Сладости ада, или Роман обманутой женщины Шилова Юлия

– Роберт, – окликнула мужчину я. Тот словно очнулся от каких-то раздумий и посмотрел на меня печально и удивленно.

– Люся?

– Да, это я.

– Я тебя увидел и вздрогнул. Ты так поразительно похожа на Веронику! Мне показалось, что это она.

– Это просто грим.

– Поразительное сходство.

– Расскажи: как это произошло с Вероникой?

– По дороге в аэропорт мы заехали в один ресторан подкрепиться… – Мужчина замолчал. Не трудно было догадаться, что каждое сказанное слово дается ему с огромным трудом. Он не мог себя сдерживать и готов был разрыдаться в любой момент.

– И что?

– Я помог Нике выйти из машины. Подъехала какая-то отечественная машина без номеров и остановилась рядом с нами.

– Отечественная машина без номеров?! – переспросила я. Мне показалось, что в этот момент мое сердце упало и ударилось об пол.

– Да, – кивнул Роберт.

– А поподробнее можно?

– Что значит поподробнее?

– Какая это была модель?

– Модель?!

– Какая модель машины?

– Я долгое время живу в Америке и не очень хорошо разбираюсь в отечественных машинах.

– Ну, пожалуйста, попытайся. Опиши мне ее форму.

– Постой, я вспомнил марку машины! Это был старый «Москвич». Очень старый, можно даже сказать, что древний. Совсем без номеров.

– Все понятно. Я так и думала.

– Что тебе понятно?

– Я сначала засомневалась, но потом подумала, что совпадений просто не может быть. Этот «Москвич» на полной скорости сбил меня в тот момент, когда я стояла на обочине. Я собиралась на встречу с Вероникой. Он так быстро летел, что я даже не успела отбежать в сторону и его рассмотреть. Мне отписали эту машину врачи из «Скорой помощи», которая везла меня в больницу. Я тогда чудом осталась жива… И что было дальше?

Мужчина посмотрел на меня какими-то безумными глазами и заикаясь спросил:

– Значит, тот, кто хотел убить Веронику, хотел убить тебя?

– Да, – отвела я глаза в сторону.

– Кто? – Роберт подошел ко мне ближе и слегка потряс меня за плечи. – Я хочу знать: кто это?

– Я не знаю. Не надо меня трясти. Я действительно ничего не знаю. Не имею понятия.

– У тебя есть враги?

– Нет.

– А ты случайно не подставила Нику?

– Я?!

– Ты!

– Как ты мог такое подумать? Да я вообще могла не говорить тебе об этом «Москвиче», и ты бы никогда ничего не узнал. Как я могла ее подставить, если идея поменяться ролями исходила от нее?! Это она мне предложила. А я, между прочим, сначала не соглашалась. Не нравилось мне это все. Она меня сама уговорила.

– Ты должна была предупредить, что у тебя есть враги, – стоял на своем Роберт.

– Нет у меня никаких врагов! Когда человека убивают, ему перед этим не говорят о том, за что его хотят убить. Если бы всех ставили в известность, то никаких бы убийств не было. Кстати, Вероника прекрасно знала, что на меня наехала машина. Я ей об этом сказала, потому что не успела к ней на встречу в ресторан.

– А она?

– А что она? Ты же сам знаешь Веронику, причем намного лучше, чем я. Какое ей дело до того, когда что-то с кем-то случается? Она пропустила мои слова мимо ушей. Ей мои неприятности были попросту безразличны. Вот если бы та машина сбила меня насмерть, тогда бы она это заметила – и то только потому, что ей не удалось бы съездить в Турцию. Все остальное ее совершенно не интересовало. Кстати, ты не рассказал, что дальше-то было…

– А что тут рассказывать? Из окна «Москвича» показался ствол… Все слишком быстро произошло! Ника просто громко вскрикнула и упала на землю. «Москвич» рванул с места.

– Что с ней?

– Три пули. Это достаточно много. Уже прошла операция…

– И что?

– Надежда умирает последней.

– Врачи-то что говорят?

– Что врачи говорят? Что делают все возможное. Я уже ее отцу позвонил в Штаты. Он должен вылететь.

Я сняла солнцезащитные очки и положила их на стоящий в коридоре больничный стул. Затем протянула Роберту сумку и глухо произнесла:

– Возьми.

– Что это?

– Сумка. Разве ты не видишь?

– Я вижу, что сумка. Да только зачем ты мне ее отдаешь?

– Это сумка Вероники. Там ее документы, ее мобильник, ключи от квартиры. У входа в больницу стоит машина. Там водитель и охранник. Ты сам распорядись, чтобы они зря не ждали. Пусть едут домой.

– Зачем ты мне все это отдаешь?

– Затем, что карнавал закончился. И мне пора играть ту роль, которая и была написала для меня ранее.

– Ты о чем?

– О том, что я искренне желаю Веронике поправиться. Будем молиться богу, чтобы она выздоровела. Прилетит ее отец и обязательно сделает все возможное и невозможное для того, чтобы его дочь осталась жива. Я бы хотела получить свои документы.

– Позже. Сейчас не до них.

– Где моя сумка?

– Не знаю. По-моему, в моей машине.

Я вновь посмотрела на Роберта и тихо заговорила:

– Роберт, пойми меня правильно. Я ни в чем не виновата. Я не подставляла Нику. Я и сама ничего не знаю о том, кто хочет меня убить и почему. В последнее время слишком много всего произошло. Кто-то за мной охотится, и я даже не знаю, кто и за что. Если бы я знала, что меня хотят убить, я бы обязательно сказала об этом Нике, но я действительно ничего не знала. Я искренне надеялась, что сегодня вы оба улетите в Турцию, но, видно, не судьба.

– Это уж точно – не судьба. Люся… – Роберт посмотрел на меня задумчивым взглядом.

– Что?

– Ты понимаешь, что сделка не состоялась?

– Не понимаю, – покачала я головой. – Какая сделка?

– Ника не улетела в Турцию, поэтому и говорить о новеньком авто пока не имеет смысла.

– Ты о чем? – Моя голова слегка закружилась.

– О том, что если ты рассчитываешь получить машину, то я тебе ничем не могу помочь. Еще неизвестно, выкарабкается ли Ника.

– А я ничего и не хочу! – Я не смогла унять нервную рожь и смахнула выступившие слезы. – Мне ничего не нужно! Что ты на меня смотришь таким взглядом?!

– Каким?

– Как будто я мать родную за деньги продам!

– А что, разве не так?

– Не так!

Подняв руку, я отвесила Роберту хорошую пощечину и прошипела:

– Идиот!

Мужчина потер покрасневшую щеку и не произнес ни одного ответного слова.

– Да не нужна мне никакая машина! Почему вы все приписывайте мне то, чего нет?! То полтора миллиона баксов, то новенькое авто… Да подавись ты своим авто! У меня своих проблем по горло! Стоишь здесь такой праведный, мол, у тебя любимую застрелили… А что ж ты, праведный, любимую женщину за другого замуж-то отдаешь?! Где твоя гордость и самолюбие?! Что ж ты сам-то на ней жениться не можешь?

– На это есть обстоятельства непреодолимой силы. – Роберта заметно затрясло.

– Какие еще обстоятельства?! – Меня понесло так, что я уже не могла остановиться.

– Я не могу тебя в них посвящать.

– Да и не надо! Когда любовь есть, нет никаких обстоятельств. Потому что любовь либо есть, либо ее нет. Сам, поди, Веронику доишь по деньгам и пользуешься ею на полную катушку!

– Прекрати кричать.

– Не прекращу! Так что нечего мне здесь про машину выговаривать. Засунь эту машину себе знаешь куда?! У меня своих проблем полно, без ваших машин.

– Выйти замуж за другого – решение самой Вероники, а я не могу спорить с любимой женщиной, – вдруг произнес Роберт.

– А надо бы! – усмехнулась я нервно. – Она же замуж выходит!

В этот момент открылась дверь реанимационного отделения, и к нам навстречу вышла женщина-врач. Мы тут же перестали ругаться и бросились к ней. Роберт поправил свои очки и посмотрел на женщину взглядом, полным надежды.

– Как там она?

– Плохо, – устало произнесла врач.

– Жить будет?

– Мы делаем все возможное.

– Вы знаете, что ее отец – президент крупной компании? Он все оплатит. Спасите ее, пожалуйста. Он уже вылетел, – затароторил Роберт, не переставая нервно поправлять свои очки.

– Да по мне пусть он хоть президент Америки. Нам разницы нет. Мы боремся за жизнь человека независимо от того, какое социальное положение в обществе он занимает и сколько денег имеет. Пусть сюда вылетает, кто хочет. Я вышла совсем по другой причине. Нам кровь срочно нужна. Сейчас будем искать. У этой девушки есть кто из родни?

– А что нужно-то?

– Я же сказала – кровь. Срочно нужна кровь. Я спрашиваю, здесь родственников этой девушки нет?

– Есть. – От волнения Роберт снял свои очки и сунул их в карман.

Я посмотрела на него удивленно и подумала, что теперь мне становится ясно, отчего двое людей, которые, по всей вероятности, любят друг друга, не могут быть вместе. Роберт и Вероника родственники, и скорее всего близкие.

– Где родственники? – Врач начала терять терпение и перевела взгляд на настенные часы, висящие в коридоре. – Время идет. Дорога каждая минута.

Роберт толкнул меня к врачу и произнес взволнованно:

– Это сестра.

– Что? – Я посмотрела на Роберта ничего не понимающими глазами и тихо спросила: – Что ты сказал?

– Это ее родная сестра, – все так же взволнованно повторил Роберт и выронил свои очки из кармана прямо на пол.

ГЛАВА 23

– Какая у вас группа крови? – Врач задала вопрос и, чтобы не терять времени даром, повела меня в процедурный кабинет.

– Первая.

– Замечательно. У нее тоже первая.

– Вам для сестры крови не жалко?

– Нет, – замотала я головой и мысленно подумала о том, что это какая-то путаница, что просто у нас с Вероникой одинаковая группа крови.

Уже через час я сидела в кресле больничного коридора с перевязанной рукой рядом с Робертом и сверлила взглядом бледную больничную стену.

– Ты как? – тихо спросил Роберт и посмотрел на меня сочувствующе.

– Нормально, – буркнула я и даже не повернула голову в его сторону.

– Крови много взяли?

– Сколько надо было, столько и взяли.

– Голова кружится?

– Какая тебе разница, кружится моя голова или нет? Зачем ты сказал, что Ника моя сестра?

– Ника действительно твоя сестра. У вас один и тот же отец.

– Врешь ты все!

– Мне нет смысла врать.

– Я хорошо знаю своего отца. Он, к сожалению, умер, но это мой родной отец. Понимаешь, родной? Как зовут отца Вероники?

– Серж.

Достав из Вероникиной сумочки сигарету, я нервно закурила и, отойдя от Роберта чуть подальше, набрала домашний номер своей матери.

– Мамочка, привет. Это Люся.

– Люсенька, а ты сейчас где? Я не пойму, что происходит. Тебя ищут. – Последнюю фразу мама сказала как можно тише и заплакала в трубку. – Тебя ищет милиция.

– Я знаю.

– Они говорят, что ты убила своего начальника.

– Не верь. Я его не убивала. Ты сейчас можешь говорить или у тебя милиция?

– Они ушли. Они были тут утром. Они сказали, что если ты позвонишь или появишься, то я должна тебя уговорить пойти в милицию.

– Зачем?

– Это будет явка с повинной. Они говорят, что так будет лучше.

– Для кого? Для меня или для них?

– Доченька, что ж это такое происходит? Доченька…

– Мама, прекрати плакать. Я никого не убивала. Ты-то хоть мне веришь?

– Верю. Только что ж дальше-то будет?

– Не переживай. Как-нибудь выкрутимся. Я тебе звоню не за этим. Мама, я хочу, чтобы ты ответила мне на вопрос. Только ответила очень честно!

– Да ты что? Я тебя никогда не обманывала.

– Мама, скажи, кто мой отец?

– Как кто? Твой папа.

– Мама, скажи правду: кто мой отец?

– Люся, я не пойму, как ты можешь меня спрашивать подобные вещи? Твой папа умер, и никакого другого папы у тебя никогда не было.

– Ты уверена?

– Люся, а как я могу быть не уверена? У тебя был замечательный, чудесный папа. Самый лучший папа на свете. Я не понимаю: к чему ты это все говоришь?

– Я хотела спросить: знаком ли тебе мужчина по имени Серж?

– Что?

– Мама, ты прекрасно расслышала мой вопрос и будь добра на него ответить. Знала ли ты когда-нибудь мужчину по имени Серж? Сейчас тот мужчина живет в Америке и является президентом какой-то крупной компании. Ты его знаешь?

– Нет. – Голос матери дрогнул, и она тяжело задышала в трубку.

Смахнув слезы, я с трудом сдержала себя от того, чтобы не разрыдаться, и прислонилась плечом к стене.

– Мама, на меня в последнее время столько всего навалилось! Мне уже кажется, что я не выдержу и просто сломаюсь. Ты должна сказать мне правду. Мой папа всегда останется для меня самым любимым и близким человеком на свете, но я имею право знать настоящую правду. Я знаю, как ты любила папу, сколько он для тебя значил. Я помню, как вы друг о друге заботились, как вы бережно относились друг к другу, но ты должна мне сказать.

– Это получилось совсем случайно… – Мама опять всхлипнула в трубку. – Я пошла на день рождения к своей подруге, и в той компании совершенно случайно оказался Серж. Я тогда звала его Сережей. Моя подруга встречалась с американцем, поэтому и компания была интернациональная.

– А где был тогда папа?

– Папа ничего не знал.

– Ты уверена, что Серж мой отец? Нет, не так. Отец у меня один, – поправила я сама себя. – Я просто неправильно сформулировала свой вопрос. Ты уверена, что он – тот человек, от которого ты зачала ребенка?

– Да. Я все проверила. Это точно.

– А папа что-нибудь знал?

– Нет, – вновь всхлипнула мать.

– Мама, да прекрати ты плакать! Ничего страшного не произошло. Самое главное, что папа об этом не знал. Представляешь, как ему было бы больно?

– Он не догадывался. Он думал, что ты его родная дочь.

– Хорошо, что ты ничего ему не сказала.

– Дочь, ну о чем ты говоришь? Разве я могла сказать ему такую вещь? Я же папу любила больше жизни, а эта встреча произошла случайно. Мы даже друг друга толком не знали. Это была совершенно случайная, ни к чему не обязывающая ночь. Я хранила свою тайну, как могла, все эти годы. Если бы папа что-то узнал, его сразу хватил бы инфаркт.

– Ему и не нужно было ничего знать.

– Дочь, ты меня осуждаешь?

– За что? Мама, с кем не бывает! Тем более что наш папа был гулена. Сколько раз он от тебя уходил и сколько раз возвращался?! Со счету можно было сбиться. А ты его всегда принимала. Безмолвно и безропотно.

– Но ведь я его очень сильно любила. Я и сама не знаю, как тогда оступилась.

– Мама, что было, то было. И не стоит себя постоянно винить. Папа оступился тысячу раз. Просто мужчины не обладают детородной функцией, а то еще неизвестно, сколько он бы детишек принес нам в подоле.

– Дочка, ты о чем говоришь?

– О жизни, мама. О жизни.

– Люся, а откуда тебе стало известно об этом Серже? Ведь о нем никому не известно, даже моим знакомым! Я и сама-то видела его всего один раз в жизни. Как ты про него узнала?

– Да так, пришлось познакомиться со своей сестрицей.

– Где?

– Мама, это долго рассказывать. Как-нибудь в другой раз.

– Доченька, да нам с тобой ничего от него не надо. Он совершенно чужой для нас человек. Я и не хотела писать ему это письмо…

– Какое письмо?

– Это как-то само получилось. Я вновь встретила свою подругу юности. Она приехала в Москву вместе с своим мужем.

– Та, которая вышла замуж за американца?

– Да, она. Пока муж уехал в посольство, она пригласила меня к себе в гости. Мы с ней распили бутылку вина и смотрели фотоальбом о ее жизни в Америке. На одной из фотографий я и увидела Сержа. Его семью. Они где-то все вместе в ресторане сидели, какое-то торжество отмечали. Я и узнала-то его не сразу, все-таки столько лет прошло, и я видела его один раз. Моя подруга рассказала мне, что он сказочно богат, что он очень влиятельный человек. Я совсем не хотела затрагивать честь и светлую память нашего любимого папы, но ведь его уже нет. Ты молодая, у тебя вся жизни впереди. И мне так захотелось, чтобы он тебе помог!

– Кто?

– Серж.

– Зачем?

– Я хотела для тебя лучшей доли. Ты работаешь с утра до ночи секретарем, и у тебя никаких перспектив. Папы уже нет, я на пенсии. А у этого Сержа денег много. Я призналась своей подруге, что у меня от него дочь, и она сама посоветовала мне ему написать, признаться в том, что у меня от него ребенок, и вложить в конверт твою фотографию.

– Мама, и ты это сделала?

– Да.

– Зачем?

– Я хотела тебе хорошего будущего и, я уже сказала, лучшей доли, а Серж вполне мог это тебе дать.

– Но ведь ты даже не посоветовалась со мной!

– Люся, ну ты сама подумай, как я могла с тобой советоваться? Я же не могла все это тебе рассказать. Моя подруга дала мне его домашний адрес. Она сразу поверила в то, что ты дочь Сержа.

– Почему?

– Она посмотрела на твою фотографию и сопоставила твою внешность с внешностью его законной дочери. Вы почти одного возраста и очень похожи.

– И ты написала ему письмо?

– Я лишь попросила его о помощи.

– Для кого?

– Для тебя, конечно. Для кого же еще! Я выслала ему твою фотографию и написала, что мне ничего не нужно, что я ни на что не претендую и прекрасно понимаю, что человек не может нести ответственность за свои случайные связи. И все же я попросила его о том, чтобы он принял участие в твоей судьбе, оказал хоть какую-нибудь помощь для твоего будущего. Я отправила письмо, но даже не была уверена, что оно дошло. Я как-то про это и забыла, и уже ничего не ждала. А ты думаешь, мое письмо дошло?

– Дошло, мама. Дошло.

– Ты уверена?

– Вполне.

– Его получил сам Серж? Он хочет тебе помочь?

– Нет, мама. Его получила моя сестра.

ГЛАВА 24

Вернувшись к Роберту, я села с ним рядом и рукой убрала свою челку набок, потому что она очень сильно мне мешала и уже стала порядком меня раздражать.

– Роберт, ты ее любишь?

– Да, – кивнул мужчина.

– Почему же вы тогда не вместе?

– Потому, что я болен СПИДом.

– Что?

– Что слышала. Я болен СПИДом. Я наркоман.

Посмотрев на Роберта испуганно, я слегка от него отодвинулась. Он это заметил и сказал, усмехнувшись: