Странные дела в отеле «Зимний дом»

Глава девятнадцатая

В серебряном коридоре Риплингтона

Морок

На следующий день Элизабет явилась в библиотеку ровно в девять утра. Через полчаса – они прошли, к счастью, без Родни Паутера – она заметила даму, которая ходила по первому этажу и что-то высматривала, оглядываясь во все стороны.

– Добрый день, – сказала Элизабет. – Могу я помочь вам найти то, что вы ищете?

Дама – она была средних лет и носила коричневый свитер и клетчатую юбку – одарила её снисходительной лёгкой улыбкой:

– Благодарю тебя, но я ищу библиотекаря.

– Я помощник библиотекаря. Может быть, я могу подсказать вам.

Дама пренебрежительно тряхнула головой.

– Мне нужен настоящий библиотекарь. Я ищу кое-какие редкие книги.

Элизабет почувствовала, как грудь её сжалась, но постаралась сохранить спокойствие. «Не обижай и не обижайся», – вспомнила она мудрый совет Леоны.

– Главный библиотекарь – мисс Леона Спринджер, она сейчас занята, – проявила настойчивость Элизабет. – Будучи её помощницей, я могу помочь вам.

Дама разглядывала дальние углы библиотеки, возможно, в поисках Леоны. Поскольку Элизабет по-прежнему стояла рядом, дама опустила глаза и произнесла:

– Пожалуйста, не трави душу.

И отвернулась. Вся сдержанность Элизабет улетучилась. Она разыгралась.

– А, вы ищите книги о травле? – воскликнула она. – Да, в этом есть смысл. Секция С-28 на втором этаже. Множество томов об охоте, и даже имеются книги с фотографиями, на случай, если вас интересуют только картинки.

– Ты что, шутишь? – дама смерила девочку уничтожающим взглядом.

Как раз в этот момент из-за соседнего шкафа вышла Леона.

– Да, она шутит! – смеясь, проговорила библиотекарь. – Моя очаровательная помощница, мисс Летин, так любит шутить!

Леона подошла и обняла Элизабет за плечи.

– Ты могла бы закончить с записями в офисе, дорогая? Я скоро к тебе приду.

Она посмотрела на неё самым строгим взглядом, который та когда-либо видела у библиотекаря, и даже крепко надавила ей на спину, чтобы задать направление её движению.

– Я… да, конечно, – ответила Элизабет, внезапно смутившись. Она посмотрела на даму в клетчатой юбке:

– Пожалуйста, простите. Я не хотела.

Дама досадливо вздохнула.

– Ладно, ничего, – бросила она коротко.

Элизабет направилась в офис. Чувствовала она себя ужасно, и не только из-за случившегося, но и из-за того, что не могла избавиться от ощущения, что не отвечает главному требованию к настоящему библиотекарю. Кроме того, она осознала, что слишком легко вышла из равновесия, а это никуда не годится.

– Эта ваша помощница просто грубиянка, – услышала девочка голос женщины у себя за спиной.

– Благодарю за ценное наблюдение, – ответила сказала Леона подчёркнуто вежливо. – А я могу вам помочь найти нужную книгу?

В офисе Элизабет решила почитать дневник Маршалла – может, так ей удастся забыть о своём провальном поведении с клиентом, а если повезёт, то найти информацию о секретных туннелях. Девочка открыла громадную книгу и пробежалась глазами по оглавлению в поисках чего-нибудь выдающегося. Миль топтался на своей перекладинке, но молчал. «Самая Дурно Воспитанная Кинозвезда Провела В «Зимнем Доме» на 11 Дней Дольше, Чем Следует: Как Чэс Каллоуэй Осталась Здесь на Двенадцать Дней», «Моя Сестра Постриглась в Монахини», «Озеро Луны подо Льдом до Самого Августа» – всё это девочка пропустила. Но глава «Полное и Окончательное Закрытие Шахт Риплингтона» показалась ей любопытной. Элизабет начала читать:

«Как вы уже знаете из предыдущих глав, деятельность Горнодобывающей Компании Риплингтона одно время не только формировала окрестный ландшафт, но и определяла образ жизни тех, кто обитает в той местности, где расположен отель «Зимний дом». Иными словами, горнодобывающая промышленность была здесь доминирующей. Вся местная почва была изрезана туннелями, из недр которых вырубались и вытёсывались различные минералы и другие ископаемые.

Однако в 1887 году, после тщательных расчётов и долгих исследований, президент Горнодобывающей Компании Риплингтона мистер Вильхельм Бальса Риплингтон определил, что из-за непобедимой вечной мерзлоты, когда температура воздуха не поднимается выше нуля в течение четырёх, пяти и даже шести месяцев в году, горнодобывающие работы обходятся ему слишком дорого: за последние пятьдесят лет его компания потеряла семь миллионов долларов. Осознав это, президент компании принял решение передислоцироваться в области, где климат мягче, температура выше, а земля не такая твёрдая. Поэтому Горнодобывающая Компания Риплингтона теперь работает в пустынях Аризоны и Нью-Мехико. Перед тем как покинуть эти земли, мистер Риплингтон приказал закрыть, засыпать и тщательно закупорить все свои шахты, чтобы ни люди, ни животные не могли провалиться в эти смертельно опасные ямы и пропасти».

Элизабет, как всегда, была восхищена уникальным стилем изложения автора. Она перевернула две следующие страницы дневника, где Маршалл утомительно описывал заполнение двадцати двух отдельных шахт. И сразу перешла к последнему описанию:

«Наконец должны были закупорить самую большую шахту из всех – внушительный и масштабный Серебряный Коридор Риплингтона, вход в который находился в полутора милях от отеля. На самом деле, существует любопытная легенда о том, что петляющие, извилистые и запутанные туннели этой шахты проходят под «Зимним домом» и что фантастические секретные ходы, которые, по слухам, проходят даже внутри стен отеля, связаны с этой огромной серебряной шахтой.

Я сам, конечно, никогда в это не верил, но такие слухи упорно распространялись в нашей семье. Дело в том, что существовал коридор между комнатой Нестора и Кухней Сладостей – и я готов поручиться, что этот короткий ход действительно существовал. Такой коротенький туннель, совсем не секретный, позволял нашему знаменитому основателю заскакивать на кухню за двумя-тремя флюрчиками, когда ему особенно хотелось сладкого. К тому же, я сам бывал там три раза, но, кроме этого туннеля, никаких ходов здесь никогда не видел.

Хотя был ещё проход, что вёл из комнаты Нестора в библиотеку: так он мог, когда захочет, пройти туда незамеченным и избежать недовольства своей ворчливой супруги по поводу того, что слишком часто зарывается носом в книги. Его супруга требовала, чтобы двери библиотеки запирались в девять часов вечера, и если Нестор в полночь вдруг испытывал острое желание почитать что-нибудь о причёсках, популярных в древней Месопотамии, или узнать, почему китовый ус есть только у китов, то он мог спокойно прогуляться по секретному проходу из своей комнаты до библиотеки и найти в книгах всё, что ему было угодно. Конечно, этот ход был разрушен, когда библиотеку перестраивали в рамках работ по расширению «Зимнего дома», когда шла кампания в пользу того, чтобы «улучшить это место», «сделать его больше» и «принимать больше гостей».

Должен добавить, что был ещё один «неправильный ход», который вёл в ещё одну комнату и проходил из комнаты Нестора в Кухню Сладостей и в библиотеку. Но этот дурацкий туннель был скорее аварийным выходом, и я обрадовался, когда его замуровали сразу после вступления Натаниэля в должность руководителя отелем.

Хотя, как гласит легенда, все эти туннели Нестора неожиданно сошлись на отроге самой шахты. Они создали извилистые катакомбы, такой термитник в арктическом климате, подземный город в вечной мерзлоте, лабиринт в недрах гор! И мистер Риплингтон заливал в эти проходы тонны и тонны цемента, и он…»

Элизабет затаила дыхание, перелистывая на несколько страниц в поисках упоминаний о секретных туннелях. Однако Маршалл всё подробнее и подробнее рассказывал о шахтах, а закончил он эту главу, объясняя способ превращения гальки с берегов озера Луны в стеклянные кристаллы.

«В секретные туннели ведут четыре двери, – размышляла Элизабет. – Одна в комнате Нестора, одна на Кухне Сладостей, одна в библиотеке и ещё одна неизвестно где. Все они вливаются в главный туннель, который ведёт в лабиринты и катакомбы под самим отелем». Девочка закрыла журнал и уставилась на него.

«Где же четвёртая дверь?» – думала она.

– Здравствуй, моя дорогая! – входя в офис, произнесла Леона. Элизабет обернулась. Библиотекарь не выглядела огорчённой, но и привычного радостного выражения лица у неё не было. – Давай присядем. Хочу с тобой поговорить.

Леона заварила розовый чай и, после того как обе расположились возле маленького столика в углу офиса, она заговорила:

– Элизабет, ты знаешь, что я тебя очень люблю и нисколько не сомневаюсь в твоей способности руководить библиотекой – когда придёт время. Но у этой работы есть одна сторона – знание того, как вежливо и изящно взаимодействовать с гостями, которые к нам приходят.

Элизабет была готова к такому разговору, ей не нужно было заставлять себя извиняться перед Леоной, потому что она уже знала, как сильно была неправа.

– Я не справилась, – сказала Элизабет. – Это я во всём виновата! Прости меня!

– Ты не должна позволять людям выводить тебя из себя.

– Но она вела себя так грубо!

Девочка завелась, словно снова услышала голос этой женщины и увидела её лицо в тот момент, когда та с презрением отвергла её помощь.

– И что, это оправдывает такое же ответное поведение? – мягко спросила Леона. Она отпила глоток чаю. – Кто контролирует твои чувства, ты или эта женщина?

Элизабет оцепенела. Она никогда не рассматривала ситуацию с этой стороны!

Пока девочка сидела и пыталась придумать какие-то причины, которые могли бы оправдать её поведение, она всё время возвращалась к мысли, что это она сама потеряла хладнокровие – ведь женщина в клетчатой юбке не управляла ни её голосом, ни её губами.

– Ты права, – отметила Элизабет.

Девочка вспомнила дядю и тётю, которые всё время во всём обвиняли Элизабет. Даже если она не являлась причиной случившегося, они ругали её за какие угодно мелочи. Они бранились из-за всего, придирались по пустякам, словно девочка была виновата во всех их бедах и неудачах.

– Мои тётя и дядя были такими, они всегда обвиняли меня или говорили, что это я начала.

– Мы все любим так делать, – парировала Леона. – Делаем вид, что это другие виноваты, если мы в какой-то момент ведём себя дурно. Но нам нужно, чтобы ты была любезна с любым посетителем библиотеки. Если не научишься, то сама скоро начнёшь мысленно сокрушаться, как грубо и некрасиво ведут себя другие, и тогда ты станешь несчастной! Но при этом всегда найдёшь оправдание своей некорректности и невежливости, потому что будешь считать, что ведёшь себя так в ответ.

Леона взяла очки, но не надела их. Она медленно произнесла:

– Будь выше этого.

Элизабет кивнула, некоторое время помолчала и тихо ответила:

– Понимаю. Правда, понимаю.

Леона поставила чашку и тепло улыбнулась:

– Подойди сюда, моя дорогая. Пожалуйста.

Не понимая, чего хочет Леона, Элизабет встала и подошла к ней. Леона поманила девочку движением ладони и, не давая понять, в чём дело, крепко её обняла.

– Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, – тепло заговорила она. – И не хочу, чтобы твои самые разные чувства брали верх над тобой, над твоей личностью.

Обнимая Леону, Элизабет почувствовала, как на глаза нахлынули слёзы.

– Знаю, – отвечала она, всхлипывая и думая о том, что больше всего на свете хочет никогда в жизни не огорчать Леону. – Знаю.

Леона крепче сжала Элизабет. И девочка почувствовала, что её старший друг и наставник не только правильно поняла её слова, но и поверила в неё.

Элизабет мягко отстранилась и вытерла глаза:

– Обещаю, что изо всех сил постараюсь быть терпимой ко всем, кто придёт в библиотеку.

– Лето здесь! – прокричал Миль, и девочка засмеялась. – Лето здесь!

– Кто дома? Здесь есть кто-нибудь? – раздался голос снаружи.

Леона и Элизабет выглянули и увидели Фредди, который стоял возле стойки регистрации читателей и махал им рукой.

– Я вас вижу! – весело кричал он.

– Фредди! – подпрыгнув, воскликнула Элизабет.

Леона жестом пригласила его войти.

– Заходите, мистер Нок!

Фредди вошёл, поправил очки и огляделся.

– Лето здесь! – снова заверещал Миль.

– Эй, ты, птичка! – повернулся к нему Фредди. – Они и тебя заставляют читать?

– Что ты здесь делаешь? – со смехом спросила Элизабет.

– Да, – присоединилась Леона, – вы так редко заходите в библиотеку, мистер Нок. Но я всегда рада вас видеть.

Она указала на чайник, предлагая ему чаю, но мальчик покачал головой.

– Как продвигается ваш проект? Я помню времена, когда камеру-обскуру демонстрировали интересующимся гостям два-три раза в день.

– Уже скоро, – отвечал Фредди. – Самым сложным было установить все леса и прикрепить канаты. Сейчас я тестирую управление и чищу экран, но мне пришлось прерваться, пока электрики занимаются проводкой.

Он посмотрел на Элизабет.

– Может, сходим к ледяному замку?

Элизабет повернулась к Леоне:

– Я же помогаю здесь до полудня!

Леона прищурилась:

– Думаю, сегодня так: ты бежишь прямо в комнату, хватаешь пальто и вместе с этим молодым человеком выбегаешь на улицу. Всё понятно?

– О, с этим я справлюсь, – рассмеялась Элизабет.

– Помнишь тот дневник Маршалла? – спросила Элизабет у Фредди, когда они вышли из библиотеки.

– Книгу монструозного размера с безумными историями?

Девочка кивнула.

– Я там нашла кое-что про секретные туннели. Маршалл пишет, что, помимо дверей в комнате Норбриджа, в библиотеке и в Кухне Сладостей, есть ещё одна где-то, но где – он не сообщает.

– Ты проводишь глубокое расследование!

– Я знала, что в дневнике об этом что-то написано.

Фредди остановился.

– Эй, я тут подумал. Помнишь табличку в Кухне Сладостей? Даже если три двери замуровали, таблички могли остаться на своих местах. Типа их забыли снять или оставили для антуража.

Элизабет почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Может, ты и прав. Хм, в этом случае должна быть табличка в комнате Норбриджа. Хотя я почти уверена, что в библиотеке её давно сняли.

– Может, это как раз то, что Родни и его родители искали в библиотеке! – предположил Фредди.

– Таблички проливают свет на что-то, что даёт информацию о спрятанном талисмане! – предположила девочка.

Фредди снова остановился и посмотрел на неё.

– Значит, нам нужно найти все четыре таблички.

Элизабет некоторое время смотрела в пол, потом подняла голову:

– Есть план.

– Знаешь ли, каждый раз, когда ты так говоришь, происходит что-то нехорошее, – съязвил Фредди.

Элизабет засмеялась.

– Давай я сбегаю за пальто, и мы встретимся на улице. Хочу посмотреть на ледяной замок!

Следующие два часа дети изучали ледяной замок, который красовался на большом пустыре между отелем и озером Луны. По размерам замок казался не меньше, чем конференц-зал. Украшенный куполами и башенками, он являл собой чудо ледовой архитектуры и феномен человеческого воображения: длинные коридоры увлекали посетителей в лабиринт ходов, где можно было легко заблудиться. Большая часть ходов имела крышу, как в настоящем замке. Некоторые стены были сделаны из прозрачного льда, так что по другую сторону стены просвечивал человек, идущий по другому коридору, только до него нельзя было дотронуться. Другие стены построили из снега. Где-то кружились лестницы, а где-то тянулись горки, так что с третьего этажа на первый можно было просто скатиться по наклонному ледяному коридору. А из одной комнаты на втором этаже можно было спрыгнуть в снежный сугроб, который рабочие всё время рыхлили, подсыпали и обновляли, чтобы тот оставался мягким. Замок был полон радостных и смеющихся детей, и даже некоторые взрослые с удовольствием гуляли по огромному дворцу, со счастливыми лицами, румяные от мороза.

– Норбридж просто преобразил этот замок, – отметил Фредди, когда друзья выбрались из мудрёного ледяного лабиринта. – Когда я приехал сюда в первый раз, это был обычный ледяной домик.

Нагулявшись, дети покинули замок и направились в отель, Элизабет подняла глаза и увидела в окне второго этажа Лану. Девочка смотрела на них, но, заметив, что её увидели, быстро отскочила от окна.

– Ты видела? – спросил Фредди.

– Видела. Думаю, она нас избегает.

Элизабет вспомнила, как странно миссис Виспер обращалась с Ланой.

– А может быть, ей бабушка не разрешает с нами общаться?

Неожиданно в голову Элизабет попал снежок.

– Ой! – вскрикнула она от боли и неожиданности.

Кто-то смеялся неподалёку. И не один человек. Девочка подняла голову, оглянулась и увидела Родни с родителями, они смотрели на неё с неприятными улыбками.

– Зачем ты это сделал? – спросил Фредди.

– Родни, меткий удар! – со смехом кричал мистер Паутер.

Родни поднял руки вверх, сжав кулаки, словно только что забросил решающий гол в финальной игре.

Элизабет встряхнула головой и смахнула с лица снег и льдинки.

– Ты спятил? – она резко повернулась к трём Паутерам. – Ты зачем это сделал?

– Ах, это же просто зимние забавы! – с вызовом произнесла миссис Паутер. На ней была огромная белая парка, делающая её похожей на зефирку.

– Родни просто начал игру.

– Вот как?! Он ударил меня в лицо ледышкой, когда я даже не знала, что он собирается играть! – заговорила Элизабет. Чрезвычайно рассерженная, не отдавая себе отчёта в том, что говорит, она добавила:

– Вам следует больше времени тратить на поиск секретных туннелей, а не приставать к людям на улице.

Лицо мистера Паутера помрачнело:

– Не понимаю, о чём ты говоришь.

– Нет, понимаете, – поддержал девочку Фредди и указал на Родни. – Родни Паутер. Не-Пират-Урод.

Элизабет продолжала тереть лицо, жжение от удара снежком постепенно проходило.

– Мы знаем больше, чем вы думаете.

– Да неужели, мисс Лиза-Книжный-Червь? – поднял брови мистер Паутер.

Жена сурово взглянула на него, и он тут же зажал себе рот рукой.

– Под этим именем я зарегистрировала свой аккаунт, – слабым голосом произнесла Элизабет, чувствуя, что у неё подвело желудок. – Откуда вы его узнали?

Миссис Паутер выпрямилась и подняла подбородок. Схватив мужа за руку, она также потянулась к Родни со словами:

– Нечего слушать эту чушь, пойдёмте.

Женщина резко дёрнула обоих, и троица зашагала прочь.

Элизабет повернулась к Фредди.

– Откуда они узнали, под каким ником я зарегистрировала свой аккаунт?

Фредди растерянно смотрел Паутерам вслед.

– Понятия не имею, – ответил он. – Но тебе немедленно следует обо всём рассказать Норбриджу.

Глава двадцатая

Сбой в сочельник

Освой

Остаток дня прошёл без приключений. Элизабет старалась выбросить из головы неприятную стычку с семейством Паутеров. Она испытывала противоречивые чувства, нужно ли обсуждать этот конфликт с Норбриджем. С одной стороны, ей хотелось это сделать, но с другой, она беспокоилась, примет ли он эту историю всерьёз, не скажет ли, что это ещё одна вещь, которую он «исследует на досуге». Поэтому девочка решила с обсуждением повременить.

После ужина, просмотра с Фредди фильма «Набалдашник и метла» 1971 года (который Элизабет сочла несколько глупым, но она всё-таки решила включить его в список «Фильмы, Которые Я Хочу Пересмотреть») и чашки горячего шоколада с печеньем у камина в Зимнем зале Элизабет ретировалась к себе в комнату, чтобы поскорее лечь спать.

Следующий день, накануне сочельника, прошёл спокойно. Элизабет работала в библиотеке, каталась на санках, сходила с Фредди на каток (наконец к ним присоединилась Лана, но только на час; эта девочка была безукоризненно любезна и вела себя так, словно в её исчезновении на столь долгое время не было ничего странного). После ужина Элизабет и Фредди посетили лекцию под названием «Моё Детство во Всемирно Известном Кукольном Театре Тернштрумфк», которую читала дама из Швеции с таким сильным акцентом, что было почти невозможно понять, что она говорит. Ланы и её бабушки нигде не было видно в тот вечер, то же самое касалось и Родни Паутера и его родителей.

На следующий день, когда приготовления к Рождественскому ужину и большому празднику были в самом разгаре, всеобщая атмосфера таинственного и волнующего предвкушения, царившая в отеле, стала почти осязаемой. Казалось, персонал отеля готовится к осаде или нашествию. Кухонная команда сновала туда-сюда, доставляя украшения и угощения в Зимний зал. Посыльные носились вверх-вниз по коридорам, проверяя, все ли гости удобно устроены и все ли подарки разложены по местам. Музыканты настраивали инструменты для вечернего концерта, который планировался как в Зимнем зале, так и в конференц-холле. В предпраздничную гонку были вовлечены все – и гости, и служащие, так что Элизабет казалось, что от всеобщей суеты у отеля самого вот-вот закружится голова – вернее, сорвётся крыша.

За час до ужина девочка пошла в портретную галерею. Она ходила туда почти ежедневно, пусть даже на несколько минут, чтобы постоять перед портретом своей матери. Дверь в зал оказалась открыта. Подойдя ближе, Элизабет поняла, что находится здесь не одна. Вдали стояли двое, но в тусклом освещении камерной галереи было трудно разобрать, кто эти люди. Подойдя ещё ближе, девочка разглядела Лану с бабушкой, которые стояли перед портретом Грацеллы. Элизабет быстро попятилась, чтобы они её не увидели. Миссис Виспер указывала на какие-то детали на портрете Грацеллы и что-то шептала Лане, которая всё время кивала. Элизабет, затаившись, смотрела во все глаза. Эти несколько минут показались ей вечностью.

Наконец миссис Виспер взяла Лану за руку, и они вышли через другую дверь. Тогда Элизабет смогла войти в галерею.

«Почему они так заинтересовались этой картиной?» – подумала она, довольная, что её не заметили. Элизабет постояла перед портретом матери. Через несколько минут она перешла к портретам Норбриджа и Грацеллы и встала почти там же, где только что стояли Лана и миссис Виспер. В который раз она долго не могла оторвать взгляд от лица и особенно от глаз Грацеллы, от её пристального взгляда, обращённого на что-то необыкновенно мощное и интригующее. «Искушённая» – слово, которое пришло Элизабет на ум. Но она тотчас отбросила эту мысль и вспомнила про то облегчение, которое испытала год назад, когда Грацелла, наконец, была повержена. «Она умерла. Она покинула нас. Она похоронена на кладбище в Хевенворте,» – повторяла, как заклинание, Элизабет. Девочка заставила себя оторваться от портрета и дала волю мыслям о предстоящем торжестве.

Рождественский ужин был прекрасен. Жареные окорока, печёный картофель, брокколи на пару и ещё более дюжины изысканных блюд были поданы нарядным, весёлым, разрумянившимся от волнения гостям. Это был самый вкусный ужин из великого множества вкусных ужинов, которые Элизабет заставала в «Зимнем доме». Их столик представлял собой очень тёплую компанию: Фредди, оба семейства любителей головоломок и молодая пара из Чили. Лана в белоснежном платье без единого пятнышка, со сверкающей белой тиарой, изящно украшавшей её волосы цвета воронова крыла, сидела рядом с бабушкой за столиком в противоположной части зала. Элизабет несколько смущало, что нигде не видно Паутеров.

Неожиданно за ужином девочка задумалась, что сейчас делают тётя Пурди и дядя Бурлап. Она решила, что через пару дней, когда праздничная суета стихнет, ей следует написать им письмо: просто так, чтобы сказать, что с ней всё в порядке.

– Я так наелся! – воскликнул Фредди, когда принесли десерт.

– Я тоже, – медленно произнесла Элизабет. – Что у нас будет антонимом к фразе «умирающий от голода»?

– «Заморивший червячка». Но пирог выглядит так аппетитно!

Фредди на мгновение прикрыл глаза.

– Ага! «Голодный» – «Долг оный».

Он ударил себя в грудь:

– Я по-прежнему хорош!

– Или «Дон Голый», – парировала Элизабет.

– Неплохая анаграмма, – засмеялся и закивал Фредди. – Очень даже!

Огни потускнели и начали медленно гаснуть. Все повернулись к Норбриджу, который появился перед камином, разгоревшимся в полную силу. Одет он был так же, как и в прошлое Рождество, в зелёный смокинг с красным галстуком-бабочкой. Пока шум в зале постепенно стихал, Норбридж обводил глазами зал, как моряк оглядывает предстоящий путь, задерживая взгляд на линии горизонта.

– А теперь магические фокусы, – шепнул Фредди на ухо Элизабет.

– Добрый вечер, дорогие гости! – торжественно произнёс Норбридж, и акустика зала многократно усилила его голос. – Сегодня мы собрались здесь, в Зимнем зале, вкушая изысканную пищу, и ничего подобного здесь больше не подадут…

Он сделал паузу и продолжил:

– …до завтрашнего дня.

Зал взорвался хохотом.

– То же самое он говорил в прошлом году, – зашептала Элизабет.

– Он каждый год это говорит, – кивал Фредди.

Закончив речь, хозяин «Зимнего дома» поднял руки над головой.

– А теперь немного волшебства! – после этих слов огни в зале почти погасли.

Два официанта вынесли столик и поставили его перед выступающим. Это было так знакомо, что Элизабет уже готова была увидеть те же самые фокусы, что и на прошлое Рождество. Но, приглядевшись, она увидела, что вместо кукол, которыми Норбридж в прошлом году иллюстрировал историю о девочке, сумевшей спасти семью от злой ведьмы, в этот раз на столе оказалось нечто похожее на пакет.

– Сказка! – провозгласил Норбридж и понизил голос. – Добрая сказка, чтобы… не испортить вам десерт!

За столиками рассмеялись. Норбридж поднял руки над столом, изобразив, словно там горит огонь, а он греет над ним ладони. В зале снова стало тихо.

– Далеко-далеко среди снежных гор стоял огромный особняк.

Непонятная вещь на столе задрожала. Норбридж поднял руки до уровня глаз, и на столе вырос китайский фонарик, надувшись почти мгновенно. Он стал размером с пляжный мяч, засветился изнутри, сделавшись цвета пергамента. И затем – самое удивительное! – фонарик медленно взлетел над столом и замер перед Норбриджем. Зрители ахнули почти синхронно.

– В том особняке жила молодая девушка со своими отцом и матерью, – произнёс Норбридж и щёлкнул пальцами. – И была эта девушка светом их жизни.

Внутри парящего фонарика появился пурпурный огонёк. Элизабет взирала на происходящее с восхищением.