Странные дела в отеле «Зимний дом»

– Я была у Кионы, и она дала мне вот это. Это мамино.

Глаза Леоны стали круглыми.

– Ты заглядывала внутрь?

– Я хотела сделать это вместе с тобой.

– Лето здесь! – прокричал Миль. – Лето здесь!

– Кажется, он тоже хочет посмотреть, – улыбнулась Леона. – Давай откроем.

Она ослабила завязки бархатной сумочки. Внутри оказалось несколько украшений, кусочки ткани и бумаги. Девочка потрясла сумочкой и вывалила всё содержимое на стол: горстку детских ожерелий, серёжек и колечек, сложенные листки бумаги, квадратики из шёлка.

– О-о-чень ценные вещи! – прокомментировала Леона, а Элизабет хихикнула.

Она разочарованно смотрела на эти «сокровища»: милые безделушки для маленьких девочек, всякая чепуха, которую можно найти в любой лавчонке или игровом автомате, в киндер-сюрпризе или в готовом наборе рождественских подарочков, дешёвые пластмассовые колечки, стекляшки, имитирующие бриллианты и жемчуг, ржавые цепочки. Ещё тут были маленькие обрезки шёлковой ткани – Элизабет подумала, что её маме просто нравился их вид.

– Кажется, всё это собрано случайно, – проговорила девочка.

– Хотя это очень мило – получить мамины личные вещи, разве нет? – с этими словами Леона указала на три листка бумаги, сложенные квадратиками. – Интересно, а это что?

Элизабет очень аккуратно, по очереди, развернула каждый листок, боясь порвать старую бумагу. На первом листке не было ничего, кроме повторяющейся вновь и вновь маминой подписи – она была выполнена красивой непрерывной линией, словно мама отрабатывала подпись или училась писать без отрыва руки. На втором было записано стихотворение, которое Элизабет видела над семейным древом у входа в Зимний зал:

Где горы высоко стоят, туманом полны до небес,
Осенние дни улетят туда, где зима белит лес.
Зима остаётся со мной, но снова пою о весне,
Смывает гроза летний зной, и запах цветочный сильней.
Глазами октября смотри и слушай, как апрель,
Всё время врут календари, ночь в старину длинней.
Сначала свет, а после тьма, чтоб перейти за край.
Кулон блестит, сводя с ума… Лишь веру не теряй.

Звучание этого стихотворения, его танцующие ритмические строки нравились Элизабет. Она полюбила их ещё год назад, когда увидела в первый раз. Но стихотворение было странным: казалось, в нём был ещё какой-то смысл, но Элизабет его не понимала. Однажды она спросила об этом Норбриджа, но тот не добавил ничего нового. Периодически девочка возвращалась мыслями к этому стихотворению. Казалось, в нём была какая-то разгадка или решение. Девочка спрашивала себя, почему маме так захотелось его переписать. Девичий почерк был очень красив – чёткие округлые буквы, яркие и энергичные, а некоторые слова мама украсила изящным цветочным орнаментом.

– Старое стихотворение, – проговорила Леона. – Думаю, она просто его любила.

– Норбридж как-то сказал, что его сочинил Нестор Фоллс.

Леона недоумённо посмотрела на неё.

– А я всегда считала, что его написал Райли Грейнджер.

Третий листок был весь исписан с обеих сторон, слова покрывали его без всякой системы. На первый взгляд, в них не было никакого смысла. Затем Элизабет присмотрелась и вздрогнула: на странице, в окружении зачёркнутых и незачёркнутых букв, она увидела знакомые пары слов:

«Призыв – Ампер», «Невеста – Помор», «Трейлер – Отит», «Печень – Осетровый».

– Это слова с печати «Зимнего дома»! – воскликнула девочка.

– Верно, – подтвердила Леона. – Как интересно.

Она перевернула листок, чтобы посмотреть, что написано там – картина была аналогичной.

– Зачем же она всё это писала?

– Ну, если подумать, похоже, она пыталась разгадать, что значат эти слова.

То же самое хотела сделать Элизабет, только она вообще не представляла, с чего начать. Слова, записанные мамой, не давали подсказки.

– У тебя есть хоть одно предположение? – спросила девочка.

Леона покачала головой.

– Эта печать – истинная загадка. Я долгие годы о ней размышляла, но мне не удалось разгадать секрет.

– Как ты думаешь, это всё имеет отношение к секретным туннелям?

– Как же тебе понравились эти туннели! Но почему здесь должна быть какая-то связь?

– У печати четыре стороны, а к туннелям, как мне кажется, ведут четыре двери, – начала девочка, размышляя вслух, и вдруг повернулась к Леоне. – Интуиция.

Она посмотрела на лист, собрала пальцами горстку безделушек и сложила их в сумочку.

Вдруг Элизабет осенило.

– Леона, куда убирают книгу гостей, когда в ней заканчиваются страницы?

На маленьком столике в фойе возле стойки регистрации лежала огромная книга, в которой гости могли по желанию расписаться, оставить отзыв или записать своё предложение. Элизабет неоднократно пролистывала эту книгу; ей нравилось изучать комментарии, оставленные гостями, от «Самое лучшее место для отдыха – навсегда!» до «Когда я был маленький, флюрчики были вкуснее – неужели рецепт поменялся?».

Леона повернулась к шкафу с картотекой.

– Все они вон там. Все до единой, с момента основания отеля. Почему ты спрашиваешь?

– Киона упомянула, что Райли Грейнджер приезжал в отель, когда был уже старым. Может, мы найдём его имя?

– Боюсь, это всё равно что искать иголку в стоге сена. Если не знаешь точно, когда это было, найти запись практически невозможно. Это было до того, как я начала здесь работать, но я действительно слышала, что он приезжал. Почему это тебя интересует?

– Просто интересно. Кроме того, она говорила, что он был не один.

– Придётся долго искать – если он вообще расписывался.

– Киона сказала, что это было на Рождество в 38-м или 39-м году.

Леона подняла брови:

– Вот как? Это новость. Или я слышала об этом, но забыла, – она выдвинула один из ящиков. – Давай посмотрим.

Библиотекарь извлекла толстую чёрно-бордовую бухгалтерскую книгу с оливковым орнаментом, точно такого же размера и формы, как и та, что лежала в фойе. На обложке чёрными буквами были вытиснены даты: «Март 1937 – Август 1941».

– Может, это здесь, – она положила книгу на стол, где они оставили чайные чашки. – Добро пожаловать.

Элизабет начала просматривать книгу. Подписи на пожелтевших страницах выглядели более элегантно и художественно, но в то же время смотрелись аккуратнее – по сравнению с теми, что люди оставляли сейчас в книге, лежащей в фойе. Возможно, в те времена люди чаще и больше писали от руки, потому их записи получались элегантными, а фразы – чёткими и необыкновенно красивыми:

Осмелюсь сказать, что этот отель является образцом изысканности…

Персонал очень старателен и предупреждает все ваши желания.

Владелец отеля являет собой идеальный образ добросовестного хозяина…

Грация и сдержанная доброжелательность царят в этом гостевом доме – самом прекрасном из всех…

Элизабет была очарована от одного лишь просмотра записей в старой книге.

Но когда она добралась до 21 декабря 1938 года, сердце её словно подпрыгнуло:

Райли С. Грейнджер и Патрисия П. Паутер – в восхищении… Мы обязательно вернёмся.

– Смотри же! – закричала Элизабет. – Леона! Смотри!

Библиотекарь прочитала запись, удивлённо посмотрела на Элизабет и наклонилась, чтобы прочитать ещё раз, повторяя:

– Райли Грейнджер и член семьи Паутеров когда-то вместе приезжали в «Зимний дом»?

Она стояла, покусывая губы:

– Если это и совпадение, то крайне подозрительное.

– Читаешь мои мысли… – Элизабет просмотрела страницу до конца, перевернула её и изучила содержание следующей, а затем ещё одной. – Поверить не могу.

– Да, это очень странно, – вынуждена была признать Леона.

Она всё смотрела на стену, возле которой кто-то недавно опрокинул шкафы.

– Как ты думаешь, что всё это значит? – беспокоилась Элизабет.

– Возможно, ничего не значит, – в задумчивости отвечала Леона, – но… любопытно.

– А ты не думаешь, что, если когда-то давно Райли Грейнджер был связан с Паутерами, то они могут что-то знать о секретных туннелях? И о той вещи, которую Райли Грейнджер спрятал в «Зимнем доме»?

Пальцы Леоны забарабанили по открытой странице гостевой книги.

– Мне нужно это хорошенько обдумать, Элизабет.

Зазвенели колокольчики, призывая на ужин.

– Пора идти, – Леона выпрямилась. – И на некоторое время постарайся выбросить это из головы.

Глава двадцать третья

План обретает форму

Набор

– Это очевидно, – говорила Элизабет за ужином – Э Фредди.

Мальчик целый день ничего не ел, но сейчас чувствовал себя значительно лучше. Девочка обрадовалась, что он наконец пришёл, и поспешила рассказать о своём открытии – возможной связи между Райли Грейнджером и Паутерами.

– Паутеры или миссис Виспер пытаются найти дверь в секретный туннель! – взволнованно шептала она. – Теперь я в этом уверена.

– Согласен, – отвечал Фредди, с жадностью набрасываясь на жареного цыплёнка, – но, насколько я понял, все эти туннели сейчас в аварийном состоянии, а двери замурованы. Даже если они найдут эти двери, что толку?

Элизабет барабанила пальцами по ноутбуку Фредди, который лежал на столе между ними.

– Я ни в чём не уверена. Кто-то пытается туда пробраться, так что, может быть, этот кто-то знает что-то, чего не знаем мы. О том, как попасть туда или что там внутри. И потом, мы ничего не знаем о четвёртой двери. Может быть, именно её они пытаются найти.

– Может быть, может быть… – Фредди явно думал совсем о другом.

– Помнишь, я рассказывала тебе, что случайно услышала, как Норбридж говорил о ком-то, кто пытается вернуться в «Зимний дом», и что Норбридж беспокоится из-за этого? – спросила Элизабет.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя уже есть догадки на этот счёт.

– А что, если за всем этим снова стоит Грацелла?!

Несколько дней Элизабет обдумывала эту гипотезу, которая очень её беспокоила. Из всего, что произошло в отеле, многое подтверждало её опасения. И красная вспышка при нападении на миссис Трамбл была не последним тому аргументом.

– Но она же умерла, Элизабет, – говорил Фредди, – У-М-Е-Р-Л-А, помнишь? Какой смысл на чём-то настаивать, если ты уже… не особо живой? – он говорил шутливым тоном, но выглядел серьёзно, и Элизабет понимала, что её друг тоже волнуется.

– Но ведь она и раньше вроде бы умирала, а потом вернулась, чтобы всем отомстить, как раз в прошлом году. Значит, она на такое способна.

– Никто не может оживать всякий раз, когда захочет! – мальчик явно волновался. – Может, ты можешь?

– Норбридж говорил, что у неё достаточно злой силы для таких вещей, особенно когда есть люди, готовые ей помочь выбраться. Например, миссис Виспер и Паутеры – вдруг они в самом деле оказывают Грацелле поддержку? В прошлом году ей помогали Химсы, и мы до сих пор не знаем, что стало с Селеной.

– Но ты победила Грацеллу, – Фредди насупился, – разве нет?

– Подумай сам, зачем она явилась в прошлый раз?

– Чтобы отомстить Норбриджу и уничтожить «Зимний дом».

– А как она собиралась это сделать?

– С помощью Той Самой Книги, – Фредди выглядел растерянным. – Элизабет, к чему ты клонишь?

– Слушай! Что если существует другой объект – талисман, о котором говорит табличка на Кухне Сладостей, – что если он спрятан внутри секретных туннелей, и он нужен Грацелле, чтобы… не знаю… усилить свою мощь или окончательно разбить Норбриджа. Или вообще…

– А что если это очередная сказка из миллиона книг, которые ты прочла?

– Нет же, говорю тебе! Здесь что-то происходит. Дай я тебе кое-что покажу.

Элизабет достала из кармана заветный листок бумаги с текстом, идентичным печати, который нашла в маминой сумочке. Она развернула его и передала его Фредди.

– Это написала моя мама, когда ей было примерно столько же лет, сколько мне. Похоже, она тоже интересовалась печатью.

Фредди тщательно изучил листок, перевернул его и внимательно рассмотрел все надписи. Потом он поднял голову:

– Может, она просто была похожа на тебя?

– Что ты имеешь в виду?

Фредди поднял листок:

– Ты точно внимательно его рассмотрела?

– Д-да… – Элизабет отвечала неуверенно, потому что после того, как они с Леоной достали вещи из сумочки, девочка отвлеклась на гостевую книгу и больше не смотрела на эти вещи.

– «Призыв – Ампер», – прочитал Фредди. – Можно переставить буквы, получится «Выпер – Призма», «Ры Рев Папизм», «Вампы-Призер».

Он поднял голову и серьёзно посмотрел на Элизабет.

– Она составляла анаграммы. И искала, не скрывает ли печать какие-нибудь другие слова.

Элизабет выхватила листок. Так и есть – вокруг каждой пары слов, написанных через дефис, группировались буквенные комбинации, полученные путём перестановки букв в исходных словах, написанные изящным почерком Уинни.

Элизабет шлёпнула себя по лбу:

– Как я могла это пропустить! «Невеста – Помор!», она преобразовала это в «Первомае – Стон».

Элизабет вздохнула.

– Но она так ничего и не поняла, – продолжал Фредди и нахмурился. – Возможно, анаграммы вообще не связаны с печатью.

Мальчик поправил очки и огляделся.

– Предположим, связь существует на самом деле, а не только в нашем воображении. Что ты собираешься предпринять?

Девочка постучала себя по виску.

– Я долго думала об этом, и у меня есть план.

– Больше всего я боялся, что ты скажешь именно эти слова! – покачал головой Фредди.

– Что если есть возможность побольше узнать, чем занимается миссис Виспер, а также проверить, действительно ли Грацелла лежит на кладбище? И всё это – одновременно!

Фредди поджал губы.

– Кажется, ты хочешь меня убедить, что наши простые, незатейливые, ничем не примечательные рождественские каникулы снова превращаются в непростые, затейливые и очень даже примечательные.

После ужина Фредди решил поработать над камерой-обскурой, а Элизабет отправилась на каток. Там была Лана. Она изящно скользила по льду. «Воображала!» – подумала Элизабет, заметив, что каждая фигура, каждый прыжок фигуристки вызывал восторженные возгласы со стороны катающихся.

– Эй! – позвала её Элизабет, когда Лана остановилась передохнуть.

– Элизабет! – от катания Лана вся раскраснелась. – Как твои дела?

– Хорошо. Вот, решила немного покататься.

Лана ничего не ответила, и Элизабет продолжала:

– Я давно тебя не видела.

– Да-да, – отвечала Лана, убирая волосы с лица, – бабушка подустала, ей нездоровилось, и я снова сидела с ней в номере.

Она огляделась:

– А Фредди разве не здесь?

– Работает над своим проектом.

Лана нервно взглянула на «Зимний дом» и закусила губу.

– Что с тобой? – спросила Элизабет.

– Всё нормально, просто устала от катания.

Она снова бросила взгляд на «Зимний дом»:

– Тебе понравилось празднование Рождества?

Элизабет пробормотала несколько слов о рождественском вечере и о полученных ею подарках. Затем, пытаясь оживить разговор, начала спрашивать о школе, где училась Лана, и о том месте, где она живёт с бабушкой, но та давала односложные и очень нечёткие ответы. За это время Элизабет успела надеть коньки.

– Ты первая, – жестом девочка пригласила Лану выйти на лёд.

Они катались около часа, а потом сбросили коньки, вернулись в «Зимний дом» и пошли по коридору в сторону Зимнего зала.

– Я обдумала твоё предложение куда-нибудь съездить вместе, помнишь, ты говорила несколько дней назад? – начала Элизабет. – Могу составить вам с бабушкой компанию во время поездки в Хевенворт. Там есть классный книжный магазин, а раз ты любишь книжки так же, как и я…

Лана рассеянно потёрла лоб.

– Книжный. Было бы здорово. Давай я поговорю об этом с бабушкой.

Кажется, она обрадовалась вовсе не так, как можно было бы ожидать.

– Я бы очень хотела туда поехать, – подтвердила Элизабет, озадаченная безразличием собеседницы.

– Ладно, – равнодушно проговорила Лана, продолжала идти вперёд, не отрывая взгляда от ковра.

– Но если ты не хочешь… – начала было Элизабет.

Лана подняла на неё широко открытые глаза.

– Это не так! Это просто… Ну, трудно объяснить, – она отвернулась.

– Ты случайно не поссорилась с бабушкой? – поинтересовалась Элизабет.

– Всё в порядке, правда. У меня скоро серьёзные соревнования, так что, наверное, я просто нервничаю по этому поводу.

Они дошли до комнаты Тэтчеров. Лана остановилась и машинально погладила дверь рукой. Затем, сильно удивив Элизабет, она наклонилась и приложила ухо к двери:

– Тебе не интересно, что там?

Девочке опять показалось, что происходит что-то непонятное, что её спутница хочет ей что-то сказать или объяснить. Этот момент пополнил длинный список странных событий, которые происходили в «Зимнем доме» в эти дни.

– Да там просто пустая комната, – ответила Элизабет. – Так или иначе, я лишь хотела сказать тебе, что с удовольствием съездила бы с вами в город, если решите туда поехать.

Лана отодвинулась от двери и растерянно подняла глаза. У неё было то же самое выражение лица, какое Элизабет неоднократно видела у своих одноклассников, которые во время урока витали в облаках, когда их неожиданно вызывали к доске.

– Хорошо, – этот ответ снова прозвучал безучастно.

Элизабет решила задать вопрос, который не шёл у неё из головы с тех пор, как она познакомилась с Ланой и узнала о её семье:

– Как умерли твои родители?

Затем она быстро добавила:

– Ты не обязана отвечать, если не хочешь. Мои погибли в автокатастрофе, когда мне было четыре.

Лана выглядела всё менее уверенной, затем словно собралась с духом и ответила:

– Мои тоже. Несколько лет назад. На шоссе была ужасная авария. Гололёд, и…

– Я просто спросила. Всё нормально.

Лана снова неуверенно посмотрела на неё и скривилась, словно хотела что-то рассказать, но не могла собраться с силами.

– Мои родители… Нет, я думаю, мне сейчас лучше об этом не говорить. Я, пожалуй, пойду к себе.

Они направились в сторону комнаты Ланы, но далее коридор разветвлялся, и Элизабет уже была готова расстаться с собеседницей.

– Скоро увидимся, – предварила завершение разговора Элизабет. Она чувствовала, что её попытка реализовать намеченный план провалилась, при этом она затронула какую-то болезненную для Ланы тему. Та с глубокой тоской смотрела вдаль. Элизабет проследила за её взглядом и поняла, что смотрит девочка на диораму с поездами в углу фойе, куда выходил коридор.

– Тебе нравится? – спросила Лана. – Такая красивая диорама.

Элизабет посмотрела на игрушечный городок, притаившийся под стеклом. Диорама была далеко, но смотрелась как что-то волшебное, она притягивала взгляд даже с такого большого расстояния, на котором находились девочки.

– Да, диорама очень красивая, – кивнула Элизабет.

– Я бы очень хотела жить в таком месте, – не сводя с диорамы глаз, сказала Лана. – Таком тихом, мирном и красивом, – она провела рукой по щеке. – Таком безопасном – как твоя жизнь здесь. К тебе все так хорошо относятся. Моя семья, она… она была…

Элизабет показалось, что Лана готова расплакаться, хотя Элизабет не понимала, почему. И вдруг знакомое ощущение охватило её. Оно росло и росло, и Элизабет показалось, что температура в коридоре упала на 10 градусов.

– Я спрошу бабушку, не свозит ли она нас в город, – коротко выдохнула Лана, затем отвернулась от диорамы и пошла дальше. – Может быть, она…

Девочки завернули за угол и натолкнулись на миссис Виспер. Элизабет не знала, то ли старая дама шла им навстречу – по случайному совпадению, при этом так тихо, что они не слышали её приближения, – то ли она стояла там нарочно, тихонько поджидая девочек. Как бы то ни было, Элизабет была испугана тем, что в очередной раз бабушка Ланы появилась абсолютно бесшумно.

– Бабушка! – радостно воскликнула Лана. – Мы как раз о тебе говорили.

Миссис Виспер, одетая в чёрное платье и с чёрной шалью на плечах, не изменила выражения лица. На нём не было ни радости, ни удовольствия, ни огорчения – её лицо было непроницаемо. Казалось, она что-то обдумывала, и в этот момент её побеспокоили.

– Хорошо провели время вдвоём? – тихо спросила миссис Виспер.

Элизабет посмотрела на волосы старой дамы. Они были такого чистого белого цвета, что казались ненастоящими. Девочка попыталась вспомнить, видела ли она когда-нибудь, чтобы у старого человека были такие безупречные белоснежные волосы. Хотя сознание твердило, что это глупость, девочка готова была поклясться, что миссис Виспер специально красит волосы в белый цвет. Но разве в этих действиях есть хотя бы какой-то смысл?

– Мы были на катке, – заговорила Лана.

– Здравствуйте, миссис Виспер, – наконец выдавила из себя Элизабет. Ей было очень некомфортно в присутствии этой дамы, но пришлось сделать над собой усилие, так что теперь впору было гордиться своей учтивостью.

Старая дама кивнула.

– Это прекрасно, что ты живёшь в этом отеле. Он дышит историей. Здесь столько всего можно посмотреть и пережить. Ты, должно быть, околдована всем этим.

Элизабет пожала плечами. Ей опять показалось, что у миссис Виспер что-то не то на уме. Девочка решила предпринять попытку осторожно к этому «не то» подобраться.

– «Зимний дом» потрясающий! – начала она, зацепившись за слова собеседницы. – Это ведь один из самых знаменитых отелей в мире.

– Здешняя библиотека, конечно, впечатляет! Красиво, масштабно, – продолжала миссис Виспер, – а эта старуха, что ею заведует…

– Леона? – вспыхнув, переспросила Элизабет.

То, как миссис Виспер произнесла слово «старуха», резало слух, словно фальшивая нота. Это прозвучало так нетипично: обычно одна пожилая женщина так не говорит о другой. Так говорят о тех, кто сильно старше, и это было странно, потому что миссис Виспер по возрасту была не моложе Леоны, а может, и старше.

– Библиотекарь, – сухо ответила Элизабет. – Леона Спринджер. Я помогаю ей по утрам.

– Бабушка, Элизабет хотела бы съездить с нами в Хевенворт, – быстро заговорила Лана. – Может, мы завтра поедем туда втроём?

Впервые глаза старой дамы загорелись огнём оживления.

– Конечно, мы сможем, – кивнула она. – У нас будет возможность получше узнать друг друга. Я лично очень хочу этого, – она глубже запахнулась в шаль и наклонилась. – А почему бы нам не поехать в город сразу после обеда? Я договорюсь о машине, найму водителя.

– Великолепно, – подтвердила Элизабет. – Я буду готова к этому времени.

– Тогда увидимся в фойе! – Лана взяла бабушку за руку.

– Я хочу всё про тебя узнать, – миссис Виспер не сводила с Элизабет чёрных глаз. – Может быть, ты поделишься с нами своими знаниями о «Зимнем доме».

– Уверена, мы прекрасно проведём время, – простодушно ответила Элизабет. Но она понимала, что две пары глаз, которые сверлили её во время разговора, радости и веселья не обещают. Они смотрели напряжённо, сурово, словно хотели вывернуть её наизнанку. На миг девочка задумалась, не совершает ли она ужасную ошибку, соглашаясь так далеко уехать из «Зимнего дома». Но она следовала намеченному плану и отступать не собиралась.

– Будет весело, – проговорила Лана, и они с бабушкой ушли. Элизабет посмотрела им вслед. Затем повернулась и пошла к себе.

«Почему миссис Виспер так хочет всё узнать обо мне?» – размышляла на ходу девочка. Она убеждала себя, что уже на следующий день сможет узнать намного больше о миссис Виспер, проведя с ней время вместе.

Кроме того, ей не терпелось посетить кладбище в Хевенворте.