Странные дела в отеле «Зимний дом»
Это был тот самый вопрос, который задавала себе Элизабет, то, что она сама хотела обсудить с Норбриджем с тех пор, как побывала в его офисе, а затем – после встречи с Кионой.
– Да, именно это я и хотел спросить, – подтвердил Фредди.
Норбридж откинулся на спинку стула и поправил галстук-бабочку.
– До меня отелем управлял мой отец, а до него – его отец. После меня бразды правления должна была взять моя дочь.
Фредди махнул головой в сторону Элизабет и приготовился что-то сказать, но она, глядя вниз, прижала руку ко лбу, и Фредди промолчал.
– Голова, дорогая? – воскликнул Норбридж. – Опять болит?
Но, хотя голова в самом деле её немного беспокоила, причина была в другом: девочка не хотела прямо сейчас глубоко погружаться в тему управления отелем. Один переезд в «Зимний дом» и попытка соответствовать здешнему укладу были для неё достаточным испытанием.
Элизабет опустила руку и посмотрела на дедушку.
– Ты правда думаешь, что всё позади? Я имею в виду, что они решили уехать и не планируют предпринять что-то ещё?
Норбридж некоторое время смотрел на блюдо с конфетами.
– Думаю, никогда нельзя знать точно, на что способны те, чьи души поражены злом.
В комнате воцарилась тишина, и Норбридж осторожно положил руку на стол. Это было странное и осторожное движение – так проверяют, тёплый ли предмет, также это могло означать, что сейчас может произойти всё, что угодно. Он сосредоточенно смотрел на свою руку, а дети ждали, затаив дыхание. Неожиданно под рукой Норбриджа, на кончиках его пальцев, появился золотой свет, словно силой прикосновения он заставил стол сиять. Фокусник уверенно двигал рукой по поверхности стола, оставляя янтарный светящийся след. После нескольких поворотов и изгибов стало ясно, что он что-то пишет. И Элизабет поняла, что за слово он выводит, ещё до того, как оно было написано полностью. Когда же Норбридж закончил, девочка изумилась, увидев то же самое начертание, как и в книге Дилана Граймса. Точно такую же надпись носила она на кулоне:
– Неважно, как и под каким углом мы на всё это смотрим, – пояснил Норбридж, – но в любом случае мы должны хранить веру.
Он посмотрел на Элизабет.
– В любой ситуации верь, и всё будет хорошо.
Элизабет показалось, что он открыл ей что-то важное, и она прикоснулась к кулону на шее. В этот момент её дед наклонился вперёд и, словно задувая свечи на именинном торте, резко дунул. Слово вспыхнуло и медленно растаяло в воздухе, словно янтарные огоньки на затухающих углях.
– Как вы это делаете? – спросил Фредди, почёсывая затылок и разглядывая стол.
Раздался нетерпеливый стук в дверь.
– Мистер Фоллс! – громко позвал кто-то из коридора. – Мистер Фоллс!
Норбридж открыл дверь, и все увидели Сэмпсона, который ещё не успел перевести дыхание после быстрого бега.
– Что такое, дружище? – спросил Норбридж.
Сэмпсон был в таком смятении, что даже не заметил Фредди и Элизабет.
– Сэр! – быстро заговорил он. – Только что приехали Тэтчеры. Они говорят, что не посылали вперёд никаких вещей, что решили ехать спонтанно, не предупреждая и не доставляя беспокойств. И они не имеют ни малейшего представления, что за багаж и коробки доставлены в их номер! Там был один большой ящик, так вот он сейчас открыт! Вам надо туда сходить!
Норбридж поднял руку, чтобы тот замолчал, но было уже поздно – Элизабет и Фредди всё услышали. Сэмпсон посмотрел через плечо Норбриджа, разглядел притаившихся детей и расширил глаза.
– Ой! – на лице его отразился ещё больший испуг. – Не знал, что здесь ещё кто-то есть.
Норбридж резко встал и развернулся к детям.
– Фредди, нужно, чтобы ты срочно пошёл к себе. А ты, моя дорогая, – он понизил голос, пристально глядя на Элизабет, – пожалуйста, оставайся здесь до того момента, пока кто-нибудь из нас не вернётся. – Он похлопал себя под шеей – в том же месте, где у его внучки скрывался кулон. – Дверь держи на замке!
Фредди помахал Элизабет и вышел из комнаты вместе с Норбриджем и Сэмпсоном. Девочка снова осталась одна. «Всё ещё будет, всё только начинается», – с грустью подумала она. Головная боль вернулась с новой силой. Целых пятнадцать минут она измеряла шагами комнату, обдумывая, что могло означать недоразумение с чужим багажом в комнате Тэтчеров. Голова взрывалась, и боль и усталость уже готовы были сломить её. Но девочка всё возвращалась к страшной мысли: тело Грацеллы проникло в «Зимний дом»!
Виски ломило нестерпимо. Элизабет присела на диван, закрыла глаза и несколько минут сжимала голову руками…
В дверь постучали снова. На этот раз стук не напугал Элизабет, а разбудил. Девочка огляделась и поняла, что уснула прямо на диване.
– Иду! – крикнула она.
На часах было 18:18 – она проспала больше часа!
– Сэмпсон! – девочка поспешно открыла дверь.
На пороге стоял посыльный, держа в руках закрытый крышкой серебряный поднос. Его форма была, как всегда, безупречна – чиста и наглажена.
– Привет, Элизабет! – картинно воскликнул посыльный. – Тебя приветствует единственный и неповторимый сверхскоростной курьер с доставкой ужина!
Он широко улыбнулся, и его передние зубы забавно прикрыли нижнюю губу.
– Что происходит? – спросила девочка. – Что с Тэтчерами?
– Всё прекрасно, – ответил он. – Можно войти? Я всё объясню.
Не прошло и минуты, как они сидели за столом, где дымились на тарелке аппетитная жареная форель, рис с овощами и множеством соусов, источая дразнящие ароматы. Один лишь вид этого изысканного блюда способен был соблазнить самого капризного, самого сытого едока, но у Элизабет аппетит был совершенно подавлен волнением.
– Это вновь череда недоразумений, – объяснял Сэмпсон. – Выяснилось, что они всё-таки отправили вещи, но несколько месяцев назад, и по каким-то причинам всё прибыло только сейчас.
Этот бессмысленный набор сведений противоречил тому, что девочка услышала накануне. Всё выглядело слишком неправдоподобно.
– Неужели? – иронично покачала она головой. – И они забыли об этом? И про странный ящик тоже забыли? Ай-ай-ай.
– Как я уже сказал, это простое недопонимание.
Посыльный рассеянно посмотрел на блюдо.
– Норбридж хотел, чтобы ты что-нибудь поела, так что вот он я и вот еда!
Эти слова тоже показались Элизабет странными и наигранными, но она решила больше не задавать вопросов.
– Ну, как минимум, я чувствую себя лучше, – ответила она сдержанно. Ей ужасно хотелось выйти из комнаты и посмотреть своими глазами, что происходит.
– Уверена, что я в норме и вполне готова пойти на праздник.
Сэмпсон отрицательно покачал головой.
– Приказ начальства. Ты остаёшься здесь на весь вечер.
Определённо, во всём этом было что-то не так. Но девочка сперва решила изобразить послушание. Сэмпсон сидел напротив, смотрел, как она ест, и говорил без умолку – о том, как все надеются, что она скоро поправится, о том, как красиво убрали к новогоднему празднику конференц-зал.
– У меня всё хорошо, ты знаешь, – через некоторое время сказала Элизабет. – Я ценю, что ты составил мне компанию и подождал, пока я доем, но не хочу больше отрывать тебя от работы.
– О, нет, всё нормально, – Сэмпсон явно не понял намёка. Он похлопал себя по груди, потом по бокам и, наконец, достал сложенный обрывок газеты.
– Эй, я знаю, ты хорошо в этом разбираешься, – он начал разворачивать газету, чтобы показать ей незатейливый кроссворд. – Я застрял на некоторых словах и подумал, может, ты мне поможешь.
Недоумение Элизабет нарастало. Было очевидно, что уходить Сэмпсон не собирается.
– Ты уверен, что тебе не надо возвращаться к работе?
– Точно. Если ты не хочешь решать кроссворд, может, сыграем в карты? Или в монополию?
– Сэмпсон, честно, это Норбридж велел тебе сидеть здесь и не сводить с меня глаз?
Посыльный снова прикусил губу, но на этот раз вид у него был смущённый.
– Э, ну, меня послали отнести тебе ужин.
Он ухмыльнулся, как студент, которого учитель долго мучал вопросами перед всем классом и который нашёл, наконец, правильный ответ.
– Понятно, – кивнула Элизабет. – И тебе велели остаться, верно?
Сэмпсон нахмурился, с трудом пытаясь подобрать правильные слова.
– Ну, да, есть такое, – медленно произнёс он.
– Что происходит, Сэмпсон?
Посыльный поправил на голове маленькую шапочку и начал нервно кусать губы.
– Ладно, ладно, слушай, Элизабет, но ты должна обещать мне, что не расскажешь Норбриджу, Джексону или ещё кому-нибудь, что я всё разболтал, ладно?
– Обещаю! Так что происходит?
Сэмпсон откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.
– Ох, сестричка! Знаю, что не должен тебе это говорить. Но слушай. Кто-то напал на Фредди.
– Что-о-о? Когда? Скажи мне!
Сама того не заметив, Элизабет схватила Сэмпсона за руку.
– Чуть больше часа назад, – сказал Сэмпсон. – Кто-то подстерёг его в коридоре.
– Кто?
– Кто-то из гостей! Когда Фредди нашли, он был в обмороке и выглядел так, словно его избили.
Элизабет стало нехорошо. Она отпустила руку Сэмпсона и закрыла лицо руками, желая спрятать слёзы и смятение – новости оказались ужасными.
Она подняла голову.
– Как он сейчас? Ты его видел?
Сэмпсон покачал головой.
– Его отнесли в медицинский кабинет. Больше я ничего не знаю.
– Кому это нужно было? С чего вдруг кто-то захотел навредить Фредди?
Сэмпсон отвернулся.
– Известно что-нибудь ещё? – спросила Элизабет. – Ну, не тяни, ты ещё что-то знаешь.
– Кто бы это ни был… они забрали… – Сэмпсон не решался договорить.
У Элизабет возникло ужасное предчувствие – она заранее знала ответ.
Посыльный посмотрел на неё:
– У него пропал ключ от мастерской.
– Я так старалась предупредить Норбриджа! – воскликнула Элизабет. – Обо всём! Я знала, что это произойдёт!
Перед её глазами возникла картина: кто-то вошёл в мастерскую, взломал летнюю дверь и вошёл в секретные туннели.
Сэмпсон встал. Он был очень взволнован. После того, как он битый час изо всех сил изображал спокойствие и невозмутимость, его самоконтроль отключился.
– Знаю, знаю, Элизабет. Прости. Сейчас сложилась очень нехорошая ситуация, и Норбридж попросил меня прийти сюда и… составить тебе компанию.
– Побыть надзирателем, – процедила Элизабет.
– Ну, господи, совсем не обязательно так это воспринимать. Меня просто попросили оставаться с тобой, пока не придёт Норбридж. В качестве телохранителя.
Элизабет кивнула. Она не хотела обижать Сэмпсона. Сперва ей казалось, что необходимо скорее выйти из квартиры и посмотреть, что происходит, и, если получится, помочь Фредди. Но потом она поняла, что в первую очередь сейчас нужно остановить тех, кто проник в секретные туннели, и сделать всё, чтобы они не нашли нечто, спрятанное под «Зимним домом». Возможности спросить «разрешения» у Норбриджа у девочки не было. К тому же он вряд ли разрешил бы ей этим заниматься! И вот сейчас какой-то человек, а может, не один, а группа людей, ищут в туннелях таинственный талисман, который – Элизабет знала это наверняка – придаст Грацелле больше силы, чем Та Самая Книга.
Если бы она могла пробраться в туннели и найти талисман до того, как его найдёт кто-нибудь другой! А ещё лучше – до того, как кто-нибудь узнает, что она вообще ходила туда! Под «Зимним домом» был лабиринт туннелей. Девочка понятия не имела, как найти волшебный талисман, так что ей оставалось только надеяться, что тот, другой, кто сейчас в туннелях, тоже не знает, где его искать.
– Сэмпсон, слушай, я всё понимаю, – Элизабет тёрла пальцем переносицу, где обычно сидели очки. – Не могу поверить в то, что случилось, только бы с Фредди всё было в порядке! – Она приложила руку ко лбу. – Голова просто раскалывается. Может быть, я пойду полежу, а ты чем-нибудь сам тут займёшься?
– Думаю, это лучшее решение, – посыльный покорно уселся за стол. – Если хочешь отдохнуть, иди ложись. Я просто подожду здесь.
– Да, я пойду, – кивнула Элизабет, медленно вставая.
Изображая безразличие, она прошла мимо полки, где лежал фонарик, и будто нехотя взяла его, а следом подняла с дивана блокнот и ручку. – Я жутко устала.
Сэмпсон поднял вверх большой палец:
– Отдыхай, конечно!
Она слабо улыбнулась, бросила короткое «угу» и удалилась в комнату Норбриджа, для убедительности подкрепив свой уход широким зевком. Она закрыла дверь и беззвучно заперла её. После этого минут пять Элизабет стояла у двери, прислушиваясь, что делает Сэмпсон и не пойдёт ли он её проверять. Убедившись в том, что он искренне поверил в то, что она заснула, девочка надела куртку и тихонько приподняла картину со счастливым семейством. Она открыла потайную дверь и посветила в глубину туннеля. Затем вошла в туннель и тихонько прикрыла дверь. Картина, качнувшись, сама вернулась на прежнее место.
Ледяной воздух сразу наполнил лёгкие. Девочку окутала странная тишина.
Она была одна в таинственном и опасном подземном туннеле.
Глава тридцать первая
Через лабиринт
Лазер
Элизабет открыла блокнот, и свет фонарика упал на страницу, где было записано восемь таинственных строк. Девочка совершенно не представляла, куда двигаться теперь, и не знала, что именно искать. У неё были только эти восемь строк и никакого ключа к расшифровке.
Она подняла фонарь и посмотрела вперёд. Откуда-то доносилось тихое гудение – такой звук слышишь, когда грузовик прогревает мотор или когда самолёт пролетает над головой, но высоко. Такой же звук слышала она, когда прикладывала ухо к каждой из четырёх дверей. Повторяя на память восемь строк, Элизабет пошла вперёд и вскоре добралась до перекрёстка. Она прислушалась. С левой стороны гудение было громче, поэтому девочка пошла в том направлении – предварительно она сделала ручкой пометку на стене, чтобы иметь возможность найти обратный путь.
«Если я пойду на звук, – подумала она, – может, и найду то, что ищу».
Она радовалась возможности сосредоточиться только на звуке, хорошо освещая путь, иначе точно шарахалась бы от собственной тени, понимая, что кругом таятся разные опасности, к тому же встречи с другими «искателями» не избежать. Девочка волновалась. Может, следовало оставить Норбриджу записку? Надолго ли хватит батареек в фонарике? Не станет ли холоднее, когда она заберётся глубже? Она уже довольно сильно замёрзла – при дыхании изо рта у неё вырывался пар, словно дым из паровозной трубы. Элизабет старалась не переживать из-за Фредди, она надеялась, что о нём позаботились, что он не слишком сильно пострадал. Но больше всего она стремилась утихомирить дикий животный ужас, который рвался наружу, подбрасывая сознанию картины, что вот сейчас она завернёт за угол, а там Лана или Селена, хуже того – Грацелла Зимость, которая сверлит её глазами из самой глубины туннеля.
– Это не может меня испугать! – произнесла Элизабет вслух. Год назад именно эти слова помогли ей преодолеть множество препятствий. – Это не может меня испугать.
Пройдя ещё два поворота и сделав отметки на стенах, девочка остановилась и прислушалась. Жужжание стало громче. Она включила фонарик ярче и провела лучом вдоль стены, затем потрогала её рукой – ровная белая штукатурка, которая не осыпалась и не покрылась пятнами влаги и пылью за столько лет! Девочка поглубже закуталась в полы курточки, хотя температура воздуха, по её ощущениям, не изменилась. Ей вспомнилась школьная программа: их учили, что, когда находишься под землёй в холодное время года, воздух не должен становиться ещё холоднее. Она прислушалась, поворачивая голову вправо и влево, с левой стороны гудело чуточку громче, и она снова пошла на звук.
Завернув за угол, Элизабет увидела, как оштукатуренные стены внезапно расступились, и перед ней открылась комната, стены которой были неровными, словно выбиты из голого камня.
«Я в шахте?» – спрашивала она себя, хотя ни разу в своей жизни не была в шахте.
Девочка направила фонарь вниз – пол покрывал мелкий битый камень, сквозь него проступала грязь. Она пнула камешек и послушала, как эхо зловеще отразило шум от его перемещения. Воздух был влажным и затхлым, с металлическим привкусом. Гудение усилилось. Вдруг ей показалось, что темнота стала ещё чернее, плотнее, гуще, но вокруг стали вырисовываться зловещие силуэты.
– Я не буду бояться, – сказала она вслух и тут же услышала голос, который доносился издалека. Девочка прислушалась изо всех сил. Но, простояв в напряжении целую минуту, не услышала больше ничего. Поэтому она пришла к выводу, что голос был плодом её воображения, и двинулась дальше, куда её вёл туннель.
На следующей развилке, пока она прислушивалась, леденящая мысль обожгла её изнутри: если человек не знает пути, он может навсегда заблудиться в этом подземном лабиринте. Девочка вздрогнула, представив себе, каково это – потеряться в шахте, одной, в холоде и темноте.
Гудение стало ещё громче. Элизабет отбросила печальные мысли и сказала себе: «Если никто, кроме меня, не в состоянии услышать этот странный звук, то, может быть, любой другой и заблудится в этих туннелях, но не я». Она решительно пошла вперёд. Поскольку на каменных стенах чернила её ручки следов не оставляли, она стала складывать горки из мелких камешков возле каждой развилки.
«Казался талисман совсем простым, – повторяла она мысленно. – Сравнимым хоть с колечком круговым.»
Слова с табличек постоянно звучали у неё в голове. Они казались очень странными. «Что могут означать эти строки? – она непрерывно пыталась найти в них скрытый смысл. Волшебный талисман – это кольцо или только выглядит как кольцо?»
- Свою мощь открыл, когда из темноты
- увидел себя в том стекле, где есть ты.
Когда Элизабет обнаружила строки над первыми тремя дверьми, слова показались ей почти бессмысленными, хотя она не сомневалась, что всё станет ясно, когда обнаружится последняя дверь. Но оказалось, что это не так! И девочка в полном неведении двигалась наугад, освещая фонариком путь, ежесекундно прокручивая таинственные слова в голове, пытаясь их расшифровать.
- Преображение пошло —
- служить во благо иль во зло.
«Это значит, что талисман способен преобразиться во что-то другое?» – размышляла Элизабет.
- Ты, слыша глас, держа его,
- сам сделай выбор роковой.
«И тот, кто его найдёт, должен решить, что с ним сделать?» – подумала она.
Может, когда она найдёт талисман, всё станет ясно само собой? Наивная надежда теплилась в её душе. Но сейчас, пока она шла среди холодных каменных стен, слыша непонятный гул, ясности становилось всё меньше, а тревожных мыслей – больше. Что если, несмотря на странность слов, которые миссис Виспер, а точнее, Селена Химс, произнесла в кафе несколько дней назад, в этих словах была доля смысла и правды? Что если талисман и его сила таковы, что их недостаточно просто найти, но нужно правильно применить? Что если им нужно не только владеть, но и управлять? Вероятно, именно это и должна была сделать Элизабет – наследница «Зимнего дома», которая единственная обладала способностью и правом найти талисман. В этом случае ничего страшного, если она сохранит его у себя и будет использовать для собственных целей!
А возможно, Селена, несмотря на свои злые намерения, по сути права: сила – это нечто такое, что следует взращивать? Сколько раз в «Зимнем доме» Элизабет страдала от своего бессилия, когда чувствовала, что стоит на пути к чему-то важному, а Норбридж старался всячески отвлечь её от попыток следовать своей интуиции? Сколько раз это происходило не только в прошлом году, когда её никто не знал, но и в этот раз – после всех событий и признания её родства, её прав, а также таинственных способностей? Может, он руководствовался благими намерениями, но на деле часто был не просто излишне предусмотрителен, но даже пренебрежительно беспечен – и это так раздражало Элизабет! Её родной дед, которого она спасла в прошлом году, чётко дал ей понять, что, хотя она и уехала от своих дяди и тёти и перебралась жить в «Зимний дом», она всё равно остаётся маленькой девочкой, которой нечего предложить миру взрослых, которую не будут принимать всерьёз, пока она не повзрослеет, потому что сейчас, по их мнению, она слишком неопытна. Даже в библиотеке, когда она изо всех сил старалась всему научиться и стать полезной, половину времени она ощущала себя никчёмной, а Леона всё время отправляла её с глаз долой в офис, где она точно не наделает ошибок. Может, волшебный талисман – это как раз то, что нужно Элизабет?! Может, именно он сможет дать ей уверенность, что она нужная, опытная, сильная, способная на поступок и… достаточно взрослая, чтобы с её мнением считались?
– Так, всё, я очень-очень хочу его найти! – прошептала Элизабет. – Я хочу его найти для себя!
«В любой ситуации – верь, и всё будет хорошо!» – словно звон будильника, пробуждающего ото сна, прозвучали в голове у неё слова, которые совсем недавно говорил Норбридж.
Элизабет изо всех сил замотала головой, словно пытаясь сбросить с неё мусор. Подумать только! Ещё секунду назад она и представить не могла, что когда-нибудь захочет сохранить талисман для себя! От удивления она уронила фонарик, который упал на камень с дребезжащим звуком. Свет мигнул и погас. Девочка оказалась в полной и абсолютной темноте. Её охватила паника, которую темнота проявила и усилила. Элизабет глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, собрала все силы и проговорила: «Я не стану бояться. Это не может меня испугать».
Девочка вытянула руку вперёд, чтобы сориентироваться относительно стен, затем опустилась на колени и стала шарить руками по полу, пока не нащупала фонарик. Большим пальцем она нажала кнопку – к её бесконечному облегчению, свет включился. Гудение стало сильнее, чем когда-либо. Оно было похоже то на вой ветра в ущелье, то на стон, то на рёв волн – монотонный и яростный. Элизабет светила фонариком во все стороны, и назад, и вперёд. «Должно быть, это уже близко», – подбадривала она себя.
И шла, и шла на гул, осматривая всё вокруг при свете фонарика, пока глаза её не выхватили из темноты силуэт. Перед ней было нечто, контурами напоминающее человека, который неподвижно стоит в темноте.
Глава тридцать вторая
Тайна «Зимнего дома»
Изнемог
Элизабет подошла ближе. Перед ней находилось нечто, по форме напоминающее человека, примерно с неё ростом, закрытое тонкой и очень пыльной тканью.
Гудение усилилось. Сделав несколько шагов, Элизабет остановилась, внимательно рассматривая находку. Но поняла, что не догадается, что это такое, пока не поднимет ткань. Она стояла, не выключая фонарик и не зная, как поступить.
В голове её непрерывно стучали слова: «Почему бы тебе не посмотреть? Ну же, ты же такая смелая! Посмотри!».
Элизабет вскрикнула от удивления и испуга – она узнала этот голос! Голос Грацеллы нашёптывал ей в уши соблазнительные приказы, и ужас пронзил девочку до мозга костей.
– Где ты? – закричала Элизабет.
Гудение прекратилось. Девочка ждала, что вот-вот произойдёт нечто очень и очень страшное.
– Грацелла, я знаю, ты где-то здесь! – крик улетел в оба конца коридора, пугающим эхом отразился от стен, поносился по лабиринту и растаял во тьме. От горячего учащённого дыхания вокруг лица девочки клубился пар, она то и дело бросала взгляды то вправо, то влево, постоянно ожидая нападения или кошмарного явления.
Девочка была уверена, что Грацелла может атаковать в любой момент, направив в её сторону сноп огня или молнию. Она стояла, прислушивалась, но понимала, что прокричать сейчас имя Грацеллы трижды, как она уже сделала в прошлом году, раскрыв её тайное присутствие, будет страшной глупостью.
Элизабет ещё раз посветила фонариком вокруг себя и повернулась к прикрытому тканью объекту. Она почувствовала, что кулон на шее сильно нагрелся. Она положила на него руку – в то место, где кулон прятался под курточкой. Девочка что есть силы прижала его к коже.
Гул зазвучал почти оглушающе.
Элизабет ухватилась за угол ткани и подняла её так легко, словно убирала со спинки стула шёлковый шарф. Перед ней, ничем более не прикрытая, стояла ледяная статуя. Она представляла собой девушку в нарядном вечернем платье, с лицом загадочным и спокойным, которая для всего мира выглядела бы так, словно во время шумного бала вышла на балкон подышать ночным воздухом и побыть в тишине. Глаза девушки смотрели куда-то вдаль, и, самое странное, в поднятых руках она держала нечто, что оказалось маленьким зеркалом, тоже сделанным изо льда. Девушка стояла в такой позе, словно посылала кому-то сигнал зеркалом или отражала в зеркале что-то невидимое глазу напрямую. Но что больше всего поразило Элизабет – ледяная девушка была очень похожа на её маму!
Девочка была очарована красотой скульптуры, не в силах оторвать от неё глаз. Так неожиданно было встретить её здесь, в этом пугающем месте. Сходство с матерью всё более удивляло и поражало. На мгновение Элизабет даже забыла, что находится одна в туннеле глубоко под «Зимним домом». Свет фонарика упал на зеркало и создал на нём жёлто-белую вспышку. Элизабет посмотрела на своё отражение в этой идеально отполированной ледяной пластинке, которая воспроизвела её образ почти так же безупречно, как обычное зеркало в комнате. Девочка перевела глаза на статую, затем оглянулась, посветила назад, чтобы убедиться, что оттуда никто не придёт, и медленно обошла ледяную статую, разглядывая каждую складку платья, каждый локон. Она осветила детали скульптуры, осмотрела её сверху донизу, и ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале. Затем остановилась, пытаясь решить, что делать дальше.
«Где же талисман? – думала она. – Не может быть. Это не он».
Гудение нарастало, кулон по мере того становился ещё теплее, и девочка снова прижала его рукой к телу через куртку. Она вновь посмотрела в зеркало. Гул резал уши. Кулон словно жёг кожу. На ум пришли первые строки стихотворения:
- Казался талисман совсем простым,
- сравнимым хоть с колечком круговым.
Она вытащила из-под куртки кулон и в тусклом свете фонарика посмотрела на него – кружочек цвета индиго с выгравированной на нём надписью «ВЕРА». Её поразило, что она только сейчас увидела очевидное – округлую форму кулона. «Как колечко», – подумала она, бросив взгляд в зеркало. Её отражение окружал пурпурный свет, а кулон в зеркале светился тёмно-красным.
- Свою мощь открыл, когда из темноты
- увидел себя в том стекле, где есть ты.
Лишь долю секунды Элизабет раздумывала о том, какой странный свет видит вокруг себя в зеркале. Тотчас в голове у неё помутнело. Всё, что девочка чувствовала, – это сильнейшее возбуждение и силу, которая тяжёлыми потоками текла прямо через неё. Это было похоже на ощущение, к которому она уже привыкла, но намного сильнее, словно что-то внутри открылось, расширилось и пульсировало во все стороны.
Статуя и стены вокруг стали вдруг яркими и словно выпуклыми, они задрожали, как под действием подземных толчков, или будто по ним, как по проводам, шёл электрический ток высокого напряжения.
Шум перешёл в тонкий гул, настойчивый и гнетущий, который, вместо того чтобы отвлекать от ощущений в теле, входил с этими ощущениями в резонанс. Всё, что девочка видела, слышала и чувствовала, было в тысячу раз ярче и живее, чем раньше. Она сжала кулон, зажмурила глаза и, опустив голову, прижала лоб к кулаку, в котором зажала кулон. Так она стояла, содрогаясь от самых сильных ощущений и впечатлений, какие испытывала когда-либо.
Элизабет не знала, сколько времени это продолжалось. Потом волна потихоньку отступила, и девочка опустила руку. Она разжала ладонь, чтобы посмотреть на кулон и потом на своё отражение в зеркале. Ей на ум пришли следующие строки загадочного стихотворения, и это была первая ясная мысль с того момента, как она заглянула в зеркало:
- Преображение пошло —
- служить во благо иль во зло.
Теперь в этом был смысл. Вот в чём дело! Оказывается, талисман был при ней всё это время, долгие годы, с тех пор, как мама оставила его ей. Всё, что нужно было сделать Элизабет, – отразить его в этом магическом ледяном зеркале, чтобы он стал тем, чем и был – знаком силы, свойственной лишь ей, и только ей. Кроме того, девочка раскрыла и эту тайну – разгадала секрет стихотворения, записанного на табличках над дверьми! И больше того, она одна прошла через лабиринт туннелей, и теперь вся её сила досталась ей… Только ей…
– Хорошая работа, Элизабет!
Девочка отшатнулась от ледяной скульптуры и оглянулась. Там, менее чем в двадцати шагах, одетая всё в тот же чёрный плащ, в каком была в прошлый раз, когда Элизабет видела её в библиотеке «Зимнего дома», с теми же серебряными волосами, стояла она – Грацелла Зимость, окружённая слабым красным свечением. Селена Химс – которая по-прежнему выглядела как старая миссис Виспер – стояла рядом со своей матерью.
Обе смотрели на Элизабет, кривя лица мерзкими ухмылками. За их спинами металась Лана.
– Талисман, – спокойно сказала Грацелла. – Он твой.
Глава тридцать третья
Решение принято
Приятно
В полном изумлении девочка глядела на нежданных гостей. Всё, чего она хотела в этот миг, – это сжимать кулон в кулаке, всё продлевая эйфорию, которую сейчас испытала, чтобы навсегда сохранить эти ощущения в себе. Она держала кулон и чувствовала, что сила по-прежнему течёт через неё.
Внезапно, но только на миг, перед её глазами возник Фредди, который лежит на полу и корчится от боли. Она сильно встряхнула головой и крепче сжала кулон. Грацелла и Селена смотрели, не мигая, безумными глазами, а Лана выглядела растерянной, даже напуганной.
– Элизабет, – произнесла Селена, – теперь, когда ты познала это ощущение, присоединись к нам!
– Сила принадлежит тебе, – сказала Грацелла. – Вся, без остатка.
– Это потрясающе, – продолжала Селена, глядя на неё глазами голодного человека. – Скажи ей, Лана.
– Да, – медленно и несколько механически произнесла Лана и, сделав шаг вперёд, встала рядом с остальными. – Да… Потрясающе…
– Нас четверо! – произнесла Грацелла. – Навсегда. Подумай об этом, Элизабет!
Однако девочка едва расслышала её слова. Она, словно во сне, видела три стоящие перед ней фигуры. Ей ужасно хотелось уйти. Но так же ужасно хотелось остаться на месте. Очень хотелось заговорить. Но одновременно хотелось молчать. Фонарик в руке создал вокруг неё световой круг, всё остальное оставалось чёрным, за исключением призрачного красного свечения, испускаемого самой Грацеллой.
В подземной каменной зале стояла теперь абсолютная тишина. Элизабет смотрела на тех, кто предстал перед ней. Строки стихотворения снова застучали в голове:
- Ты, слыша глас, держа его,
- сам сделай выбор роковой.
Перед глазами девочки возник образ Норбриджа, довольно туманный и невнятный. Может, он у себя в квартире, ищет её, беспокоится. Видение растворилось.
– Я должна выбрать, – слабым голосом сказала Элизабет.
– Здесь нечего выбирать! – ответила Грацелла и шагнула вперёд. – Есть только сила. Она сейчас у тебя. Раздели её со мной, раздели её с нами.
Она сделала ещё шаг навстречу.
– Иди ко мне. У тебя есть сила и есть талисман, ты нужна мне. Мне нужна эта сила.
– Не подходи ближе! – воскликнула Элизабет, и Грацелла остановилась.
Казалось, ведьма поражена, обескуражена, даже ослаблена, но она по-прежнему твёрдо смотрела на девочку. Селена теперь выглядела ещё старше, глаза её смотрели испуганно. Лана, вся в белом, дышала с трудом, грудь её часто вздымалась. Казалось, все трое напуганы – они не знали, какое решение примет Элизабет. Они ждали.
– Что вам надо от меня? – грозно спросила Элизабет, сжимая кулаки и выставив их вперёд.
– Теперь, когда ты оживила кулон, ты владеешь безмерной силой, – отвечала Грацелла. – Если разделишь свои магические способности с нами, это нас… поддержит. Это поможет нам… Итак, тебе надо увидеть, чтобы лучше это понять, – и ведьма дико замахала руками.
Чуть позже она продолжила:
– Ты только посмотри на эту скульптуру! Это же ты! Несомненно, её оставил здесь Райли Грейнджер. Он знал, что однажды придёшь ты и потребуешь то, что принадлежит тебе. Так что позволь мне тебе помочь, направить тебя. Это же именно то, чего ты хочешь!
Элизабет смотрела на эту троицу с опаской. Она прогнала и рассеяла все мысли, призывая изнутри знакомое ощущение. И сейчас, держа пальцами кулон, она почувствовала всё намного сильнее. Стены шахты задрожали, когда Элизабет сосредоточилась на них. Несколько камней размером с кулак отломились и упали к ногам незваных гостей.
– Я же сказала, не подходи ближе! – крикнула Элизабет.
Селена зашаталась и вскинула руку, чтобы удержать равновесие, а Лана повернулась к ней с испуганными глазами.
– Что с ней случилось? – Элизабет кивнула на Селену. – Что происходит?
Грацелла не сводила с девочки глаз.
– Она погибает. Это её конец. Только ты можешь ей помочь. И нам всем. Если ты разделишь с нами то, что получила, её можно будет спасти.
– Моя тётя! – воскликнула Лана, умоляюще глядя на Элизабет.
И шагнула вперёд.
– Прошу тебя, дорогая, – слабым голосом произнесла Селена и тоже сделала шаг к Элизабет.
Девочка закрыла глаза – невыносимо было держать их открытыми.
Ей вдруг показалось, что из темноты с ней говорит Леона, только никак нельзя было разобрать слов. Элизабет открыла глаза, и видение сразу же исчезло.
– Как ты вообще осталась жива? – решительно спросила она Грацеллу.
Элизабет понимала, что в словах Грацеллы есть смысл – теперь, когда девочка разбудила талисман и почувствовала его силу, слова этой загадочной женщины вполне укладывались в контекст того, что Элизабет удалось ощутить. Быть может, Грацелла в самом деле поможет ей в чём-то важном. А может, она вообще ошибалась на её счёт?
Женщина приблизилась ещё на шаг. Она двигалась едва заметно, словно шла по скрипучему полу, стремясь не производить ни звука, будто шагала по тонкому льду, рискуя проломить его.
– Будь с нами, – медленно говорила Грацелла.
– Как ты осталась жива? – закричала в ответ Элизабет. – Расскажи мне!
Грацелла застыла.
– Моя дочь отдала мне часть своей жизни. Моя дорогая Селена… пожертвовала частью собственной силы, чтобы поддержать меня.
– Ты взяла годы её жизни! – воскликнула Элизабет. – Вот оно что! А ещё ты убила Маркуса!
Читать бесплатно другие книги:
