Ёбург Иванов Алексей
«Щётку мы приделали только с пятой попытки. Мы решили понаблюдать, как он торгует. Это просто сетевой маркетинг. У входа в „Кировский“ собиралось двадцать рыл наркоманов и отдавали деньги двум бегункам — Седому и Чечёту. Эти два дауна уже носили деньги Щётке, каждый раз на новое место…»
Они брали барыг по-разному — и тихо, и шумно: с истериками или с драками, на прыжке с высокого этажа; барыги угрожали, кусались, обделывались в штаны, звонили ментам-покровителям, стреляли из пистолетов, совали бабло папухами.
Им ни разу не помогли казёнными деньгами, но Ёбург знал Фонд, знал его логотип — синего дельфина — и офис на Белинского, 19. Им разбивали машины. У них убили двух хороших парней — сотрудников Фонда. На суды к барыгам, которых «прикрепили» эти парни, приходили бесстыжие адвокаты в блестящих костюмах и с лакированными ногтями. Равнодушно-гуманные судьи отпускали обрыдавшихся наркоторговок с маленькими детьми: цыганёнок-детдомовец казался судьям более достойным жалости, нежели 200 подростков Ёбурга, подсаженных на иглу.
Журналист Иннокентий Шеремет в своих новостях настойчиво рассказывал о работе Фонда. ТАУ снимало фильмы о Фонде: «Дворцовый переворот» — про снос дворцов в цыганском посёлке; «Оцепенение» — про наркоту в целом; пятисерийная эпопея «Нарковойны» обобщила боевую историю Фонда. В сознание телезрителей ТАУ вбивало однозначное определение: «правильные парни из Фонда „Город без наркотиков“». А фондовцы на свои машины клеили стикер «Мы любим ТАУ».
Ройзман и сам вышел на широкую аудиторию: в январе 2002 года он открыл сайт Фонда и начал выкладывать бюллетени — красочные отчёты о работе за месяц. Здесь были и статистика, и хроника, и фотки, и рассказы: «Поймали Пашу Толстого — бегунка Тани Толстожопой. После непродолжительных уговоров Толстый изъявил желание Таню сплавить. Её привезли на встречу на жёлтой „Ниве“ два брата-дегенерата Григорьевы. Всех повязали. Толстожопая присела».
В 2004 году Евгений Ройзман издаст бюллетени в виде книги «Город без наркотиков» — и получится мощное социальное высказывание, гремучий манифест: «Кому, мне страшно? Не будет такого никогда. Это я тебе говорю. Это мой город. Я не отдам его подлым наркоторговцам». 1200 операций Фонда, 700 судов, сотни посаженных наркодельцов, схемы наркобизнесов, фотки барыг (всех этих цыганских Петыр, Кольчап, Червоней и Чухманей), фотки наркодворцов, фотки продажных ментов… И ещё эта книга окажется опытом глубокого художественного переживания: Ройзман расскажет чудовищные истории человеческого падения и редкие, редчайшие истории человеческого величия, мужества, преодоления себя — расскажет, как подшибленные люди поднимались на ноги, боролись или мстили.
Самым уязвимым местом в работе Фонда были реабилитационные центры для наркоманов, которые завязывают и потому нуждаются в поддержке и присмотре, чтобы не сорваться во время ломки. В декабре 1999 года Фонд организовал два центра: в посёлке Изоплит — мужской, в Белоярском районе — женский. Потом появится ещё и детский центр. Как вырвать человека из наркоты? А вот так: пристегнуть нарка наручниками, чтобы не убежал, и держать, пока демон внутри человека сам не перебесится и не сдохнет. Это жестоко. Но это реально работает.
Такую технологию оправдал завязавший наркоман Дюша Кабанов, который из своего опыта вынес убеждение, что наркомания — не болезнь, а образ жизни. Не раз бывало, что родители наркоманов сами отправляли своих детей в тюрягу, чтобы отлучить от наркоты. Центры Фонда гуманнее тюрьмы и действеннее, чем медикаментозная помощь в больнице. И Фонд решился сажать реабилитантов в наручники. В начале 2000 года бригада телекомпании «ВИД» снимала, как первый доброволец Антон Борисов пристёгивает себя стальными браслетами к кровати.
Тогда в оковы залезли первые семь наркоманов. Потом через наручники реабилитационных центров прошло около 1700 торчков. Нищие, опустившиеся, паршивые подонки, воры и проститутки, почти половина — с ВИЧ. Их никуда уже не брали, и родители рыдали от бессилия в офисе Фонда: примите, Бога ради, спасите, спасите, спасите, спасите, спасите. И Ройзман отвечал: ладно, берём. Все, кто не сбежал, вышли людьми. И больше половины не скололись по новой.
Книга «Город без наркотиков»
Увы, Ройзман не придавал значения дружбе с властями. Ройзман встречался с Росселем, и Россель одобрил работу Фонда — но и всё. А вот с Чернецким… «Мне просто не хватило опыта выстроить отношения с мэром», — признается Ройзман. И когда начнётся война с силовиками, Фонду некого будет позвать на помощь.
А война началась 15 августа 2003 года. Бойцы УБОПа разгромили детский реабилитационный центр на Шарташе. На разгром прилетели репортёры, поэтому УБОП никого не бил, но Кабанова и Ройзмана арестовал. И на следующий день по теленовостям ошарашенному Ёбургу показали Ройзмана в клетке в зале суда.
Судья выпустил Ройзмана и Кабанова, но уже через неделю СОБР разгромил женский центр и ворвался в офис Фонда: бойцы искали пыточные застенки. 3 сентября СОБР разнёс мужской центр на Изоплите и освободил реабилитантов — отправил их по домам. На Фонд завели 18 уголовных дел. Дела-то развалятся, однако наркоманы, которые ушли, дома опять сядут на иглу, и многие умрут.
Потом генерал МВД объяснил Ройзману: «Вас начали громить, потому что вы взяли на себя функции государства». «Так заберите их себе!» — ответил Ройзман. Но никто не забрал. И тогда Ройзман сам пошёл во власть. Получается, его просто загнали туда, хотя в начале 2003 года он ни о чём подобном и не думал. А в конце 2003 года Евгения Ройзмана уже избрали депутатом Государственной думы.
Президентом фонда «Город без наркотиков» стал Дюша Кабанов.
Ёбург от моря до моря
Стратегический план развития Екатеринбурга
После выборов 1999 года мэр Чернецкий на новый срок поставил себе новую цель: определить параметры развития города. То есть разработать генплан.
В советскую и постсоветскую эпоху генеральный план был обычным главным документом города. Но прежний генплан мэрию Екатеринбурга уже не устраивал. Город нуждался в тотальном переосмыслении своей сути и структуры, а генплан должен был соответствовать современным потребностям и новым реалиям.
Что такого нового появилось в городе кроме, понятно, домов, автопарковок и супермаркетов? А очень много всего. В первую очередь — частная собственность. Землёй стали торговать, и её статус очень повлиял на районирование территории. Упрощённо говоря, если власть хочет построить на окраине пять кварталов жилья экономкласса, то ей нужно предусмотреть в центре один квартал на продажу.
В советское время в градостроительстве главным критерием было удобство для предприятий. А Чернецкий заявил, что теперь при проектировании пора уже думать про комфорт горожан. Почему на берегу Верх-Исетского водохранилища торчит завод? Здесь же можно построить Ривьеру! Это и есть смена приоритетов.
Чернецкий сказал, что надо планировать не промышленный город-гигант, а постиндустриальный столичный мегаполис. Столичность Чернецкий понимал как многообразие функций и возможностей, поэтому город — микст типологий. Сейчас эти мысли кажутся очевидными, но в 2000 году они взрывали сознание.
Чернецкий сам ездил в Европу осваивать опыт городского проектирования и посылал за рубеж подчинённых. Он первым произнёс странные импортные слова «мультиплекс», «аквапарк», «мегамолл»… Два с половиной года специалисты создавали небывалый документ — «Стратегический план развития города». План замахивался на 15, на 30 и даже на 50 лет. Это было описание технологии, по которой Ёбург сможет превратиться в хайтековский мегаполис XXI века.
Аркадий Чернецкий и план города
К выборам мэра в конце 2003 года на основе «Стратегического плана» мэрия готовила генплан города. По генплану город преимущественно будет развиваться «от моря до моря» — от Верх-Исетского водохранилища через центр до озера Шарташ. Генплан наметил центральную торговую зону и торговые узлы. Высотная застройка в городе будет занимать 30 % территории, среднеэтажная — тоже 30 %, а остальное — парки, рекреации, малоэтажные коттеджные посёлки и таунхаусы.
В городе будет 12 районов. С севера на юг, от Веера до Елизавета, город протянется на 32 километра; с запада на восток, от Широкой речки до Синих камней, — на 20 километров. При этом Екатеринбург останется самым компактным мегаполисом России.
Генплан понимал Екатеринбург как инновационный город: здесь не спрос рождает предложение, а предложение рождает спрос. Поэтому зелёный свет был включён небоскрёбам, гигантским офисникам, деловым центрам и отелям. Даже аэропорт Кольцово наметили перестроить в airline hub на 8 миллионов пассажиров в год, хотя в 2002 году Кольцово принял чуть больше миллиона.
«Стратегический план» и генплан не были пустопорожними декларациями: мэрия реально заставляла форматировать все процессы по этим документам.
Столичные амбиции Екатеринбурга и собственный архитектурный институт (с 1996 года — академия) обусловили высокое напряжение профессиональной мысли и без ангажированности генпланом. В 2001 году молодые архитекторы Эдуард и Татьяна Кубенские начали издавать газету «Татлин». Газета породит издательство TATLIN — медиахолдинг, выпускающий жгуче актуальные журналы и альманахи, эстетские каталоги и альбомы. А ещё изысканный TATLIN будет проводить стильные конкурсы, фестивали, выставки и презентации. В 2005 году Союз архитекторов России признает журнал «Татлин» лучшим национальным изданием по дизайну и архитектуре. TATLIN, глянцевый медиаподиум для продвинутых идей, станет профессиональным лидером и законодателем мод.
Пока специалисты трудились над генпланом, Ёбург обзавёлся Храмом-на-Крови и ДИВСом. Продолжалась реконструкция Свято-Троицкого собора (бывшего ДК «Автомобилист»). Открылись торговые комплексы «Столица», «Дирижабль» и «Купец», открылся северный автовокзал. Много строила железная дорога: возвела высотный Центр управления перевозками и второе здание ж/д вокзала.
К 2003 году, концу срока мэрства, у города накопилось немало претензий к Чернецкому. Впрочем, ничего особенного, традиционное российское недовольство властью. В сентябре «Уральский рабочий» опубликовал проект генплана — будто указал, чем должен заниматься градоначальник. И Чернецкий снова выдвинулся в мэры как гарант реализации генплана. А Россель тогда сделал ставку на своего кандидата — областного министра внешнеэкономических связей Юрия Осинцева.
Выборы прошли 7 декабря. Чернецкий взял 33 %, а Осинцев — 26 %. Значит, будет второй тур. Однако недруги Чернецкого сочли, что победа у них в кармане и можно покупать шампанское. Поддержка Росселя — залог успеха. К тому же за Осинцева высказался ОПС «Уралмаш», а это очень весомо. Восемь экс-кандидатов в мэры подписали соглашение о сотрудничестве в пользу Осинцева. Чернецкий обречён, нечего и сомневаться. Он один против всех, кончилось его время.
Но супротивники ликовали напрасно. 21 декабря, на втором туре, Чернецкий взял 54 % голосов, а Осинцев — только 39 %. Ёбург подумал-подумал и решил, что лучше Чернецкого мэра не будет. Чернецкий выиграл убедительно.
После этой победы Аркадий Чернецкий примется продвигать идею Большого Екатеринбурга. Суть идеи в том, что к Екатеринбургу надо присоединить мелкие близлежащие городишки, почти соприкасающиеся с Екатеринбургом границами: Арамиль, Берёзовский, Среднеуральск и Верхнюю Пышму. То, что получится, будет не агломерацией, а единым городом. Над проектом Большого Екатеринбурга потихоньку начнут работать специалисты. Россель не одобрит эту идею, и потому её вынесут на обсуждение лишь при губернаторе Мишарине в 2010 году. Однако муниципалитеты Берёзовского и Верхней Пышмы выступят против Большого Екатеринбурга — не захотят терять самостоятельность. В этих городках прошумят митинги протеста. И в 2012 году проект будет заморожен до лучших времён.
Луна для самураев
Киностудия и режиссёр Алексей Федорченко
«Лихие девяностые» не оставили ей ни одного шанса. Во-первых, огромное здание, занимающее квартал в самом центре города, — явно не по размеру. А во-вторых, всем было ясно, что Голливуда из Свердловской киностудии не получится. И даже Мосфильма не получится. Государство денег не даёт, наивная эпоха «кооперативного кино» завершилась. Куда нужны все эти съёмочные павильоны, монтажные цеха, тон-ателье, аппаратные? Взять и сдать их в аренду под торговые площади. Бешеные бабки! Только вот киношники, гады, не уходят, цепляются.
Так рассуждали бандиты. Их было много. Они рыскали вокруг, прицеливаясь, как удобнее хапнуть. Киностудия рассыпалась на самостоятельные предприятия — каждый цех, каждое творческое объединение стали отдельными юрлицами, но все сидели по уши в долгах. Директор киностудии Геннадий Алексеев взял кредит и купил в Уфе состав с нефтью — надеялся заработать на спасение хозяйства, но его состав парализовало, и Алексеева свалил инфаркт. И тогда группировки зашли на киностудию, открывая двери пинками. Это было в 1994 году.
Новый директор — документалист Георгий Негашев — решил отбиваться от бандитов. В схватку за киностудию ввязались главные администраторы — режиссёр Дмитрий Воробьёв и экономист (тогда ещё экономист) Алексей Федорченко. Эти двое были как самураи: за недвижимость в центре бандюки убивали без предъяв.
…Они изображали распальцованных парней, будто за ними реально стоят бойцы с дробовиками, но за ними никто не стоял. Однако бандиты не знали про систему Станиславского, а у киношников характеры оказались нецеллулоидные. На улицах Ёбурга гремела криминальная война, и Федорченко с Воробьёвым ездили на стрелки, перетирали по понятиям и разруливали ситуации, просто выжидая, пока очередного борзого бригадира пристрелят очередные конкуренты. Так Ёбург уложил четырёх охотников прикарманить киностудию.
Вместе с бандитами на киностудию вломились и банки, которые навыдавали кредитов под 600 %, 700 %, 900 % годовых. Федорченко и Воробьёв разжимали стальные челюсти финансовых капканов: как-то крутились с залогами и бартером, меняли всё на всё. Через бухгалтерию кинопроизводства проходили какие-то колёсные пары для трамваев, шпалоукладчики и тонны конфет. Из ловчей ямы экономического уничтожения киностудия выкарабкалась лишь потому, что сдала в аренду на 49 лет главное здание, а деньги взяла сразу и расплатилась по счетам.
Алексей Федорченко
Однако накат не прекратился, и вслед за бандитами и банками киностудию атаковали ОБЭП и КРУ — отрабатывали чей-то заказ: опечатывали кабинеты, таскали Федорченко и Воробьёва на допросы, прессовали на судах. Стало ясно, что с бандитами было легче — бабах, и всё. Но самураи не сдаются.
Самое удивительное, что киношники продолжали работать. Им по полгода не платили зарплату, зимой отключали тепло, останавливали проекты, а они сидели в ободранных студиях в пальто и шапках и окоченевшими руками монтировали и клеили фильмы. Уже, конечно, не игровые картины, а мультики и документалку.
Анимация Свердловской киностудии вырвалась в мировые лидеры. Внешне простенькие артхаусные мульты обтрясли призы со всех фестивалей, как яблоки с яблонь. «Нюркина баня» Оксаны Черкасовой собрала десять Гран-при. «Гагарин» Алексея Харитиди (трёхминутная история червячка, который заполз в воланчик) в 1995 году получил Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля. В Свердловске две своих первых работы сделал маэстро Александр Петров — тот легендарный режиссёр, который в 2000 году получил «Оскар» за мультфильм «Старик и море».
В конце девяностых экономисты стали превращаться в продюсеров, но никто не думал, что продюсер Алексей Федорченко окажется ещё и главным режиссёром Свердловской киностудии. К 2000 году он потихоньку окончил ВГИК (ну, чтобы иметь право голоса в творческих вопросах производства), сделал документальный фильм «Давид», а в 2004 году показал публике большой художественный фильм «Первые на Луне», почти весь стилизованный под архивную кинохронику.
Типа как в 1938 году состоялся полёт советского космоплана на Луну. НКВД держал всё в полной секретности. Курсанты тренировались на секретных базах, на секретных заводах строили космолёт, ракета стартовала с секретного космодрома. При подготовке пришлось отравить газом прекрасную комсомолку-космолётчицу. Пилот Харламов улетел на Луну один, вернулся на Землю, но совершил аварийную посадку в горах Чили. Сохраняя гостайну, Харламов бродягой добрался до СССР и здесь угодил в психушку, ведь никто не знал о его полёте. Тогда герой сбежал и пропал. И вот в наши дни журналисты смонтировали фильм из сохранившихся фрагментов секретных киносъёмок и интервью уцелевших свидетелей проекта.
«Первые на Луне» потрясли и публику, и профессионалов. Фильм взял кучу призов. В Европе даже поверили, что всё это документы, настолько убедительно Федорченко имитировал старую киноплёнку — исцарапанную, пожухлую, с какими-то пролежнями и пятнами, где картинка дёргается, а люди торопливо суетятся.
Всё было по-настоящему, как в галлюцинации: толстая ракета, похожая на Спасскую башню Кремля; нелепые и какие-то старомодные скафандры, подобные водолазным костюмам; по железной дороге, заметённой снегами, паровозы, дымя, тянут платформу с космическим ракетопланом, и вокруг — конные энкавэдэшники в будёновках и шинелях с портупеями… А Ёбург в кадре играл эпоху: за веру в коммунизм отвечал сталинский ампир, за веру в прогресс — конструктивизм.
Фильм «Первые на луне»: секретная советская лунная ракета 1938 года
Фильм полон экзистенциальной тоски о несбывшихся подвигах, о полётах, о героях с медальными лицами, о комсомольцах-самураях — стахановцах вселенной. О чём это кино? О фантомах, вставленных друг в друга. Был ли тот полёт? Нет, не было его, ведь всё засекречено. А если рассекретить? Всё равно не было, ведь его выдумал Федорченко. Но несбывшееся оказывается материальней былого, потому что от него страдаешь и сейчас. Подлинно только воображённое, а мир, история, фактура — симулякры. И в гиперреализме бандитских схваток «лихих девяностых» для идеалистов, самураев духа, реальнее всего была только мечта — снимать кино.
Алексей Федорченко и дальше будет снимать о том, чего нет, но как будто бы есть, — о потомках таинственных и уже исчезнувших народов. В 2010 году выйдет сомнамбулическая картина «Овсянки», а в 2012 — русалочьи радения «Небесных жён луговых мари» (сценарии писателя Дениса Осокина). Оба эти фильма сведут с ума публику и восхитят критиков: что это за странные навьи истории, уносящие душу неведомо куда, на заколдованные воды, словно языческие гуси-лебеди?..
В 2004 году Свердловская киностудия разделилась на две отдельные части: на собственно киностудию и фильмофонд. Киностудия прошла акционирование и превратилась в фирму, фильмофонд остался государственным учреждением. В том же году Алексей Федорченко и Дмитрий Воробьёв создали свою кинокомпанию «29 февраля»: так в России поступают все успешные режиссёры и продюсеры.
Ежовые рукавицы
На бархатных ручках
Тимур Горяев и концерн «Калина»
Все знают эти бренды — «Бархатные ручки», «Чёрный жемчуг», «Чистая линия». Отличная косметика и парфюмерия концерна «Калина» из Екатеринбурга. Реально отличная. Про такую сладко шепчет телереклама: «Интенсивно питает и увлажняет», «Бережно заботится». Ещё звучат мантры про «комплексный уход», про какую-то чудотворную «новую формулу» и про «натуральные экстракты».
Парфюмерная фабрика появилась в Свердловске в 1942 году — это из Москвы эвакуировали на Урал фабрику «Новая заря», производившую зубной порошок и одеколон «Тройной». В 1963 году после реконструкции свердловскую фабрику переименовали в «Уральские самоцветы». Поначалу «Самоцветы» были передовой фирмой, но рынок парфюмерии очень подвижен, и «Самоцветы» быстро сдали все позиции. В 1980 году фабрику посетил Борис Ельцин, первый секретарь обкома, и жаловался, что его мать и жена покупают губную помаду на рынке у цыган!
В перестройку парфюмерная фабрика вообще опустилась: работала шаляй-валяй, работники тащили всё, что не приколочено. Операторы обедали прямо возле агрегатов по производству косметических продуктов. Директор мог явиться пьяным. По ночам бомжи перелезали забор, «доили» аппаратуру и тут же бухали.
В 1992 году фабрику акционировали. Бумаги болтались на рынке как попало, пока в 1996-м их не скупил бизнесмен Тимур Горяев. Он и стал хозяином.
Путь в бизнес Тимур Горяев начал благодаря матери Полине Яковлевне. Она вышла замуж за Сергея Хорошилова, одного из лидеров свердловского МЖК, и в начале девяностых получила под контроль КОСК — знаменитый объект МЖК, культурно-оздоровительный спорткомплекс. В КОСКе стали проводить выставки и дискотеки, открылись клубы и кафе. Так у Горяева появился стартовый капитал.
Горяев, выпускник юридического института, вложился в торговлю офисной техникой, а потом занялся алкоголем: он первым привёз в город водку со вкусом лимона, и водка пошла на ура. Прибыль Горяев инвестировал в приобретения, но среди них «Уральские самоцветы» поначалу не выглядели чем-то интересным.
Новый хозяин жёстко взялся за модернизацию и ребрендинг «Самоцветов». Фирма сбросила непрофильные активы; на улицу вылетел почти весь прежний персонал, в том числе и 2 тысячи инвалидов — они традиционно работали на «парфюмерке». Городские власти гневно затопали ногами. Но «Самоцветы» уже в 1998 году вырвались в лидеры продаж по своей отрасли. Тимур Горяев был капиталистическим волком с благоухающей шкурой и бриллиантовыми зубами. В 1999 году он преобразовал фабрику «Уральские самоцветы» в концерн «Калина».
Горяев — системный перфекционист, демиург и деспот, отформатированный культовыми книгами западных маркетологов по корпоративному управлению. Он создал свой бизнес по эталону, а точнее, коленом вдавил свой бизнес в эталон.
Как Моисей, Горяев дал концерну свои заповеди: суди по результату, а не по затраченным усилиям; выполняй инструкции, а не совершай подвиги; не дружи с сотрудниками — дружба снижает требовательность в труде. Горяев разработал корпоративные правила и дресс-код, потребовал рассчитать жёсткие нормативы.
Ключевым понятием на «Калине» была «удовлетворённость». Управляющие с помощью тестов измеряли «удовлетворённость» работников и даже акционеров компании. А главным ориентиром на «Калине» были «приоритеты». Выполнению приоритетных заданий следовало посвящать не менее 75 % времени, иначе — увольнение работника-разгильдяя или сокращение малоэффективной должности.
Железная дисциплина. Железный распорядок. Нельзя приносить на работу большие сумки. Нельзя приносить на работу еду — яблоко или шоколадку. Нельзя приносить на работу гаджеты. Всюду — контроль. Выход в соцсети и доступ к онлайн-играм заблокированы. Обед — 30 минут. Перекур — раз в два часа. У каждого цеха униформа своего цвета, и сразу видно, кто не на своём месте.
Концерн «Калина» быстро прослыл в городе этакой бизнес-аракчеевщиной. Здесь царила потогонная система, здесь отслеживали каждый шаг и штрафовали за всякое нарушение. За перевыполнение плана не поощряли, и заработок был не слишком высок — какой смысл его задирать, если и так всё работает? Директор по работе с персоналом чеканил в интервью: «Цель бизнеса — не удовлетворять мечты работников о комфортном безделье, а достигать результатов, в том числе за счёт грамотного управления человеческим капиталом».
Конечно, ходили жуткие мифы о фашистских порядочках на «Калине». Будто бы там все стены и двери, даже в туалетах, стеклянные. Что в стулья вставлены датчики веса: встал надолго — орёт сигналка. Что для каждого работника на полу начерчены линии, и ходить можно лишь по ним. Что все стучат, разговаривают только шёпотом, а служба безопасности у всех вычитывает странички в соцсетях.
Люто, конечно. Зато на «Калине» никто не пил — нулевая толерантность к алкоголю. Никто не воровал и по мелочам: украл — пшёл вон, и дело не в размере ущерба, а просто «порядочному человеку рядом с вором работать некомфортно». И продукция была высшего качества: наклеил этикеточку криво — переклей и проверь всю партию, иначе партию — в брак, а тебе — громадный штраф. Так закалялась капиталистическая сталь. Так создавались лидеры и бренды.
Учебники менеджмента утверждают, что капитализация личности требует через какое-то время менять бизнес. Если ты настоящий крутой парень, то делай IPO, сбрасывай активы — и вперёд за новым светлым будущим. В 2008 году Тимур Горяев вдруг покинет пост генерального директора «Калины» и продаст суперуспешный концерн англо-голландской компании Unilever. «Калину» оценят в 500 миллионов евро, а годовой оборот — в 300 миллионов. В Екатеринбурге на концерн к тому времени будет работать 2 тысячи человек, а дочерние предприятия «Калины» будут размещены в Голландии, Швейцарии, Германии и на Кипре.
Дерзкие возле «Буша»
Гибель Хабарова и конец сообщества «Уралмаш»
Александр Хабаров, лидер «Уралмаша», был криминальным шерифом Ёбурга. Он имел свои представления о правосудии, которое необходимо городу, и твёрдой рукой наводил в городе тот порядок, который считал правильным для всех.
5 июня 2002 года из тюрьмы вышел Сергей Терентьев, один из командиров ОПГ «Уралмаш». Его арестовали в 1996 году и посадили на 13 лет. Хабаров не бросил товарища: адвокаты поднажали, и Верховный суд отменил приговор.
Первым делом Терентьев — один и без оружия — направился на встречу с Андреем Козицыным — гендиректором УГМК и главным промышленником региона. Медный король и разбойничий атаман договорились о разделении властей.
Потом Терентьев сходил к Александру Вараксину, владельцу торгового дома «Чкаловский» и президенту бизнес-клуба «Глобус», то есть к последнему лидеру ОПГ «Центр». Восемь лет назад уралмашевские дважды взрывали Вараксина, но не очень удачно. Теперь бандитские боссы замирились: лишь бы не было войны.
По слухам, даже невменяемые «синие» пошли на союз с уралмашевскими: воры в законе Трофа и Каро, вожаки «синих», подчинились Хабарову. Трофа и Каро были «смотрящими» от Деда Хасана — главного авторитета России. А теперь бизнес кавказцев в Екатеринбурге потихоньку прибрал себе Вараксин. За всё это Дед Хасан осерчал на воров-отступников и объявил, что их надо раскороновать.
Конец лета 2004 года для Ёбурга выдался напряжённым. Дед Хасан послал бригады, и по ларькам и чебуречным города прокатились погромы: московско-кавказская мафия хотела вернуть себе утраченные позиции на Урале. Однако ненависть к кавказскому криминалу в России взлетела до неба, когда 1–3 сентября 2004 года в Беслане боевики взяли в заложники сотни школьников.
14 сентября в сквере между Оперным театром и «Бушем» — гостиницей «Большой Урал» — собралась страшная толпа из полутора тысяч «быков»: одетых в кожаные куртки бойцов из бригад ОПГ «Синие», ОПГ «Центр» и ОПГ «Уралмаш». Милиция испарилась. Улицу Мамина-Сибиряка и улицу Красноармейскую наглухо закупорили стада чёрных бандитских «тачанок». Это было нечто небывалое. Не сходка, не разборка, а криминальный митинг. Он продолжался около двух часов.
Над толпой, как Минин и Пожарский, стояли Александр Хабаров и Александр Вараксин — депутаты городской думы и лидеры бандитских группировок. Хабаров в полный голос гремел над братвой: «Говорю всем этим тварям и мразям: этих чертей здесь не будет! Понаехала всякая перхоть! Есть два вора в законе — Трофа и Каро, всех остальных в этом городе нет!» Хабаров, политик и мафиози, отвечающий за базар, обещал, что не допустит «второго Беслана» и разгула наркоты. На митинге бандюганы приняли обращение к федеральному центру!
Всё это было слишком вызывающе. И для милиции, и для властей, и даже для Деда Хасана. Призыв бандитов к закону Москва расценила как криминальный беспредел. На Росселя наехали по полной программе. Хабаров был обречён.
Его арестовали 14 декабря и обвинили в том, что он принуждал руководство ОАО «Банк 24.ру» к сделке, выгодной не для банка, а для Вараксина. Вараксина тоже хотели арестовать, но тот ударился в бега.
Хабарова посадили пока что на два месяца. Но два месяца он не просидел. 27 января 2005 года в камере № 126 СИЗО № 1 Александра Хабарова обнаружили мёртвым: он висел в петле, связанной из лампасов, которые оторвал от своих спортивных штанов. Ёбург был потрясён: Хабаров ничего не боялся, ему всего 46 лет, весь мир в кармане!.. Нет, он не мог!.. Перепуганное следствие провело 30 экспертиз и составило психологический портрет Хабарова. Вердикт был однозначен: самоубийство. Однако никто не поверил этому выводу, даже Россель.
Могила Александра Хабарова
…Прошедший 2004 год для «Уралмаша» был очень тяжёлым. Не из-за Деда Хасана, конечно. Из-за Константина Цыганова. Цыганов, основатель «Уралмаша», уже десять лет жил за рубежом. Он по-прежнему считался командиром ОПГ и держал общак, хотя политикой ОПГ давно рулили Александр Хабаров и Сергей Воробьёв. И в 2004 году Цыганов вдруг объявил, что выходит из дела и забирает общак. В нём, говорят, скопилось 65 млн долларов, но беда была не в потере денег. Выход отца-основателя деморализовал всё сообщество, а Хабарова — как-то особенно. Однако «Уралмаш» взял себя в руки и постановил: лады, Костя. Ты заслужил право поступить так, как считаешь нужным, и мы тебе ничего не предъявляем.
Константин Цыганов и Андрей Панпурин (финансист «Уралмаша») займутся бизнесом в Болгарии. Основой их процветания будут махинации с недвижимостью под залог займа. Цыганов и Панпурин создадут комплекс строительных компаний «Лаудис Холдинг Груп». На побережье Чёрного моря под жарким фракийским солнцем «Лаудис Холдинг» начнёт строить небольшой городок Costa del Croco — Крокодиловый Берег: идеальный курорт с бассейнами, кортами, ресторанами, апартаментами и пирсом для яхт. На строительство потратят 80 миллионов евро, но всё остановит кризис 2008 года. А потом Цыганова и Панпурина вдруг запрессует полиция Болгарии: по слухам, уралмашевцы рассорятся с каким-то важным чиновником. В итоге строителей возьмут под стражу, будут долго мурыжить, а в 2011 году лишат гражданства и выдворят из страны. Панпурин уедет в Канаду, а Цыганов — в Россию. Он обоснуется в Москве и будет жить как обычный богатый бизнесмен. А заброшенные бетонные коробки Берега Крокодилов под тёплым ветром Понта Эвксинского будут весело зарастать оливами и можжевельником.
И вот вскоре после ухода Цыганова странно погиб Хабаров… Да, он мешал Деду Хасану. Да, он мешал властям, потому что был самостоятельным игроком. Но невозможно было поверить, что кто-то убил лидера грозного «Уралмаша»: при слове «Уралмаш» у любого убийцы опустились бы руки. Так что же случилось в камере № 126 СИЗО № 1? И вправду суицид? Неужели Александр Хабаров настолько остро переживал из-за выбора старого друга? Неужели могучий лидер грозного «Уралмаша» был идеалистом?.. И люди, знающие Хабарова, тогда сказали: да.
Со смертью Александра Хабарова группировка «Уралмаш», сначала ОПГ, а потом ОПС, потеряет форму и ясную структуру и растворится в большом бизнесе.
А вот Александр Вараксин будет прятаться где-то в Рязани до 2007 года, но потом сам сдастся и получит 22 месяца тюрьмы. Он отсидит срок тихо и спокойно, выйдет на волю в 2009 году и станет непубличным и набожным коммерсантом.
Группировка «Уралмаш» воплотила русский идеал мафии. Эти парни начали рыночной бригадой рэкетиров, прорвались сквозь криминальные войны, окрепли на рейдерстве, стали корпорацией и пришли к здравой политической структуре — к ОПС. Но государство всё-таки победило группировку. Однако не потому, что «Уралмаш» потерял лидера, а потому, что Россия потеряла демократию.
Мощщь
Бард Александр Новиков
Он жил в Свердловске с 1969 года, с 16 лет. Сын военного лётчика, но приехал с мамой после развода родителей. Высоченный такой парень — и вовсе не дурак. Поступил в УПИ — но вылетел за драку; поступил в Горный — то же самое; поступил в Лестех — третья серия. Ну не терпел он жлобов и комсомольской спеси.
В конце концов он наплевал на вуз и с 1975 года начал работать по кабакам: играл в разбитных ресторанных ансамблях «Малахита», «Космоса» и «Уральских пельменей». Звали его Саша Новиков. Будущий суперстар русского шансона.
Хотя тогда он был ещё рокером и в 1980 году организовал собственную группу «Рок-полигон». Исполняли всё, что было модно: джаз, рок-н-ролл, регги, панк, биг-бит, кантри, буги-вуги. А ещё в то время он сам собирал музыкальную аппаратуру, которая в СССР была дефицитом; собирал и для себя, и на продажу.
Через пять лет рок-музыка Новикову надоела, и он резко повернул в шансон. В 1984 году в подпольной студии ДК «Уралмаш» Новиков записал дебютный альбом «Вези меня, извозчик» — и потряс чувствительного обывателя СССР. Душа обывателя всегда оплакивала страдальцев — кавалергардов с их недолгим веком, поручиков белогвардейских эскадронов, эмигрантов первой волны; юные уголовники были первой любовью наивных русских девочек. И тут Саша Новиков предъявил народу нового романтического героя — рисковый, а не бандит; борзый, а не хулиган: благородный фарцовщик! Разные там финки, цветы и пролётки; «карты, деньги, два ствола» пополам с «упоительными в России вечерами».
Новиков сразу стал кумиром. А советская власть не терпела таких кумиров-самозванцев. 5 октября 1984 года Александра Новикова арестовали. Суд был, как водится, недолгий. В ментовском «воронке», который вёз узника-барда из СИЗО на оглашение приговора, водитель для себя тихонько крутил «Извозчика». А судья впаял Новикову десять лет. Дикий, почти сталинский срок за несуществующую вину!
Официально Новикова осудили за спекуляцию музыкальной аппаратурой. А сам Новиков говорил, что «за политику». Может быть, он и прав. «За политику» — то есть за то, что «говорил правду». Просто у Новикова «правда» совсем не такая, как, например, у свердловского рока. Для рокеров «правда» — «здесь суставы смяли, чтобы сделать колонны». А для Новикова «правда» — «и наконец со звёздами на ляжках я был ментами вышвырнут за дверь».
Новиков мотал срок в глухой зоне под Ивделем, вкалывал на лесозаготовках. Он не шакалил и не подличал. Потом он напишет про себя: «Работал на самых тяжёлых работах, за что снискал любовь и уважение заключённых России». Из лагеря Новиков вынес убеждение, что настоящий мущщина должен отслужить в армии и отсидеть в тюрьме. Зона навсегда отформатирует стиль и мировоззрение Новикова, хотя Новиков угодил за колючку уже не юношей, а в возрасте 30 лет.
В стране тем временем разгоралась перестройка, и срок Новикова выглядел одиозно. Самиздатовские музыкальные журналы начали шумную кампанию за освобождение узника. По легенде, в 1990 году на встрече со студентами УПИ Ельцин получил записку: мол, доколе поэт Новиков будет мантулить на кичмане? Ельцин обещал разобраться, и через три месяца Новиков вышел на свободу.
Вышел на свободу — и сразу ушёл в российский шоу-бизнес. На своей студии «Новик-рекордз» он принялся записывать альбомы, начал делать клипы и ввязался в продюсирование — стал раскручивать певицу Наталью Штурм. Сначала всё шло о’кей, а потом вроде как Наташа зарвалась. История тех отношений была бурная и путаная; по слухам, на каком-то вираже Новиков даже геройски отыграл Наташу в карты у каких-то злодеев; в конце концов проблемная протеже Новикову надоела — и была отправлена штурмовать карьеру в одиночестве.
Вообще Новиков отлично вписался в «лихие девяностые», обзавёлся крепким бизнесом — грузоперевозками в России, Турции и Эмиратах, стал крутым новым русским, гонял на чёрном шестисотом «мерине», носил золотые цепи и «гайки»-печатки, дружил с авторитетами зоны и богемы, воевал: враги кидали в него гранаты, поджигали ему тачку, набрасывались с ножами, и он сражался как лев.
Кошкин дом отечественного шоубиза могучий Александр Новиков время от времени сотрясал воспитательными скандалами: Новиков бил там кому-то морду — за подставы и кидалово, за базар, за прекрасных дам и за неистребимую педерастию. Он стал главным гомофобом российской «попсярни», ужасающим Зевсом-громовержцем тонконогой столичной «голубятни» и даже писал послание президенту, требуя запретить и навек проклясть. Он жёг глаголом жёлтую прессу, получал музыкальные премии, «гонял мухобойкой» бездарных коллег и никогда не платил за эфиры и за ротацию, потому что популярность его была ураганной.
Александр Новиков: концерт 1990 года
А ещё он уверовал в Бога и искренне воцерковился. Он отливал колокола для храмов города и получил орден РПЦ. Ко всему в придачу он вломился в политику, распихал «политвонючек» и бесстрашно осудил авторитарного Путина. Наличную политическую ситуацию он обозвал болотом и грозно пообещал провести его «декикиморизацию». О себе лично как о политике Новиков скромно сообщил: «В этой области вряд ли кто имеет влияние больше меня. Потому что я ничего плохого своему народу не сделал и ни разу никого не обманул». Всё так.
И творчество его, и сам он могут показаться фарсовыми, однако Новиков — реально отличный мелодист и народный любимец. Он говорит: «Я занимаюсь искусством». К окружающему миру он беспощаден: «Кругом полное духовное обнищанье и бескультурье». Современную музыку он называет фекалиями, а лидеров русского шоу-бизнеса — быдлом, которое надо тыкать головой в унитаз.
В 2010 году Александра Новикова назначат художественным руководителем Уральского государственного театра эстрады. Этот театр, созданный в 1996 году при поддержке Эдуарда Росселя, к середине нулевых захиреет, потеряет и себя, и зрителя. Новиков явится, топая, как Каменный гость. Кучу артистов он уволит и ещё устроит скандал на весь белый свет, запретив детский спектакль «Голубой щенок» (публика будет ошарашена откровением, что сей невинный бестиарий — «вувузела гомосексуализма»). И тем не менее скоро Театр эстрады оживёт и превратится в одну из самых популярных театральных площадок города.
И вот он шагает по жизни огромными шагами, Александр Новиков, огромный мущщина в белом-белом костюме и в чёрной рубахе, а посреди широченной груди у него висит на цепи огромный изумруд, впору Гудвину, великому и ужасному. И этот роскошный Александр Новиков, опускаясь на одно колено, дарит огромные букеты мадемуазелям, если они, конечно, не шалавы, а с другими настоящими мущщинами он крепко дружит, а разной там «педоте» бьёт, бьёт морды кулаком.
«Жертва утопического сознания»
Эрнст Неизвестный и «Маска скорби»
В 2005 году великий скульптор Эрнст Неизвестный, уроженец Свердловска и любимец Екатеринбурга, подал в суд, в общем, на мэрию. Неизвестный требовал вернуть ему огромную гипсовую отливку его монумента «Маска скорби. Европа-Азия». Распиленная на шесть полутонных блоков, эта отливка 14 лет маялась в подвале Художественного фонда. Теперь автор счёл её своей, однако город тоже считал её своей. Сам Чернецкий из Стокгольма по телефону приказал: не отдавать!
Неизвестный — не претенциозный псевдоним, а настоящая фамилия. В 1925 году в семье врача Иосифа Неизвестного в Свердловске родился сын Эрик. Можно сказать, что таланты сына развивались вместе с талантами матери — эксперта в милицейской лаборатории. Эрик рисовал, а его мама писала детские стихи. В 1940 году знаменитый Павел Бажов принял в Союз писателей поэтессу Беллу Дижур, мать будущего скульптора Эрнста Неизвестного. А сам Эрнст поступил в школу для одарённых юношей и в 1942 году ушёл на фронт добровольцем. Ему было 17 лет.
Он стал обычным пехотным лейтенантом, пушечным мясом войны, но уцелел во всех бойнях, однако за две недели до Победы был ранен так, что в Свердловск родителям улетела похоронка. За ту неслучившуюся гибель Неизвестный получил «посмертно» орден Красной Звезды. А после смерти солдату бояться нечего.
Образование он завершил уже в Москве — в Художественном институте имени Сурикова и на философском факультете МГУ. Перебрался в столицу и в 1960-е годы стал одним из лидеров своего поколения. Эрнст Неизвестный обрёл себя в монументальном искусстве. Его работы, даже небольшие станковые, выглядят так, будто слеплены из огромных каменных глыб. Скульптуры Неизвестного насыщены бурной и дикой глубинной энергией, которая распирает изваяния изнутри и словно модифицирует объёмы в каких-то неевклидовых системах координат.
Эрнст Неизвестный: 1990 год
Неизвестный мыслил титаническими метаморфозами титанических форм, и ему душно было в Союзе, где искусством руководили на уровне коммунально-кухонных склок. Фронтовик, он не боялся Колымы, но изнывал от необходимости доказывать Никите Хрущёву, что не «пидирас», как в гневе обозвал его генсек. Его охватывала тоска при общении с министром культуры Екатериной Фурцевой: «Она хотела, чтобы я был Эринькой, а она была бы просто Катей, но ведь разговор шёл о всей моей жизни». И в 1976 году Эрнст Неизвестный уехал из СССР туда, где понимали серьёзность человеческого, а не чиновничьего.
В Европе и США Неизвестный сделал блистательную карьеру. Его работы покупали лучшие галереи и даже Ватикан. Мастерская Неизвестного разместилась в Нью-Йорке, а сам мастер читал лекции в Колумбийском университете.
Отец Неизвестного умер в 1979 году, а мать к тому времени была успешной и любимой читателями детской писательницей. Власти долго мурыжили старенькую Беллу Дижур, но в 1986 году выпустили за границу. На собственные похороны, как они считали. А Белла Дижур, сохраняя ясность рассудка и бодрость духа, прожила ещё 20 лет, писала стихи, издавала книги, радовалась успехам сына, принимала гостей в своей квартире в Бруклине и с миром упокоилась на 104-м году.
А история с екатеринбургской «Маской скорби» началась ещё в Свердловске.
В перестройку, когда открылись границы, у Эрнста Неизвестного сложились хорошие отношения с Борисом Ельциным. Ельцин поддержал проект Неизвестного «Треугольник скорби»: поставить три однотипных монумента «Маска скорби» в трёх городах — в Воркуте, Магадане и Свердловске. Памятники жертвам ГУЛага — или, как потом переформулировал автор, «жертвам утопического сознания».
В феврале 1990 года председатель свердловского горисполкома Юрий Новиков отправил скульптору письмо: пригласил сотрудничать. И вскоре Эрнст Неизвестный приехал в родной Свердловск. Встреча с горисполкомом прошла сердечно, чиновники выглядели единомышленниками. Неизвестный договорился, что его «Маску скорби» установят на 12-м километре Московского шоссе, на месте массовых расстрелов в годы террора. «Маска» была двуликой: маскарон-горельеф в Европу, контррельеф в Азию. Высота монумента — 15 метров, то есть с пятиэтажный дом. Материал — уральский гранит. Памятник стоил дорого, и Неизвестный распорядился перечислить свой немалый гонорар — 700 тысяч долларов — в фонд, который профинансирует возведение мемориала.
Работа над моделью «Маски скорби»: 1991 год
Вскоре была готова четырехметровая гипсовая отливка монумента, но вдруг грянул скандал: далеко не все приняли замысел мастера. В январе 1993 года архиепископ Екатеринбургский и Верхотурский Мелхиседек возопил: «Культурные традиции какого народа представляет „дар“ художника Неизвестного? Мы не знаем такого народа! Если не считать отдельным народом отдельных художников в сговоре с отдельными чиновниками!» Деятели культуры возражали владыке, но вопрос с памятником был как-то замотан. Под шумок исчезли и деньги Неизвестного. А отливку распилили на шесть частей и убрали в подвал Художественного фонда.
Всё получилось очень некрасиво. Оскорбительно для таланта и бескорыстия мастера. Неизвестный молчал 12 лет. А в 2005 году в Челябинске по гипсовой отливке «Маски» вдруг задумали сделать бронзовый монумент, чтобы водрузить его над расстрельными рвами Золотой горы, и Неизвестный потребовал от Худфонда отдать отливку, ведь денег за неё никому не начислили — ни автору, ни фонду, а памятника нет. Вот тут-то чиновники и упёрлись.
Дело не в чести города. Дело в том, что отдать отливку — значит признать крах проекта. Признать крах проекта — значит выплатить Неизвестному 700 тысяч баксов. И мэрия Екатеринбурга села на отливку, как собака на сено. Неизвестный подал в суд. В 2006 году суд признал правоту мастера. Отливку автору вернули.
Правда, в Челябинске «Маску скорби» всё равно не поставят. И в Воркуте не поставят. «Маска скорби» окажется лишь одна — в Магадане. Её возвели ещё в 1996 году. А Ёбург, получается, плюнул в душу старому художнику. Так нельзя.
Эрнст Неизвестный простит свой город. В 2012 году в галерее современного искусства состоится первая за долгую жизнь мастера его персональная выставка на родине. Неизвестный напишет обращение к землякам: «Ждал я эту выставку последние 25 лет. В моём сердце оставался пробел — болезненное пустое место — там отсутствовал Мой Родной Город». Теперь сердце художника успокоилось.
P. S. 9 апреля 2013 года, в день 88-летия мастера, в Екатеринбурге в старинном доме Петелиной на улице Добролюбова наконец-то откроется Музей Эрнста Неизвестного. Этого добьются Виталий Волович и Миша Брусиловский, друзья маэстро ещё по Свердловску. На открытие придут и Россель, и Чернецкий, и новый губернатор Евгений Куйвашев. Собрание будет состоять только из подлинников. Часть коллекции подарит сам Неизвестный, а часть правительство области купит на аукционе в Сингапуре. Екатеринбург допишет и эту главу Ёбурга.
«Маска скорби» для Эрнста Неизвестного воистину стала маской скорби, как у трагиков античного театра, ведь художник, сам того не желая, сыграл главную роль в экзистенциальной драме, поставленной жестоким режиссёром Ёбургом: Одиссей-то вернулся, но вместо его Итаки — другой город. Одиссей — тоже жертва утопического сознания.
Глава тринадцатая
Неспящие в Ёбурге
«Жизнь, похожая на феерверг»
Екатеринбуржцы в мейнстриме нулевых
В девяностые культурным мейнстримом были жанровые вещи: боевики, женские романы, фэнтези. На излёте лихой эпохи общество начало выяснять, что же станет мейнстримом в нулевые. Главное слово было за модной столичной тусовкой и продвинутыми телепродюсерами. Они почему-то решили, что мейнстрим определяет молодёжная аудитория — вроде как в культуре-то она компетентнее всех. Следовательно, мейнстримом разумнее считать молодёжный тренд.
Проектом, который заявил о тренде, стала программа «За стеклом» — первое российское реалити-шоу. Его показали на канале ТВ-6 осенью 2001 года. Группа юнцов 35 дней жила в особых помещениях гостиницы «Россия» под прицелом телекамер. Быт этих парней и девиц вызвал ураганный интерес общества: «За стеклом» смотрели 40 % зрителей. Такого на отечественном ТВ ещё не случалось.
Вообще-то герои «застеколья» произвели неприятное впечатление. Страна была поражена их одномерностью и банальностью, эгоизмом и апломбом. Но уж какая есть молодёжь, такая вот и есть. Интереснее всех была интриганка и оторва Марго. Она перетянула одеяло на себя, и кульминацией шоу стало не определение победителей, а секс Марго и Макса — именно это и запомнила аудитория.
Марго звали Маргаритой Семянкиной. Она была из Екатеринбурга: закончила училище культуры как хореограф, работала моделькой, певичкой и танцовщицей — говорили, стриптизёршей, и в такое, судя по шоу, вполне верилось. Марго мечтала перебраться в Москву и зацепиться на телевидении, а в анкете написала: «Хочу, чтобы у меня была жизнь, похожая на феерверг». Симпатичная самовлюблённая дурочка. Приехала в Москву поступать в Щуку, провалилась — но неожиданно по кастингу попала «за стекло». И тут-то Марго отожгла не по-детски, а как дома.
Героев «застеколья», покидающих неволю, встречали, словно космонавтов. У Марго взяли интервью все-все-все газеты и журналы: грянул «феерверг». Однако вскоре всё затихло. Страна забыла об участниках шоу точно по волшебству. Ведь важен был молодёжный тренд, а сами «застекольщики» — лишь пушечное мясо.
Марго — главный ньюсмейкер страны
Марго выйдет замуж за своего застекольного бой-френда Макса, но никого молодожёны не заинтересуют. И ничего у них не получится. Не будет ни карьеры, ни денег, ни связей, одна дурная репутация. Они сбегут в Екатеринбург, но и здесь окажется глухо, как в Москве. Марго родит от Макса ребёнка. В 2004 году несчастные застекольщики вернутся в столицу, в 2007-м разведутся, в 2010-м Марго снова выйдет замуж и будет скромно работать в танцевальной студии.
А новой жертвой мейнстрима назначили Ирину Денежкину из Екатеринбурга.
Ирина Денежкина училась на третьем курсе журфака УрГУ и писала новеллы неопределённого евроформата, вроде как истории о подростках и молодёжи, а на самом деле — никакую прозу ни о чём: «Кухня, сигареты, парк, поцелуи Дени, нелогичные и прямо так и надо будто. Кто он мне? Вот-вот… Но просто… нет, не просто. Это сложно. Это по мозгам ударило, всё сложилось, как и надо было. Как единственный правильный вариант со множеством вариантов, тёплых, солнечных, продуманных до мелочей. Р-раз — и всё. Что-то есть. Внутри. И снаружи». Короче, писательница из Денежкиной была примерно такая же, как телеведущая из Марго.
В 2002 году Денежкиной было 19 лет. Она вывесила свои тексты в Интернете, получился сборник прозы с энергичным названием «Дай мне! (Song for Lovers)». В Сети его прочитал Станислав Зельвенский, 24-летний кинокритик из продвинутого московского журнала «Афиша». Зельвенский номинировал неизданный сборник на продвинутую литературную премию «Национальный бестселлер».
Престижная литпремия — скорее производное от моды, чем от литературы, и главное тут — соответствовать мейнстриму. Денежкина соответствовала: молодая и пишет о молодых. Импонировала и безадресная столичность её текстов: метро, музыканты, ночные клубы, пиво, цитаты на английском, секс и общение в чатах.
«Нацбест» Денежкиной не дали — зарезали в последний момент, но книжка вышла. Фурор и скандалы раскрутили Денежкину до уровня мегазвезды. Критики уже не знали, как ещё её похвалить: она и Франсуаза Саган из Екатеринбурга, и голос поколения, и новая Земфира, и Гамлет из Гарлема. У неё «сильная зелёная вегетация», «русалочья ирония», шарм дикарки, томление и снобизм тинейджера (хотя мадемуазель уже не была отроковицей), «юношеская телесность», буколика, андрогинность, неподдельность и наивное мировосприятие. В её текстах нашли искусство композиции, простоту, чистоту, свежесть, «взгляд изнутри», пластику, психологическую точность диалога, какой-то «саундтрек» и «утопический язык».
Ирина Денежкина собрала свой урожай лавровых венков и вдруг исчезла, не отработав ни одного аванса. Ей и раньше-то нечего было сказать — вот теперь она ничего и не говорила. Волей молодёжного тренда её внезапно вынесло в лидеры мейнстрима, но гребень укатился из-под её сёрфа, а она не стала догонять волну.
Молодёжный тренд как мейнстрим означал, что общество верит в прогресс, в то, что молодые изменят жизнь к лучшему, значит, им надо потакать. Хочешь быть продвинутым и прогрессивным — будь как молодой. Однако к середине нулевых выяснилось, что наступившее благополучие — вовсе не результат какого-то там прогресса, а просто нефти и газа в стране до фига. Сытость стала немного постыдной, она ведь не оплачена делами. Но отказаться от неё было невозможно.
И культура нашла способ компенсации: надо издеваться над сытостью. Надо оборжать её. Жри и ржи. Мейнстримом стал не молодёжный тренд (не молодёжь сделала страну сытой), а смеховой. Следить за выяснением отношений в «Доме-2» теперь стало стрёмно, а модно и круто стало хохотать на Comedy Club.
8 марта 2006 года на канале ТНТ начался комедийный сериал «Счастливы вместе». Это была русская версия американского ситкома «Женаты… с детьми», только в первоисточнике действие происходило в Чикаго, а тут — в Екатеринбурге. Сериал потешался над людьми эпохи относительного благополучия — над семьёй Гены Букина. Гена — продавец в обувном магазине. Лузер и подкаблучник. Жена у него — курица: лежит на диване, лопает конфеты, пялится в телик, отбирает зарплату. Дочь Гены — дурочка. Сын — ботаник. Живут Букины по адресу: город Екатеринбург, улица Гоголя, дом 27, квартира 6. Сериал стал бешено популярен.
Роль Гены исполнил артист Виктор Логинов. Родом он был из Кемерова. С 2001 года учился на заочке в Екатеринбургском театральном институте, играл в Театре драмы, подрабатывал ведущим на «Авторадио» и на ВГТРК «Урал». В 2005 году в Екатеринбурге канал ТНТ провёл кастинг для сериала, и Логинов подошёл.
Сериал растянется на шесть сезонов, потихоньку теряя чувство меры, но и шесть сезонов — ещё не предел, потому что Гена Букин превратится в народного героя middle-класса, во всяком случае в Екатеринбурге. В 2011 году возле ТРЦ «Гринвич» Гене возведут бронзовый памятник работы скульптора Виктора Мосиелева. Гена — не просто аутсайдер, а великий страстотерпец от своей никчёмности. Русские люди любят мучеников, особенно если их изображают такие обаятельные артисты, как Виктор Логинов. К тому же в России каждый второй мужик — Гена Букин.
С 4 ноября 2006 года на том же канале ТНТ начался скетчком «Наша Russia» производства Comedy Club Production. Это была адаптированная русская версия английского скетчкома «Маленькая Британия». Сериал тоже растянется на шесть сезонов, а то и больше, и станет даже популярнее, чем «Счастливы вместе». В народ уйдут образы «Нашей Раши» — гастарбайтеры Равшан и Джамшут, туристы Гена и Вован с кличем «Тагил рулит!», фрезеровщик нетрадиционной сексуальной ориентации Иван Дулин с мечтой о красных труселях, да и многие другие герои.
Одну из двух главных ролей в этом скетчкоме играет Сергей Светлаков: вот кто король мейнстрима, сорвавший банк. «Рашу» обвинят во всех смертных грехах (от разжигания национальной розни и гомофобии до глумления над идеалами), но успех «Раши» будет тотально безусловным. Светлаков станет одним из главных лиц российского телевидения. Это его жизнь окажется похожа на «феерверг».
Сергей Светлаков родился в Екатеринбурге в 1977 году. Он родом из семьи железнодорожников и сам окончил Уральский госуниверситет путей сообщения. Ещё студентом начал играть в КВН и в 2000 году стал членом знаменитой команды «Уральские пельмени». КВН в современной России — мощная индустрия шоубиза, катапульта в звёзды, надо только решиться. И Светлаков не струсил.
Памятник Гене Букину
В 2004 году он переехал в Москву на съёмную квартирёшку в Крылатском и с друзьями по КВН начал работать для шоу: нищие «скоморохи удачи», они писали скетчи и сценарии, сочиняли шутки и остроты для телепрограмм. Их заметили. Позвали. И успех пришёл. В 2006 году экраны сотрясла убойная «Наша Раша».
Потом будут обожаемый «Прожекторперисхилтон», награды ТЭФИ, участие в многочисленных жюри, роли в кинокомедиях и не только, реализация собственных сценариев, продюсерские проекты, слава-слава-слава и весь бомонд в приятелях.
P. S. В 2013 году Светлакова начнёт нагонять резидент Comedy Club Александр Незлобин, исполнитель стендап-монологов о сложном внутреннем мире своих подружек и автор ситкома «Неzлоб». Незлобин — бывший кавээнщик и бывший студент УГЭУ (Уральского государственного экономического университета).
Конечно, культурные тренды определяются в столице, и герои тоже куются в столице, а Екатеринбург лишь командирует в мейнстрим своих агентов. Но по ним видно, кто побеждает. Так вышло, что екатеринбургские старлетки представляли молодёжный тренд — и продули, а бойскауты Екатеринбурга ставили на смеховой тренд — и выиграли. Йоу, этот мир пока что строится по мужскому гендеру.
Танцующий ламбаду
Рейдер Павел Федулёв
Юристу Юрию Мелехину было 24 года, а юристу Татьяне Лебедевой — 23. Говорят, они были уже помолвлены. В конце декабря 2005 года они поехали в далёкий северный посёлок Пелым, чтобы за хороший гонорар проконсультировать какое-то местное предприятие. В Ивделе их ждала машина с тремя встречающими.
За 40 км до Пелыма машина тормознула у моста. Встречающие достали ружья. Под прицелом ствола Мелехин вылез из машины, ему дали в руки пешню и приказали бить прорубь на льду реки. Когда прорубь была готова, юриста свалили выстрелом в живот. Мелехин корчился на кровавом льду и кричал от боли, пока Лебедева не назвала пароль от ноутбука с документами. Бандиты прикончили юриста и спихнули его труп в свежую прорубь. Лебедеву повезли в посёлок. Ей пообещали, что она обслужит убийц и получит свободу: она и не сопротивлялась. Её изнасиловали, потом задушили, а ночью увезли и спустили в прорубь к жениху.
Юристы Мелехин и Лебедева работали на екатеринбургского промышленника Малика Гайсина. Гайсин был соперником безжалостного рейдера Павла Федулёва ещё с давних времён, с первых перестрелок приватизации; в 2000 году Федулёв и Гайсин тягались за «Химмаш», и Пашка-Паштет проиграл. Теперь он решил взять реванш и рванул на себя пару новых предприятий Гайсина. А для успеха подкупил молодых юристов Гайсина Юрия Мелехина и Татьяну Лебедеву…
Гайсин написал в прокуратуру заявление на соперника. Прокуратура уже год искала компромат на Федулёва — вот наконец-то и нашла. Юристов стали дёргать на допросы, и жених с невестой «посыпались» — начали сдавать хозяина. Федулёв волчьим нюхом почуял опасность, исходящую от Мелехина и Лебедевой. И скоро эта сладкая парочка получила выгодное предложение сгонять на денёк в Пелым… Тела убитых найдут в январе 2006 года. Однако наводки, которые следователи получили от злосчастных юристов, позволят крутить Федулёва на полную катушку.
Павел Федулёв: 2001 год
Федулёву вообще не везло с юристами: какие-то они были «не жильцы», хоть и молодые. Одного в 1998 году застрелили, другой в 2001 году выпрыгнул из окна. А не мудрено. Паштет набирал сотрудников по принципу «пусть подлец, лишь бы деньги приносил». Но подлецы со временем проявляли склонность обобрать босса или слить его конкурентам — а босс имел склонность присылать киллеров. Однако бизнесу Федулёва юристы требовались просто позарез, потому что Павел Федулёв был главным рейдером России. Трудно было поверить, что этот внешне совсем обычный человек с мягким бабьим лицом — отмороженный на всю голову злодей.
В 2000 году он вышел из СИЗО с очень убедительной картиной мира. Он — обычный пацан с Уралмаша. Стартовый капитал он составил не на палёной водке, как говорят досужие языки, а на автосервисе: на свою страховку снял помещение, полученную прибыль вложил в сеть автомагазинов. И нет на его совести никакого рейдерства, есть нормальное оздоровление экономики: эффективный собственник сменяет неэффективного. В общем, он не волк, а «санитар леса». Он боролся за чистоту бизнеса, и ОПГ «Уралмаш» в лице подкупленного генерала Краева упекла его за решётку. В одиночном узилище он дважды объявлял голодовку, исхудал до 45 кило, и вот наконец силы добра одолели врагов: его выпустили на свободу.
В целом Федулёв танцевал по рынку всего примерно лет десять — это вместе с отсидками, но за такой срок сожрал или обглодал больше сотни предприятий — и малых, и очень даже больших. Федулёв разработал множество способов завладеть предприятием: начиная с классического «предложения, от которого невозможно отказаться» и заканчивая банальной и наглой подделкой акций. Едва звучала команда Федулёва, обречённое предприятие занимали бойцы прикормленного рейдером РУБОПа. Ловкие юристы отбивали атаки настоящих собственников или правоохранителей, купленные судьи выносили решения в пользу захватчика. Если всё складывалось благополучно, юристы Федулёва облепляли захваченный актив фирмами-пиявками, которые потихоньку высасывали всю кровь — так, чтобы сразу не было заметно. Если же срок обладания получался коротким, то у Федулёва имелась особая экспресс-бригада «потрошителей»: она стремительно продавала фонды или закладывала их под обеспечение кредита и молниеносно выводила все средства, за считанные дни оставляя от предприятия пустую шкурку с долгами.
Федулёв стал богатейшим человеком: знатоки оценивали его активы в 700–800 миллионов долларов. На него работали PR-агентства и телекомпании. Он имел большие политические амбиции. Уже в 1995 году (ещё в образе благопристойного бизнесмена) он официально был одним из главных спонсоров Росселя на первых выборах губернатора, хотя не получил потом желаемого контроля над областным фондом имущества. Федулёв баллотировался в Госдуму: он изумил избирателей, когда на коленях молил о прощении за участие в приватизации. Он поддерживал партию пенсионеров. Наконец, он организовал странную авантюру — попытался провести бизнесмена Андрея Вихарева в вице-спикеры Совета Федерации.
К октябрю 2006 года прокуратура всё же добыла материал на рейдера. 1 ноября сводный боевой отряд УБОП и УФСБ в фойе Дворца спорта уложил мордой в пол трёх охранников Федулёва и ворвался в данс-холл фитнес-клуба, где перед зеркалами очаровательная тренерша обучала Федулёва правильно исполнять румбу и ламбаду. ОМОНовцы заломили руки рейдеру-танцору, вывели пленника из зала прямо в концертных туфлях и затолкали в «луноход». Ламбада оборвалась. И безумные времена Ёбурга тоже подходили к финалу.
Не так-то легко будет осудить Павла Федулёва. Поначалу ему смогут вменить лишь захват оптового рынка «Оборонснабсбыт» в посёлке Кольцово. Дело то было в 2003 году. 250 наёмников Федулёва ворвались в административный корпус, всё разгромили, всех побили, а одного менеджера выбросили в окно. На свою защиту Федулёв мобилизует 20 адвокатов, но в 2008 году суд назначит рейдеру 9 лет.
Пока Федулёв будет сидеть, следователи будут бегать в поисках новых улик. В итоге получится дело из 138 томов: несколько эпизодов рейдерства, ущерб государству на 900 миллионов рублей и семь доказанных заказных убийств, в том числе казнь юристов Мелехина и Лебедевой. Это вышка. Но Павел Федулёв сторгуется и тут. Он признает вину и пойдёт на сделку со следствием — сольёт целую толпу своих подельников. Например, по мелочовке сдаст руководителя Пенсионного фонда Сергея Дубинкина, за которым следователи нароют пропажу миллиарда рублей. В итоге в 2011 году суд назначит рейдеру 20 лет строгого режима.
P. S. В 2013 году Федулёву добавят ещё три года за хранение оружия. Павел Федулёв, самый хищный рейдер страны, должен выйти на свободу в 2034 году в возрасте 66 лет. Если, конечно, не вскроются новые его преступления.
Переход на цифру
Писательница Ольга Славникова
Самый необычный и самый значительный текст о Екатеринбурге — это роман «2017» писательницы Ольги Славниковой. Как ясно из названия, действие романа происходит в 2017 году. Екатеринбург изменился: в городе уже 4 миллиона жителей, три ветки метро, магнитные поезда на эстакадах, а телебашню снесли, но порой в облаках за небоскрёбами ещё видна её тень. Славникова обжигающе точна в описаниях реалий: пруд, «глубокий, как желудок», водопад Плотинки с запахом «чёрной деревянной бани», Оперный театр, «строением коробки похожий на шагающий экскаватор», паровозик Черепановых, напоминающий мясорубку…
Ольга Славникова написала роман вроде бы о поисках любви и драгоценных корундов, а на самом деле — про обмен живого на мёртвое: жизнь хитника меняют на кристаллы; тяга к женщине оказывается страстью к Каменной Девке; скорбь по умершим превращается в модерновый ритуал захоронения, а реальная революция — в юбилейную бойню ряженых ролевиков. Получился постмодернистский эпос о людях, которые «не годятся ни на что, кроме освоения Луны». Прекрасный текст, созданный из других текстов и оживлённый талантом создателя: Голем-Антиной.
В 2006 году роман «2017» наградили престижной премией «Русский Букер».
В 2009 году появится ещё один роман о Ёбурге в будущем — боевик «Урал атакует». Автор — Владимир Молотов. Значит, 2025 год. НАТО разбомбило Россию. Уральская независимая республика — форпост Китая в борьбе с атлантистами. Агент увозит из Ёбурга в натовскую Самару большую подляну для америкосов.
Ёбург — «громоздкий, корявый и несуразный». Грязный пруд и грязная Исеть. У статуи Ленина на площади 1905 года скинхеды взрывом отбили голову. Метро. Вокзал. Невнятные высотки. Храм-на-Крови. Длинные бетонные заборы промзон, размалёванные граффити. Знаменитая ёбуржская рок-поп-группа «Ядерный бум». Цитата: «Хмурый Ёбург, как издавна называли город в народе, беспардонно выбрасывая из сердца катерину, — хмурый Ёбург вяло просыпался…»
Короче, роман простой, как ящик для огурцов, и его некорректно сравнивать с «2017» — с полуночной громадой, призрачно-объёмной и футуристической, которая таинственно перемигивается в высоте цветными лазерными огнями.
Ольга Славникова родилась в 1957 году в Свердловске в семье инженеров. Сама она рассказывает, что в школе все отмечали её математическое дарование — оно ощущается и сейчас: проза Славниковой какая-то абстрактно-отстранённая и аналитическая. Однако Славникова поступила не на мехмат, а на журфак УрГУ.
В 1981 году она получила диплом — красный, разумеется, — и чуть было не увязла в бесполезных совковых конторах и в кипучем безделье совковых клерков. Но у Славниковой была слишком высокая энергетика, и Славникова попробовала что-нибудь написать. Всё удалось: у дебютантки оказался глаз-алмаз. В 1988 году журнал «Урал» опубликовал повесть «Первокурсница».
Время наступило непростое, однако Славникова вычислила себе правильную стратегию судьбы. Мало-помалу она преодолела все трудности: хитромудрая и красивая женщина, она привела себя в кабинет завотдела прозы журнала «Урал» и даже личную жизнь, похоже, смонтировала как вспомогательный двигатель на разгонном модуле. В 1997 году «Урал» прогремел публикацией первого большого романа Ольги Славниковой «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки».
Роман — депрессивная история о том, как тускло жили, гнобили друг друга и бессмысленно умерли две женщины, мать и дочь. Ничего они не взяли у этого мира и ничего ему не оставили. В одном флаконе — сто тысяч лет одиночества и невыносимая тяжесть бытия. Славникова создала психоделический текст всё о том же смысле эпохи — об отчуждении, которое разорвало душу и Борису Рыжему.
В «Стрекозе» окончательно проявился неповторимый стиль Славниковой, которым она и шикует, и шокирует: предельная визуализация. Для Славниковой увидеть — значит понять. Главное средство выразительности — тропы: сравнения и уподобления. Они сложны и многофункциональны, как продвинутые гаджеты. Гений Славниковой — оцифровка реальности, тотальный метафорический апгрейд. Здесь щелястый забор с прошлогодней травой похож на расчёску с волосами, а костлявые женские ноги в чёрных чулках похожи на рентгеновские снимки. Здесь поцелуй взасос напоминает выжимание полотенца, а голуби-сизари имеют форму и размеры детского пальтишка. IQ изобразительности зашкаливает. Образы как фотороботы. Речь как технология голографии. Роман-Instagram.
«Стрекоза…» попала в шорт-лист Букеровской премии. Хотя премию и не дали, «Стрекоза…» стала самым ярким романом сезона. Славникову узнали и запомнили. И в начале нулевых она переехала в Москву. Переехала не жалким соискателем милостей, а опытным автором с чувством собственного достоинства. И дальше всё пошло как положено: книги, премии и статусные позиции в литпроцессе. Успех окончательно закрепился романом «2017», который в 2006 году взял «Букера».
Ольга Славникова мастерски высчитала экспоненту лидерства и воплотила её собственной судьбой. Ольга Славникова — это Софья Ковалевская современной литературы. В Москве ей, безусловно, лучше, чем в Екатеринбурге, свой город она переросла и сейчас снисходительно отзывается о «второсортности его заявленной столичности». О временах Ёбурга, бурных и щедрых на художества, она говорит: «Странный взрыв интеллектуальной и творческой активности, наблюдаемый здесь в последние полтора десятилетия, инициирован каким-то мутагенным фактором, связанным с нашей экологией». По версии Ольги Славниковой, Екатеринбург — в первую очередь экзот, но даже в таком упрощённом качестве для настоящего таланта этот город оказался высокооктановым топливом.
Мегамаркеты как дредноуты
Компания «Малышева-73»
По статистике, гости города — в основном жители области, приезжающие в Екатеринбург по своим делам, а вовсе не туристы, алчущие сокровищ культуры. И как минимум половина этих приезжих рано или поздно оказывается в торгово-развлекательном комплексе «Гринвич». Для гостей города ТРК «Гринвич» интереснее Храма-на-Крови, театров, музеев и всего прочего. «Гринвич» — главная достопримечательность Екатеринбурга. Что поделать, люди таковы.
«Гринвич» принадлежит компании «Малышева-73». Учредители компании — бизнесмены Игорь Завадовский и Константин Погребинский; небольшой стартовый капитал они заработали в 1991 году по сценарию американской мечты — на заправке в Бронксе. Через пять лет девелоперская компания Погребинского и Завадовского уже рулила всем рынком коммерческой недвижимости Ёбурга.
В то время мэр Чернецкий принял ключевые для развития города решения: первые этажи следует передавать бизнесу под магазины, офисы и рестораны, и в этих процессах преференции надо создавать своим, а не москвичам. Молодая и хваткая компания «Малышева-73» оказалась в нужное время в нужном месте и всё оценила на лету. Компания принялась выкупать жильё на первых этажах, потом переводила квартиры в статус нежилых помещений и продавала бизнесу.
Гениальность Погребинского и Завадовского заключалась в том, что процесс перевода жилой недвижимости в коммерческую они поставили на поток. То есть они сами сформировали себе рынок, на котором и воцарились. Они тщательно дистанцировались от свирепых политических войн Ёбурга, но про «Малышева-73» всё равно говорили, что компания пользуется преференциями за то, что всей своей тяжестью плющит бизнес депутатов, неугодных мэру. Ну и пусть говорят.
ТРК «Гринвич»
В 1998 году, в кризис, компания купила разорившийся универмаг «Мария» на улице 8 Марта. Рядом в кустах угасал пустырь, утыканный бетонными сваями, — недостроенная вторая очередь «Марии». Погребинский и Завадовский задумали построить здесь «город купцов» — гигантский торгово-развлекательный комплекс.
Мастерская «Менгир» и архитектор Владимир Громада разработали проект грандиозного ансамбля из пяти мегамоллов, эдакого торгового хаба вроде супераэропортов мировых столиц. Он разросся на целый квартал и выдвинулся порталами на улицы Вайнера, Радищева и 8 Марта. Не поддающийся сведению к общему образу, как трансформер, этот исполинский магазин выстраивается техногенным хайтековским миражом: зеркальными объёмами корпусов, фасеточными плоскостями фасадов, структурными галереями, классицистическими аркадами, сквозными пропастями атриумов, кристаллической россыпью огней под гранёными куполами. В общем, получился футуристический город Леденец, а проще — ТРК «Гринвич».
В 2007 году «Гринвич» официально признают лучшим ТРК страны. В 2009 году откроется третья очередь комплекса, в 2012 — четвёртая, и «Гринвич» станет самым большим магазином России. К открытию пятой очереди «Гринвич» будет сообщаться напрямую с метрополитеном собственным отдельным переходом.
На линии миллениума компания «Малышева-73» в Екатеринбурге оказалась самым мощным агентом глобализации и форматором consumer society. В переводе на русский это означает, что компания начала строить по городу торговые центры и продавать их управляющим фирмам, которые потом предоставляли площадки сетевым брендам. ТЦ Corteo Fashion Mall, «Гермес-Плаза» и Girls-маркет «ГринГо» со страшенной чугунной бабой, разбивающей стену, — проекты «Малышева-73». Мегамаркеты стали дредноутами победившего общества потребления.
В 2006 году компания взяла под свой контроль ЦУМ — не просто большой магазин, а некий символ, которым владеет сразу весь город, а не отдельный хозяин. Город насторожился. И, когда «Малышева-73» затеяла разработку проекта нового грандиозного комплекса на базе Пассажа рядом с ЦУМом, город загудел.
Общество решит, что застройщики задумали вырубить сквер и снести старый Пассаж — товарную биржу 1910 года, памятник архитектуры. На месте Пассажа и на знаменитом «пятаке», где художники торгуют картинами, злодеи-буржуины якобы возведут безликий ангар — «баню турецкого султана», как обозвали проект мегамаркета острословы. Это чудище подавит собой пешеходную улицу Вайнера.
В ноябре 2009 года мэр Аркадий Чернецкий подпишет документы по Пассажу. В 2010 году концепция обновлённого Пассажа будет представлена в Экспоцентре на Красной Пресне в Москве. А потом в Екатеринбурге начнутся бурные протесты.
Погребинский и Завадовский тщетно будут объяснять, что никто не вырубит сквер и не застроит «пятак», а те элементы Пассажа, которые объявлены охраняемыми, будут сохранены — их вмонтируют в конструкцию нового здания. Новый Пассаж нарастёт над старым на шесть этажей плюс ещё на четыре технических этажа уйдёт под землю, сцепившись тоннелем с метрополитеном.
В ответ на объяснения неистовые горожане в феврале 2011 года заминируют «Гринвич», а потом устроят демонстрацию несогласных. Власть остановит работы у Пассажа. Однако Погребинский и Завадовский не пожелают смириться. Понятно ведь, что не в Пассаже дело. Горожане в принципе недовольны отношением власти к исторической среде. Пассаж — просто способ потрясти мэрию за грудки.
21 марта 2012 года компания «Малышева-73» инспирирует демонстрацию в защиту своего проекта перестройки Пассажа. Четыре тыщи человек во главе с Завадовским и Погребинским пройдут от «Гринвича» к мэрии, потом к резиденции губернатора, потом к зданию полпредства. Демонстранты будут нести лозунги на поднятых деревянных лопатах. Противники объявят шествие проплаченным, но не смогут отрицать аргументы лозунгов: «Мы хотим чемпионат мира по футболу! Нам нужен новый Пассаж!» И власть дозволит продолжать перестройку Пассажа.
Битва за Пассаж станет очередной схваткой города, который порождает пассионариев, и пассионариев, которые преображают город. Правы все. Нельзя оставлять город в неизменности: город должен развиваться; но и развитие не должно быть огульной самоцелью. Однако любое решение вызовет недовольство. Как же тогда быть? Делать такой выбор, какой будет двигать жизнь вперёд.
Градообразующий театр
«Коляда-Театр»
В пятницу 14 июля 2006 года в подвал «Коляда-Театра» ворвались вандалы: распластали реквизит, побили аппаратуру, сломали мебель и сцену, размалевали всё, потом заперли подвальчик и написали снаружи на стенах: «Ремонт». Николай Коляда и актёры пролезли в свой театр через окно и поняли, что это рейдерский захват помещения. Проводится он под прикрытием Молодёжного центра поэзии, который типа как сдавал подвал «Коляда-Театру» в аренду. Коляду уведомили, что он со своей труппой может убираться на все четыре стороны.
Читать бесплатно другие книги:
