Не первый раз замужем Хрусталева Ирина
– Это неправда, здесь ты ошибаешься, – возразила Нина. – Ты всегда для меня была как сестра.
– Замолчи! – выкрикнула Тамара и зажала уши руками. – Все это ложь, от начала и до конца! Если бы ты считала меня своей сестрой, то никогда бы не вышла замуж за Никиту. Неужели ты не видела, что я была влюблена в него? Наверняка ты все видела, но решила не замечать. Что я такое для тебя? Так, симпатичная игрушка, с которой можно проводить время, когда очень скучно. Всегда под рукой, в любой момент прибежит, стоит только позвать. Не так ли?
– Что ты такое говоришь, Тамара?! – ахнула Нина. – Ты любила Никиту? Почему ты мне ничего не сказала?
– Настоящая подруга и так бы увидела это. Но только настоящая подруга, – усмехнулась девушка. – А ты тогда ничего и никого не замечала рядом с собой. Тебе нужно было заткнуть рты и выскочить замуж, чтобы о тебе перестали черт-те что говорить. А за кого – тебе было абсолютно без разницы.
– Неправда. Я выбрала Никиту, потому что думала, что он не знает о моих деньгах.
– Ладно, теперь поздно об этом говорить. Мы оба в дерьме, что я, что Никита твой, – махнула Тамара рукой, в которой был бокал с коньяком, и он выплеснулся на ковер. Девушка безразлично посмотрела на коричневое пятно, быстро расползающееся по светлой поверхности.
– Тома, скажи мне, пожалуйста, что же такое сделал Никита? Какого разоблачения он боялся, когда согласился пойти на преступление и «убить» меня? – задала Нина вопрос притихшей вдруг подруге.
– Ты и про это знаешь? – усмехнулась уже захмелевшая Тамара.
– Да, знаю, – кивнула Нина головой.
– Если все знаешь, зачем спрашиваешь?
– Нет, я не все знаю. Я знаю только то, что слышала, когда ты ему угрожала. Сейчас мне хотелось бы услышать, в чем конкретно состоит дело.
– Помнишь, когда от торгового центра угнали джип, на котором ездил Никита?
– Да, хорошо помню, – пожала Нина плечами.
– В тот день я была с Никитой, – начала рассказывать Тамара, как все было на самом деле. – Я попросила его, чтобы он отвез меня в магазин. Как ты успела заметить, твой муж – воспитанный молодой человек, поэтому он не оставил меня одну в этом огромном стеклянном монстре, а решил сопровождать, чтобы потом отвезти домой. Я провела в магазине достаточно долгое время, поэтому возвращение домой состоялось уже затемно. Перед самым поселком откуда-то сбоку выскочил мотоцикл, и Никита резко нажал на тормоза. Хоть джип и тяжелая машина, его протащило еще несколько метров, и мотоцикл оказался под передним бампером вместе с седоком. Им оказался пятнадцатилетний сын Проскурина. Ты наверняка помнишь тот случай.
– Да, помню, – в ужасе прошептала Нина. – Проскурин буквально был убит горем. Мальчик был единственным его сыном! Так, значит, это Никита его сбил, а не те ребята, которых осудили? Почему же вы уехали с места аварии? Почему не помогли ребенку?!
– Ему нельзя было помочь, я видела, что он в агонии, – спокойно проговорила Тамара, будто объясняла совершенно обыденные вещи. – Я его узнала и была тогда в ужасе, представив, что Проскурин сделает с Никитой, когда узнает, что это он убил его единственного сына. Ты же знаешь, кто он такой, он бы стер в порошок Никиту, – сказала Тамара и сделала глоток из бокала.
– Поэтому вы и сбежали?
– Да. Это я посоветовала Никите бросить где-нибудь машину и заявить в милицию об угоне. Я была свидетелем. Сказала, что, пока мы были в магазине, джип угнали.
– Но ведь тех ребят посадили в тюрьму! Неужели тебя не мучает совесть, что они сидят напрасно?
– Те ребята вовремя оказались в том месте, где мы с Никитой бросили джип. А уж что они решили покататься на брошенной машине – это вообще удача, о которой мы и мечтать не могли, – засмеялась Тамара. – Это ведь я сказала Никите, чтобы он ключи в замке зажигания оставил. Мальчики были под кайфом, увидели машину с ключами, захотели прокатиться, вот и катаются до сих пор, – равнодушно пожав плечами, добавила она.
– Как ты можешь так равнодушно говорить о поломанных судьбах, Тома?
– Они и без нас уже сами их поломали, задолго до всех этих событий, – безразлично махнула девушка рукой. – Я ведь потом следила за ходом расследования. Мальчики употребляли наркотики, так что рано или поздно они бы и так… Да что тебе прописные истины рассказывать, ты же прекрасно все понимаешь, – снова махнула она рукой и не забыла отпить из уже полупустого бокала еще один глоток коньяка.
– Значит, вот этим самым преступлением ты и начала шантажировать Никиту? – задала вопрос Нина и посмотрела на Тамару внимательным взглядом. Она как будто впервые видела свою подругу и не могла до конца поверить, что все это правда.
– Да, этим самым. Если бы ты только видела, как он синел от страха, когда я ему говорила, что все расскажу, – пьяно засмеялась Тамара. – Я наконец-то добилась своего, и он стал моим любовником! Но ты знаешь, мне почему-то не принесло это обстоятельство никакой радости, – грустно добавила девушка. – А когда я поняла окончательно, что совсем не люблю этого трусливого человека, я решила сделать ставку на деньги. Я решила – вот он, мой звездный час, и я наконец-то смогу иметь все, что принадлежит тебе!
– Именно тогда у тебя созрела идея отправить меня на тот свет? – тихо спросила Нина, с ужасом глядя на свою подругу, которую так любила когда-то, так ей доверяла.
– Да, ты права, именно тогда созрел мой план. Я убивала сразу двух зайцев, избавлялась наконец от тебя и получала все твои деньги.
– А если бы Никита все же не захотел на тебе жениться? – спросила Нина.
– А куда бы он делся? – усмехнулась Тамара. – Никита – трус до мозга костей. Как только я начинала говорить о Проскурине, он менялся в лице прямо на глазах. Смешно было смотреть, – вновь хмыкнула девушка и допила коньяк.
Нина сидела в кресле, буквально оглушенная информацией, которую только что услышала. Сейчас ей вспомнилось, что Никита приехал домой крайне взволнованным, когда якобы у него угнали джип. Но Нина приняла его волнение за жадность, которая душила его из-за утраты дорогой машины. На следующий день позвонили из милиции и сказали, что джип нашелся, правда, немного поцарапанный. Оказывается, его угнали трое молодых ребят, решив покататься. На их беду, эта прогулка закончилась трагедией: они сбили пятнадцатилетнего парнишку и скрылись с места преступления, не оказав пострадавшему помощи. Юноша умер, и врачи сказали, что, если бы его привезли в больницу сразу же после аварии, они могли бы его спасти. Естественно, ребят арестовали, но те все отрицали. Говорили, что нашли машину брошенной, увидели ключи и решили покататься. Что с тем местом, где произошла трагедия, они даже рядом не были. Их остановили гаишники и задержали до выяснения обстоятельств. Ребята даже и не сопротивлялись, потому что были под крепким наркотическим кайфом. Только на следующий день они могли что-то сказать, но признаваться в преступлении не собирались. Сутки спустя все трое написали признание. Но это признание было написано лишь по одной причине. У ребят началась ломка, и следователь выставил им ультиматум: «Только после письменного подтверждения своей вины вы получите по дозе». Вот так и было завершено и очень быстро раскрыто дело под № … Тамара тем временем продолжала говорить:
– Ты знаешь, я почему-то в глубине души подозревала, что ты можешь быть жива. Ведь после тех событий я еще долгое время пробыла у матери, не приезжала в Москву. Когда на берегу нашли тело какой-то женщины, на опознание пригласили Глафиру и меня. Твоей кухарке прямо там, в морге, стало плохо, стоило ей одну только руку, которая свисала со стола, увидеть. Она не то что опознать – в себя долгое время не могла прийти. Опознавать пришлось мне, и я сразу же сказала, что это именно ты, хотя прекрасно поняла, что это не так. У той женщины на бедре была татуировка – дракончик, как и у тебя. Ты же помнишь, мы вместе с тобой сделали такие татуировки, только у нас с тобой они намного меньше и сам рисунок немного другой. У нас обеих дракончик ползет вверх, а у той женщины – вниз по бедру. Но я ничего не сказала, подписалась в том, что узнала именно тебя.
– Зачем же ты это сделала?
– Никита не мог бы иначе вступить в законное наследование. Вернее, он бы вступил, конечно, но для этого пришлось бы долго ждать. А мне ждать было недосуг, я должна была как можно быстрее стать женой Никиты. Я уже и о брачном контракте подумала. В случае развода половина имущества принадлежала бы мне. И вот тогда я бы стала наконец вольной, как ветер, богатой, независимой от обстоятельств женщиной!
– Ты страшный человек, – четко проговорила Нина. – И немедленно пойдешь со мной в милицию, чтобы все там рассказать.
– Ха, ха, ха, Нина, ты меня удивляешь, – захохотала Тамара и глаза ее, покрасневшие от выпитого коньяка, с презрением обратились на бывшую подругу. – Ты всегда была наивной дурой, такой и осталась, несмотря на измененную внешность. А ты красива, – вдруг отметила она. – И за это я ненавижу теперь тебя еще больше! Но, несмотря на твою сегодняшнюю красоту, я все же узнала тебя, – пьяно усмехнулась Тамара и погрозила Нине пальчиком. – Узнала!
– Поэтому ты решила поджечь дом Николая? Как же ты узнала, что я живу там? – задала вопрос Нина.
– Легко, – махнула Тамара рукой и, покачиваясь, прошла к креслу. Она немного постояла, заглянула в полупустой бокал и, что-то пробормотав себе под нос, плюхнулась на велюровую поверхность.
– Так как же? – напомнила о своем вопросе Нина.
– Все очень просто. Когда я приехала в тот день к Никите, я увидела, что недалеко от дома стоит незнакомая машина. По инерции я взглянула на номер, и он отпечатался в моей памяти. Ты же помнишь, какая у меня память, правда? – усмехнулась она. – В школе все завидовали моей феноменальной зрительной памяти. Вот тебе и ответ. На следующий день я узнала адрес владельца машины. Им оказался известный писатель Николай Стручевский, кстати, я его почитательница. Зачитываюсь его детективами. Дальше – дело техники. Приехала по адресу – и сразу же увидела тебя.
– И вот так сразу решила убить меня во второй раз? Я не верю, что это ты, Тамара, я не знаю тебя вот такой, – с ужасом проговорила Нина.
– А что ты вообще знала о людях, которые были рядом с тобой? Кого ты вообще видела, кроме себя, любимой? А когда ты приняла «империю Саакян» в свои руки, ты вообще перестала быть обычным человеком. Ты стала бизнесвумен, бизнес-леди, бизнес-терминатор, бизнес-кто-угодно, но уже не человек! Я уж не говорю о тебе как о подруге!
– Это неправда! – ахнула Нина.
– Правда, правда, – безразлично махнула Тамара рукой. – И не нужно корчить из себя святую невинность. Вспомни хотя бы своего несчастного Никиту. Ведь он мне все рассказывал о ваших отношениях.
– Никита предал меня, он женился на мне из-за денег, за это и был наказан, – твердо проговорила Нина, недобро сверкнув глазами. – И тебе прекрасно известно об этом.
– Результат налицо, – громко расхохоталась пьяная девушка. – Он согласился тебя грохнуть! Ой, как же он переживал, идиот, – продолжала смеяться она. – Я сразу заметила после этого, как он возненавидел меня. Я бы не удивилась, если бы он меня решил тоже прикончить. Меня, представляешь?! – ткнула она себя пальцем в грудь.
– А чем же ты хуже меня? – усмехнулась Нина, глядя на пьяную Тамару с отвращением.
– А я не хуже, я лучше тебя, – зашипела Тамара и посмотрела на Нину глазами голодной кобры. – Скажи мне, как тебе удалось остаться в живых? Меня мучает этот вопрос вот уже много дней и ночей, как только я поняла, что там, в доме у Никиты, была именно ты. Ведь доза была лошадиной, это весьма специфический наркотик, ты не могла остаться в живых!
– Меня спас Трифон.
– Твой кот? Не понимаю, – нахмурилась Тамара и потерла виски пальцами. – Ужасно разболелась голова, – пробормотала она. – Так каким же образом твой кот мог спасти тебя?
– Он опрокинул кофе мне на платье, я успела сделать лишь пару небольших глотков. А теперь ответь мне на один вопрос. Каким образом ты смогла подмешать мне в кофе наркотик, ведь его разливала, а потом подавала Лола?
– Моя дорогая, я тебя умоляю, – сморщилась Тамара. – Это же проще простого. Только ты пьешь из серебряной чашки. Достаточно было обмазать наркотиком эту чашку, а в соединении с серебром он срабатывает почти как цианид.
– А если бы Лола ее помыла?
– Я все предусмотрела и сделала все только тогда, когда чашки стояли на подносе уже помытыми и приготовленными для того, чтобы в них разлить кофе.
– Да, ты, кажется, все просчитала, – тихо прошептала Нина. – Тебя совсем не мучает совесть после того, что ты сделала?
– Представь себе, нет, – беспечно ответила Тамара и усмехнулась. – Как говорится, я шла ва-банк. Или пан – или пропал! Ставка была велика, и она стоила того, чтобы рискнуть. Я была уверена, что выиграю.
– Знаешь что, я думаю, наш с тобой разговор будет бесконечным. Собирайся, поедем в милицию, – решительно оборвала эту «задушевную беседу» Нина. – Я не намерена больше слушать здесь твои бредни. Лучше расскажешь все там, где положено. Пришла пора отвечать за свои поступки.
– Неужели ты думаешь, что я вот так просто, как овца на заклание, отдам себя в руки правосудия? Ошибаешься, дорогая, – сверкнув безумными глазами, прошипела Тамара и откинулась в кресле в расслабленной позе. Она допила свой коньяк и бросила бокал прямо на пол.
– И что же ты намерена сделать, чтобы избежать кары того самого правосудия? – поинтересовалась Нина.
– Я намерена все завершить. Ты не выйдешь из моего дома, уж об этом я позабочусь, – совершенно спокойно проговорила Тамара.
– Ты меня хочешь еще раз убить? Кажется, это будет уже третья попытка? – усмехнулась Нина.
– Смеешься, сука? – вдруг взвизгнула хозяйка дома и метнула на Нину ненавидящий взгляд. – Смеется тот, кто смеется последним! Я придушу тебя, красотка, – прошипела она. – Вот этими самыми руками! Я не позволю тебе продолжать радоваться жизни, когда моя летит под откос!
– Ты сама в этом виновата. Ты сама пустила свою жизнь под откос. Чего тебе не хватало, Тома? – не дрогнув от истерической выходки бывшей подруги, спросила Нина. – Если тебе нужны были деньги, попросила бы у меня. Ты же знаешь, я не отказала бы тебе. Если бы ты раньше рассказала мне про Никиту, я бы никогда не вышла за него замуж. Ради нашей дружбы я многое бы сделала для тебя. Почему ты молчала? – со слезами на глазах спрашивала Нина. – Что же ты наделала? Ведь после смерти моих родителей ты была единственным близким для меня человеком! По-настоящему близким. Что ты натворила, Тамара? – простонала Нина. – А сейчас – прости. – И девушка решительно встала с кресла.
Она хотела пройти к двери, но Тамара опередила ее, загородив выход.
– Никуда ты не уйдешь отсюда, я же сказала об этом! Все твои слова – сплошная ложь и притворство. Ишь, мать Тереза какая нашлась, – как змея шипела Тамара. – Что бы ты ни говорила, я ненавижу тебя!
Нина не испугалась. Она пристально вгляделась в глаза Тамары и вдруг поняла, что та просто больна. «Так смотреть может только душевнобольной человек», – пришла к выводу девушка. Она постаралась как можно мягче сказать:
– Том, давай мы с тобой немного выпьем, ради нашей с тобой прежней дружбы. Помнишь, как было в детстве? Наши родители сидят за новогодним столом, а мы с тобой – под столом, втихаря пьем лимонад и чокаемся, как взрослые.
Тамара растерянно улыбнулась и кивнула головой:
– Да, помню. А один раз мы с тобой вместо лимонада незаметно стащили со стола два бокала с шампанским и выпили его. Потом хохотали, как две ненормальные.
– Да, а мой дед все понял и отвел нас в мою детскую комнату, чтобы родители ничего не заметили, – засмеялась Нина.
– Да, твой дед… богатый, как Соломон… а ты, его любимая внучка…
Тамара захохотала безумным смехом и кинулась к Нине. Она схватила ее за горло и начала душить. Девушка, не ожидавшая такого внезапного нападения, растерялась и не смогла ничего сделать. Она боролась, насколько у нее хватало сил, но руки сумасшедшей все крепче и крепче сдавливали ее горло.
«Господи, откуда у нее столько силы?» – пронеслось в голове у Нины, и эта мысль была последней. В глазах у нее потемнело, а в уши ворвался оглушительный звон разбитого стекла. Это было все, что могла еще услышать девушка.
Глава 33
Нина очнулась в машине «Скорой помощи». Она приоткрыла глаза и попробовала сесть. Машину в это время подбросило на каком-то ухабе, и девушка снова опрокинулась на носилки.
– Лежите, лежите, – услышала Нина голос откуда-то сбоку. Она скосила глаза и увидела улыбающееся лицо молодого парня в белом халате. – Очнулись? Вот и замечательно, – проговорил доктор, продолжая улыбаться. – Сейчас приедем в клинику, и все будет в полном порядке. Как вы себя чувствуете?
– Как будто меня побили, – тихо ответила Нина. – Куда вы меня везете?
– В больницу, куда же еще? Вас чуть не придушила та ненормальная девица. Пьяная в дымину, да еще и сумасшедшая, немудрено, что она на вас бросилась, она же, по-моему, ничего не соображала. Нам пришлось ее уколами отключать, дралась, как раненый крокодил. У них всегда сила за гранью возможного.
– У кого? У крокодилов? – тихо спросила Нина.
Молодой врач посмотрел на нее удивленным взглядом.
– У каких крокодилов, любезная? Я про сумасшедших людей говорю. Сила у них во время приступа – о-го-го! Не дай бог им на пути в это время попасться, сметут и не заметят. Вот и с вашей знакомой приступ, видать, приключился.
– Тамара? Что с ней, кстати? – нахмурилась Нина.
– Ее в другой машине повезли, с наручниками на руках, – ответил молодой врач. – Что же это вы не поделили, что она вас душить бросилась? Мужика, что ли? – хмыкнул эскулап. – У баб частенько крышу сносит на почве ревности.
– Не говорите глупости и оставьте ее в покое, – раздался голос Николая из окошка, которое соединяло кабину водителя с салоном.
Нина приподняла голову.
– Ты тоже здесь?
– А где же мне еще быть? – хмуро ответил тот. – Предупреждал ведь я тебя, что нельзя туда одной соваться. Хорошо, что не поверил тебе, понял, что не послушаешься, и следом поехал. Заодно и Виктору позвонил, а он уже с милицией приехал. Еще немного – и могли бы опоздать. Безголовая ты, Нина, как я погляжу.
– Не безголовее тебя, – огрызнулась та и закашлялась. Горло саднило, как во время ангины.
– А вот напрягать голосовые связки вам сейчас категорически противопоказано, – заметил доктор и надел на лицо девушки маску с кислородом. – Чем больше будете держать их в спокойном состоянии, тем быстрее поправитесь. В моей практике был один такой случай, я на всю жизнь его запомнил. Я тогда еще студентом был, а на «Скорой помощи» подрабатывал медбратом. Нашу бригаду вызвали на суицид. Мужик один спьяну решил повеситься, да только веревку гнилую выбрал. Она возьми да и оборвись в самый ответственный момент. Мужик тот, естественно, свалился, да такого шуму наделал, что его мать проснулась. Вбежала в комнату к сыну, а тот на полу с веревкой на шее валяется. Она нас и вызвала, а уж мы в милицию позвонили, когда приехали. Я к чему все это рассказываю-то? Когда мы его в чувство привели, он подумал, что это его мать из петли вытащила. Он по этой причине как заорет на нее, и вот так же, как вы сейчас, закашлялся. Да не просто покашлял, а аж зашелся в кашле. Мы подумали, что сейчас все пройдет, а у него кровь горлом пошла. Мы его еле-еле до больницы довезли. Хорошо, что врач тогда опытный дежурил, только благодаря ему и выкарабкался мужик. Так что, дорогая девушка, кричать я вам не советую. Мало ли что может случиться, вдруг у вас тоже кровеносные сосуды близко к голосовым связкам расположены?
Нина слушала эскулапа с кислым выражением на лице и про себя думала: «Обалдеть от тебя можно, нашел что больному человеку рассказывать! Здесь и так голова кругом идет, мне для полного счастья как раз триллера и не хватает – про самоубийц!»
Молодой доктор тем временем несся дальше:
– А еще один случай был, только не в нашу смену, другая бригада тогда дежурила. Вот так же, как и вас, душил один ненормальный свою жену. Вроде в измене он ее уличил, или что-то там еще у них было, я не очень хорошо помню. Он сам «Скорую помощь» и вызвал – испугался, когда увидел, что натворил. Так вот, ее пока в больницу везли, она в машине скончалась. Сначала, как и вы, очнулась и вроде было все нормально. Врач ей укол сделал успокоительный, с ней тогда истерика началась. И представляете, у нее, оказывается, на лекарственные препараты, в которых что-то там такое присутствовало, страшная аллергия! Она об этом врачу не успела сказать, потому что от своей истерики в полуобморочном состоянии была. А как укол сделали – она через три минуты задыхаться начала. Так по дороге и умерла, бедняжка. Во какие случаи бывают! От судьбы не уйдешь, – многозначительно покачал головой эскулап. – Мужу не удалось до конца задушить, так она сама задохнулась. Кстати, я вам сейчас тоже укольчик сделаю, поднимите-ка рукав вашей кофточки, – заулыбался он как ни в чем не бывало.
Нина сдернула с лица кислородную маску и резко села на носилках.
– Немедленно остановите машину! – рявкнула она и посмотрела на молодого доктора уничтожающим взглядом.
– Зачем? – округлил тот глаза.
– Затем! Ни в какую больницу я с вами не поеду. Сейчас же выпустите меня отсюда! Я великолепно себя чувствую, думаю, что дома мне будет намного безопаснее.
– Успокойтесь, дамочка, это у вас сейчас реакция на стресс, практически всегда так бывает, мы сейчас все мигом исправим. Давайте вашу ручку, я сейчас вам укольчик сделаю, и все будет в порядке. Вы только не волнуйтесь, – зачастил эскулап, набирая в шприц лекарство. – Я в этом деле дока, целых четыре месяца в психиатрической больнице санитаром подрабатывал. Как разбушуется какой-нибудь псих, мы его в смирительную рубашечку – и на постельку. Укол сделаешь, он и успокаивается, спит потом целые сутки. Вы только не волнуйтесь, вон аж в лице переменились. Я дипломированный врач, клятву Гиппократа давал, не волнуйтесь, все будет хорошо, – сюсюкал парень, пытаясь уложить Нину обратно на носилки.
Девушка смотрела на него дикими глазами и вдруг заорала так громко, что доктор подпрыгнул на месте:
– Коля, немедленно прикажи водителю остановить машину! Этот ненормальный хочет сделать мне укол!
Отодвинулась перегородка окошка, и там показалось лицо Стручевского.
– В чем дело, Нина? Что случилось?
– Надо же, такая красавица – и такая нервная, – вздохнул врач и, повернув голову к писателю, проговорил: – Не волнуйтесь, это у нее реакция пошла на стресс. Я с такими случаями уже сталкивался. Ей сейчас отоспаться нужно, чтобы мозги отдохнули.
– Это твоим мозгам давно отдохнуть пора! – гаркнула Нина. – Коля, немедленно скажи водителю, чтобы он остановил машину. Ни в какую больницу я не поеду, отвези меня домой!
– Нин, может, пусть тебя сначала специалисты посмотрят? – неуверенно спросил Николай. – А потом я тебя сразу же заберу домой.
– Я не хочу, чтобы меня кто-то смотрел! Я хорошо себя чувствую и хочу домой, – упрямо сказала девушка. – И если ты сейчас же не сделаешь это, я выпрыгну на ходу, – добавила она.
– Хорошо, хорошо, домой – значит, домой, – покладисто согласился Николай и сказал водителю, чтобы он остановил машину.
Тот безразлично пожал плечами и, свернув к тротуару, затормозил. Нина отпихнула руку молодого врача, в которой был зажат шприц, и выскочила из машины, как ошпаренная. В это время послышался визг тормозов и рядом с ней остановилась машина Виктора. Он высунулся в открытое окно:
– Что случилось, ребята? Машина сломалась? Нин, ты почему на тротуаре стоишь? – задал он ряд вопросов.
Нина, ни слова не говоря, начала дергать дверцу его автомобиля, не переставая ворчать:
– С ума можно сойти от нашей современной медицины! Чему их только в институтах учат? Клятву Гиппократа он давал! О чем только ты, интересно, думал, когда ее давал? Не захочешь, с ума свихнешься от такого врача! В чем дело, черт возьми? – заорала она на Виктора, когда поняла, что дверь машины и не собирается перед ней распахиваться, сколько она ее ни дергала.
– Успокойся, сейчас открою. Заблокирована она, – удивленно ответил Виктор и, многозначительно посмотрев на Николая, который тоже вышел из машины «Скорой помощи», тихо спросил: – Что это с ней? – кивнув головой в сторону Нины.
– Очередной приступ самостоятельных решений, – пожал тот плечами. – Не желаю лечиться, а желаю все решать сама.
– Очень-то не умничай, – проворчала девушка, залезая на заднее сиденье автомобиля Виктора. – Домой, и как можно быстрее, – распорядилась она, многозначительно сопя.
Николай уселся рядом с Виктором и, пожимая плечами, закатил глаза под лоб.
– Поехали, – вздохнул он.
Виктор завел машину и вырулил на проезжую часть.
– Может, вы мне объясните, что произошло? – спросил он.
– Ничего особенного не произошло, – ответила Нина. – Я себя прекрасно чувствую, поэтому не считаю нужным, чтобы меня везли в больницу.
– Мы бы и так тебя домой забрали, но только после того, когда тебя бы посмотрели врачи и сказали бы, что с тобой все в порядке, – сказал Виктор и с удивлением взглянул на девушку.
– Мне кажется, что после того, как они меня посмотрели бы, я была бы уже не в состоянии куда-либо ехать, – язвительно заметила Нина. – Мне этот только что вылупившийся «доктор» – не знаю только, доктор каких наук – такого понарассказывал, что всякое желание лечиться у меня пропало. Думаю, что навсегда, – возбужденно проговорила девушка. – И потом, зачем мне нужны доктора, если в этом отпала всякая необходимость? Я великолепно себя чувствую. У меня ничего не болит. И вообще, я ужасно хочу есть, – вдруг призналась Нина. – Давайте заедем в какое-нибудь кафе. Когда я нервничаю, у меня почти всегда приступ обжорства начинается.
Виктор посмотрел на Нину, покачал головой и весело расхохотался:
– Ну, подруга, с тобой не соскучишься! О’кей, кафе – значит кафе, – согласился он и повернул автомобиль в сторону бульвара, где светилась вывеска какой-то забегаловки.
– Хорошо, что сейчас можно в любое время поесть, даже ночью. Очень многие кафе работают круглосуточно, – сказала Нина, глотая голодную слюну. – Такое впечатление, что меня голодом морили целую неделю. Сейчас я точно слона бы проглотила. Слушай, Вить, а где моя сумочка? – перескочив с разговора о еде, вдруг спросила девушка.
– Понятия не имею, – пожал тот плечами.
– Как это – понятия не имеешь? – подпрыгнула на сиденье Нина. – Ты соображаешь, что говоришь? Нужно немедленно ее найти!
– В доме твоя сумочка осталась, – подал голос Николай. – А что в ней такого ценного, кроме твоей губной помады, что ты за нее так волнуешься? – поинтересовался он.
– Фу, слава тебе господи, – облегченно выдохнула Нина. – Там диктофон: весь наш с Томкой разговор записан от начала и до конца! Моя идея, вот так, – гордо объявила она и цокнула язычком. – Вы думаете, я туда просто так пошла, ради интереса? Хотя не без этого, конечно. Я пошла к ней специально, чтобы потом обличить ее. Вы же мне сами рассказали: детектив говорил о том, что против нее нужны неопровержимые доказательства, чтобы предъявить ей обвинение. Если с Никитой все обстоит намного проще и я могу на Библии поклясться, что с утеса меня сбрасывал именно он, то против Тамары я такой клятвы дать не могу, потому что не знаю точно. Не могла бы я взять такой грех на душу, не убедившись досконально. Вот я и решила, что диктофон – это как раз то, что нужно. Я, конечно, не была уверена, что она начнет колоться. Но надеялась на это и, как видите, не ошиблась, – возбужденно высказывалась Нина.
– Ты заранее-то не радуйся, – осадил девушку Николай.
– Это почему же мне не радоваться? – насупилась она. – Хотя, может, ты и прав, радоваться тому, что твоя лучшая подруга тебя так нагло предала, не стоит, – нахмурилась Нина.
– Я совсем не об этом. Еще неизвестно, записался ли разговор. Вдруг там, в твоем диктофоне, что-нибудь не сработало?
– Не думаю, я купила самый крутой, цифровой, последней модификации. Мне продавец сказал, что там стоит какой-то специальный прибор, который отсеивает посторонние звуки.
– Ладно, сейчас приедем и послушаем, что он там назаписывал, твой крутой диктофон, – согласился Николай. – Это ты, конечно, здорово придумала, – наконец признал он. – Молодец!
– Кто бы сомневался, – гордо вскинув голову, ответила девушка. Она поморщилась и потрогала руками горло. Оно немного саднило, как будто совсем недавно в нем застряла огромная рыбья кость и ее с трудом удалось вытащить.
«Надо же, как в жизни случается, – подумала Нина. – За такое короткое время я прошла воду, огонь и трубы. Правда, трубы были не медными, а до жути ржавыми! Слава богу, что я в них не застряла», – продолжая поглаживать свое травмированное горло, пришла к выводу девушка.
Глава 34
Никита был буквально парализован удивлением и в то же время страхом, когда после прохождения таможни его встретили трое мужчин. Сопровождающий его человек отдал документы Никиты этим людям и сказал что-то вполголоса. Сколько Никита ни напрягался, он ничего не мог разобрать и сник окончательно. Каким-то шестым чувством он почувствовал опасность и, сам не зная почему, рванулся в сторону. Путь ему преградили двое здоровенных парней, у которых полы пиджаков многозначительно оттопыривались.
– Зачем так торопиться, господин Сысоев? – тихо проговорил один из них.
– Не нужно привлекать к себе внимания, здесь общественное место, применение оружия нежелательно.
Услышав про оружие, у Никиты буквально подкосились ноги и закружилась голова.
– Что все это значит? – еле слышно прохрипел он, моментально потеряв голос. – Я что, арестован?
– У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может обернуться против вас, – как робот, выдал информацию невозмутимый амбал.
– Я требую адвоката, – нахмурился Никита.
– Обязательно будет, как только мы прибудем на место, – все так же невозмутимо ответил молодой человек.
– Я имею право на один телефонный звонок, – продолжал бороться за свои права Никита.
– Вам будет предоставлена такая возможность, как только мы будем на месте, – ответил все тот же парень.
«Истукан», – подумал про себя Никита и притих, решив смиренно дожидаться своей участи. Буквально через пять минут ему предложили пройти к машине, и он безропотно подчинился. Никита быстро сообразил, что конфликтовать сейчас не в его интересах.
«Разберутся и отпустят, – сам себя успокаивал он. – Что я так всполошился-то? Наверняка это из-за того, что произошло в Париже».
Его посадили в черную «Волгу» и повезли в неизвестном направлении. Никита с интересом смотрел на мелькающий в окне машины пейзаж. Все, что произошло с ним в далекой Франции, казалось сейчас каким-то нереальным. Но, несмотря на это, тревога в душе все нарастала и нарастала.
«Интересно, куда меня сейчас везут? – думал он. – Наверняка в «контору», ведь я приехал из-за границы, попав именно там в неприятную и дикую историю. Этим будет заниматься ФСБ, как пить дать. А в чем, собственно, они меня могут обвинить? Это ведь меня ограбили и закинули на какие-то задворки совершенно голым! Что меня обвиняли в каком-то там ограблении – это чушь. Мне переводчик сказал, что обвинение снято. Зачем же я тогда понадобился нашим службам? Ладно, не буду напрасно ломать себе мозги, сейчас приедем, и все станет ясно», – пришел к выводу Никита и почти успокоился. Двое парней, которые сидели рядом с ним, за всю дорогу не проронили ни слова. Лишь третий парень, который вел машину, иногда ругался вполголоса, когда какой-нибудь нерадивый водитель, нарушая правила, мешал ему продвигаться вперед. Через сорок минут машина остановилась у четырехэтажного здания, и двое парней вышли из нее. Один из них предложил Никите проследовать за ними, что тот и сделал с огромной поспешностью.
«Наконец-то прибыли! Скоро закончится весь этот кошмар, я смогу поехать домой и принять нормальную ванну, – подумал он, выпрыгивая из машины. Он посмотрел на свой костюм, который ему выдали в парижской тюрьме. – Боже мой, что подумают сейчас обо мне эти люди? Ладно, будем надеяться, что поговорка справедлива: «Встречают по одежке, а провожают по уму», – сам себя успокоил Никита. Его провели по длинному коридору и первым пропустили в кабинет. За столом сидел седовласый подполковник и читал какие-то бумаги. Он посмотрел на Никиту сквозь очки и предложил присесть.
– Проходите, присаживайтесь. Если не ошибаюсь, ваша фамилия Сысоев?
– Точно так, Сысоев, – ответил Никита и нервно сглотнул. Суровый взгляд подполковника не обещал ему ничего хорошего, и он это почувствовал очень остро.
– Ну, что же, Сысоев Никита Анатольевич, разговор у нас с вами будет долгим, если вы не захотите сказать сейчас правду, – бесстрастно проговорил подполковник и посмотрел на притихшего Никиту очень пристальным взглядом.
– Какая правда вас интересует? Я готов все рассказать, – пожал Сысоев плечами. – Спрашивайте.
– Никита Анатольевич, нас интересует следующее. Как погибла ваша жена, Саакян Нина Юрьевна? – спросил подполковник, и Никиту от этого вопроса буквально пронизала молния от макушки и до самых пяток.
– Она… она утонула… в море. Пошла купаться и… утром только тапочки… еще халатик… – лепетал перепуганный до смерти Никита, заикаясь почти на каждом слове.
– Тело нашли? – задал следующий вопрос подполковник.
– Да, нашли… потом. Но меня уже в Анапе не было, я уехал в Москву.
– А кто производил опознание тела?
– Вроде бы повариха, она знала Нину с самого рождения.
– Понимаете, в чем дело, Никита Анатольевич. Ваша жена жива, и она обвиняет вас в том, что это вы хотели ее убить вместе со своей любовницей.
– Как – жива?! – изумленно спросил Никита и побледнел, как покойник. – Этого не может быть!
– Гражданин Сысоев, вы хотя бы поняли, что я вам сейчас сказал? – повысил голос подполковник. – Вас обвиняют в преднамеренном убийстве!
– Кто? – глупо улыбнулся Никита.
– Ваша жена. Она жива-здорова и, по-моему, великолепно себя чувствует, – безжалостно сыпал словами подполковник, совершенно при этом не меняя выражения лица. – Вы меня поняли?
– Этого не может быть, – вновь повторил Никита и посмотрел на подполковника, как будто стараясь понять, шутит тот или нет. – Прошло уже больше года…
– И что из этого следует?
– Да нет, ничего, – пробормотал Никита и нахмурил лоб. – Просто я хочу понять, что здесь происходит. Вы меня решили разыграть таким диким и совершенно неуместным способом? Или я чего-то не понимаю?
– Похоже, не понимаете, – вздохнул мужчина. – Ну да ладно, сейчас вас отправят в тюрьму, к вам туда приедет адвокат и все объяснит. В мои полномочия входят совершенно другие задачи. Поговорим о Париже.
– Я что, арестован? – перебил подполковника Никита.
– Совершенно верно, арестованы, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал мужчина. – Вас что-то не устраивает?
– А где постановление?
– Пожалуйста, ознакомьтесь. – И подполковник протянул Никите лист с печатным текстом. – Не волнуйтесь, все законно.
– Что значит – не волнуйтесь?! – взвизгнул вдруг Никита, как истеричная баба, и вскочил со стула. – Я требую адвоката, и немедленно!
В кабинет тут же влетели два конвоира и, бросившись к Никите, заломили ему руки за спину.
– Уведите, – устало бросил подполковник. – Пусть с ним Никифоров завтра разбирается, у меня и без этого дел по горло.
Один из конвоиров застегнул на запястьях арестованного наручники и, подталкивая к двери, грубо сказал:
– Пошел.
Никита беспомощно оглянулся на подполковника и, спотыкаясь на каждом шагу, побрел к двери. Уже почти дойдя до нее, он резко остановился.
– Я требую очной ставки! Если моя жена действительно жива, я должен увидеть ее. Я вам не верю. Ни единому вашему слову. Она утонула в море. Это все бред, бред и еще раз бред! – выкрикивал он в сторону стола, за которым сидел невозмутимый подполковник.
– Уведите его наконец, у меня очень много дел, – грозно проговорил мужчина и строго посмотрел на конвоиров. Те с поспешностью выполнили приказ и буквально вытолкали кипящего от возмущения, непонимания и злости Никиту.
* * *
– Эй, а куда это мы, интересно, едем? – поинтересовалась Нина, выглядывая в окно автомобиля Виктора.
– Как – куда? Ты же сказала, чтобы тебя отвезли домой, – удивленно ответил тот. – Вот домой мы и едем.
– Я же тебе не говорила, чтобы ты отвез меня ко мне домой! Я сказала, чтобы ты отвез меня домой, – возмущенно проговорила девушка. – Бестолковый, что ли?
– Ты сама-то хоть поняла, что сейчас сказала? – нахмурился Виктор и резко затормозил. Он остановил машину у тротуара и повернулся к девушке. – Так куда же тебя везти, ты можешь сказать членораздельно?
– Домой.
– А я куда тебя везу?
– А ты, похоже, везешь меня ко мне домой.
– Кто из нас, интересно, сошел с ума? Ты или я?
– Сам ты….
– Вить, неужели непонятно? Она имела в виду мой дом, – вклинился в разговор Николай и посмотрел на девушку смеющимися глазами. – Я правильно тебя понял?
– Вот ему ничего не нужно объяснять, он и без слов все понимает, – показывая рукой на Николая, сказала Виктору Нина. – Вези меня домой.
– Так бы сразу и сказала, что к нему домой. А то заладила – домой да домой, – сплюнул доктор и завел машину. – С ума можно с вами со всеми сойти, – ворчал он, выруливая на проезжую часть.
Николай посмотрел на Нину и улыбнулся. Девушка сидела нахохлившись, как воробей после дождя, и жевала бутерброд, запивая его кока-колой. Ему было очень приятно, что Нина считала его дом своим. В душе поднялась такая нежность, что он буквально не знал, куда от нее деваться. Ему хотелось схватить эту хрупкую девчонку на руки и закрыть своим телом, чтобы больше никто и никогда не посмел обидеть ее даже словом, а не то что действием.
«Сколько же ей пришлось пережить, бедняжке, – думал он. – Я сильный мужик, и то меня мороз пробирает, как только начинаю думать об этом. Ну ничего, все пройдет, все перемелется, и будет мука. Постепенно она забудет все неприятности, и жизнь потечет своим чередом. Только жаль, что ее жизнь не будет протекать рядом с моей…»
– Коль, ты будешь картошку? – услышал он голос Нины и увидел, как она протягивает ему пакетик с картофелем-фри, который он только что купил для нее.
– Нет, спасибо, не хочется, – улыбнулся он девушке. – Ешь сама, ты же очень хотела.
– Уже расхотела, – буркнула Нина. – Съела пару бутербродов – и наелась, а казалось, что голодная до ужаса. Горло еще побаливает, глотать не очень комфортно, – сморщилась она.
– Говорил же, надо было, чтобы тебя врачи посмотрели. Нет, уперлась, как баран: я здорова, хочу домой, – подал голос Виктор и укоризненно посмотрел на девушку в зеркало заднего обзора. – Завтра же привези ее к нам в клинику, – обратился он уже к Николаю. – Позвоню своему приятелю, он ЛОР, пусть приедет и посмотрит. Мало ли, вдруг там что-то серьезное?
– Хорошо, завтра я ее привезу, только позвони мне и скажи, во сколько, – ответил Николай. – Заодно и руку нужно посмотреть, там же тоже травма, ожог.
– Инвалидка высшей группы, – проворчала Нина. – Каким врачам еще меня следует показать?
– Психиатру, – припечатал Виктор. – Чтобы мозги на место поставил!
Читать бесплатно другие книги:
