Застава на окраине Империи. Командория 54

* * *

Олаф стоял на верхушке башни и смотрел на замерзшее озеро. Было приятное, хоть и морозное, утро. Внизу часть гарнизона собиралась в патруль. Мир, казалось, возвращался на место после трагических событий последних двух дней.

– Неплохой вид, – заметил Маркус, подходя.

– Я его каждый день вижу, – усталым голосом ответил Олаф. – Один из плюсов быть приписанным к командории.

Следопыт потянул носом.

– Мне кажется или ты решил избавиться от своего вечного перегара?

– Представь, иногда мне случается быть трезвым… – Минуту старый Стражник смотрел перед собой в задумчивости. – Я чуть не потерял его, – сказал он наконец.

– Профессиональный риск, – ответил Маркус. – И, заметь, мальчик прикрыл наши задницы.

– Так-то да, а что бы я делал, если б у него не вышло? Кто занялся бы ведением этого чертова бардака? Курва, не гожусь я для этого… В жизни б я не догадался дать себя ударить ножом чертову демону. Скорей велел бы зарубить к лешему этого Йонтека, а потом сваливать быстро и далеко, пока демон не воплотился в следующего.

– Ну, он тоже не догадался. Илидия ему подсказала.

– Ну да, ведьма. Поговорить с ней я бы тоже не догадался. Зато ты небось погнал к ней, как только узнал, что она тут есть.

– Ведьмы очень мудрые женщины. И вопреки всеобщему мнению, большинство из них с магией не имеют ничего общего.

– Ну вот и я об этом говорю. Не гожусь для этого. И говорил же я этому чертову Гроссмейстеру. Я солдат, попросту говоря. Могу их учить, дисциплину установить, даже повести против конкретной цели. Но руководить всей этой долбаной командорией? Да ну, просто неудачная шутка.

– Если тебя это утешит, я точно так же подумал, когда мне велели надеть железный перстень и двинуть на поиски какого-то ребенка.

Люциус закрыл ворота за выехавшим патрулем. Олаф заметил, что тройка всадников двинулась в неправильном направлении, но проигнорировал это. После вчерашних событий ребята имели право на кусочек свободы.

– Весной нас покинешь? – спросил он для поддержания разговора.

– Как только дороги подсохнут. Сперва отправлюсь на Спорные Земли, на Черную Скалу. Сдать рапорт и посмотреть, что там с ребенком. А потом снова в путь. Снова на поиски.

– Я тебе иногда завидую. Можешь ехать, куда захочешь. Но потом прилично кушаю, ложусь в удобную постель, и все проходит.

Мужчины расхохотались.

– Я, как буду выезжать, могу прихватить твои оценки за полугодие, – предложил Маркус.

– Да, дрянь эта. Все собираюсь их написать… А как ты их оцениваешь?

– Я с ними совсем недавно познакомился ведь. Слишком мало их знаю, чтобы выработать мнение…

– Да не ври мне, я тебя знаю. Как ты их оцениваешь?

Следопыт какое-то время собирался с мыслями.

– Дункан точно годится. Повезло тебе с ним. Он прирожденный Стражник, как и его отец.

– И такой же бешеный, ага, – вставил Олаф. – Ты знаешь, что у него есть младший брат? Я с ним познакомился несколько лет назад, когда служил с их отцом. По имени он Адрикарус или что-то вроде, звали его, понятно, Адриком. Говорю тебе, вылитый отец. Оба сына вообще не сомневались, что у них впереди карьера в Ордене. Надеюсь, младший хоть чуть нормальнее, иначе их семья долго не протянет.

– Натаниэль, как ни досадно признать, не только наглый мажор, но и отличный лидер. Паладины примут его с распростертыми объятиями. С другими все не так очевидно.

– Да, вполне с тобой согласен.

– У Магнуса есть потенциал, но ему еще пахать и пахать. Клара кажется распущенной сладкой принцесской, но это лишь маска. Проблема в том, что она ее настолько успешно поддерживает, что трудно оценить, что скрывается за ней. Люциус отлично справляется с книжками, но намного слабее в поле, а даже Воронам иногда приходится поднимать задницы. Матильда отличный солдат, и, похоже, в ней больше здравого смысла, чем во всех остальных, вместе взятых. Но мы уже выяснили, в этой работе здравый смысл не всегда окупается. И хорошие солдаты не всегда становятся хорошими членами Ордена. Эдвин здесь вообще только для того, чтобы избежать тюрьмы, и это видно. Честно говоря, еще несколько таких дней, как вчерашний, и не удивлюсь, если он сам решит, что предпочитает уютную камеру в своем Синем Порту.

– В его случае это будет палач в темницах Синего Порта.

– Все равно он может посчитать это стоящей идеей. И вот мы доходим до Кассандры.

– Ага, до Чокнутой.

– Она, безусловно, одна из наиболее проницательных Видящих, каких я когда-либо встречал. И я должен признать, что она исключительно стабильна для обладательницы столь сильного дара. Но все еще слишком нестабильна, чтоб ее можно было отправить одну, даже с самым простейшим заданием.

– Я надеялся, что в Черной Скале ей смогут помочь. Научат это контролировать.

– Может быть. Но скорее нет. Более того, непонятно, насколько удастся компенсировать те разрушения, которые это уже причинило ее рассудку. И это подводит нас к главной проблеме. Характеру нашей работы. То, с чем мы встречаемся, те места, где бываем. Ты сам знаешь, что это может довести до безумия даже намного более слабых Видящих, чем она. Черт, это может довести до безумия даже обычных людей. А в ее случае все это будет в десятки раз интенсивнее. На текущий момент я бы сказал, что вручение ей Серого Плаща было бы просто жестокостью. Хотя, разумеется, тут решать не мне.

– Эх-х-х, курва. Никогда я не любил эту часть обучения молодых.

– У тебя есть еще время. Эта миссия займет как минимум еще полгода. В самом худшем случае они все еще на середине пути. Многое может случиться за полгода, и люди могут измениться. Особенно здесь.

– Да. Люди могут измениться… или погибнуть.

* * *

В воздухе стоял запах крови. На кроватях все еще лежала пропитанная кровью постель. Девочек уже забрали и похоронили, но, несмотря на это, они все еще не покинули этого места. Парили где-то в пустоте, с грустью глядя на тех, кто нарушал их покой.

– Это плохое место, – сказала Кассандра.

– И плохая идея, – добавила Матильда.

– Я знаю, – ответил Магнус. – Но убийца все еще на свободе, и если мы его не найдем, он может причинить зло другим людям.

– Если я это сделаю, плохо будет мне, – сказала Касс.

– Я знаю. Но другого выхода нет. К тому же мы с Матильдой будем здесь. Рядом. Мы защитим тебя.

– Но не от того, что будет в моей голове.

– Это не будет реальным.

– Для меня будет. Всегда так.

– Это плохая идея, – повторила Матильда.

– Они ведь тут, правда? – спросил Великан. – Хильда, Хатти, Холли. И их мать, Йокунда. Не могут уйти. А их убийца все еще на свободе. Человек, который навлек на нас этого демона. На нем так много боли и смерти. А он останется на свободе. А они никогда не узнают покоя.

– Ты не обязана этого делать, – прервала его Матильда. – Дункан найдет какой-нибудь другой способ, чтоб выследить убийцу.

– Когда? Через неделю, через две? Сколько людей еще пострадает? Как далеко успеет сбежать убийца? Знаю, это трудно, но это единственная возможность.

Видящая покивала головой. Она боялась. Медленно закрыла глаза и позволила духам говорить.

– Был здесь, – сказала она через минуту. Ее голос звучал странно, как будто складываясь из нескольких голосов. – Черный дьявол с большим ножом. И кровь… Знали… Знали давно, что он придет. И мать знала. И все равно боялись… боли, смерти и того, что будет за ней. Давно уже видели это во снах. Видели свою последнюю ночь, пропитанную кровью. И глаза безумца. Предупредили их щенки. Он вошел в комнату, руки были в крови. Голодный нож в его ладони. Подошел сперва к Хильде и резал. Резал! РЕЗАЛ!

Касс схватила себя за шею. Начала задыхаться.

– Они не могли бежать. Знали, что выхода нет. Что это конец. – Она упала на колени и закашлялась. Магнус пробовал ей помочь, но кожа горела от его прикосновения. Прикосновение, всегда так. Прикосновение плохо. Она вырвалась и с трудом встала. В глазах товарищей увидела страх. Подняла ладони к лицу и увидела кровь. – Мне кажется, что… Это в самом деле кровь?

– Выходим, – приказал Магнус. – Немедленно.

– Но… – Она двинулась к выходу. Кашляла кровью. Это уже случалось с ней, особенно при исключительно сильных видениях.

Внезапно она почувствовала удар в грудную клетку. Пораженно уставилась вниз, где на ее ночной рубашке расцвело красное пятно. Посыпались очередные удары. Нож без труда пробивал кожу. Схватилась за живот, стараясь задержать утекающую жизнь, пытаясь схватить собственную душу, пока она не покинула тело. Перед собой она видела только глаза, как бы зависшие посреди черного силуэта лица нападавшего. Злые, холодные, бесстрастные. Но гнева в них не было. И только когда последний вздох покинул ее тело, в этих глазах появилось чувство выполненного долга.

Кассандра вышла из дома, шатаясь. Рухнула на снег. С трудом ловила дыхание. Болело все. Кровь запеклась на губах.

– Касс?! Касс?! – В голосах Магнуса и Матильды звучал ужас.

– Уже… уже все, – пробормотала она с трудом. – Кончилось.

Она перевернулась на спину, не вставая из снега.

– Прости меня, – сказал Магнус, присаживаясь рядом. – Это было жестоко…

– Я ж тебе говорила, – упрекнула его Матильда. – Поехали отсюда. Я сейчас приведу коней, а ты пока подумай, как ты бедняжку за это отблагодаришь.

– Он очень плохой, – проговорила Кассандра. – Не так, как демоны и духи. Они не люди, не воспринимают нас как… Делают то, для чего были созданы. Но он… он знал, что делает. Знал, как ужасно они страдают. Просто… ему это было безразлично.

Матильда привела коней, и Касс с трудом забралась на своего скакуна. Ее дыхание уже пришло в норму, но до сих пор она чувствовала это место и то, что в нем случилось. И что-то еще. Что-то здесь, снаружи.

– Жалко зверюшек, – сказала она.

– Что?

– Они закопаны за домом. Много зверюшек.

Магнус огляделся вокруг и двинулся в сторону амбара.

– Возвращайтесь в командорию, – приказал он. – Мне тут еще кое-что надо сделать.

Николаос появился около полудня. Привязал коня около дома и вошел внутрь. Магнус обождал немного, а потом вышел из амбара, неся с собой лопату и мешок, заполненный костями. Присел на пенек напротив дверей дома и начал ждать. Чувствовал себя практически как герой одной из баллад Эдвина, может, поэтому позволил себе некую излишнюю театральность. Но эффект получился вполне удовлетворительный. Выходящий из дома Николаос стал как вкопанный, увидев рекрута.

– Привет, Старый Ник. Куда собрался?

В первую минуту лекарь попробовал спрятать за спиной кожаный мешок со своими пожитками, но быстро осознал бессмысленность этого движения.

– Как можно дальше отсюда, – ответил он. – Чего ради мне тут оставаться, после всего этого?

– Зима на дворе. Тракты не особо проезжие.

– Я справлюсь.

– Нет, не справишься. – Магнус встал. – Я когда в княжьей армии служил, был у нас десятник, который, когда собирался кого-то вздрючить, обычно всегда для начала историю из своей жизни рассказывал. Чтоб объяснить, почему именно этому бедолаге сейчас достанется.

– Намереваешься меня, как ты выразился, вздрючить?

– Намереваюсь рассказать тебе историю. – Великан подошел ближе, встав между Николаосом и его конем. – Дело было года четыре назад, я еще в своей родной деревне жил. И вот влюбился в девку одну из нашей деревни. Звали ее Мариам, дочка богатого купца. Всегда разодетая, чистая, розами пахла. Все парни в округе за ней бегали. Но она на таких, как мы, внимания не обращала, ждала какого-нибудь аристократа или богача, что мог бы обеспечить ей жизнь, к которой привыкла. По крайней мере, пока не появился Рикард. Называл себя странствующим бардом, а как по мне, так обычный бродяга. Но девки на него прям слетались. Пел им песни о любви, байки плел о дальних странах да больших городах. Помню, тогда еще подумал, что за глупые создания эти бабы, о дальних землях Рикард этот разве что в песнях сам и слышал. Но я отклоняюсь от темы.

Он переступил с ноги на ногу и продолжил:

– И вот видишь, однажды Мариам пропала. Все страшно расстроились, потому что – как я уже говорил – девка была красивая и многие по ней сохли. И все бросились ее искать. И так вышло, что я оказался тем неудачником, что нашел ее. Была в озере. Лежала там, в платье, окруженная цветами. Рыжие волосы расплылись в воде, что твой ореол. Красивая была. И мертвая. Задушенная, как оказалось. Я сразу знал, что это тот сукин сын, Рикард. Я его настиг, дурак даже не ушел далеко. Как будто ничего плохого не видел в том, что сделал. Как оказалось, у них с Мариам был роман. Бедная идиотка даже собиралась с ним бежать. И вот когда я его спросил, зачем он это сделал, знаешь, что он ответил? Из-за ее красоты. Дескать, такая красота заслуживает не мирских страданий, а чего-то большего. Вот и избавил ее от страданий, спас. Скажи мне, Николаос, ты тоже хотел спасти свою семью?

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь.

– Это какой-то абсурд. Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь… Ну то есть догадываюсь на основе твоей истории. Но поверь мне, это какая-то ужасная ошибка. Я никого не убивал.

– А знаешь, как я сразу догадался, что это тот подонок, Рикард? Мы его за несколько дней до этого поймали на убийстве животных. Птиц, мышей, собак. Ловил их и убивал. Ножом, камнями, голыми руками. Когда мы это обнаружили, здорово его избили. Но как оказалось, именно лицо любимого в синяках окончательно и убедило Мариам бежать с ним.

Магнус открыл мешок и высыпал наземь кости животных.

– Угадай, что я нашел закопанным за твоим домом?

– Это не доказательство. У всех в округе есть такие кости, остаются после приготовления пищи…

– Ты и щенков ел?

– Я их схоронил, когда они умерли.

– На костях остались следы ножа. Ты, видно, слишком глубоко резал, когда их убивал.

– Это вовсе не доказательства.

– Мне вполне достаточно.

– И что? Ты не судья! Ну ладно, отвези меня к Адриану или Дункану. Можем даже трибунал собрать из…

– Нет. Никакого суда не будет. Только ты и я.

Николаос огляделся. Оценивал ситуацию, искал пути выхода.

– Можешь попробовать бежать, но могу спорить, что я в лучшей форме, чем ты. И наверняка в бою меня не победишь. Но я не закончил свой рассказ, – обратил внимание Магнус. – Я тебе не рассказал, что стало с Рикардом.

– Что?

– Я ему башку топором расхерачил и бросил в лесу валяться. А потом прихватил из дома немного еды и пошел записываться в княжью армию. И вот я здесь.

– И что? Мне тоже голову расхерачишь топором?

– Нет у меня топора, – ответил Магнус и бросил мужчине лопату.

Николаос рассмеялся.

– Мне выкопать себе могилу? Чего ради я это должен делать? Потому что иначе ты меня убьешь? Ты и так это сделаешь.

– Потому что в противном случае заберу тебя в холмы, привяжу к дереву, распорю тебе брюхо, вывалю кишки наружу и оставлю там тебя подыхать. Раньше или позже что-нибудь тебя сожрет. Зима сейчас, с кормами плохо, может быть, даже олени не побрезгуют.

– Значит, вот такой у меня выбор? Выкопать себе могилу или быть сожранным зверями? А другим ты что скажешь?

– А ничего. Николаос не смог вынести того, что случилось с его семьей, потому уехал. Конец истории.

– Позволишь им верить, что убийца все еще на свободе?

– Сначала будут бояться. Стеречь двери, выставлять дозоры, носить оружие. Но со временем забудут, вернутся в нормальную жизнь. Решат, что убийцей был кто-то извне; может, дикарь какой. Это лучше, чем знать, что это сделал местный. Что чудовище жило среди них, лечило, роды принимало и отправляло на тот свет. Одно мне интересно, сколько ты людей убил под видом лечения?

Лекарь пожал плечами. Страх исчез с его лица, на его месте появилось веселье.

– Не так много, как надо бы, – рассмеялся он. – Ну так где мне копать?

– За домом. Там, где были кости животных. Хочу тебя порадовать, часть работы я за тебя уже сделал, когда их раскапывал.

– Очень приятно. Хочешь знать, зачем я это сделал?

– Потому что ты сумасшедший?

– Об этом девочки давно знали. Может, потому и были такие печальные. Такие раздражающе тихие. Всё смотрели на меня этими своими огромными глазами. Мы все знали, как это закончится. Ну, по крайней мере, я знал. Много уже времени прошло с тех пор, как убийство на меня так повлияло.

– Ты меня хочешь спровоцировать, чтоб я тебя быстро убил?

– А ты умней, чем выглядишь. Хотя выглядишь как здоровенный тупой простак, так что это нетрудно.

– Копай.

Ритмичные движения лопаты продолжались довольно долго. Николаос был в паршивой форме, а земля была промерзшей. Но наконец он закончил. Стоял в собственной могиле, вспотевший и тяжело дышащий. Руки, покрытые мозолями, опер на лопату.

– Готово, – сказал он.

– Вижу. Последнее слово будет?

– Ты уверен, что сможешь это сделать? Убить человека?

– Я уже убивал.

– Да. Рикарда в гневе и других в бою. А тут не так. Ты спокоен, держишь себя в руках. У нас было время поговорить, ты смотрел, как я копаю могилу. А сейчас будешь смотреть, как жизнь покидает мое тело. Не волнуйся, у тебя получится. А может даже, тебе и понравится.

– Сомневаюсь.

– Не говори…

Лезвие меча ударило Николаоса в шею, почти отсекая голову. Тело лекаря упало в могилу. Мерзкая улыбка не покинула лица Старого Ника даже в эту минуту.

* * *

Магнус поднял лопату.

– Выходи уже, – сказал он.

Из-за дома появился Натаниэль.

– Давно меня заметил?

– Ты красться не умеешь. Кольчуга и снег тебе мешают.

– Ну да. Дункан встревожился, что долго не возвращаешься. Я и предложил поехать и проверить.

– Ты сам предложил? Почему?

– Николаос был лекарем из Центральных Территорий, искусно управлялся с ножом. И что-то его заставило бежать аж сюда. Слишком уж далеко, если б он и правда скрывался от кредиторов. И сразу мне показалось, что с ним что-то неладно. И животные, закопанные за домом, только дополнили образ. Дункан слишком уж сосредоточился на сверхъестественном, чтоб признать человеческую вину.

– Ты ему скажешь?

– Нет. Ты был прав, не стоит тревожить местных жителей. Ты нашел проблему и решил ее. Не искал оваций и славы. Именно такие люди нужны Страже.

– В амбаре есть еще одна лопата. Раз уж ты здесь, можешь мне помочь.

– Князь и крестьянин, копающие плечо к плечу?

– Ты не князь, а я не крестьянин. Уже нет.

– Вижу, что постоянные лекции Дункана о равенстве в Ордене принесли свои плоды.

– Ты вообще лопату когда-нибудь в руках держал?

– Разумеется, нет. Так или иначе, я считаю, ты заслужил быть в четверке тех, кто получит перстень. Мы с Дунканом точно получим. Плюс к этому Клара и вот теперь ты. До сих пор мне казалось, что это будет Люциус, но вот только что я поменял мнение.

– Ты действительно хочешь об этом поговорить при закапывании трупа?

– При погребении чудовища, от которого ты спас множество невинных. Чем тоже доказал, что заслуживаешь быть в четверке. И я могу тебе в этом помочь. Так что самое время задать себе вопрос: на самом ли деле ты хочешь быть Серым Стражником?

Магнус посмотрел на полузасыпанное лицо Николаоса. Подумал о том, что как раз прячет следы преступления в компании настоящего князя из далекой страны. Поднял взгляд и впервые взглянул Натаниэлю прямо в глаза.

– Да. Я хочу стать Серым Стражником.

Глава 5

Мужчина был грязным и избитым. Разгоряченная толпа швыряла в него грязью и камнями, пока Манфрей и остальные милиционеры без особого энтузиазма старались разогнать сборище, одновременно пытаясь протащить пленника через деревню.

– Что тут происходит? – спросил Дункан у первого попавшегося крестьянина.

– Поймали его, господин. Поймали того, кто убил Йокунду.

– Еще одного. – Эдвин искренне веселился. – Это уже третий за два месяца.

– На этот раз уж точно он, – сообщил кто-то из толпы. – И свидетель есть.

Натаниэль понимающе посмотрел на Магнуса. Великан опустил голову. Сквозь маску стоицизма, которую он пробовал удержать на лице, было видно, насколько сильно нервничает.

– Люди! Успокойтесь! – заорал Дункан, въезжая на коне прямо в центр толпы. Остальные трое рекрутов последовали за ним. – Спокойно! Кто тут у вас?

– Это Якаб, один из местных охотников, – разъяснил судья Адриан. – Дочка Араса Плотника, Младшая Хайна, видела, как той ночью он возвращался окровавленный.

– Я ничего не сделал же, – клялся мужчина, упав на колени перед конем Дункана. – Умоляю, я же не виноват.

– Судья, забирайте его в Каменный Зал. – Командир рекрутов указал на главное здание деревни. – И приведите туда дочку того плотника.

– Парень, у тебя тут власти нет, – заметил старик.

– Убийство совершено не в вашей деревне. И Якаб тоже в ней не живет. И судить его может только совет из жителей всех поселений. А тут его сейчас линчуют, и судить будет некого.

Адриан неохотно кивнул. Его сыновья во главе с Манфреем потянули арестованного на холм. Серые Стражники двинулись следом.

– Наверняка опять какая-то глупость, – сказал Магнус. – Как и в прошлый раз, глупый соседский спор.

– Тем не менее кто-то все же совершил то убийство, – ответил Эдвин. – Раньше или позже они, может, и поймают настоящего убийцу.

– Это было именно в ту ночь, после бурана, – сказала девочка, глядя на Серых Стражников большими карими глазами. – Утром, еще до рассвета, я вышла погулять с собаками и тогда увидела его.

Руки девочки нервно теребили подол платья. Она явно старалась не поворачиваться в сторону сидящего по другой стороне Каменного Зала Якаба.

– Он из лесу шел, с той стороны, в которой… был дом господина доктора. И его одежда была в крови. И он нес нож. Такой большой и тоже в крови.

– А почему ты только сейчас об этом говоришь? – спросил командир рекрутов. – Почему не сразу, не в тот же день?

Хайна опустила глаза.

– Она маленькая еще, – поспешил объяснить ее отец. – Ей и восьми лет еще нету, вот и боялась. Только когда этот гад пришел к нам за новым креслом, чтоб я ему сделал то бишь, то малая в плач и все мне рассказала. Но это правда, господин. В таком деле не соврала бы. Знает, что я так бы ей задницу отделал, что до двенадцатого дня рождения сесть бы не смогла.

– Что скажешь? – Дункан обратился к обвиняемому.

– Ну, правду она говорит. То есть да, могла меня тогда видеть, но я никого не убивал. – Обвиняемый начал оправдываться, не поднимая глаз. – Я вечером силки проверял, ну и попал в буран. Я в руинах спрятался, тех, что на север от докторского дома. Переждал там и как раз перед рассветом домой вернулся.

– А кровь и нож? – спросил судья.

– Ну я ж говорю, силки проверял. И как раз серна попалась, как раз после бурана уже я ее и нашел, когда возвращался. Ну и добил я ее, но слишком большая была, чтоб самому утащить. Ну и я пошел к мяснику, Херкусу. Сами у него спросите, он подтвердит, что помог мне тушу домой дотащить.

Адриан неохотно покивал.

– Херкус подтвердил, что ты утром пришел в крови и что он тебе помог перенести серну. Но что ты всю ночь делал? Где буран пережидал? Сколько на тебе было крови животного, а сколько другой? Этого он нам не сказал.

– Да это безумие какое-то, господа. Я же правда ничего не сделал! – Мужчина ни на миг не оторвал взгляда от пола.

– Судья, мы можем поговорить в сторонке? – Дункан отошел на другой конец Каменного Зала. За ним отошли Адриан, Натаниэль и Магнус.

– Я не вижу тут безоговорочных доказательств вины, – сказал командир рекрутов. – Я согласен, что на этот раз у подозреваемого алиби нету, но этого все же недостаточно.

– Это просто вы, господа орденские, не знаете, что это за гусь, Якаб. Чудак он, странный. Одиночка. К тому же несколько лет назад уж пробовал одну девку изнасиловать. Объяснял тогда, что провоцировала его, что издевалась над ним, ну все в таком духе. Так или иначе, мы его тогда так проучили, что несколько дней он вообще ходить не мог. Ну и успокоился после этого. Но кто его знает, что в башке у него творится, когда целый день в хате один?

– Можно, мы минутку поговорим между собой, судья? – попросил Магнус. Выждал, пока старец отойдет, после чего обратился к своему начальнику: – Он невиновен.

– Почему такая уверенность?

Великан минуту колебался, пытаясь не смотреть в сторону Натаниэля. Наконец ответил:

– Потому что я знаю, кто убийца.

– Что?!

– Лучше об этом поговорим в командории. Подальше от лишних ушей, – предложил стоящий рядом Князь, многозначительно косясь на собравшихся в помещении людей.

– Так ты тоже знаешь?

– Не стану лгать, да.

Дункан вернулся в центр зала и обратился к толпе:

– Мы забираем Якаба с собой в командорию. Там, в камере под нашей башней, он будет ожидать законного суда. Тем временем мы внимательно рассмотрим дело и встретимся снова, когда все остынут. Что скажете?

Все взгляды повернулись к судье Адриану.

– Три дня, – ответил тот, подумав. – Хочу, чтобы мы еще до нового года с этим закончили, хорошо?

Командир рекрутов подтвердил кивком головы.

Магнус откашлялся и уставился в дубовую столешницу, как будто рассчитывал найти на ней что-то интересное. В помещении на первом этаже башни были только он, Натаниэль и Дункан.

– Ну? – поторопил командир рекрутов.

– Убийцей был Николаос.

– А знаешь ты это, поскольку…

– Я догадался. Потом поговорил с ним, и он признался.

– Вот прямо признался?

– Более или менее.

– И где он сейчас?

– Закопан за своим домом. – Магнус сказал это очень тихо, как ребенок, признающийся в каком-то проступке.