Романовы. Ошибки великой династии Шумейко Игорь
Много позже, оправдываясь за 1812 год, Наполеон сказал: «От великого до смешного – один шаг»… Но, похоже, четверть этого шага он сделал ещё в Эрфурте с этим его постоянным желанием всех поражать, имитировать почти божеское всезнание и всепроникновение. Воспоминания князя Голицына – интереснейший портрет Наполеона именно в этой точке его карьеры (плюс ещё и уникальный окружающий политический ландшафт). И одновременно – ценнейшая экспертная оценка Петровских реформ, соотношения их с народной верой…
Более тяжёлое «проклятие» – от Костомарова
Выше, на преимущественно военной фактуре были перепроверены многочисленные тезисы некоторых историографов, на мой взгляд, разрывающих ткань русской истории. Одну половинку складывают у сердца, вторую вдохновенно топчут, как Иван III ханскую басму. Вроде бы выдвигают грозные обвинения, что-де у нас были «Проклятые императоры», что лет 400 (из 1000) у нас вообще была не История страны, а какая-то прореха, извращение.
А вглядишься – эти авторы (ну чистые гегельянцы!) выразительно рисуют свою историю борьбы и развития идей (не страны). Крах идеи «народной монархии»? – Вроде бы ужасно… Но чем реально занимались русское правительство, народ, допустим в 1700–1721 годах? Какая-то война шла? Но в их описаниях она столь же похожа на реальную Северную войну России со Швецией, сколь и на Троянскую. Прочитаешь 5–10 страниц и понимаешь, что автор и вправду видит перед собой все эти «альтернативные события» – сегодня есть популярные компьютерные игры, в которых, оттолкнувшись от реальных имён, названий стран, можно построить что угодно.
Потому и… как Льву Толстому от нагромождения ЛеонидАндреевских страшилок – «не страшно». А сформулированные ими грозные идеи вызывают раздражение, смех, досаду, но никак не желание выдвигать контридеи. Против Солоневича и иже с ним у меня есть только описания сражений, цифры сводок из русского «Военного вестника» XIX века.
На мой взгляд, по-настоящему тяжёл, может, даже ужасен совсем другой тезис. Вот о чём бы задуматься…
Известный историк Николай Костомаров, подводя итог эпохе Ивана III, невольно цепляет, поднимает этот пласт:
«Иван в области умственных потребностей ничем не стал выше своей среды. Он создал государство, но без задатков самоулучшения , без способов и твёрдого стремления к прочному народному благосостоянию; простояло оно два века, верное образцу, созданному Иваном, хотя и дополняемое новыми формами в том же духе, но застылое и закаменелое в своих главных основаниях, представлявших смесь азиатского деспотизма с византийскими, выжившими в своё время преданиями… пока могучий ум Петра не пересоздал его (государство Ивана) на иных культурных началах …»
Надо только заставить себя осознать простой факт: мы всё-таки живём в государстве, созданном Иваном III. Не отвлечься на разные навесные украшения, модификации, на то, что сегодня называется «тюнинг», не дать уклониться взору от неизгладимых главных родовых черт своей страны, примет исторической матрицы Ивана III, подобно его гербу, двуглавому орлу, дающей оттиски на новых и новых «исторических материях». Вообще говоря, принятие судьбы – истинно великое из всех движений души, мысли. (Ницше говорит и о «любви к судьбе», amor fati.)
Но дело совсем не в очередной мимоходной цитате к вящему восхвалению Петра.
Дело гораздо серьёзней и трагичней, чем даже на взгляд Костомарова. Он в своём 1870 году мог видеть ситуацию такой: прочное, но неподвижное, без задатков самоулучшения государство Ивана III наконец исправил Пётр, и зажили они долго и счастливо…»
Но мы-то в XXI веке лишены этой «утешительной» картины. Зная, что и после Петра, в 1917 году, государство Ивана III ещё раз пересоздавали Ленин, Сталин, на ещё одних… иных культурных началах. И в конце XX века трагичную традицию пересозданий продолжила ещё одна эпоха, определяемая глаголом, ставшим термином. Это слово схоже по смыслу с костомаровским и с той же зловещей приставкой « пере…».
И если серьёзно вглядеться в фундамент, незыблемо лежащий под приметами этих «тюнингов», «реформ», станет понятно, что и все процитированные «азиатские деспотизмы» и «византийские, выжившие в своё время предания» – лишь хлёсткие эпитеты, пропагандистские погремушки в сравнении с глубинным подмеченным… надо только эту мысль не разменивать на пятаки сиюминутных политических лозунгов.
Именно выражение «… государство без задатков самоулучшения» – ключ к сундуку понимания наших реформ. Где и фатальная неотвратимость, и болезненность «великих дел Петра», революций, перестроек.
А где-то рядом лежит и одно частное следствие: сублимация. Что именно вынуждает умного человека, например, Ивана Солоневича, громоздить такие Эвересты абсурда со «старомосковской конницей», «300 стрельцами» и прочим? Его ненависть к Петру – сублимированная ненависть к другим реформаторам, его современникам. А если додумать дальше: ненависть вообще к тому, что эти реформы-ломки постоянно, с необходимостью сваливаются на его Родину. Что страна не может без этих периодических операций. И уж эту скорбь мы без всяких насмешек должны понять.
Отсутствие задатков «самоулучшения государства» – это и не о том, что сами люди наши бездеятельны. Нельзя без скатывания к пропаганде гебельсовского, бжезинского уровня назвать Не само деятельным народ, имеющий столько всемирно значимых достижений, самостоятельных открытий, успешных трудов. Но, если рассмотреть, то окажется: повседневная само стоятельная работа россиян ведётся ими в их сферах искусств, науки, промышленности. И практически никогда не бывает направленной на саму структуру государства, его улучшение. Самоулучшались, самосовершенствовались западные государства. Им знакомо это, для нас являющееся почти чудом: люди собрались, приняли какой-то конструктивный план, касающийся изменения госустройства и… довели его до реализации!
Практически все традиционно списывают нашу НЕсамодеятельность в государственном строительстве на, понятное дело, силу, деспотизм власти. Власть-де сильна, не имеет «противовесов», не ограниченна, подавляет гражданские свободы и эту самодеятельность.
Никак я не могу понять этого ослепления или какого-то оптического фокуса, нежелания замечать простых примеров и фактов. В 1917 или в 1991 году российская власть была намного слабее власти в любом европейском государстве. Его «давление, подавление» и прочие показатели существования приближались к нулю, но тогдашняя самодеятельность народа в государственно-строительной сфере словно задавалась целью ещё и ещё раз подтвердить тезис Костомарова.
Вот о ней, народной самодеятельности мне и довелось рассказывать в большом интервью «Московскому комсомольцу» (1 октября 2012 г.). Газета, освещавшая почти годичную череду митингов и прочих акций протеста ( «Болотная», «Чистые пруды» и т. д.), решила дать и большой материал об исторических аналогах, аллюзиях 1917 года.
В комментариях я, конечно, не обошёлся без военного фактора, но, увы, не удержался, назвав Первую мировую – недовыигранной (для России) войной. Собственно, я так и считаю, но для какой-либо аргументации этой точки зрения места не нашлось. «МК» и так, спасибо, уделил, на фоне потока громокипящих событий, сенсаций целый газетный лист разговору профессора Рафаэля Арсанова и писателя Игоря Шумейко о событиях 95-летней давности.
Но эта «почти выигранность» Первой мировой добавила в комментарии читателей и громкую нотку возмущения. В добрых традициях интернет-форумов мне посоветовали вернуться в среднюю школу или в сумасшедший дом. Ведь в «1917 году немцы стояли под Ригой, оккупировали Польшу, Литву, большую часть Белоруссии, угрожали Петербургу!»
Мой краткий ответ:
– Так немцы и капитулировали в ноябре 1918 года, стоя в оккупированной ими Франции, не так уж далеко от Парижа, владея Бельгией… Геополитически они, Германский блок, были спринтеры. Антанта – стайеры. НЕразгром в первый год-полтора уже гарантировал им победу. Черчилль говорил: «Россия 1917 года – корабль, прошедший бурный океан и затонувший в бухте назначения».
А не уместился сей ответ потому, что важнее было привлечь внимание к следующим фактам.
Что, например, записали в учебники, как « начало Гражданской войны» и напрочь забыли? Весна 1918 года, мятеж чехословацкого корпуса. Здесь задуматься – и напрямую выйдешь к проблеме: власти, интеллигенции, народа, свободных выборов вплоть до Болотной и Манежной!
Известные со школы пленные чехи – одна их мелких щепок, микроосколок битвы гигантов, численность: 50 997 минус 14 000 успело эвакуироваться = 37 000 . Безоружные. Точнее, отправляя во Владивосток, чехам оставили по 168 винтовок на эшелон для несения караульной службы.
И 150 миллионов россиян, чувствовавших себя не просто освобождёнными, но и «победителями царизма». По-новому организованными: вместе ходили на выборы в Учредительное собрание, в Совдепы, ранее – в Госдуму. Просто оргия свободного народного ВОЛЕ изъявления! Вместе постояли на сотне митингов, прошли на сотнях демонстраций: сплотились, объединились… Оружие (арсеналы) тоже в руках народа!
Пример по-настоящему красив ещё потому, что – чехи же! Самый миролюбивый (доказано в 1938 году!) народ в Европе. Возглавили бывшепленных 30-летний бывший чиновник Сыровы, 26-летний лавочник Гайда, 35-летний учитель Швец (ну чуть-чуть не Швейк!) . Как на подбор – все жуткие ландскнехты, прирождённые головорезы, терминаторы, наполеоны…
И эти чехи проявляют инициативу, захватывают (у свободного, ВОЛЮизъявившего народа, сплочённого митингами-маршами, новыми партиями, думами, советами, учредилками…) арсеналы и заодно… всю Россию, от Волги до Владивостока, золотой запас. Громят дивизии Вацетиса и Троцкого.
НО… Кто брал их в плен два года назад?! Валькирии? Бог Вотан с волшебным копьём? Нет, те же россияне, только в тот момент по-другому объединённые, провели в том числе Луцкую операцию (Брусиловский прорыв), выведя из строя германской, австро-венгерской армий 1 325 000 человек, взяв более полумиллиона пленных (в т. ч. тех чехов)! Российские потери тогда – 498 867 (62 155 убито, 376 910 ранено).
Задумайтесь о масштабах: пятимиллионные армии бьются, полмиллиона пленных в одной бите… И 37 000 пленных чехов. И эти бравые солдаты Швейки ставят на колени пол-России. Большая часть их сражалась на Волге, а подчинить на несколько месяцев Сибирь от Урала до Иркутска хватило 4000 солдат капитана Гайды!
Царскую власть, «организацию», стоявшую логически и хронологически между Брусиловским прорывом и тем покорением Сибири бывшим бакалейщиком Гайдой критиковали заслуженно. Как критикуют и сегодня путинскую власть и её «кавказскую политику». А то, что в недавних конфликтах наши участники называли чеченцев «чехами» – это жаргон, шедший от фонетического сходства, а в прочих сферах отличия большие. Подумайте.
Те чешские цифры лежат почти сто лет на забытой полке, а надо, чтобы звучали они над ухом критиков, как в культовом фильме сипение Горбатого (в исполнении Джигарханяна): «Понял теперь, кто ты есть на этом свете?!» Или как сказал через 75 лет после описываемых чешских событий бесподобный глава «Мхедриони» Джаба Иосселиани, обращаясь к грузинской интеллигенции: «Демократия – это вам не лобио на бульваре кушать!»
Этот «чешский» пример и встаёт перед глазами, когда я вспоминаю «проклятие Костомарова»: государство без задатков самоулучшения . То есть без повседневного политического корректирования. И как следствие – с могучими невероятными «рывками», модернизациями царя Петра, Сталина.
Народ, обвиняющий правительство в неспособности к повседневному самоулучшению, не прав. Страшно выговорить: «народ не прав», но общие родовые черты русского протеста, русского протестанта – неизгладимы. Что митингующие 150 миллионов, навыбиравшие себе Госдум, Совдепов, Учредительных собраний и сдавшиеся 37 тысячам чехов (которых за год до этого они легко брали в плен в 20-кратно больших количествах). Что митингующие против правительства 2012 года, которые завтра же побегут требовать защиты от «других чехов» (можно и намекнуть, каких. Кого в недавних вооружённых конфликтах называли чехами?) И вышеописанные колоритные стрельцы – протестанты 1682 года и протестанты 1991-го, после «августовской победы» недоумённо глядящие, как в подзорную трубу, в калейдоскоп «ельцинского режима»…
Все – р а вно беспомощны в организации, в том повседневном политическом корректировании. И дело гораздо глубже, чем недостаток политического опыта. Дело в той самой русской «свободе от свобод», рассмотренной ранее.
«Недопущение народа к политической власти» в российском случае – популярное многовековое заблуждение. Фактически народ отстаивал, боролся за своё священное Право быть непричастным к каждодневной политике. Понимая, что это – бизнес людей типа Бориса Березовского. Зло, несовершенство должны быть где-то локализованы? Вспомните, на тех иконах, где запечатлены жития, в общем, где есть сюжет, борьба, есть и бесы, дьявол, пририсованные для сюжета же. Поражаемые, прогоняемые святыми героями икон. Мелко, чаще всего в нижнем правом углу (думаю, потому, наверно, что для действующих Лиц этот угол – левый), но ведь есть они на иконах, как дракон под копытами коня Георгия Победоносца. Удар копья – в нижний правый – для молящегося или зрителя, в левый – для святого угол. А в миру они локализованы – в правительстве, в политике. И непричастность к политике, НЕвластность становится годным товаром для бартёра. За неё можно получить право видеть Зло, Несовершенство, и просто собственные Неудачи всегда вовне. Вольно клясть и «крыть очередной режим» (Ю. Шевчук). Психологический комфорт «Невины». «Свобода выбора», но включающая ещё и «свободу от выбора»! Свобода – выбирать самому, или передоверить это кому-то ещё: царю, вождю. Свобода от постоянных усилий по обеспечению, поддержанию «механизма поддержания свободы», политической машины. То, чему я, признаюсь, не без труда подыскал единственное подобие на Западе, ту самую молитву Фомы Аквинского: «Благодарность Святому Духу за избавление от необходимости иметь политическое мнение».
Глава 22. Атланты, Кариатиды и… прислонившиеся
Это перенесение свободы (политического) выбора возлагает на царя, вождя совершенно особую меру ответственности. Нести на своих раменах возложенные политические свободы миллионов соотечественников – миссия, конечно, тяжёлая. Не замышляя создание полной галереи политических портретов, раздачу вердиктов: кто как (по моему мнению) нёс это бремя ответственности, одну подразделяющую черту я всё же должен провести. Критерий подразделения примерно обозначен в заглавии. А его (подразделения, классификации исторических персон, периодов, политических линий) насущная необходимость, на мой взгляд, видна и из рассмотрения российского кризиса начала XX века, и из прямого наблюдения за кризисом 1990-х годов.
Здесь я позволю себе выступить не как автор 11 историко-публицистических книг (это, правда, считая переиздания «Второй мировой Перезагрузки»), но и как своего рода Заказчик, или же – представитель Заказчика. Как многолетний преподаватель я за многие годы просуммировал интеллектуальные, духовные запросы (и претензии) наших студентов к отечественной истории. Впрочем, не знаю, признаете ли вы мой стаж достаточным – историю я преподаю семь лет, с периода, когда начали выходить мои эссе, книги, телепередачи, и именно в связи с ними (возникло желание перепроверять свои доводы в аудитории). Но и ранее, когда я вёл мастер-класс журналистики, беседы порой с самых современных тем, «журналистских расследований» регулярно переходили на нашу историю…
К известному популярному определению «Россия – литературоцентричная страна» я бы добавил: «А российская литература – историоцентрична». (См. «Слово о полку», Карамзин, Пушкин…)
Классы и прогрессы
Какие были и какие остались в наличии критерии оценки исторических персон (а за ними и «их» периодов, политических линий)?
Прошло 20 лет, как опочил «классовый подход», и здесь я позволю одну крамольную мысль. Рассмотрение истории с точки зрения интересов какого-то класса – не такая уж и тупиковая идея. Просто со времён Маркса за словом «класс» автоматически вставало – «рабочий класс», а в этом-то и весь фокус. «Рабочий класс», как это ни дико звучит, по-моему, и не доказал, что в России он вообще реально существовал.
Яркий пример: возвращение рабочих в деревни в 1920-х годах, стремительное окрестьянивание страны. С 1917 по 1920 года Москва потеряла половину своих жителей, Петроград – две трети. «Революция показала, насколько непрочной была урбанизация страны. Почти сразу же после её начала городское население стало разбегаться по деревням. Как ни парадоксально, хотя революция 1917 года совершилась во имя создания городской цивилизации и была направлена против «идиотизма деревенской жизни», на самом деле она усилила влияние деревни на русскую жизнь».
Понятно, что тогдашний голод – экстраординарный случай, но ведь и в самых крайностях реализовывался выбор, оказавшийся вскоре очень важным: 9/10 голодных горожан вернулось к крестьянскому труду; а 1/10 пошла в «продотряды» – хорошие «приготовительные классы» для будущих, востребованных через 8–9 лет нкавэдэшников, «уполномоченных по раскулачиванию».
Речь идёт не о какой-то технической неискусности русских рабочих, нет, эта среда исправно поставляла своих Ломоносовых, Ползуновых, братьев Черепановых, «левшей», но в социальном плане продолжала чувствовать себя подобно деревням, приписанным когда-то к демидовским уральским фабрикам – вчерашними крестьянами. А некоторая часть – завтрашними чиновниками.
Отсюда и лёгкость, с какой «рабочий класс» отдал все свои «исторические, руководящие, организующие», Марксом возложенные функции чиновничеству. И показательно, что с середины XX века и все западные левые (не только троцкисты!) сделали ставку на интеллигенцию, люмпенов, признав, что в реальной политике рабочего класса просто нет. У нас, помнится, ещё долго тянулась эта игра в термины: кто – «класс» , а кто всего лишь – «прослойка» … Карьеристы записывались на год в рабочие, чтобы вступить в КПСС «по квоте». Чем кончились те махинации, известно…
В общем, было бы полезно рассмотреть историю с точки зрения реального класса, например, крестьянства, или дворянства, но – увы…
Ниспровергался «классовый подход» под лозунгом борьбы с идеологиями вообще, и единственным критерием оценки героев «Историй», а также целью усилий человечества оставили «прогресс».
И если автор концепции «прогресса» Гегель ещё имел достаточно интеллектуальной смелости заявить, что вершина и цель мирового прогресса – «торжество конституционного королевства Пруссия», то сегодня надо разматывать и прослеживать множество цепочек финансирования, раздачи грантов, чтобы через вороха книжек, учебников дойти до конечного, подразумеваемого: «Что полезно для “Нью-Йорк Сити Банка”, то и прогрессивно».
Известной тенденции тотального «очернения» нашей истории усилия по столь же тотальному «обелению» противостоят плохо, противодействуют малоуспешно. Объявить всю галерею, от Рюрика до Николая II – святцами… Это просто не работает, во всяком случае в современном российском вузе, со студентами XXI века не проходит. Моральная подмога от таких «святцев» не больше, чем от известных плакатов «Члены и кандидаты в члены Политбюро».
Так же плохо получается с подходом, который я про себя называю «контрпропагандистский». Согласно которому «елей» разливается дозировано, строго пропорционально отрицательным оценкам, выданным с «противной стороны». Главный «объект» подобной заботы, думаю, легко угадывается – Иван Грозный.
Здесь корпус литературы накопился гигантский. Авторы – словно неудавшиеся иконописцы или составители «житий», забывшие русскую же поговорку: «Годится – молиться, не годится – горшки покрывать!». «Чудес и знамений» ими понавыписано… Что число жертв Грозного за 40 лет вдруг в точности совпало с числом вписанных самолично его царским величеством в «Синодик опальных» для поминания – чем не чудо? Особенно если представить обстоятельства его похода на Новгород. И опричников выводят к священному отряду библейского царя Давида, полными ангелами, с архангелом Малютой во главе. Разогнавшись, «благовествуют» с большим «перелётом», с запасом. Пример Николая Козлова: «государь подобно царю-пророку Давиду устроил тайную службу по чину духовно-военного братства с общежительным монастырским уставом», особенно впечатлил. Бездна – без иронии, почти с завистью признаю – эрудиции, цитат, аналогий, и всё бьёт в точку: доказать, что Иван Грозный был праведный царь и его опричнина… ну чуть не вторая Сергиева лавра. Название книги Козлова ( «Последний царь») мне отложилось поучительным примером для всего этого класса «Житий».
Всё и вся бросить в точку, словно и вправду наша история закончилась в 1570 году (а для солоневичских «славянофилов» где-то в 1680-м)… и надо во что бы то ни стало доказать, что закончилась она на «святой ноте». В упоении забывая, что после уничтожения арбатского «Опричного дворца» и сам Иван Грозный за произнесение слова «опричник» повелел наказывать кнутом, да и Басмановых с Афанасием Вяземским он ведь, мягко говоря, не с «почётной персональной пенсией за опричные заслуги» отставил. Грубый пример: стоял на заднем дворе нужник, потом сломали или перенесли на другое место. И подобных авторов, бредущих с вёдрами елея, чтобы вылить в… в общем – туда, так и хочется остановить: «Милай, да нет тово нужника уж давно» .
Интересующимся студентам я обычно рекомендую (или выдаю на время) книгу Сергея Перевезенцева «Иван IV» (серия «Русский мир в лицах» ) – надёжную лоцию в море «иваногрозноведения». Но сколько ещё есть направлений работы самопальных «канонизаторов»! Гляньте на полки, заполненные книгами, на которые уже со второй страницы так и просится штамп: « Предназначено: на горшки», в смысле: «Горшки покрывать!» – не «Молиться».
На мой преподавательский взгляд, очень опасна такая «инфляция», книготворчество под лозунгом: «Каждому российскому правителю – свои Жития!». Это распространилось, уже включая и министров, и деятелей рангом ниже. Недавно попалась подобное «Житие» Аракчеева, как он там, в своём поместье Грузино всему мировому антироссийскому заговору противостоял. Ну а в кого тогда вырастает его Настенька Минкина, убиенная крепостными масонами, страшно и представить. В общем, когда даже и достойному чиновнику, имевшему объективные заслуги (содержание артиллерийских парков), даже образцово честному в денежных делах, даже пострадавшему от несправедливых попрёков либеральных писателей («аракчеевщина»)… пытаются делать биографию-житие, стоит помнить и поговорку про горшки.
О наших людях и наших святых
Лучшим ориентиром здесь, в море российских исторических героев, может послужить святой праведный воин Фёдор (Ушаков). С течением лет его канонизация будет всё более и более глубоким, дорогим, важным примером. Когда вдумаешься, сколько обстоятельств должно было совпасть – и совпало! – так что даже самые его блестящие, выдающиеся военные победы не принижаются, но становятся в ряд, в аккорд с другими подробностями, малосущественными для флотоводца, но важными для подлинного святого. Тут настоящее Житие, а не военный формуляр, составляемый к очередной награде. И восстановление греческого православного государства, и спасение пленных французов из рук опасных союзников-турок, и скромность бытовая, и даже долгая безбрачная жизнь в отставке, целиком отданная заботам о ветеранах, помощи храмам, обителям.
Думаю, и многие соотечественники ещё с XIX века поместили образ адмирала Ушакова среди самых славных военачальников на «особую полку». Помню, ещё в школе образ Фёдора Ушакова (урок истории) у меня как-то совмещался с Аммиралом-вдовцом из поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (урок литературы):
Аммирал-вдовец по морям ходил,
По морям ходил, корабли водил,
Под Ачаковым бился с туркою,
Наносил ему поражение,
И дала ему государыня
Восемь тысяч душ в награждение.
Умирая, Аммирал-вдовец завещает освободить подаренных крепостных…
Много лет спустя, получив уже изрядный багаж информации, я убедился в верности того детского совмещения образов. При государыне (Екатерине) в Чёрном море на турку корабли водил практически только Ушаков, быстро сменивший малоудачливого Войновича. И вдовец поэмы, освобождающий крепостных, всё это очень близко… это почти биография Фёдора Фёдоровича, только изложенная чуть по-другому: в поэме Некрасова неграмотный крестьянин пересказывает её своим собратьям – семерым искателям счастья и благости на Руси…
И кроме всего происхождение Ушакова: из семьи, ранее давшей преподобного Феодора Санаксарского , прославленного в Соборе Ростовских святых, родного дядю адмирала, оказавшего большое на него влияние.
В подобном «аккорде» теряется (к счастью) даже важная начальная инициатива современных историков, писателей, обращавших внимание, писавших ходатайства, письма об Ушакове. И правильно, и должна она затеряться, так, чтобы стало ясно: может, и человеческой инициативой, но не человеческим произволом, решается это дело.
В общем, прославление в Соборе святых праведного воина Фёдора Ушакова – наше общее приобретение.
Знаменитый путешественник Фёдор Конюхов – человек, уж точно испытавший и достигший того, что пока ещё в мире не достиг и не испытал никто (см. книги «Рекорды Гиннесса» и проч.), рассказывал мне, как однажды он, держась за обломки своей яхты, несколько дней болтался в океанской воде, когда уже и мясо начало отходить от костей, и как он тогда молился Николаю Угоднику и святому воину, моряку Фёдору Ушакову, и… Вот… мы беседуем с живым-здоровым Фёдором Конюховым весной 2012 года в его уютной мастерской на Павелецкой… Комната завалена альпийским снаряжением: через несколько дней отец Фёдор Конюхов (принявший сан) отправился на очередное покорение Эвереста.
Я остановился на примере Ушакова ещё и по причине недавно распространившейся инициативы: канонизировать и полководца Александра Васильевича Суворова. Очень опасаюсь этой самой «инфляции», дабы не сочли, что «русский православный святой» – это просто такое очередное воинское звание, следующее за фельдмаршалом и генералиссимусом.
Мне самому посчастливилось опубликовать несколько статей, упомянуть в книгах славное имя Александра Васильевича Суворова. А однажды в беседе, или споре, с одним очень талантливым и влиятельным современным журналистом, крымском татарине, я поведал ему о суворовском «Кысмете» . Он, как и многие его соплеменники, причислял Суворова к жестоким гонителям, деятельность Александра Васильевича «времён Очаковских и покоренья Крыма» называл ну почти что геноцидом.
Конечно, Суворову доводилось громить турецкие и крымско-татарские ста и более тысячные армии, но его же «Наука побеждать» требовала самого человеколюбивого отношения к пленным. Суворова искренне печалила высокая смертность среди пленных турок и крымчан. Понятно, что жару, фактор различных южных лихорадок, он «убавить» был не в силах… но действие фактора морального смягчал сколько мог. Суворов, часто беседуя с пленными, примеряясь к известному восточному фатализму, находил утешительные и вместе с тем правдивые слова. Что не следует им так казниться-мучиться: что сражения, закончившиеся именно таким образом, и само их пленение, это «Кысмет» (Судьба)… Надо не только искренне проникнуться сочувствием, чтобы найти это великое «ключевое слово», надо и самому отчасти стать фаталистом, чтобы твои слова нелицемерного сочувствия подействовали, как подействовали тогда слова Александра Васильевича Суворова.
Примерно это, может, чуть подробнее, я рассказывал Айдеру, не ожидая, разумеется, каких-то особых реакций, надеясь лишь на «принятие к сведению». Столь же нуждается в правдивом, понятном изложении история взятия Суворовым Варшавы в 1794 году. Он вёл тогда переговоры о капитуляции на площадке, где специально велел не убирать трупы. Расчёт: испуганные поляки сдадутся и жертв (главным образом польских!) будет гораздо меньше. Расчёт оправдался, но поляки уже двести лет сублимируют, расписывают «зверя Суворова».
Про шлепок на портрете Суворова от влиятельного современного историка Анисимова уже говорилось ( «Тряпичные штыки») . А сколько ещё примеров вроде бы архиположительного, но вместе с тем холодного и тоже, в итоге, неверного жизнеописания генералиссимуса Суворова!
В 2000 году у нас переиздали его знаменитую «Науку побеждать» с подробной биографией и комментариями В. С. Лопатина. Ну ладно, упоминание о родной матери Суворова, армянке, по их мысли, наверное, как-то всё-таки принижало значение Рымника, Измаила, Итальянского похода… Умолчали. Но как обойти другой скользкий момент? Накануне своего возведения в графское достоинство в 1790 году Александр Васильевич пишет автобиографию: «В 1622 году выехали из Швеции Наум и Сувор, по челобитью приняты в российское подданство. Потомки пошли – Суворовы…»
И тут комментатор Лопатин, издатели, те самые радетели «химической национальной чистоты», помогают фельдмаршалу справиться с «пятым пунктом»: «Суворов ошибается, его фамилия значительно древнее… в 1323 году из Карелии шло массовое переселение, но то были не шведы, а новгородцы, оказавшиеся на захваченной земле… и Суворовы из тех…» .
М-да… Это нужно хоть чуть представлять менталитет русского дворянина, чтобы оценить всю занебесную, галактическую глупость сей услуги . Я, по счастью, знаю многих из славного рода князей Голицыных. Каждый из них назовёт всех своих предков за 100–200 лет, что называется, «ночью разбуди». А заглянув в семейные архивы (именно в таком режиме писал тот документ Суворов), легко вычертит генеалогическое древо и на все 700 лет.
И только… только вообразить себе, что какой-то дворянин в здравом уме приуменьшил самую величайшую ценность, древность своего рода! Более чем втрое, на триста лет (!) , с 1323 до 1622 года, по мнению этих «историков», Суворов обкорнал своё родословие… Да вот, «товарищи помогли».
Это даже не знаю с чем и сравнить. Для тех « историков» единственно понятна будет аналогия: как если б вдруг первый секретарь обкома где-то в 1935 году сократил втрое свой партийный стаж и прилюдно сжёг партбилет.
Именно такие « учёные» с кругозором завотдела кадров или начальника паспортного стола милиции сегодня мешают формированию Национальной Идеи.
А что касается «канонизации» в таких условиях, такими средствами, «в комплект к Ушакову»… она, «компанейщина» родимая, во всей красе только подорвала бы доверие к самой вообще идее прославления в Соборе святых. Форсированное продвижение в святые всех великих полководцев косвенно подорвало бы доводы о канонизации других героев (не войны, а истории). Ермак, например, не просто отважный воин, и недаром он присутствует в народных песнях. Разбойничье прошлое – классический зачин, многие святые, наши, католические – раскаявшиеся разбойники. (Опять подвернулось фольклорно-песенное обобщение у Некрасова: Кудеяр-Питирим.)
Вот что, примерно должен был сказать нашим историографам «представитель Заказчика», прилагающий сегодня их труды вниманию молодого поколения. Я и сам в книге «Вторая мировая. Перезагрузка», примеряясь к аудитории, ввёл главу-дополнение «История Второй мировой войны в 50 sms-ках», доведя некоторые мысли до формата кратких лозунгов, укладываясь в размер, ну, может, не в одной, так 2–3 sms-ок.
Помнится, во Франции времён де Голля была разработана такая стратегия: «Оборона по всем азимутам». Так вот, для бойцов «идеологического фронта»: отпирательство «по всем азимутам», или же «отбрехивание по всем азимутам» – это просто… неправильная, неработающая стратегия. Нынешним защитникам идеалов и истории России следует опасаться «подошедших подкреплений» – бывших профессиональных «защитников идеалов социализма», избравших в своё время простую (для себя) и проигрышную (для страны) тактику тотального монотонного отпирательства.
Но, правда, сложно провести линию повествования, сохраняя и все вдохновляющие подробности нашей истории, и вместе с тем – её диалектику, её смысл. Не использовать «елей» как некий «историографический дезодорант» против смердения того, от чего Россия и сама избавлялась, вроде солоневичской конницы, опричников, стрельцов. Один уважаемый главный редактор, под чьим началом мне довелось работать, обязательно бы вычеркнул картины, вроде приведённого «стрелецкого бунта» или нарвского разгрома. Да, в общем-то, и вычеркнул… без всяких «бы» – у него как раз, в «Исторической газете», я и публиковал первые отрывки будущей книги «Голицыны и вся Россия». Фрагменты подвигов и взлёта будущего фельдмаршала Михаила Голицына (истинного героя Лесной, Полтавы, Переволочны и Гренгама) или подобные он прямо смаковал, перечитывая. А по поводу этих так искренне печалился, словно разладу в собственном доме… «Игорь, ты не представляешь, с каким злорадством они подхватят, будут смаковать, преувеличивать!». Я уже и сам, не желая надрывать ему сердце, выбирал только «славные дела». Но в книгу включил всё.
Да и в этой, как видите, не скрываю, повторяя, однако, своё «заклинание». Люди, те же самые люди, бегая от турок на Днепре, в бессильной злобе добавив к всероссийскому грабежу гнуснейшие убийства, покрываемые «новыми славянофилами», они же потом дошли до Дуная, Балкан, Парижа. Ветшали, умирали, смердели социальные институты, организации… и костомаровское «государство без задатков самоулучшения» – об этом же речь.
И сейчас, фокусируя не только все главы этой книги, но и предыдущие сотни своих статей, одиннадцати книг (две, правда, художественные), весь опыт человека, прожившего в своей стране более полувека, служившего в армии, сменившего несколько работ и профессий… по поводу факторов, уравновешивающих это ветшание, утверждаю: на чаше «позитива» – только Люди. Широтой натуры, находчивостью и, наоборот, отходчивостью, терпением, уживчивостью они уравновешивали огрехи, дефектность ВСЕХ организаций, в земле Русской просиявших.
Радиотрансляционное отступление
Для искренне любящих свою историю, всю, как нам её Бог дал (по пушкинской формуле), как, например, тот мой редактор по «Исторической газете». В этой книге вы уже прочитали немало нелестных характеристик, выданных людям, организациям. И еще более суровые вещи придётся высказать: дело подходит к самому «Дну династии», 1917 году.
В одно из изданий своей книги «Вторая мировая. Перезагрузка» я, можно сказать экспериментально, включил несколько поучительных сюжетов из эпохи «Холодной войны». От памятной «гонки вооружений» (условно выигранной нами в середине 1970-х, но это отдельная тема), от соревнования «меча» (средств нападения) и «щита» (обороны), от «ассиметричных ответах», когда 50-миллиарднодолларовые американские угрозы наши засекреченные гении парировали 5-миллионорублёвыми ответами, я перешёл к пропагандистской борьбе. И привёл один совершенно поразительный, символический, если вдуматься, факт, по-моему, недооценённый.
Оказывается, подать радиосигнал на определённую территорию стоило в три раза дешевле, чем заглушить его на ней.
То есть нам глушить «вражьи голоса» стоило в три раза дороже, чем им их – издавать, вещать… просовывать «в нашу клетку» нехитрый, в общем-то, «бутерброд»: полчаса рок-музыки, десять минут пропаганды.
Как неумолимо вписывается в то «Уравнение с неизвестным числом неизвестных» , коим я описывал Холодную войну, этот железный коэффициент: 3. Не можешь ответить, не знаешь чем? – плати троекратно!
Получается – совсем-совсем «НЕ гении», очень мягко говоря, отвечали за наш идеологический фланг. И главное, они хотели отвечать за это монопольно, своим отдельчиком, комитетиком. Напоминают эдаких футболистов, защищающих «честь страны». Продувают хронически, но всё равно: «Только мы будем и дальше играть. Вы только помогите нам, постреляйте немножко из винтовок по вражескому вратарю и защите, и мы тогда уж…».
Не смогли. Ни с винтовками, ни с теми же глушилками. Может, от того, что и сами в глубине души не верили? Но, характерно, не подпустили к «кормушке» ( «ответственной идеологической работе») и тех людей, которые могли верить. И, главное, могли думать. Кожинов, Панарин, Лихачёв, Зиновьев…
Тем бы «идеологам» прислать сегодня счёт на оплату работы хотя бы упомянутых глушилок, примерно как в Германии семье повешенного присылали счёт за верёвку.
Тем более сегодня строить идеологию на сокрытии – ещё более безнадёжное дело. Нужны уже не просто глушилки, а некие «стиралки», да ещё совмещённые с машиной времени. По одной только теме «Личность Николая II и характеристика его правления» необходимо перескочить в 1918 год, исхитриться уничтожить дневник царя, его переписку с супругой – это обязательно. Уничтожить всё написанное, напечатанное с начала XX века, особенно где встречается фамилия Безобразов или термин «Безобразовская шайка». Само наличие в природе книг, документов, писем с этими «ключевыми словами» делает работу Боханова, Мультатулли… бессмысленной и вредной. Всё равно ведь найдут, прочитают и в раздражённом отрицании пойдут ещё дальше. Или тихо, про себя разуверятся, станут как людская пассивная паста эпохи Перестройки, выдавливаемая из тюбика «СССР».
И далее об Атлантах и прислонившихся
Поскольку клубок сюжета докатился почти до самого «Дна династии», гибели династии, Империи Романовых и нельзя будет избегнуть разговора об исторических персонах не столь хронологически отдалённых, чьи имена всплывают сегодня в самых острых политических дискуссиях, я должен поделиться своей «методой подхода».
1. «Чёрный ящик»
Обилие противоречивых, взаимоисключающих фактов, одинаково гуляющих практически по любому деятелю, организации, склоняет применить известный кибернетический принцип: «Чёрный ящик». Не влезать в тонкости, обстоятельства работы Системы, а только замерять изменение параметров «на Входе» и «на Выходе». «До» и «После»… Результаты войн, сражений и являются такими параметрами, где больше объективности, возможности количественных сопоставлений.
И применим такой подход не только к персонам, удалённым на безопасные 200, 300 лет, но и вплоть до… хоть Президента Путина, Патриарха Кирилла. Пусть не сию секунду, но тем не менее в обозримом, реальном будущем, когда некоторые параметры, характеристики их деятельности можно будет рассмотреть, замерить: «На Выходе», «После», «Сразу После». И сравнить. Это, во-первых, результативнее, чем пытаться влезать в саму Систему, отцеживать мегатонны ангажированной (обоих знаков) информации. Во-вторых, это всё же создаёт некое этически заряженное поле, в котором возможны какие-то оценки, доступные оцениваемым персонам, или хотя бы их поколению. Их «референтной группе» (социологи так называют группу людей, чьи оценки важны для оцениваемого). А довод, что якобы им, оцениваемым, наплевать на ситуацию уже «день спустя», – по-моему, наигранный подростковый цинизм, французская бравада ( «После нас хоть потоп» ).
Например, студенты часто пытают меня по такой тяжёлой теме, как Раскол, реформы Патриарха Никона. Искренне возмущаются: как можно было превратить исправление нескольких книг – в Гражданскую войну? Да и в беседах с журналистами, порой даже по далёким поводам, выскакивала эта упрямая пружинка: Никон, Аввакум, сожжения, самосожжения. Как-то на страницах «Российского писателя» довелось вступить в диалог с Василием Дворцовым, весьма интересно развернувшим эту тему…
Несложно понять, что сегодня критикуют Патриарха Никона, поучают, как ему нужно было, как можно было провести «книжную справу», развернуть ход «посолонь» в «противо…», вводить троеперстие, главным образом те, кому плевать и на два, и на три перста, «противо…» и «по…», кому важнее общее очернение Православия. И что может сказать о Патриархе Никоне человек, представляющий и сложность этой темы, и свою малокомпетентность, и, в то же время, куда тянут публицисты, легко разбирающиеся «с проблемой Раскола» на осьмушке газетного листа?
Отвечаю примерно так. Исходный авторитет Никона – никак не его личный, а «капитал», набранный его великими предшественниками: святым Патриархом Гермогеном, спасителем России в Смутное время, и великим страдальцем, подвижником Патриархом Филаретом. Именно они дали Патриаршеству запас авторитета, который израсходовал, разменял Никон. И даже не принимая на себя смелости суждений по его реформе, ссоре с царём Алексеем Михайловичем, можно, однако, зафиксировать, что «на Выходе» у Никона Патриаршество отнюдь не то, что было «на Входе» и спустя несколько лет (и четырёх преемников), оно исчезло вовсе. Никто не сможет упрекнуть тех четырёх, хорошо известно, как мужественно увещевал Патриарх Иоаким взбунтовавшихся стрельцов. Но ресурс был израсходован Никоном…
Гермоген и Филарет были из числа державших Патриаршество (и Россию), а Никон – из числа прислонившихся , облокотившихся, расходовавших набранное предшественниками, – такой вывод можно сделать и без каких-либо суждений о его реформе, Расколе, сожжённом протопопе Аввакуме, ссоре с царём.
Так же и с двумя последними императорами, с Россией и самодержавием. Александр III держал то, к чему Николай II привалился.
2. Предпочтение косвенных свидетельств Формулирую приблизительно. Учитывая уровень ангажированности большинства исторических работ, если вы, к примеру, хотите оценить Романовых, царя Николая II, читайте, собирайте информацию НЕ о Романовых, Николае II, а, допустим, о… Шереметевых, о Бисмарке, о Теодоре Рузвельте, Франце-Иосифе, Льве Толстом, опиумных войнах, «революции Мэйдзи», милитаристском монстре Вильгельме II… В общем, о важных современниках или о важных событиях, современных тому, что вас интересует. Допустим, авторы тех исследований столь же ангажированы как… Сванидзе или Боханов с Мультатулли. Но вектор их натяжек будет направлен на возвеличивание или уничижение, допустим, Бисмарка, и определённый набор интересующих сюжетов вы получите, во всяком случае, без романовских-антиромановских натяжек. Так, от Бисмарка можно выйти на известную «Тарифную войну» Германии с Россией, на министра Сергея Витте, выигравшего эту войну, и далее – на двух царей, которым служил министр Витте. И потом уж сделать выводы по самим монархам.
Хороший и неожиданный пример – русское шампанское. Случай, опять же, известный мне по работе над «голицынской книгой».
Как известно, «отец русского шампанского» князь Лев Сергеевич Голицын дал нашему виноделию научную основу, в несколько раз увеличил его масштаб, вывел его на мировой уровень.
В 1899 году был выпущен первый тираж высококачественного шампанского марки «Новый Свет», на всемирной выставке-дегустации шампанских вин во Франции получивший кубок Гран-при. Получив за время своего подвижнического труда три наследства, князь Голицын всё вложил в «Новый Свет». Чтобы отвернуть соотечественников от «пойла», поставлял в среднюю полосу России свои вина практически по себестоимости. Твердил: « Мы богаты; наш юг создан для виноградарства. Хочу, чтобы рабочий, мастеровой, мелкий служащий пили хорошее вино». Держал в Москве на Тверской, рядом с домом генерал-губернатора, магазинчик, где продавалось его чистое, натуральное вино. О нём писал В. А. Гиляровский, очерк «Львы на воротах». Создал громадную систему горных туннелей, необходимых для трёхлетнего выдерживания шампанского. Не хватало оборотных средств, и в 1890 году князь Голицын по особому приглашению становится главным виноделом Удельного ведомства, то есть поднимает виноделие во всех личных владениях царя и других членов императорской фамилии: Ливадии, Массандре, Ай-Даниле, Ореанде и Кучук-Ламбате. Расширил площадь виноградников, на научной основе подобрал сорта. В 1894-м начал строительство Главного Массандровского подвала для выдержки вин из всех пяти имений.
Но… в Главном управлении Удельного ведомства – орды чиновников, интриги. Сие министерство было создано для управления наследными владениями царя и некоторых великих князей. Князя Голицына «подсиживают». Он требует расчёта, получив причитавшиеся ему за 1898 год свыше 100 000 рублей, Голицын вносит эти деньги в Министерство земледелия в качестве фонда для выдачи с процентов из этих денег ежегодных премий за лучшие достижения в области виноделия и виноградарства.
Вот и вывод. В России вдруг явился винодел мирового, признанного всем миром уровня. Крупнейший специалист плюс ещё человек немеркантильный, потративший три своих наследства на воплощение мечты: бутылка натурального вина в Москве не дороже 25 копеек.
И этот человек приходит на работу в Министерство уделов. И то, что этого Специалиста выжили, – это…
Административного порядка «хозяин земли русской» (так записал свою должность Николай II в листке всероссийской переписи) не мог навести не только в стране, но и в личных поместьях.
Рядом – ещё один голицынский, частномосковский пример. Князь Владимир Михайлович Голицын. Наиболее успешный московский администратор, имел орден за успешную коронацию Александра III. Изгоняется с должности интригами великого князя Сергея Александровича с его «весёлой компанией». У тех – Ходынка. Группировка великих князей Владимира и Павла грозит свежекоронованному Николаю бойкотом, если хоть один шаг в расследовании «Ходынки» затронет Московского генерал-губернатора Сергея Александровича. Царь Николай обходит, опрашивает по кругу всех родственников, что же ему делать, и по их совету «проявляет истинную твёрдость перед лицом несчастья» – едет в ночь катастрофы на бал к французскому консулу Монтебелло. Даже в лубочном повествовании Боханова эта сцена производит странное и тягостное впечатление.
Безобразно разросшаяся (с 4 до 25 за 80 лет) великокняжеская корпорация – отдельная тема, отношения её с императором Николаем – трагикомедия. Институт, когда-то созданный для укрепления династии, помощи царю, в итоге помог Николаю II только в одном: часть ответственности за крах Империи можно действительно разложить на несколько великокняжеских группировок.
А доведись той России участвовать, к примеру, в ракетно-ядерной гонке, то с 99 %-ной вероятностью господин Королёв услышал бы: «Сожалею, Сергей Павлович, но… Вот супруг моей кузины считает, что…». Или: «Сожалею, господин Курчатов, но в это сложное время… управление ядерным реактором я могу доверить только великому князю NN…».
В одной из публикаций несколько лет тому назад я назвал эту «корпорацию» великокняжеским стадом, захватившим и вытоптавшим все нивы возможного служения. Каюсь. Во-первых, более глубокое знакомство с представителями раскрыло целую галерею личностей: много было среди них одарённых людей и кроме памятного «поэта К. Р» . Во-вторых, по справедливости можно и к великим князьям применить тот же подход, что выше – к опричникам и особенно – стрельцам. В злокачественную опухоль превратилась сама социальная форма «великие князья», «царская фамилия».
Как стрельцы были превращены Петром из кровавых и трусливых бандитов в бравых гренадёров, фузилёров, так и великие князья по отдельности почти все были достойны лучшей роли, чем в итоге сыгранная – «гиря на ноге последнего русского императора». И лучшей судьбы, чем Алапаевская шахта. Всё равно ведь тот из них, кто был такого конца достоин в самой высшей мере, генерал-адмирал Алексей Александрович (парижский плейбой, цусимостроитель), этой шахты-то избежал.
Глава 23. Последние вехи династии Романовых
Но не будем продолжать критику поведения Николая пред лицом родственников. Допустим, это частная слабость (хотя многие его родственники были фигурами публичными). Критерием оценки царствований были избраны войны, их результаты, и здесь, искренне надеюсь, никаких открытий не было. Только – перенесение некоторых фактов с полки А на полку Б. «А» – находится в ведении специалистов по военной истории или других специалистов по частным темам. «Б» – относится к политике, политологии, «поиску национальной идеи», «смысла русской истории». Их теорий стараюсь не касаться, но когда их выводы увязываются с конкретными результатами, войнами, и вдруг видишь, как у них на полях сражений при Нарве, Лесной, Полтаве разгуливают эльфы, драконы, единороги, кентавры… тогда и приходится обращаться к полке «А».
Но в действительности, ещё несколько важных событий эпохи последних Романовых мифологизированы до полного абсурда, тоже можно сказать: «засижены» драконами, эльфами.
Крымская война. Продажа Аляски. Винная монополия Сергея Витте. Русско-японская война, Портсмутский мир, революция 1905 года…
Восточная война на Дальнем Востоке
Спусковым крючком Крымской («Восточной») войны, как известно, был конфликт Николая I с Наполеоном III, пришедшим к власти во Франции после переворота 2 декабря 1851 года. Николай I согласовал с королём Пруссии и Австрийским императором такую форму «бойкота»: не обращаться к французу по монаршему протоколу «Monsieur mon frre» («Государь, брат мой») и в телеграмме обратился к Наполеону «Monsieur mon ami» («дорогой друг»). А обещавшие свою солидарность пруссак и австриец обманули (помните, как Коровьев обманул Ивана Бездомного на Патриарших прудах: «Давайте вместе кричать «Караул!»), и прислали телеграммы со словами: «Государь, брат мой». Так что «хриплый крик» Николая раздался столь же одиноко, был расценен как публичное оскорбление французского императора. И, главное, всем французам явлен был аргумент, напоминание: а кто свергал Наполеона I, кто притащил в 1814 году в Париж на своей, тогда самой мощной шее остальных «коалиционеров»?..
«Реванш» – прекрасная идея, вдруг сплотившая нацию со свежевоцарённым Луи Наполеоном, которому ещё вчера публично (и печатно!) припоминали его тюремное и сутенёрское прошлое. Мерси боку, Николя!
Именно Франция и заставила турок забрать ключи от Вифлеемской церкви у православных священников, в ответ на что Николай «двинул войска в Дунайские княжества и т. д.». И удельный вклад французов, доля их войск под Севастополем, был примерно равен вкладу русской армии в кампаниях 1813–1814 годов.
А истоки конфликта с английским Пальмерстоном застал ещё Пушкин, запись в его «Дневнике» 2 июня 1834 года: «Государь не хотел принять Каннинга… (в качестве посла Британии. – И. Ш. ) потому, что, будучи великим князем, имел с ним какую-то неприятность». Пальмерстон не пожелал никого другого назначить послом в Петербург. В ответ Николай отозвал из Лондона русского посла князя Ливена, назначил тоже поверенного в делах, причём выбрал совсем уж ничтожную по значению чиновничью фигуру, некоего Медема…
Предпоследняя война династии Романовых – Русско-японская
Обстоятельства её развязывания, ход и результаты кратко рассматривались мною ранее в связи с судьбой одного из знаменитых её участников – Льва Николаевича Толстого.
В недавней книге «Ближний Дальний. Предчувствие судьбы» (2012) я из всей истории Крымской войны, о которой, понятно, написано много, преимущественно рассматривал сюжеты, имеющие отношение к Дальнему Востоку. Оставляя за собой роль поставщика некоторых новых сопоставлений, ранее известных исторических фактов, я обрисую картину нашей готовности к Крымской войне через популярные и поныне толки об Аляске. Что её вроде бы не продали американцам, а сдали на 99 лет в аренду. Слышали, наверное, даже от политиков этот «козырь»: припомним американцам и потребуем вернуть арендованную Аляску !
Нет, увы! – Аляска продана, «вчистую», безо всяких аренд, о чём и был подписан 30 марта 1867 года в Вашингтоне соответствующий Договор. НО откуда же эти многолетние толки об аренде?! Они, оказывается, имеют непосредственное отношение к Крымской войне. На Аляске, вы знаете, полвека работала РАК («Русско-американская компания»). Хоть звучанием это напоминает нынешние СП, совместные предприятия, но это была безусловно русская компания, творение великого подвижника Шелехова, слово «американская» просто означало место деятельности, примерно как «Британская Ост-Индская компания».
И с чем же осталась эта «дойная корова» к началу Крымской войны? В смысле возможностей обороны? Ответ весь, целиком и находится в этих «арендных» толках! РАК увидела, что единственным шансом сохранить Русскую Аляску и была эта «фиктивная её аренда», на три года. Для Новоархангельска (столицы Русской Америки), юридический статус – «частная собственность» – давал шанс, если придёт англо-французский флот, показать умажку. Право частной собственности те уважали, и единственной защитой была бы справка: на данный момент имущество (посёлки, корабли) – собственность «Американо-русской торговой компании». Название похоже, но то была уже реально американская компания, с офисом в Сан-Франциско, контролировавшаяся правительством США. Договор подготовили, но в дело не пустили, так как, оказалось, что можно подобную фиктивную аренду подписать даже и с «Британской компанией Гудзонова Залива», – на эти сделки война не влияла. Русским кораблям, как вспоминает Отто Линдгольм (русский подданный, капитан китобойного брига «Великий князь Константин»), в тот период приходилось ради спасения поднимать американский флаг.
Несколько раз в книге «Ближний Дальний. Предчувствие судьбы» указывалось на ложность величественной «политической карты» Империи Николая I. Восток Империи – Чукотка, Камчатка, Аляска висел всё на той же 1260-километровой горной тропе Якутск – Охотск. Меха вывезти можно, а пушки привезти? Запас ядер? Для кораблей, собираемых на месте, в Охотском море, напомню: даже якоря приходилось в Якутске распиливать, канаты разрезать перед навьючиванием их на лошадок… Там даже повозки были нереальны.
Итак, тридцать лет Николай с Нессельроде занимались Польшей, Венгрией, Священным союзом, успешно собирая против России общеевропейскую коалицию. На фоне этой бурной дипломатической «работы», армия, как уже говорилось, – просто уникальный случай в истории: 30 лет – абсолютный ноль изменений!
Не очень хочется сбиваться на эти «обличения», но если задуматься, то любой разговор о войнах тех лет (впереди ещё рассказ о Русско-японской), без упоминания ролей императоров – это самообман, игра в бирюльки или в поддавки.
Война на Дальнем Востоке
На Тихом океане (называвшемся тогда тоже Восточным) можно отыскать и единственного монарха , поддержавшего делом (посильным ему делом!) нашего Николая I. Не знаю, смеяться или плакать вы будете, но этим единственным монархом оказался… король Гавайских островов Камехамеха III ! Хотя какой тут смех. Его, короля, посильным деянием было дружественное письмо губернатору Камчатки В. С. Завойко, доставленное с американским китобойным судном.
Да, конечно, вождей островных племён, на Таити, Фиджи, Папуа, Гавайях именовали «королями» с некоторой долей иронии, но… как сказал бы один очень хорошо известный политик примерно через сто лет после описываемый событий: «Других королей у меня для вас нет!»
Но далее, надеюсь, даже тень возможного снобизма покинет читателя: в том письме, марта 1854 года, король Камехамеха III предупреждал нашего губернатора, что располагает достоверными сведениями о возможном нападении летом на Петропавловск англичан и французов. При тогдашнем уровне транспорта-связи это была действительно очень ценная, своевременная информация!
Да, не было у гавайского короля грозного военно-морского флота, но прежде чем сбрасывать его с баланса той войны, интересно всё же задуматься или хоть погадать о природе той симпатии гавайского короля! Ведь Камехамеха III не получал от русских императоров в подарок по 250 000 «оловянных солдатиков». Он на своих Гавайях мог разве что видеть русских путешественников, мог беседовать с Крузенштерном, Лисянским, Коцебу… Вернее, не «мог», а точно беседовал, например, с нашим Отто Коцебу. И какое-то впечатление о России ему, значит, оставили русские моряки…
Военный губернатор Камчатки, командир Петропавловского военного порта генерал-майор В. С. Завойко начал готовиться. Письмо с аналогичным предупреждением от генерального консула России в США пришло на Камчатку позже.
Завойко обратился к населению Камчатки с воззванием: «Получено известие, что Англия и Франция соединились с… Турцией, с притеснителями наших единоверцев; флоты их уже сражаются с нашими. Война может возгореться и в этих местах. Петропавловский порт должен быть всегда готов встретить неприятеля, жители не будут оставаться праздными зрителями боя и будут готовы, с бодростью, не щадя жизни, противостоять неприятелю и наносить ему возможный вред…»
Тогда на Дальнем Востоке мы почти успели. Решающим оказался подвиг Геннадия Невельского и сибирского губернатора Муравьёва, открывших дорогу на Восток по Амуру.
24 июля 1854 года транспорт «Двина» доставил из устья Амура в Петропавловск 350 солдат Сибирского линейного батальона, 2 бомбические пушки двухпудового калибра и 14 пушек 36-фунтового калибра. Прибывший военный инженер поручик Мровинский возглавил строительство береговых батарей. К исходу июля гарнизон Петропавловско-Камчатского порта вместе с экипажами кораблей насчитывал 920 человек (41 офицеров, 476 солдат, 349 матросов, 18 русских добровольцев и 36 камчадалов).
В подготовку к обороне включилось всё население города и окрестностей, около 1600 человек. Работы по сооружению семи береговых батарей и установке орудий велись почти два месяца днём и ночью. В скалах вырубались площадки для батарей, неприступные для морского десанта, снимали с кораблей орудия, вручную перетаскивали их по крутым склонам сопок и устанавливали на берегу. Фрегат «Аврора» под командованием И. Н. Изыльметьева и военный транспорт «Двина» поставили на якоря левыми бортами к выходу из гавани. Орудия правых бортов сняли с кораблей для усиления береговых батарей. Вход в гавань загородили боном. Батареи охватывали Петропавловск подковой. На правом её конце, в скалистой оконечности мыса Сигнальный, располагалась батарея, защищавшая вход на внутренний рейд.
В полдень 17 августа 1854 года передовые посты на маяках обнаружили эскадру из шести кораблей. Утром 18 августа эскадра вошла в Авачинскую бухту: 3 английских корабля – фрегат «Президент» (52 пушки), фрегат «Пайк» (44 пушки), пароход «Вираго» (10 пушек) и 3 французских – фрегат «Ля-Форт» (60 пушек), корвет «Евридика» (32 пушки), бриг «Облигадо» (18 пушек). Всего: 216 орудий, 2600 человек. Командующий – англичанин контр-адмирал Дэвид Прайс (ещё выдаст сюрприз).
Главный фортификатор Петропавловска Мровинский так описывает бой:
«Неприятель разделил эскадру на две половины и, поставив одну половину против одной батареи, а другую против другой, открыл одновременно по ним огонь. Забросанные ядрами и бомбами батареи, имея всего 10 орудий, не могли устоять против 113 орудий, в числе которых большая часть была бомбическая (на берегу найдены ядра весом в 85 английских фунтов), и после трёхчасового сопротивления орудия почти все были подбиты, и прислуга с батарей принуждена была отступить…
После того как третья и седьмая батареи были уничтожены, 4 сентября неприятель высадил десант в количестве около 700 человек, который, разделившись на три отряда, повёл наступление на Никольскую сопку. Один из отрядов попытался проникнуть в город, обойдя гору с севера, но здесь по нему открыла огонь шрапнелью шестая батарея…»
Собрав 300 человек, русские решились контратаковать и отбить Никольскую сопку! Сражение шло более двух часов и закончилось поражением англо-французского десанта. Потеряв 50 человек убитыми, 4 пленными, 150 ранеными, противник отступил, затем перешёл в бегство и только полное господство судовой артиллерии спасло десант. В трофеи русским досталось знамя, 7 офицерских сабель и 56 ружей.
А теперь и о анонсированном «сюрпризе» английского командующего. Действительно, контр-адмирал Дэвид Прайс утром 18 августа в самый канун штурма совершил довольно-таки необычный военный манёвр. Представьте только: десант проверяет снаряжение, шлюпки спускаются на воду, и тут французскому адмиралу Де Пуанту докладывают, что командующий, адмирал Дэвид Прайс… застрелился.
Некоторые наши историки вставляют «разъяснение»: английский адмирал покончил-де с собой, потеряв надежду на взятие Петропавловска… предпочёл смерть позору… Но, поверьте, наша история интересна и без этих подтасовок: самоубийство английского адмирала было всё же до штурма… Так или иначе, но командование всей эскадрой пришлось брать Де Пуанту, атака была отложена до следующего утра…
Позже и французу пришлось испить свою чашу. Общественное мнение, пресса, влиятельная что в Англии, что во Франции, подвели итог Камчатскому походу:
«…Чёрное пятно, которое никогда не может быть смыто никакими водами океана».
«Борт одного русского фрегата и несколько береговых батарей оказались непобедимыми перед соединёнными силами Англии и Франции, и две величайшие державы мира были разбиты и осмеяны небольшим русским поселением».
Обратите внимание, как талантливый журналист выхватывает эту деталь: « Борт одного русского фрегата…», подчеркивая, что наша «Аврора» действовала только левым бортом, орудия правого отдав на береговые батареи, то есть с союзной эскадрой сражалось «полфрегата».
Адмирал Де Пуант «от истощения физических и душевных сил» умер через несколько месяцев после застрелившегося английского коллеги.
Гениальная история.
На Дальнем Востоке мы почти успели. Почти… Амурской экспедиции губернатора Муравьёва присланных 16 пушек и 350 солдат оказалось достаточным для выигрыша одного сражения (оказалось достаточным и для несчастного адмирала Прайса), но всё же было недостаточно для сохранения города Петропавловска.
В мае 1855 года англо-французский флот пришёл вновь, теперь уже в составе 12 кораблей, 5000 матросов и солдат (всё удвоено)… Но Петропавловск был пуст. Всё имущество, оставшиеся пушки, люди были погружены на суда и вывезены… Куда? И в очередной раз я прошу читателя взглянуть на карту.
Велик Тихий океан, а отступать некуда! Русская Аляска прикрыта одной бумажкой, договором о псевдоаренде, весь азиатский берег – ледяная пустыня. Эвакуированные люди там погибнут и без всяких английских десантов. Разве вот – на Гавайские острова… в залив Пёрл-Харбор… к единственному «союзнику» Камехамехе III?! Но нет, конечно, русские не подставят своего друга! Так куда же тогда?
И тут опять сказалось открытие Геннадия Невельского: устье Амура! Отрицаемое учёными как факт ещё несколько лет тому назад, оно и приняло суда с эвакуированным гарнизоном Петропавловска.
Плавный переход послевоенных лет в предвоенные
Следующая война на Дальнем Востоке была Русско-японская, и до неё как раз помещается сюжет о продаже Аляски. Рассказ о её псевдоаренде, как единственном способе прикрыться от англо-французского флота, и открывал краткую историю Крымской войны.
А. Зинухов, автор хорошей и гневной статьи « Преступная сделка» , обличает целый заговор по продаже Аляски:
«…Сложилась инициативная группа сторонников продажи: великий князь Константин Николаевич, министр финансов М. Х. Рейтерн и посланник в Соединённых Штатах Северной Америки барон Э. А. Стекль…»
Рассказал Зинухов, как заговорщики давили на министра иностранных дел России князя А. М. Горчакова:
«Продажа эта была бы весьма своевременна, – писал Горчакову великий князь, – ибо не следует себя обманывать и надобно предвидеть, что Соединённые Штаты… желая господствовать нераздельно в Северной Америке, возьмут у нас помянутые колонии, и мы не будем в состоянии воротить их. Между тем эти колонии приносят нам весьма мало пользы, и потеря их не была бы слишком чувствительна…»
Упрёки постепенно восходят и до императора Александра II, который: «…неожиданно отнёсся к предложению младшего брата с интересом, собственноручно начертав на письме: “Эту мысль стоит сообразить”. Вполне возможно, что “соображали” по этому поводу в царской семье давно. Вся сделка осуществлялась как заговор. О ней знал только узкий круг участников, причём единственным противником продажи русских владений был министр иностранных дел князь Горчаков, но без него обойтись невозможно, поэтому разыграна сценка: великий князь, отдыхающий в Ницце, обращается к министру письменно, ставя его перед необходимостью доложить о содержании письма императору. Тем самым Горчаков передвигается с позиции решительного противника продажи на позицию лояльности и непротивления. Император делает вид, что идея продажи его очень заинтересовала, и предлагает мысль эту “сообразить”…»
30 марта 1867 года в Вашингтоне, был подписан Договор на английском и французском языках («дипломатические» языки), официального текста договора на русском языке не существует. Стоимость сделки составила 7,2 миллиона долларов золотом. К США переходили весь полуостров Аляска, береговая полоса шириной в 10 миль южнее Аляски вдоль западного берега Британской Колумбии, Алеутские острова…
Один «аляскинский» феномен общественного сознания – гипотетическая «аренда на 99 лет» – мы рассмотрели. Какой следующий «аляскинский» пункт? Конечно: «продажа за бесценок», «задарма»… Сравнить все необъятные сокровища Аляски и – 7,2 миллиона долларов, пусть даже и переведённые услужливыми справочниками по курсу 2007 года в 104 миллиона долларов!
А. Зинухов в статье «Преступная сделка» разбирает и то, как русского представителя «обсчитали»:
«7 200 000 долларов должны были быть выплачены наличными, причём “золотой монетой”… Сразу после ратификации договора министр иностранных дел Горчаков передал все полномочия по завершению данного дела в министерство финансов, чей представитель обязан был, получив наличные “золотые монеты”, доставить их на российский военный корабль и по прибытии в Петербург передать в государственное казначейство. Вместо этого барон Стекль, даже не пытаясь протестовать, получил чек на 7 200 000 гринбеков, которые котировались значительно ниже золотых долларов. Фактически “оплошность” барона стоила 1 800 000 долларов. В пересчёте на золотую наличность он получил 5 400 000 золотых долларов…»
Наше «геополитическое возмущение» можно усилить, например, ещё одним фактом: о сокровищах Аляски на момент её продажи было не только известно, – уголь и золото там уже добывались.
Но сколько ещё «пунктов преступной продажи» не добавляй, все они будут перечёркнуты одной простой констатацией: это не была «продажа»! В том смысле, по-моему, что «продажа территорий» государствами, пусть в договорах это так и называется, всё равно – НЕ продажа, это в определённом смысле «проигрыш войны». Спокон веков территории переходили туда-сюда по результатам войн. Но иногда государство (правительство) мысленно проигрывало, прокручивало в воображении (или даже в генштабах) будущую войну и… проиграв её, пыталось оценить в деньгах своё предвидение.
«Виртуальный победитель» так же прикидывал свои потери, связанные с завоеванием, и начинались «мирные переговоры». То есть в терминах, какие я предлагаю расставить: в 1867 году продавалась/оценивалась – НЕ Аляска со всем её золотом, пушниной. Продавалась/оценивалась война за Аляску .
За подтверждением этой мысли, возможно, походящей на парадокс, шутку, не надо ходить далеко. Совсем недалеко (географически и хронологически) проходили подобные же события.
В 1803 году Наполеон «продавал» Луизиану. Вообразите эту громадную территорию (2 100 000 км2, четверть нынешней площади США) в бассейне реки Мииссисипи, самая середина, сердцевина страны, местами возделываемая на тот момент более 100 лет! С большим городом и портом Нью-Орлеаном. И продавалась она за сравнимую с Аляской сумму – 15 миллионов долларов.
Общий размер проданной территории Аляски – 1519 тысяч кв. км, следовательно, продажная цена квадратного километра = 4,73 доллара, или 1,9 цента за 1 акр.
А цена луизианского акра – 3 цента/акр.
НО проявим всё же дотошность, необходимую, наверно, в подобных торговых делах и узнаем: оказывается, американцы несколько лет до этого пытались купить один только город, важнейший в регионе порт Нью-Орлеан, за… 10 миллионов долларов.
Значит, на саму Луизиану, за вычетом Нью-Орлеана, остаётся 5 миллионов. Значит, пашни, луга и степи Луизианы ушли по 1 цент/акр – дешевле гектара аляскинских льдов.
Но Наполеон ведь не был сумасшедшим (то ж всё-таки был ещё 1803 год, а не… 1812-й )! То есть и он тоже, получается, продавал не Луизиану, а «войну за Луизиану». Он увидел свой стратегический вакуум между Францией и той провинцией: Океан. А на нём – британский флот.
Как сказал Аристотель: «Природа не терпит пустоты»… Добавим: «и Великобритания – тоже».
Точно такой же стратегический вакуум был между Россией и Аляской. Да, Невельской с Муравьёвым пробили амурский путь от Забайкалья до Тихого океана и это немного сказалось на ходе (но не на исходе !) Крымской войны: отбили первую атаку на Камчатку и спаслись в устье Амура от второй. Но Крымская война была (в предлагавшихся мной терминах): «Первой логистической войной», а отнюдь не «Последней…» . Планки соревнования держав в тонно-километрах продолжали подниматься, а наши железные дороги в тот период только подходили к Волге.
В раздумьях о продаже Аляски главный вопрос царя Александра II был не: «Почём?», а: «Как отстоять, сохранить?». Оставление территорий вообще унизительно, подрывает саму философию государства, примерно так же как унизительно проиграть войну (ещё раз к «парадоксу продажи» двумя страницами выше). Именно вопрос «Как сохранить?» царь и задавал своим министрам, военачальникам, и, получив ответы, сводящиеся к… по сути: «А никак!», дал добро ждущей компании великого князя Константина и барона Стекля.
Вот почему, соглашаясь с пафосом, например, автора той статьи «Преступная сделка» – да, хорошо бы сберечь Аляску! – я никогда не соглашусь с его оценкой роли нашего великого императора Александра II. Это пример декларированного мной подхода с упором на косвенные свидетельства и факты со «смежных полочек». Продажа Луизианы и определение «цены на Новый Орлеан» – история, случившаяся за полвека до аляскинской. Торговались янки с Наполеоном, в информации об этом нет даже теоретического места для каких-либо про и анти российских передёргиваний. И привлечение луизианского файла даёт возможность по-новому и более объективно оценить аляскинскую продажу. А то ведь десятки статей, а считая перепечатки и сотни заточены по простейшему принципу: «Ах, 7 200 000 (одну только эту цифру зазубрили и твердят) долларов! Ах предательство! Ах этот Александр II!»
Глава 24. Как гибнут империи
В чём великая разница царствований и войн «Николая Крымского» и «Николая Русско-Японского»? «Крымский» был уже третьим в череде наших загулявшихся геополитических транжир и Дон Кихотов! Пускай наш Великий Кредитор был терпелив, но сама логика его обмана, задурения, завела государство в полный тупик, отдав «бразды правления» таким персонам, как Несельроде…
Но в отличие от Николая I Николай II унаследовал и сильную, восстановившуюся в период «ДвуАлександрия» державу, и людей вроде Драгомирова, Менделеева, Чихачева, Победоносцева и Витте.
Далее речь о том хаосе событий, исторических фигур, их действий, их нынешних оценок, называемом у нас «эпохой Николая II».
Существуют работы энциклопедического характера: «Царствование императора Николая II» профессора С. С. Ольденбурга, переизданное в 1990-х годах, «Очерки дипломатической истории Русско-японской войны (1895–1907)» Б. А. Романова. Я не претендую даже на кратчайший перечень всех добросовестных изданий, но проблема в том корпусе книг, статей, которые создают упомянутый хаос, размывают в истории России начала XX века сами базовые критерии: успех/неуспех, работа/блажь.
Начальное понимание судьбы и задач России вроде бы наличествовало.
Император Николай II во время своей встречи в Ревеле с кайзером Вильгельмом II сказал, что… рассматривает укрепление и усиление влияния России в Восточной Азии как главную задачу Своего правления.
Это, конечно, линия ещё Александра III, отправившего юношу-цесаревича в знаменитую командировку по странам Дальнего Востока. И при начале главного российского дела, строительства Транссиба, Николай присутствовал как ученик. 19 мая 1891 года в Куперовской пади, близ Владивостока, цесаревич Николай торжественно провёз первую тачку земли в насыпь будущего Транссиба. И это огромный плюс ему, как человеку и как политику: не стал изобретать что-то «своё». Уж советнички, «теневые», «альтернативные» в этом случае нашлись бы мигом. Они и нашлись, позже, но вначале Николай целиком принял программу своего великого отца.
В октябре 1901 года государь говорил принцу Генриху Прусскому: « Я не хочу брать себе Корею, но никоим образом не могу допустить, чтобы японцы там прочно обосновались. Это было бы casus belli. Столкновение неизбежно; но надеюсь, что оно произойдёт не ранее, чем через четыре года – тогда у нас будет преобладание на море. Это – наш основной интерес. Сибирская железная дорога будет закончена через 5–6 лет».
Читать бесплатно другие книги:
