Сборщик душ Антология

Тела, однако, не наблюдалось. Ни тела, ни Конни. Только красная вода, камни и какие-то странные черные перья в белой пене.

И это была только первая их проблема.

С нее все только началось.

II. La Maladizione (Проклятие)

Не прошло и часа, как информация уже просочилась наружу, а звонки из Штатов хлынули внутрь.

Съемки прервали. Съемочная группа забилась в тесную жаркую тьму бара «Иль Кастелло» через улицу: зайти к себе в трейлер сейчас не отважился бы никто.

К обеду размытые фото обломков в прибое уже появились в Сети («TopPop Italia»).

К сиесте полиция уже роилась в Кастелло. Обычно запертые ворота стояли, открытые настежь, с полосатыми красно-белыми пластиковыми конусами по бокам. Никого не впускали и не выпускали. Толпы любознательных итальянских туристов скапливались на пьяцце, глядели, задрав головы, на картофельную громаду замка, гадали, из-за чего весь шум. За ними еще одна толпа – на сей раз папарацци – ощетинилась длинными объективами: не то зубы, не то антенны, но одинаково хищно.

Еще через час Guardia Costiera[14] принялась прочесывать бухту. На памяти Отранто это был самый крутой спектакль с тех самых пор, когда в город провели водопровод.

Впрочем, куда масштабнее.

В баре «Кастелло» съемочная группа устроила альтернативное шоу, хотя насладиться им было практически некому: из чужих присутствовали только Тео да бармен.

– Я думаю позвонить британскому послу. Там мои личные вещи. Это вопрос безопасности!

Сэр Мэнни волновался: его телефон заперли в Кастелло, в кожаной кобуре, которую он имел обыкновение панибратски вешать на спинку режиссерского кресла.

– Безопасности? Заходи кто хочешь, бери что хочешь! – Пиппа выкатила глаза и так вцепилась в свою кока-колу лайт, что Тео задумался, уж не собирается ли она запустить в бывшего мужа бутылкой.

– Охота тебе беспокоиться о ерунде, когда твоя истерика уже в Сети, милая? – сэр Мэнни изящно сузил глаза.

Мрачная Матильда в ответ прожгла его взглядом. Она сидела как раз между ними; если бы в воздух поднялась посуда, угадайте, кто стал бы первой жертвой?

Тео решил не выяснять и выскользнул наружу, быстро прошмыгнув мимо стайки одноразовых ассистентов, несших вахту у двери в бар.

Для одного дня драм было вполне достаточно.

Только добравшись до тенечка за отцовским трейлером, Тео услыхал несущиеся изнутри вопли.

– Не отвечай, я сказал! Это номер из «черного списка», Болгария. Мне не о чем разговаривать с Болгарией!

Голос отца звучал дико, телефон продолжал надрываться.

– Джерри, все уже в Сети. Болгария в курсе, Нью-Йорк в курсе. Лос-Анджелес, вероятно, тоже в курсе, – Диего, репетитор итальянских диалогов, отвечал на идеальном английском.

– А в курсе ЧЕГО? Если тела нет, то тела нет. Это не может быть убийство, если никого не убивали! – Режиссер уже явно перешел границу паники.

– Скажи это polizia, Джерри. Они нас сейчас закроют. Ты сам знаешь, что будет дальше.

Диего был родом из соседнего городка под названием Мали. Это означало, что он единственный хорошо себе представлял, что станет делать полиция, городской магистрат или Итальянский комитет по кинематографии в тех или иных обстоятельствах.

– Ты знаешь, что они там думают: этот замок проклят. Нам не надо было сюда приезжать. Им не надо было нас сюда пускать. И неважно, за сколько евро.

– Ты так говоришь, будто мы их подкупили, – возмутился Грей-старший.

Телефоны продолжали трезвонить.

– Потому что мы действительно дали им взятку, – спокойно заметил Диего. – Ты, во всяком случае, дал.

– Это вообще-то называется бизнесом, Диего. И я тебе не какая-нибудь мафия. И проклятия никакого нет. Если только ты не об этих долбаных трубах.

Тео набрал воздуху в грудь и поднялся по ступенькам трейлера. На его стук никто не ответил, так что он просто взял и вошел. Отец с Диего сидели вокруг маленького столика с бутылкой чего-то золотистого.

– Джером… – начал Тео, прочистив горло.

На площадке он всегда звал отца по имени: все остальное, утверждал Грей-старший, звучало бы странно. Тео думал, что странно звучит как раз это, но отец его игнорировал. Как, например, и сейчас.

Диего кивнул Тео, но говорить не перестал.

– …ты на самом деле не думаешь, что замок проклят, Джерри, и я тоже не думаю. Но задай себе простой вопрос: почему он все эти годы стоит закрытым?

Джером нацедил себе еще один желтый бокальчик.

– Потому что это Италия. Потому что просто никто не приходил его открыть. Какое мне, к черту, дело? Мне нужно только одно: чтобы завтра его открыли опять.

– Нет, Джерри, – Диего покачал головой. – Потому что так написано в книге. В ней говорится о замке – о проклятом замке. И это проклятие вертится у всех в голове, с тех пор как Конни…

Он умолк.

– Что за проклятие? – когда Тео произнес эти слова, отец наконец-то на него посмотрел – правда, с таким выражением, словно тот выдул особенно наглый пузырь из жвачки и громко лопнул его.

Диего подтолкнул к нему по столу изрядно потрепанную книжку.

– Тщеславие. Гордыня. Высокомерная уверенность в том, что кино и деньги куда интереснее тысячи лет местной истории.

Тео уставился на книгу.

– Это все там написано?

Потрескавшуюся черную кожу обложки покрывало тонкое золотое тиснение. Раньше он ее в трейлере не видел. Отец не то чтобы часто читал книги, тем более такие старые, как эта. «Замок Отранто» Горация Уолпола. Вот о чем возвещали золотые буквы.

– Не так многословно, но да, – ответил Диего. – Сам посмотри. История о замке – это на самом деле история о том, как замок был утрачен.

Тео открыл книгу. В глаза ему бросился абзац, отчеркнутый красным по желтоватой хрупкой бумаге.

«Ибо замок и владение Отранто уйдут из рук нынешнего семейства, как только истинный хозяин вырастет слишком большим, чтобы обитать в нем…».

– Вырастет слишком большим? – Тео поднял глаза от страницы. – Это еще как понимать?

– Это так понимать, что нас выгонят из замка, – пояснил Диего, пальцем стуча по словам для пущей наглядности.

– Тут этого не сказано. – Джером вырвал книгу у сына.

– Почему нет? Мы – самая большая компания, когда-либо приезжавшая в Отранто, – беспомощно запротестовал Диего.

– Уж скорее там говорится, что ста тысяч, которые мы заплатили за аренду этой развалюхи, было недостаточно, – гавкнул режиссер. – И теперь нас кто-то подсиживает.

– Ну, или речь о размере твоего самомнения, – ввернул Тео, глядя на отца. – XXL, я бы сказал.

Воцарилось молчание.

– Нашего самомнения, я хотел сказать. Тупые американцы, сам знаешь.

Тео небрежно отбросил книгу, но было уже слишком поздно. Выстрел сделан, пуля попала в цель. Иногда отец его действительно слышал, хотя случалось такое нечасто. Поэтому Тео продолжил трепать языком.

– И к тому же, если кто-то собирается кидаться тут людьми с утеса… я хочу сказать, а кто нынешний хозяин замка?

– Это как посмотреть, – сказал, внимательно глядя на него, Джером. – Думаю, замок принадлежит городу, но угроза есть угроза. Она могла предназначаться любому из нас. Сэр Манфред – в буквальном смысле слова лорд. Пиппа – леди.

– Не особо похожа, – заметил Тео.

Джером улыбнулся, как-то даже смягчившись к сыну.

– Формально, во всяком случае. И есть еще я.

– Ты здесь босс, – кивнул Диего. – Хозяин съемочной площадки.

– И еще Данте, – вставил Тео, стараясь не состроить рожу Диего.

– Кто? – Джером поднял брови. До сих пор любуется своим владетельным гербом, не иначе, решил Тео.

Диего вздохнул.

– Данте. Местный лопух с ключами от замка.

– Кто-кто? – Джером глядел на него совершенно пустыми глазами.

– Парень с ключами, – попробовал помочь Тео, – приносит тебе ленч каждый день. Его зовут Данте.

– А, Данте, Диего – кто их, итальяшек, разберет.

Физиономия Диего приняла оскорбленное выражение. Тео изо всех сил старался не расхохотаться, но что-то такое в воздухе все равно повисло.

Если говорить о съемочной группе «Замка Отранто», конкуренция за приз «Самое большое самомнение» будет поистине жестокой. А если говорить еще и откровенно, то кто из них не захотел бы спихнуть всех остальных в море с утеса?

Тео даже поежился.

Телефон Джерома ожил опять. На сей раз сиятельный хозяин взял его в руки.

– Теперь чертова Болгария мне эсэмэсит. Он уже здесь.

– Здесь? Кто здесь? – Диего, и тот заволновался.

– Такси стоит на Порта Терра. – Джером бросил телефон и налил себе щедрую порцию желтого. – Окажи мне любезность, Тео, мальчик. Сходи, приведи его.

Разумеется, Тео любезность оказал. Кто он такой, в конце концов, – всего лишь младший ассистент продюсера. Он бы все равно делал все, что Джером скажет, даже не будь тот его отцом.

Вот так Теодор Грей и познакомился с Болгарией. С ней и с красавицей Изабеллой.

Потому что никто его не предупредил, что у Болгарии есть дочь.

Когда Тео добежал до Порта Терра, на стоянке напротив пиццерии красовалось ровным счетом одно такси – что, впрочем, неудивительно, так как во всем Отранто была только одна фирма, занимавшаяся извозом. Вот вам как минимум одна причина не верить тем, кто утверждает, будто бы в Италии чаевые не приняты: портить отношения с единственным перевозчиком в городе стоит только в том случае, если в аэропорт вам ехать не понадобится больше никогда. Папа Тео убедился в этом на собственном горьком опыте; машины теперь заказывал только Диего.

Сегодня водитель, впрочем, тоже выглядел недовольным и курил, не глуша мотора. Сзади на самом краешке сиденья примостился пассажир, его одетые в серые брюки ножки виднелись в открытую дверь. До земли они не доставали.

Болгария.

На ближайшей скамейке, поджав ноги, сидела девушка. Она читала книгу. Рядом на скамейке «сидел» армейский рюкзак. Девушка – сплошь темные, длинные, колышущиеся волосы, укрывавшие ее со всех сторон и очевидным образом не беспокоившие. Пряди она сдувала с лица, только когда ветер бросал их ей прямо в глаза.

Тео откашлялся и сказал: «Здрасьте?»

Никакой реакции.

Ни пассажир, ни девушка явно никуда не торопились. Шофер такси нервничал и надсадно ревел мотором.

Тео придвинулся еще на один нерешительный шаг.

– Простите?

Девушка не удостоила его ни взглядом. Как и пассажир. Вместо этого он взревел в телефон:

– Дерьмо собачье. Все это дерьмо собачье…

Тео предпринял еще одну попытку:

– Сэр?

– …и не надо мне рассказывать, что это не Джером Грей мутит тут воду. Он прекрасно знает, что у него дерьмовый фильм, и всеми силами пытается прикрыть лавочку и сделать ноги с деньгами, пока его собственные ноги не развесили сушиться на веревке.

Девушка наконец оторвалась от книги и нахмурилась.

– Пап!

Затем повернулась к Тео.

– Извините, он тот еще ублюдок. Но, боюсь, вы и сами уже догадались.

– Та же фигня.

– Вы тоже ублюдок?

– Да. Нет. Мой папа. Я Тео.

– Изабелла. Дитя ублюдка.

– Та же фигня. Мы, часом, не родственники?

– Надеюсь, что нет.

Шофер застонал мотором с выражением горького упрека.

Тео улыбнулся, Изабелла ответила тем же, и больше он ничего не сказал. Он был слишком занят: во все глаза пялился на самое неправдоподобно прекрасное создание из всех встреченных за последние семнадцать лет… не говоря уже о последних семи неделях.

Волосы длинные, совершенно прямые и черные, челка острыми зубьями, белая кожа, губы цвета персика. Глаза странно светлые, все остальное темное.

Она совсем как Венера, подумал Тео. Она могла бы сыграть в тысяче фильмов. Она могла бы даже быть моделью…

– Терпеть это все не могу. – Она поерзала на скамейке.

Таксист на переднем сиденье давно ерзал, как уж на сковороде.

Тео был положительно раздавлен. Кажется, банда разбитных херувимов слетела с экрана и утыкала его всеми стрелами, какие только нашла в трейлере с бутафорией.

Коротышка в такси разорался еще громче, невзирая на романтическую важность момента:

– …только вот это не его деньги, а мои!

Тео и Изабелла выпучили глаза – ровно в один и тот же момент. И из меньшего рождалась дружба, подумал Тео.

Дружба, а то и что побольше.

Таксист принялся жать на клаксон, длинными заунывными воплями, один за другим. Они уже четверть часа торчат на этой долбаной Порта Терра, надо же и совесть иметь!

Злой пассажир наконец выкарабкался из машины на раскаленный черный тротуар.

– Можешь заплатить этому парню, малыш? У меня нет мельче сотки…

И он помахал Тео в лицо пригоршней евро.

Тео рылся в карманах, пока все его наличные до последней монеты не перекочевали к алчному шоферу. Такси в аэропорт Болгария не дождется, это уж как пить дать. Тео было плевать. Это даже смешно. По крайней мере, он надеялся, что так думает Изабелла.

Так она и думала.

Они ржали над ситуацией всю дорогу в «Палаццо Папалео», единственный в городе отель. Изабелла легко несла рюкзак на одном плече. Сзади ее папаша оскальзывался на горячей брусчатке в своих фирменных туфлях на кожаной подметке.

Да, Конни, возможно, не повезло, но в целом мироздание отличалось поразительной добротой. Все хорошо в этом лучшем из миров.

– Ты что, плачешь? – Изабелла заинтересованно наклонилась к Тео.

Впереди как раз показалась мощенная булыжником пьяцца перед собором; отель стоял ровно напротив.

– Это чертов сирокко, мне что-то в глаз попало. – Тео вытер его рукавом. – Видишь, все в порядке?

– А мне ветер нравится, он все меняет, – сказала Изабелла, оттаскивая его руку от глаза.

Потом она засмеялась и побежала вприпрыжку к отелю, а Тео в этот самый момент понял, что все точно будет хорошо.

К сожалению, ветер пророчил иное.

III. L’Investigazione (Расследование)

Идеальный, как с открытки, закат успел прийти и уйти – весь золото и синь: и герани, и кованое железо, и вспененные оранжевые полосы через все небо, – пока одинокая вахта Тео на крыше отеля не перестала наконец быть одинокой.

Ждал он вообще-то Изабеллу, но явился его отец. Не самый лучший результат, но к разочарованиям Тео привык.

Джером Грей плюхнулся в кресло через столик от Тео и налил себе полный бокал вина из общего кувшина (которое, по сведениям Тео, качали шлангом из ближайшего к Галатине винного хозяйства) – все это ни слова не говоря.

– Значит, Болгария. – Джером покатал остатки вина на дне посудины.

– Да? – На отца Тео не глядел.

– Ты мне окажешь услугу, если развлечешь его дочку. У нас с Болгарией будет… жесткий разговор. Финансового характера.

Тео кивнул.

– …потому что Болгария – тот еще ублюдок, – добавил отец. Его так распирало.

Понятно.

На себя посмотри, подумал Тео, но не сказал ничего.

Джером Грей допил вино.

К тому времени как на террасу поднялись Изабелла с отцом, первый кувшин уже опустел, а папаша Тео пребывал в наилучшем для переговоров виде.

Вино лилось часами. Ча-са-ми. Обильнее, чем слова, особенно между ублюдками. Тео вздыхал. Отец снова не давал себе труда отвечать на звонки.

– Это Нью-Йорк, – сказал он, когда телефон снова начал надрываться. – Мне нечего сказать Нью-Йорку.

Болгария согласился. Дальше Тео не слушал.

Развлечешь его дочку. Вот что отец сказал.

Развлеки меня, вторили ему персиковые уста. К бокалу она почти не притрагивалась – никто из них в этом не нуждался – но темно-красная жидкость все равно напоминала Тео об испачканных красным белых дверях трейлера, на скалах в прибое. Впрочем, грустить он и не думал. Только не по Конни, только не сейчас.

Внутри у него все так и пело.

Изабелла улыбалась ему заговорщической улыбкой; беседа отцов их обоих не интересовала.

– Ты хоть знаешь, о чем они вообще говорят? – Она наклонилась к нему, дыша в лицо своевольным запахом мускатного винограда. Тео подумал, что сейчас упадет в обморок.

– О фильме, видимо. О шестидесяти миллионах американских долларов, скорее всего. Ухнувших в море с утеса, насколько мы знаем.

– Хватило всего одного мертвеца. – Слова ее текли сладким медом. Любые бы текли. Даже эти.

– Ага. По крайней мере, без вести пропавшего.

Я тебя люблю. То есть я думаю, я тебя люблю. Я буду любить тебя. Ты самая красивая девушка на свете.

– Что такое? – Она выглядела удивленной.

– Ничего, – Тео уставился в свою тарелку с пастой в форме развесистых ушей.

– Ты что-то сказал?

– Нет, – Тео пожал плечами. – Ты что-то слышала?

– Вроде нет.

– Хочешь, уйдем отсюда?

– Это что, вопрос?

Когда отцы изволили обратить внимание, их давно и след простыл.

Тео в первый раз взял Изабеллу за руку в переулке, ведущем к Каттедрале ди Отранто. Пальцы оказались холодные и спокойные; его собственные пылали жаром и только что не тряслись.

– Как красиво, – вздохнула она.

– Ты еще изнутри не видела. Там мозаичный пол. Довольно долбанутый на самом деле. Типа Зевс и Гера встречают Адама и Еву. – Тео улыбнулся. – По крайней мере, по монашеским меркам определенно долбанутый.

– У монахов, знаешь ли, очень высокие мерки, – Изабелла вернула ему улыбку. – А ты будто про кино рассказываешь.

Тео вздрогнул.

– Кстати, про кино. Зачем вы здесь – я хочу сказать, ты и отец?

– Он всегда хочет меня видеть, когда приезжает в Италию. Я живу к северу отсюда, в Витербо. Интенсив по латыни и итальянскому. Программа «Год за границей».

– Колледж?

– Старшие классы.

Тео облегченно выдохнул. По крайней мере, они одного возраста.

– Я думал, вы из Болгарии. Ну, он же твой отец, да?

Она покачала головой.

– Мы туда переехали, когда мне было тринадцать. Мировая столица малобюджетного кино. До тех пор была исключительно Калифорния. Извини, что разочаровала. Я не слишком-то редкая пташка.

А я вовсе не разочарован. Он этого не сказал, но понял, что так оно и есть.

– Я тоже.

Они завернули за угол, и Тео обнаружил перед собой зеленую деревянную дверь. Он остановился как вкопанный.

– Это квартира Конни.

– Конрада? Который с трейлером упал в море? Погибшего парня?

– Формально – пропавшего без вести. Но да, его. Черт знает что. А все проклятый сирокко.

Тео чувствовал себя куда неудобнее, чем готов был признать. Ему всего семнадцать; из его знакомых еще никто никогда не умирал.

«Хорошо, и без вести тоже не пропадал», – напомнил он себе.

– Если парень правда мертв, где копы и все такое? Почему они не огородили место? – Она выглядела радостно-взволнованной.

– Они думают, он был у себя в трейлере, но не совсем в этом уверены. Актеры на самом деле не живут в трейлерах, только когда работают на площадке. Конни вот тут ночевал, только считается, что этого никто не знает.

Тео вздохнул.

– Когда он не в клинике для алкоголиков, ему нельзя жить одному, таково условие испытательного срока.

– Это еще почему?

– Скажем так, он не из тех, кого просто застраховать. Но когда он приезжает на натуру, заставить его жить там, где надо, невозможно.

– Это где же?

– Со мной и с папой. По ту сторону собора. Конни просто припадочный, он даже вещи не стал заносить. Пришлось ему сразу отдельное жилье снимать. Мимо бухгалтерии, естественно.

Тео поежился.

– Лучше, если ты никому не скажешь.

– А пойдем, проверим! Вдруг он там. Вырубился и лежит, мало ли что. – У нее даже глаза засверкали от этой идеи.

– Нет его там. Папа первым делом послал сюда Диего.

– Ну, вдруг Диего плохо смотрел.

Она уже поднималась по ступенькам.

– Не надо! Нам нельзя!

Тео понятия не имел, зачем ей туда понадобилось, но раз понадобилось, значит, и ему тоже, хотя он этого совсем не хотел. Все так сложно!

– Я хочу сказать, зачем?

– А почему нет? Затем, что он звезда кино. Причем мертвая.

Развлекай ее. Вот что он сказал, его папочка.