Романовы. Ошибки великой династии Шумейко Игорь
Вот оно – главное Уравнение, определившее судьбу Российской империи.
Отложите на хронологическом луче (оси времени) от точки «Октябрь 1901» две даты:
Октябрь-1905 (начало Японской войны по расчётам государя),
Октябрь-1906 (готовность Транссиба, в лучшем случае, через 5 лет).
Это были примерные расчёты. Вышло же так: война началась – январь-1904. Транссиб был готов – июль-1903.
То есть дорогу Витте построил на 32 месяца раньше.
Но и войну Безобразов и Плеве и Николай спровоцировали на 21 месяц раньше. Раньше даты, к которой государь планировал в том числе достичь «преобладание на море».
Но кто же такой – этот «всадник на коне бледном»?
Безобразов Александр Михайлович (1855–1931), государственный деятель, статс-секретарь (1903). Окончил кавалерийское училище, служил в лейб-гвардейском Гусарском полку. В 1890-х годах служил в Иркутском отделении Главного управления государственного коннозаводства. Вернувшись в Петербург, в 1896-м составил записку, в которой указывал на неизбежность войны с Японией и предлагал под видом коммерческих предприятий провести мирное завоевание Кореи. Проект, несмотря на противодействие С. Ю. Витте, получил поддержку императора Николая II и привлёк необходимые частные средства. Добился учреждения на Дальнем Востоке наместничества, а в Петербурге – Особого комитета по делам Дальнего Востока, в который был назначен членом. Поражение в Русско-японской войне 1904–1905 привело к его отставке, хотя он и продолжал пользоваться доверием Николая II. После Октябрьского переворота находился в эмиграции.
Подобно истории с крадеными бриллиантами, в которую позже замешалась королева Мария-Антуанетта, что стало одним из спусковых крючков Французской революции, клубок безобразовского сюжета прикатился к нам тоже издалека.
Владивостокский купец Юлий Бринер получил у Корейского правительства лесную концессию – право вырубки лесов в верховьях реки Туманган, в бассейне реки Ялу, сроком на 20 лет. Результаты были довольно скверные, но ему удалось (наверняка не без умелого приукрашательства) перепродать всё дело очень интересной компании отставных и не совсем отставных военных. В их «Русском лесопромышленном товариществе», записанном на имя бывшего представителя России в Сеуле Н. Матюнина, распорядителем стал подполковник Генерального штаба Мадритов, привлёкший для охраны концессионных участков вождя хунхузов Линчи (Джан-джин-юани).
Вклад отставного ротмистра Безобразова заключался в обещанном «выходе на царя» через влиятельного знакомого…
И Безобразов отработал свою долю, изобразив в Петербурге из кучки дилетантов компанию «типа английской Ост-Индийской», которая будет контролировать не только экономику, но и политику Кореи.
Министр иностранных дел Муравьёв этих «концессионеров» раскусил, прогнал, но министр царского двора И. Воронцов-Дашков втайне от министра финансов Витте 26 февраля 1898 года передал Николаю II докладную записку: «Восточно-Азиатская компания создаётся не для обогащения отдельных лиц. Но для самого насаждения русских идей. В руках компании должно сосредоточиться всё влияние на общий ход дел в Корее…» – и так далее. Знакомые с «Проектами…» наших лихих 1990-х годов (тоже передаваемых на «высочайшее рассмотрение» через охранников, теннисных тренеров), со всеми этими «Обществами», где «вклад такого-то» состоит в «выходе на такого-то», могут легко представить и ту безобразовскую «контору». Деньги на владивостокский «офис» давал контр-адмирал А. М. Абаза, кузен Безобразова, тоже взятый «в дело». Этот имел хоть какое-то отношение к «бизнесу», беря взятки за заказы на постройку судов, играя на курсе рубля (заранее зная планы министерства финансов).
Мало? «Бывший посланник» Матюнин привлёк ещё старого однокашника Вонлярлярского, ранее проворовавшегося на чукотской концессии…
Но главным импульсом всей афёры была скука Николая II. Завещанный ему отцом министр Витте претворяет в жизнь винную монополию, вырванными у шинкарей, кабатчиков деньгами (24 % бюджета) проводит финансовую реформу, строит Транссиб, договаривается с китайцами, строит КВЖД, определяет всю дальневосточную политику, «важнейшую» в его царствование . Матушка, вдовствующая императрица, не щадя сыночкина самолюбия, всё время ставит в пример Александра III и велит слушаться любимого отцового министра – Витте… В общем, скука. И следствие – готовность клюнуть на любую «записку» от альтернативных товарищей.
Царь соглашается с создателями новой кампании «…типа британской “Ост-Индской”» , вносит 200 000 фунтов личной валюты, выделяет своего советника Непорожнего, на которого можно переоформить концессию, предлагает поставить во главе «фирмы» великого князя Александра Михайловича. (Познакомившись ближе с делами «фирмы», тот сбегает, но Безобразов продолжает использовать его имя.)
На великие дела Безобразов требует из казны ещё 2 миллиона рублей, и здесь встречает жёсткое сопротивление Витте по двум мотивам. Как финансист, тот, конечно, видит дыру в этой кампании дилетантов, казнокрадов, отставников. Но как человек, держащий в руках политические нити Дальнего Востока, он говорит царю прежде всего об опасности открытого участия казны, то есть Русской империи в корейских делах. Витте, получая у китайцев согласие на КВЖД, знал точно предел терпения японцев и выбрал его до дна. Его железная дорога, ось, связывающая Россию с Дальним Востоком, строится, японцы это терпят, а вот неуклюжее вступление ещё и в Корею сломает равновесие.
Министр иностранных дел Ламздорф поддерживает Витте. Безобразов разогревает кампанию в прессе, открыто заявляя, что ему мешает «презренный Витте» и «жидовский кагал» – так он почему-то именует Витте с Ламздорфом.
Биографии Витте, потомка голландских переселенцев XVII века, мы ещё коснёмся. Сергей Юльевич выиграл жесточайшую таможенную войну у Германии, заслужив от Бисмарка следующую оценку: «В последние десятилетия я в первый раз встретил человека, который имеет силу характера и волю и знание, чего он хочет».
Ламздорф – тоже, скорее всего, остзейский немчура. А может, в той безобразовской ругани так причудливо сказалась давняя безобразовская обида на купца Юлия Бринера, «круто поднявшегося» на дальневосточном свинце и цинке и лихо «впарившего» безобразовцам завалящий лесной проект? Я не собираюсь обыгрывать «фамильный аспект», тем более что есть же известный род Чернышовых – Безобразовых, давший России достойнейших людей, но в высшей степени характерно для той компании – работать с Бринером и… Вонлярлярским (наградил же господь!), и критиковать своих оппонентов за то, что они – Витте и Ламздорф.
Но главное не в этом, а во всей механике того «бизнеса». Сравните, например, как какой-нибудь Рокфеллер, Манесманн, Круп обращаются к главе своего государства: «У меня там-то и там огромный бизнес, я плачу налоги – столько-то миллионов, рабочих мест держу столько-то тысяч. И теперь мне нужна решительная поддержка государства!» Или Безобразов с Вонлярлярским – к царю: «Устрой ради нас войну с японцами! И… (через паузу) дай миллиончик»…
Получили просимое и те и другие.
В январе 1903 года по личному и уже весьма строгому указанию царя Витте открывает Безобразову кредит в 2 миллиона рублей. В местах вырубки лесов в целях «охраны» начали обосновываться русские военные. И действительно, отставной ротмистр, назначенный, в пику Витте, статс-секретарём (случай уникальный), шум поднял изрядный, будто в Корею вошла целая армия. Вырубили какую-то священную рощу. «Прорусская группировка» в корейском правительстве отстраняется от власти. «Корейская экспансия» вызвала протесты, кроме корейского правительства, ещё и Японии и Англии.
Это пока факты. Виновниками войны большинство историков признают «безобразовскую шайку» и вошедшего в неё министра внутренних дел Плеве, сторонника «маленькой победоносной войны» как средства против революции.
И вот одно моё предположение. Результатов проверок работы безобразовской лесной фирмы я, конечно, не видел. (Подозреваю, что их не было вовсе, как у Вонлярлярского с чукотской концессией.) Но более всего я подозреваю, что и само появление военных на территории его корейского «леспромхоза» было связано с желанием утопить любую мысль о возможности проверки его работы с финансовой стороны. Он ведь и с самого начала декларировал двойной характер фирмы, что территории его лесной концессии станут «заслоном против японцев»!
Припоминаете теперь «увеличительное стёклышко» Толстого, сквозь которое он разглядел «двойную задачу Растопчина»: 1) спокойствие в Москве; 2) эвакуация… Точно так же и теперь.
– Где результаты государственных финансовых вложений?
– Да, Дело -то наше – полувоенное!
– А почему японцы прошли в 1904 году, даже не заметив ваших «заслонов против них»?
– Так мы всё ж лесозаготовщики! Они вон и настоящую-то армию Куропаткина разбили.
Хорош и «их» министр Плеве! Достойная вообще-то карьера, мученическая смерть от руки террористов и одно пятно: поддержка «шайки Безобразова»! Наверное, исходным мотивом у Плеве была всё же неприязнь к Витте, но… Вот и маленькая промежуточная «мораль» для государственных деятелей: строя свою карьеру, остерегайтесь союзов с подонками, с «безобразовцами»! Я, конечно, в своей дальневосточной книге не мог привести все доказательства, развёрнутые цитаты, но имеющие интерес и возможности могут собрать их. Термин «безобразовская шайка», кстати, не мой, он в ходу с начала XX века.
А чтобы представить нарастающий хаос николаевского правительства, на фоне которого приходилось работать Витте, можно заново, свежим взглядом рассмотреть и известную идею Плеве о необходимости «маленькой победоносной войны во избежание революции» , известную многим ещё со школы. Посмотрите сквозь это же «увеличительное бюрократическое стёклышко» попристальней. Вдумайтесь. Министр внутренних дел говорит о войне, о деле военного министра. То есть свою, «внутренних дел» проблему перекладывает, переводит во внешнюю, военную. А что вышла НЕ «маленькая» и очень НЕ «победоносная», это, извините, уже вопрос к армейцам. И это, повторюсь, Плеве – не самый плохой из министров.
Но вернёмся к главным «червям». Фамилия Безобразов звучит, конечно, куда более по-русски, чем Витте, да и отчества… только сравнить: Михайлович и Юльевич! И хотя можно вспоминать и о безобразовском: Бринере – так уж совпало! – Юлии , и о безобразовском компаньоне – воришке Вонлярлярском, разница всё же в другом: виттевские Транссиб и КВЖД работали, а его «корейские лесные заслоны» растворились… как царские денежки.
Повторю последний абзац биографической справки о Безобразове:
«Поражение в Русско-японской войне 1904–1905 привело к его отставке, хотя он и продолжал пользоваться доверием Николая II. После Октябрьского переворота находился в эмиграции».
Но поражение в Русско-японской войне 1904–1905, как мы помним, кроме отставки, уже отставного ротмистра, царского статс-секретаря, уполномоченного и бизнесмена вызвало ведь ещё и некоторые события, вроде Первой революции, падения самодержавия и т. д.
Спровоцированную им Русско-японскую войну Безобразов застал в… Швейцарии. Одна, одна только месть… про которую я очень хотел бы знать, что она свершилась. Чтобы Безобразов, умирая в своем 1931 году, в своей уже… Бельгии, случайно вдруг бы понял, что это он, ОН (!) развалил Российскую империю!
Но, увы, скорее всего, общая тупость отставного ротмистра, обеспечившая ему контакт и взаимопонимание с Николаем II, спасла его и от этого наказания.
Факты. Хронология
В море событий тех лет есть неотменимые, неудалимые факты.
1 июля 1903 года было открыто движение по Транссибу. «Узким местом» был участок вокруг Байкала. Пока «Кругобайкалка» строилась, составы перевозились через Байкал на специальных паромах – до 3–4 пар поездов в сутки, а зимой рельсы укладывали прямо на байкальский лёд. Пропускная способность других участков была в 2–3 раза выше.
Близ Читы дорога раздваивалась: будущий Приамурский участок шёл до Владивостока по местности зачастую горной, гигантской дугой огибая Маньчжурию, и кроме того, требовал постройки крупнейшего в России моста через Амур у Хабаровска. Закончили его только в 1915 году. Другая ветка, КВЖД, 1389 вёрст, шла через Маньчжурию до Владивостока прямой хордой, и кроме того, что была на 514 вёрст короче, проходила в основном по степям и была готова уже в 1901 году. Единственной здесь горной системой был Большой Хинган, потребовавший пробития 9 тоннелей.
Теперь отметьте на середине этой «хорды» город Харбин, столицу Желтороссии (ирония тогдашних газет), от него восстановите перпендикуляр на юг: Харбин – Дальний – Порт-Артур, 957 вёрст – это называлось Южной КВЖД. Под предлогом проверки пропускной способности Транссиба сразу же началась переброска российских войск на Дальний Восток. Переброска одного армейского корпуса (около 30 000 человек) занимала приблизительно 1 месяц.
Уверен, что понимающие люди России только тогда, после 1 июля 1903 года , и смогли перевести дух. До этого все разговоры, салюты Вильгельма II «адмиралу восточных морей (Николаю)» , всё держалось на честном слове. Напади Япония тогда – и Владивосток, и Порт-Артур оказались бы на положении Севастополя полувековой давности (Крымской войны). Десятимесячный, а может, и годовой «марш-бросок» подкреплений с «боеприпасами» – с теми, что в ранцах да карманах, опаздал бы.
Витте опять угадал и успел. (Прошлым его внешнеполитическим успехом была победа в тарифной войне с Германией, на некоторое время даже остановившая торговлю двух стран, но не переросшая в войну настоящую.) Из хроники тех лет (бесчисленное количество нот, меморандумов, переговоров) я считаю самым недооценённым следующее событие в его хронологической увязке.
12 августа 1903 японское правительство представило российскому Проект двустороннего договора, признававший «преобладание интересов Японии в Корее и специальные интересы России в железнодорожных предприятиях в Маньчжурии».
Это – смягчение через месяц после пуска Транссиба грозной до этого позиции Японии. Японцы поняли, что Россия из «класса беспозвоночных» (мне всё же нравится это сравнение Транссиба с позвоночником) перешла в следующий класс. Причём учтите, «Проект договора» с теми условиями – это было начальное, первое слово японцев (КВЖД они уже «проглотили», согласились с её существованием и русско-китайским статусом), и, естественно были заложены какие-то уступки, «люфты» на предполагаемые переговоры.
Под уклон
30 июля 1903 было образовано наместничество Дальнего Востока, объединившее Приамурское генерал-губернаторство и Квантунскую область. Целью образования наместничества было объединение всех органов русской власти на Дальнем Востоке для противодействия ожидавшемуся японскому нападению. Наместником был назначен адмирал Е. И. Алексеев, которому были поставлены в подчинение войска, флот и администрация (включая полосу Китайской Восточной дороги).
Ранее писалось как о стопроцентном факте: Алексеев – внебрачный сын Александра II. Сейчас об этом пишут как о «версии», правда, без этой версии трудно ещё как-то связать в единое целое такую карьеру. Бездарность, вопиющая даже для уровня николаевских любимцев. Если Безобразов раскачал войну, то Алексеев практически выдал наш флот на расправу японцам.
О самом флоте – предельно кратко. Россия направляла огромные средства на его строительство, русские инженеры, изобретатели, разработали много полезных новшеств для флота. Общая идея, высказанная на Особом совещании 1897 года, – ограничиться на Балтике оборонительным флотом и все усилия направить на Тихоокеанский театр, – тоже была абсолютно правильная. Это решение собственно и было военно-морской реализацией, завещанной Александром III ориентации на Дальний Восток (Транссиб, отправка цесаревича Николая в путешествие на Дальний).
Но общее руководство военно-морским строительством и подорвало то правильное решение, и обесценило те выделенные ресурсы. «Главным начальником флота и Морского ведомства», генерал-адмиралом был великий князь Алексей Александрович (кличка «семь пудов августейшего мяса» )…
У меня есть одна версия, почему в известном ряду современных популярных моделей для склеивания военных кораблей, где есть и линкор «Бисмарк», и крейсер «Аврора», и броненосец «Потёмкин», и много ещё чего, нет крейсера «Варяга». И почему её даже и не надо бы делать. Ведь даже у ребёнка, собравшего и оглядевшего эту модель, могут возникнуть вопросы, на которые будет очень трудно ответить. Например: «Отчего у всех кораблей орудия в башнях, а у «Варяга» – голые, даже без щитов?»
Я когда-то читал немало статей о «лучшем в мире крейсере» . Р. М. Мельников, автор самой подробной истории, в предисловии ко второму, 1983 года, изданию своей книги «Крейсер “Варяг”», упоминает и о наших приукрашателях истории, «пририсовывающих “Варягу” бронированные башни».
Идея была такая в Петербурге – сделать супербыстрый крейсер. Заказ разместили в Филадельфии (США). Наши трудяги и патриоты, занимавшиеся «госприёмкой», вроде знаменитого впоследствии адмирала Э. Н. Щенсовича, сбивались с ног, требуя от судостроителя Крампа качества и получая в ответ халтуру. Наблюдение за строительством корабля – процесс долгий, один раз им удалось даже оштрафовать Крампа, но тот находит у великого князя «слабое звено», точнее – коррумпированное звено, генерала Вильямса. Щенсович утверждал, что этот деляга и не был генералом… но «выход на великого князя Алексея Александровича» Вильямс всё же имел, и тот в итоге выдал предписание: «…дать возможное удовлетворение ходатайству фирмы (Крампа), учитывая… тщательную вообще постройку». Короче – заплатить. Конечно, игрушка – клееная модель крейсера не выдаст бракованную начинку (котлы Никлосса), из-за которой «Варяг» большую часть службы провёл в ремонтах, и, прибыв в Порт-Артур, ни на одних испытаниях не выдал своей «паспортной» скорости – 23 узла. Ради которой и «забыли» о броне. Только 16 узлов и на самое короткое время – 20. А бронированный крейсер «Буэнос-Айрес» выдавал более 23 узлов! Об интересной роли аргентинцев в той Русско-японской войне ещё упомянем.
Общий стратегический просчёт был в том, что наделали крейсеров-разведчиков, одиночных охотников, не годных для эскадренного боя. В отличие от японских бронированных крейсеров. Правда, пару раз удача выпадала и нашим охотникам, нападавшим на транспорты противника. Пикуль в изумительном романе «Крейсера» доводит почти до уровня поэзии те удачные морские охоты крейсеров владивостокского отряда. Но то всё же были лишь вспомогательные действия, малые эпизоды…
Но к чему все эти азбучные для специалистов противопоставления линейного боя эскадр и одиночного рейдерства? Чтобы вы оценили весь трагизм и парадоксальность того, что случилось далее.
Вообще, история филадельфийского строительства «Варяга», попыток нашего контроля, протестов, замен, досылаемых с оказией трубок, паропроводов водомерных стёкол, испытаний в Порт-Артуре, показавших просто ужасные мореходные качества – это целые тома скандальной переписки. Но… за два года до Русско-японской войны мелькнула довольно уникальная возможность купить целых два флота! Аргентина и Чили удачно разрешили конфликт, своей войны избежали и по договору сокращали ВМС. Их броненосные крейсеры, годные не только для вольной охоты, но и для эскадренного боя (все английской, американской, итальянской постройки) были в идеальной готовности. Наши и японцы выслали секретные миссии, выстроили тайные схемы с подставными фирмами. Японцам удалось, и закупленные ими корабли сыграли существенную роль при Порт-Артуре и Цусиме.
В аналогичной нашей «секретной» аргентинской миссии разгорелся вполне несекретный (если уж дошло до разгромных статей в «Санкт-Петербургских ведомостях»!) скандал. Начальник штаба Черноморского флота М. А. Данилевский, которому надлежало привезти в Аргентину и Чили команды и принять крейсера, назвал наших закупщиков жуликами, авантюристами. Главой их, точнее уж – главарём и был… контр-адмирал А. М. Абаза, кузен Безобразова. Из той самой компании, лихо «развёдшей» государя в том числе и на личные монаршие деньги. И фактически спровоцировавших Японию.
С точки зрения литературы «безобразовцы», конечно, очень украсили историю Русско-японской войны: ведь в хорошем детективе герои не приходят из ниоткуда и не исчезают в никуда. И встреча героя владивостокской лесной концессии в Аргентине, запутавшегося во взятках и «откатах» и проигравшего японцам ещё и «крейсерско-закупочную» миссию, придаёт всему сюжету некое совершенство.
Обратный отсчёт
В самый канун войны Алексеев болтает в кругу подчинённых (флоты ещё не погублены), раздвигая рюмки на военных картах… (признаюсь, сей образ: рюмки, двигаемые на картах царского наместника, мной дорисован), зато уж слова Алексеева строго задокументированы: «Отправимся всем флотом в Сасебо (главная военно-морская база Японии. – И. Ш. ) . И устроим японцам второй Синоп!» – Сказано это им на совещании в декабре 1903 года, а зафиксировано в «Работе исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904–1905 гг. при Морском генеральном штабе» (книга 1. СПб. 1912).
Была ли у японцев «Пёрл-харборская внезапность»? Судите сами. 22 января 1904 года они отзывают своего посланника из Петербурга. А 24 января вручают нашему министру иностранных дел «Ноту о разрыве дипломатических отношений» и выводят флот из базы Сасебо. Идти ему до Чемульпо и Порт-Артура 3,5 и 4 суток соответственно. Царский наместник на Дальнем Востоке Алексеев по телеграфу предупреждён сразу же. 25 (!!!) января он переадресует полученные предупреждения во Владивосток, Гонконг, Сингапур (предупреждает стоящие там наши одиночные корабли). НО – по сей день загадка истории! – при этом он НЕ передаёт этого предупреждения порт-артурской эскадре и «Варягу», стоящему к Японии ближе всех, в корейском Чемульпо.
Главный на порт-артурской эскадре вице-адмирал О. В. Старк, опасавшийся, что японцы могут внезапно закупорить единственный выход из гавани, предложил наместнику спустить на броненосцах противоминные сети, тот ответил: «Мы никогда не были так далеки от войны, как сегодня», а на рапорте Старка начертал зелёным карандашом: «Несвоевременно и неполитично!»
Старка немало упрекали за отсутствие самостоятельности, но надо всё же точно взвесить и ту висевшую гирю, царского наместника, плюс к тому же царского бастарда (внебрачного сына, или по буквальному переводу с деликатного французского: «ублюдка»). Корабли стояли на внешнем рейде. Адмирал Макаров телеграфирует из Петербурга с дороги (он назначен и «летит» в Порт-Артур), умоляет увести флот на внутренний рейд или хотя бы выставить охранение. Презрительное молчание Алексеева.
Первую мину по русским кораблям, стоявшим на внешнем рейде Артура, японцы выпустили: 26 января в 23 часа 35 минут. Наши лёгкие крейсеры, просто созданные для дозорной службы (и, к сожалению, только для неё), оказались накрыты японцами в гаванях. Ярко иллюминированные «Ретвизан» с однотипным ему броненосцем «Цесаревичем» и бронепалубным крейсером «Паллада» были расстреляны японскими миноносцами из темноты в упор и выбыли из строя. Телеграмма Алексеева об этом застала царя в опере.
А если сложить всю их переписку – картина получится немного абсурдная. За 3 дня до нападения в Порт-Артур идёт предупреждение. Ответ наместника: «Флот пребывает в полной боевой готовности и смело отразит всякое покушение со стороны дерзкого врага».
Но переадресации предупреждения на «флот, пребывающий в полной…» нет. Зато есть следующая, батюшке-царю, «о коварном нападении» и потерях.
А ещё в 1903 году проходила штабная игра с «внезапным нападением японцев» и нашим крейсером, оставленным именно в Чемульпо. В штабной игре наши дозорные эсминцы успевали оповестить и вывести из ловушки безымянный тогда крейсер.
Но ведь и Алексеев «проявлял бдительность». Зафиксированы и подшиты его по меньшей мере трёхкратные предложения царю: объявить по Сибири и Дальнему Востоку мобилизацию. Да и это его грозное: «Устроим японцам второй Синоп!», рыкнутое на Военном совете, тоже можно зачесть по части «боевой подготовки».
И как всё это совместить? А вы вспомните про то «увеличительное стёклышко» и двойные поручения, выхлопотанные Растопчиным. И тут тоже было: 1) держать боеготовность; 2) не провоцировать японцев.
По пункту 1) можно выдать пару грозных проектов: «устроить японцам второй Синоп» , предложение царю ввести мобилизацию. Дождаться в ответ от государя дополнительного напоминания про пункт 2) и спокойно ложиться спать…
После одного из самых унизительных поражений в русской истории царь Николай отпустил незаконнорождённого дядюшку Алексеева с «Георгием» 4-й степени. А у главного «цусимостроителя» – «Главного начальника флота и Морского ведомства», генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича (кличка «семь пудов августейшего мяса» ) – единственной неприятностью оказалась обструкция, устроенная в Петербурге его любовнице. В фойе театра ей кричали: «Бриллианты на тебе – это наши броненосцы!» Век свой великий князь доживал в Париже.
И ещё: по уходу Алексея Александровича на русском флоте ликвидировали и саму должность генерал-адмирала , державшуюся со времени Петра I. Тут видится и некоторое совпадение с судьбой его племянника, императора Ники: тоже ведь ликвидация «…и должности» .
Отставной ротмистр Безобразов, сделанный в пику Витте и Ламздорфу статс-секретарём, войну встретил уже в Швейцарии, находился там по крайней мере до сентября 1904 года. После войны был отставлен ещё раз, но… «продолжал пользоваться доверием Николая II».
О контр-адмирале Абазе ещё известно, что государь после войны выдавал ему деньги на ликвидацию их «Восточно-Азиатской компании» (тоже, кстати, затратная операция: долги, обязательства, иски…). Но компания юридически правильно ликвидирована так и не была…
На Комиссии 1906 года, созданной для выяснения причастности корейской деятельности «Восточно-Азиатской компании» к возникновению Русско-японской войны, отвечал Абаза. Он говорил, что товарищество было «юридической фикцией, созданной для маскировки государственного дела под личиной частного предприятия» , на часть вопросов он отказался отвечать, ссылаясь на то, что они затрагивают «интересы третьих лиц». То есть безобразовцы, говоря нынешними « чисто конкретными» терминами, не только развели , но и замазали царя. Наказания не понёс никто.
Проигрыш войны, революция – ещё не все последствия этого помутнения государственного разума, отдающегося десятилетиями. Даже видный теоретик военного дела генерал Свечин (автор «Эволюции военного искусства») в одной из работ упоминает безобразовскую концессию как всё же военный элемент, «дополнительный заслон», дополнительную линию связи Владивостока с Порт-Артуром. То есть, подобно поручику Киже, фикция, коррупционная дыра, «схема распила» (как выражаются в сегодняшних газетах), не сыгравшая никакой роли, кроме провоцирования японцев, попадает в один ряд с фортами и батареями Порт-Артура.
И всё же нельзя мне уклониться и от итогового, «закольцовывающего» мысленного эксперимента. Вообразить контр-адмирала Абазу, или генерал-адмирала Алексея Александровича, или даже Безобразова – не в Аргентине, Париже и Швейцарии соответственно, а на мостике «Варяга», в наступивший его « последний парад»…
И вся русская эмоциональная история, да даже и сухая статистика подсказывают, что, скорее всего, они оказались бы героями в ряду других героев. Да, так уж у нас: то – «хватай Фомка, на то и ярмарка!», т о – «…пить будем, гулять будем, а смерть придёт – помирать будем!».
Нашим людям «направление» надо задать.
«…последний парад наступает»
Так что «Варяг» был не «самым лучшим», а самым храбрым крейсером в мире. Р. М. Мельников в книге «Крейсер “Варяг”» фиксирует более чем 50-кратное превосходство по орудиям японской эскадры: 8 эсминцев, 2 броненосных и 3 бронепалубных крейсера. Подобного боя в мировой истории больше не было.
«Мы салютовали героям, так гордо шедшим на верную смерть» – донесение капитана французского крейсера. На кораблях всех изумлённых нейтралов строились команды и при прохождении «Варяга» играли русский гимн…
Не рассчитывая на счастливый конец боя, на крейсере сожгли все шифры, секретные приказы и карты. Вахтенный журнал решили хранить до последнего момента.
В упоминавшемся уже предисловии (1983 год издания – не «чернушные» ещё времена!) Мельников разоблачает и историков, пишущих про «умелые манёвры “Варяга”». На выходе из «бутылочного горлышка» Чемульпо у «Варяга» не было никакого варианта, кроме как стать под огонь японской эскадры. А комендорам на голой палубе – только падать под градом осколков, но всё же вести огонь. Сегодняшние истории – я просматривал – ничего не говорят о японских потерях. Мельников и советские историки свидетельствуют: был потоплен японский эсминец, но… потоплен огнём старой канонерской лодки «Кореец»! Её 203-мм орудия были мощнее варяговских 152-миллиметровых. Плюс ещё новинки: оптических прицелов на «Варяге» и крейсерах того периода не было, прицеливание шло по указаниям дальномерных станций, обе из которых были уничтожены в начале боя. В книге Мельникова кроме подробных схем, диаграмм, чертежей крейсера, есть и краткий честный комментарий: «Изображённые на известной картине П. Мальцева “Крейсер "Варяг"” оптические трубы прицелов – результат заблуждения художника».
Германский военный историк граф Ревентлов о «Варяге» и сражении писал: «Самые гибельные последствия – от полнейшей незащищённости артиллерии и личного состава».
Наш участник боя констатировал: «Особенно горько было смотреть на поломанные зубчатые секторы подъёмных механизмов 152-мм орудий». Как следует из описания, они ломались и от осколков на голой палубе, но ещё и сами по себе из-за петербургских конструкционных ошибок.
Выдерживали только люди. Старший комендор Кузьма Хватков накануне боя ушёл из лазарета. Вольнонаёмные – музыканты Эрнест Цейх и Владимир Антонов, буфетчик Фёдор Плахотин, кок Аким Криштофенко – не пожелали остаться на берегу. В бою они стали санитарами. На горящем деревянном настиле палубы раненые комендоры отказывались уходить на перевязку…
В высшей степени справедливо: из всех возможных родов искусств лучшим памятником «Варягу» стала Песня! Идеальный образ, соответствующий их чистому, «беспримесному» героизму.
А фактура картины, например, скульптуры или – с чего начинался этот сюжет – клееные модели, возможно, и отвлекут мысли в сторону всего вышеописанного… «безобразия». Но задумаемся: если придание в картинах и историях крейсеру «приличного вида», та самая пририсовка бронебашен – результат заботливых указаний новых поколений «воспитателей и организаторов», то это их деяние будет сродни деяниям тех, кто лишил их «Варяга» взаправду.
Все издержки Петровских реформ (см. навязшие споры «западников» и «славянофилов») – это, по сути, была плата за «Европейскую армию».
Потому-то перед Русско-японской войной 1904–1905 годов главком Куропаткин и считал, что в Маньчжурии надо будет выставить примерно 100 русских солдат на 150 японцев (1: 1,5). С ним спорил Ванновский, утверждавший, что для победы совершенно достаточно и пропорции 1: 2. (Ванновский – это как раз один из героев той газетно-мемуарной войны, которым граф Витте помешал взять Токио.)
Потому-то в итоге сражение при Ляояне (170 тыс. русских проиграли 130 тыс. японцам), сражение на реке Шахе (приблизительно ничейный исход, русских 270 тыс., японцев 170 тыс.!) и, наконец, крупнейшее сражение при Мукдене (350 тыс. русских проиграли 300 тысячам японцев) осознавались нами и всем миром как удар по положению, которое Россия занимала 200 лет , как потерю преимущества против, как писал наш посол Спафарий, «асиадцкихъ народовъ».
Интересно задуматься над таким «совпадением». Николай II, как известно, очень любил эпоху Алексея Михайловича, сам с царицей наряжался, заставлял и своих министров одевать костюмы эпохи первых Романовых. Уверен: имя, данное цесаревичу, из того же исторического ряда. Наверное, искренне мечтал быть «Тишайшим»… И, получается, он и армию в Русско-японской войне вернул в допетровскую эпоху! То есть обессмыслил в том числе и все петровские, и последующие жертвы.
Осознание (у большинства, возможно, интуитивное) этого факта и было самой глубинной причиной последовавшей Первой русской революции, списание которой только на недовольство рабочих своей пайкой, на всесилие еврейско-банкирских масонских заговорщиков – тоже унижение нации, уже «с другого бока».
И лишь Халхин-Гол вернул России – впервые после Мукдена! – её «европейское положение», когда Георгий Жуков с 57 000 атаковал и разгромил японца Рюхэя Огису с 76 000 солдат. (Я подсчитал на калькуляторе, получается соотношение сил сторон 1: 1,33.)
Глава 25. Песня о мире (Портсмутском)
Окончание Русско-японской войны в чём-то похоже на её начало – та же «безобразовщина на марше». Есть простая цепочка фактов
Выписка из журнала военного совещания под личным председательством его императорского величества 24 мая 1905 года в Царском Селе:
« Государь император открыл заседание и сообщил членам совещания, что им сделан был запрос главнокомандующему о том, как отразилась на настроении армии потеря нашего флота (Цусима. – И. Ш. ) и какие изменения она должна вызвать в дальнейших действиях армии. От главнокомандующего получены по сему поводу две телеграммы, которые и разосланы членам совещания накануне. Его величество предложил на обсуждение следующие четыре вопроса:
1. Возможно ли удовлетворить, при нынешнем внутреннем положении России, тем требованиям, которые ставит главнокомандующий для успеха действий нашей армии против японцев?
2. Имеемые боевые средства дают ли возможность воспрепятствовать японцам занять в ближайшем будущем Сахалин, устье Амура и Камчатку?
3. Какой результат может дать при заключении мира успех нашей армии в Северной Маньчжурии, если Сахалин, устье Амура и Камчатка будут заняты японцами?
4. Следует ли немедленно сделать попытку к заключению мира?
…Великий князь Владимир Александрович (главнокомандующий Петербургским военным округом и войсками гвардии): “…Нельзя быть уверенным в безусловном успехе с нашей стороны. Если же нам суждено вынести ещё удар, то условия мира могут тогда оказаться настолько тяжёлыми, что ни один русский не захочет их принять… Владивосток обеспечен продовольствием на 15 месяцев; по всей вероятности, он может продержаться долгое время, как наместник говорил, около 3 месяцев… Мы не знаем, какие условия могут быть нам поставлены для мира; может быть, самые тяжёлые, на которые нельзя будет согласиться. Но Россия сгинуть не может, её стереть с лица земли нельзя; она всегда останется незыблемою; Россия всегда будет Россией, я в это верю, глубоко верю, что она выйдет из этого тяжёлого положения, в котором она находится, – может быть, с новою жертвою, но это нас пугать не должно. Россия всегда останется великой державой”.
Военный министр (генерал Сахаров) (цитирует разведданные, полученные через военного агента, о намерениях Токио): “…Вероятно, притязания Японии, само собой разумеется, очень возросли после Мукденского боя. Вот в чём, как можно думать, заключаются эти притязания:
1. Уступка Японии всей русской области на Ляодунском полуострове, причём, однако, сильно побаиваются протеста держав по этому поводу.
2. Водворение китайской администрации во всей остальной Маньчжурии, открываемой для всемирной торговли при условии: а) оставления в некоторых пунктах японского гарнизона, содержимого за счёт Китая, б) отдачи в пользование Японии всех минеральных богатств края и в) предоставления Японии права продолжить в Маньчжурии железную дорогу из Кореи.
3. Уплата денежной контрибуции, равной сумме всех внешних и внутренних займов, заключённых за время войны, что составит к маю сего года около 600–700 миллионов йен.
Весною японцы предпримут, вероятно, экспедицию против Сахалина, так как общественное мнение и депутаты требуют возвращения этого острова Японии… В отношении Владивостока японцы, вероятно, потребуют обращения его в коммерческий порт, со срытием укреплений, с закрытием военного адмиралтейства и с передачею всех военных судов Японии. Надо, однако, полагать, что это требование вряд ли будет предъявлено Японией, если мирные переговоры будут начаты ранее, чем действия против Владивостока дадут какие-либо осязательные результаты.
Наконец, Япония может согласиться на перемирие, но, вероятно, потребует для этого возвращения в Европу 2-й эскадры и отхода сухопутной армии за Харбин, быть может, даже в Забайкалье…
(Закончив цитирование разведданных, военный министр даёт свою оценку.) Очень многое из изложенного в этом письме из Токио теперь уже потеряло своё значение; тем не менее некоторые соображения, мне кажется, не лишены интереса…”
Генерал Гродеков : “Доставить четыре корпуса мы могли бы к 1 октября, но японцы не будут этого ожидать. Генерал Линевич и армия, как явствует из телеграммы главнокомандующего, в подавленном настроении; после потери флота положение для них тяжёлое. Я согласен с мнением великого князя Владимира Александровича, что, пока армия цела, надо торопиться выяснить условия мира. Не надо забывать, что на Сахалине и в Николаевске продовольствия очень мало, а при предполагаемом усилении местных частей (Сахалина на 6000 и Николаевска на 5000) продовольственный вопрос станет ещё тяжелее.
Сахалин находится в критическом положении, море во власти Японии… Теперь, пока у нас в кулаке есть сила, следует этим воспользоваться и приступить к зондированию мирных условий”.
Великий князь Алексей Александрович (генерал-адмирал): “Я не позволю себе входить в соображения касательно сухопутных войск, но должен сказать, что в случае продолжения войны положение Владивостока, устья Амура и Камчатки будет весьма опасное; нет сомнения, что японцы обратят туда всё своё внимание, и положение армии будет тяжёлое, так как она не в состоянии будет помочь. Миноноски нельзя принимать в соображение. Пока нам не нанесён решительный удар, надо зондировать почву относительно условий мира. Южная часть Сахалина с рыбными промыслами могла бы быть уступлена в случае необходимости”.
Великий князь Владимир Александрович : “Конечно, условия мира могут быть и слишком тяжелы, неприемлемы; поэтому, не теряя времени, надо сейчас начать прощупывать почву для переговоров”.
Генерал-адъютант барон Фредерикс (министр императорского двора): “Немедленное начатие переговоров о мире должно благоприятно отозваться на внутреннем положении страны и безусловно облегчит мобилизацию…”
Генерал-адъютант адмирал Дубасов (член Государственного совета): “Несмотря на тяжёлые поражения на суше и в особенности на море, Россия не побеждена… Что касается Владивостока, то его нетрудно взять с моря, и он более трёх месяцев, вероятно, не продержится; но, несмотря на это, войну следует продолжать, так как мы в конце концов можем и должны возвратить всё взятое противником… Для обеспечения успеха нашей армии нам необходимо начать немедленно укладку второго пути и упорядочить наши водные сообщения. (Важное признание логистической войны. – И. Ш. ) Я уверен, что после последних поражений условия мира, предложенные Японией, будут чрезвычайно тягостны, и потому, по моему глубокому убеждению, для того, чтобы изменить эти условия в нашу пользу, необходимо продолжать борьбу до полного поражения противника”.
Великий князь Владимир Александрович : “Всем сердцем разделяю сокровенные чувства, высказанные адмиралом Дубасовым, но я полагаю, что мы в таком положении, что мы все сбиты с толку; так продолжать жить мы не можем. Мы все будем охотно и с радостью умирать, но нужно, чтобы от этого была польза для России. Мы должны сознаться, что мы зарвались в поспешном движении к Порт-Артуру и на Квантунг; мы поторопились; не зная броду, мы сунулись в воду… теперь мы находимся в таком, если не отчаянном, то затруднительном положении, что нам важнее внутреннее благосостояние, чем победы. Необходимо немедленно сделать попытку к выяснению условий мира. С глубоким убеждением, всем сердцем преданный вашему величеству и России, я повторяю, что надо теперь же приступить к переговорам о мире, и если условия будут неприемлемы, то мы пойдём все в ряды войск умирать за ваше величество и Россию. Из двух бед надо выбирать меньшую. Мы живём в ненормальном состоянии, необходимо вернуть внутренний покой России”.
Государь император выразил своё полное согласие с высказанным великим князем мнением.
Генерал Рооп (член Государственного совета, командующий войсками Одесского военного округа): “Я не могу согласиться с тем, чтобы немедленно просить мира. Попытка предложить мирные условия есть уже сознание бессилия. Ответ будет слишком тягостный. Заключение мира было бы великим счастьем для России, он необходим, но нельзя его просить. Надо показать врагам нашу готовность продолжать войну, и, когда японцы увидят это, условия мира будут легче”.
Государь император : “До сих пор японцы воевали не на нашей территории. Ни один японец не ступал ещё на русскую землю, и ни одна пядь русской земли врагу ещё не уступлена. Но завтра это может перемениться, так как, при отсутствии флота, Сахалин, Камчатка, Владивосток могут быть взяты, и тогда приступить к переговорам о мире будет гораздо труднее и тяжелее”.
Генерал-адъютант Алексеев (наместник на Дальнем Востоке): “…Осведомиться о почве для переговоров о мире и узнать возможные условия – не значит просить мира. Япония понимает, что с Россией надо ей считаться и в будущем, и она сама пойдёт навстречу; Сыпингайские же позиции не обеспечивают нас, а если суждено ещё испытание, если мы их не удержим, тогда что будет?”
Великий князь Владимир Александрович : “Не на посрамление, не на обиду или унижение могу я предлагать идти, а на попытку узнать, на каких условиях мы могли бы говорить о прекращении кровопролитной войны. Если они окажутся неприемлемыми, мы будем продолжать драться, а не продолжать начатую попытку”.
Генерал Рооп : “В вопросе о мире и войне необходимо считаться с мнением народа. Война может быть только тогда успешна, когда существует единодушие национальное, как в данном случае теперь у японцев… Если Япония будет знать, что Россия ищет мира, то, конечно, условия её будут для России настолько тягостными, что они окажутся неприемлемыми, и мы потерпим лишь унижение”.
Военный министр Сахаров : “При нынешних условиях кончать войну невозможно. При полном нашем поражении, не имея ни одной победы или даже удачного дела, это – позор. Это уронит престиж России и выведет её из состава великих держав надолго. Надо продолжать войну не из-за материальных выгод, а чтобы смыть это пятно, которое останется, если мы не будем иметь ни малейшего успеха, как это было до сего времени”.
Генерал-адъютант барон Фредерикс : “…Всею душою разделяю мнение военного министра, что мира теперь заключать нельзя, но узнать, на каких условиях японцы готовы бы теперь прекратить войну, по моему глубокому убеждению, следует”.
Великий князь Владимир Александрович : “Я вполне – как и всякий военный, я в этом уверен – понимаю военного министра. Нам нужен успех. Но до сих пор мы всё время ошибались в наших расчётах и надеждах, и в самые критические моменты эти надежды рвались, и мы не имели ни одного успеха”.
Генерал-адъютант Гриппенберг (бывший командующий 2-й Маньчжурской армией): “Ваше императорское величество, под Сандепу успех был, но нам приказали отступить, а японцы были в критическом положении: они считали сражение проигранным и были крайне удивлены, что мы отступили”.
Великий князь Владимир Александрович: “Мы ещё не отдали врагу ни одной пяди русской земли. Мы должны продолжать посылать войска. Переговоры о мире ни к чему нас не обязывают, а для войны оборонительной у нас вполне достаточно сил”.
Великий князь Алексей Александрович: “Переговоры о возможности мира должны вестись втайне”.
Генерал-адъютант Дубасов : “Каковы бы ни были условия мира, они всё-таки будут слишком тяжелы для престижа России. Это будет поражение, которое отзовётся на будущем России как тяжелая болезнь…”»
Это Царскосельское совещание – факт, хотя и не очень афишируемый в истории. Подробнее с текстом можно ознакомиться в книге «Русско-японская война 1904–1905» В. и Л. Шацилло (М., 2004). Или в более доступной книге «Россия и Япония. Узлы противоречий» А. Кошкина (серия «Наталья Нарочницкая представляет…» М.: Вече», 2010).
Но это не всё. 24 июня, как раз в день того «ток-шоу» в Царском Селе, японцы высадили десант в южном Сахалине, а 11 июля – в северном (в районе поста Александровского). Действует дивизия Харагути: 14 000 солдат и офицеров. Вскоре у наших не осталось боеприпасов, продовольствия, Сахалинский гарнизон сдался. Потери японцев: 70 человек. Отдельные бои и стычки русских отрядов и партизан продолжались до 16 июля. Представляете весь трагизм: в Царском Селе император и участники совещания несколько раз заклинают друг друга: «Пока война не на русской территории, в Маньчжурии. Пока ни пяди…» , и именно в эти часы начинаются бои уже на русском Сахалине. Через три недели – капитуляция.
А. Кошкин «Россия и Япония. Узлы противоречий», с. 117 :
«Приняв 23 августа американского посла, Николай в конце концов дал согласие учесть предложение Рузвельта и ради установления мира пожертвовать половиной принадлежавшего России острова Сахалин. В направленной 12 августа Витте телеграмме сообщалось: “ …Государь император… готов уступить южную половину Сахалина, но ни в коем случае не согласен на выкуп северной, ибо, по словам его, всякий молодец поймёт, что это – контрибуция” »
Опасения царя «всякий молодец поймёт» очень характерны. Как там Фамусов, в финале воскликнул: «Ах! боже мой! что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!»
Потому-то я и сравнил тот Царскосельский совет с ток-шоу. Примерно так же принимались и другие решения. Посылка эскадры в Цусиму – и вовсе водевиль с переодеваниями, Ники три раза менял мнения, чуть не на рейде заворачивая и разворачивая адмирала Рожественского, и в итоге все доводы о неготовности и безнадёжности экспедиции были перевешены «общественным мнением». Не обошлось и без символов: Цусима произошла 14 мая в день Ходынки, эскадра погибла, но именно броненосец «Император Николай I» (о роли его тёзки в Крымской войне уже говорилось) был в числе сдавшихся, дослуживал под японским флагом, впоследствии использовался и погиб, как мишень.
Итак, ведущие русские дипломаты, в разное время министры иностранных дел Муравьёв, Извольский и Нелидов отказываются ехать в Портсмут. Но Извольский хотя бы решился донести до государя неприятный факт: «единственно кому можно было бы дать такое трудное поручение – это Витте».
1) Царь понимает унизительность этого лично для себя. Отвергать все требования, предостережения Витте, отставить его, выбрать в поводыри Безобразова, получить войну и проиграть. И теперь просить Витте ликвидировать последствия. Царь зондирует почву через графа Ламздорфа как человека близкого к Сергею Витте: не откажется ли он поехать в Портсмут?
2) Витте согласился. Царь благодарит, ставя нелёгкие условия: «он не может допустить ни хотя бы одной копейки контрибуции, ни уступки ни одной пяди земли».
3) Витте выполняет труднейшую миссию. Контрибуций нет. Земли он, Витте, не уступает, правда, из того, что уже уступили военные, возвращает не всё. За что и получает кличку «граф Полу-Сахалинский».
4) И после всего находятся генералы, специалисты по кулакопоследракомаханию, и утверждают, что могли бы победить… если бы не Витте с его миром.
И даже сегодня эту неблагодарно-неблагородную позицию некоторые упорно озвучивают, считая, что этим они как-то «служат царю». Для иллюстрации можно взять из десятков возможных статью С. Брезкуна «Позор Портсмута и Сахалин – Карафуто». Большое тягомотство – подобные споры. Отставленного Витте не было и близко, когда царь и военные решили закончить войну. Или они бы хотели: «ни мира, ни войны, а армию распустить»? Будет, кстати, и это, но позже, через 13 лет, в Брест-Литовске, кажется. Когда их работа с империей дошла до логического конца.
Есть описание Портсмутских переговоров в воспоминаниях адмирала Русина, назначенного императором в Портсмут морским делегатом. А ещё: немножко «смотрящим за Витте», немножко, может, и «в противовес Витте» знакомые с истинной «кадровой политикой» Николая смеяться уже не будут. Так или иначе, Русин, тогда всего лишь капитан 2 ранга (подполковник), имел долгую аудиенцию у императора. Он вспоминает:
«Государю… я высказал свой личный взгляд: 1. Армия на мир не рассчитывает. 2. Настроение в армии бодрое. 3. Пополнение, которое следовало из России в Маньчжурию и которое я встречал по пути, ехало на войну с лёгким сердцем, с песнями, весело. Это мне напомнило 1870 год, когда я ехал из Варшавы в Петербург и встречал поезда с немецкими запасными чинами (ландвером), жившими в России и ехавшими в Германию, на войну, с шумным весельем и песнями…
При последней моей фразе Государь улыбнулся и сказал: “Ну, это вряд ли вы особенно хорошо помните”. Я возразил, что мне шёл тогда уже девятый год…»
Понимаете весь трагизм истории? Мальчишку ещё и утешают. Не слушался дядю, ходил играть с хулиганами, теперь надо расплачиваться и просить «загладить позор» того же дядю. Командующий и Генштаб – те, кто ведет войну, просят заключить мир, но вот сквозь слёзы блеснул лучик надежды, приехал капитан 2 ранга (флота уже нет) и говорит, что слышал на Транссибе бодрые песни… А японцы (поддержанные США, Британией и мировым банкирством) требуют за мир – Дальний Восток… А на Дальнем Востоке в Уссурийском казачьем войске уже 20 лет живёт семейство моего прапрадеда Николая Шумейко, уже лет 20 исполнилось моему прадеду Тимофею Шумейко…
Впрочем, направленный Николаем в пригляд за Витте капитан 2 ранга Русин – человек честный и искренний, вот его свидетельства:
«Первым уполномоченным был С. Ю. Витте, вторым – наш посол в Америке барон Розен, бывший перед тем два года посланником в Японии… Пришёл сам барон Розен узнать о нашей армии в Маньчжурии. Я повторил то, что докладывал на своём представлении Государю. Барон Розен встал, обнял меня и сказал: “ Ну, слава богу, хоть вы не в панике и не желаете "мира во что бы то ни стало, какою угодно ценой!"” Сторонником мира во что бы то ни стало был полковник Генерального штаба Самойлов, бывший перед войной нашим военным агентом в Токио. Он состоял вместе с ген. Ермоловым, нашим военным агентом в Лондоне, представителем на конференции военного министерства… С. Ю. Витте склонялся, скорее, по-видимому, ко взглядам полк. Самойлова. В вечер моего приезда в Портсмут он собрал у себя всех членов нашей делегации и просил меня высказаться о нашем военном положении в Маньчжурии… Я сообщил свой взгляд, основываясь на упомянутых моих трёх пунктах . …Когда я кончил, С. Ю. Витте сказал: “ Всё это очень интересно, но это только ваше личное мнение, а не мнение Главнокомандующего, на котором мы могли бы базироваться в наших прениях с японцами”.
С. Ю. Витте, заметно для меня, ближе держался к Самойлову, чем ко мне, приглашая его иногда на интимную прогулку с собою, а меня ни разу. Тем не менее… у меня впечатление, что С. Ю. держал себя и вёл всё дело переговоров удивительно талантливо: вряд ли кто-либо другой мог бы на его месте лучше провести переговоры о мире . Когда мы прибыли в Америку, то общественное американское мнение и пресса были всецело на стороне японцев, превознося их и защищая их интересы. Поэтому, быть может, боясь потерять своё привилегированное положение, японцы просили, при начале переговоров, не сообщать прессе никаких сведений о ходе переговоров. Изолироваться же совсем от прессы нельзя было, в особенности в такой стране, как Соединённые Штаты».
Спасибо, кавторанг Русин, за честность. Теперь слово и самому творцу великой дипломатической победы Витте:
«Я с самого начала предложил, чтобы все переговоры были доступны прессе… Всё, что я буду говорить, я готов кричать на весь мир, у меня, как уполномоченного русского царя, нет никаких задних мыслей и секретов. Я, конечно, понимал, что японцы на это не согласятся, тем не менее моё предложение и отказ японцев сейчас же сделались известными представителям прессы…
Во время переезда через океан, много передумав, я остановился на следующем поведении: 1) ничем не показывать, что мы желаем мира, вести себя так, чтобы внести впечатление, что если государь согласился на переговоры, то только ввиду общего желания почти всех стран, чтобы война была прекращена; 2) держать себя так, как подобает представителю России, т. е. представителю величайшей империи, у которой приключилась маленькая неприятность; 3) имея в виду громадную роль прессы в Америке, держать себя особливо предупредительно и доступно ко всем её представителям; 4) чтобы привлечь к себе население в Америке, которое крайне демократично, держать себя с ним совершенно просто, без всякого чванства и совершенно демократично; 5) ввиду значительного влияния евреев, в особенности в Нью-Йорке и в американской прессе вообще, не относиться к ним враждебно, что, впрочем, совершенно соответствовало моим взглядам на еврейский вопрос вообще».
Ну вот, таки дошли и до главного пункта. Действительно, столько было критики в адрес императора, Безобразова и ни слова о мировом еврейско-банкирском заговоре. Вот свидетельство русского посла в США Кассини:
«Секретною телеграммой от 17 марта (1905 года) я уведомил императорское министерство об огромном успехе последнего японского займа в 150 миллионов долларов, помещённого… поровну в Англии и Соединённых Штатах. Группа нью-йоркских банкиров с еврейским домом “Кун, Лоеб и Ко” во главе, взявшая на себя выпуск 75 миллионов, не пощадила никаких усилий, чтобы привлечь здешнюю публику к возможно широкому участию в подписке… Результат превзошёл самые смелые ожидания японцев и их друзей, и подписка достигла в одних Соединённых Штатах 500 миллионов долларов, т. е. почти что миллиарда рублей».
А я бы напомнил ещё и банкиров Шиффа и Животовского, и то, что их деньги на Русскую революцию давали даже большую отдачу, чем деньги на японскую армию. Солидарность и мощь американо-еврейских, британо-еврейских банкиров – установленный факт, как и их антирусские взгляды. Но Витте вытеснил из России около 140 еврейских семейств способом, по которому и у самих евреев к нему претензий, в общем, не было. Он забрал у них кабацкие, шинкарские, водочные деньги. Государственный доход от «казённой продажи питий» после виттевской великой реформы – 285 млн рублей ( 24 % бюджета страны).
А какой-нибудь олух, метнувший камень в часовщика Абрашку или старьёвщика Изю… – «… да просто потому, что… до Ротшильда-то ведь поди достань!», и протащенный с его глупой улыбкой по всем газетам (и фактически умноживший ту еврейскую солидарность) он, получается, «реальный борец с Шиффами и Кунами», живой пример и укор Юльевичу Витте…
Безобразов, обиженный ребёнок Николай, Транссиб, Японская война, революция, крах Российской империи – всё это дышит в одном клубке и по сегодняшний день. Как, например, пишет о тогдашних проблемах России, возможных победах в Маньчжурии и Портсмутском мире С. Брезкун (помножьте на 100 и более подобных статей): «Увы, царь Николай прислушивался не к России, а к советчикам типа Рузвельта и Витте…»
Автор книги «Николай II», точнее, исторического лубка А. Боханов пишет, что только твёрдая позиция царя , пересилив податливость Витте, позволила заключить мир с минимальными потерями.
Полная несовместимость с реальностью версии ( «твёрдость царя» ) авторов Боханова, Мультатули и иже с ними ясно видна даже из простого факта. Царь, уже просивший ехать в Портсмут Нелидова, Извольского, Муравьёва, тех, с кем ему было комфортней говорить, давать указания, пока другие обсуждают реальную портсмутскую кандидатуру… пишет в своём дневнике: «Только бы не Витте!» Ну прямо нашкодивший ребёнок, тихо молящий: «Только бы не розги!»
По Николаевой логике, идеальной кандидатурой в Портсмут была бы, наверно, фрейлина Вырубова: уж она бы не встала перед Николаем живым укором за его Безобразова, за его адмирала Абазу, за его развязанную Японскую войну, за бастарда-дядю Алексеева, за капитулянта Стесселя, за Куропаткина, потерявшего при Мукдене свой штаб, за адмирала Небогатова, спустившего флаг в Цусиме, за…
Но царю всё же сказали, что с точки зрения интересов Империи переговорщик нужен настоящий… Ещё раз процитируем Тарле:
«Витте согласился, царь в краткой беседе благодарил его и сказал, что он хочет заключения мира, но “не может допустить ни хотя бы одной копейки контрибуции, ни уступки ни одной пяди земли”. Витте, впрочем, не нуждался ни в каких руководящих указаниях; и когда граф Ламздорф спросил его, желает ли он сохранить “инструкцию”, которая была изготовлена для Муравьёва (отказавшегося ехать), то Витте дал любопытный по-своему ответ, что для него это безразлично, так как всё равно он с инструкцией считаться не будет, а будет ею пользоваться “постольку, поскольку сочтёт нужным”. Инструкция составлялась с участием Николая, которому, конечно, не только могли, но даже обязаны были сообщить о словах Витте. Этот эпизод даёт нам некоторое представление о том, что, несомненно, должен был вообще вытерпеть Николай в эти дни, перед отъездом Витте в Портсмут. Великодушие, всепрощение и мягкость не принадлежали к числу добродетелей вновь назначенного главы русской мирной делегации… Нетерпеливый, легко раздражающийся, плохо воспитанный, самоуверенный, дерзновенный, всех презирающий Витте вдруг опять становился нужен и даже неизбежен, и опять приходилось идти к нему на поклон, расплачиваясь потом за это с ним ещё большей ненавистью, чем прежде».
В работе Тарле есть и более жёсткие попрёки графу Витте, чем «самоуверенный, не великодушный», но эти-то упрёки – из реального мира: да, в жёсткой форме отстранил мятущегося царя, поехал и заключил мир. Будущий корифей советской истории, лауреат Сталинской премии Е. Тарле был ещё очевидцем тех событий, и он хорошо помнит…
«…то колоссальное впечатление, которое произвело на весь мир это изумительное по своему широчайшему, неслыханному либерализму заявление главы русской делегации. Ларчик был открыт уже после заключения Портсмутского мира, когда подводились итоги… слышались голоса, что Витте в данном случае играл без всякого риска: ведь он твёрдо знал, что японцы всё равно ни за что не согласятся на ведение переговоров в присутствии прессы и даже отнесутся к этому, как к нелепому и невозможному домогательству. Витте ведь и сам ни за что не стал бы вести переговоры при подобных изумительных условиях… О растущих к России здесь симпатиях можно судить по газетам. Многие из них, как, например, The Evening Post и The NewYork Sun, считавшиеся японофильскими, совершенно перешли на сторону России. Сделалось это как-то само собою… Поражались этому и американцы. Их участник конференции Томсон: “ Это удивительно, как Витте сумел в три недели изменить общее положение. Теперь японцы к вам подлаживаются, это очевидно, а ведь было наоборот, да и общественное мнение Штатов переходит на сторону России”…
При первом же свидании с президентом Витте объявил, на какие уступки он не пойдёт ни в каком случае. Рузвельт пожелал тогда напугать Витте, чтобы склонить его к уступчивости, и заявил, что при подобных взглядах Витте соглашение с Японией будет невозможным… Витте ответил такой тонкой симуляцией готовности в самом деле прервать переговоры, что Рузвельт действительно обеспокоился (в этом случае под угрозой был престиж США как организатора переговоров. Примерно, как много лет позднее в Кэмп-Дэвиде или Дейтоне. – И. Ш. ). Витте всё время вёл в Портсмуте опасную игру: он ведь знал, что продолжение войны для России чревато новыми и тягчайшими катастрофами (в похвальбу кое-кого из военных он нисколько не верил). Нужно было, таким образом, прикидываться, будто Россия нисколько не заинтересована в заключении мира, и в то же время не очень натягивать эту струну и ни в каком случае не допустить, чтобы в самом деле переговоры были прерваны».
И ещё один «мирный договор»
Вернувшийся из Портсмута Витте сыграл огромную роль в принятии первой русской Конституции, Манифеста 17 октября 1905 года. Вот ещё причина (не отчество же, надеюсь!) нелюбви к нему наших монархистов. Ведь при всех выше промелькнувших критических замечаниях в адрес царя Николая, нельзя забывать, что государство Россию создало самодержавие. Вот в чём уважения достойная причина появления на стенах сегодняшних кабинетов портретов того грустного мужчины в полковничьей форме.
Но что же стало с самодержавием? Я, к примеру, уверен, что его уничтожил последний царь, но согласен, что мнений тут может быть много. Одно есть точное подобие, с которым все должны согласиться: Портсмутский мир – царский Манифест о Конституции.
Первым завершали Японскую войну, вторым – революцию. Даже если отвлечься от вопроса «Кто спровоцировал?», в завершении, и там, и там – единоличное итоговое решение государя, самодержавного на тот момент. Решение, зависевшее от его оценки возможностей продолжения борьбы – с японцами, с революционерами. В первом случае Витте позвали помочь реализовать решение царя и военных, во втором – его, Витте, роль, возможно, побольше: Витте сам предложил царю этот «внутренний Портсмутский мир»… Кстати, в том, вышецитированном Совещании в Царском Селе 24 мая 1905 года, как можно понять из спора генерала Роопа и великих князей, уже вовсю поминался «Земский собор»… Однако есть замечательное соответствие: именно те, кто кричит, что Витте помешал армии и царю… захватить Токио, они же считают, что и революцию можно было подавить без потери самодержавия.
Глава 26. Граф Витте. Трудности перевоза
Перед рассказом о Транссибе, русском «геополитическом» сооружении, самой большой железной дороге в мире, невольно чувствуешь необходимость сосредоточиться, набраться духа, как в конце XIX века и сама Россия «сосредотачивалась», собиралась перед одним из самых важных рывков в своей истории.
В тексте же книги это «сбирание» будет выглядеть сначала как пятистраничное отступление от темы в сферу, выглядящую, возможно очень далёкой: Винная монополия. Связь казённой водки, «монопольки», и железной дороги не только в том, что одна обеспечила финансовые средства для другой, дело ещё и в особом внутреннем очищении, вхождении в некую… новую серьёзность страны и общества, без которого не удались бы великие начинания.
И для сегодняшней страны, утомлённой и раздражённой неудачными реформами 1980–1990 годов, – это возможность увидеть, как вообще выглядит Государственный Успех. Рассмотреть Удавшиеся Реформы «в разрезе». В книге «Русская водка. 500 лет неразбавленной истории» я, конечно, подробнее рассказал о ней. Здесь – важнейшие пункты.
Одна из самых значительных и удачных реформ в истории России проходила при царе Николае II 8 лет. Начавшись в 1894-м, в год смерти царя Александра III, реформа выполнялась как его завещание, но обдумывать, планировать её Сергей Юльевич Витте начал за много лет до того. Двум предшественникам Витте на посту министра финансов, известным, достойным государственным деятелям И. А. Вышнеградскому и Н. Х. Бунге царь Александр III предлагал разработать и провести в жизнь Винную монополию, но те отказывались, представляя всю необъятность этого дела.
6 июня 1894 года было опубликовано: «Высочайше утверждённое положение о казённой продаже питий» .
Вся сложность вопроса
Историческая фраза царя Александра III звучала так: « Меня крайне мучает и смущает, что русский человек так пропивается. Необходимо принять какие-нибудь решительные меры против этого пьянства».
Как именно русский человек пропивался ?
Кабак, в западных губерниях – шинок. Кружечный двор, кружало… Закуски запрещены. «Водка» выделывается на заднем дворе кабака (сырьё и технология – по вкусу и щедрости кабатчика), отвратительного качества. Для отбития запаха сивухи – дурманные травы, дополнительный, кстати, «поражающий фактор» опьянения. Махорка в том букете была ещё изысканным «цветочком». Для мягкости, или, как говорили тогда, «питкости», использовалась главная добавка – поташ, очень вредный для сердца, а уж получали его тогда…
Взгляд современника: «Посуда как в свином хлеву, питьё премерзкое, цена бесовская». Это называлось: «Распивочно». Но была и вторая форма отпуска: «Навынос». Помните? Николай Алексеевич Некрасов, поэма «Кому на Руси жить хорошо»:
На всей тебе, Русь-матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
«Навынос и распивочно».
Там же посмотрим, что стояло за этим «Навынос» :
По деревням ты хаживал?
Возьмём ведёрко с водкою,
Пойдём-ка по избам…
Я мог бы привести десятки специальных исследований, но даже значимей выглядит эта мимоходная деталь, уже въевшаяся в «культуру», в поэмы, жирным шрифтом выделенная только в моей цитате. Да, водку выносили в горшках, ковшах, вёдрах. Представляете темп, способ и культуру потребления пойла, принесённого в ведре? Старинные бутыли, «штофы» и по сей день украшают музеи водки. НО… массового производства стеклянных бутылок в России НЕ БЫЛО.
Есть выразительнейший, до-Виттевский факт: в России, в конце XIX века фиксировали хождение бутылок из-под разных мадер, рейнвейнов, шампанского, поставленных в Россию ещё при Николае I!
Экономика процесса. На селе это: «Пей в долг». Пей под будущий урожай, пропивай корову, лошадь, упряжь, косу, топор… Кабатчики, более 140 000 семейств, к моменту реформы Витте присваивали значительную часть дохода. Эдакие совместители: «бармен», он же скупщик краденого, рэкетир, вышибатель долгов и т. д.
Кабатчик спаивает, наливает в долг, потом взыскивает – уводит со двора корову, лошадь. Что это значит для крестьянской семьи, можно представить… Крестьяне периодически поджигают кабаки, убивают кабатчиков – социальные гроздья гнева. Но было и ещё одно наследие: кабатчик и клиент зачастую принадлежали к разным нациям.
Результаты исследования комиссии Палена:
«Евреи содержали 27 % всех винокуренных заводов в Европейской России, а в черте осёдлости – 53 %. В том числе: в Подольской губернии – 83 %, в Гродненской – 76 %, в Херсонской – 72 %.
Пивоваренных заводов по Европейской России – 41 %, а в черте осёдлости – 71 %. В том числе: в Минской губернии – 94 %, в Виленской – 91 %, в Гродненской – 85 %.
Читать бесплатно другие книги:
