Странные дела в отеле «Зимний дом»

Глава двадцать седьмая

Взгляд из тёмной комнаты

Теизм

– И что это вы тут делаете, мелкота? – возмущённо спросил Родни.

У мистера и миссис Паутер был такой вид, будто Фредди и Элизабет шарили по чужим карманам, и их поймали на месте преступления.

– Это моя мастерская, – сказал Фредди. – Посторонним вход воспрещён.

Незваные гости отошли от ящиков, только что сложенных в ряд.

Мистер Паутер оглядел мастерскую, словно это был дом, который он собирается купить.

– Меня не предупредили, что это помещение закрыто для гостей отеля, – он поднял брови.

– Да, нас не предупредили, – подтвердила миссис Паутер, – и мы хотим его осмотреть.

Элизабет набрала воздуха.

– А я знаю, что вы что-то задумали, – выпалила она. – Я даже знаю, ЧТО вы ищете.

– О, и что же это? – миссис Паутер изобразила недоумение, но успела бросить быстрые взгляды по углам комнаты. – И почему это вы оба такие нервные?

– Потому что вам пора оставить нас в покое! – жёстко ответил Фредди.

– Ух ты! Господин Изобретатель решил заступиться за свою девушку, – скривился Родни.

– Она не моя девушка! – возразил Фредди. – А вы должны уйти отсюда.

– Вот что, молодой человек, – сказал мистер Паутер, – мы платим за пребывание в отеле и будем ходить, где хотим, и входить, куда захотим.

Миссис Паутер ещё раз оглядела комнату, обращая внимание на стены.

– Возможно, в этой комнате есть что-то интересное, – она коварно улыбнулась Элизабет. – Ты разве не согласна со мной?

Родни посмотрел на девочку с ненавистью.

– Я тоже так думаю.

– Прекрасное семейство Паутеров! – прозвучал из коридора голос Норбриджа, и тотчас владелец отеля собственной персоной появился в дверях. Он посмотрел на Элизабет и Фредди: – И ещё двое моих любимцев! Всем добрый вечер!

– Эти дети заявляют, что нам не разрешается заходить в эту комнату, – произнёс мистер Паутер, вытягиваясь во весь рост и надвигаясь на Норбриджа.

– И они правы, – мягко ответил Норбридж и погладил бороду.

– А, собственно, почему? – спросил мистер Паутер. – Это всего лишь маленькая мастерская.

– Маленькая мастерская, в которую вход воспрещён всем, – сказал Норбридж, сохраняя на лице подобие улыбки и говоря очень спокойно, – кроме моего уполномоченного изобретателя и моей внучки.

Он сделал шаг назад и махнул рукой в сторону выхода из коридора:

– А теперь я приглашаю вас скорее идти, чтобы успеть собраться к ужину, – он подмигнул. – Сегодня свиные котлеты. Очень вкусные.

Мистер и миссис Паутер стояли, словно их стукнуло пыльным мешком по голове. Затем миссис Паутер недоверчиво замотала головой:

– Вы очень нехорошо с нами обходитесь, мистер Фоллс, – сказала она. – Очень нехорошо.

– Пошли отсюда, – сказал Родни. – Они лузеры. И отель идиотский! – и вышел вон.

– Но знайте, что это ещё не конец! – произнёс мистер Паутер, не обращаясь ни к кому конкретно. После этих слов семейная пара проследовала за своим сыном.

Норбридж молча смотрел им вслед. Затем он вошёл в мастерскую и осмотрел стену, перед которой стояли ящики – казалось, он уже выбросил Паутеров из головы.

– Как Киона? – спросила Элизабет, чтобы заполнить повисшую в воздухе тяжёлую тишину.

– Напугала она нас, – ответил Норбридж, – но, похоже, с ней всё будет в порядке.

Норбридж пристально посмотрел на Элизабет.

– Что здесь происходит?

– Почему ты сразу не сказал мне про Грацеллу? – спросила она.

Дед глубоко вздохнул.

– Да, понимаю. Элизабет, если честно, это не те вещи, которые я хотел бы обсуждать со своей внучкой. Я в курсе, что ты говорила об этом с Джексоном, и надеюсь, что ты меня сможешь простить. Я всего лишь хотел предупредить ненужное беспокойство с твоей стороны.

Норбридж скривил губы.

– Возможно, мне следовало тебе рассказать. И прости меня, если тебя это обидело.

Элизабет почувствовала, что в ней нарастает гнев. С одной стороны, в том, что Норбридж избавил её от подробностей, был смысл – тем более, что он извинился, с другой – он заставил её чувствовать себя ребёнком, кем-то маленьким и слабым, кому нельзя доверять серьёзные вещи, кто не способен вынести страшную правду. Глаза её засверкали, но девочка приказала себе не терять самообладания и не плакать.

– Думаю, она пытается вернуться, – сказала Элизабет. – И ещё я думаю, что миссис Виспер и Паутеры как-то с этим связаны. Они даже узнали мой аккаунт! Мы с Фредди думаем, что они его просто взломали. Может, оттуда Паутеры и узнали, что я еду в «Зимний дом» и много всего другого. Может быть, они помогают Грацелле, как это делали Химсы.

– И ещё мы знаем, где находятся все двери, – сказал Фредди, – мы расшифровали карту, замаскированную среди символов на печати «Зимнего дома».

Остолбенев, Элизабет смотрела на Фредди. В то же время она была очень рада, что он так чётко все расставил по местам.

Норбридж издал такой глубокий вздох, словно во сне свалился с кровати и теперь пытается понять, в чём дело. Он положил руку на бровь и начал мять над ней кожу.

– Я становлюсь слишком старым для всего этого, – вскоре произнёс он с такой долей лёгкости, чтобы Элизабет непременно ему поверила. Но она оставалась серьёзной и решительной. Тогда владелец «Зимнего дома» опустил руку и произнёс:

– Расскажите мне всё.

Элизабет говорила долго, никто не перебивал её. Когда она закончила, Норбридж просто кивнул и ответил:

– Три вещи. Держитесь как можно дальше от Ланы, миссис Виспер и Паутеров. Всё время крепко запирайте дверь мастерской…

Элизабет смутилась:

– Это только две!

Норбридж приложил руку к сердцу:

– И не ввязывайся в неприятности. Ради своего дедушки. Это три.

Он пристально посмотрел на Элизабет:

– Но я тебе верю. Правда.

Вечер прошёл без происшествий, следующий день тоже не принёс сюрпризов. Элизабет ни разу не видела ни Ланы, ни миссис Виспер, ни Паутеров. Они с Фредди проводили всё время вместе, катаясь на санках, гоняя паровозики по диораме и обсуждая разные вещи в комнате камеры-обскуры. Вечером друзья побывали на лекции в конференц-зале, она называлась «Пять с половиной лет в Рубен Маэста, шоколадной империи», после чего разошлись по комнатам. Было ещё довольно рано.

Казалось, всё успокоилось – но атмосфера царила зловещая. Элизабет чувствовала: дни были приятными и беспечными только с виду.

Прошла ещё одна очень интересная лекция, на которую попали Фредди и Элизабет, под названием «Жизнь Эдгара Кейси – мистика и медиума». Лектор был индусом, он носил берет и говорил с очаровательным британским акцентом… Кроме того, друзья дважды побывали на концертах в конференц-зале, посмотрели фильм и сходили в бассейн.

Элизабет отметила, что прибыли чемоданы и коробки четы Тэтчеров, которые должны были приехать сразу после Нового года. Ещё она навестила Киону, которая вернулась из больницы, её здоровье явно шло на поправку.

С момента, когда друзья нашли летнюю дверь в мастерской Фредди, прошло три дня. На четвёртый день Элизабет, проснувшись, обнаружила подсунутую под дверь записку:

Приходи в комнату камеры-обскуры перед завтраком.

Фредди.

Девочка быстро оделась и побежала наверх. Вбежав в комнату, она увидела Фредди на платформе, с верёвкой в одной руке и с гаечным ключом в другой.

– Элизабет! – позвал он. – Поднимайся. Я тебе кое-что покажу.

– Интересно тут у тебя, – проговорила девочка, поднимаясь на платформу.

Строительные леса были убраны, комната выглядела просторной и красивой.

Несколько минут друзья обсуждали вчерашний фильм, но Фредди постоянно отвлекался на манипуляции с верёвками и рычагами, которые управляли огромным белым диском-экраном.

– Так зачем ты меня звал? – спросила Элизабет.

Вместо ответа Фредди показал на потолок. Глаза его заблестели, он повернулся к управляющей консоли и щёлкнул выключателем. В комнате стало темно – светилась только консоль.

– Смотри, – сказал Фредди.

Он потянул за верёвку. С высокого потолка донёсся звук, похожий на глотание, – такой звук издаёт дымоход, когда открывают задвижку, чтобы разжечь огонь. Белый диск перед Фредди и Элизабет внезапно ожил, и на нём появилось изображение зимнего пейзажа: покрытое льдом озеро на переднем плане и заснеженные горы вдали, сверкающие в утреннем синем небе. От восторга Элизабет вскрикнула. Это была не просто картинка, спроецированная на экран, как это делается при показе фильмов. Это выглядело как волшебство, которое на самом деле оживило белый диск. Мир зимних цветов, сияния и света дождался, чтобы его впустили в комнату на экран, и теперь расцветал в полной мере.

– Потрясающе! – воскликнула Элизабет, рассматривая картинку, которая была такая живая и прекрасная, что вызывала трепет. Девочка во все глаза смотрела на мир с высоты птичьего полёта.

– А я говорил! – воодушевлённо кивал Фредди. – Классно, да?

Вдруг Элизабет осознала, что именно она видит.

– Эй, да это же озеро Луны!

– Да, мы видим не просто картинку, а именно то, что происходит в окрестностях «Зимнего дома» прямо сейчас. Коробка наверху работает как камера, и здесь мы как будто смотрим прямую трансляцию, – мальчик указал на белый диск, – смотри!

Фредди потянул за верёвку. Внезапно озеро Луны приблизилось, словно кто-то придвинул свою оптическую систему на расстояние нескольких сотен ярдов к озеру.

Мальчик взялся за вторую верёвку и, поочередно дёргая за них, добился того, что изображение уменьшилось в размере, затем размылось, и вдруг на белом диске появился склон, где они катались на санках, а за ним – другой склон, с присыпанными снегом сухими зонтиками прошлогодних растений.

– Можно осматривать всё вокруг, – объяснял Фредди.

Он ещё раз натянул верёвку, и неожиданно склон для катания на санках заполнил весь экран.

– Видишь, можно приблизить или отдалить, – он ещё раз потянул, и склон превратился в блестящую полоску в окружении леса. – Всё, что захочешь. Нужно только, чтобы свет попадал в маленькое отверстие в коробке на крыше.

Элизабет была приятно ошеломлена. Казалось, Фредди создал на своём диске целый мир, и девочку переполняли эмоции от того, что она видела.

– Я и предположить не могла, как это всё будет! – восхищалась она. – Ты уже не раз показывал мне эту штуку, но я не могла представить, что в итоге получится. Но теперь! Вау!

Следующие полчаса они разглядывали, как окрестности «Зимнего дома» транслируются на белый диск. Дважды к отелю подъезжали машины. Фредди показал Элизабет небольшой трюк: держа над экраном лист бумаги, можно сделать так, что будет казаться, будто машина едет по листу. Они повторили эту уловку, когда посыльный вышел из отеля и пошёл к озеру. Держа лист над экраном, они заставили его шагать по бумаге, а не по снегу.

– Как мило! Как забавно! – восхищалась Элизабет.

– Это действительно очень классная вещь! Людям обязательно понравится приходить сюда и смотреть на экран.

Внезапно Фредди замолчал. Повисла пауза. Наконец он проговорил:

– Эй, Элизабет! Меня вот что беспокоит. Помнишь, в мастерской, когда мы нашли дверь, ты вдруг велела быстро-быстро её замаскировать? Как будто знала, что Паутеры идут.

Элизабет уже давно думала, рассказать ли Фредди об ощущении и силе, которые временами в ней открывается, но теперь её друг словно сам попросил её об этом.

Прежде о её способностях знали только Норбридж и Киона.

– Ну, у меня бывает такое ощущение, – начала она, – не знаю, как объяснить. Порой я предчувствую события до того, как они происходят.

Девочка колебалась, рассказывать дальше или нет. Сомнения терзали, но она решилась.

– А иногда я заставляю предметы двигаться.

– Двигаться? – изумлённо переспросил Фредди. – Не понял тебя.

– Ты читал «Матильду»?

– Опять ты со своими книгами! Какое это имеет отношение?

– Ну, это как в той книге… – начала Элизабет, но её отвлекло происходившее на экране: двое вышли из задней двери отеля и направились к пункту выдачи лыж.

– Эй, смотри, – она взволнованно указывала на диск.

Фредди потянул верёвку, изображение приблизилось, и друзья увидели Лану, одетую в белое, и Родни, в блестящих чёрных брюках и пальто. Мальчик и девочка очень спешили к пункту выдачи лыж.

– Два моих самых дорогих человека, – иронично процедил Фредди.

Элизабет смотрела на этих двоих в изумлении:

– Куда это они? Зачем? Завтрак ведь только что начался! Что они там делают?

Девочка не сводила глаз с загадочной пары. Родни и Лана что-то обсуждали. Затем Родни захохотал, а лицо Ланы расплылось в улыбке.

Фредди поменял настройки и отошёл в сторону. Лана и Родни дошли до пункта выдачи лыж.

Элизабет посмотрела на Фредди.

– Но там же сейчас закрыто! – удивлённо воскликнула она.

Однако Лана и Родни вскоре появились с лыжами и палками.

– Похоже, они собрались кататься, – предположил Фредди.

– Но это как-то странно, – не унималась Элизабет. В ней нарастало нехорошее предчувствие. Она следила, как эти двое надели лыжные ботинки, защёлкнули крепления и, оттолкнувшись палками, покатили по лыжне, которая вела к западному берегу озера.

– Похоже, они знают, куда едут, – отметил Фредди.

– Думаю, да, ты прав.

Элизабет показалось, что они с Фредди думают об одном и том же – о хижине Грацеллы. Это было то самое место, откуда они убегали в прошлом году, преследуемые ожившей ведьмой. Эта хижина находилась в паре миль от отеля – как раз в том направлении, куда двигались Лана и Родни.

– Я намерена разобраться в том, что происходит! – воскликнула Элизабет.

– Нет, Элизабет! – заволновался Фредди. – Ты не можешь туда идти!

Но девочка уже спешила вниз по рампе. Вскоре она оказалась у двери.

– Я должна, – убеждала она Фредди. – Должна, понимаешь? Посмотрю, нет ли поблизости Джексона или Сэмпсона. Но надо спешить! Сообщи кому-нибудь, что я ушла, если не вернусь через час!

– Элизабет, не надо! Просто подожди Норбриджа!

Но девочка уже выбежала за дверь, стремглав промчалась по коридору и слетела по лестнице, чтобы взять лыжи в прокатном пункте. Она намеревалась преследовать Лану и Родни.

Глава двадцать восьмая

Опасность в хижине

Стон

Ужасные мысли метались в голове Элизабет, пока она скользила по лыжне. Утренний воздух был жёстким – при каждом выдохе изо рта у неё вырывались клубы пара, а мороз обжигал лицо. Но девочка была слишком поглощена мыслями о том, что задумали Родни и Лана, чтобы ощущать холод. Убегая, ей не удалось высмотреть ни Джексона, ни Сэмпсона, ни кого-либо иного, кому она доверяла. Заскочить в Зимний зал она уже не успевала: для того, чтобы нагнать Лану и Родни, стартовать нужно было прямо сейчас.

Девочку мучила неопределённость. Она пока даже не представляла себе, что будет делать, когда догонит этих двоих. Все силы её уходили в движение – в толкание палками и попытки набрать скорость в рыхлом снегу. Преодолев широкое поле между «Зимним домом» и озером Луны, она выкатилась по лыжне к лесу, который окаймлял озеро с запада. Там было сумрачно – мир канадских елей, подпирающих небо, белого снега и густо-синих теней.

Минуты бежали. Элизабет двигалась быстро, всматриваясь в лесную чащу в поисках тех, кто двигался впереди. Она начала задыхаться и дважды останавливалась, чтобы перевести дыхание. Всякий раз девочку потрясала тишина зимнего леса, в котором солнечный свет едва пробивался сквозь высокие кроны деревьев. Продолжая путь, Элизабет пыталась высчитать, как далеко до хижины Грацеллы – она была уверена, что Родни и Лана направлялись именно туда.

Вдали показался ручей, скованный льдом, и вскоре девочка увидела знакомый мостик, весь засыпанный снегом. Здесь был поворот к хижине Грацеллы. Элизабет снизила скорость и катилась дальше тихо-тихо, едва касаясь земли. Возле ольховой рощи она остановилась и сняла лыжи, увидев, что от лыжни отделяются два пеших следа – они поднимались на холм и вели на вершину, где стояла та самая хижина. Её было отлично видно, поскольку на самом верху деревья уже не росли. Перед хижиной в снег были воткнуты две пары лыж. Лана и Родни находились внутри.

Элизабет вышла на открытое пространство. Снег был неглубоким, и лыжники уже протоптали тропинку, будто специально для неё. Девочка шла молча. Медленно, осторожно, шаг за шагом подходила она всё ближе к хижине.

– Вот здесь нужно провести более тёмные линии, – раздался изнутри знакомый голос Родни.

Элизабет подошла ещё.

– Жаль, что нам приходится делать всё это, – произнёс другой голос, это говорила Лана.

– Ну, тогда не делай, – раздражённо ответил Родни. – Или хочешь, чтобы нам влетело от папы с мамой?

«Папа с мамой? – изумилась Элизабет. – О ком они говорят?»

– Да правда же, – говорила Лана, – всё это просто ужас. Ненавижу.

– Ну ты же хочешь, чтобы её дух явился не сюда, а прямо в отель? – спросил Родни. – Давай уже закончим чертить, как нам велела тетя Селена. Тогда они смогут найти ту штуку в туннелях.

Элизабет стояла и слушала, стараясь не пропустить ни слова. Она вытянулась, как струна, в сильнейшем напряжении, чтобы выяснить всё, что только можно. Однако холод уже не на шутку начал пробирать её до костей. Кроме того, девочка боялась, что её обнаружат.

– По мне, так тётя Селена может и дальше оставаться старухой, – сказала Лана. – Она плохо ко мне относится. Всё время плохо.

– Хочешь, чтобы с нами случилось то же, что и с ней? Хочешь сразу постареть? Мне делать всё это хочется не больше, чем тебе, но мы обязаны им помогать.

– Знаю, – вздохнула Лана. – Но я сожалею, очень сожалею, что мы должны это делать.

Дети замолчали. Затем Элизабет услышала шаги.

– Сейчас вернусь, – сказал Родни.

Элизабет решила, что должна молча вернуться по своим следам, быстро доехать до «Зимнего дома», рассказать Норбриджу и Джексону о том, что услышала. Она уже повернулась в ту сторону, где оставила лыжи.

– Эй! – раздался крик.

Элизабет обернулась и увидела Родни. Он стоял в дверном проёме и смотрел прямо на неё:

– Что ты тут делаешь?

В первое мгновение Элизабет захотелось побежать к лыжне. Но вместо этого она замерла, выдохнула, выпрямилась и, ещё не зная, как будет выкручиваться, улыбнулась и помахала рукой.

– О, привет, Родни! – воскликнула она, пытаясь показать, что в мире нет ничего более естественного, чем встретить Родни Паутера в тёмном лесу в тот момент, когда весь отель завтракает.

Лана тоже вышла.

– Элизабет? – удивилась она.

– Привет, Лана.

Мозг Элизабет работал изо всех сил, стараясь как можно осторожнее выбирать слова.

– Решила покататься на лыжах, а когда доехала до моста – увидела, что наверху стоят ваши лыжи.

– Ну, надо было развернуться и ехать обратно, – нахмурившись, сказал Родни.

Элизабет быстро нашлась:

– Ну, я решила извиниться, Лана. За всё, что произошло в кафе в Хевенворте.

Лана посмотрела на неё скептически.

– Хорошо, – сказала она медленно, а потом повернулась к Родни. – А тебе, наверное, следует ехать обратно в «Зимний дом».

– Ты очень грубо вела себя со мной и моими родителями, имей в виду, – сказал Родни.

Элизабет сделала несколько шагов вперёд, дошла до хижины и посмотрела на них с таким искренним дружелюбием, какое только смогла изобразить.

– Да я и думала развернуться. Но вдруг увидела эту хижину и решила на неё посмотреть.

Она заглянула внутрь.

– Ты что, оглохла? – Родни повысил голос, злобно глядя на Элизабет.

Девочка немного нахмурилась, словно говоря: «Да не обязана я тебя слушать», и сделала ещё несколько шагов вперёд со словами:

– Классная хижина! Интересно, чья это.

– Кажется, ты не поняла, – ещё мрачнее проговорил Родни. – Вали давай отсюда.

Элизабет смерила его высокомерным взглядом с головы до ног и повернулась к Лане:

– А вы что, брат и сестра?

Лана открыла рот от удивления.

– Что ты такое говоришь?

– Я слышала, что вы тут говорили про маму и папу.

– Мы с Родни просто друзья, – заикаясь, заговорила Лана. – Мы пошли кататься.

Элизабет почувствовала, что внутри неё что-то оборвалось.

Разглядев получше лицо Ланы, она кое-что поняла. И воскликнула:

– Ты солгала мне, сказав, что твои родители умерли. Вы с Родни – брат и сестра. И родители заставили вас сделать это вме…

– Не знаю, о чём ты, – заговорила Лана умоляющим голосом. – Прошу тебя, уходи отсюда, слышишь? Пожалуйста, уйди.

Она посмотрела на Родни, который ответил ей взглядом, полным вызова.

Элизабет смотрела мимо них. Её манило внутреннее убранство хижины – пустая комната с двумя маленькими окнами, но Родни с Ланой её отвлекали.

– Какая странная картинка, – наконец проговорила Элизабет.

На идеально чистом деревянном полу чернилами был нарисован тот же самый символ, что и на браслете миссис Виспер.

– Норбриджа это бы о-о-очень заинтересовало!

– Норбридж-Норбридж, – насмешливо передразнил её Родни. – Этот престарелый придурок.

– Я намерена всё ему рассказать! – Элизабет высоко подняла голову.