Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина
– Я живу на Касимовской улице, дом шесть, квартира восемьдесят четыре, это десять минут ходьбы отсюда. Вот вам ключи, поезжайте и привезите мой металлический футляр, он лежит в комнате на письменном столе. Там у меня серебряные иголки, они мне сейчас понадобятся. Веронике срочно нужно сделать иглоукалывание, иначе могут быть проблемы с ногами. Как правило, организм реагирует на такого рода изменения очень по-разному. Но лучше, конечно, этого избежать, предупредив онемение.
– Господи, час от часу не легче! – простонал Роман.
– Не переживайте, все будет нормально, ведь я здесь. Возьмите ключи от квартиры в кармане моей куртки, она в прихожей на вешалке. У меня там, правда, собака, но вы не бойтесь, Кузя очень сладости любит, прихватите с собой конфетку. Он смирный, просто не любит резких движений. Давайте идите, нужно все делать побыстрее.
– А может, вы сами? – попробовал отвертеться Роман.
– Не хочу прерывать лечение, иначе все придется начинать заново. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Сейчас организм Вероники переживает огромную нагрузку во время массажа, и прерывать на полпути ее не рекомендуется. Вы не удивляйтесь про нагрузку, я массирую определенные точки. Идите, не бойтесь и возвращайтесь побыстрее. Я тоже растеряха, а еще врач называется, не посмотрел сразу, что иголок в чемодане нет.
Вероника все это время напряженно сопела в подушку. Ее просто разрывало от досады. Она приподняла голову и поинтересовалась:
– Коль, а это надолго? Сколько мне придется пролежать в постели?
– Не принимай близко к сердцу, через три-четыре дня станешь как огурчик, во всяком случае, я на это надеюсь. Если, конечно, будешь строго придерживаться моих рекомендаций и не носиться, как угорелая.
– Четыре дня, это же целая вечность! – ахнула девушка.
– Что же делать, Вероника? Выше головы не прыгнешь, да и я не волшебник, а всего лишь врач.
– Но мне нельзя так долго болеть, у меня дела, не терпящие отлагательства.
– Вероника, что ты паникуешь? – подал голос Роман. – Делами сейчас займусь я, а ты болей себе на здоровье.
– Спасибо, дорогой, – не без сарказма ответила девушка. – «Болеть на здоровье» – это просто замечательно!
– Не придирайся к словам, у меня мозги заклинило. Все, я пошел! Ждите, скоро буду. – И Роман скрылся за дверью.
Николай еще пыхтел над Вероникой минут двадцать, а потом приказал лечь на спину и полежать в вытянутом положении минут тридцать. Он нервно поглядывал на часы и чертыхался.
– Что-то не так, Николай? Ты торопишься?
– У меня сегодня клиент в восемь вечера, боюсь не успеть. Если, конечно, твой благоверный поторопится, то все будет о'кей.
Николай взял телефон и начал набирать свой домашний номер. Трубку никто не брал.
– Странно, он уже должен быть там. Может, уже ушел?
– Ты о ком? – поинтересовалась Ника.
– О твоем муже, конечно, это я к себе домой звонил.
– Он мог и не снять трубку, слишком хорошо воспитан, чтобы в чужом доме чувствовать себя свободно.
– Ладно, подождем. Так, Ника, теперь подними руки над головой и держи так минут десять.
– У меня сломанная очень болит, не поднимается, – простонала девушка.
– Поднимай, слушай, что говорю! – строго прикрикнул доктор.
Вероника испуганно вытаращила глаза и послушно задрала руки, морщась от боли. Через три минуты она почувствовала, что в сломанной руке боль начинает стихать, и тут же поклялась себе, что будет прислушиваться к рекомендациям Николая безоговорочно. Прошло еще минут двадцать, и Шевцов начал нервничать. Он мерил комнату огромными шагами, то и дело подходил к Веронике и считал пульс. Когда Николай уже в пятый раз взял ее руку, девушка сквозь смех поинтересовалась:
– Доктор, сколько мне осталось?
– Полторы субботы, – гаркнул врач и нервно посмотрел на часы.
Он уже открыл было рот, чтобы добавить к своему приговору еще что-то, но в это время зазвонил его мобильный телефон.
– Да, слушаю. Ну, а кто же может отвечать по-моему мобильному, Верочка? – хохотнул Николай.
Он послушал минуты две, что ему говорит в трубку жена, и глаза его буквально полезли на лоб.
– Немедленно отпустите мужчину, это я его послал за моими иголками! Какая милиция? Ты что там, совсем обалдела? Никакой он не жулик. Кузя покусал? Этого мне только не хватало. Сейчас же выпусти его и отправь ко мне, а с милицией разбирайся сама. Что значит – не знаешь? Выкручивайся или лучше вообще дверь не открывай, когда приедут, пусть думают, что ложный вызов. Все, давай, я жду Романа с иголками.
Вероника смотрела во все глаза на Николая, пока он говорил. Когда он закончил разговор, она онемевшими губами пролепетала:
– Твоя собака покусала моего мужа?
– Вроде того, – пожал плечами Николай. – А моя жена вообще приняла его за вора, который забрался к нам в квартиру. Как нарочно, она сегодня раньше вернулась с работы. Представляешь, еще и милицию вызвала! Ну и денек сегодня, нарочно не придумаешь. Сколько лет я тебя не видел и жил совершенно спокойно, но стоило тебе появиться на горизонте, и вот, пожалуйста, на голову посыпался водопад проблем, – нервно захохотал доктор. – Помнишь, мы с тобой лет семь назад встретились, когда уже студентами были? Так вот после этого у меня в метро «дипломат» сперли, а там было все – и документы и деньги. Набегался я после этого, как савраска, пока документы восстановил. И вот сейчас все снова-здорово! По-моему, ты неисправима, Ника. Не представляю, как твой муж с тобой живет, ведь ты ходячее недоразумение!
– Сам ты недоразумение, а я, между прочим, целых пять лет была образцово-показательной женой, крутила борщи и варила котлеты… ой, то есть наоборот, – фыркнула Ника.
– Верится с трудом! От вашей троицы все учителя стонали и, наверное, устроили банкет по случаю вашего окончания школы. А ты вспомни, кто во всех делах был заводилой? Что нос сморщила? Правильно, атаманом была Виктория Белоусова! Кстати, фамилия Королева – это первого мужа или второго?
– Первого, – сморщила нос девушка. – Пока не могу менять, у нас с ним общий бизнес, документы замучаешься переделывать. И потом, Королева звучит лучше, чем Реброва.
Пока Вероника с Шевцовым болтали, вернулся Роман. Прихрамывая, он вошел в комнату. Вероника посмотрела на него испуганными глазами, а потом не выдержала и расхохоталась. Брюки свисали с задницы мужчины лохмотьями, а на лице была такая мученическая гримаса, что создавалось впечатление, будто человек вырвался из клетки с тигром. Николай, ничего этого не замечая, подскочил к Роману и в первую очередь выхватил у него из рук крохотный футлярчик с набором серебряных иголок. Уже раскладывая иголки по размерам, он начал говорить:
– Я же предупреждал, что Кузя любит сладости и не любит резких движений. Почему он вас покусал?
– Конфеты он сожрал с аппетитом, но, пока их жевал, не дал мне сделать ни шагу по комнате. Он спокойно пропустил меня туда, а вот выпустить обратно отказался наотрез. И когда я уже решил идти напролом, он схватил меня вот за это место… Когда мне все же удалось прорваться в прихожую, дверь открылась, и перед моим носом материализовалась ваша жена. Но укусы Кузи – ничто по сравнению с визгом вашей супруги. Я буквально оглох минут на пять. Когда я попытался что-то объяснить ей, она не стала меня слушать, а посадила собаку рядом со мной и приказала сторожить. Пес с удовольствием принял пост и, по-моему, злорадно ухмылялся, глядя в мою сторону.
– Николай, а какая у тебя собака, я имею в виду, какой породы? – поинтересовалась Вероника.
– Дог, совершенно безобидный, как комнатные тапочки, – усмехнулся доктор.
Вероника вспомнила Маркиза, и у нее все похолодело внутри, когда она представила, что пришлось пережить бедному Роману. Николай тем временем приготовил иголки, распорядился, чтобы Вероника опять перевернулась на живот и начал ввинчивать их в нужные места. Когда закончил, повернулся к Роману и сказал:
– Теперь займемся вашим задом.
Не переставая ворчать, он сделал укол и обработал рану.
– Надо же, Кузьма такой смирный, и что на него нашло? Вроде ничего страшного нет, рана не очень глубокая, быстро заживет. Я вам мазь оставлю, она быстро затянет все дырки.
– У меня что, там их несколько? – удивленно спросил Роман.
– Так у собак же не один зуб во рту, – засмеялся Николай.
Опять зазвонил мобильный доктора. Он взял трубку и стал слушать, что ему говорят. Потом коротко бросил:
– Сейчас приду. – И, повернувшись к Роману, сказал: – Ровно через двадцать минут снимите иголки и протрите спиртом те места, откуда сняли. Я через некоторое время вернусь.
– Что-то случилось?
– Да, опять жена позвонила. Приехала милиция и собирается взламывать дверь. Она решила последовать моему совету и не открывать им, чтобы подумали, будто это был просто ложный вызов. Но так как в панике она наговорила им, когда звонила, что в доме бандит и, наверное, хочет ее убить, они решили, что ее уже прикончили.
– Так пусть скажет из-за двери, что она жива и здорова.
– Нет уж, пусть сидит и молчит, а то еще что-нибудь не то ляпнет. Я сейчас пойду и во всем разберусь.
Он посмотрел на Веронику, сокрушенно покачал головой и молча вышел за дверь. Плечи его сотрясались от смеха.
Глава 16
Когда прошло положенных двадцать минут, Роман подошел к Веронике и начал выдергивать из нее иголки.
– Эй, эй, а поаккуратней нельзя? – возмутилась девушка.
– Я тебе не доктор, дергаю как умею, – проворчал Роман. – Кстати, как ты теперь себя ощущаешь, после этой экзекуции?
– Ты знаешь, нормально, стало намного легче. До того, чтобы сказать хорошо, конечно, далековато, но думаю, что встать уже вполне смогу.
– Зачем тебе вставать? Лежи, пока врач не придет, а то еще что-нибудь не так сделаешь, потом поздно будет после драки кулаками махать.
– Рома, ты давай-ка не уходи от темы. Что ты собираешься делать с Юлькой, и вообще, ты узнал, как можно стать ее адвокатом?
– Я и так все знаю. Вот, привез уже подписанный договор.
– Кем подписанный? – удивилась Вероника.
– Насколько мне известно, у Юлии есть мать, вот я к ней и поехал. Думаю, дальнейшие комментарии излишни?
– Ромка, какой же ты молодец! Если честно, я даже забыла про нее, представляешь? Совсем плохая стала. Ну и что ты дальше будешь делать?
– Ника, если тебе нетрудно, отвали от меня, пожалуйста. Голова и так кругом идет. Что я дальше буду делать? Предоставь мне самому разобраться во всем. Ты лежи и болей, и очень прошу, не лезь больше в это дело. Юлию я постараюсь вытащить под залог, а дальше посмотрим, что к чему. Искать преступников не женское дело. Сергея я тоже наконец поймал, и он передает тебе привет, желает скорейшего выздоровления. Еще просил передать, чтобы ты прищемила свой зад и не заикалась об этом деле, он сам во всем разберется.
– Ты мне, главное, Юльку из камеры вытащи, а дальше мне плевать, как вы будете кого ловить, – согласилась Вероника. – Да и кого там искать-то? Я же уже говорила, что это дело рук Александра. Пока мы в доме были, он в нашей машине тормоза испортил. Чудом живы остались, в сантиметре от смерти прошмыгнули.
– Опять же, Ника, это только твои предположения. Ты же сама этого не видела? Кто докажет справедливость твоих слов?
– А зачем мне на него наговаривать? Делать, что ли, нечего?
– Никуся, сколько раз тебе говорить, что должны быть улики, доказательства, понимаешь?
Зазвонил телефон, и дальнейший разговор пришлось прервать. Звонок был междугородний. Вероника взяла трубку и услышала голос своей матери:
– Девочка моя, здравствуй. Как ты там?
– Ой, мама, привет. У меня все нормально. А как вы?
– Мы скоро приедем в Москву, нужно оформить кое-какие документы. Так что через неделю жди в гости. Дом уже обжила?
– Да, мам, все сделала, мебель почти всю купила, остались одни мелочи.
– Вот и хорошо, не буду больше занимать тебя разговорами, когда приедем, поговорим. Целую тебя, девочка моя. Я так рада, что увижу тебя, соскучилась – ужас! Здесь, вдали, это как-то по-особому воспринимается. Все, моя хорошая, до встречи, когда мы будем вылетать, сообщу тебе номер рейса, встретишь нас.
– Хорошо, Аннушка, буду ждать вас с нетерпением.
Вероника положила трубку и задумалась. Ей совсем не хотелось, чтобы мать ее увидела в гипсе. Но через неделю его все равно не снимут, так что придется предстать перед очами матушки инвалидкой. Потом она повернулась к Роману и спросила:
– Очень болит?
– Что болит?
– Задница твоя, неужели непонятно?
– Нет, пока не болит, вообще ничего не чувствую, твой коновал, кажется, мне заморозку сделал.
– Не юродствуй, Ребров. Коля вовсе не коновал и совсем не мой, мы с ним учились вместе, а сегодня, когда я пришла с рукой в больницу, увидела его там. И прекрати, пожалуйста, ревновать, это уже становится смешным. Если у тебя не очень болит, сходи с Дуськой погуляй, она у соседки моей, соседняя дверь.
– В чем, интересно, я пойду гулять, не в этом же? – И он показал на свои растерзанные брюки, которые валялись в кресле.
Ника прыснула в кулак, только сейчас обратив внимание на то, что ее милый щеголяет по комнате без штанов.
– Слушай, а как же ты от Николая сюда-то дошел? – засмеялась Вероника.
– Не дошел, а доехал, я на машине, – пробурчал Роман.
– Ром, да ладно тебе, ну что ты в самом деле, будто горчицы наглотался вместо варенья! Что ты смотришь на меня, как на кровного врага? Вон, возьми мой спортивный костюм, он тянется, может, налезет.
Роман взял спортивные брюки Ники и приложил их к себе. Сморщив нос, он стал их натягивать. Штаны обтянули нижнюю часть тела, словно чулки, и Ника расхохоталась, глядя на выпирающий бугорок, расположенный ниже пупка.
– Нет, Ребров, лучше в этом не выходить, а то все одинокие бабы нашего дома и близлежащих кварталов выстроятся к тебе в очередь.
– Тогда не знаю, в чем мне идти гулять с Дуськой, – проворчал Роман.
– Ладно, не переживай, я сейчас позвоню Раечке, она сама с ней погуляет. Объясню ситуацию, соседка не откажет.
– Ну а мне-то что теперь делать? – развел Роман руками, повернувшись к Нике обтянутым задом. – Предположим, до машины я дойду, когда стемнеет, но, если меня увидит в таком виде кто-нибудь из соседей моего дома, представляю, что обо мне подумают!
Раздался звонок в дверь, и Роман пошел открывать. Вернулся Николай с красным и злым лицом и прямо с места в карьер начал:
– Нет, вы представляете, они нас оштрафовали за хулиганство?! – Потом посмотрел на Романа и, ехидно прищурившись, проговорил: – А ничего, вам очень идет.
– Передайте вашему Кузе спасибо и мои поздравления, он открыл новый стиль в моде, – проворчал Роман и покрутился перед зрительской аудиторией.
– Ха, ха, ха, считайте, мы квиты, – засмеялся Николай. – Кузя ваши штаны съел, а я штраф заплатил в милицию. – Он повернулся к Нике и начал допрос с пристрастием: – Давай рассказывай о своих ощущениях. Как спина? Как рука? Как ноги?
– Ты знаешь, Коль, намного легче, температуры как не бывало. Мне уже даже встать захотелось.
– Насчет встать, ты это брось, а то вся моя работа насмарку. Минимум сутки не вставать!
– А как же в туалет, тоже нельзя? Ромочка, мухой лети в детский магазин, купи мне памперсы, – засмеялась Вероника.
– Что ты мужика пугаешь? Посмотри, он, бедный, за сегодняшний день посинел уже от тебя. До туалета ходить можно, но аккуратно, по стеночке, спину не напрягай. И еще мой тебе совет, как врача, – срочно купи ортопедический матрас, это намного быстрее поставит тебя на ноги, проверено на опыте. И вообще, на таком матрасе спать очень полезно всегда, на свое здоровье денег жалеть не стоит.
– Вот сутки отваляюсь и сразу же куплю, – ответила Вероника. – Коля, а как же мне теперь за руль садиться с одной рукой?
– А зачем тебе за руль? Пусть супруг возит. Если ты, конечно, опытный водитель, можно и с одной рукой управиться, а вообще, не рекомендую. Ладно, друзья, мне уже пора откланяться, меня клиент ждет. И так пришлось позвонить и перенести сеанс на час позже. Вероника, надеюсь, ты поняла, как себя вести, завтра я зайду с утра, посмотрю. До свидания, Роман, было приятно с вами познакомиться, при первом же удобном случае приглашаю вас к себе в гости, помиритесь с Кузей, и жена жаждет принести вам свои извинения. – Он пожал Роману руку, Веронику чмокнул в щеку и ушел.
– Так, Ромочка, теперь давай мы с тобой обсудим, чем ты завтра будешь заниматься.
– Ника, я тебе уже, кажется, сказал, чтобы ты предоставила мне полную свободу действий и не лезла с вопросами раньше времени. Я еще сам ничего не знаю, завтра с утра займусь делами, поеду к Никитину, потом к Юле в следственный изолятор. Буду пробовать сделать невозможное, но для этого мне нужно очень многое узнать. А сейчас я должен ехать, ты не обидишься?
– Нет, не обижусь, я уже привыкла, – съехидничала Ника.
– Вот только в чем мне ехать? – проворчал Роман. – Где у тебя иголки и нитки? Попробую что-нибудь сделать со своими безвозвратно погибшими штанами.
– Не придумывай ерунды, просто сделай рубашку навыпуск, она как раз то самое место и прикроет, а пиджак сними, в машине не замерзнешь.
– Точно, я так и сделаю, а до меня даже не дошло. Ладно, девочка моя, я побежал, мне сегодня нужно еще в одно место успеть, чтобы завтра с утра не отвлекаться, а для этого нужно заскочить домой, чтобы прикрыть свой голый зад.
Роман поцеловал Веронику, сказал, что обязательно сегодня еще позвонит, и скрылся за дверью. Ника откинулась на подушку.
«Итак, дорогуша, придется тебе на некоторое время прижать свою задницу и никуда не рыпаться. Трудно, конечно, но ничего не поделаешь, нужно набраться терпения. Надеюсь, Ромка не подведет. А я пока оттянусь по полной программе, буду смотреть телевизор, тысячу лет его не включала, прочту новые детективы, которые купила недавно, и наемся шоколада, после которого обязательно покроюсь пупырышками».
Глава 17
Через три дня Вероника уже летала по городу, как очумелая, не обращая внимания на свою загипсованную руку. Она почти не болела, спина чуть-чуть ныла, но это уже было ерундой. Ника успела побывать у Сергея в кабинете, довести его до нервной икоты, но добиться свидания с Юлей. Роман, который теперь представлял интересы подследственной, пока не сумел освободить ее под залог, но выторговал условие, при котором ее обещали не переводить пока в тюрьму, а оставили в следственном изоляторе. Мало того, он добился, чтобы девушку перевели в больницу с диагнозом – угроза выкидыша. Теперь она лежала в отдельной палате под охраной, и пропускали к ней исключительно по пропускам.
Вот такого пропуска и добилась Вероника, чуть не отправив Сергея Никитина тоже на больничную койку, только с инфарктом. Свидание было разрешено на завтра, поэтому Вероника решила, что сегодняшний день тоже не должен пропадать даром. Она понеслась в мебельный магазин, чтобы купить себе ортопедический матрас.
Рулить одной рукой она приспособилась почти сразу, испытывая неудобства только первые полчаса. Ника поставила свою машину на стоянке возле мебельного салона и пошла выбирать нужную вещь. Когда она вошла в большой зал и осмотрелась, то увидела, что у стойки администратора стоят две девицы и о чем-то оживленно болтают. На груди у каждой висел бейджик с фирменной эмблемой, именем и фамилией продавца. Вероника решила прервать разговор и, оказавшись рядом, громко заявила:
– Мне нужен ортопедрический матрас.
Девушки прыснули и весело посмотрели на Нику. Та, в свою очередь, поняв, что ляпнула что-то не то, тут же решила исправить положение и опять брякнула:
– Простите, я хотела сказать ортопердический.
Девушки уже развеселились вовсю, а Вероника потихоньку закипала изнутри.
– Ну, я надеюсь, вы поняли, что я имею в виду? – разозлившись, процедила она сквозь зубы.
Одна из девушек, у которой на груди блестел бейджик, где были обозначены ее фамилия и имя – Самойлова Лидия, – не замечая раздражения клиентки, нагло хихикая, ответила:
– Нет, дамочка, не поняли! – И она оценивающе посмотрела на потертые джинсы Вероники, простенькую эксклюзивную кожаную курточку из лайки, которая смотрелась очень просто, а стоила почти столько, сколько ракетная установка на Байконуре.
Вдобавок ко всему продавец, брезгливо сморщив носик, посмотрела на замызганый гипс, из которого выглядывали посиневшие кончики пальцев. Вероника все это заметила и, позеленев от злости, вытащила из внутреннего кармана куртки свою золотую кредитку, многозначительно постучала ею по гипсу и, наклонившись к уху нахалки, прошептала:
– Ща как врежу, сразу поймешь.
Вторая девушка округлившимися глазками посмотрела на кредитку и, тут же превратившись в «мармелад в шоколаде», зачирикала, как канареечка:
– Проходите, пожалуйста, сейчас мы вам покажем образцы, которые у нас имеются. Также вы можете сделать у нас любой заказ на мебель по каталогу, и вам пришлют ее прямо из Испании.
– Да? А из Занзибара у вас ничего нет? – поинтересовалась Ника, ехидно улыбаясь. – Сейчас это, между прочим, самая крутая мебель, последний писк в мебельной индустрии.
Вероника прятала свои глаза, потому что там вовсю веселились два очаровательных чертика и строили рожицы двум молоденьким продавщицам.
– Из Занзибара? – растерялась девушка. Но потом, быстро сориентировавшись, не моргнув глазом, затараторила: – Вы знаете, у нас такую мебель расхватывают моментально, поэтому сейчас из Занзибара все уже распродано. Но вы можете выбрать себе что-то другое, не менее престижное. Пойдемте, я покажу вам каталог.
Вероника посмотрела на часы и вздохнула:
– Нет, милые леди, мне другая мебель не нужна. Давайте пойдем, и вы мне покажете то, что меня интересует. Кстати, у вас есть доставка за город? Я возьму сразу два матраса, один доставите в городскую квартиру, а второй в мой коттедж.
– По Москве у нас доставка бесплатно, а вот за город будет стоить пятьсот рублей.
– Нет проблем, оформляйте.
И Вероника покрутила своей кредиткой перед носом нахальной продавщицы по имени Лидия. Та покраснела и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом сорвалась с места и побежала к дверям, куда входили новые клиенты. Она проявила сногсшибательную прыть, будто на ее пятки только что капнули скипидаром. Ника улыбнулась ей вслед и подумала: «Люди гибнут за металл».
Оформив заказ и облегченно вздохнув, Ника вышла из мебельного салона и села в свою машину. Так, теперь в Склиф, нужно поговорить с врачом, что он скажет о состоянии Вадима.
Вероника развернула автомобиль и поехала к институту. Она заехала прямо на территорию, отстегнув полтинник охраннику на въезде. Поставила машину на стоянке и направилась к корпусу, где лежал Вадим. Когда Ника поднималась по лестнице, чтобы войти в фойе, ей навстречу спускался мужчина, который приостановился и, улыбнувшись девушке, проговорил:
– Ба, знакомые все лица! Какими судьбами к нам, Вероника Дмитриевна? – Потом, посмотрев на ее гипс, засмеялся. – Опять проблемы?
Вероника не сразу узнала доктора из травматологии: без халата люди очень меняются. А когда присмотрелась, то вспомнила и тоже улыбнулась.
– Нет проблем, господин доктор. Я приехала навестить знакомого, он здесь у вас лежит. Может, слышали, Вадим Демидов? Он в коме.
– Как не слыхать, здесь новости разносятся со скоростью света. Про подругу вашу уже знают, что она своего мужа сюда отправила.
– Неправда все это, – нахмурилась Ника. – Юля здесь совершенно ни при чем, ее подставили. Видно, кому-то это очень выгодно, ведь Демидов богатый человек.
– Вы в прошлый раз такого здесь шороха навели, что никто и не усомнился, что это Юлия мужа пристрелила.
– Откуда же здесь такие сведения?
– Сарафанное радио, кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел, и уже обросло подробностями, как снежный ком.
– Иннокентий Юрьевич, а вы не в курсе, какие там прогнозы насчет Вадима?
– На вчерашней конференции этому вопросу уделили очень много времени. Фактически человек уже, можно сказать, мертв, но сердце у него – здоровей и придумать нельзя, только поэтому он еще держится. Что будет дальше, трудно сказать, он может в таком положении пробыть энное количество времени. Но я могу сказать точно, что в моей практике еще не было случая, чтобы человек в подобном состоянии выжил.
– Но хоть совсем крошечная надежда есть?
– Девяносто девять и девять десятых процента, что нет.
– Значит, одна сотая процента все-таки есть? – не сдавалась Ника.
– Если сработает эта сотая доля, тогда это будет просто чудом, и я сразу же поверю в загробную жизнь, в бога, в черта, и вообще во что угодно.
– Значит, это чудо должно произойти, – уверенно тряхнула рыжими кудрями Вероника. – Юля ждет ребенка, и он не должен остаться без отца.
– Милая моя, – вздохнул врач, – дети вообще не должны оставаться без родителей, однако посмотрите, сколько их.
– Да я все понимаю, но не могу мириться с несправедливостью. Скажите, а его хорошие врачи лечат?
– Лучше не бывает, – улыбнулся доктор, – только это ничего не решает. Операцию ему сделали блестяще, но в сознание он не приходил ни разу. К нему, между прочим, можно пройти. Его родственники уже были здесь.
– Правда? Значит, и мне можно?
– Ну, если вас интересуют мумии, почему бы и нет?
– До свидания, Иннокентий Юрьевич, я побежала.
– Идите, Вероника, я не очень удивлюсь, если он после вашего визита встанет и выпрыгнет в окно, – засмеялся доктор.
Этим самым он напомнил Нике, как в прошлом году она приходила навестить одного мужчину, который попал сюда после столкновения на дороге с ее машиной. После визита девушки врачи еле откачали беднягу, который заработал сердечный приступ и вдобавок к этому чуть не задохнулся от приступа аллергии. Вероника насильно напоила его апельсиновым соком, который вызвал почти смертельный криз. А перед этим загипсованный, как мумия, мужчина пытался выползти из палаты, чтобы сбежать от посетительницы, то есть Вероники.
Ника прошла к отделению реанимации и увидела возле поста зареванную медсестру с кучей врачей. Дородный доктор, налившись краской, с пеной у рта орал на девушку:
– Вы что же думаете, моя милая, что такая халатность сойдет вам с рук? Как же вы могли допустить, чтобы прибор жизнеобеспечения отключился? Еще бы одна минута – и все, можно было бы больного отправлять в морг.
– Я проверяла буквально час назад, все было в порядке, – рыдая, оправдывалась медсестра.
– А где вас черти носили, когда я пришел?
– Я отходила в туалет, – покраснев, пролепетала девушка, и было видно невооруженным взглядом, что она лжет.
– У вас что, недержание или наоборот, что вы по часу в туалете сидите?
– Виктор Иванович, ну что вы меня так ругаете? Вы же сами все время говорите, что Демидов не жилец. Что возле него сидеть-то?
– А вот это, матушка, не вашего ума дело, кто жилец, а кто не жилец! Вы обязаны выполнять свою работу добросовестно, иначе уберу вас из отделения и отправлю в хирургию нянечкой в послеоперационное отделение, будете за лежачими утки выносить. И еще в институт сообщу, что врачом быть недостойны, медсестрой на всю жизнь и останетесь. Я вас не возле него сидеть заставляю, а у приборов, к которым он подключен. Кто сегодня приходил к больному?
– Не знаю, я никого не видела, – проблеяла девушка и побледнела, как халат на ней.
– Вот, значит, как? Не знаете, не видели? А вот нянечка видела, что к нему мужчина заходил.
– Так сюда каждый день кто-нибудь из родственников или знакомых приходит. Что же, за всеми смотреть?
– Теперь, дорогая, будешь смотреть, если не хочешь, чтобы я милицию вызвал. Ведь это ни больше ни меньше, а покушение на жизнь больного получается! Глупо, конечно, так думать, он вроде и так почти мертвый, но факты – вещь упрямая.
Девушка завыла в голос:
– Ой, Виктор Иванович, миленький, не надо милицию, я теперь на минуту его одного не оставлю.
Вероника стояла, спрятавшись за выступ стены, внимательно слушала весь этот разговор. Волосы зашевелились у нее на голове.
Вот, значит, как? Приходил какой-то мужчина, и после этого врач увидел, что отключился прибор жизнеобеспечения? Что это, случайность или действительно покушение? Нужно найти ту нянечку и спросить, как мужчина выглядел и был ли здесь раньше.
Вероника увидела, что врачи стали расходиться, и она вырулила из своего укрытия. Медсестра, все еще хлюпая носом, сидела на стуле за столом и, вытащив зеркальце, пыталась запудрить свой покрасневший и распухший от слез нос. Вероника подошла к ней и задала совсем безобидный вопрос:
– Где лежит Демидов?
Девушка подскочила на стуле, будто села на ежа, и вытаращилась на Нику, как на привидение.
– Демидов? А вы ему кто?
– Я его подруга, – без смущения ответила Ника и нагло посмотрела на медсестру.
– Положено только родственникам, – с раздражением ответила девушка.
– И давно действуют такие правила? – поинтересовалась Ника.
– Они были всегда, – зло прищурившись, ответила медсестра.
– А мужчина, который приходил сегодня, и потом оказалось, что отключен прибор, тоже родственник? – с сарказмом припечатала Вероника.
Девушка побледнела, как полотно, и пропищала:
– Да вы кто?
– Конь в пальто! Давай, моя милая, проводи-ка меня в палату, где лежит Демидов, и пригласи нянечку, которая сегодня дежурит.
Девушка приподнялась со стула и, глядя испуганными глазами на Веронику, как кролик на удава, пошла в сторону палаты. Ника с ехидной улыбкой на лице, которая ничего хорошего не предвещала, последовала за ней. Они прошли длинный коридор и оказались в реанимации – помещении, оборудованном для больных, находящихся в коме: работали приборы, мигали лампочки. Медсестра подошла к стеклянной перегородке и показала Веронике на человека, который лежал за ней на койке, весь опутанный проводами. Когда Ника посмотрела на Вадима, она невольно вздрогнула: его невозможно было узнать. Огромный мужчина, который, входя, всегда заполнял собою все пространство комнаты, был похож сейчас на беззащитного ребенка с бледным лицом и совсем прозрачными руками, которые неподвижно лежали поверх одеяла.
– Если хотите, можете пройти и посидеть рядом с ним, – тихо проговорила медсестра.
– Да, я пройду, а вы позовите сюда нянечку, которая ухаживает за ним.
– А зачем она вам? – осторожно поинтересовалась медсестра.
– Сделайте, о чем прошу. – Вероника посмотрела на медсестру убийственным взглядом и тихо добавила: – Пока прошу.
Медсестра испарилась с небывалой скоростью, а Вероника села на стул рядом с недвижимым Вадимом. Она вглядывалась в знакомые черты, и слезы сами собой выступили на глазах.
– Вадим, – тихо позвала Ника, – ты не можешь умереть. Ты просто не имеешь на это право. Юлю арестовали, но ведь ты-то знаешь, что она ни в чем не виновата. Только ты ей можешь помочь. Ты меня слышишь, Вадим? Я знаю, что слышишь, я где-то об этом читала, что люди, находящиеся в коме, все слышат. Демидов, миленький, я очень тебя прошу, выживи, пожалуйста. Юлька тебя так любит, она не переживет твоей смерти. Ну, что ты молчишь, как истукан? – неожиданно заорала Вероника. – Ты о ребенке подумал, прежде чем собрался коньки отбрасывать? Совести у тебя нет, разлегся здесь и лежишь, в ус не дуешь, а Юлька там парится в камере. – Девушка сбавила тон и уже почти спокойно продолжала: – Сейчас она, правда, не в камере, а в больнице лежит на сохранении, это Рома добился, чтобы ее туда положили. Завтра поеду к ней, я пропуск из следователя выбила. Что я ей должна сказать? Что ты лежишь здесь, похожий на муху, запутавшуюся в проводах? И ни черта не можешь сделать? Тебе не стыдно, Демидов? Ты обязан выжить, Вадим! Кто-то очень хочет, чтобы ты умер, не дай им порадоваться на твоих похоронах! – Вероника опустила голову, вытерла слезы и тихо добавила: – Я очень тебя прошу.
Пришла медсестра и привела нянечку. Та, переминаясь с ноги на ногу, осторожно поинтересовалась:
– Я что-то не так сделала? Вроде в свое дежурство я хорошо за ним слежу. Мне его матушка даже заплатила за это, так что я свою работу исправно исполняю. Все вовремя меняю, протираю его спиртом, даже вчера сына своего привела, чтобы побрил его.
– Нет, нет, все в порядке, – поторопилась успокоить женщину Вероника. – Просто я хотела с вами поговорить насчет сегодняшнего визита посетителя. Кто это был и как он выглядел? – Ника повернулась к медсестре и сказала: – А вы идите, занимайтесь своими делами, я хочу поговорить с нянечкой.
Та в смущении потерла руку об руку, будто сначала что-то хотела сказать, но потом неожиданно повернулась и стремительно вышла из палаты. Вероника проводила ее взглядом. «Нервная какая-то, – подумала она. – Прямо на лбу написано, что чего-то боится». Ника, улыбнувшись, повернулась к нянечке:
Читать бесплатно другие книги:
