Одноклассники smerti Литвиновы Анна и Сергей

— К нам, кажется, гости, — спокойно объявила она.

Дима

У него был единственный шанс ее найти. Шанс ничем, кроме собственной интуиции, не подкрепленный.

Надька за все годы их совместной жизни реально, с чисто бабским занудством, упрекала его единственный раз. В тот самый день, когда ей пришлось ехать в понтовый коттеджный поселок на своих двоих — то бишь на маршрутке, метро и автобусе.

«И от остановки еще четыре километра пешком! — горестно причитала подруга. — А мимо «мерсы» на полной скорости летят. Я себя полной дурой чувствовала!..»

И вот сегодня Надя опять уехала. Куда — неизвестно. Но впервые за все то время, что они ведут совместное хозяйство, она отправилась на машине. На его машине. Оставалось допустить, что она поехала в тот же самый подмосковный особняк. Тем более что он просто не представлял, куда она может еще поехать.

Установить местоположение особняка для аса журналистики оказалось половиной дела. Даже не половиной — четвертью, одной восьмой, одним микроном. Дима управился за десять минут. Послал в налоговую сверхсрочный запрос о собственности г-жи Ирины Ишутиной, покопался в базе данных Мытищинского БТИ — и вся частная жизнь новоявленной богачки предстала как на ладони, включая площадь ее особняка и наличие долга по оплате газа, начиная с апреля месяца сего года.

И теперь оставалось самое главное — как в особняк попасть? Без скандала, элегантно и, главное, безопасно для бесшабашной Надюхи, опрометчиво ринувшейся в самое пекло?

Судя по названию, коттеджный поселок «Маяково» был местечком более чем понтовым.

Диме прежде приходилось бывать во всяких «Золотых ключах» и «Новых берегах», и он прекрасно знал, что уже на подступах к логову богатеев его встретит так называемая вооруженная охрана. И пусть в кобурах у скучающих мужичков, охраняющих въезд в «Маяково», всего лишь газовые пистолеты, но миновать сей кордон человеку стороннему будет совсем непросто. Новые русские в последние годы просто помешались на безопасности. Теперь даже узбеки, что работают в элитных поселках, проходят на территорию исключительно по пропускам с фотографиями, Полуянов своими глазами это видел.

Но даже если ему удастся проникнуть на территорию — госпожа Ишутина его ведь в свой дом впускать совсем не обязана! Более того: если в своих догадках он прав и бестолковая Надюшка как раз в это время осыпает бывшую одноклассницу обвинениями, то его неожиданный приход может и вовсе оказаться роковым.

Будь законопослушная Надя сейчас с ним рядом, она бы непременно посоветовала позвонить в милицию. Но Митрофановой рядом не было. Ее телефон уже второй час подряд не отвечал, и происходить с ней могло что угодно. Терять время и рисковать — поверят ли ему менты, придут ли на помощь?! – Дима не имел права. К тому же всегда оставался шанс, что Надька — как положено бабам — просто взбрыкнула. Вильнула хвостом. И отправилась к давней подруге без всякой задней мысли, а всего лишь на чашечку кофе. Хорош же он будет, если прервет мирную дамскую болтовню всамделишным штурмом!

Потому приходилось рисковать и надеяться на собственный артистизм. На то, что фортуна ему благоволит . И главное, что ни один охранник не откажется присовокупить к своим ежемесячным пятистам у. е. еще пару зеленых сотен за разовую услугу.

* * *

— Опять двадцать пять… — раздраженно буркнула Ирина.

Она встала. Сердито щелкнула кнопкой пульта. Надя со своего места на белом кожаном диване увидела: экран монитора, расположенного справа от входной двери, засветился, на нем проступила фигура мужчины, облаченного в синюю униформу.

— Задолбали уже свою систему проверять! — пробурчала себе под нос Ишутина. И громко (видно, микрофон в ее «Умном доме» был не шибко чувствительный) выкрикнула: — Что еще в сто первый раз?! Опять сигнализация сработала?!!

«А если сейчас вскочить? Подбежать к монитору, оттолкнуть Ирку, крикнуть мужику, чтоб помог?..» — мелькнуло у Нади.

Но подруга будто прочла ее мысли.

Обернулась и пригрозила: «Сиди тихо».

Надю от ее ледяного тона аж холодный пот прошиб.

— Простите великодушно, Ирина Евгеньевна, — раздался в ответ виноватый мужской голос. — Но пищит, зараза! Опять пищит, будто взлом у вас. В третьем секторе, где кухня. Вы не могли бы открыть? Мне контакты надо проверить.

— Слушай, хватит придуриваться! — возмутилась в ответ Ишутина. — Или ты совсем без мозгов?! Сколько раз уже говорила: когда я дома, я сигнализацию вообще не включаю! Так что пищать там нечему. Все, не мешай. Отваливай.

Она подошла к монитору, гневно вдавила прямо под ним какую-то кнопку. Экран погас. Шанс был упущен. Надя сжалась на своем диванчике.

А Ирина неторопливо вернулась в гостиную. Встала, нависла прямо над подругой. Внимательно всмотрелась в ее испуганные глаза. Задумчиво произнесла:

— Ну и что мне с тобой теперь делать?..

— Хочешь — убивай, — хладнокровие в голосе далось Наде нелегко. — А хочешь — на слово поверь. Что я твоему Тимофею Милюкову сплетни продавать не собираюсь.

— Да, да, подруженька… конечно, — насмешливо и печально откликнулась Ишутина. — Я тебе верю. Просто как себе!..

— Я, в отличие от Ленки, не пью, — пожала плечами Митрофанова. — Безумных поступков в алкогольной горячке не совершаю. И вообще считаю, что шантаж — это низко.

— Ох, Надька, — поморщилась Ишутина. — Ты совсем, что ли, дурочка? Предлагаешь поверить тебе на слово?.. А дальше всю жизнь ходить под дамокловым мечом?!

— Я тебе предлагаю… просто еще один грех на душу не брать, — вздохнула Надя. — Ты ведь на самом деле совсем не такая…

— Ладно, не проповедуй. Я на красивые слова уже давно не ведусь, — фыркнула подруга. И очень буднично поинтересовалась: — Ты как сюда добралась? На машине?

— На машине.

— Такси? Частник? — продолжала пытать ее Ирина.

— Нет, на своей, — пожала плечами Надя. — За воротами стоит.

Ирина взяла в руки пульт «Умного дома». Экран в холле снова вспыхнул, изобразил кособокую полуяновскую «шестерку». Ишутина презрительно поинтересовалась:

— Эта, что ли, твоя тачка? Ну и уродство!

— Какая уж есть, — не смутилась Надежда. И недрогнувшим голосом добавила: — На посту охраны, кстати, знают, что я к тебе ехала. Они мой номер записали. И мой друг, Димка, тоже знает, где я. Он, если что, меня искать будет.

— Что ж. Искать ему тебя придется долго… — задумчиво откликнулась Ирина.

И в этот момент пульт «Умного дома» вдруг разразился тревожной трелью.

— Ах, дьявол! — вскрикнула Ирина. — Ну какой гад эту сигнализацию спроектировал?!.

Она ринулась, как могла быстро, в прихожую, но не успела. Входная дверь распахнулась. На пороге показался давешний, виноватого вида охранник.

— Извините, — пробормотал он. — Сигнализация опять сработала, и, по условиям договора, нам пришлось вскрыть дверь своими ключами…

— Послушайте… — зловещим тоном начала Ирина.

Но договорить не успела. Потому что Надя увидела: за спиной охранника маячит такая родная и такая неожиданная здесь фигура. Полуянов. Он догадался! Он нашел ее!!

— Ди-имочка! — с радостным криком кинулась она к другу.

Тот просиял. Тоже бросился к ней, обнял, тревожно вгляделся в лицо:

— Надька! Ты тут! Господи!..

— Ди-има! Ди-има! — на одной ноте повторяла девушка.

А в голове вертелось: «Ирка — слишком умна. И расчетлива. И сейчас, когда нас тут трое, рисковать точно не станет!»

Надя обернулась к подруге, широко улыбнулась:

— Ирочка! Давай я вас познакомлю! Это Дима, мой друг.

Полуянов настороженно взглянул на Ишутину. Хотел что-то сказать. Но Надя не позволила. Она с видом собственницы подхватила журналиста под локоток и медовым голосом произнесла:

— И мы… мы, между прочим, скоро поженимся!

Дима посмотрел на нее удивленно — Надя прежде никогда не выпячивала своих чувств. Тем более перед посторонними и столь нелепо.

А у Нади в голове билось: «Отвлечь ее. Сбить с толку. Заинтриговать!..»

Она испытующе взглянула на Ирину. Прочитала в ее лице и растерянность… и гнев… и даже — легкую зависть. Видно, анонс грядущей свадьбы сработал. И, похоже, сын олигарха Тимофей Милюков оказался немногим лучше простого журналиста Дмитрия Полуянова!

Митрофанова продолжала щебетать:

— Одна беда: мой Димочка — такой ревнивец! Куда бы я ни пошла, все время за мной! Все боится, что я от него к какому-нибудь новому русскому убегу. Боишься ведь, Димулечка?..

И ощутимо ущипнула сердечного друга за локоть: подыгрывай, мол!

— Да куда ты от меня денешься? — благодушно произнес он.

Однако настороженного взгляда с Ишутиной не спускал. И тогда Надя с нажимом произнесла:

— Димуль! Но в этот раз ты совсем не угадал! Можешь сам весь дом проверить: тут только мы с Иришкой, вдвоем! И никаких мужиков. Мы просто сидим, болтаем. Пьем кофеек. Хочешь, присоединяйся! Ты ведь не возражаешь, Иришка?..

— Ладно. Я, наверно, пошел… — Охранник, до сих пор топтавшийся на пороге, неуверенно встрял в Надин судорожный монолог.

Он укоризненно взглянул на Полуянова. Дошло, видно, что из-за пары сотен халявных баксов тепленького местечка лишился.

А Ирина Ишутина просто резко повернулась и вышла из гостиной.

И только тогда Надино напряжение спало. Она повисла в объятиях Полуянова и судорожно зарыдала.

Месяц спустя. Надя

Везти приличную девушку в отпуск в пустыню — по меньшей мере невоспитанно. Да разве это отдых, когда ночевать приходится в продуваемой всеми ветрами палатке? И кормежка, экзотические, жаренные на открытом огне вараны и змеи, ничего, кроме отвращения, не вызывает. А уж бесформенные штаны и ботинки-говноступки с высокими голенищами, чтоб никакая тварь не укусила, и вовсе способны свести всю отпускную романтику на нет.

Только Надя все равно была счастлива. Потому что, помимо неудобств, были в пустыне и изумительные солнечные восходы, когда небо в нежном обрамлении песка сверкало золотом, а по барханам порхал легкий ветерок. И пыльные бури настигали — такие, что дух захватывало, полное ощущение, будто ты на другой планете и сейчас из песочного вихря вдруг материализуется-выйдет какой-нибудь гоблин. А безудержные, без гаишников и светофоров, гонки на джипах? А бешеные верблюды, что сопровождали их экспедицию? Никакого сравнения с теми жалкими особями, которых водят по пляжам и на потеху отдыхающим ставят на колени для фотосессий. А на их зверя как заберешься — только держись, сжимай зубы и внушай ему, что именно ты хозяин. И если проявишь хоть намек на слабинку — мигом с трехметровой высоты на песок полетишь.

…Плюс еще один бонус: в экспедиции, кроме нее, была одна-единственная женщина. Лошадинозубая американка Сьюзен. Лет сорока, матерая феминистка и с кривыми ногами. Короче, абсолютно ей, Наде, не конкурентка. А мужики — просто на выбор: и могучие, голубоглазые финны. И кудрявый, ласковый, как обезьянка, бразилец. И двое новых русских — с виду скромники, но у обоих столь дорогущие часы, что все иностранцы на них, как на богов, смотрят.

Димочка, конечно, тоже хорош (молод, спортивен, языкаст), но на фоне столь широкого ассортимента мужчин слегка проигрывает. Тем более что финны от Нади в бешеном восторге: она с ними с полным знанием дела о «Калевале» поговорила. А бразилец оказался фанатичным кулинаром и просто за ней хвостом ходит, выклянчивает то рецепт настоящего салата «Оливиус», то тех восхитительных «блын-шик», что Митрофанова однажды умудрилась на костре пожарить. А новые русские, увидев, как Надежда управляется с джипом, беззастенчиво соблазняют ее собственными немалыми автопарками…

В общем, Полуянов конкретно забеспокоился, и это очень приятно. И таким сладким стал, как ни разу за долгие годы знакомства. То все «Надюха, бегом, шевелись, не канючь», а здесь она и «лапочкой» стала, и «солнышком», и даже, фантастика, однажды он в пять утра встал, фиг знает сколько ехал до ближайшего поселения, а к завтраку явился со свежими лепешками и пусть жалкими, но все же — цветами.

Надя резкую, на сто восемьдесят градусов, перемену обращения с собой приняла с достоинством. Буквально в два дня научилась и капризничать, и поджимать губы, и покрикивать, а Полуянов ничего, не фырчит, только еще больше угождать пытается…

Спрашивается, зачем она столько лет терпела? Часами бродила около телефона — ждала, пока он позвонит. Покорно сопровождала на омерзительные вечеринки в его редакцию, когда вокруг перспективного журналиста практикантки хвостами вились, а она стояла в уголочке, будто дура. Последней Золушкой драила квартиру, колдовала на кухне и считала своей недоработкой, если у Димы вдруг не находилось свежей пары носков…

А пустыня ее научила: мужикам, оказывается, вовсе не это надо. Полуянов ее и без хозяйственных подвигов любит. Точнее — любит еще больше, когда его в черном теле держишь…

Или к столь революционной перемене Диму привели недавние московские события, куда Надя волей-неволей его вовлекла?

…Статья в «Молодежных вестях» в итоге не появилась. Расследование для всех сторонних зашло в тупик.

Полуянов — в этом Надя ему отказать не могла — конечно, узнал, кто является истинным убийцей. Но творить сенсацию, публиковать громкую статью, обвиняющую самого молодого и успешного риелтора страны в убийствах, не стал.

Во-первых, потому что Надя просила этого не делать.

А во-вторых — он не первый день в журналистике. Научен уже, что раздувать сенсацию, когда на руках ни единого доказательства, себе дороже.

Тем более что Ирина Ишутина из страны уехала и, где она находится сейчас, никто не знает. Возглавляемое ею агентство перешло в руки заместителя, роскошный подмосковный особняк выставили на продажу. Не состоялась и свадьба с сыном газового олигарха.

Митрофанова полагала, что это справедливо.

Она, ей казалось, понимает Ирину. Та, конечно, не заслуживала семейного счастья и управления чужими миллиардами. Но и в тюрьме за двойное убийство и покушение на нее, Надю, Митрофанова Ирку тоже не представляла.

Нескладная жизнь. Вот и вся Иркина вина…

Зато жалость к Лене, безвременно погибшей талантливой пианистке, у Митрофановой пропала абсолютно.

Только о Степке, незаменимом, податливом и бестолковом, Надя вспоминала с глубокой грустью…

И еще, конечно, до слез жаль, что на следующей встрече выпускников она никого из них не увидит.