Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина

Глава 11

Во сне Вероника дралась с невидимым чудовищем. Она махала кулаками, но они проваливались в пустоту. А вот у того, кого она не могла рассмотреть, получалось все просто замечательно. Каждый раз, когда он взмахивал рукой-лапой, Ника получала ощутимую пощечину, отчего голова ее чуть ли не отрывалась от шеи.

– Эй, эй, дамочка, очнитесь, что же это такое делается? Что же это за дом такой? Ой, боженька мой. Да очнитесь, дамочка!

Ника разлепила веки и увидела перед собой обеспокоенное лицо садовника.

– Ну вот, наконец-то, а то я уж думал, померли вы. Давайте быстрее мужика в чувство приводить.

– Что случилось? – еле выговорила Вероника.

Голова была такой тяжелой, что могла посоревноваться с Царь-колоколом.

– Угорели вы, хорошо, что я пришел. Видать, есть у вас ангел-хранитель. Проснулся я среди ночи, не спится больше. Дай, думаю, пройду посмотрю на дом. Сигнализацию еще не исправили, уж неделю как сломана, вот и боязно, что воры могут залезть, добра-то вон сколько. Обхожу, значит, я дом дозором, гляжу, а дверь открыта. Я всегда с ружьишком своим хожу, оно хоть и охотничье, но башку снести запросто может. Захожу в дом, запах такой, что слезы из глаз, посмотрел, а камин-то топится, и задвижка закрыта. Я и побежал по всему дому окна открывать, сюда прихожу, вы в креслах спите. Цвет лица ваш не понравился мне, уж очень бледные оба, думал, померли уже. Я быстренько окно распахнул и кресла к нему подвинул. Чуть спину не сорвал, больная она у меня. Давай мы с тобой, девонька, мужчину твоего в чувство приведем и быстрее ко мне в домик пойдем. Я сейчас вам противоядие заварю, выпьете, сразу в голове просвет появится.

Вероника еле поднялась с кресла и подошла к Роману. Садовник быстро привел его в чувства и, поддерживая под руку, помог спуститься во двор. Когда Вероника с Романом уже сидели в уютной кухоньке дяди Федора, так звали садовника, и пили из огромных кружек живительный настой, он говорил:

– Я сначала вас за жуликов принял, а потом признал. Вы днем здесь были, когда Юленьку забирали. Кое-чего из разговора слышал, вы уж простите старика. Видал, как вы из окна прыгали. Что ж не окликнули меня, когда лесенку-то уносил?

– Побоялась, – улыбнулась Вероника. – Федор, как вас по батюшке? – спросила Ника.

– Иваном отца моего звали, но вы зовите меня дядька Федор, не люблю я, когда по отчеству, не привычный. Я ведь в деревне вырос, потом женился на городской, а потом мы с ней опять в деревню уехали, вернее, за город. Дачку там купили. Вот я там к садоводству и пристрастился. Говорят, талант у меня открылся, даже диплом выдали. Жена моя когда померла, невмоготу одному стало, продал я свой домишко и вот к Вадиму Алексеевичу нанялся. Детей у меня нет, поэтому так и живу здесь в домике для прислуги. Хороший мужик Вадим Алексеевич, очень жалко мне его. Да и Юля девушка хорошая, я сразу с ней познакомился. Веселая, простая, а уж болтушка, прямо сорока. Я так думаю, не могла она мужа застрелить, уж очень хорошо они промеж себя ладили. Они за это время сюда много раз приезжали, еще когда неженатые были. А я старик приметливый, все вижу, хоть и не гляжу… Я вот кумекаю, кто же это камин затопил да задвижку закрыл? Ведь в доме-то никого, все еще днем уехали, камин холодный был.

– Я и сама знаю, что он холодный был. Мы сегодня с Романом там почти рядом с ним сидели. А потом нам показалось, что по дому кто-то ходит, но, когда вошли в ту комнату, где все произошло, там никого не было. Темно еще было, решили рассвета подождать, сидели, разговаривали и не заметили, как уснули.

– Дядя Федя, вы вот сейчас какую-то травку заварили, сказали, противоядие. А откуда у вас такие познания в ботанике?

– Говорил же уже, талант у меня открылся много лет назад. Чтобы учиться пойти, уже староват был, но книги по этому делу читал запоем. Переписывался с такими же любителями, даже с теми, кто за границей. Мне много литературы оттуда присылали. А сейчас и у нас здесь этой литературы сколько хочешь. Я хоть и деревенский человек, но грамотный. Как про меня в комиссии, когда конкурс был, сказали – «самородок». Предлагали даже в Голландию на конкурс поехать, но я отказался. Жена моя тогда сильно болела, не мог я ее одну оставить. А потом все, про меня уже забыли и никуда не приглашали, а сам я не стал о себе напоминать… Что хочу вам сказать. Не желаю пугать вас, девонька, но, видать, кому-то захотелось от вас избавиться. Неспроста все это. Не мог же камин сам затопиться?

– Вот и я про то же, – вздохнула Вероника. – Только кто мог знать, что мы сюда ночью приедем? Прямо мистика какая-то. Не дом, а сплошная загадка. Дядя Федя, а вы случайно не знаете плана этого дома?

– Я в дом редко захожу, только по крайней надобности. Знаю, где что находится, но чтоб в подробностях, нет, не знаю. Здесь много подсобных помещений, его же Вадим Алексеевич по собственному проекту строил. И вот что еще хочу сказать. Вы бы уезжали отсюда, сегодня Александр Алексеевич обещался рано утром быть.

– Дядя Федя, а вы не могли бы мне позвонить, когда никого в доме не будет?

– Позвонить нетрудно, только здесь почти всегда кто-нибудь есть, особенно сейчас, ближе к лету. Сам-то Вадим Алексеевич не так часто здесь бывал, а вот родственники, друзья… Брат его почти всегда летом в доме живет со своей семьей. Роза Ефимовна тоже здесь со своими подружками вечера устраивает. Они вчера-то, наверное, из-за случая этого уехали, а так бы…

– Но все равно возьмите телефон.

Вероника и Роман поблагодарили старика за их чудесное спасение и отправились к своим машинам. Те стояли на месте, целые и невредимые.

– Рома, что ты обо всем этом думаешь? – спросила Ника.

– Если честно, я даже не знаю что и думать. Бред какой-то. Кому понадобилось нас травить?

– Рома, ты хоть понял, что нас хотели убить? И ты наконец поверил мне, что в спальню есть еще один ход?

– Говорю же, не знаю, что думать.

– Что значит, не знаю? – закричала Вероника, подпрыгнув на месте от возмущения.

– Пока я не видел этого хода, поэтому не знаю, – резко бросил Ребров.

– Ты не Роман, – выдохнула Ника, – ты… ты… уф… ты Фома неверующий, вот ты кто! У тебя вместо мозгов процессуальный кодекс.

– Успокойся, что так разошлась? Я же не сказал, что не верю, я сказал, что не знаю.

– Это одно и то же, тебе обязательно нужно все пощупать своими руками. Но ведь и дураку понятно, что некто, кто ходил над нашими головами, когда мы в столовой были, а потом затопил камин, в дом вошел не через парадный ход, иначе мы бы его увидели, – возмущенно пыхтела Ника.

– Дураку, может, и понятно, но я, видишь ли, человек умный. Поэтому смотрю на вещи с реальной точки зрения. Этот «некто» мог находиться в доме еще до того, как мы с тобой туда пришли, так что остынь, моя милая. Согласен, что поискать нужно, но особых иллюзий на этот счет я не питаю. И потом, ты же слышала, что сказал садовник. В доме всегда кто-то есть, так что проникнуть туда постороннему достаточно трудно… А нам с тобой нужен союзник, который живет в доме.

– Ха, ха, Роман Сергеевич, не смешите меня! Кто может стать нашим союзником, уж не Эллочка ли? Или, может, Саша, который спит и видит себя наследником?

– Ну, об этом еще рано мечтать, ведь Вадим пока жив.

– Следователь мне говорил – так врачи сказали, – это дело времени.

– Да, знаю, он мне то же говорил. Все дело в том, что, пока Вадим жив, это считается покушением на убийство, а как только не дай бог умрет, это уже будет убийством. Совершенно разные статьи для Юлии.

– Не говори так про Юльку, – взвизгнула Вероника, – это не она, и никакие статьи к ней не применимы.

– Успокойся, чего ты на меня-то кричишь, я здесь при чем? Говорю тебе о том, что мне сказал Сергей, когда я с ним по телефону разговаривал.

– Так он что же, тоже думает, что это Юлька в Вадима стреляла? – возмутилась Вероника.

– Ладно, хватит демагогию разводить, поехали домой, у меня голова прямо деревянная. Потом подумаем, что делать, а сейчас отдохнуть нужно, – постарался переключиться Роман на другую тему, чтобы отвлечь разбушевавшуюся подругу.

– Я поеду за город, нужно посмотреть, что там к чему. Уже пора перебираться туда, я ведь дом уже обставила, все там сделала. Не хочешь со мной поехать посмотреть?

– У меня сегодня дела, как все закончу, обязательно приеду.

Вероника с Романом сели каждый в свою машину и разъехались в разные стороны. Девушка была около своего дома уже в седьмом часу утра, а потому сразу завалилась спать.

Глава 12

Разбудил Веронику страшный шум и пронзительный крик соседки, которая жила от нее через три дома.

– Ой, ой, помогите, спасите, убива-а-а-ют! – орала Лидия Васильевна.

За ней бежал молодой парень, размахивая топором, и орал на весь поселок:

– Я тебе, грымза крашеная, все зубы повыбиваю, будешь одну манную кашу жрать. Я вам покажу, недоношенный!

Женщина влетела во двор к Нике и рысью подлетела к порогу.

– Ой, откройте, ой, помогите, он меня сейчас убьет!

Ника босиком бросилась к двери и открыла ее. Соседка влетела в дом и, тяжело дыша, привалилась к двери.

– Быстрее закрывай, он сошел с ума, он и сюда может вломиться. Нет, ты представляешь, Никочка, он на меня с топором.

– Да кто он-то? – не могла понять спросонья Вероника, о ком толкует Лидия Васильевна.

– Так зять мой, Дмитрий, совсем взбесился. Я всегда Людочке говорила, что у него с психикой не в порядке. – Женщина держалась за сердце и тяжело дышала. – Ой, Ника, у тебя нет сердечных капель? Сейчас остановится!..

– Проходите на кухню, и капли найдем, и чайку попьем, вот и успокоитесь.

Лидия Васильевна, все еще держась за грудь, прошла на кухню и села. Схватив со стола газету, начала ею обмахиваться.

– Это все из-за Людмилы, что натворила.

– Лидия Васильевна, вы успокойтесь. За что же вас так Дима? Вроде он такой спокойный парень.

– Я тоже так думала, а сегодня убедилась, что мой зять социально опасный тип. Ты же знаешь, Людочка родила полгода назад мальчика недоношенного. Все вроде ничего, она у меня девушка спокойная, слова грубого не скажет. А зять мой слишком грамотный, прям куда там! Он сегодня в кухню влетает, я как раз блины замешала, и орет благим матом: «Почему вот в этой справке УЗИ показало четыре недели беременности двадцать третьего марта, когда я с вашей дочерью познакомился только первого апреля?» Это все Людмила, дурочка. Эту справку нужно было сжечь, я бы на ее месте вообще ее съела, а она в книжку вместо закладки положила. Вот она сегодня оттуда и выскочила, а зять возьми да и подними. Он как увидел, с ним прямо припадок случился. «Это что же, – говорит, – такое? Вы что же это, дурака нашли, козла отпущения захотели из меня сделать?» Кто из него козла делал? Он же им уже родился, – пожав пухлыми плечами, проговорила Лидия Васильевна. – Вы, говорит, Лидия Васильевна, стерва и воспитали такую же стерву и порочную женщину, а я, дурак, еще не хотел верить сплетням… Это моя Людочка-то порочная женщина? Как у него только язык повернулся такие слова мне, матери, говорить. Я ночи не спала, холила, лелеяла, можно сказать, птичьим молоком выкормила мою ягодку ненаглядную, а какой-то там зять будет ее так обзывать да еще драться. Ой, какой он Людочке синяк под глазом поставил, прямо ужас! Надо же, до него, оказывается, давно слухи доходили, да он не хотел верить, что моя Людочка еще в девятом классе аборт сделала от негра. Это надо же придумать такое! Ему-то она непорочным ангелом досталась – сейчас медицина, слава богу, на высоком уровне у нас. Недаром же я столько денег заплатила, чтоб моя дочь невинной к алтарю пошла. А то, что тогда уже немного беременной была, так не беда, он же об этом не знал. Не могла же она, в конце концов, дите без отца оставить, если не знает, кто настоящий – Петька или Николай. Они-то быстренько руки умыли, поняли, что не пара им моя Людочка, недоучкам голоштанным. Моя дочь – девушка грамотная, компьютерные курсы закончила. В солидной фирме работала, целый год самому высокому начальнику кофе подавала.

Вероника уже умирала от смеха, но виду не подавала, а крутилась у плиты, занимаясь приготовлением чая. В поселке все очень хорошо знали Людочку, и, когда она выходила замуж, никто даже не верил, что это вообще возможно. Людмила была путаной, но когда возраст уже подошел к профнепригодности – сейчас малолетки такую конкуренцию создали, что работать стало невозможно, – она решила завязать.

Люда где-то подцепила молодого мальчика, приехавшего из Тмутаракани, и, затащив к себе в постель, объявила, что беременна. Парень оказался порядочным человеком и решил, что обязан жениться… А Лидия Васильевна тем временем продолжала:

– Дело молодое, Людочка даже не смотрела, что у этого начальника двое детей, очень на него рассчитывала, на все глаза закрыла ради любви. А когда открыла, фирма уже обанкротилась. Хорошо, что бог уберег мою девочку от опрометчивого шага, а то бы сидела сейчас с банкротом-алиментщиком.

Вероника поставила чашки с чаем на стол, подала варенье, конфеты, печенье и начала угощать соседку. Та, прихлебывая чай, тараторила без остановки:

– Даже и не знаю, что делать, может, в милицию заявить? Я теперь и домой идти боюсь. Пригрели на свою голову. Нет бы спасибо сказать, что вытащили его из этого Замухрыжинска и теперь почти в Москве живет, а он за нашу доброту руки распускает.

Женщина сокрушенно качала головой и, не скупясь, намазывала варенье на печенья, которые исчезали у нее во рту одно за другим. Хоть и с полным ртом, она продолжала говорить:

– Как же плохо, что Петеньки моего нет в живых, он бы его сейчас отправил, куда Макар телят не гонял. Золотой был человек, царство ему небесное. Оставил меня вдовой в расцвете лет и ухом не повел, а я теперь здесь за все отдувайся, – тяжело вздохнула женщина своей мощной грудью.

Вероника спрятала улыбку. Петр, муж Лидии Васильевны, известный дебошир и гуляка, не пропускал ни одной молодой бабы в поселке, к каждой пытался залезть под юбку. Видно, в Людмиле проявились гены отца. А погиб он совершенно по-глупому: в пьяном виде свалился с моста и захлебнулся почти в луже. Речку, которая протекала за околицей поселка, мог перейти цыпленок.

– Ой, Никочка, и не знаю, как теперь убедить этого дурака, что Людочка от него родила.

– Лидия Васильевна, неужели он до сегодняшнего дня не знал об этом? Ведь как только Люда родила мальчика весом в четыре шестьсот, сразу все поняли, что не от Димы. Люди-то разные, неужели никто не проболтался в поселке?

– Может, и говорили чего, не знаю, только об этом речи никогда не заходило. И потом, я же говорю, у доктора Людочка была, прежде чем его в кровать затащить. Она-то не дура, прекрасно знала, что ему обязательно кто-нибудь проболтается, а здесь говори не говори, девушкой с ним в постель легла. Да и любит он Людмилу, это по всему видно. Наверняка говорили, но, видно, не верил он. А сегодня, когда справку нашел, все и вспомнил.

– Ну и что же вы теперь собираетесь делать? Выгоните его?

– Не знаю, этот вопрос пусть Людмила сама решает, не мне с ним в постели кувыркаться и за одним столом сидеть. Я теперь к себе уйду. Да я и сейчас-то к ним переехала, чтобы помочь с Витенькой сидеть… Ладно, Вероника, пойду я, засиделась уже. Посмотрю в окошко, как они там, а то не дай бог что с Людой, он же ненормальный, убьет еще под горячую руку. А потом к себе домой уйду. Сегодня автобус не ходит, значит, пешком дойду, ничего. Нужно мне было не в этот дом их пускать, а отправить к бабке, пусть бы пожили с мамашей моей. Она бы им враз показала, кто в доме хозяин.

Женщина вышла из дома и утиной походкой засеменила к воротам. Она осторожно приоткрыла калитку и высунула на улицу нос, потом, убедившись, что ей ничего не угрожает, уже выплыла туда в натуральную величину. Вероника смотрела вслед женщине и улыбалась.

«Да, в каждом дому по кому – недаром есть такая пословица, – своя жизнь, и везде она разная», – подумала девушка. Спать уже расхотелось, и Ника решила сделать кое-какие дела, а потом поехать в город. Там остались Дуська с Зайкой, и когда Ника уезжала, то оставила ключи соседке, чтобы та покормила их, а с Дусей погуляла.

«Пора зверей сюда перевозить, пусть себе на воле побегают», – решила Вероника.

Кота Зайку в прошлом году притащила Дуська слепым котенком и выкормила своим молоком. Незадолго до того Дуся ощенилась, принесла всего одного кутенка, он немного подрос, и его забрали. Дуся очень тосковала, и когда откопала этого котенка, то реализовала свой материнский инстинкт, – кто-то закопал на пустыре целый выводок, и собака нашла одного живым. Сейчас он превратился в пушистого серого кота, необыкновенно красивого и не менее ленивого.

Сад у Ники был большой и красивый благодаря покойному свекру. Чего там только не было – и смородина черная и красная, малина, крыжовник, облепиха… Отец мужа очень любил и гордился своим творением и даже умер, когда спал в гамаке под яблоней. Говорят, что во сне умирают только праведники…

Когда Вероника вышла замуж за Николая, она развела много цветов, разбила несколько клумб. А теперь среди этого великолепия вырос и красивый большой дом: она до сих пор не могла поверить, что он принадлежит ей. Усевшись на стул возле стола, Ника взяла в руки чашку с горячим чаем и задумалась.

Что мы имеем на сегодняшний день?.. Юлька в тюрьме, Вадим в больнице, и преступник понял, что мы что-то вынюхиваем, поэтому решил избавиться и от нас. Значит, я на правильном пути. Разгадку нужно искать в доме, а стало быть – среди родственничков Вадима. Но как это сделать?..

Вероника внезапно вскочила и понеслась к телефону. Она набрала номер и, когда ее соединили, попросила к телефону Сергея Эдуардовича Никитина. В трубке что-то щелкнуло, и она услышала голос Сергея.

– Здравствуй, это Вероника.

– Слышу уже, что случилось?

– Ты прекрасно знаешь, что случилось. Рома сказал, что ты Юлькино дело к себе забрал. Спасибо тебе.

– Не за что благодарить, дело почти бесперспективное, я имею в виду для Юлии, – пробурчал в трубку Никитин. Вероника, будто не слыша его слов, продолжала:

– Сережа, скажи, пожалуйста, ведь ты имеешь право обыскать дом, где произошло преступление?

– Ника, опять ты за свое? Мои ребята там все уже облазили, можно сказать, носом в каждую щель залезли. Ты что же думаешь, я не умею делать свою работу?

– Нет, нет, Сережа, конечно, я так не думаю, – поспешила возразить Вероника. – Просто мне все-таки кажется, что в спальне есть еще один вход. Не знаю, как это можно доказать, но я точно знаю, что он есть, и его нужно найти. В доме всегда кто-то есть, поэтому я не могу туда приходить: они все меня не любят, ведь я подруга Юлии. А вот если ты явишься с ордером на обыск, тебе не смогут запретить делать твою работу.

– Вероника, для ордера должны быть веские основания.

– А разве Юлька – не основание? – почти закричала в трубку Ника. – Сережа, я очень тебя прошу, сделай это для меня.

– Не морочь мне голову, всему должно быть аргументированное объяснение. Что я скажу начальству? Что у подружки моего друга на детективах мозги заклинило, и она упорно видит невероятное в очевидном? – рявкнул Никитин.

Вероника только открыла было рот, чтобы рассказать, как сегодня ночью покушались на их с Романом жизнь, но Сергей сказал, что у него много работы и ему некогда.

– Ну мент поганый, – зло процедила девушка, когда тот бросил трубку, – а я еще собиралась ему сообщить о нашей ночной вылазке. Ладно, обойдусь и без тебя, господин майор. Правда, еще не знаю как, но обойдусь.

Вероника стала собираться и услышала вдруг стук в дверь. Она открыла ее и увидела на пороге мужчину в рабочей одежде.

– Хозяюшка, водички в ведро не нальете?

– Конечно, что за вопрос, проходите. А вы что-то здесь строите?

– Да, на соседнем участке работаем. Сегодня фундамент для нового дома будем заливать, – ответил, улыбаясь, мужчина. – А вы что же, одна в таких хоромах живете?

– Почему одна? – насторожилась Вероника. – Муж у меня есть, собака, кот и трое детишек, да еще родственники все лето дом оккупируют.

– Это хорошо, когда народу много, весело. У меня тоже семья большая, только домишко раз в пять меньше вашего. Сапожник всегда без сапог. Другим дома строю, а до своего руки не доходят. Спасибо вам, хозяюшка. – И мужчина пошел к двери с полным ведром.

– А кому вы дом строите? Я даже не знаю, кто будет рядом жить.

– Я и сам не знаю, – пожал плечами мужчина. – За работами все время смотрит какой-то парень, но хозяин не он. Вроде женщина какая-то будет жить здесь, а может, и семья, если честно, не интересовался. Мне главное работу сделать да деньги получить, а для кого – это неважно, лишь бы платили исправно. Домик-то не очень большой, не чета, конечно, вашему, видать, дача будет. Ну пойду я, вы уж не обижайтесь, если мы будем к вам заходить за водичкой. Мы тут напротив к бабушке ходили, да она уехала.

– Конечно, заходите, вы, между прочим, если дома никого не будет, в саду можете воду набирать, у меня туда трубы проведены и кран есть, для поливки сделали.

– Вот спасибо, хозяюшка, а то иной раз и руки помыть нечем. До колонки отсюда далеко, у всех теперь вода прямо в доме, а здесь как перекрыли, так и не дали еще. Когда бабуля была, мы прямо от нее шланг протягивали. Вроде обещали в течение недели этот вопрос с водой решить: без нее-то какое строительство, мука одна. Ладно, пойду я, если вам какую работку нужно сделать, вы только свистните, мы тут рядышком, за заборчиком, вмиг организуем и дорого не возьмем.

– Договорились, – засмеялась Вероника.

Глава 13

Прежде чем въехать в город, Вероника заправила полный бак бензином и завернула на мойку, чтобы помыть машину. А когда подрулила к своему дому и уже хотела было выйти, то внезапно передумала и отправилась к дому Светланы. Подруга встретила ее с опухшими от слез глазами и красным носом.

– Все ревешь? – спокойно спросила Ника, хотя у самой сердце готово было выскочить из груди, и ей тоже все время хотелось разреветься. – Рассказывай, что Виктор говорит.

– А что он может говорить, кроме того, что ты уже знаешь? – сморщила нос Света. – Юля пока здесь сидит, но вроде поговаривают, что завтра ее собираются в «Матросскую Тишину» перевести. Ой, Ника, я прямо уже извелась вся, она же беременная, как же она в тюрьме-то сможет? – опять захлюпала носом Света. – Витька ей сегодня поесть повез, и вещи кое-какие я собрала. Никуся, как же мне жалко нашу Юленьку. – И Света снова заскулила.

– Не реви, что-нибудь придумаем. Завтра, говоришь, ее в тюрьму переводят? Значит, в моем распоряжении только сутки? Что делать, пока ума не приложу. Нет, я неправильно выразилась. Как раз, что делать, я знаю, а вот как это сделать, неясно.

– Ты это о чем? – поинтересовалась Света.

– Так, о своем, – ушла от ответа Ника.

Она пока не хотела ничего говорить подруге, потому что, зная, что она паникерша, боялась напугать до смерти.

– Как Ромка твой, ведет себя хорошо? – перевела Ника разговор на другую тему.

– Нормально ведет, с ним свекровь в поликлинику пошла, я ее попросила, а то у меня от слез так лицо опухло, что могут подумать, мамаша в запое, – тяжело вздохнула Светлана.

Вероника почти не слушала ее, а о чем-то сосредоточенно все время думала, потом посмотрела на подругу и спросила:

– Свет, а твоя тетушка, Татьяна, по-прежнему в санэпидстанции работает?

– Работает, она теперь там начальство. А тебе зачем?

– Слушай, Света, позвони-ка ей прямо сейчас и попроси, чтобы она приняла меня как родную. Она же меня помнит, просто редко видимся, а ты напомни.

– Зачем это тебе? – повторила вопрос Светлана.

– Светочка, не задавай лишних вопросов, а сделай то, о чем прошу. Потом я тебе все расскажу, а сейчас некогда, времени у меня очень мало, всего сутки. Хочу за эти двадцать четыре часа сделать невозможное.

– Как скажешь, – пожала плечами Светлана и пошла к телефону. Через десять минут она вернулась и сказала: – Можешь ехать к Татьяне, она сейчас свободна.

Веронику как ветром сдуло со стула, а из квартиры еще быстрее. Через двадцать минут она уже сидела в кабинете родственницы Светланы и пила кофе, вспоминая, как однажды тетя Таня осталась посидеть с малолетними подружками, которым было тогда лет по пять. Девчонки спустили в унитаз геркулесовую кашу, которую так старательно варила она, а самой тете в то время едва исполнилось четырнадцать. Отсмеявшись, Вероника стала серьезной и заговорила о деле.

Через час она вместе с двумя молодыми сотрудницами, упакованными в специальные комбинезоны ярко-оранжевого цвета, уже сидела в машине, и эта машина везла их в сторону поселка Марсово. Третья девушка была за рулем. Шлемы для головы с защитными экранами пока лежали рядом на сиденьях, а Вероника проводила инструктаж, что надо говорить и что делать. Ника заплатила. Девочки получили по сто долларов и теперь преданно глядели Нике в рот: им пришлось сказать все как есть или почти все, опустив некоторые детали. Однако водителю пришлось отстегнуть уже не сто, а пятьсот баксов: женщина поломалась минут пять, а потом привычно смахнула зеленые бумажки в ящик письменного стола.

Машина подъехала к воротам дома Демидовых и посигналила. Сотрудницы натянули на головы шлемы, в том числе и Вероника. Кроме того, на ней был еще жгуче-черный парик, челка от которого закрывала не только лоб, но и половину глаз. Они вышли из машины и вытащили емкости с жидким распылителем для уничтожения всевозможных тварей.

Ника толкнула калитку, та бесшумно открылась. Бригада вошла во двор, оставив машину у ворот. Вероника увидела, как к ним заторопился Александр.

– В чем дело? – поинтересовался нынешний хозяин.

Девушка Наташа выпалила заученный текст:

– В районе обнаружена палочка брюшного тифа. В лаборатории удалось выяснить, что носителями являются грызуны, попросту крысы и мыши. Сейчас по всем домам поголовно проводится обработка по уничтожению зараженных тварей. Советую не медлить, в больницу уже поступили первые жертвы эпидемии, из них трое умерли.

Александр побледнел и стал озираться по сторонам, не бегают ли по двору зараженные мыши.

– Что от меня требуется? – проговорил испуганный мужчина.

– Мы сейчас обработаем дом, а вы должны закрыть все окна, двери и не появляться здесь как минимум сутки. Препарат, с которым мы будем работать, токсичен и может серьезно навредить вашему здоровью. Если в доме есть животные, просим их тоже забрать с собой. Мы-то, сами видите, в каком обмундировании, а вы человек незащищенный, могут возникнуть проблемы. Санобработка бесплатная, но вам придется оплатить расход бензина вот этой девушке, нашему очаровательному водителю. Это немного, всего сто рублей, нас прислали сюда из Москвы, а ваш дом находится за чертой города, поэтому за это берется чисто символическая плата. – Потом, притворно вздохнув, Наташа добавила: – Нас тоже перевели на хозрасчет, вот и крутимся.

– Да, да, конечно, вот, пожалуйста, – проговорил Александр и полез в карман за деньгами.

Наташа вытащила липовую квитанцию и, вписав туда сумму в сто рублей, протянула ее мужчине.

– Боже упаси, к чему такие формальности, – отдернул Александр руку.

Видно, он настолько перепугался, что побоялся притронуться даже к этому безобидному белому листочку. Ника чуть не прыснула от смеха, но благоразумие удержало ее от столь опрометчивого шага. Все вместе девушки направились к дому, а Наташа повернулась к мужчине и начальственным тоном приказала:

– Пока мы не начали все опрыскивать, возьмите из дома нужные вещи и ждите, пока мы закончим. Потом закрывайте и уезжайте. Вернуться в дом можно не раньше чем через сутки, а еще лучше – через двое. Да я вам уже вроде все это говорила.

– Да, да, говорили, я только ключи от машины заберу, и все, больше мне пока здесь ничего не нужно. Ключи от дома я садовнику отдам, чтобы он потом запер все двери. А я, знаете ли, тороплюсь, дела. Вы меня, конечно, простите, девушки, но, если вас не затруднит, дайте мне телефон вашей конторы, мне бы хотелось самому выяснить, в чем дело. – И Александр виновато посмотрел на Наталью.

– Конечно, конечно, что за вопрос, – торопливо проговорила Наташа и продиктовала недоверчивому мужчине номер телефона кабинета Татьяны, тетушки Светланы.

– Благодарю, еще раз извините, но я должен знать, кого впускаю в дом, – пробормотал Александр и побежал к двери.

Наташа его окликнула:

– Извините, я совсем забыла. Если есть план дома, было бы просто замечательно, я смотрю, у вас дом огромный, можем случайно пропустить какое-нибудь помещение, а эти твари там и затаятся.

– Да, да, вроде где-то был, сейчас посмотрю, – Александр скрылся за дверью.

Вероника подняла вверх большой палец и сказала Наташе: