Гардемарин в юбке Хрусталева Ирина
– Виталий Ларионович, что же это вы своих бывших пациентов не узнаете?
Мужчина, едва увидев Веронику, которая как ни в чем не бывало улыбалась ему во весь рот, тут же присел на стул и плотно сдвинул ноги, положив руки на колени.
– Через мои руки столько больных проходит, что всех и не упомнишь, но вас, к сожалению, я узнал, – проговорил доктор, с опаской посмотрев на Веронику.
Она улыбнулась ему доброй улыбкой и проговорила:
– Я зашла, чтобы наконец попросить у вас прощения за тот инцидент. Ведь в прошлый раз мне так и не удалось этого сделать, вы буквально убежали от меня, когда увидели.
– Ладно, чего уж там, кто старое помянет, тому глаз вон, – заулыбался доктор.
А случилось вот что. Когда Вероника в прошлом году попала в Склиф вместе с Юлей, после того как их хотели взорвать вместе с домом, девушек подвергли всевозможным обследованиям, в том числе проверял их и невропатолог. Когда Ника была у него в кабинете и уже стонала от мучений и усталости, врач начал ей стучать молоточком по коленям, удобно усевшись напротив и расставив ноги. А Вероника после этого собиралась прогуляться в больничном саду, поэтому сменила мягкие тапочки на туфли с острыми носами… Так вот, когда доктор простукивал ее коленки, нога дернулась так, что попала ему в то самое место. Врач замер на секунду, потом тихонько ойкнул и… кто бы мог подумать – упал в обморок. Вероника помчалась за помощью и, когда увидела, что невропатолог в надежных руках коллег, тихонько улизнула из кабинета. И теперь ей наконец удалось извиниться.
– Спасибо, что прощаете, я ведь не нарочно тогда это сделала, все получилось совершенно случайно.
– Не будем больше об этом вспоминать, зато теперь я более осторожен, когда осматриваю своих больных.
Вероника и врач оба засмеялись и распрощались почти друзьями. Она вышла из палаты и подошла к Роману с Сергеем.
– Ничего нового здесь мне узнать не удалось. Видно, действительно Роза Ефимовна умерла от обширного инфаркта. Но, черт меня побери, все равно я уверена, что женщине кто-то сказал о гибели младшего сына и его жены.
– Вероника, еще раз тебя прошу, и это последний раз! Прекрати лезть в это дело, поверь, я прекрасно справлюсь со своими обязанностями.
– Ну что, на третий этаж поднимемся или пока не будем? – игнорируя сказанное Сергеем, спросила Вероника. Там лежал в специальном помещении Вадим.
– Нет, думаю, не стоит привлекать к этому месту внимания посторонних. Давай рассказывай, что тебе наговорили про Розу Ефимовну.
Вероника передала весь разговор и, прижимая руки к груди, возбужденно прошептала:
– Но я все равно уверена, что все не просто так. Все это делает один человек. Но кто он, этот неизвестный, пока неясно!
– Совсем у тебя, дорогуша, от твоих детективов крыша поехала, – вздохнул Роман.
– Не язви, Ребров, ничего у меня не поехало. Потом, вы не забыли про тормоза, которые были испорчены, и мы чуть не улетели прямо без пересадки на тот свет? Их повредили буквально за полчаса до нашего отъезда, потому что больше мы в доме не пробыли, ну, может, минут сорок от силы. И я подозреваю, что мне все это не показалось, а так оно и было. Когда мы уже бежали с Наташей обратно через винный погреб, я услышала щелчок замка, будто кто-то поспешно прикрыл дверь. Ром, а ты вспомни, как нас чуть не отравили! Ведь ясно теперь, что преступник уже был в доме или прошел в спальню через потайной ход, когда мы с тобой были на первом этаже. Он, наверное, слышал наш с тобой разговор и понял, что мы о чем-то догадываемся. Когда же я приехала с бригадой «крысоморов», мы вообще с Наташей никакой конспирации не соблюдали и разговаривали в открытую. А когда вход в стене нашли, распахнули его, как в собственном доме. А Элла? Ведь у ее машины отказали тормоза, и это в «Вольво»! Такого даже не может быть, я уверена!
– Да, экспертиза доказала, что тормоза были испорчены намеренно, – напомнил Сергей.
– Ну, вот видите, – обрадованно подпрыгнула Ника, потом сделала серьезное лицо и проговорила: – Ой, ребята, что-то мне нехорошо. Что делать-то будем?
– А как же Александр, он же сам спрыгнул с балкона? – задумчиво сказал Роман.
– Видно, этот преступник знал что-то такое, чего младший Демидов очень боялся, вот он ему и позвонил. Тот испугался и решил, что жить больше не имеет смысла, – сделала заключение Вероника.
– Вероника, предположим, что ты сейчас во всем права и преступником является один и тот же человек. Но как его найти?
– И что делать? – топнула ногой Ника. Сергей развел руками. – Эх вы, а еще мужиками себя называете! Зато я знаю, – выпалила девушка и хитро посмотрела на Никитина и Реброва.
– Что ты, интересно, знаешь, опять придумала какую-нибудь аферу? – осторожно поинтересовался Роман.
– Да, придумала! Нужно его спровоцировать на новое убийство, чтобы он не имел другого выхода, кроме как убить, – не моргнув глазом, выдала Ника.
– Кого? – в один голос удивились Роман и Сергей.
– Меня! – улыбнулась очаровательной улыбкой девушка.
Мужчины переглянулись, Роман покрутил пальцем у виска и заорал:
– Ты что, совсем с головой не дружишь? Ненормальная, что ты еще придумала?
– Не кричи на меня, я тебе не жена, – зло прошипела Ника. – С головой я как раз дружу, это у вас мозгов не хватает на то, чтобы прижать хвост преступнику. Что прикажете делать? Так все и оставить? А Юлька пусть на нарах парится, да? Не выйдет, сильный пол, мать вашу так! Если не хотите мне помогать, черт с вами, я и сама как-нибудь справлюсь! – прищурив глаз, продолжала извергать пламя Вероника. Она повернулась к Сергею и выкрикнула: – А ваши «половые органы», Никитин, чтоб им пусто было, вообще не хотели заниматься расследованием, и, если бы не я, Юльку бы уже осудили. Скажи, что я не права, и я обреюсь наголо!
Вероника резко развернулась и понеслась к выходу.
– Ника, погоди! Ну что ты в самом деле, как маленькая! – кричал ей вслед Роман. Он хлопнул себя руками по бокам, а потом развел их в стороны и, посмотрев на Сергея, смеясь, произнес: – Можешь себе представить, вот с этой торпедой я живу уже год.
– А что? – улыбнулся Сергей и почесал в затылке. – Она во многом права и очень мне помогает в следствии, хотя сама и не подозревает об этом.
Мужчины понимающе переглянулись и поспешили за Вероникой, чтобы успеть остановить ее, прежде чем она взорвет прокуратуру, в которой находились те самые «половые органы», на которые она очень сердилась.
Глава 24
Сергею удалось уговорить Веронику потерпеть хотя бы пару дней, чтобы разработать план операции.
– Нужно продумать все до мельчайших подробностей, здесь ничего не отрепетируешь. Если тебя грохнет этот любитель трупов, назад уже ничего не вернешь. Поэтому ты должна отнестись к этому со всей серьезностью. Я внимательно выслушал тебя, и, если честно, у меня самого зачесались руки поскорее поймать этого гада. Но в то же время не нужно сбрасывать со счетов, что мы можем сейчас ошибаться на его счет. Видно, мы имеем дело с очень умным преступником, а главное, хладнокровным, и я не удивлюсь, если узнаю, что он запросто мог все подстроить намеренно, чтобы мы пошли по ложному пути.
– Как погляжу, ты тоже детективами увлекаешься? – ехидно заметила Ника.
– А что в этом плохого? Я криминалист, и этот жанр не может мне не нравиться.
– Да нет, это я так, к слову. Шпаришь, прямо как по писаному, – улыбнулась девушка.
– Вероника, ты наконец собираешься стать серьезным человеком? – вмешался в разговор Роман.
– А я и говорю серьезно, что ты ко мне придираешься? Уже слова нельзя сказать. Может, мне рот нитками зашить?
– Было бы очень кстати. У тебя не язык, а прямо-таки опасная бритва.
Сергей перебил словесную баталию друзей и очень кстати присоединился к разговору. Если бы он этого не сделал, то Вероника с Романом обязательно поссорились бы, потому что у Ники уже «выросли рога» и в глазах появились красные всполохи, а Роман перекатывал желваками.
– Хватит спорить! – рявкнул Никитин. – Давайте лучше обдумаем, с чего будем начинать будить зверя в его логове, чтобы выманить наружу. Ох, даже самому не верится, что я вообще поддался на твою авантюру, Вероника, да еще, как осел, иду за тобой на веревочке, – удивленно покачал головой опер.
Ника пропустила мимо ушей замечание по поводу осла и затараторила:
– А что думать-то? Я поеду к сестрам, якобы навестить их, и постараюсь дать им понять, что я подозреваю, кто преступник, и уже собираюсь сообщить об этом в милицию.
– Молодец, нечего сказать, – ядовито заметил Роман. – Хочешь навсегда остаться в том доме, и никто не узнает, где могилка твоя? Ума у тебя, Никуся, прямо парламентская палата.
– Спасибо, дорогой, за комплимент, я тоже считаю тебя очень умным, – процедила Вероника сквозь зубы, а потом показала Роману язык, довольная тем, что последнее слово осталось за ней.
– Все, хватит на сегодня, – оборвал их спор Сергей. – Утро вечера мудренее. Вероника, два дня отдыхать и ни о чем не думать, набирайся сил перед схваткой. Через два дня встречаемся и все обсуждаем. Еще неизвестно, как ко всему отнесется мое начальство, а то дадут под зад коленом, и буду лететь до своего кабинета и радоваться, что не на улицу и без погон.
– А зачем тебе начальству все докладывать? Ты что, дурак совсем?
– Сама такая, – обиделся следователь. – А как, интересно, я должен организовать твою безопасность? Вероника, ты где-то умная, а где-то… не буду говорить какая.
– А вы на что с Ромкой? Вы мужики или где? – встала на дыбы девушка.
– Мы там, где нужно. Пойми ты наконец, голова садовая, вдвоем здесь не управиться, хоть тресни, – уже начинал терять терпение Сергей. – Ты только посмотри, как преступник осторожен. Мы и глазом не успеем моргнуть, как он уже придумает, как от тебя избавиться и опять не оставить никаких следов. Мы, между прочим, сделали фоторобот того человека из больницы. Могу сказать сразу, что практически это ничего не дало. На голове явно парик, бородка, думаю, тоже приклеена, но главное, это большие затемненные очки. Они не дают возможности видеть глаза, а глаза, как известно, играют главную роль в лице человека. Знаем, что высокий, худощавый, широковатый нос… Но это тоже не показатель, в нос можно запихнуть тампоны и сделать из него картошку, а в жизни иметь греческий профиль. Такое впечатление, что этот человек – хороший актер.
– Значит, компаньон отпадает, – задумчиво проговорила Вероника.
– Это почему же? – удивился Сергей.
– Потому что он толстый.
– Вероника, ты прямо как маленькая. Сейчас за деньги можно самому ничего не делать, а нанять киллера. Смотря сколько заплатить, он тебе кого угодно сыграет и кого угодно убьет. Лучше давай к делу перейдем. Я тебе сказал, что два дня ты должна переждать, а я все подготовлю, двоим нам с Романом не справиться.
– От вас и в большем количестве толку никакого. Меня в прошлом году целая группа захвата охраняла, и все равно меня «грохнули» благодаря, между прочим, Сергею Никитину, то есть тебе, господин сыщик. – И она посмотрела сначала на Сергея, а потом многозначительно на Романа, и тот опустил глаза.
Дело в том, что, когда в прошлом году Вероника попала в неприятную историю, решив разобраться в смерти молодого мальчика, которого убили после того, как он выиграл большую сумму денег, к делу подключился Сергей Никитин. Он уговорил Веронику быть приманкой для преступника, чтобы взять его с поличным. Все происходило в ночном клубе, и Нике нужно было сидеть в одной из кабинок дамской комнаты. Когда девушка пришла туда, трясясь от страха, как осиновый листок, ей вдруг пришла в голову идея, и она, сама не зная почему, перешла в другую кабину. В это время погас свет, и Ника услышала, как кто-то лезет в окно дамской комнаты. Преступник расстрелял именно ту кабину, где должна была находиться Вероника, но благодаря ее интуиции она осталась жива, так как ушла в другую. Оперативники ждали киллера в подсобном помещении, через которое он непременно должен был пройти, но он оказался хитрее и пролез через люк в потолке, о котором опера не знали. Только чисто случайно, благодаря тому, что выключили свет, преступник не увидел, что расстрелял совершенно пустую кабинку… Вот про этот случай сейчас и напомнила Вероника Сергею с Романом.
– Что глазки прячешь, скажешь, я не права?
– Права, права, только тогда было совсем другое дело. Вот поэтому Сергей тебе и говорит, что нужно все продумать, прежде чем начинать.
– Хорошо, подожду два дня, а уж потом, если в ваши умные головы ничего путного не придет, я сама все сделаю, и меня не остановит даже знаменитая «Альфа», так и знайте. И почему я не мужчина? – сокрушенно закончила Вероника.
– По-моему, для тебя это особого значения не имеет, ты же не женщина, ты гардемарин в юбке! – Своей шуткой Сергей разрядил напряженную обстановку.
На следующий день Вероника пошла на прием к Николаю Шевцову в травмопункт со своей рукой. Едва она вошла, врач сразу же начал ее ругать:
– Почему ты не пришла три дня назад? Ты что же думаешь себе, моя дорогая, хочешь остаться с недействующей рукой?
– Коль, что ты раскричался-то? На похоронах я была, не могла прийти.
– Три дня назад кто-то умер, завтра кто-то родится, в жизни каждый день что-то происходит, но забывать при этом о своем здоровье не следует. Его потом невозможно купить ни за какие деньги. Хоть это ты понимаешь?
– Я все поняла, больше такого не повторится, буду исполнять все ваши распоряжения, господин доктор, – отчеканила Ника, вытянувшись в струнку и приложив пальцы ладони к виску, как это делают военные.
– Хватит юродствовать, Вероника, я с тобой серьезно говорю. Хочешь инвалидом остаться?
– Из-за перелома инвалидом? Не смешите меня, господин «костолом».
– Бабы дуры, но не потому, что они бабы, а потому что дуры, – вздохнул Николай. – Ты забыла про свою спину?
– Она у меня уже не болит, только чуть-чуть ноет, – поспешила Ника заверить доктора.
– Ладно, ложись на кушетку! – уже спокойно пригласил Николай.
– Зачем ложиться-то? – вытаращилась Ника.
– Насиловать буду! – рявкнул хирург и покраснел от злости. – Давай не разговаривай, снимай брюки и ложись! – Но, увидев, как Вероника надулась, уже спокойно проговорил: – Ник, ты после полета в овраг отупела, что ли? Иголки я тебе ставить буду, ложись, не бойся.
– А я и не боюсь, – пропыхтела Ника, стягивая узкие джинсы. – У меня черный пояс по карате, завалю в два счета.
– По болтовне у тебя черный пояс, это точно, – вздохнул Николай и пошел к раковине помыть руки перед процедурой. – Как у Романа дела с его задним местом? – улыбнулся врач.
– Нормально, заживает, как на собаке, правда, еще морщится, когда в машину садится, а так ничего, я ему повязки меняю. Между прочим, действительно мазь хорошая, которую ты дал, раны затягивает, прямо как живая вода в сказке.
– Да, я эту мазь всегда сам готовлю по китайскому рецепту. Ко мне поэтому всегда и народу полно. Как на перевязку, так к Шевцову.
– Я вроде у тебя медсестру видела. Не сам же ты перевязками занимаешься?
– Иногда сам, когда клиент желает и платит за это. Хочешь жить, умей вертеться, – развел Николай руками.
– Молодец, значит, нигде не пропадешь, – улыбнулась Вероника. – Коля, ответь мне, пожалуйста, как врач на один вопрос. Вот если человек с травмой головы находится в глубокой коме, но операцию сделали удачно, возможно, чтобы он выжил?
– Ну и вопросики у тебя, Ника! Диагноз-то какой?
– Откуда я знаю диагноз? Говорю же, в коме человек больше двух недель!
– В нашей практике разное случается. Вот я однажды на практике от института был в одной клинике, так там такой случай произошел. Человек тоже был в коме почти год, и к нему каждый день жена приходила и разговаривала с ним. Говорят, что человек слышит, находясь в таком состоянии, хотя никем это не доказано. Ну вот, ходила она к нему каждый день в одно и то же время. И однажды она не пришла, а вместо нее появилась ее мать и сказала зятю, чтобы он больше не ждал Наташу, так звали жену того больного. Устала, говорит, она мотаться сюда каждый день, про себя совсем забыла, никакой личной жизни у нее из-за тебя. Послушал парень слова тещи, возьми, да и глаза-то открой. Переполох был, конечно, страшный, но как это ни фантастично, на поправку с тех пор пошел человек. И жена опять стала приходить, только уже с надеждой на скорое выздоровление. Так что всякое в жизни случается. Понимаешь, парень тот сильный стресс пережил, когда ему теща такие слова сказала, произошел мощный выброс адреналина в организм, и это решило его дальнейшую судьбу. А может, и небеса сжалились над несчастным, кто знает, трудно сказать. А почему ты мне этот вопрос задала?
– Юльку Фомину помнишь?
– Еще бы не помнить! Вашу святую троицу, наверное, вся школа до сих пор помнит, – засмеялся Николай.
– Так вот, Коля, она теперь Демидова, – осторожно сказала Ника.
– Неужели та самая? А я все думаю, что-то лицо знакомое! Фотография в газете, правда, искажает лицо человека, но я никогда не думал, что до такой степени, – удивился врач.
– Да видела я эту фотографию, где они ее только откопали? Она же вообще почти десятилетней давности. У Юльки там на голове воронье гнездо вместо волос, это она такую прическу носила, когда с одним байкером встречалась. Носилась с ним по городу на мотоцикле, как идиотка.
– Так, значит, это та самая Юлия?
– Ага, Коль, та самая, только все, что говорят про нее по телевизору и пишут в газетах, все это неправда от начала и до конца.
– Постой, постой, так ты из-за Вадима Демидова, что ли, про коматозников спрашивала? Но он же вроде умер?
– Да, вчера похоронили, – вздохнула Ника. – Это я просто так спросила, из любопытства. Думаю, был у него шанс выжить или нет?
– Ой, Ника, что-то ты, кажется, темнишь? – нахмурился Николай.
– Чего мне темнить-то? Я даже не знаю, как Юльке объявить, что Вадим умер, она вообще этого не перенесет.
– Зачем же тогда стреляла в него?
– Да не стреляла она, ее подставили, я это точно выяснила, вот теперь стараюсь доказать, что Юля не верблюд! – вздохнула Вероника.
– Очень интересно, как же это ты стараешься доказать? Следствие, что ли, ведешь?
– Ага, независимое расследование, – гордо проговорила девушка и задрала нос.
– Ну, ты, мать, даешь, – выдохнул Николай. – Хотя чему здесь удивляться, ты же ненормальная!
– Слушай, Шевцов, как тебе вообще не стыдно так с женщиной разговаривать и тем более оскорблять?
– Не обижайся, – засмеялся врач. – Я нисколько не сомневаюсь, что ты проведешь это расследование блестяще и поставишь на колени всю нашу доблестную милицию. А если серьезно, Вероника, не лезла бы ты в это дело. Посмотри, что творится вокруг, бизнесменов отстреливают, как куропаток на охоте, и даже милиция не может ничего сделать. Делают вид, что ищут, только толку от этого ноль.
– Я все понимаю, не маленькая, но здесь совсем другое дело, и думаю, что связано это с наследством. Юлю очень красиво подставили, все сделано так, чтобы у следователя даже не возникло сомнения, что это сделала она. Только не учел преступник одного, что никто не знает Юльку так, как я, а я уверена, что она на это не способна. Только поэтому я сую нос в это дело. Потом, Юля беременна, нельзя, чтобы этот ребенок родился в тюрьме и продолжил свою жизнь в детском доме. Да что там говорить, все пойдет насмарку, если у меня ничего не получится.
– Моя помощь тебе не требуется? Скажи честно!
– Нет, Коль, ты мне помочь ничем не сможешь, твое дело быстрее снять с меня гипс, очень он мне мешает! – сморщилась Вероника, а про себя подумала: «Меньше будешь знать, дорогой, крепче будешь спать, да и жить тоже».
Чтобы перевести разговор на другую тему, она еще и простонала:
– Коль, а долго мне еще, как ежику, здесь у тебя валяться? Скоро ты снимешь иголки?
– Еще пять минут осталось, терпи.
– А гипс когда удалишь?
– Шустрая ты, Ника, как электровеник. Еще десяти дней не прошло, как тебе его наложили, а ходить, дорогая, с ним будешь не меньше месяца.
– С ума сойти, – запыхтела Ника. – Мать моя звонила, должна скоро приехать. Она же меня до обморока доведет своими вопросами: что, как да почему? Потом прочтет лекцию, как женщина обязана следить за своим здоровьем и насколько должна быть аккуратной, чтобы до самой старости оставаться молодой и привлекательной. Еще обязательно добавит, что только ее непослушная дочь может на ровной дороге ломать себе руки и ноги.
– Ничего, придется потерпеть и это, сама виновата, нечего в овраги летать. А откуда же твоя мама должна приехать, она что, в отпуске?
– Нет, не в отпуске, ты же ничего не знаешь, она теперь у меня в Канаде живет. Замуж вышла за миллионера, повезло ей наконец-то в жизни, встретила достойного мужчину, правда, жалко, что старый он уже. А вообще, она чувствует себя совершенно счастливой.
– Это хорошо, когда человек чувствует себя счастливым. Я таких мало встречал по жизни. Ну, вроде все, Вероника, давай сейчас сниму иголочки.
– Слава тебе господи, я думала, что уже никогда не смоюсь из твоего кабинета, – засмеялась Ника.
– Смейся, смейся, я бы посмотрел, как бы ты стала веселиться, если б здесь вместо меня кто-то другой работал!
– Спасибо тебе, Коленька, век не забуду.
– Не стоит благодарностей, Вероника Дмитриевна, всегда рад прийти на помощь своим старым друзьям. Тем более это тебе я обязан, что занимаюсь сейчас делом, которое мне очень нравится, – улыбнулся врач и начал вытаскивать иголки из спины Вероники.
Глава 25
День обещал быть замечательным, так как с самого утра в окно ярко светило солнце. Вероника потянулась, как кошка, и опять прикрыла глаза. Совсем не хотелось вылезать из-под одеяла, и девушка в него закуталась еще сильнее. На постели кто-то зашевелился, и Ника от испуга вскрикнула и села, вытаращив глаза.
– Фу, Зайка, что ж ты так меня пугаешь? Я совсем забыла, что привезла вас с Дуськой вчера! Ой, сердце-то как бьется! Ладно, встаю, все равно уже уснуть больше не удастся, поэтому подъем.
Вероника вскочила с постели и накинула на себя халат. Подошла к балконной двери и распахнула ее настежь. Летний воздух, впитавший остатки весенних запахов, ворвался в дом. Девушка вздохнула полной грудью и прошептала:
– Хорошо-то как! Почему я раньше не уехала жить за город, когда еще замужем была? Окопались мы, как кроты, в своих квартирах, забыли уже, что такое природа. Дышать выхлопными газами нам намного приятней, чем чистым кислородом!
Между ног Вероники прошмыгнула Дуся и понеслась в сад. Она радостно тявкнула на скворца, который имел наглость сидеть прямо у крыльца и клевать семечки, которые Ника вытряхнула вчера из своего кармана. Пернатый узурпатор чужого двора даже ухом не повел и продолжал завтрак, как у себя в скворечнике. Но как только у двери показались Зайкины ушки, скворец тут же поднял голову, скосил глаз в сторону кота и, взмахнув крыльями, отлетел на безопасное расстояние. Огромный котище разлегся на солнышке, как раз рядом с семечками, и прикрыл глаза. Видно, скворцу не очень хотелось улетать, оставляя здесь такую вкусную еду, поэтому так и остался на безопасном расстоянии, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону и наблюдая за котом в надежде, что тот освободит территорию. Когда он сделал несколько торопливых шажков по направлению к семечкам, Зайка приоткрыл один глаз. Скворец это сразу заметил и, издав пронзительный крик, уселся высоко на ветке березы. Оттуда он иногда покрикивал, будто ругался с котом.
– Зайка, может, уйдешь пока в дом? Пусть птичка поклюет. Смотри, как он щелкает клювом и кричит на тебя, – улыбаясь, обратилась Вероника к своему коту.
Тот абсолютно не отреагировал на слова хозяйки и лишь поудобней устроился на солнечном пятачке, лениво помахивая пушистым хвостом.
– Ладно, тогда пойду завтрак готовить и для себя, и для вас. Впрочем, вам и готовить ничего не нужно, консервы открыл, и все, а я, извините, консервами не питаюсь, – вздохнула Вероника и пошла обратно в дом.
Ей следовало поторопиться, чтобы успеть и позавтракать, и привести себя в порядок, и еще заехать в магазин, чтобы купить продуктов и забить холодильник в городской квартире. Они договорились с Романом встретиться сегодня в два часа дня, чтобы вместе ехать в аэропорт встречать ее мать. Анна Михайловна позвонила вечером и сообщила о своем прибытии. Ника на скорую руку наделала себе бутербродов с ветчиной, сварила два яйца и приготовила кофе. Вынула из тостера хлебцы и намазала их джемом. Медленно пережевывая завтрак, Вероника задумалась.
Вчера вечером она позвонила в Марсово, чтобы поинтересоваться здоровьем пожилых сестер. Зоя Ефимовна обрадовалась и выплеснула на собеседницу целый ушат новостей. Ей звонили из какой-то зарубежной газеты и хотели взять эксклюзивное интервью по поводу внезапных несчастий в их семье. Женщина рассказала Нике, как она отбрила незадачливого корреспондента и на чистом русском послала его к той самой матери. Вероника осторожно поинтересовалась насчет Ларисы, на что получила исчерпывающий ответ: Константин Родионович оставил пока девушку в клинике, чтобы у нее не случилось обострения. Он делает все для того, чтобы она не чувствовала одиночества, и пристально наблюдает за малейшими изменениями ее настроения.
Зоя Ефимовна поинтересовалась, как дела у самой Вероники, и та осторожно намекнула, что ухватилась за ниточку, которую стоит потянуть, и настоящий преступник будет найден. Она как бы между прочим обронила, что экспертиза точно доказала: тормоза в машине Эллы были кем-то испорчены… Вероника попрощалась и обещала непременно позвонить, если появятся новости.
Допив кофе, Ника пошла одеваться. Она услышала, как Дуська зашлась в лае, и улыбнулась.
– Опять со своими кавалерами через забор ругается.
Когда строился дом, Ника предусмотрительно сделала для Дуси маленькое окошечко в двери, чтобы она могла спокойно выйти из дома, когда ее нет. Поэтому сейчас, когда она спустилась в гараж под домом, то даже не стала загонять болонку домой, зная, что та беспрепятственно может войти и выйти. Вчера, когда они приехали домой, Ника показала ей этот вход. Дуся тут же приняла это к сведению и уже вечером стала им пользоваться. За кота девушка не беспокоилась: он умный и пойдет за болонкой хоть на край света.
Кот по-прежнему нежился на солнышке, но, если Дуся позовет его в дом, он безропотно подчинится. Вероника села в машину, не включая в гараже света, и уже вставила ключ в замок зажигания, как на ее лицо властно легла чья-то рука с белой тряпкой, от запаха которой все поплыло в глазах. Последняя мысль, которая промелькнула в голове девушки, была: «Черт меня побери, я, кажется, забыла выключить утюг…» – и она полетела в черную яму, у которой не было дна.
Глава 26
Вероника с трудом разлепила веки и в первые минуты не могла сообразить, где она и что с ней. Тело затекло так, что она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Попробовала вытянуть ноги, но их пронзили тысячи иголок.
– Что это со мной? Боже, как голова гудит и все тело ноет. Кажется, я грохнулась в обморок. Интересно, с чего бы это?
Постепенно в голове начало проясняться, и Ника мгновенно вспомнила, что не сама упала в обморок, а кто-то ей помог. Перед глазами всплыло воспоминание. Вот она садится в машину, в гараже темно, она спустилась в него из дома и ворота еще не открыла, они с дистанционным управлением. В машине горит свет, она не стала закрывать дверцу, чтобы ее завести. Вот она вставляет ключ в замок зажигания, и вдруг рука в медицинской перчатке с белым платком… Противный лекарственный запах вперемешку с резиной от перчатки – и все, провал…
Вероника стала озираться, но ничего не увидела: темно, как в склепе. Она попробовала встать, но рука намертво была к чему-то прикована. Потрогала запястье и почувствовала холод металла.
– Мама родная, да меня пристегнули наручниками!.. Где я? Воняет, как в общественном сортире на вокзале.
Вероника начала шарить по своим карманам, гипс ужасно мешал, но она все же изловчилась и достала зажигалку. Когда она ее засветила, то увидела прямо у своих ног двух мышей. Сначала Ника замерла, будто перед ней привидение, а потом завизжала так сильно, что наверняка могла претендовать на первое место в Книге рекордов Гиннесса среди визгунов.
– Ой, мамочки! Ой, мамочки! Здесь мыши, а-а-а-а-а! Выпустите меня отсюда, помогите-е-е кто-нибудь, выпустите меня-а-а!
Где-то наверху скрипнула дверь. Ника прислушалась, но, ничего не разобрав, с новой силой, набрав воздуха в легкие, завопила:
– Помогите-е-е, выпустите меня-а-а, немедленно прекратите издеваться над женщиной! – И уже совсем тихо добавила: – Я боюсь мышей.
В это время у ног зашуршало, и Ника попыталась вскочить на ноги. Но рука была пристегнута к чему-то, поэтому, сильно дернувшись, она чуть не сломала ее.
– Ох, елки-палки, – выдохнула Вероника, сморщившись от боли. – Кажется, мне придется Шевцова взять к себе в личные доктора. Алло, отзовитесь, скажите хоть, где я и что вы от меня хотите? Эй, неприлично молчать, когда с вами говорит женщина.
Тут Ника увидела, как где-то наверху мелькнула полоска света, и заорала с новой силой:
– Выпустите меня, черт бы вас побрал!
Она увидела, как полоска света стала понемногу расширяться со страшным скрежетом, и поняла, что это медленно открывается тяжелая металлическая дверь, а в проем просовывается голова непонятного животного. Вероника уже разинула рот, чтобы снова закричать, но, клацнув зубами, тут же его закрыла, потому что «животное» заговорило на человеческом языке:
– Чего разоралась? Ты кто такая, что здесь делаешь? Это моя территория!
Ника, разинув рот, смотрела на диковинную голову, просунутую в проем двери, которая была облачена в шапку из непонятного зверя. Ника брякнула первое, что ей пришло в голову:
– Не жарко?
– Не твово ума дело, все мое ношу с собой, – засопела голова.
– Извините, вы не могли бы спуститься ко мне и помочь освободиться? Я совершенно не посягаю на вашу территорию, меня сюда насильно привезли, вот, видите? – И она показала руку в наручниках.
Теперь, при свете, Вероника рассмотрела, что наручники были пристегнуты к трубе, которая проходила почти у пола. Оглядевшись, она поняла, что это какой-то подвал, в углу которого валялась куча картонных коробок.
– Арестанка, што ль? – поинтересовалась голова.
– Вроде того, – вздохнула девушка. – Помогите мне, пожалуйста, – взмолилась Ника и захлюпала носом.
– Чтой-то я тебе должон задарма помогать? Может, ты преступница какая?
– Преступников в тюрьме держат, а не в подвалах, – уже почти спокойно проговорила девушка. – А если вы мне поможете, я вас обязательно отблагодарю, честное слово. – И она начала шарить по карманам куртки.
Во внутреннем кармане она нащупала деньги и вытащила на свет стодолларовую бумажку.
– Вот, смотрите, – обрадовалась Ника. – Это будет ваше, только помогите мне избавиться от этого, – она тряхнула наручниками.
Голова наконец поняла, что опасаться нечего, и на свет выплыло остальное тело. Это была довольно экзотическая фигура в брюках, размеров на пять больше положенного, поэтому заботливо подвязанных тряпочкой, рубашке, когда-то имевшей синий цвет, и ботинках с загнутыми вверх носами, видимо от грязи и старости. На голове красовалась местами с проплешинами ушанка. В руках мужичонка держал пиджак, не менее экзотический, чем и все остальное. Он подошел к Веронике и, сев на корточки, посмотрел на наручники.
– Мне здесь не управиться, это надо Федьку звать, он бывший медвежатник, любой замок открыть может.
– И что же делать? – леденея от ужаса, пролепетала Ника, испугавшись, что мужик сейчас уйдет и больше не вернется. – Я вас очень прошу, не бросайте меня здесь, помогите.
– Что ж я, убивец какой? Ведь завтра сюда бульдозеры приедут этот дом сносить. Ежели я уйду, тебя здесь и похоронят. Тут ори, не ори, все равно никто не услышит. Спасибо скажи, что я вообще сюда зашел. Вон, хочу одеялу свою забрать, новое место нашел, туда переезжаю. – И он показал на грязное лоскутное одеяло, которое валялось на картонных коробках.
– Какие бульдозеры? – леденея от ужаса, спросила Ника.
– Обныкновенные. Те, что старые постройки сносят, – удивленно проговорил мужичок. – Этот дом-то хрущевка, здесь рядом-то почитай уже все снесли, осталось несколько домов. Жильцам-то новые квартиры дали, здесь уж давно никто не живет. Вот только я здесь квартировал да еще несколько моих дружков. А завтра сюда приедут сносить. Так что в рубашке ты родилась, девка, не приди я сюда, быть бы тебе здесь похороненной, – опять повторил мужичок, покачивая головой и прищелкивая языком.
Вероника испуганно посмотрела на него и вдруг жалобно заскулила.
– Ну ладно, ладно, чего ж теперь плакать-то? Здесь я, никуда не уйду, покеда тебя не вызволим. Счас только за Федькой сбегаю, найти его еще надо, может, уже спит, если на опохмелку нашел. Ты посиди здесь смирно, не горлопань больше, а я счас рысью. – И мужичонка поднялся с корточек.
Вероника вцепилась в его рукав пальцами, торчавшими из-под гипса.
– Вы правда вернетесь?
– Да ты что, девка, разве ж можно от такого заработка отказываться? Ты ж не обманешь, заплатишь?
– Конечно, о чем вы спрашиваете? Это я пока вам только эти деньги отдам, а потом и еще заплачу, – горячо заговорила девушка.
– Ну, вот видишь, а ты говоришь, оставишь! – Он грустно посмотрел на Веронику и добавил: – Не убивец я, хоть и конченый человек, у меня тоже дочка есть, аккурат твово возраста. Только не видал я ее уже много лет. Как сел в тюрьму, так и не стал к ним возвращаться, стыдно было. Сначала ничего, женщину нашел, у нее и жил, а как померла она, ейные дети меня на улицу и выкинули. Вот и бомжую уже семь лет. Так-то, девка. Ладно, побег я. – И мужичонка рысью потрусил по лестнице.
Вероника посмотрела ему вслед и крикнула:
– Зовут-то вас как? Мы ведь даже не познакомились!
– Степаном кличут, – на ходу бросил мужичонка.
Ника опустила голову, и слезы потекли из ее глаз.
– Мамочки, что же это творится? Кто меня сюда запрятал? Идиотка, кто еще мог тебя сюда запрятать, кроме убийцы? Не любит он, видно, ручки свои кровью марать, раз просто оставил здесь. Хотя ведь стрелял же он в Вадима… Ловко придумал, урод, меня бы здесь замуровали живьем, и концы в воду, ищи сколько хочешь. Сколько сейчас людей бесследно пропадает, и ничего никто не может сделать. Ну, поискали бы, конечно, близкие, а потом все.
Вероника посмотрела на свою руку, пристегнутую к трубе, и посветила зажигалкой.
– Нет, повоюем еще, вон какая у меня линия жизни длинная, доживу до старости. А тебя, гад, все равно найду, – погрозила она рукой в гипсе невидимому противнику.
Прошло полчаса, но никто не появлялся. Веронику уже охватила паника, она поджимала под себя ноги, опасаясь мышей. Девушка уже смирилась с их присутствием, понимая, что сейчас это не самое страшное в жизни. Она прикрыла глаза и начала вспоминать хоть какую-нибудь молитву, но ничего, кроме «Отче наш», вспомнить не могла.
– Мамочка, ну почему ты не научила меня молиться?
Послышался шум, и Ника увидела в дверях знакомого мужичка, а сзади него долговязую фигуру. Вздох облегчения вырвался из ее груди.
– Слава тебе господи! – подняв глаза к потолку, прошептала девушка.
– Ну, вот и я воротился, – весело проговорил мужичок. – А это Федор, про которого я говорил.
Долговязый уселся рядом с Вероникой и, ни слова не говоря, начал осматривать наручники. Наконец, сделав свой анализ, он крякнул:
– Это раз плюнуть, острое что-нибудь нужно. У тебя шпилька есть?
– Нет, – жалобно пискнула Ника, но потом залезла в голову и радостно сообщила: – Вот, невидимка есть.
– Пойдет, – лениво произнес Федор и начал разгибать заколку. Немного поколдовав над наручниками и сосредоточенно сопя, Федор спокойно их открыл. – Вот и все, делов-то!
Вероника готова была броситься ему на шею и расцеловать, но ее удержал от порыва странный запах, которым благоухал медвежатник.
– Спасибо вам огромное, вот возьмите. – И она протянула ему сто долларов.
Между ними тут же вклинился Степан и, потерев рука об руку, торопливо проговорил:
– Денежку мне, я у них кассир, потому как не пью так много, как дружки мои. Они меня ругают, что я стараюсь побольше продуктов купить, а не водки, когда халтурка какая подваливает. Мы на рынке подрабатываем, погрузить что, подать, отнести. Мужики-то бутылку получат и довольны, а я всегда за деньги договариваюсь. Иногда к церкви хожу по воскресеньям. А когда праздник какой большой, Пасха там, или Троица, или еще какой, хорошо подают. У церкви-то люди добреют. Без меня дружки мои уж давно бы с голоду поумирали, а так я их все-таки подкармливаю.
– Пожалуйста, возьмите вы! – протянула Вероника деньги Степану.
– Нет, моя хорошая, так дело не пойдет, не смогу я их обменять, меня милиция сразу заграбастает. Скажут, своровал, зуботычин насуют и деньги отберут. Ты их, девонька, сама обменяй, а мне уж нашими, родными, как счас говорят – деревянными.
– Хорошо, только где здесь можно их обменять? Я даже не знаю, где мы…
Читать бесплатно другие книги:
