Герцог-пират Беверли Джо
Белла слегка улыбнулась. Прежнее высокомерие все еще было при ней.
– Я говорила вам, что мне необходимо ненадолго уехать, мадам. Мне нужно было заняться семейными делами.
– Но твоя семья отвергла тебя.
– Даже если так. Что я могу для вас сделать?
Протянулась похожая на клешню рука. Белла вложила ее в свою. Кожа была горячей, сухой и шелушащейся. Казалось, что она вот-вот треснет или сотрется.
– Помоги мне с моей великой работой, – взмолилась леди Фаулер.
– С чем именно?
– Ни слова больше! – закричала Хелен, хватая Беллу и пытаясь оттащить ее от кровати. – Она шпионка, мадам. Вот где она пропадала. Совещалась с нашими врагами. Она вернулась только для того, чтобы помешать вашей великой работе.
Белла схватилась за полог кровати и изо всех сил старалась оставаться на месте.
– Это неправда. Что это за великая работа?
Но леди Фаулер задыхалась, со свистом втягивая в себя столько воздуха, сколько могла. Агнес Гувер, ее личная горничная, мгновенно оказалась рядом с ней, подняла ее и поднесла бокал к ее губам.
– Вот, дорогая моя. Выпейте это. – Агнес подняла глаза на девушек. – Убирайтесь прочь, вы все. Оставьте ее умирать с миром.
– Отличная идея, – сказала Белла, поворачиваясь лицом к Хелен.
– Мы – ее помощницы в этой работе, – сказала Хелен. – Я ни на миг не отхожу от нее.
Белла должна была отдать ей должное за стойкость. Сама она больше ни секунды не могла находиться в этой комнате и отступила к двери. Там она задержалась.
– Уже послали за доктором? – спросил Белла.
– Никто ничего не может сделать, – сказала Агнес, не отводя взгляда от своей госпожи. – У меня есть лекарства, чтобы успокоить ее. – И Агнес подняла глаза на Беллу. – Ей недолго осталось.
Агнес было около шестидесяти, и Белла никогда не видела ее лица без хмурого выражения. Но Белла чувствовала, что Агнес умоляет ее не нарушать спокойствие в последние дни жизни своей госпожи. Теперь Белла смотрела на нее по-другому. Она вышла из комнаты и глубоко вдохнула относительно чистый воздух. Коридор был пуст, поэтому она на мгновение задумалась.
Белла не хотела иметь ничего общего со всем этим, но она не могла бросить этих женщин. Может, она и была самой новенькой здесь, но, в отличие от всех, за исключением сестер Драммонд, жизнь не сломила ее. У нее был свой независимый доход. Это все равно что владеть пистолетом, когда остальные совершенно беззащитны.
Что делать?
Очевидно, леди Фаулер уже ничем нельзя было помочь, но и никакого вреда она причинить никому не могла. А вот сестры Драммонд представляли опасность. Хелен, самая опасная из них, заперлась здесь. Белла задумалась об этом. Какую цель она преследовала?
Оливия всегда больше всех разбиралась в печатных станках. Вероятно, она и сейчас там, внизу. Самое простое, что пришло Белле на ум – это отключить станок.
Белла спустилась по лестнице для прислуги. Сначала она направилась на кухню, где трое слуг смотрели на нее с тревогой и мольбой на лицах. Их тоже надо спасать?
Она слабо улыбнулась им и направилась в комнату, где был установлен станок. Когда она открыла дверь, какой-то мужчина обернулся. Затем он уставился на нее с очень настороженным видом.
Да. «Мистер Смит», по всей видимости, не имел ни малейшего желания быть втянутым в эту историю. Белле стало интересно, сколько ему платят за то, чтобы он шел на такой риск. Это был невысокий худощавый мужчина лет сорока с каштановыми волосами. Он был в рубашке без рукавов и кожаном фартуке.
– Я Беллона Флинт, – сказала Белла, – одна из ближайших соратниц леди Фаулер. Я отсутствовала какое-то время. Хотела убедиться, что у вас есть все необходимое.
– Да, спасибо, мисс.
Белла кивнула.
– И со станком все в порядке?
– Это не моя работа. Я наборщик текста.
– Ах. Тогда я предполагаю, что он должен быть исправен. Насколько я понимаю, некоторые дамы пользовались им в мое отсутствие. Боюсь, что они могли оставить все в беспорядке.
Мистер Смит фыркнул.
– Они все перемешали и немного подпортили, но пусть будет так. Вам придется сказать остальным, что им нужно напечатать первые две страницы сейчас, чтобы я мог повторно использовать шрифт для следующих листовок.
Он вернулся к своей работе. Белла какое-то время наблюдала за его работой, оценивая многолетнюю практику, которая позволила ему, не глядя, доставать нужную букву из коробки. Он брал свинцовый квадратик, клал его на место и стучал по нему. И по новой…
Она подошла к печатному станку, но, взглянув на него, поняла, что абсолютно ничего в этом не смыслит. Также она не могла ничего с ним сделать, пока там был наборщик. Белле стало интересно, по каким часам он работает.
Она ушла, поднялась в гостиную и спросила у женщин.
– Он работает допоздна, – сказала Мэри.
– И, по всей видимости, приезжает рано, – догадалась Белла. – Мне нужно поскорее разделаться с этим и уйти. Он сказал, что кто-то должен напечатать первые две страницы. Где Оливия?
Беспокойные взгляды метались по сторонам.
– Она сама себе на уме, – сказала Гортензия. – Приходит и уходит, когда ей заблагорассудится!
«Нет причин, по которым им всем не стоит вести себя так же», – подумала Белла. Чувствовали ли они себя заключенными? Или ощущали себя монашками в монастыре и нуждались в разрешении матери-настоятельницы для любых действий?
Она вспомнила, что сказал Торн о монастыре.
Нет, ей не стоит при каждом удобном случае думать о нем.
– Мистер Смит настаивает на том, чтобы любая печать производилась ночью, когда его здесь нет, – многозначительно сказала Мэри. – Он говорит, что все это его очень беспокоит.
– Понятно. Значит, это должно произойти сегодня ночью. Я вернусь, чтобы помочь. – Белле нужно было прочитать, какие листовки здесь печатаются, прежде, чем принимать какие-либо решения. Она натянула перчатки. – У меня много дел, которыми нужно заняться, поэтому мне придется покинуть вас на некоторое время.
– Как леди Фаулер? – с тревогой спросила Клара.
Белле хотелось бы смягчить свой ответ, но это было невозможно.
– Я думаю, она близка к смерти.
Дамы ахали и стонали, и Белла подумала, что, возможно, кто-то из них действительно будет искренне оплакивать леди Фаулер. Но потом Клара спросила:
– Что же с нами теперь будет?
– Возможно, она что-то прописала на наш счет в своем завещании? – встревоженно предположила Силия.
Белла надеялась на это. Если бы женщины могло и дальше продолжать жить здесь, ей не пришлось бы беспокоиться об их дальнейшей судьбе.
– Она вызывала сюда своего адвоката по этому поводу, – сказала Мэри.
– Возможно, это хорошая новость, – сказала Белла.
– Возможно, так и было бы, если бы в комнате с ней не присутствовала только Хелен…
Их глаза встретились. Мэри, как и Белла, не стала бы доверять ни одному завещанию, составленному под надзором сестер Драммонд. Еще одно, что нужно сделать: написать мистеру Клаттерфорду и попросить его совета по поводу завещания, составленного явно под влиянием третьих лиц.
Глава 25
Торну было чертовски трудно сосредоточиться, а ему бы следовало приложить к этому усилия. Цены на продовольствие резко выросли после окончания войны, и это вызывало волнения. Возможные решения были предметом интенсивных дебатов, включая проблемные законы о кукурузе. Американские колонии возражали против налогов, взимаемых для оплаты их обороны от французов. Отвратительные предательские выпуски «Северного британца» Джона Уилкса никак не заканчивались. Его бегство во Францию не положило конец его делу.
Оверстоун подготовил отчеты по каждому вопросу, которые, предположительно, могли иметь важное значение. Провизия для военно-морского флота. Содержание армии. Улучшения в сельском хозяйстве в Норфолке. Торн перечитывал все это, когда вошел его двоюродный брат Робин.
– Какого дьявола ты здесь делаешь? – потребовал ответа Торн.
Брови Робина поползли вверх.
– Приехал по делам. Я же писал тебе. Мой дом все еще не подготовлен, поэтому я надеялся остановиться здесь, а не в клубе. – Робин просмотрел стопку нераспечатанных писем и вытащил одно из них. Он повернул его, чтобы показать Торну, что оно от него. – Ты был в отъезде?
Торн нахмурился, глядя на Робина, но злился скорее на самого себя. Оверстоун не вскрывал письма от друзей. Поэтому ими следовало заняться в первую очередь.
– Я был в Дувре, – сказал Торн.
– Снова играешь в капитана Роуза? Хорошо. – Робин достал из кармана маленькую собачку. Это был крошечный комочек шерсти.
– Пожалуйста, только не это, – пошутил Торн.
Робин приобрел собаку породы папильон во Франции, и это существо считало себя центром вселенной. Робин потакал ей во всем и брал Кокетку с собой почти везде, даже во дворец.
– Табита, – сказал Торн, – не ешь бабочку.
Табита подняла глаза и закрыла крышку своей корзинки. Кокетка подскочила, чтобы принюхаться, и Робин рассмеялся.
– Я не играю, когда я капитан Роуз, – сказал Торн. – На самом деле, мне вообще редко удается поиграть.
– Это может измениться. Ты знал, что контрабандисты взялись нелегально ввозить овец во Францию?
– Овец? Во Францию?
Улыбка Робина была чистой воды озорством.
– Английские овцы превосходят французских. Тебе не кажется, что нам следует прекратить такую торговлю? Какое-то время я должен побыть лейтенантом Спарроу.
– А твоя невеста не будет возражать?
Робин скорчил гримасу.
– Раньше Петра, скорее всего, настояла бы на том, чтобы поучаствовать. Но нет, – сказал он, – теперь, когда она носит нашего ребенка, то ведет себя очень разумно. Но из-за этого она может сильно разозлиться на меня – если отправлюсь на поиски приключений без нее.
– А это прозвучало очень заманчиво, – сказал Торн, откидываясь на спинку кресла. – Охота на незаконных овец на «Черном лебеде».
С лейтенантом Спарроу и беспощадным пиратом. И, возможно, даже пираткой Беллой?
Торн вернулся на землю из своих мечтаний и выпрямился.
– Торговля овцами должна будет увенчаться успехом или потерпеть неудачу без моего вмешательства. Я тону в работе. Что привело тебя в город?
– Ротгар.
– Значит, теперь он дергает тебя за ниточки, не так ли?
Робин бросил на него быстрый взгляд.
– У меня никогда не было с ним таких проблем, как у тебя.
– Ты не выше его по титулу.
– Но я по-прежнему выше большинства в Англии, и это никогда не имело для меня особого значения. По правде говоря, я восхищаюсь им. Не всегда с ним соглашаюсь, но он дьявольски умен и отвратительно высокомерен.
– В первую очередь он всегда заботится о собственных интересах.
– Точнее, он не пренебрегает ими. И не относится к тебе недоброжелательно.
– Что я нахожу довольно раздражающим.
– Что? Ты думаешь, он должен дрожать от страха при мысли о тебе? Перестань быть таким болваном.
Торн вздрогнул – Робин очень редко на кого-то злился.
– Давай поговорим о чем-нибудь более интересном. Как Петра?
– Нет, давай все же поговорим об этом.
Робин был легкомыслен до крайности, но когда он заговорил таким тоном, мудрый человек обратил бы на это внимание.
– Чего ты хочешь? Или точнее: чего он хочет?
– Встречи, – сказал Робин.
– Мы встречались. Обсуждали роман Кристиана и даже сотрудничали. Мы постоянно встречаемся при дворе и в парламенте.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
Торн взял пресс-папье, потом понял, что вертит его в руках, и положил на место.
– Для чего ему это?
– В Британии царит мир, и, похоже, он сохранится. Это заставляет людей думать, что все хорошо, но возникает много проблем.
– Это твои догадки или твоего тестя?
– Не раздражай меня своими насмешками. Доказательства очевидны! Но да, он объяснил мне все на пальцах. Проблемы в колониях никуда не делись. Этот Отис[14], похоже, способен повести за собой людей. Их аргументы абсурдны, но если Британия неправильно справится с ситуацией, мы можем потерять всю Америку из-за французов.
– Но не в том случае, если мы с Ротгаром вместе встанем на баррикады?
Робин закатил глаза.
– Ты и он – одни из немногих могущественных людей, которыми не движут личные интересы. В его случае, я считаю, это моральный выбор. В твоем случае, я вижу, что это только потому, что ты очень богат.
Торн очень старался сохранить невозмутимое выражение лица, но все же спросил:
– А как же моя свобода?
– Для этого есть капитан Роуз. Или нет, ты уже отказался от него. Поэтому ты вечно недоволен? Тогда тебе следует немедленно вернуться в море.
– Я думал, что нужен здесь, чтобы спасти королевство от катастрофы.
Робин глубоко вдохнул.
– На данный момент я отказался от капитана Роуза. Прежде чем возвращаться к опасным приключениям, мне необходимо обзавестись наследником. Если хочешь помочь, найди мне идеальную жену, – сказал Торн.
– Женись на одной из сестер Кристиана.
– Он не одобрит.
– Что? – удивленно спросил Робин.
– У нас был с ним разговор на эту тему несколько месяцев назад. Он хочет, чтобы я женился по любви.
– Да, и я тоже этого хочу.
– Но влюбиться для меня не так уж легко. По крайней мере, в подходящую женщину…
Робин стал более бдительным.
– Тебя кто-то заинтересовал?
– Забудь об этом.
– Если ты влюбился, то стоит хорошенько подумать об этом. Петра тоже считалась «не подходящей» женщиной для меня, а большинство людей сочтет Каро плохой партией для наследника графского титула.
– Петра была воспитана как аристократка, – сказал Торн. – Она легко ориентируется в нашем мире, несмотря на то, что является незаконнорожденной иностранкой-католичкой. Быть внебрачной дочерью Ротгара скорее на пользу, чем во вред. Каро воспитывалась как дворянка, таково и происхождение Кристиана, несмотря на графский титул. Она легко впишется в светское общество Девона, и, если повезет, пройдут десятилетия, прежде чем ей придется стать графиней. Для меня роскошь такого выбора недоступна. Мне нужно жениться на герцогине.
Робин не стал сразу протестовать, хотя явно очень этого хотел, но потом сказал:
– Если твоя возлюбленная не молочница, то она всему научится.
– Она молочница, – согласился Торн.
Робин вежливо выругался в его адрес.
– Я встречусь с Ротгаром, – сказал Торн. – Все, что угодно, лишь бы ты убрался отсюда. Когда и где?
Шипение заставило их обоих обернуться.
Необходимо было срочно действовать.
Соболь убежал поиграть с новым другом, и Табита собиралась броситься ему на помощь. Робин взял свою нелепую собаку, чтобы унести подальше от опасности, но котенок уже успел вцепиться ей в спину. Табита, увидев это, приготовилась сделать один из своих мощных прыжков.
Торн схватил кошку за задние лапы и прижал к своей груди. Робин оттаскивал котенка, который по какой-то причине пытался вцепиться в Кокетку еще сильнее. Табита снова оттолкнулась задними лапами и, если бы Торн не отпустил ее, она, возможно, сломала бы ему ребра. В тот же миг он повалился навзничь на ковер, и ему пришлось вскочить на ноги, чтобы попытаться спасти Робина.
Робину удалось увернуться от прыжка Табиты. Он положил котенка на ковер и высоко поднял Кокетку.
Табита, взмахнув хвостом, сверкнула глазами и зашипела на ботинки Робина. Затем схватила Соболя за холку и утащила его обратно в корзину.
– Фух! – произнес Робин, а затем спросил: – Возможно, нам следует разводить этих животных как бойцовых кошек?
– Только если они смогут атаковать и в обратном направлении. – Торн потер свои ноющие ребра. – Моя жизнь – это сплошной беспорядок, и я этим крайне недоволен.
– Хочешь поговорить об этом? – с надеждой спросил Робин.
– Нет. Скажи мне, когда и где я должен отдать дань уважения Ротгару.
Робин погладил взволнованную собаку.
– Мы с тобой приглашены на ужин в Маллорен-хаус сегодня вечером. Если для тебя это удобно, конечно. Если нет, то в другой раз. Но нужно сделать это как можно скорее. Есть определенная срочность.
– Дело Уилкса?
– Продолжается бесконечно, все уже от него устали. Нет. – Робин взглянул на дверь, чтобы убедиться, что она все еще закрыта. – Король, возможно, нездоров.
– Я ничего не слышал об этом, – сказал Торн, ошеломленный.
– Это замалчивается, но у него был странный приступ. От новостей из колоний у него чуть не пошла пена изо рта.
– Видимо, он вышел из себя. Он больше не властен приказывать обезглавливать людей по своей прихоти.
– Он не просто вышел из себя или вспылил. – Несмотря на то, что они были одни, Робин понизил голос. – В какой-то момент мне показалось, что он сошел с ума. Были и другие признаки.
Торн прошелся к окну и обратно, обдумывая последствия.
– У него есть сыновья.
– Совсем еще дети.
– Что произойдет, если король сойдет с ума? Вынужденное отречение?
– Скорее, это будет регентство. Но кого выберут? Королеву? Она очень молода и плохо говорит по-английски. Следующей очевидной претенденткой была бы мать короля.
– Которая находится под влиянием Бьюта.
– И, возможно, подчиняется ему и в других отношениях. А еще есть его дядя, герцог Камберлендский.
– Ну уж нет.
– Ты прав, – согласился Робин. – Нет очевидно хорошего претендента, а это значит, что фракции при дворе и в парламенте будут воевать.
– Это значит, что король может окончательно сойти с ума, и регент так и не будет назначен?
– Возможно и такое. Или назначит совершенно не того человека. Ротгар считает, что группа заслуживающих доверия людей должна быть готова действовать согласованно в случае необходимости.
– Учитывая, что он очевидный кандидат на пост регента?
– Ты не поверишь, но нет.
– Леопард меняет свои пятна?
– У леопарда есть пара и детеныши. Я знаю, как это все меняет. Ротгар уже переключил большую часть своего внимания с управления государством на дела семейные. Ротгар ждет рождения своего первого законного ребенка в декабре. Он действительно не хочет управлять страной. Поверь мне на слово, Торн.
– Я не могу перестать быть осторожным, Робин, но в этой ситуации я попытаюсь. Очень хорошо, значит, сегодня вечером.
Робин внимательно посмотрел на него.
– По-дружески?
– Не уверен, что смогу зайти так далеко, но буду мыслить рационально.
– И у вас найдется здесь для меня свободный уголок?
– Возможно, в шкафу. – Торн позвонил, вызывая лакея. – А как там твоя детская комната? С Петрой все в порядке?
– Она очень выносливая, и хочет провести Рождество в Ротгар-Эбби.
– Разве тебе не следует провести сезон у себя дома?
– Мама сама сможет руководить празднествами. Это будет первое английское Рождество Петры, и она хочет провести его со своим отцом и новой семьей. А также поприветствовать своего единокровного брата или сестру.
– Что характерно, Ротгар смог устроить все так, чтобы его ребенок родился на Рождество.
– Не будь ослом.
– Это шутка, конечно же. – Торн рассмеялся. – Путешествие не причинит Петре вреда, если вы будете ехать медленно.
– Я знаю, но все равно волнуюсь. Полагаю, так чувствует себя любой муж.
– К сожалению, нет, но любой любящий муж должен себя чувствовать именно так. – Он повернулся к лакею и попросил позвать экономку.
Когда мужчина ушел, Робин сказал:
– Если ты влюблен, кузен, очень постарайся сделать ее своей женой.
– Даже если знаю, что она будет несчастна?
– С мужчиной, которого любит? Вероятно, да, иначе ты бы даже не заговорил об этом. Она научится быть герцогиней. Должно быть, девушка необыкновенная, раз ты влюбился в нее.
– Оставим этот разговор, Робин. Ты, как никто другой, знаешь, что любовь не всегда длится вечно. Ты влюблялся и остывал очень часто. Через несколько недель я забуду ее имя, особенно если будут занят серьезными делами.
– Как ее зовут? – спросил Робин.
– Белла.
Проклятье! Он не хотел говорить.
В этот момент вошла экономка.
– Подготовьте комнату для лорда Хантерсдауна, пожалуйста, – сказал Торн, затем, обращаясь к Робину, добавил: – Иди. Чтобы отдохнуть ночью, мне необходимо переделать еще кучу дел.
Робин ушел, но, оказавшись в своей комнате, сразу же сел писать письмо Кристиану в Девон.
Торн сражен некой девушкой по имени Белла, но считает ее неподходящей. Нам нужно срочно действовать. Недавно он совершал поездку в Дувр. Мы можем знать кого-то с таким именем оттуда? Кто-нибудь приходит на ум?
Он подписал его, сложил, запечатал и отослал.
В тот вечер Белла вернулась в дом леди Фаулер. Некоторые дамы пили чай в гостиной, а несколько находились в подвале и помогали печатать листовки. Оливия сердито посмотрела на Беллу, но не нашла повода приказать ей уйти.
Белла была заинтригована самой машиной, которая казалась довольно простой. Наборщик сложил все буквы в нечто вроде коробки в середине деревянной рамки. Пухленькая Бетси Аберкромби, которая всегда была готова на все, наносила чернила на буквы с помощью набитого тряпками шарика. Эллен Спенсер, выглядевшая, как всегда, встревоженной, вставила лист бумаги в рамку, и Оливия дважды нажала на рычаг, чтобы прижать большую плоскую поверхность к бумаге. Затем она подняла пресс станка, и Эллен вытащила бумагу уже с текстом.
Целая страница текста в одно мгновение.
– Как чудесно! – воскликнула Белла, и в некотором смысле так оно и было. Она подошла, делая вид, что хочет полюбоваться, но на самом деле для того, чтобы прочитать.
Оливия встала у нее на пути.
– Ничего не трогай, Беллона. Ты все испортишь.
Однако Белле удалось разобрать несколько слов, мельком глянув на листовку. Она лежала вверх ногами, но ей удалось прочитать слова «Тирания» и «Угнетение», выделенные заглавными буквами.
Белла повернулась обратно к станку и еще немного понаблюдала за процессом. Через некоторое время она сказала:
– Я вижу, что я здесь не нужна, поэтому вернусь наверх.
Определенно, печатный станок следовало отключить, но сейчас листовки уже печатались. Белла пожалела, что не приложила больше усилий, чтобы вмешаться в это раньше. Теперь ей придется попытаться уничтожить еще и листовки.
Несколько дам все еще сидели в гостиной и пили чай. Сверху не доносилось никаких звуков, но Белла ощущала близость той жаркой, зловонной комнаты смерти. Должна ли она попытаться снова встретиться с леди Фаулер? Белла знала, что не произведет на эту женщину никакого впечатления, а Хелен Драммонд снова будет там начеку.
Читать бесплатно другие книги:
