Человек из чужого времени Сидненко Борис
– Конечно. Когда мне вас ждать?
– Сегодня, но скорее всего поздно. Простите меня, Лена, я испортил вам выходной.
Она пожала плечами.
– Я что-нибудь придумаю.
– Куда вы сейчас?
– Не знаю, может быть, поеду в кафе, встречусь со своими. Кстати, дождь кончился. До встречи, Михаил, я вас буду ждать.
Он невольно улыбнулся – точно так с ним попрощалась Катя.
И Лена покатила по Лиговскому проспекту в сторону Некрасовского рынка. Михаил посмотрел ей вслед, с болью и грустью думая о том, что сейчас у нее нет более надежного друга, чем это ревущее металлическое чудовище. Миг, и ее нет. Квазимодо похитил свою Эсмеральду.
Михаил поймал такси и назвал водителю адрес Марининого дома.
Марина встретила его у подъезда, по-дружески поцеловала и проводила в квартиру. Он успел только снять кроссовки и надеть тапки, когда в дверь позвонила Юля. Именно ее ждала Марина. Вероятно, им было о чем поговорить, кроме того, они давно не виделись и соскучились друг по другу. А тут Михаил – незапланированный и проблемный гость.
– Михаил?! Боже, как я рада тебя видеть, – искренно воскликнула Юля, обняла его и поцеловала. А на ухо прошептала чуть дрогнувшим голосом: – Нам надо обязательно поговорить наедине. Я ужасно по тебе скучаю.
Марина ничего не слышала, но отчетливо видела, как Юля что-то прошептала ему на ухо. В ее глазах вспыхнули искорки женской ревности.
– Так, дорогие мои, никаких секретов. Иначе я обижусь. Где больше двух, говорят вслух.
– Это не секреты, это намного больше, – мило улыбнувшись, Юля парировала выпад подруги.
– Тем более.
– Тем не менее.
Они обнялись и искренне поцеловались. Наконец, взяв Юлю под руку и направившись в комнату, Марина обернулась в сторону Михаила и словно между прочим спросила:
– Михаил, ты без вещей? Значит, с жильем у тебя все нормально?
– С жильем действительно все нормально.
– Ну и славно. Идем с нами. У меня сегодня скромный ужин, но зато его приготовила я сама. В моей одинокой жизни это большая редкость.
– Если все свободное время проводить в кафе, то на личную жизнь ничего не останется.
– Это ты верно заметил. Бизнес скоро вытеснит из нашей жизни все пустое времяпрепровождение.
– И личную жизнь.
Они вошли в гостиную, которая своими размерами более походила на зал. Посреди стоял антикварный стол с двенадцатью стульями. Вдоль стен уютно расположилась остальная мебель из того же гарнитура.
– Ну почему же, находится время и на личную жизнь, еще полчаса – и она появится. Правда, эта личная жизнь в последнее время появляется все реже и реже и не совсем трезвая, но, как говорит Юля, тем не менее. Ладно, хватит об этом. Вы с Юлей садитесь с этой стороны, а мы с Андреем сядем напротив. Будем вами любоваться. Мы очень соскучились. Нам вас очень не хватает. А пока можете немного отдохнуть, помыть руки и посекретничать, раз уж вам так этого хочется.
Марина говорила напыщенно, многословно. В ее интонациях чувствовалось что-то неискреннее.
– Спасибо, – разом ответили Юля и Михаил.
– Хм, спелись. И минуты не прошло. А что за Лена была с вами, Михаил? Вы часом не у нее живете?
– Нет. Случайно познакомился. Попросил подвезти. Попали под дождь, заскочили в кафе. Вот и все знакомство.
– А я уже начала фантазировать, – Марина игриво улыбнулась. По всему чувствовалось, что девушка была рада этой встрече, но в то же время ей никак не удавалось скрыть сильного внутреннего напряжения. Несмотря на то что она сияла, улыбалась, была сама любезность, на душе у нее скребли кошки. Марина была чем-то огорчена, расстроена, о чем-то сильно переживала и что-то пыталась скрыть. Может быть, тайну, неловкость или вину.
Не успели они даже начать разговор, как появился Андрей. Все вышли его встречать. Он отпустил усы и шкиперскую бородку.
– Андрей, ты стал старше лет на десять.
– Это плохо?
– Тебе идет.
Юля и Андрей по-дружески обнялись и поцеловались. Мужчины пожали друг другу руки и тоже были рады этой встрече.
– Мариш, ты меня извини, забежал буквально на полчаса, за мной должны заехать. Улетаю в Москву на пару дней.
– Ничего, я привыкла.
– Время сейчас такое. Главари-провинциалы нагадили и уходят в отпуск, а нормальные питерские пацаны…
– Типа тебя, – ехидно вставила Марина.
– Ну да, и я про то же, будут все убирать. Выдадут нам в столице по метле с совком…
– По совковой метле, – продолжала цеплять его Марина.
– Точно. Короче, ты сама все знаешь, – Андрей не стал развивать тему и переключился на Михаила. Он все еще продолжал держать его руку. – Никола-Михаил, ужасно рад тебя видеть. И ведь что самое поразительное, именно с Юлей я тебя адекватно и воспринимаю, – они обнялись, и он тихо шепнул Михаилу на ухо: – Я уже сегодня слегка вмазал, так что ты уж меня извини.
Эту тайну скрыть от Марины ему не удалось.
– Ты что, уже успел выпить? Несешь какую-то чушь. Боже, да ты безобразно пьян.
– Мариша, не переигрывай. Ну да, мы выпили перед дорогой, чтобы снять стресс.
– Последнее время ты каждый день стресс снимаешь.
– Ну все, милая, давай поцелуемся.
– Отстань, – она попыталась отстранить Андрея, но он все же ее обнял и нежно поцеловал в губы. Марина уже не сопротивлялась. – Ладно уж, давайте за стол. А ты, милый, иди в спальню и проспись.
– Не пойду я ни в какую спальню, мне через полчаса уезжать. И вообще, солнышко, дай мне пообщаться с нормальными людьми. Сама знаешь, сейчас это дикая редкость. Тем более в нашем двенадцатом отделе. Слушаешь всякую чушь весь день, а поговорить не с кем.
– Ты бы лучше помолчал про ваш отдел, – понизив голос, недовольно произнесла Марина. Ее лицо непроизвольно покрылось алыми пятнами.
– Успокойся, милая, мы же среди своих, – спокойно ответил Андрей и тут же переключился на Михаила. – Да, Михаил, задал ты всем головоломку.
– Не понял.
– Может быть, вас, конечно, и двое, но никто об этом не знает. Более того, никто не может понять, зачем ломать эту комедию. Посуди сам: вместе и в одно и то же время вас никто не видел. А раз так, значит, ты один.
– Я видела, – тихо сказала Юля.
Андрей сделал паузу, многозначительно посмотрел на Юлю и продолжил:
– По телефону не разговариваешь, где живешь, никто не знает. Располагаешь государственной тайной и никак ее не используешь. Это ненормально. Парадокс. Одновременно вы, Михаилы, существуете только в твоем собственном воображении и в пространстве.
– И в моей жизни тоже.
– А я о чем? Спелись. Если слушать показания людей, то вас действительно двое, даже больше, трое или четверо. Одного видели там-то, другого еще где-то, третьего в метро, а четвертый гонял на мотоцикле. И все это в одно и то же время. Причем уследить ни за одним из вас практически невозможно.
– Фантастическое везенье, – не выдержала Марина. – Ну все, давайте о чем-нибудь другом поговорим.
Но Андрей, не обращая внимания на ее реплику, продолжал:
– Это при нашей-то наисовременнейшей системе тотальной слежки. У специалистов словно память отшибает, а свидетелей при этом все больше и больше. Но вот опять же парадокс: сверили отпечатки пальцев – один человек. Проверили ДНК – тоже один человек. По крайней мере, так говорят. Тогда как этот один человек может быть одновременно и там, и там? Вот где крыша-то поедет. Тамбовцы накатили на Михаила, мол, что за дела? Мы с тобой о чем договаривались? «Гони, юрист, информацию». А он им: «Вы это о чем, господа хорошие, я – историк». Те опять ему: мол, не поняли, при чем здесь история, ты нам информацию давай – и занимайся чем хочешь.
– Хватит, Андрей!
– Да угомонись ты, Мариш, расслабься, о твоей роли в его судьбе мы говорить не будем. Это отдельная тема.
– Андрей!
– Собчак говорил моему шефу, будто он видел в Смольном доктора исторических наук Петрова, так тот, видите ли, не признается, говорит, что он вовсе и не историк, а юрист. «Уж кто-кто, – обижается Анатолий Александрович, – а я-то знаю всех питерских юристов… А ведь совсем недавно я устроил ему полную реабилитацию. Вот она, благодарность современной интеллигенции. Зачем ему это надо»?
– Откуда ты все это знаешь, Андрей?
– Михаил, это моя работа. Тебе что, неизвестно, ху из кто? Двенадцатый отдел КГБ – это прослушка. А уж если мы начали разрабатывать человека, то это делается по полной схеме. Я слушаю всех, кто хоть раз произнес слова «Михаил», «Петров», «юрист», «историк». Правда, на слово «юрист» чаще всего попадают другие фамилии, типа Собчак и Жириновский.
– Все, хватит нести чушь. Завтра ты пожалеешь о своей болтовне.
– Марина, милая моя, очнись. Ты что, не видишь, что происходит? Все рушится. Вся страна летит в тартарары. Внутри КГБ нет никакой ясности. Произойдет переворот, и нас первых сольют, как дерьмо в унитазе. А ведь именно мы сохраняем силу и мощь государства, оберегаем граждан от врагов и прохиндеев. Именно мы бескорыстно служим тому государству, которое нас породило. Мы обеспечиваем стабильность и безопасность страны и ее граждан. В чем наша вина?
– Если стабильности и безопасности не стало, значит, действительно вы в этом и виноваты. Но я думаю, ты глубоко заблуждаешься. Без ведома вашего ведомства и прыщ на теле не выскочит.
– Ты знаешь, почему я приехал сюда в таком виде?
– Нет.
– Извини, дорогая, но не из-за тебя.
– Из-за кого же тогда?
– Вот из-за этого неуловимого психа. Мы сидели чинно в ряд и принимали на посошок, когда Хащанов сообщил мне, что только что прослушал твой разговор с Михаилом по телефону. Ну я, конечно, сорвался с места и сюда.
– Зачем тебе это?
– Хочу немного поговорить с ним до отлета в Москву. Ты уж извини. Но у меня свои тараканы. Самое сложное – стать самим собой. И я хочу это сделать. Михаил – редкое явление в нашей жизни. Таких идеальных больше нет. Он как солнечный зайчик: все хотят его поймать, но никому это не удается.
Михаил только сейчас понял, почему Андрей так поступает. Это маленькая, личная месть от отчаяния и безысходности. Месть КГБ и своему государству. Месть тем, кого он любил больше всего на свете, искренно и бескорыстно, за кого он готов был жизнь отдать, не раздумывая, месть тем, кто сегодня лишил его смысла и веры. Кто не посвятил его в свои игры, утаил от него тайну, которую он так старательно защищал. Месть тем, кто утаивал от него великую тайну переустройства государства. Но это все мелочи. Андрей пришел сюда из-за единственного и настоящего друга – предупредить его об опасности.
– Беги отсюда, Михаил, пока еще есть время. Сведения уже пошли куда надо. Хотя, черт его знает, может быть, именно здесь ты в безопасности. Можно сказать, попал прямо по адресу, в бомбоубежище… Бомбист в бомбоубежище!
Андрей от души расхохотался.
Девушки стояли поодаль и говорили о чем-то своем.
– Забавную историю вспомнил, – сквозь смех продолжил Андрей, – ее один мент другому по телефону рассказывал, мол, целый час он гонялся со своим напарником на «хмелеуборочной» машине за поддатым парнем. В итоге упустили его. Заезжают к себе во двор, а там, прямо под вывеской «Спецмедвытрезвитель» стоит их беглец. Парень двор перепутал и попал прямо по нужному адресу. Ну ладно, хорош, пойдем, я тебя провожу.
– Я еще немного побуду. Мне надо кое о чем поговорить с Юлей с глазу на глаз.
– Тут, брат, без моей помощи тебе не обойтись.
Глава 13. Момент истины
– Лиза правильно сделала, что выбрала тебя. Вы идеально подходите друг другу, – задумчиво сказал Андрей, когда они вышли на кухню и остались наедине. Андрей достал из шкафчика коньяк и налил его в две маленькие рюмки.
– Давай, за встречу.
Михаил не стал отказываться и выпил за компанию.
– Раньше я столько не пил, – поморщившись, заметил Михаил.
– Раньше вся страна столько не пила.
– Я вообще не пил.
– В нашей стране этим не принято гордиться.
Выдержав паузу, Андрей начал издалека.
– Я иногда безумно завидую тебе. Жить так, как будто ты сам по себе, а мир сам по себе, – это, конечно, здорово. Ни политика, ни общественное мнение, ни ситуация в стране – ничто тебя не волнует. Просто живешь, любишь, занимаешься тем, чем хочешь, и поступаешь так, как сам того пожелаешь. А что еще человеку надо? Деньги? Слава? Власть? Я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: много ли человеку надо для полного счастья? И вдруг мне открылась истина. Как оказалось, от внешнего мира ему всего-то и нужны свобода, стабильность, безопасность, любимая работа и любимая женщина.
Он немного помолчал и, хитро улыбнувшись, добавил:
– Ну и деньги, конечно.
Михаил молчал, он понял, что именно сейчас настал момент истины. Андрей посмотрел с сочувствием на этого «большого, наивного ребенка» и после небольшой паузы продолжил:
– В какой-то момент своей новой жизни я словно прозрел. Это произошло, когда мы с Маришкой были в Югославии.
Он налил еще по полрюмки, и молодые люди молча выпили, после чего Андрей снова заговорил.
– Наши связи и деньги заменили нам весь тот бред, который правители придумали для народа, чтобы выезд за границу не казался раем. Ты только вникни в этот абсурд: рядовому советскому гражданину надо было сдать все анализы, получить у всех козлов-руководителей положительную характеристику, выучить наизусть фамилии всех членов политбюро дружественного государства, и только тогда можно было ждать, благоговеть и изо всех сил надеяться на чью-то лояльность. Мой компьютерный и ее кафешный бизнес дали нам столько шальных денег, что мы не знали, куда их распихать. Мотали направо и налево. Покупали технику, машины, квартиры, шмотки. У одного известного академика выкупили дачу в Вырице. И все равно чего-то не хватало. И мы решили оторваться по полной. Так вот, это было в Югославии. Мы выезжали без анализов и без знания имен членов югославского политбюро. Деньги – это удав для кролика-чиновника. А денег у нас было немеряно. Марина и там вела себя высокомерно, как в Союзе. То ли она кому-то не так ответила, то ли кого-то послала в свойственной ей манере, но в итоге разбираться пришлось мне. В результате – три ножевые раны. Одна пустячная, одна в легкое и одна около сердца. Я истекал кровью, но все было сделано вовремя. Как видишь, я жив и здоров. Но когда меня везли в больницу, я этого еще не знал. Я думал, что умираю… и лишь молил Бога, чтобы он так рано не забирал меня к себе. Пойми меня правильно, я очень хотел жить. Именно тогда я понял, что у меня нет ни истинной веры, ни настоящей любви, ни богатырского здоровья. А когда этого нет, то тебе уже не нужны ни деньги, ни шмотки, ни квартиры и ни дачи, – Андрей замолчал, налил Михаилу и себе коньяк, не спеша выпил и продолжил свой монолог: – С Юлей ты сам разберешься. Это фантастическая девчонка. Лизе до нее лететь и лететь. И все же я пришел, чтобы предупредить тебя о том, что сейчас происходит именно вокруг Лизы и с ней самой. Я понимаю, ты любишь и ту и другую. Так, наверно, бывает. Да что лукавить, по себе знаю, так бывает… Но жертвовать одной любовью ради другой – это… Даже не с чем сравнить. Твой выбор верный. Лиза любит тебя неестественно сильно. Ты даже не можешь себе представить, сколько всего она сделала, чтобы защитить тебя, оградить от неприятностей и обезопасить тебя. Ради этого она пожертвовала всем – семьей, карьерой, собственной безопасностью. Она сделала все, чтобы мы думали, будто документы уехали вместе с ней в Германию. И все это только для того, чтобы отвести от тебя беду. Она даже разыграла комедию с тайной передачей документов одному из немецких бюргеров.
Андрей словно никуда не торопился. Он говорил спокойно, осмысленно, ровным и грустным голосом. Он налил еще по одной рюмке коньяка и уже не пил, не чокался, а потягивал его маленькими глоточками, смаковал.
– Ты думаешь, тебя оставили в покое, убрали няньку из КГБ, предоставили возможность разгуливать по Питеру и цивильно посещать Смольный?
Он криво, но по-доброму улыбнулся, мол, наивный ты человек, Михаил.
– Ты под колпаком. Раз уж залег на дно, так и сидел бы там спокойно. Какого черта ты вылез, никак не могу понять. Все считают тебя психом. Но я-то знаю, ты нормальнее любого из нас. Что ты высунулся?
– Мне приснился сон.
– Ладно, хрен с тобой, поступай, как знаешь. Только знай: беда идет за тобой по пятам. Я слышал последнее указание твоего куратора. Тебя уже не пощадят.
– Я это знаю. Спасибо, Андрей.
– Да, ладно… Проверяли Лизу. Она все верно рассчитала. Кроме одного – твоей бурной деятельности. Лиза, вероятно, полагала, что ты затихаришься где-нибудь и все будет в шоколаде. Но, видать, и она просчиталась.
Михаил хотел было что-то возразить, но Андрей поднял руку и жестом подал команду: «Остынь!»
– Что с ней там происходило, лучше тебе не знать. Если захочет, она расскажет сама. Но проблем у нее стало – немеряно. Я тайно всегда помогал ей, чем мог. Но мои возможности ограничены самой структурой Госбезопасности. Мне нельзя светиться… Скажу лишь одно. Был там, в Германии, у нее один помощник, типа оператор. Бродил за нею по пятам с кинокамерой. Охранял ее. Ну и заодно снимал все формальные и неформальные шоу. Так вот, этому охраннику сразу же по приезде Лизы в Германию прострелили череп прямо у нее на глазах. Полагаю, напугали до смерти. Это классика! Вот такие вот пироги, дружище, Никола-Михаил!
– Не может быть!
– Может.
– А что дальше? – взволнованно спросил Михаил.
– А дальше все было, как обычно. Кто-то стал требовать какие-то записи, какие-то пленки. Словом, жизнь Лизы была на волоске. У нее даже не было возможности вылететь обратно – украли паспорт, деньги, личные вещи. Ее похищали, пугали и возвращали обратно. Как ей удалось связаться с братом, знаю только я. Именно я отслеживал их разговор по телефону. Это был крик отчаяния. Сейчас ее брат там. Ей все вернули. Скоро они будут в Союзе. Это уже из других источников. Можешь мне поверить.
– А что брат?
– Он из другого ведомства, из контрразведки, полагаю.
Андрей замолчал. Михаил был в шоке. Наконец Андрей снова заговорил.
– Они прилетают завтра рано утром. Ты можешь встретиться с ней на Фонтанке. Именно за этим я и пришел сюда. Я – тот самый извращенец, который подглядывает и подслушивает чужие тайны, – Андрей криво усмехнулся. – Ты славный мужик, Михаил. И знай: по-настоящему я люблю только двух человек – тебя и Лизу. Тебя я люблю недавно, как славного парня и настоящего друга. Откровенно говоря, у меня больше нет настоящих друзей. К тому же мне нравятся твои приколы. Опять же, любопытно узнать, чем закончится история с психами-двойниками. А вот Лизу я люблю уже много лет… Сильно и безнадежно. А живу с Мариной. Вероятно, это и есть то, что мне определено судьбой. О! Мариша! Она сделала мою жизнь в шоколаде. Все, что перед тобой сейчас есть, – это ее рук дело. До нее я был никто, плюгавый инженеришка с улицы. Можно сказать, она подобрала меня на помойке, где самое место русской интеллигенции. А сейчас я – двенадцатый отдел, суперспециалист. Обеспеченный и «упакованный» клерк. Это все ее связи. На это я и повелся. Но не жалею. Откровенно говоря, мне моя участь нравится. Все, хватит откровений! Прощай.
Он налил еще по одной рюмке, сказал: «На посошок», и друзья разом выпили «до дна». Они вышли в большую прихожую. Там их уже поджидали Юля и Марина. Андрей напоследок обнял Михаила, на ходу попрощался с девушками и выскочил из квартиры.
Все стояли посреди прихожей и молчали. Это длилось несколько минут.
– Михаил, скажи мне откровенно, – неестественно тихо начала Марина, – я красивая?
– Очень.
– Меня можно любить?
– Тебя нельзя не любить.
– Так почему же он живет со мной, а любит другую?
– Так бывает, когда человек любит сразу двоих. Главное, чтобы тайная, нереальная любовь не омрачала любовь настоящую. Иначе первая перестает быть тайной, а вторая реальной. Андрей любит тебя. Ты и есть его реальная любовь.
– Это неправда.
– Это правда. Просто дело в том, что наши чувства и желания – они напрямую связаны с образом жизни и с конкретной ситуацией. Изменилась жизнь. Изменилась ситуация. На них уже не воздействуешь. Это свершившийся факт.
– Факт чего?
– Марина, как это ни прискорбно, но где-то ты допустила ошибку. Ты коснулась того, на что было наложено вето. Нельзя взламывать печать не принадлежащего тебе пакета.
– Перед Лизой я ни в чем не виновата.
– Я не хочу обсуждать эту тему.
– Он не хочет, ты не хочешь. Тогда к чему эти пошлые намеки? Нашли на чем отыграться. На моих чувствах.
– Право на тайну и право на уважение – неприкосновенные и не обсуждаемые привилегии человека.
– С твоим появлением, Михаил, стало слишком много тайн и привилегий. Ты вторгся в чужое пространство со своим раздвоением личности.
– Марина, посуди сама, если я и Лиза, Михаил и Юля нашли друг друга – это ведь здорово. Ваша с Андреем любовь должна быть еще сильнее. Но этого не произошло. Почему? Потому что у тебя самой все не так.
– Интересно, что же у меня не так?
– Когда у тебя нет проблем, а у твоей подруги они есть, то ты можешь быть супер-супер-суперснисходительной, заботливой, самой лучшей, нужной и незаменимой. Ты можешь по-царски давать человеку возможность питать в глубине души какие-то надежды и боготворить тебя. Ведь тебе именно этого всегда хочется. Но стоит человеку избавиться от проблем, очиститься от всего проблемного хлама и засиять на весь мир своей любовью, то для тебя это – трагедия, которую трудно пережить и с которой невозможно смириться. Хорошо бы эти непереносимые вещи отразились только на мне, но ведь досталось еще и тому человеку, который доверял тебе, как самому себе.
– Я не предавала ее!
– Я не хочу обсуждать эту тему, вероятно, и Андрей тоже.
– Все! Хватит! И ты, и Андрей – вы оба достали меня до печенки своей моралью. Слишком много о ней говорите, но у вас самих ее нет! Все! Я устала… Уходи.
– Хорошо. Извини, Марина, за неприятные слова. Несмотря ни на что, я не хотел тебя обидеть. Прощай, Юля.
– Нет, подожди, мы еще не поговорили с тобой о том, что меня волнует.
– Юля, не слушай бред сумасшедшего. Пусть он уходит. Ты еще успеешь с ним наговориться.
– Но почему?
– Потому что он без спроса вторгся в нашу давнюю и крепкую дружбу, он умышленно встал между мной и моими подругами.
– Это не так.
– Не будь я так сильно влюблена в Андрея, он бы и меня попытался соблазнить.
– Это в тебе говорит ревность.
– Всё, дорогие мои! Я хочу побыть одна.
– Нет, Мариша, в таком состоянии я тебя не оставлю. Я соскучилась по тебе. Мы так давно не виделись. Нам есть о чем поговорить и кроме любви, ну и про любовь, конечно, тоже. Михаил очень сложно изъяснялся, я почти ничего не поняла из того, что он сказал. Ему Андрей во хмелю что-то там наговорил, вот он и понес околесицу.
– Я не понимаю, – так же тихо, с трудом сдерживая слезы, продолжила Марина, – что вдруг произошло с мужиками. Их словно голодом морили, держали в темной клетке и вдруг выпустили на свободу. И от этой свободы у них поехала крыша, они стали раздваиваться. Жизнь поменялась в лучшую сторону, у людей появился достаток, и это их испортило.
– У людей новой морали появился достаток…
– Михаил, – чуть ли не умоляя прервала его Юля, – пусть человек все выскажет. Продолжай, Мариша.
– Я про быдло не говорю. Я говорю про нормальное общество. Хотя какое оно нормальное. Михаил прав… Их мечты и фантазии, их красивые слова и манеры остались в прошлом, а всё их алчное нутро вырвалось наружу в настоящем. У них появились новые возможности и порочные желания. А настоящие чувства и порядочность остались в той жизни, о которой можно с грустью поговорить, но не хочется туда возвращаться. Они утратили внутреннюю силу, бескорыстие и бесстрашие. И не смотрите на меня, как на душевнобольную. У меня все нормально. Это у тебя, Михаил, проблемы с головой и с совестью. Ты уверен, что любишь Лизу, а сам мечешься по городу от одной дамочки к другой, от одного свидания к другому, то со мной, то с этой вычурной матрешкой из Смольного, то с придурочной рокершей на «Харлее»… Вот и тебе он морочит голову. Неужели тебе нравится, как он ломает перед тобой комедию? Вокруг какой-то мужской дурдом. Сейчас я ненавижу всех мужиков без исключения. И Андрея, и тебя, Михаил, в том числе. Прощай.
– Прости меня, я сейчас уйду. Просто на прощанье хочу сказать, что думаю не о себе, а о тебе и Андрее.
– Все, хватит, Михаил.
– Мариш, дай ему досказать, и он уйдет.
– Пусть у меня нет убедительных аргументов и фактов, но то, чем я владею, ни разу меня не обманывало.
– Я не желаю слушать весь этот бред об интуиции и телепатии!
– Ты абсолютно права, – спокойно продолжил Михаил. – Этот разговор не к месту. Но что бы ты ни говорила, ты все равно любишь Андрея и будешь его любить. Время сотрет из памяти минуты слабости и отчаяния. Андрей, несмотря на все свои тайны, по-настоящему любит и будет любить только тебя. Никуда он не денется. Вы идеально подходите друг другу. Отличие лишь в одном – он не предавал своих друзей и никогда не предаст их.
– Потому что у него их простонет.
– Есть. И в этой дружбе он – идеал, к которому надо стремиться.
– Михаил, хватит читать мне мораль и нотации. Ты лучше на себя посмотри. Что за идиотизм ты придумал с двумя Михаилами и двумя влюбленными парами? Может быть, именно это и есть предательство и низость?
– Это твое право – верить мне или нет. Не сомневайся, время все поставит на свои места. И видеонаблюдение, и подслушивающие устройства, и доверенные тебе тайны.
– Бред какой-то!
– Юля, можно я кое-что расскажу Марине с глазу на глаз?
– Хорошо, только не обижай ее, пожалуйста, она очень хорошая.
– Если бы она была плохая, меня бы здесь не было.
– Оставляю вас всего на пару минут.
Юля вышла в соседнюю комнату. Марина надменно смотрела в глаза Михаила и еле сдерживала рвущиеся наружу слова.
– Совсем недавно я обнаружил у себя способность угадывать мысли другого человека. Помнишь нашу встречу у Петропавловки?
Марина молчала.
– Я просил тебя остаться, чтобы предупредить об одной непростительной ошибке, которую ты собиралась совершить. Ты всегда знала, что Лиза нравится Андрею. Больше того, это был ее парень.
– Это она тебе сказала?
– Вы с Андреем об этом очень красноречиво молчали.
– Она была замужем, и он сам ее бросил.
– Она всегда делилась с тобой своими планами. Так было и на этот раз. Она верила тебе, как самой себе. Вот и перед поездкой в Германию она сказала тебе, что постарается и меня вытащить за границу. Ты не смогла удержаться и рассказала об этом Андрею. Он сорвался. Наговорил тебе грубостей. Вы поссорились. Пока все так?
Марина молчала.
– Тебе показалось этого мало, и тогда ты передала эту информацию «в нужные руки».
После долгой паузы Михаил продолжил:
– Неужели ты думала, что, если не станет Лизы, у вас с Андреем наступит вечная любовь?
Марина молчала. В коридор вошла Юля.
– А сейчас я хочу обратиться к тебе, Юля. Я действительно тебя очень сильно люблю. Ты даже не можешь себе представить, насколько сильно. Но Лиза – это я, это мое лучшее «я». Это то «я», которое и есть моя суть и мой смысл. Не думай обо мне плохо, я – человек из чужого времени. Я нонсенс, фантазия, то, чего на самом деле не существует. Люби реального Михаила, того слабого, но настоящего парня из настоящей, сегодняшней реальной жизни. А все остальное никакого отношения к чувствам и любви не имеет.
– Я люблю его, – сказала Юля и вдруг побледнела и потеряла сознание. Один раз Михаил уже это видел, поэтому успел ее подхватить. Он взял Юлю на руки и отнес в спальню.
– У тебя есть нашатырь?
– Да. Я сейчас, я мигом, – засуетилась Марина и выскочила из спальни.
Через пару минут Юля пришла в себя.
– Спасибо, Мариша. Теперь дай мне пару минут. Я хочу поговорить с Михаилом наедине.
– Конечно, хорошо. Только успокойся.
– Не волнуйся, мне уже действительно хорошо… Эти приступы у меня с раннего детства. Я всегда так, – тихо произнесла Юля, – чуть переволнуюсь, и в обморок… Снаружи аппетитное яблочко, а внутри червячок, – она попыталась пошутить.
Марина вышла, и они остались вдвоем.
– Я люблю тебя, – тихо произнесла Юля.
– Я тебя тоже люблю.
– Ты сильный, смелый, решительный. Ты идеальный. Помнишь, ты говорил о собирательном образе? Так вот ты и есть тот самый собирательный образ.
– Не преувеличивай.
– Современный Михаил, как ты говоришь, «из новой реальной жизни» – совершенно другой человек. Он похож на тебя. Он умный, добрый. Он искренно любит меня. К переменам относится философски. Но он не борец. Он наблюдатель. Летописец, – Юля снова попыталась пошутить.
– Он лучше меня.
– Это за тобой женщина может чувствовать себя как за каменной стеной. Ты всегда будешь впереди, примешь на себя опасность, оградишь от всех трудностей и проблем. Ты и рыцарь, и джентльмен, и настоящий мужчина. Даже когда ты станешь общаться с другой женщиной, у твоей любимой не возникнет чувства ревности. Ты не предашь и не сделаешь подлость. Ты успокоишь, дашь нужный совет, найдешь выход из любой ситуации, примешь правильное решение. Ты даже Михаила оградил от всех его опасностей, спрятал его.
– Вероятно, не очень хорошо, раз ему пришлось снова вернуться в город.
Читать бесплатно другие книги:
