Экскалибур Корнуэлл Бернард
– Обещаю, господин, обещаю.
Я принял окровавленный меч из его руки и отошел назад: четверо уцелевших подняли Артура и понесли его к ладье. Раненого передали через борт, Гвиневера помогла принять его и уложила на палубу «Придвен». Из пропитанного кровью плаща она соорудила подушку, присела рядом, погладила его по лицу.
– Дерфель, ты идешь? – спросила она.
Я указал на воинов, что по-прежнему держали щитовой строй.
– Мы можем их забрать? – спросил я. – И раненых тоже?
– Еще двенадцать человек, – откликнулся Каддог с кормы. – Не больше двенадцати. Для других места нет.
Рыбачьи лодки так и не пришли. Да и зачем бы? Зачем бы людям мешаться в смертоубийство, кровопролитие и безумие, когда их работа – добывать пищу из моря? У нас была только «Придвен»; а значит, придется ладье отплыть без меня. Я улыбнулся Гвиневере.
– Я не могу ехать, госпожа, – сказал я, обернулся и жестом указал на щитовую стену. – Кто-то должен остаться и провести этих воинов по мосту мечей. – Культя моей левой руки сочилась кровью, на ребрах остался синяк, но я был жив. Саграмор умирал, Кулух погиб, Галахад и Артур ранены. Кроме меня – никого. Я – последний из Артуровых вождей.
– Я могу остаться! – вмешался Галахад.
– Со сломанной рукой ты сражаться не в состоянии, – возразил я. – Садись в ладью и бери с собой Гвидра. И торопись! Начинается отлив.
– Остаться следует мне, – запротестовал Гвидр.
Я схватил его за плечи и подтолкнул к отмели.
– Ступай с отцом, – сказал я, – ради меня. И скажи ему, я был верен до конца. – Я резко остановил его, развернул лицом к себе и увидел, что юное лицо мокро от слез. – Скажи отцу, я любил его до последнего.
Гвидр кивнул, и они с Галахадом поднялись на борт. Так Артур воссоединился с семьей, а я отступил назад, и Каддог веслом оттолкнулся от берега. Я поднял глаза на Кайнвин и улыбнулся. Хотя в моих глазах блестели слезы, я не знал, что сказать, кроме того лишь, что подожду ее под яблоневыми деревьями Иного мира.
Но пока я неуклюже подбирал слова, а корабль сползал по песку на воду, она легко ступила на нос и прыгнула в волны.
– Нет! – закричал я.
– Да, – сказала она и протянула мне руку, чтобы я помог ей выбраться на берег.
– Ты знаешь, что они с тобой сделают? – спросил я.
Кайнвин показала мне нож в левой руке, давая понять, что убьет себя, но живой Мордредовым людям не дастся.
– Мы слишком долго пробыли вместе, любовь моя, чтобы расстаться теперь, – проговорила она, и встала рядом со мною, и долго смотрела, как «Придвен» уходит в глубокую воду. Наша последняя оставшаяся в живых дочка и ее дети уплывали прочь. Начался отлив, и первые волны понесли серебристый корабль к морю.
Я сидел с Саграмором, пока он не испустил дух. Я баюкал его голову на коленях, держал его за руку и говорил с ним, провожая его душу на мост мечей. Затем, со слезами на глазах, я зашагал назад к нашей маленькой щитовой стене и увидел, что Камланн заполонили копейщики. Пришла целая армия – пришла слишком поздно, чтобы спасти своего короля, но как раз вовремя, чтобы прикончить нас. Наконец-то я увидел и Нимуэ: ее белый конь и белое платье ярко сияли в тени дюн. Моя былая подруга и единожды возлюбленная стала теперь моим злейшим врагом.
– Приведи мне коня, – велел я копейщику.
Кони бродили тут и там неприкаянно; воин подбежал к одной из лошадей, ухватил ее за уздечку и привел ко мне. Я попросил Кайнвин отстегнуть мне щит, затем копейщик подсадил меня в седло, и, едва взгромоздившись на лошадь, я засунул Экскалибур под левую мышку, а поводья взял в правую руку. Я пришпорил кобылу, она скакнула вперед, я еще раз наподдал пятками, и она помчалась во весь опор, копытами раскидывая песок и расшвыривая с дороги людей. Теперь я скакал сквозь строй Мордредовых воинов, только боевого духа в них уже не осталось, ибо они потеряли своего господина. Они лишились вождя, сзади надвигалось воинство безумцев Нимуэ, а за оборванной ратью Нимуэ шла третья армия. Новая армия ступила на пески Камланна.
Именно эту армию я видел на высоком западном холме, и я понял: она, должно быть, шла на юг след в след за Мордредом, чтобы захватить Думнонию себе. Эта рать явилась поглядеть, как Артур и Мордред уничтожат друг друга, и теперь, когда битва закончилась, воинство Гвента медленно двинулось вперед под знаменами со знаком креста. Гвентцы пришли править Думнонией и возвести Мэурига на королевский трон. Их красные плащи и алые плюмажи в сумерках казались совсем черными. Я поднял глаза: в небе проступили первые звезды.
Я направил коня к Нимуэ и остановился в сотне шагов от моей былой подруги. Я видел: Олвен не сводит с меня глаз, я ощущал на себе ненавидящий взгляд Нимуэ; и вот я улыбнулся ей, взял Экскалибур в правую руку и высоко поднял левую культю – пусть Нимуэ знает, как я одолел ее чары. А затем я показал ей Экскалибур.
Она разом поняла, что я задумал.
– Нет! – завизжала Нимуэ. Ее безумная армия завопила вместе с нею, и от невнятной тарабарщины содрогнулось вечернее небо.
Я вновь засунул Экскалибур под мышку, подобрал повод и ударил кобылу пятками, разворачивая ее кругом. И погнал лошадь вперед, на взморье; я слышал, что Нимуэ галопом мчится за мной, но она опоздала, о, как она опоздала!
Я скакал к «Придвен». Легкий ветерок наполнял алый парус; ладья уже отошла от косы на изрядное расстояние, и нос ее с камнем-мороком взлетал и падал на бессчетных волнах. Я вновь пришпорил кобылу: она замотала головой, но я наподдал ей пятками, и криком послал ее в темнеющее море, и гнал ее все дальше и дальше, пока холодные волны не заплескались у нее под грудью, и только тогда выпустил повод. Лошадь дрожала крупной дрожью, я взял Экскалибур в правую руку.
Я отвел руку назад. Меч был в крови, но лезвие словно светилось изнутри. Когда-то Мерлин рассказывал, будто Меч Риддерха в конце концов обратится в пламя; может, так оно и вышло – или это просто слезы застили мне взор?
– Нет! – застонала Нимуэ.
И я бросил Экскалибур, с силой бросил его ввысь и как можно дальше, в глубокие воды, туда, где прибой встарь проложил себе путь через пески Камланна.
Экскалибур описал круг в вечернем воздухе. В целом мире не было меча прекраснее. Мерлин клялся, что клинок тот откован самим Гофанноном в кузне Иного мира. То был Меч Риддерха и ценнейшее из Сокровищ Британии. Артуров меч, дар друида, вращаясь, полетел навстречу темнеющему небу, и лезвие вспыхнуло синим пламенем на фоне яснеющих звезд. На краткий миг меч застыл в вышине слепящей сине-огненной чертой, а затем упал.
Упал точно посередине русла. Всплеска не было: проблеском вспенилась вода – и меча не стало.
Пронзительно завопила Нимуэ. Я поворотил кобылу и погнал ее назад, на взморье, через завалы битвенного хлама, – туда, где ждал мой последний боевой отряд. И тут я увидел – воинство безумцев рассеивается. Они уходили, а уцелевшие Мордредовы люди бежали по взморью, спасаясь от наступающих войск Мэурига. Думнония падет, слабый король возьмет власть в свои руки, саксы вернутся – но мы останемся в живых.
Я соскользнул с коня, взял Кайнвин за руку и повел ее на вершину ближайшей дюны. В западном небе пылало алое зарево, ибо солнце уже зашло; мы стояли вдвоем в сумерках мира и глядели, как «Придвен» взлетает и падает на волнах. Парус ее наконец-то наполнился, ибо вечерний ветер налетел с запада, нос рассекал воду, а за кормой тянулся пенный след. Ладья держала курс на юг, а затем вдруг свернула на запад. Ветер по-прежнему дул с запада, а ведь ни один корабль не может идти прямо против ветра, но я клянусь вам, «Придвен» – шла. Она плыла на запад, и ветер дул с запада, однако парус ее надувался и высокий нос рассекал воду; а может, я просто сам толком не соображал, что вижу, ибо слезы застилали мне глаза и орошали щеки.
А пока мы глядели, над водой заклубился серебристый туман.
Кайнвин крепко, до боли, вцепилась в мою руку. Родившееся из малого пятнышка на воде, постепенно мерцающее марево растекалось все шире. Солнце уже зашло, луны не было, лишь звезды, и сумеречное небо, и сбрызнутое серебром море, и ладья под темным парусом – но туман все равно мерцал и переливался внутренним светом. Мерцал, точно серебряная звездная пыль. Или, может, это у меня в глазах стояли слезы?
– Дерфель! – окликнул Сэнсам. Он явился с Мэуригом и теперь карабкался по песку к нам. – Дерфель! – позвал он. – Ты мне нужен! Иди сюда! Сейчас же!
– Дорогой господин мой, – промолвил я, обращаясь вовсе не к Сэнсаму. Я говорил с Артуром. Я глядел вдаль и плакал, одной рукою обнимая Кайнвин, пока светлая ладья не затерялась в мерцающем серебристом тумане.
Так ушел господин мой.
И более его не видели.
Историческая справка
Историк Гильдас, написавший «О разорении и завоевании Британии» («De Excidio et Conquestu Brittaniae») предположительно в пределах жизни одного поколения артуровского периода, отмечает, что в битве при «Badonici Montis» (что сегодня обычно переводят как «гора Бадон») имела место осада. Но, что любопытно, Гильдас не упоминает о причастности Артура к великой победе, когда, как он сетует, «негодяи были разгромлены в последний раз»[10]. «История бриттов» («Historia Brittonum»), возможно написанная человеком по имени Ненний (а возможно, и нет) по меньшей мере два века спустя после времен Артура, – первый документ, в котором утверждается, что Артур был бриттским военачальником, сражался на «горе Бадона» («Mons Badonis»), и в битве этой «от руки Артура пало в один день девятьсот шестьдесят вражеских воинов, и поразил их не кто иной, как единолично Артур»[11]. В X веке монахи Западного Уэльса составили «Анналы Камбрии» («Annales Cambriae»), где упоминается «Битва при Бадоне, в которой Артур носил крест Господа нашего Иисуса Христа три дня и три ночи на своих плечах и бритты были победителями»[12]. Беда Достопочтенный, саксонский автор, написавший в VIII веке «Церковную историю народа англов» («Historia Ecclesiastica Gentis Anglorum»), тоже сообщает о поражении, однако об Артуре не упоминает ни словом. Это и неудивительно, учитывая, что сведения свои Беда почерпнул главным образом у Гильдаса. Эти четыре документа – практически единственные наши ранние источники (причем три из них – недостаточно ранние), в которых содержится информация о битве. А была ли она вообще?
Историки, существование легендарного Артура признающие крайне неохотно, соглашаются тем не менее, что около 500 года бритты одержали победу над захватчиками-саксами в великой битве в месте под названием Mons Badonicus, Mons Badonis, Badonici Montis, Mynydd Baddon, или гора Бадон, или просто Бадон. По-видимому, в результате этой битвы наступление саксов на бриттские земли было остановлено и не возобновлялось на протяжении жизни целого поколения. Именно в этом сражении, если верить сетованиям Гилдаса, «негодяи были разгромлены в последний раз», ибо в течение последующих двух сотен лет саксы распространились по всей территории нынешней Англии и вытеснили коренных бриттов с насиженных мест. В рамках мрачного периода мрачнейшей из эпох в истории Британии эта единственная битва выделяется как событие по-настоящему важное, но, к сожалению, мы не знаем в точности, где она произошла. Гипотез существует немало: тут и Лиддингтон-Касл в Уилтшире, и Бэдбери-Рингз в Дорсете. Гальфрид Монмутский, автор XII века, местом действия выбирает Бат (возможно, потому, что Ненний называет горячие источники Бата «balnea Badonis» («Бадонской купальней»)). Историки более поздние ссылаются на Малый холм Солсбери, чуть к западу от Батистона, в долине реки Эйвон близ Бата; эту версию я и использовал в романе. Была ли это осада? Никто не знает доподлинно; более того, неизвестно, кто кого осаждал. В целом все сходятся на том, что битва, скорее всего, состоялась на горе Бадон (где бы уж таковая ни находилась); возможно, имела место осада (хотя и не обязательно); произошло это все около 500 г. н. э. (хотя ни один историк за точность этой даты не поручится); и великая победа, по всей видимости, была одержана не без помощи Артура.
Ненний – если, конечно, он и впрямь является автором «Истории бриттов» – приписывает Артуру двенадцать битв, мест в большинстве случаев не называя, а про Камланн – битву, что традиционно завершает жизнеописание Артура, – не говорит ни слова. Самое раннее упоминание об этом сражении содержится в «Анналах Камбрии», но «Анналы» написаны слишком поздно и авторитетным источником не считаются. Таким образом, битва при Камланне еще более загадочна, чем сражение при горе Бадон, и гипотетическое место ее – если, конечно, сражение не является плодом вымысла – определить невозможно. Гальфрид Монмутский сообщает, что битва произошла на реке Камел в Корнуолле, в то время как сэр Томас Мэлори, автор XV века, помещает ее на равнине Солсбери. Другие авторы называют Камлан в Мерионете (Уэльс), реку Кэм, что протекает мимо Саут-Кэдбери (Кар-Кадарн), Адрианов Вал и даже места в Ирландии. Я выбрал местом действия Долиш-Уоррен в Южном Девоне – по той единственной причине, что некогда держал лодку в устье реки Экс и по пути к морю проплывал мимо Уоррена. Название Камланн, возможно, означает «извилистая река», а русло реки Экс именно таково – хотя мой выбор продиктован исключительно личными пристрастиями.
В «Анналах Камбрии» о Камланне сообщается в двух словах: «Битва при Камланне, в которой пали Артур и Медраут (Мордред)»[13]. Возможно, так все и было, но предание утверждает, будто Артур вовсе не умер от ран, а был переправлен на волшебный остров Авалон, где спит и по сей день, равно как и его воины. Разумеется, в области столь сомнительные уважающий себя историк не вторгается, вот разве что отметит, что вера в бессмертие Артура отражает глубокую и общераспространенную ностальгию об утраченном герое и что во всей Британии не найдется легенды более живучей. В «Черной книге Кармартена» говорится: «Могила Марка, могила Гвитира, могила Гугауна Алого Меча, а о могиле Артура и помыслить грешно». Вероятно, Артур не был королем, а возможно, и не жил вовсе, но, невзирая на все усилия историков опровергнуть его существование, для миллионов людей по всему миру он и по сей день, как сказал переписчик XIV века, «Arturus Rex Quondam, Rexque Futurus» («Артур, наш король Былого и Грядущего»).
Читать бесплатно другие книги:
