Застава на окраине Империи. Командория 54

– А может, местные под влиянием ее чар?

– Я так думаю, что если б она наложила заклятие на всю округу, то Касс уже бы это почувствовала. Но если тебе нужен совет, то можешь поговорить со мной, – попытал удачу Дункан. – Как твой начальник…

Клара одним взглядом погасила все надежды своего командира. Потом вернулась к наблюдению за домом ведьмы.

– Езжай, – решилась она наконец. – Я, пожалуй, все же пойду поговорить с Илидией.

– Ты уверена? Я могу подождать. Ехать одной, когда в округе может рыскать убийца Плащей…

– Из того, что мы знаем, вытекает, что он тут уже годами может рыскать. А может, ты боишься, что это я? И воспользуюсь случаем, чтобы от тебя сбежать?

– Ну конечно же нет. Хотя… хотел бы я посмотреть на выражение лица Натаниэля, если б так оно и оказалось.

– Оставь тут моего коня и езжай, – сказала она и пошла в сторону дома травницы.

У дверей остановилась, поправила верхнюю одежду. Сняла капюшон, чтоб причесать рукой длинные черные волосы. Корсетик в платье вдруг показался ей раздражающе тесным. Несколько раз глубоко вдохнула и вошла внутрь.

В помещении пахло свежим хлебом и печеной рыбой; запах сразу напомнил ей о дворцовых кухнях, где имела обыкновение прятаться в детстве. Подальше от учителей, обязанностей и других детей. Однако здесь вместо веселых, вечно суетящихся кухарок обнаружилась лишь сморщенная старушка на скрипящем кресле-качалке.

– Привет, Клара, – сказала Илидия, а удивительной толщины кот соскочил с ее колен и с трудом подошел к девушке. – Я ждала тебя.

– В самом деле? Я проверить-то никак не могу. Ты это всем говоришь, кто сюда заходит?

– Нет, только тем, кто уже давно подумывал сюда зайти.

– Ну да. Но сам факт, что я здесь появилась, может говорить о том, что я об этом какое-то время подумывала.

– Твой вопрос настолько тебя пугает, что ты хочешь заранее поставить под сомнение правдивость моего ответа?

Клара постояла посреди комнаты, всматриваясь в толстого кота, который терся о ее ноги на редкость для своей породы неграциозно. Точней было бы сказать, что он об ее ноги бился.

– У меня несколько вопросов.

– Да, и все тебя ужасают, потому что все требуют искренности. Искренность – это ужасающая вещь.

– И в целом излишняя. – На минуту ей удалось вернуть на лицо маску безразличия. Но старушка не дала себя обмануть.

– Начнем с того вопроса, которого ты боишься меньше других. Но сразу предупреждаю, что ответ тебе не понравится.

– Искренние ответы мне никогда не нравятся, – смело ответила Клара. Все же ей потребовалось несколько раз вдохнуть, чтобы набраться отваги. – Как я погибну?

Илидия изобразила гримасу сочувствия. А потом ответила.

Клара стояла на верхушке башни, всматриваясь в озеро. Холодный ветер бросал ее волосы во все стороны, но капюшон она все равно не надела. Изнутри башни доносилась веселая мелодия Эдвина. Визит в лагерь Легиона привел его в отличное настроение; весь вечер он похвалялся результатами дискуссии с центурионом. Клара подозревала, что под этим весельем скрывалось что-то еще. В обычной ситуации она использовала бы случай, чтобы вплести в разговор несколько намеков, понятных только им двоим. Но не сегодня. Сегодня она хотела лишь стоять здесь, смотреть на озеро и позволять ветру хлестать ее – ее же собственными волосами.

– Не помешаю? – донесся до нее голос Натаниэля.

– Нет, – ответила она веселым тоном, украдкой стирая слезы. Прятать признаки грусти было одной из первых вещей, которым ее научили еще в детстве. У нее всегда выходило прекрасно, но, несмотря на это, Князь что-то заметил.

– Что-то случилось? С тех пор как ты вернулась, ты просто на себя не похожа.

– В самом деле? Что ж, это, видимо, просто такое время месяца. – Она знала, что такое объяснение закончит дискуссию. Натаниэль, как и большинство мужчин, относился к некоторым аспектам женского тела с почти суеверным смущением.

– Да, само собой. Знаешь, если бы ты хотела о чем-то поговорить… Я здесь. – В его голосе прорезалась нетипичная для него нежность.

– Неужели Князь за меня переживает? – Она попробовала флирт. Безуспешно.

– Это ведь что-то, что сказала тебе та ведьма?

– Откуда ты знаешь?

– Я заставил Дункана мне рассказать.

– Заставил?

– Ну как сказать. Убедил… Безусловно, в привычных обстоятельствах я не нарушил бы твоей приватности, но… я видел, что тебя что-то беспокоит, и… переживал. – Последние слова дались ему нелегко.

– Не стоит беспокойства. Хотя я ценю это. – Теперь она почувствовала себя неловко. В другой день она бы обрадовалась оттого, что получила явное преимущество в их игре. Но не сегодня. – Как я уже сказала, просто плохо себя чувствую. Поговорим завтра.

– Это ведьма что-то сказала тебе…

– О других ты так не беспокоишься, – резко сказала она. Разговор становился тягостным.

– Ты не другие.

– Потому что я благородного происхождения?

– Нет… Ну, то есть да, тоже, но… ты… другая. Отличаешься от них, от людей из Терила, от дам двора и аристократок, которых я встречал… Ты лучше…

Он покраснел. Если бы Клара знала, что несколько плохо скрытых слез так легко пробьют его броню, то уже несколько недель назад подстроила бы такую ситуацию.

– Я спросила ее, как я умру, – сказала Клара, позволяя ему взглянуть хотя бы на одну из тайн.

– Это ничего не значит, – отрезал он мгновенно. – Бабка на рынке тебе за ломаный медяк и не такого расскажет. Старая ведьма наверняка просто хотела тебя напугать.

– Нет. Я умею видеть ложь… Но это ничего, – добавила она быстро. – Даже если Илидия и права, то она все равно не знает, когда это случится. Глупо переживать заранее.

– Вот именно. И кроме того, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь стряслось. И это княжье слово. А теперь пойдем. Когда я выходил, Магнус был в шаге от того, чтоб вызвать Вульфа на поединок на руках. А Кассандра и эта новая психопатка уже почти час ведут поединок на взглядах. И я голову ставлю, ни одна из них еще не моргнула.

– Сейчас спущусь, – заверила она. – Хочу только еще минутку побыть одна.

– Да, конечно, – ответил он после короткого колебания. – Я буду ждать.

Натаниэль ушел, а Клара посмотрела в даль и вздохнула. Непроизвольно улыбнулась сама себе и начала постукивать пальцами о камень.

– Любит, не любит, любит, не любит, – услышала она из-за спины голос барда.

– Чего ты хочешь? – спросила она в раздражении.

– Мира во всем мире, фонтана из спиртного, возвращения в цивилизацию и так далее. Список довольно долгий. Но временно готов обойтись чем-то, что хотя бы напоминает разговор на достойном уровне.

– Бедный, скучающий Эдвин. Ты ведь поэтому все это делаешь, правда? Манипулируешь людьми, ставишь их в неудобное положение, натравливаешь друг на друга. Все потому, что ты скучаешь.

– Ох, ты меня раскусила. Делаю это все из-за проклятой скуки. – Музыкант кивнул себе, имитируя жест Кассандры. – А я уж считал себя таким таинственным, энигматичным. Знаешь ведь слово «энигма», правда? Оно происходит из одной старой легенды… А, ну да. Наверняка его знаешь, ты же была очень хорошо образована, будучи… – Он сделал паузу, многозначительно улыбаясь.

– Это настолько очевидно? – спросила она без следа эмоций.

– Для меня да, – ответил он. – Ясно, что не для других, но я достаточно много времени провел среди аристократии Вольных Городов, чтоб подмечать детали. – В его голосе зазвучала отчетливая нотка гордости. – Кстати, я мог бы пригрозить, что проболтаюсь, если ты не перестанешь питать Дункана фальшивыми надеждами. Сперва это было забавно, но сейчас уже раздражает. Это все же мой приятель, а это значит, что только мне можно его разыгрывать.

– Откуда ты взял, что это фальшивые надежды? – Клара изобразила удивление подобной мыслью.

– Это просто очевидно. Дункан – это никто. Из ниоткуда. А Натаниэль, с другой стороны… Представляю, как оно было все эти годы. Все эти приемы и балы, все эти благородные и аристократичные молодые красавцы. Ты могла смотреть, могла разговаривать, флиртовать – но только не трогать. Как сладости, на которые смотришь через стекло. И это притом что ни один из них и равняться не мог с князем Терила. И вот ты сейчас в самой середине. И никаких тебе моральных ограничений, никакой старой няньки, вечно заглядывающей через плечо, и самое главное – никакой конкуренции. И он, настоящий князь из сказки… Было бы страшно, если б он узнал правду, как ты полагаешь?

– Да, это прямо очень интересный рассказ. Хотя еще интересней для наших товарищей может быть ответ на вопрос, с кем ты проводил время среди аристократии Вольных Городов… – произнесла она между прочим, как бы делясь любопытным наблюдением. – Я уверена, что наши товарищи посчитали бы это интересным, как полагаешь?

Улыбка ни на секунду не оставила лица Эдвина.

– Ну что ж, похоже, мы в патовой ситуации. Я видел твое, ты видела мое. Что дальше?

Клара встала и подошла к нему, игриво улыбаясь.

– Я не выдам твоей тайны, а ты не выдашь моей. Мало того, не буду мешать тебе в твоих маленьких играх, а ты не будешь мешать мне в моих. И даже оставлю в покое Дункана. Все равно он, кажется, потерял интерес к этой игре. Согласен?

– Вести дела с тобой – одно удовольствие, – сообщил Эдвин.

– Рада была тебе помочь, – ответила Клара.

* * *

– Они заняли покинутую ферму, вот здесь. – Риа указала точку на карте.

– Это то хозяйство, которое атаковали волки, – пояснил Дункан. – Местные обходят это место. Это значит, что Эстилиус недавно имел контакт со своими людьми.

– Их десять, – добавила девушка. – Они выбрали хорошее место, прокрасться будет трудно.

– То есть количественно шансы примерно равные.

– Нет, – заявил Вульф. – Мне нужна пара хороших бойцов и два человека, что умеют обращаться с луками, в том числе один, который умеет вести себя тихо. Риа подкрадется и снимет врагов по очереди. Один стрелок будет ее страховать. Остальные будут ждать сигнала. Все незанятые люди будут делать то же, что и вчера. То есть ездить по округе и задавать вопросы. Мы не хотим спугнуть этих птичек слишком рано.

Дункан осмотрелся. До рассвета было еще далеко, и большинство собранных у дубового стола рекрутов выглядели сильно невыспавшимися. Олаф, похоже, просто спал.

– Я и Натаниэль лучше всех управляемся с мечами. Эдвин хорош с арбалетом, хотя тихим его не назвать…

– Я вам подойду, – сказала Касс, махая в воздухе рукой. – Попаду в сливу ножом с двадцати шагов, с завязанными глазами. – Начала кивать головой.

– Да, это правда, я видел, как она это делает, – неохотно признал командир рекрутов.

– Но разве она не сумасшедшая? Не начнет ничего кричать на подходе или громко разговаривать сама с собой?

– Я сумасшедшая, но не дура. Пока я сюда не приехала, годами жила одна на улицах городов Центральных Территорий. Мне приходилось забирать у людей вещи, в которых я нуждалась, и никто и никогда меня не заметил. Значит, я сумею быть тихой, как кот. – Во время всего этого выступления она интенсивно потряхивала головой.

– Тебе выбирать, мальчик. Считаешь, она справится?

Дункан был не очень уверен. Тем не менее он никогда раньше не видел, чтоб Кассандра выступила с инициативой. И действительно умела быть тихой, как кот.

– Да, она справится, – принял он наконец решение.

– Прекрасно, значит, ты, Натаниэль, Эдвин и безумная. Готовьтесь, выходим через полчаса. Вопросы есть?

– У меня один, – отозвался Эдвин. – В нашем плане реально предусмотрено, что она убьет десять опытных наемников? Я понимаю, что это соответствует вашей легенде и вообще, но мы сейчас не в легенде вовсе, так что…

– Наш план предусматривает, что она десять раз подряд убьет по одному противнику, используя внезапность. Если что-то пойдет не так, ваша сумасшедшая будет там, чтобы прикрывать ее отход, во время которого мы используем замешательство, чтоб ударить с другой стороны. Понятно, что в пересказах все будут говорить, что она туда просочилась и всех убила одновременно. Чтоб было легендарнее. Я ответил на твой вопрос? Кстати, да, Риа, не убивай всех десятерых. Чтоб устроить засаду на Эстилиуса, нам нужен хотя бы один выживший. В общем, не беспокойтесь. Я не вступаю в бой, который не планирую выиграть. Это портит репутацию. Всё, собираемся.

Жнецы встали из-за стола и направились на второй этаж в оружейную.

– Мой учитель тактики обычно примерно так и говорил, – заметил Натаниэль, когда все начали расходиться.

– У тебя был учитель тактики? – поразилась Матильда.

– Само собой был. И подразделение легионеров, чтоб тренироваться в отдаче приказов, но это не важно. Во всяком случае, он часто повторял, что непобедим тот, кто правильно выбирает себе битвы. В конце концов он умер от сердечного приступа в постели с двумя девками сразу.

– Видать, сам не послушал собственного совета, – задумчиво сказал Эдвин. – Надеюсь, мы не идем тут по его стопам… Имею в виду переоценку своих сил, а не конкретные обстоятельства.

– Все будет в порядке, – заверил Дункан. – В конце концов, мы идем в бой рядом с живыми легендами.

Касс сняла ботинки и повесила их на ветке. Поправила рукояти ножей, закрепленных на облегающих ее тело лентах, и в очередной раз удостоверилась, что на ее одежде не остался ни один дурацкий колокольчик. Когда решила, что готова, кивнула головой напарнице. Риа была в кожаном нагруднике; два коротких меча были скрещены за ее спиной. Черный платок, что обычно носила на шее, повязала на голову. На открывшейся шее стали видны шрамы.

– Уже вот-вот, – шепнула девушка, наблюдая, как ближайший из часовых подходит к туалету. – Будь в нескольких шагах за мной. Сейчас.

Жница хлопнула Касс по плечу и спрыгнула с дерева. Несколькими прыжками достигла ограды и ловко ее перемахнула. За несколько ударов сердца добежала до деревянной будки, вынула мечи и перехватила их лезвиями вниз. Минуту прислушивалась, а когда дверь начала приоткрываться, вскочила внутрь. Мужчина не успел издать ни звука.

Риа рванулась дальше, добежала до амбара и на пальцах пробежала вдоль стены. Касс догнала ее и двинулась вслед, оставаясь на несколько шагов сзади. Отзвук разговора доносился из-за угла. Двое мужчин перед дверями строения. Обменивались похабными шутками. Серая Стражница глубоко вдохнула и выждала, пока завершение шутки вызовет взрыв смеха. Прыгнула. Плавно пролетела между наемниками, перерезая горло обоим. Они еще не рухнули наземь, а она уже стояла в оборонительной позиции, лицом к дому.

Ничего. Никакой реакции.

Двинулась дальше, вдоль дома, направляясь на подворье перед входом в здание. Была на середине пути, когда из-за поворота показался очередной противник. Слишком далеко, чтоб успеть достать его тихо, он успеет крикнуть. Касс не подвела, ее нож влетел ему прямо между глаз. Мгновение спустя Риа уже оттягивала труп с виду, пока люди перед домом его не заметили. Потом быстро выглянула, чтоб определиться, что дальше. Касс подтянулась к ней. Подумала, что первый этап они прошли. Осталось убить еще шестерых.

– Перед домом двое, – шепнула Жница. – Мой тот, что у дверей, ты снимешь того, что у колодца.

Рекрутка кивнула. Риа подняла три пальца. Два. Один.

Кассандра выскочила из-за угла, мгновенно нашла взглядом колодец и стоящего рядом с ним наемника. Мужчина как раз оборачивался. Первое лезвие попало ему в шею. Тело еще не успело упасть на землю, как второй нож вошел в глазницу. Одновременно послышался стон умирающего воина у дверей.

– Эй, слушайте… – Одному из наемников не повезло выйти из дома прямо на Жницу. Быстрый удар послал его на тот свет, а Риа, не теряя времени, ворвалась внутрь. Касс поспешила за ней.

В коридоре она наткнулась на очередное тело. К сожалению, последние двое не дали застать себя врасплох. С мечами в руках бросились на нападающую, мгновенно добившись перевеса. Один из них сумел ранить Жницу в плечо. Кассандра отреагировала рефлекторно. Лезвие свистнуло у головы напарницы, отрубило ухо одному из ее противников. Второй нож вошел мужчине в живот.

Используя ситуацию, Риа перешла в контратаку, захватила меч последнего противника между своими и нанесла ему удар коленом в пах. Когда солдат покачнулся, ударила его рукоятью меча в лицо и добавила несколько пинков, когда он уже был на земле.

Вся стычка заняла, казалось, лишь несколько ударов сердца, но Вульф ворвался в дом почти тут же, оставляя рекрутов далеко позади.

– Двое живых, – бесстрастно сказала Риа. – Хотя у этого, с ножом в брюхе, перспективы на будущее не очень.

– Ты пропустила удар.

Казалось, девушка только сейчас заметила рану.

– Мелочи, пара швов. Я и сама могу этим заняться.

– Ты в одиночку атаковала дом с тремя противниками в нем. Это было глупо.

– Я хотела использовать эффект неожиданности, – объяснила Риа, опустив глаза.

– На этом этапе у нас уже был численный перевес, мы могли их заставить сдаться. Ты поступила глупо и импульсивно. Тебе еще многому надо учиться.

– Она не в одиночку, – вмешалась Касс. – Я ее прикрывала.

– Вижу. Как ты оцениваешь Чокнутую?

Риа минуту присматривалась к напарнице. Было в ее взгляде что-то хищное; Кассандра почувствовала себя олененком, что смотрит в глаза волку.

– Без изъяна, – наконец сообщила она. Во взгляде появилась тень уважения.

– Ну вот. Может быть, из тебя еще что-нибудь и выйдет.

Тяжело дыша, в дом вбежали остальные рекруты.

– Ну и как, господин бард, достаточно легендарно? – спросил Вульф бесцветным голосом.

Эдвин не ответил, но на его лице отразилась смесь удивления и страха. Одноглазый явно был доволен произведенным впечатлением. Повернулся к схваченным наемникам и натянул на лицо исключительно неприятную улыбку.

– Вот и прекрасно. Ты тогда иди сочинять балладу, а я с этими господами планирую немножко поболтать. Мне так кажется, что скоро они будут буквально гореть желанием поговорить.

* * *

Люциус громко зевнул. Этим утром они проверили уже двоих, оба раза с одинаково мизерными результатами. Было уже за полдень, и бой на ферме наверняка уже закончился. Все выяснилось, виновный наказан. Насколько он понимал, скорей всего, они с Кларой зря тратили время, вопрос решили без них. Вместо всего этого он мог быть совсем в другом месте. В патруле у фермы старого Нолана. Рядом с Амелией.

– Мы прибыли, – вырвал его из задумчивости голос Клары.

Действительно, они прибыли на место. В дом охотника Хелиера. Люциус слез с коня и двинулся за напарницей. Весь день он старался не вставать у нее на пути. Что-то в Кларе совершенно лишало его воли. С другой стороны – он предпочитал быть в патруле с ней, а не с Матильдой, потому что Матильду он совершенно банально боялся.

– Хелиер? – Серая Стражница постучала в двери, те сами приоткрылись. – Извини, если мешаем, но нам надо задать тебе пару вопросов.

– Да, конечно, – долетел голос из глубины дома. – Заходите.

Люциус никогда не был у Хелиера. Дом охотника стоял на отшибе, далеко от обычных маршрутов патрулей Стражи. Дом был скромный, но вполне солидный. В горнице находились несколько кресел, столик, кровать и скромная кухня. Сам хозяин явно чем-то был занят в продуктовой кладовке. Люциус уже пошел было туда, когда Клара движением головы указала ему на лежащие в углу кожаные сумки. Похоже было, что Хелиер собирался в дорогу. Дама повернулась к дверям и тихо двинулась на выход. Монах поспешил за ней; к сожалению, далеко уйти они не смогли.

– Уже уходите? С чего такая спешка? – донесся голос от входа в кладовую.

– Да ничего особенного, просто… – Клара осеклась, увидев в руках собеседника заряженный арбалет.

– Из того, что вы так просто сюда вошли, делаю вывод, что я застал вас врасплох. Это хорошо, значит, у вас есть шанс выйти отсюда живыми. Люциус, как у тебя с веревками, в узлах разбираешься?

– Я… Монастырь был на острове, поэтому мы часто рыбачили с лодки, такой парусной и с веревками… так что я…

– Хорошо. – Голос Хелиера был не таким, как всегда. Не был вежливым и дружелюбным. Сейчас в нем звучала угроза. – Клара, присаживайся поудобнее. Люциус, ты привяжешь ее к креслу. Ноги к ножкам, руки сзади, за спинкой. Только без глупостей, я буду присматривать. И я тоже знаю кое-что о веревках.

Девушка не сопротивлялась, послушно села на указанное место. Монах сперва пытался припомнить хитрость, которой его научил кто-то из обитателей монастыря. Узел, который кажется крепким, но при сильном рывке развязывается сам. К сожалению, из-за волнения память отказала ему. В голове остался только самый крепкий из показанных ему узлов.

– Не слишком крепко, – предупредил Эстилиус. – Боюсь, вам придется провести какое-то время с этими веревками на руках. И думаю, что вы не хотели бы пережать приток крови к конечностям. Да, вот так лучше. Прекрасно, теперь присаживайся рядом и привяжи себе ноги. Отлично, парень. Ну вот, может, мы и вправду все выйдем отсюда живыми. Руки назад.

Мужчина отложил арбалет и связал пленнику руки. Начал собирать свой багаж.

Люциус почувствовал внезапную волну паники, связанную с невозможностью двигаться. Попробовал успокоить себя молитвой, но внезапно подумал, что, если останется так сидеть долгое время, ему придется как-то отправлять естественные потребности. Эта мысль сразу вызвала тяжесть в мочевом пузыре, что дополнительно ухудшило ситуацию. Он тяжело задышал.

– Спокойно, самое плохое уже позади, – обнадежил Эстилиус, выходя наружу. – Через несколько часов кто-то наверняка приедет, чтоб проверить, почему вы не возвращаетесь, и… – Он застыл в дверях, прислушался.

Шепнул:

– Курва.

Тут же закрыл дверь и выкрикнул:

– У меня заложники!

Улыбнулся, крепче сжимая арбалет.

– Однако придется составить вам компанию дольше, чем я планировал, – объявил он невероятно спокойным тоном, после чего принялся баррикадировать окна подушками, сумками и всем, что попадалось под руку.

– Если Жнецы уже здесь, значит, твои наемники тебя выдали, – наконец отозвалась Клара. – Это конец, бежать тебе некуда. Лучше сдайся сейчас и сбереги себе…

– Нет, – прервал он девушку. – Я зашел уже слишком далеко.

– Тебе не выйти отсюда живым.

– Лучше, чтоб ты ошибалась, девочка, потому что в одном могу вас заверить. Если я сегодня погибну, то точно не один.

* * *

До сего дня князь Терила считал себя терпеливым человеком. Сейчас он нервно ходил кругами, не в силах собрать мысли. Остальные рекруты, казалось, вели себя более дисциплинированно, что еще больше его нервировало. Матильда зашивала плечо Риа, а Касс завороженно наблюдала за этим. Магнус и Эдвин засели в кустах по другую сторону дома Хелиера. Серые Плащи в компании Натаниэля уже некоторое время спорили над нарисованным вручную планом дома.

– Нет, пока у него двое моих людей, – твердо заявил Олаф. – Мы его окружили, ему не уйти никуда.

– Что, если он прикроется заложниками, чтоб уехать отсюда? – спросил Вульф.

– Уехать куда? Он не продержится в Чаще один, а куда уж тянуть с собой кого-то из заложников. Он ведь не идиот, понимает, что это конец.

– Не стоит его недооценивать, он уже и не из таких ситуаций выходил.

– Может, это ты его переоцениваешь. Он тут спокойно живет уже почти четыре года. Это достаточно много времени, чтоб утратить бдительность. Может быть, раньше он действительно всегда имел туза в рукаве, но сейчас он старый и уставший. Уж я кое-что об этом знаю.

– Может, да, а может, и нет. Но одно хочу тебе сразу сказать. В крайнем случае я всю твою чертову командорию не пожалею, но уйти этому подонку не дам.

– Тогда очень хорошо, что как начальник этой чертовой командории, я осуществляю власть на этой территории. И ничего тебе не дам сделать без моего согласия. Понял меня?

– Как нельзя лучше. Но я все равно считаю, что нам надо атаковать. Чем дольше это продолжается, тем больше опасность того, что он найдет все же какого-то туза в рукаве.

– Я согласен с Вульфом, – сказал Дункан. – Нам надо атаковать, когда стемнеет. Довести до ситуации, когда Касс будет видеть Эстилиуса. Тогда…

– Ты рехнулся? – вмешался Натаниэль. – Если мы пойдем на штурм, он может убить Клару и Люциуса.

– Если не пойдем, то тоже может. Вульф прав, чем дольше это тянется, тем больше риск чего-то неожиданного. Этот человек убил уже пять Серых Стражников и одного рекрута. Он слишком опасен, чтобы…

– Чтобы что? Чтобы позволить ему бежать в Пущу и больше никогда не убить ни одного Серого Стражника? Включая пару твоих подчиненных, которых он держит в доме?

– Мы не можем позволить ему уйти, и ты отлично об этом знаешь. Если ты на минуту отстранишься от личных эмоций, то увидишь, что это единственная…

– Ты позволишь им погибнуть!

– Я пытаюсь их спасти!

– Мы сейчас говорим не о какой-то абстрактной идее! Мы говорим о Кларе!

– Клара знала, что делает, когда поступала сюда на службу. И Люциус тоже. У Ордена свои законы.

– В задницу Орден! Не позволю тебе ее убить!

– Цыц, щенки! – заорал Олаф. – Вам что, курва, кажется, что это какой-то долбаный рынок? Что тот, кто громче орет, тот и прав? Князь, жизнь Серого Стражника полна опасностей и часто кончается трагической гибелью. Не нравится тебе, так снимай перстень и проваливай на хрен из моей командории, понял меня?

Натаниэль потупил взгляд, стыдясь собственного взрыва эмоций. Пробормотал что-то.

– Громче.

– Да, я понял.

– Прекрасно. А теперь слушайте внимательно. Не будет никакого штурма и никакого риска жизни заложников. По крайней мере, пока я не приму иное решение. Сейчас пусть Хелиер посидит и понервничает. Послушает, как Монах жалко паникует, послушает, как Клара попробует навязать ему игру, уж не знаю какую. А перед закатом я пойду с ним поговорить. Выяснить пару вещей. А потом приму решение. Всё поняли? Прекрасно. Теперь, Князь, Дункан, марш на противоположные концы поляны. И если кто-то еще чего вякнет, я ему так жопу напинаю, что внуки его еще сидеть не смогут.

Натаниэль неохотно тронулся в указанном направлении, чувствуя себя как поставленный в угол ребенок. За спиной успел еще услышать голос Вульфа:

– Вот сейчас самое трудное. Ожидание.

* * *

Клара в очередной раз попробовала выпутаться из пут. К сожалению, Люциус оказался на удивление способным в завязывании узлов.

– Тебе повезло, – обратилась она к сидящему в углу помещения Хелиеру.

– В самом деле?

– Тебе попалась пара наименее опасных рекрутов в округе. Правда, это означает, что все самые опасные остались за этими дверями. Не говоря уже о Жнецах. Вульф и Риа. Может, ты о них не слышал, сидя здесь…

– Знаю о них больше, чем ты. В последние годы знания на тему Братства Палачей стали для меня основой выживания. Одноглазый Вульф, тридцать четыре года, – процитировал он по памяти. – Сын знаменитого инструктора фехтования из Тонущего Порта. Глаз потерял якобы во время тренировки с отцом. Рекрутом стал в пятнадцать лет, через год получил плащ, уже тогда имея репутацию отличного бойца. Двумя годами позже вызвал на поединок самого Ульма, Кровавого Пилигрима. Проиграл, но произвел настолько сильное впечатление, что через несколько недель его приняли в Братство Палачей. Тогда же стал учеником Ульма. Как в следствии, так и в бою терпелив, методичен и неуступчив. Шестнадцать официальных казней плащеубийц. В сумме количество его жертв оценивается в полсотни. В последнее время одного его имени достаточно, чтобы решать проблемы. Риа, с ней труднее. Возраст пятнадцать лет, почти шестнадцать. Рекрутом стала в возрасте двенадцати лет, по личному желанию Вульфа. Некоторые полагают, что она его дочь или любовница, но обе версии кажутся одинаково маловероятными. Предыдущая ее жизнь неизвестна, но известно, что, когда надела перстень, уже имела невероятные для своего возраста способности. Я лично полагаю, что Вульф просто заметил в ней родственную душу, прирожденного убийцу. Так или иначе, в тринадцать лет получила плащ, и сразу же была принята в Братство Палачей. С этого момента является его подопечной. Количество жертв оценить трудно, поскольку она специализируется в тайных убийствах. В открытом бою намного менее опасна, но для открытого боя есть Вульф. Этого хватит, или тебе рассказать и об остальных двадцати девяти людях, что нынче носят серебряные перстни с Косарем?

– Вижу, что ты действительно разбираешься в теме.

– Ты бы удивилась, узнав, сколько людей живут на торговле подобной информацией. Стража прекрасно умеет стеречь свои секреты, но рынок на них довольно велик и не ограничивается только плащеубийцами и магами. Так что я знаю, что находится за этими дверями, я скрывался от этого десять лет.

Клара еще какое-то время оценивающе смотрела на мужчину. Угрозы явно ни к чему не привели. Пора менять тактику.

– Люциус, все в порядке?

– Да, – ответил ее товарищ, тяжело дыша. По его покрасневшему лицу стекали крупные капли пота.

– Не переживай, еще встретишь Амелию.

– Конечно, я… О господи, я даже об этом не подумал… Я… Если я погибну, то уже ее не встречу! Никогда… И у нас не будет детей… Я даже не думал об этом, но… О господи, я хочу иметь с ней детей, построить дом, иметь семью, внуков… – Его дыхание стало еще более рваным. – Задыхаюсь, задыхаюсь…

– Успокойся, мальчик. – Хелиер встал и подошел ближе.

– Уже… уже лучше… Я ее люблю! О господи, я ее люблю… Ох, сейчас меня стошнит…

– Подставить тебе тазик? – В голосе плащеубийцы появилась нотка заботы. Клара подумала, что это действует даже лучше, чем она предполагала.

– Не надо, мне уже лучше. Просто… эта комната… показалась вдруг такой тесной. И не могу перестать думать об Амелии. И о том, как… Подожди, ведь это ты дал мне тот подарок, который я ей подарил, тот браслетик. За то, что я лечил тебя, когда ты зимой болел. О господи, я тебя вылечил. Помог убийце! И… и ты ел с нами за одним столом в командории. Помогал нам.

– Успокойся. Я должен был держаться к вам поближе. Как в поговорке – друзей держи близко, а врагов еще ближе. Ничего личного. В конце концов, это не я вас преследую, а вы меня. И успокойся. Еще увидишь Амелию.

– Если только ты нас не убьешь, – вмешалась Клара.

– Да не убью я вас… Разве что мне выбора не оставят, – добавил он, подумав. – Но я сомневаюсь, чтоб до этого дошло. Там командует Олаф, а при всех своих недостатках он человек вполне адекватный, особенно когда не пьет.

Хелиер вернулся на свое место в углу.

– Тяжело, наверное, изображать кого-то, кем ты не являешься, – заговорила девушка.

– Я привык.

– Неправда, к этому нельзя привыкнуть.

– А что ты об этом можешь знать?

Клара в очередной раз присмотрелась к Эстилиусу. Очередной этап требовал полного доверия с его стороны. Она взвешивала разные слезливые истории, но в итоге решила, что тут будет нужна правда. Вся правда.

– Я знаю об этом все.

– В самом деле, благородная госпожа? Не иначе как ты всю жизнь притворялась, что любишь роскошь и красивые одежды.

– Нет. Я люблю роскошь и красивые одежды. Но я не благородная госпожа. Моя мать была служанкой. И никто не знает, кем был мой отец. Может, аристократом, а может, и конюхом. Насколько я знаю, выбор потенциальных подозреваемых достаточно велик.

– Врешь ведь. Ублюдки служанок не получают такого образования, как ты.

– Ты когда-нибудь слышал о слуге-товарище? Наверное, нет, это старая традиция в Вольных Городах. Сейчас ее придерживаются уж только самые старинные из семей. Когда ребенок из такой семьи еще совсем маленький, лет четырех-пяти от роду, ему подбирают маленького слугу. Ребенка того же пола, с близкими физическими чертами. Их воспитывают вместе, учат одному и тому же, едят они одно и то же, ходят на одни и те же приемы. Слуга-товарищ – это дуэнья, охранник и лучший друг одновременно. И вот это все и есть я. Точней, была этим всем. Тенью девушки по имени Мюриэль Денен. По мнению аристократов, быть тенью – огромная честь. Некоторые из нас даже вошли в легенды. Особенно те, которые отдали жизнь за хозяина или покончили с собой, когда не сумели его уберечь. Да, этих на самом деле ценят. Или вот есть еще Ирмин, который прославился тем, что совершил самоубийство, когда его воинская слава начала затмевать славу его хозяина. Вот настоящий пример для подражания, ему даже памятник стоит в Большом Порту. На одной из площадей поменьше.

– И это твой повод для недовольства? Ты жила в роскоши, невзирая на низкое происхождение. Да уж, это ужасно, понимаю твою боль.

– А ты думаешь, это так легко? Быть вечно человеком извне? Жить среди этих людей, сознавая, что все они смотрят на тебя сверху вниз? Терпят тебя только в силу какой-то старой традиции. Помогать своей ближайшей подруге устраивать свидания – сознавая, что если попадемся, то ее наказанием будет максимум недовольный взгляд отца, а моим минимум порка? Мне быстро пришлось научиться, как жить среди них. Показывать им то, что хотят видеть. Как, звучит знакомо?