Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина
– У него сыновья родились, хочу сообщить приятную новость, – тоже заулыбалась Вероника.
– Странная вы девушка, – пробормотал врач. – Ведь он в коме. Это ни о чем вам не говорит?
– Нет, не говорит. Не нужно считать меня непонятливой, я все прекрасно знаю! Просто я где-то читала, что люди в коме все слышат, поэтому, когда прихожу сюда, обязательно говорю с ним и рассказываю все новости. Вот увидите, когда Вадим придет в сознание, он вам подтвердит, что все помнит… Я почему-то уверена в этом.
– Странная вы, – еще раз повторил доктор, покачав головой.
– Так вы выпишете мне пропуск? – с надеждой спросила Вероника.
– Конечно, а то, чего доброго, вы начнете военные действия, а с меня, простите великодушно, и одного раза достаточно. – Доктор многозначительно потер свой затылок.
Вероника потупила глаза, вспомнив, как она огрела тумбочкой этого почтенного дядьку, а потом вдобавок ко всему еще и села на него верхом. Игорь Николаевич посмотрел на девушку и, видно, вспомнил то же самое, поэтому быстро схватил бланк пропуска и начал торопливо выписывать его на имя Вероники Дмитриевны Королевой. Девушка схватила пропуск и, еще раз извинившись, выскочила за дверь со скоростью ракеты и только в коридоре облегченно вздохнула, подошла к Леночке и помахала перед ее носом бумажкой.
– Смотри, выписал, бессрочный, между прочим.
– Небось испугался, что и на этот раз ты стол на него опрокинешь, – засмеялась Лена. – Ладно, беги к своему Демидову. Ему бы жену такую, уж небось вскочил бы давно, а ведь она даже не показывается.
– Если ничего не знаешь, молчи, – окрысилась Вероника. – Юлька только вчера двойню родила. Не могла она сюда беременной приходить, нервы не выдержали бы. Она знаешь как Вадима любит, до умопомрачения, поэтому для нее видеть его в таком состоянии хуже смерти. Это я толстошкурая да твердолобая и то иногда сижу здесь и реву.
– Не обижайся, Вероника, иди, – смущенно проговорила медсестра.
Ника тихо вошла в палату. Вадим лежал в том же положении, что и раньше.
– Вадим, привет, это я, Вероника. Хочу тебя порадовать, Юля вчера родила. Представляешь, у тебя теперь сыновья, целых два или двое, не знаю, как правильно сказать! В общем, поздравляю, теперь у тебя есть наследники. Когда же ты наконец выйдешь отсюда, Вадим? Сколько можно здесь валяться? Юльке ты теперь нужен как никогда, а ты и в ус не дуешь. Разлегся, ухаживайте здесь за ним. Неужели не понимаешь, что у твоих сыновей должен быть отец? Вон сколько ей пришлось пережить, а все из-за твоих чертовых денег. Ни стыда у тебя, ни совести.
Вероника посмотрела на Демидова и внезапно наткнулась на строгие глаза.
– Чего уставился, не нравится, когда правду говорят?
До девушки вдруг дошло, что Вадим смотрит на нее, и крик застрял у нее в горле. Глаза ее застыли на его лице, и она не прошептала, провыла:
– Демидов, ты что, действительно на меня смотришь? – И тут она увидела, что веки мужчины опустились и опять поднялись. – И ты меня видишь и слышишь?
Веки снова опустились и поднялись.
– Ой, мамочки! – Вероника вскочила, опрокидывая стул, на котором сидела. – Доктор, сестра, – прохрипела девушка, не в силах крикнуть. Потом, опомнившись, она понеслась к двери и, распахнув ее, заорала что было силы: – Помогите, сюда, доктор, сестра-а-а-а!
Леночка уставилась на Веронику удивленными глазами и проговорила:
– Что случилось, Вероника?
– Там, там, Демидов, – показывая рукой внутрь палаты, бормотала Ника.
– Что с Демидовым, умер, что ли?
Вероника замотала головой, потом посмотрела на Лену обезумевшими глазами.
– Типун тебе на язык! Что ты мелешь, где врачи? Вадим глаза открыл, он сейчас со мной говорил!
– Как говорил? – удивилась девушка.
– Как, как? Глазами говорил. Что ты такая бестолковая? Господи, ну где же врачи-то? Лена, сделай же что-нибудь!
– Все врачи на совещании у Игоря Николаевича в кабинете.
– Так бы и сказала, а то задает ненужные вопросы, – выпалила Ника и понеслась к кабинету главврача.
Она ворвалась туда и увидела, что за столом сидят много врачей и что-то обсуждают. Все, как по команде, повернули головы в ее сторону. Игорь Николаевич строго посмотрел на вошедшую и спокойно спросил:
– Девушка, почему вы без стука врываетесь в кабинет? Разве не видите, что здесь идет совещание?
– Там Демидов… скорее, Игорь Николаевич! – выдохнула Ника и прислонилась к косяку двери.
– Что Демидов? Говорите по существу!
– А я что, не по существу? – закричала Вероника. – Демидов, говорю, глаза открыл, там он, в палате, сейчас только что со мной глазами говорил и сказал, что видит меня и слышит, – торопливо сбиваясь, тараторила Ника.
На некоторое время воцарилась оглушительная тишина, потом врачи как по команде сорвались с места и ринулись к дверям. Веронику буквально смели с дороги, и она, выскочив в коридор, прижалась к стенке, чтобы ее не задавило стадо докторов. Она еще некоторое время стояла замерев, потом увидела, как из палаты Вадима выскочили двое врачей и, пробегая мимо нее, взволнованно обменивались репликами:
– Надо же, уникальный случай! Кажется, он вполне адекватен для своего состояния. Это какое же здоровье нужно иметь, чтобы выкарабкаться буквально с того света?!
Ника, услышав все это, тихонько сползла по стеночке и приземлилась на полу. Слезы полились у нее из глаз неудержимым потоком, но это были слезы облегчения и радости.
Глава 39
Вероника ехала в роддом к Юлии и размышляла, стоит ли подруге говорить про Вадима. После разговора с Игорем Николаевичем Ника поняла, что не стоит пока заранее радоваться.
– Поймите, Вероника Дмитриевна, это пробуждение еще не говорит о том, что Демидов поправится. Он может адекватно воспринимать окружающее, но сам не в состоянии участвовать в жизни. Могут, конечно, пойти интенсивные изменения, но об этом пока говорить рано. Я сам заинтересован в скорейшем прогрессирующем выздоровлении и буду изо всех сил способствовать этому, но я слишком давно занимаюсь подобными больными, поэтому говорю сразу: нужно подождать хотя бы неделю, чтобы прогнозировать дальнейшее развитие событий. – Доктор улыбнулся. – А ведь я думаю, что это ваше сообщение о рождении сыновей дало такой сильнейший всплеск в организме больного, что он даже вынырнул из омута забвения.
– Видите, Игорь Николаевич, я вам говорила, что человек в коме все слышит, а вы мне не верили, – погрозила пальчиком Вероника.
– С медицинской точки зрения это бред, но жизнь демонстрирует нам совершенно иную картину. Мне трудно судить о таких вещах с точки зрения обывателя, я врач, поэтому смотрю на такие вещи немного по-другому.
– Но вы ведь сами сказали, что это произошло после того, как я сказала Вадиму о рождении сыновей.
– Да, я это сказал, но ведь могло быть просто совпадение, поэтому утверждать точно я не буду.
– А я уверена, что он меня услышал, – уперлась Вероника. – И что бы вы ни говорили, остаюсь при своем мнении.
– Это ваше право, – усмехнулся доктор. – Только никому об этом не говорите.
– Это почему? Думаете, меня примут за ненормальную? – ощетинилась Ника.
– С вами спорить – себе дороже, – засмеялся Игорь Николаевич.
И вот сейчас Вероника ехала в роддом к Юлии и вспоминала этот разговор.
– Нет, пока ничего не скажу Юльке, подожду, пока картина немного прояснится, а уж тогда сразу и обрадую. Как же здорово будет, если Вадим поправится, мальчишек увидит, будет их воспитывать, как и положено отцу. Вот Юле-то будет радость!
Ника заехала в супермаркет и накупила всякой всячины для роженицы. В роддоме она сначала заняла очередь у телефона, а потом пошла сдать передачу. Когда она позвонила в палату, в которой лежала подруга, та долго не подходила. Потом Вероника услышала ее слабый голос.
– Юленька, как ты, милая? Это я, Вероника.
– Ничего, Никусь, все нормально, слабость только. Как там у вас дела?
– У нас все по-старому, с нетерпением ждем тебя домой. Я сейчас поеду в магазин, чтобы купить все, что нужно малышам. Ведь ты не разрешила делать это заранее. Займете с мальчиками самую большую комнату в моем доме. Как ты думаешь, две кроватки купить или одну, специальную, для близнецов?
– По-моему, кроваток для близнецов не бывает, только коляски, так что покупай две.
– Сейчас все, что хочешь, бывает, но я лучше куплю две, вдруг они драчунами будут расти, в одной им тесно будет. Комната большая, места хватит не только на две кроватки, а на целую роту солдат. Юля, ты по этому поводу не нервничай, встретим тебя как положено, все, что нужно, у вас будет. Ты только поправляйся быстрее, пусть ребятки быстрее вес набирают – и домой. Дома, сама знаешь, и стены помогают. Я тебя целую, от Светы с Виктором привет, они хотели тоже сегодня к тебе заехать, я вчера со Светой по телефону говорила. Я тебе передала все, что тебе можно, ты ешь, чтобы силы были и молоко. У тебя, кстати, молоко-то пришло?
– Не знаю, мне мальчиков еще не приносили, говорят, что рано пока, они слабенькие родились, сама понимаешь, недоношенные, да еще двое. Врач говорит, чтобы я обязательно сцеживала молоко, чтобы оно было, а у меня, веришь, даже сил на это нет.
– Ты давай там не раскисай, говорят, сцеживать, значит, надо сцеживать. Лучше материнского молока ничего нет. А чтобы его было достаточно, нужно питаться хорошо. Ты меня поняла?
– Да поняла я, поняла, все буду делать, не ворчи! Ты прямо хуже моей маман, она очень любит поучить меня уму-разуму.
– Мама – это мама, а я – это я, и думаю, что зла она тебе не желает, а только добра. Слушаться должна беспрекословно, мы же тебе не враги. Мама у тебя замечательная, просто любопытная и поучать любит… Все, Юленька, меня здесь уже торопят, очередь звонить большая. Я поехала, а завтра опять явлюсь, уже с Ромкой.
– Пока, подружка, спасибо тебе, – тихо проговорила Юлия и повесила трубку.
В следующие дни Вероника разрывалась между двумя больницами. Прямо с утра она летела к Вадиму и продолжала рассказывать ему новости. Он уже совершенно осмысленно смотрел на Веронику, и она даже научилась его понимать, если он пытался что-то сказать или спросить. Говорить он пока не мог, хоть изредка и пытался. Было видно, как он злится на свою беспомощность, но сделать ничего не может. Каждый день к нему приходила массажистка и делала специальный массаж. Игорь Николаевич назначил Демидову какое-то особое лечение, и было очень заметно, как день ото дня Вадим выглядит все лучше.
После того как Вероника навестила Вадима, она сразу же отправлялась в роддом к Юле. Девушка считала, что делать это просто необходимо, для того чтобы поддержать подругу. Она не должна чувствовать, что осталась одна, у нее есть близкие люди, которым не безразлична ее судьба и судьба ее сыновей. Про Вадима Ника пока молчала, оставив этот сюрприз на потом.
Юля пролежала в роддоме целый месяц, пришлось перевести ее в платное отделение, чтобы она могла остаться рядом с малышами. Наконец, когда настал день выписки, забирать молодую маму с детьми приехала целая команда: Вероника с Романом, Светлана с Виктором и Сергей со своей женой. В приемном покое мужчины поспорили между собой, кто будет принимать детишек вместо папы. Виктор выходил из себя и пытался объяснить бестолковым друзьям, что не так давно встречал здесь свою Светку и еще не забыл, как это делается. Сергей не сдавался и говорил, что, имея двух детей, он, соответственно, имеет и двойной опыт. Роман послушал приятелей и сказал:
– Я, к сожалению, дорогие друзья, опыта не имею, поэтому хочу попробовать его приобрести, так что не нужно спорить, за папашу буду я.
Как только Вероника услышала такое признание, она от радости раскраснелась, как маков цвет, и поймала на себе многозначительный взгляд Светланы. Та округлила глаза и пыталась подавать подруге какие-то знаки. Ника отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, и сосредоточила все свое внимание на двери, откуда с минуты на минуту должна была показаться Юля в сопровождении детской нянечки.
Мужчины, так и не договорившись между собой, застыли как вкопанные, у всех троих в руках были зажаты букеты цветов. Как только Юля показалась в дверях со следом идущей за ней нянечкой, несущей на руках два крошечных кулечка, все замерли. Нянечка с улыбкой посмотрела на встречавших и спросила:
– Ну, что же вы стоите? Кто папаша-то? Забирайте сыновей!
Трое мужчин шагнули ей навстречу и как по команде, хором сказали:
– Я! Я! Я!
Нянечка оторопело сделала шаг назад и прижала к себе малышей.
– Шведская семья, что ли? Уж больно много вас, папаш-то. – Она вопросительно посмотрела на Юлю, которая засмеялась и успокоила:
– Нет, не шведская, это мои друзья, а муж в больнице лежит, не может приехать.
– Ну так бы и сказали, а то разъякались. Забирайте тогда!
Мужчины подскочили к Юле и вручили ей одновременно три огромных букета. Одного мальчика взял Роман, а второго чуть ли не силой схватил Виктор, когда увидел, что Сергей тоже протягивает руки к кулечку.
– У тебя своих двое, хватит с тебя, – проворчал Виктор и приподнял с личика кружевную накидку. – Ой, Юлька, один на тебя похож, такой же курносый! – восхищенно проговорил мужчина. – А второй такой же?
– Они хоть и вместе родились, но совершенно разные. Мне, во всяком случае, так кажется. У них даже характеры разные, один спокойный, а второй капризуля, – засмеялась Юля.
Всей компанией расселись в двух машинах, предварительно сделав на пороге роддома несколько памятных снимков. Дома ждал праздничный стол, вокруг которого суетились мать Юлии и свекровь Светланы. Краснов-младший по мере своих сил мешал им, гоняясь по кухне за Дуськой. Как только компания показалась на пороге дома, женщины все бросили и тут же занялись малышами. Юле пора было их кормить, и Вероника, умоляюще посмотрев на подругу, попросила разрешения побыть с ней в комнате и подержать второго малыша, пока та будет кормить первого.
– Ладно, смотри, – разрешила Юля. – Только, пожалуйста, не охай и не ахай. Я в роддоме, когда лежала, мне там одна женщина, она уже третьего родила, сказала, что малышей до сорока дней по возможности вообще никому не надо показывать, а то сглазить могут.
– Я не сглажу, у меня глаза зеленые, – моментально нашлась Вероника и начала бережно распеленывать одного из мальчиков. – Ой, какой маленький, ручки с ножками как карандашики!
– Это у тебя карандашики, а у него нормальные конечности, – недовольно возразила мамаша.
– Да не ворчи, это же я так, любя, – успокоила мамочку Ника. – Как называть-то будешь, придумала уже?
– Одного Вадимом, а второго Александром.
– Может, не надо Александром? Говорят, плохая примета называть в честь умерших, тем более так нехорошо умерших.
– Тогда не знаю, я уж всю голову сломала. Хотела Андреем, в честь своего отца, или Алексеем, в честь отца Вадима, но ведь они тоже уже умерли.
– А давай назовем Никитой, хорошее имя, мне очень нравится.
– Что-то не помню я среди твоих знакомых, кто бы носил имя Никита, – хитро прищурилась Юлия, намекая на то, что, когда Света родила мальчика, Вероника тут же предложила назвать его Ромкой, потому что тогда только познакомилась со своим юристом и была влюблена в него без памяти.
– А у меня и нет таких знакомых, просто нравится имя, и все, что здесь удивительного? – пожала плечами Вероника.
– Тогда заметано, пусть второй будет Никитой. Мне тоже имя нравится, надеюсь, Вадим будет не против.
– Юль, я не хотела тебе говорить раньше времени, но сейчас, думаю, можно.
– Только не говори, пожалуйста, о плохом, у меня и так молока не хватает, – торопливо заговорила Юля и зажала оба уха руками.
– Успокойся, дурочка, все как раз наоборот. Вадим пришел в себя и сейчас семимильными шагами идет на поправку.
Юля уставилась на подругу широко открытыми глазами и прошептала:
– Опять прикалываешься?
– Дура, что ли? Кто же такими вещами шутит?
– Поклянись.
– Чтоб мне старой девой остаться, подруга, даю честное благородное, что сказала тебе сейчас чистейшую правду без малейшей примеси! – на одном дыхании выпалила Вероника.
Юлька села прямо на пол и опустила голову. Ника посмотрела на подругу испуганными глазами и спросила:
– Юленька, что с тобой, милая? Ведь все же хорошо!
– Ник, неужели все это позади? Неужели я все это пережила?
– Конечно, дурочка, в жизни так и бывает, то взлеты, то падения. Закончилась твоя черная полоса, теперь будет только светло и радостно. У меня, между прочим, тоже радость. Я вчера у врача была и могу сообщить тебе, подружка, что я беременна.
– Ой, Никуся, какая же ты умница! А Роман знает?
– Нет, я ему еще ничего не говорила и не хочу пока говорить.
– Это почему же?
– Потому. Скажу тогда, когда уже поздно будет на аборт идти. Вдруг он мне скажет, что не хочет ребенка и вообще не собирается разводиться со своей женой?
– Не скажет, – уверенно проговорила Юля.
– Откуда ты знаешь?
– Я не знаю, я так думаю.
– Индюк тоже думал, – проворчала Вероника. – Юль, я тебя очень прошу, ты пока никому не говори, даже Светке, у нее, сама знаешь, долго не держится, она обязательно Витьке разболтает. Ну а тот за мужскую солидарность руками и ногами, обязательно Ромке проговорится. Обещай мне, что не скажешь.
– Обещаю, что не скажу.
– Вот и хорошо, – успокоилась Вероника. – Скоро твой Демидов совсем поправится, выпишется, сразу домой тебя увезет, и заживешь ты, подружка, тихой семейной жизнью, в любви и радости.
– Аминь, – прошептала Юлия и, схватив своих мальчишек в охапку, начала их по очереди целовать.
ЭПИЛОГ
Жизнь пошла своим чередом. Юлька очень изменилась и теперь все свое время посвящала только двойняшкам. Она наотрез отказалась от няни, боясь, что та не дай бог сделает что-то не так. Вероника помогала подруге во всем и однажды заметила, что Юля ревниво смотрит, когда она, искупав одного из малышей и завернув его в полотенце, поцеловала мальчишку. Ребятки хорошо прибавляли в весе, и, когда им исполнилось по два месяца, Вероника с Юлей решили, что настала пора показать сыновей отцу. Они долго готовились к этому событию и чуть не подрались, споря, в какие костюмчики одеть ребятишек. Из пеленок они уже вылезли, а костюмчики им были еще великоваты.
– Давай наденем те, которые моя мать прислала из Канады, – уговаривала Юлю Вероника.
– Они в них утонут и будут смотреться, как в мешках, – не соглашалась Юля.
– Ничего, вниз наденем по парочке ползунков, так что будут в самый раз. Нужно, чтобы ребятки выглядели как можно лучше, пусть Вадим порадуется.
– Если мы их так оденем, они не влезут в свои меховые спальные мешки. На улице холодно, а я не хочу, чтобы у них потекли сопли.
В конце концов подруги пришли к одному мнению, немало попыхтев, пока одевали Никитку с Вадиком, но ребятки получились очень нарядными. Пока их одевали, они наорались так, что, как только их занесли в машину, уложив рядком на мягком сиденье, они в тот же миг уснули. Когда Вероника выезжала из ворот дома, к соседнему, который был уже отстроен, подъехала грузовая машина.
– Наверное, мебель привезли, – предположила Юля. – Ты с соседями еще не познакомилась?
– Так я и не видела никого из них. Даже не знаю, кто тут будет жить.
– Ладно, успеем еще, познакомимся. Какая, в конце концов, разница, кто здесь будет жить? Лишь бы люди были хорошие.
Девушки приехали в больницу, где сразу же натолкнулись на препятствие: с детьми их категорически не желали пускать к больному. Только благодаря напористости Вероники и помощи Виктора Ивановича им удалось пройти в палату к Вадиму. Радости не было предела! Вадим даже попытался встать с постели, чем ужасно напугал Юлию.
– Ты что, с ума сошел? Тебе же нельзя! – что было сил закричала она перепуганным голосом. – Только-только я обрела надежду на то, что буду, как все, нормальной замужней женщиной, а не вдовой, и ты хочешь разрушить мою радость.
– Ну, уж нет, теперь-то я уж точно не умру, не дождетесь! – засмеялся Вадим. – Дайте хоть одного подержать, – посмотрел он на жену умоляющим взглядом.
Юля осторожно дала в руки мужу одного из сыновей и, поддерживая малыша, с улыбкой смотрела на счастливое лицо мужа. Было удивительно, что один мальчик был похож на Юлю, а второй как две капли воды скопировал своего папочку. Кстати, это был тот, которого и назвали в честь отца Вадимом.
* * *
Прошла еще неделя, и Вероника стала замечать, что в соседнем доме по вечерам стал зажигаться свет. Перед тем она каждый раз непременно слышала звук подъезжающего мотоцикла.
– Слушай, Юль, мне кажется, здесь поселился какой-то рокер.
– Да, ну и что? Вместо того чтобы гадать, пошла бы и познакомилась.
– А почему это я должна первой идти? Могли бы и сами наведаться.
– Ты как старожил просто обязана это сделать. Пойми, люди новые, откуда они могут знать, что ты хочешь с ними познакомиться? Думаю, первый шаг ты должна сделать сама. Вон, у нас как раз и тортик есть для такого случая. Пойди-пойди, не упрямься!
– Что это ты меня так настойчиво выпроваживаешь? – с подозрением посмотрела Вероника на подругу.
– С чего ты взяла? – фыркнула та в ответ. – Просто я рассуждаю логично. Им неудобно к тебе в дом приходить, причину я тебе уже объяснила, а вот видеть тебя в своем, думаю, они будут рады. В общем, бери торт и иди, нечего ломаться.
И Юлька, всучив в руки Вероники торт, который предусмотрительно положила на большую круглую тарелку, выпихнула подругу за дверь. Вероника глубоко вздохнула и пошла. Дверь в соседних воротах была открыта, поэтому Вероника беспрепятственно зашла во двор, подошла к дому и задержала взгляд на мотоцикле, который стоял посередине двора. Это была «Хонда», на ручке которой болтался шлем.
– Мамочки мои, а вдруг здесь живет одинокий мужчина? Подумает еще бог знает что!
Но отступать она не стала, боясь, что Юлька изведет ее насмешками, если она сейчас струсит и вернется.
– А! Была, не была! – махнула Вероника рукой и решительно нажала на кнопку звонка.
Тарелку с тортом она держала на руке, как официант поднос. Через минуту дверь распахнулась, и Вероника открыла от удивления рот.
– Ты что здесь делаешь? – наконец обретя дар речи, задала она вопрос Роману, потому что на пороге стоял именно он.
– Я? Я здесь живу, – улыбнулся Ребров.
– Как это живешь? Почему живешь? С какой стати? – бормотала ничего не понимающая девушка.
– Видишь ли, дорогая, – улыбнулся Роман, – я пожалел тех людей, которые могли бы поселиться в опасной близости от тебя, поэтому еще весной решил, что должен сам купить этот участок и построить здесь дом.
До Вероники вдруг дошло, что Юлька недаром выпроводила ее к соседу, всучив торт, и прошептала:
– Ну, держись теперь, предательница! Сговорились? А еще подруга называется, в такое дурацкое положение меня поставила!
Роман стоял на пороге и улыбался во весь рот.
– Ник, не дуйся. Если серьезно, то этот участок моя тетка купила, с моей подачи, конечно. Она давно хотела иметь дачу, и чтобы непременно в тихом месте. Вот я ей и посоветовал. Она просто с ума сходит от счастья. Ведь я ничего плохого не сделал, правда?
– А жена твоя тоже сюда будет приезжать, в гости к твоей тетушке? – прошипела Вероника и прищурила глаза в ожидании ответа.
– Ник, я давно хотел тебе сказать, да все как-то не решался. Дело в том, что никакой жены вот уже три года у меня нет. Просто стояла печать в паспорте, Елена не хотела давать мне развод, а сейчас этот вопрос уже решился, она выходит замуж.
– А почему ты об этом молчал столько времени? – растерянно поинтересовалась Вероника.
– Ну, я хотел проверить, так ли прочны наши с тобой отношения, и вообще… твои чувства тоже проверить хотелось.
– Ну и как, проверил? – вкрадчиво спросила девушка, и глаза ее блеснули недобрым огоньком.
– Да, проверил, – смущенно промямлил Роман и переступил с ноги на ногу.
– Ну, ты и скотина! – заорала Вероника и со всего размаха залепила Роману в лицо тортом, который держала в руках. С силой придавила его, размазывая по щекам обалдевшего друга бисквит с кремом, и, резко развернувшись, бросилась к воротам. Девушка летела, как выпущенная ракета, и сгорала от возмущения.
– Вот скотина, испытывать он меня вздумал! А я, идиотка, переживаю, ревную его к жене, все никак не могу решиться на откровенный разговор. А он, оказывается, все это время испытывал меня! – бесилась Ника и поддела пинком ни в чем не повинную лейку, которая мирно стояла посередине двора. Та с грохотом покатилась и остановилась у мотоцикла. Вероника застыла возле него и смотрела ненавидящим взглядом, будто на нем сидел его хозяин. – Байкер, говоришь? Ну, я тебе покажу мотоцикл! – И она так брыкнула его ногой, что опрокинула на землю, и шлем покатился к воротам.
Вероника злорадно посмотрела на него, представляя, что это катится не пустой шлем, а голова лживого мужчины, который водил ее за нос почти полтора года. Дверью девушка грохнула так, что на ней жалобно зазвенел почтовый ящик и, немного покачавшись, упал, сорвавшись с гвоздика. Роман еле разлепил глаза, вытаскивая оттуда взбитые сливки и кремовые розочки. Он плюхнулся на крыльцо и зажал голову облепленными бисквитом руками. Так он просидел минут пять, потом поднял голову и, взглянув на звездное небо, громко расхохотался.
– Боже мой! И эта женщина, эта шаровая молния, эта гремучая смесь… моя будущая жена, мать моих будущих детей?! Да-а-а, теперь-то уж я точно уверен, что скучать мне не придется до конца дней своих.
Читать бесплатно другие книги:
