Абсолютное Дао. Беседы о трактате Лао-цзы «Дао Де Цзин» Раджниш (Ошо) Бхагаван

Лао-цзы очень прост. Он говорит: просто будьте обыкновенными. Зачем это стремление быть необычными, быть кем-то? Если вы ничего не добились в жизни, вы стараетесь, в конце концов, стать просветленными. Но зачем? Почему вы не можете просто быть удовлетворенными и довольными собой – такими, какими вы являетесь прямо сейчас? Это мое понимание просветления: быть довольными собой – такими, какие вы есть прямо сейчас. В этом нет ничего особенного, ничего такого, о чем говорят йоги: кундалини поднимается, появляются внутренние переживания, свет, ангелы, бог и так далее и тому подобное. Все это ерунда, если вы понимаете это. Просветление – это совсем другое.

Все это – кундалини, и свет, и бог, и ангелы, и ад, и рай – содержимое магического сундучка фокусника. Вы хотите это получить – и фокусник немедленно дает это вам. Вы создаете спрос, а фокусник удовлетворяет его. Он использует вас. Он живет за счет ваших абсурдных желаний.

Лао-цзы очень прост. У него нет никакого сундучка. Он говорит: почему вы не можете просто быть? Что в этом неправильного? Что неправильного в вас – в таких, какие вы есть прямо сейчас? Зачем эти усилия? И кто совершает усилия? Вы совершаете их. Ваши усилия не могут вас трансформировать – вы просто продолжаете делать то, что вы делаете. Как ваши усилия могут вас трансформировать? Это невозможно; вы пытаетесь сделать невозможное. Вы можете продолжать свои прыжки в течение тысячей жизней, но ничего не достигнете.

Примите себя. Вы – это единственная реальность, которая у вас есть, и единственная возможность. Примите себя такими, какие вы есть, и внезапно произойдет трансформация. «Принятие» – вот слово, которое употребляет Лао-цзы, а не «просветление». Тотальное принятие всего, что бы ни происходило. Вы больше ничего не можете сделать. Все такое, какое есть. Такими вы появились в этой огромной Вселенной. И эта Вселенная захотела, чтобы вы были именно такими, – вам нужно просто принять себя.

Существует две возможности: вы принимаете себя или вы себя не принимаете. Если вы не принимаете себя, то опять есть две возможности: вы не принимаете себя по мирским критериям или по духовным критериям. Если вы не принимаете себя по мирским критериям, это означает, что вы хотите быть более красивыми, более сильными, более богатыми, иметь дом, больше, чем сейчас. Так вы не принимаете себя по мирским критериям. Если вы не принимаете себя по духовным критериям, религиозным критериям, это значит, что вы хотите испытать сатори, самадхи, достичь просветления, нирваны; вы хотите стать буддой; вы хотите соединиться с божественным; вы хотите жить в бесконечном блаженстве. Так вы не принимаете себя по религиозным критериям. И то и другое – непринятие, и это неправильно. Для Лао-цзы и то и другое в равной степени абсурдно.

Ваша рыночная площадь – это рыночная площадь; ваш храм – это тоже часть ее. Ваши желания, принадлежащие этому миру, – это мирские желания; ваши желания, принадлежащие другому миру, – это тоже мирские желания. На самом деле, не может быть желаний, принадлежащих другому миру. Желания как таковые принадлежат этому миру. Желания означают этот мир.

Я хочу рассказать вам одну историю. Это случилось в жизни одного суфия.

Великого мистика, который вел тихую одинокую жизнь, внезапно посетил посланник Бога. Посланник сказал:

– Твои молитвы были услышаны. Всевышний, наш Создатель, очень доволен тобой. Ты можешь просить у него все, что захочешь, и любое твое желание будет исполнено. Проси, и оно будет исполнено немедленно.

Мистик покачал головой и сказал:

– Ты немного опоздал. Когда мне было что-то нужно, когда у меня было много желаний, ты не приходил. Теперь у меня нет желаний, я принял себя, я спокоен, я дома. Теперь меня не волнует, существует Бог или нет, я не молюсь ему. Я молюсь только потому, что это приятно. Но я не думаю больше о Боге. Моя молитва больше не адресована кому-то лично; я просто молюсь – так же как я дышу. Это так прекрасно, и не важно, существует Бог или нет. Ты немного опоздал. У меня больше нет желаний.

Но ангел продолжал настаивать:

– Это обидит Бога. Если он говорит: «Проси», ты должен просить.

Мистик пожал плечами и сказал:

– Но что просить? Ты можешь мне что-нибудь посоветовать? Я все принимаю таким, какое оно есть, и я полностью удовлетворен. Самое большее, что ты можешь сделать, это сказать Богу, что я ему благодарен. Передай ему от меня спасибо. У меня все есть, и все вокруг совершенно. Я счастлив, я пребываю в постоянном блаженстве и я не знаю ничего о следующем моменте. Этот момент – это все, что есть, я полностью удовлетворен. Пойди и передай ему мою благодарность.

Но ангел оказался упрямым.

– Нет, ты должен хоть что-нибудь попросить – просто отдай дань хорошим манерам. Имей хоть немного понимания.

Тогда мистик сказал:

– Ну если ты настаиваешь, то пусть Бог поможет мне сохранить это состояние. Пусть он даст мне только одно – отсутствие желаний...

Отсутствие желаний или принятие – это одно и то же. Желание означает непринятие – вы хотите быть другими. Отсутствие желаний означает принятие – вы радуетесь тому, что есть, вы счастливы. Не важно, что вы имеете, вы просто счастливы. Вы счастливы – в этом все дело. Лао-цзы говорит: будь доволен собой – таким, какой ты есть, ничего другого не нужно. И тогда неожиданно все происходит. В глубоком принятии эго исчезает.

Эго существует, потому что существует непринятие: как только вы начинаете что-то отвергать, появляется эго. Как только вы говорите «нет», эго усиливается; но когда вы говорите «да», тотальное «да» существованию, – это самая великая медитация, в которую вы можете войти. Вы можете войти во все другие медитации тоже, но вам придется также и выйти из них. Но если вы войдете в эту медитацию, вы уже не выйдете из нее, потому что вас больше не будет. Некому будет выходить из нее.

Третий вопрос:

Ошо,

Ты говоришь, что любой вопрос насильственен по своей природе, и в то же время ты поощряешь нас задавать вопросы. Почему?

Потому что в вас есть насилие и вам нужен катарсис. У вас есть вопросы, но, возможно, у вас не хватает смелости задать их, вот почему я поощряю вас. У вас есть вопросы; вам нужно пройти через это. Задавайте их. Я не говорю, что мои ответы разрушат ваши вопросы – нет. Мои ответы направлены не на это. У моих ответов абсолютно другая цель. Они заставят вас осознать, что все ваши вопросы бесполезны, тщетны, абсурдны.

Я хочу, чтобы вы пришли к такому состоянию, когда ум прекращает задавать вопросы. Освободитесь от своих вопросов, не подавляйте их. Будьте смелее. Даже если вы знаете, что вопросы глупы, не утаивайте их, потому что если вы их будете утаивать, вы никогда от них не избавитесь. Даже если они смешны – а все вопросы таковы, – все равно задавайте их.

На самом деле я не отвечаю на ваши вопросы. На них невозможно ответить. Ваши вопросы напоминают человека, который находится в бреду, в лихорадке. У него поднимается температура: тридцать девять, сорок, сорок один... и он бредит. А в бреду он говорит: «Все вокруг движется, стол куда-то летит». И он спрашивает: «Куда летит стол?» Что ему ответить? Что бы вы ни ответили, все будет неправильным, потому что стол стоит на месте. Но вы не сможете убедить человека, что стол никуда не летит, что он по-прежнему находится в комнате. Это не убедит его, потому что никого нельзя убедить в том, что расходится с его собственным опытом.

Как вы можете убедить кого-то, если это расходится с его собственным опытом? Убедить человека можно только в том, что подтверждается его собственным опытом. Он видит, что стол пытается вылететь в окно, что у стола есть крылья... И не только стол – кровать, на которой человек лежит, тоже подпрыгивает и пытается взлететь... Как вы можете убедить человека, который бредит? Если вы пытаетесь его убеждать, значит, вы тоже сумасшедший. Только безумный врач будет пытаться убеждать больного. Нормальный врач скажет: «Не волнуйтесь, стол скоро вернется обратно. Мы принесем его, не беспокойтесь. Мы что-нибудь придумаем». Он будет пытаться сбить температуру больного, а когда температура понизится, стол сам вернется на место. Стол всегда оставался на месте – он не сдвинулся ни на миллиметр.

Такова ситуация. Я вижу, я знаю, что вы в бреду. И этот бред не так легко распознать – никаким устройством не измерить его температуру, это внутренняя температура, не физическая. Ваш бред внутри. И от этого возникают вопросы, и вопросы, и вопросы – они вылетают из вас как мухи. Я помогаю вам и даже поощряю вас задавать их – только для того, чтобы вы избавились от них. Это катарсис, это часть медитации.

Слушая меня, вы постепенно придете к пониманию того, что все вопросы напрасны и что задавать их бессмысленно. Когда это понимание возникнет в вас, весь ваш подход изменится. Вопросы исчезнут. Когда вопросы исчезнут, появятся ответы. И помните, что ответов не так много, как вопросов, что есть всего один ответ на все вопросы. Вопросов может быть миллион, а ответ один. Есть только один ответ, единственный; и это – знание самого себя. Поэтому я помогаю вам становиться осознанными.

Есть такая суфийская история...

Несколько человек проходили мимо суфийского монастыря; они решили заглянуть туда просто из любопытства, узнать, что там происходит. Люди в монастыре находились в состоянии катарсиса, сходили с ума, кричали, прыгали, были совершенно ненормальными. Путешественники подумали: «Это безумный монастырь. Мы-то считали, что люди приходят сюда, чтобы достичь просветления, а они сходят здесь с ума».

И в самом центре этого катарсиса, в центре безумного хаоса находился мастер. Он сидел молча посреди всего этого шума

Путешественники удивлялись: «Почему мастер сидит молча?» Один из группы предположил, что, может быть, он слишком устал, возможно, он уже достаточно совершил подобных безумств.

Несколько месяцев спустя путешественники возвращались в свой город, и снова они проходили мимо этого монастыря. Они решили посмотреть, что случилось со всеми этими безумцами. Но на этот раз все сидели очень тихо, не было слышно ни единого слова. Когда путешественники подходили к монастырю, они даже испугались: не ушли ли люди? – потому что все выглядело так, как будто внутри никого не было. Когда они подошли ближе, они увидели, что все находились там, но сидели молча.

Через несколько месяцев эти же люди опять отправились в путь по своим делам. Любопытство снова привело их в монастырь. Они заглянули внутрь, но там никого не было, кроме мастера. Они спросили:

– Что все это значит?

Мастер сказал:

– Когда вы проходили мимо первый раз, вы видели начинающих. Они были наполнены безумием, и я помогал им выбросить его. Когда вы проходили мимо второй раз, они получили какое-то понимание, они успокоились. Вот почему они сидели молча. Делать было нечего. А сейчас им даже не нужно здесь находиться. Они могут быть безмолвными в любом месте мира, поэтому я отправил их обратно в мир. Сейчас я ожидаю следующую группу. Когда вы придете сюда в другой раз, здесь снова будет безумие.

Я поощряю вас задавать вопросы – это поможет вам выпустить ум наружу. Это поможет вам успокоиться. Мои ответы – это не попытка ответить на вопросы, это возможность убить их, уничтожить их. Я не учитель. Может быть, я убийца, но я не учитель. Я ничему вас не учу, я просто уничтожаю ваши вопросы. Как только будут уничтожены все вопросы, вы лишитесь своих голов – я убью вас. Вы станете абсолютно безмолвными, удовлетворенными, вы вернетесь домой. Все проблемы исчезнут – вы будете жить от момента к моменту, наслаждаться, радоваться. Не будет никаких вопросов.

Я против метафизики, но иногда мне приходится говорить о метафизике. Вся моя работа – это терапия. Я не метафизик. Моя работа заключается в следующем. У вас в ноге застряла колючка; я беру другую колючку, чтобы вытащить первую. Первая и вторая колючки похожи, между ними нет качественного различия. Когда первая колючка извлекается с помощью второй, мы выбрасываем и ту и другую.

Когда я вытаскиваю из вас ваши вопросы, я не говорю, что вы должны положить на освободившееся место мои ответы. Выбросьте мои ответы, так же как вы выбрасываете свои вопросы, иначе ответы осложнят вашу жизнь. Не носите в себе мои ответы, они выполняют лишь терапевтическую роль. Они похожи на колючки: их можно использовать, чтобы вытащить другие колючки, но потом их нужно выбросить.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Вернер Эрхард, западный йог, утверждает, что проблемы, которые мы пытаемся решить или с которыми пытаемся примириться, в жизни разрешаются сами по себе. Как это связано с медитацией? Совместимы ли жизнь и медитация?

Эрхарт абсолютно прав, но вы можете понять его неправильно, потому что все, что он говорит, так же глубоко, как и то, что говорит Лао-цзы. Его можно истолковать неправильно.

Попытайтесь понять это. Такие глубокомысленные высказывания опасны, а услышанные невежественными людьми они становятся очень и очень опасными.

Соединившись с вашей глупостью, они могут стать причиной катастрофы.

Да, это совершенно правильно: проблемы, которые вы пытаетесь решить или с которыми пытаетесь примириться, в жизни разрешаются сами по себе. Это верно, это констатация факта. Это происходит именно так. Но тогда возникает вопрос, сочетается ли медитация с жизнью. Вот здесь-то и вмешивается твоя глупость.

Медитация является частью жизни: ты должен медитировать так же, как ты делаешь многое другое в жизни. Почему ты не считаешь медитацию частью своей жизни? Медитация – это часть жизни, и тебе нужно пройти через это. Ты пришел к медитации, потому что внутри тебя что-то нуждалось в ней, иначе зачем бы ты стал этим заниматься? Весь мир обходится без медитации, ко мне приходит не так много людей. Я доступен для них, так же как и для тебя. Даже люди из Пуны не приходят ко мне, а ты, возможно, пересек ради этого океан.

Значит, в тебе что-то есть – какое-то глубокое стремление... Жизнь состоит не только из еды и секса. Медитация занимает такое же место в жизни, как и все остальное, и через эту часть жизни ты должен пройти.

Итак, Эрхарт совершенно прав, он констатирует факт. Ничего другого не нужно, человеку нужно просто жить своей жизнью, и все устроится само по себе. Но и медитация – это тоже часть жизни, и йога – это часть жизни; каждый должен пройти через них. Ты не можешь убежать от этого. Если ты попытаешься убежать от этого, та часть жизни, которая останется непрожитой, всегда будет преследовать тебя, и ты будешь чувствовать, что в твоей жизни что-то осталось незавершенным.

Будь храбрым и не пытайся ни от чего убегать. Куда бы ни вела тебя твоя внутренняя жизнь – иди!

Не беспокойся о том, куда именно она тебя ведет. Иногда она уводит тебя в сторону, я знаю это, но уход в сторону – это тоже часть твоей жизни. Никто не может всегда совершать правильные поступки, а те люди, которые стремятся это делать, умирают полными неудачниками. Не беспокойся по поводу того, что ты можешь сбиться с пути; если жизнь уводит тебя с пути – иди! Иди с радостью! Та же энергия, которая уводит с пути, вернет тебя обратно. Эта временная задержка может быть частью твоего роста.

Как показывает мой опыт, рано или поздно каждый приходит к пониманию, что все в жизни взаимосвязано. Что бы вы ни делали – хорошее и плохое, правильное и неправильное, моральное и аморальное, – вы в конце концов понимаете, что жизнь удивительна и все в ней находится на своем месте. Если вы оглянетесь назад, вы не захотите ничего изменить, потому что если вы измените часть, то целое тоже изменится.

Это и есть принятие. Это то, что индуисты называют судьбой, а мусульмане – кисмет (араб.) – рок, судьба. Подход очень прост: принимайте все, что происходит, как неизбежность. Идите в это. Не сдерживайте себя.

Если вы должны совершить ошибку, совершайте ее – но совершайте тотально. Если вы должны упасть, падайте – но падайте как пьяница, безрассудно. Не сопротивляйтесь, иначе вы упустите главное. Если вам приходится жить в темноте, живите в темноте – но живите радостно, танцуя. Зачем предаваться отчаянью? Если вы чувствуете, что живете в аду, чувствуйте это – это может быть частью вашей судьбы, этапом роста.

Конечно, я знаю, что, когда приходится идти через ад, это очень тяжело. Я знаю. Когда человек растет, это дается ему непросто. Когда человек проходит через трудности, ужасные трудности, кризис, ему хочется убежать от всего этого, он не желает иметь с этим дело, он предпочитает быть трусом. Но, поступая таким образом, вы упускаете что-то очень важное – то, что могло бы стать завершающей частью целого, гармонии. Если бы вы жили тотально... Я не ставлю никаких условий. Я говорю: живите необусловленной жизнью. Если внутренний голос советует вам медитировать – медитируйте. Если внутренний голос советует вам пойти и напиться – напейтесь, станьте пьяницами. Но будьте тотальными, потому что только когда вы тотальны, вы можете превзойти себя. Только когда вы тотальны, с вами может случиться трансформация, только когда вы тотальны, вы начинаете понимать, что вы делаете.

Люди приходят ко мне и говорят, что в них очень много гнева и что они хотели бы избавиться от него. В них всегда было много гнева, и они достаточно настрадались от него. Вся их жизнь стала сплошным несчастьем. Они раскаиваются, и когда гнев появляется снова, они опять раскаиваются. Они пытаются, уже в который раз, не предаваться гневу, они принимают решение не впадать в гнев, они направляют на это всю силу воли, но через несколько часов они забывают об этом. Что-то случается, возникает какая-то ситуация, и они снова впадают в гнев. Что же делать?

Я говорю им: для начала не раскаивайтесь. Не раскаивайтесь – по крайней мере, это вы можете сделать. Идите в гнев, идите в него тотально и не раскаивайтесь. Не сожалейте об этом. Вы чувствуете гнев – примите тот факт, что гнев является частью вашей природы. И будьте тотальны в нем. Не раскаивайтесь, потому что раскаяние не позволит вам раскрыться полностью, что-то останется утаенным. Та часть, которая остается внутри и никак не выражается, становится ядовитой, она растет, как раковая опухоль. Она наложит отпечаток на всю вашу жизнь. Будьте в гневе, и позвольте этому явлению стать настолько тотальным, что вы могли бы сказать: «Я не был в гневе, я был гневом». И тогда не остается никого, кто мог бы посмотреть на это – вы становитесь гневом. Это превратится в огонь, адский огонь.

Вы будете испытывать сильное страдание, но так и должно быть. И может быть, однажды побывав в этом адском пламени, вы станете настолько бдительными, что вам больше не нужно будет принимать никаких решений относительно гнева. Само переживание гнева решит все за вас – вы больше никогда не соприкоснетесь с ним. Это не значит, что вы поклянетесь больше никогда не впадать в гнев, что вы пойдете в церковь, исповедуетесь и покаетесь... От этого люди тоже начинают получать удовольствие: им нравится раскаиваться.

Я слышал, что одна женщина семь раз приходила к священнику в церковь, чтобы покаяться в одном грехе. Даже священник был удивлен, потому что она все время говорила об одном и том же: что она занималась любовью с мужчиной, за которым она не была замужем.

Священник поинтересовался:

– Вы совершили этот грех один раз или семь?

Женщина ответила:

– Один.

Тогда священник спросил:

– Почему же вы продолжаете говорить об этом снова и снова? Вы уже исповедались семь раз.

– Мне нравится говорить об этом, – сказала женщина. – Даже думать об этом – так прекрасно!

Даже в воображении, на исповеди у священника...

Люди получают удовольствие даже от покаяния, от исповеди. Они могут даже преувеличивать – так мне кажется. «Исповедь блаженного Августина», например, представляется преувеличением; кажется, что он получает удовольствие от признаний. Сама идея о совершении такого огромного количества грехов выглядит очень привлекательной. Если говорить об Индии, то автобиография Ганди воспринимается как преувеличение. Он без конца рассказывает о своих грехах, видимо, он тоже получает от этого удовольствие. Сейчас психологи говорят, что есть люди, которые чрезмерно преувеличивают свои грехи, чтобы затем, на этом фоне, выглядеть великими святыми. Они не просто перестали совершать обычные грехи – они были такими великими грешниками, а теперь они стали такими великими святыми! Такая огромная дистанция, такая великая революция!

Только великий грешник может стать великим святым – как может им стать обычный грешник? Вы выкурили сигарету – не думаете же вы, что можете после этого стать Августином или Ганди. Или вы посмотрели на женщину, и у вас появилась похоть – и это все? Это не поможет, материала недостаточно. Вы не можете сотворить великого святого из скромного грешника – вам придется стать великим грешником.

Поэтому нельзя верить людям, которые пишут автобиографии. Я прочел, наверное, тысячи автобиографий, и вот мое наблюдение: ни один жанр литературы не содержит столько вымысла, сколько автобиографии. Автобиография – самый фантастический жанр. Все автобиографии выдуманы. Автор либо восхваляет себя, либо осуждает, но ни то ни другое не похоже на правду, потому что выглядит слишком необычным. Эго не может довольствоваться своей ординарностью.

Как-то Ринзая спросили: «Чем ты занимаешься? Какова твоя практика, какова твоя садхана?»

И он ответил так просто... Как можно написать об этом автобиографию? Он сказал «Когда я голоден, я ем, а когда я хочу спать, я ложусь спать – и это все».

Как можно из этого создать автобиографию? Риндзай не выглядит святым. Что это за святой?

Когда Ринзай умер, один из его учеников давал наставление в монастыре. Среди слушающих был чело­век, который принадлежал к другой секте; он завидовал тому, что так много людей пришли послушать ученика Ринзая.

Он встал и сказал:

– Всего один вопрос. Ты так много говоришь о своем мастере. Но мой мастер действительно велик, он сотворил тысячи чудес. Я видел их своими собственными глазами: он стоял на берегу реки, а это происходило в сезон дождей, река разлилась очень широко. А на другом берегу реки стоял его ученик с тетрадью. На одном берегу мой мастер писал своим карандашом, а на другом берегу написанное появлялось в тетради ученика. Можешь ли ты сказать что-нибудь о своем мастере, какие чудеса он совершал?

Ученик ответил:

– Я знаю только одно чудо, которое совершал мой мастер – каждый день, каждую минуту.

В зале повисла тишина. Всем хотелось узнать, что это за чудо?

Ученик сказал:

– Когда он был голоден, он ел, а когда он хотел спать, он спал. Это единственное чудо, которое он совершал.

Вам кажется, что это не такое уж большое чудо, но это не так. Это величайшее чудо. Это означает, что вы абсолютно естественны. Вы почти всегда сражаетесь с собой. Когда вы хотите есть, вы не едите, потому что вам нужно сделать тысячу дел; когда вы не хотите есть, вы едите, потому что пришло время обеда. Когда вы хотите спать, вы не ложитесь в постель, потому что где-то идет вечеринка, на которую стоит пойти, или фильм, который стоит посмотреть. Когда вы хотите спать, вы сидите в кино. А когда вы уже не хотите спать, потому что слишком возбуждены из-за фильма, вы пытаетесь заснуть и принимаете для этого снотворное.

Для нас стало обычным – быть неестественным. Поэтому быть естественным – это чудо. Это величайшее чудо – просто радоваться обычным вещам: еде, сну, воде, ветерку, который обдувает вас... Радуйтесь обычным вещам, наслаждайтесь ими – и вся жизнь станет празднованием.

Эрхарт прав. Он говорит то же самое, что мог бы сказать и Лао-цзы: «Проблемы, которые вы пытаетесь решить или с которыми пытаетесь примириться, в жизни разрешаются сами по себе». Проживайте жизнь, делайте это тотально, двигайтесь во все ее измерения – получайте удовольствие в каждом измерении, наслаждайтесь тотально, и, в конце концов, вы обнаружите, что вам помогает все. Именно все: жена, которая доставила вам столько неприятностей, – даже она; ребенок, которого вы так любили и который рано умер, – даже это; бизнес, который не оправдал себя и разорил вас, – да, даже это. Все! Провал и успех, боль и удовольствие, правильное и неправильное, уход в сторону и возвращение домой – все помогает.

Из этого хаоса возникает гармония. Но вы должны проживать все это тотально. Я не говорю, что каждый достигнет гармонии. Нет, это только возможность. Вы можете достичь гармонии, а можете и упустить эту возможность, и упускают, как правило, те, кто больше всех старается. Достигают же гармонии, наоборот, те, кто не слишком беспокоится о достижении, кто просто живет от момента к моменту.

Окончательная гармония, крещендо, возникает от полноты жизни. Получайте удовольствия от всего, что вы делаете, будьте благодарны за все, что имеете. Будьте глубоко благодарны – пусть это станет вашей молитвой. Куда бы вы не направлялись, будьте тотальны. Если вы идете к проститутке – будьте тотальны... А я знаю, что вы не тотальны даже с собственной женой. Если вы пьете вино, делайте это тотально... А я знаю, что даже воду вы не можете пить тотально.

Такая неполная жизнь не может стать крещендо; жизнь, которую ты проживаешь неполно, фрагментарно, не может привести к гармонии. Вы будете умирать в хаосе – вот почему вы боитесь смерти. Когда смерть постучится в вашу дверь, вы затрясетесь от страха потому что гармония жизни все еще не достигнута, а смерть уже пришла. Вы не прожили свою жизнь, а смерть уже пришла. Вы так и остались незавершенными, на самом деле, вы еще даже не родились, а смерть уже пришла. И вы трясетесь от страха.

Человек, который действительно прожил свою жизнь, который прожил отпущенное ему время, принимает смерть с радостью, потому ничего не осталось незавершенным. Он сделал все, он прожил все, он прошел через все измерения. Он впитал в себя все, что дала ему жизнь. Он собрал весь мед жизни, и теперь готов умереть. Все завершено.

Знаете ли вы, что пчела, чтобы собрать одну ложку меда, должна облететь пять тысяч цветков – для одной ложки меда нужно пять тысяч цветков! А для того чтобы выработать килограмм меда, пчела должна пролететь – ученые подсчитали – тысячи километров. Одна ложка меда – и пять тысяч цветков! Совсем немного гармонии – и тысячи переживаний, тысячи и тысячи переживаний...

Всегда помните: где бы вы ни были, будьте тотальны, иначе вы останетесь без меда. Это единственное несчастье, которое может случиться и которое случается почти с девяноста девятью процентами людей. Вы так спешите! Но подумайте о пчеле, которая подлетает к цветку и улетает, даже не прикоснувшись к нему, потому что спешит к другому цветку. Не сделав одно дело, она летит к другому цветку, но, подлетая к нему, она уже думает о следующем цветке. Она облетит тысячи или миллионы цветков и вернется ни с чем. Не будьте такими, как эта пчела! Когда вы прилетаете к цветку, оставайтесь с ним. Забудьте обо всех других цветках – они не существуют для вас в этот момент. Просто будьте пчелой – жужжите, наслаждайтесь и радуйтесь цветку. Будьте настолько тотальными, насколько это возможно. Тогда вы соберете весь мед жизни, и когда вы будете умирать, вы будете умирать блаженно, экстатично. Вы жили. В вашем сердце нет неудовлетворенности, нет сожалений.

И я должен вам сказать, что если вы проживете все мгновения своей жизни тотально, осознанно, в момент смерти вы благословите всех – и своих друзей и своих врагов. Да, и своих врагов тоже, потому что без них вы бы никогда не достигли этого крещендо. Они были частью – частью загадочного феномена вашей жизни.

Пятый вопрос:

Ошо,

Однажды ты сказал, что в каждом вопросе уже содержится ответ, потому что природа вопроса определяет природу ответа. Какой самый фундаментальный вопрос может быть задан умом?

Ум не может задать никакого фундаментального вопроса, потому что ум всегда поверхностен. Только тогда, когда вопрос возникает из вашего существа, а не из ума, он будет не вербальным, он будет экзистенциальным. Вы сами становитесь этим вопросом – тогда он фундаментален.

Суфийский мистик каждый день приходил в мечеть и стоял там, не произнося ни слова, год за годом. Людям это стало любопытно. Кто-то спросил его:

– Ты никогда не произнес ни слова, мы даже не видели, чтобы ты шевелил губами, хотя мы внимательно за тобой наблюдали. Кажется, что ты даже и про себя ничего не говоришь, ты похож на скалу. Что это за молитва?

Мистик ответил:

– Однажды нищий остановился перед дворцом императора. Император вышел и поинтересовался у него: «О чем ты просишь? Чего ты хочешь?» Нищий ответил: «Если ты не понимаешь это, глядя на меня, то не стоит и говорить об этом. Я пойду к другому дому. Посмотри на меня – дрожащего на холодном ветру. Посмотри на мой живот – он прирос к спине. Посмотри на мое тело – кожа и кости. Я похож на скелет, а ты спрашиваешь, чего я хочу? Неужели недостаточно того, что я здесь?»

Король понял, что нищий прав, и помог ему.

Я проходил мимо по дороге и видел это. С того дня я перестал молиться: что можно сказать императору мира? Неужели он сам не понимает, что я страдаю? Нужно ли мне говорить об этом? Доказывать это? Должен ли я объяснять ему? Если он не может понять моего существа, что толку говорить об этом? Это бессмысленно. Если он не может понять моего существа, то он не поймет и моего языка Моя молитва – тишина, мой вопрос – отсутствие вопросов, мое желание – отсутствие желаний. Это и есть я, это и есть мое существо.

Это фундаментальное, основополагающее, коренное – это идет от самых корней. Слово «коренной» происходит от слова «корень». Коренной, основной, фундаментальный вопрос не может быть задан из ума. Ум не может задать его; ум бессилен. Ум похож на волны в океане. Можешь ли ты спросить, какая волна самая глубокая? Нет, волна не бывает глубокой или неглубокой, потому что волны существуют только на поверхности, их не может быть в глубине. В глубине нет никаких волн.

Ум – это поверхность, волны. Все вопросы, которые возникают в уме, – поверхностны. Фундаментальный вопрос задается, когда ум отброшен. Это вопрос не-ума, это вопрос, который задает существо. И этот вопрос даже не может быть выражен словами, потому что кто будет его выражать? Ум отброшен, все ваше существование – это вопросительный знак.

Только тогда, когда задается фундаментальный вопрос, мастер может отдать себя во всей своей тотальности. Он может излить себя в ваше существо. Когда вы задаете поверхностный вопрос, на него, разумеется, не может быть дано фундаментального ответа – что можно ответить человеку, если его уши не слышат, а сердце мертво. Когда вы задаете вопрос, качество ответа уже определено в нем.

Шестой вопрос:

Ошо,

Ты называешь нас «древними». Если мы находились рядом с другими мастерами в прошлых жизнях, то как мы ухитрялись так последовательно не понимать их?

Это все из-за того, что вы очень последовательны. Будьте чуть-чуть непоследовательными, иначе вы и меня не поймете тоже.

Седьмой вопрос:

Ошо,

Ты говорил, что Лао-цзы родился старым. Как он достиг мудрости и зрелости? Был ли нужен мастер, чтобы привести его к моменту, в котором он родился старым?

У тебя нет чувства юмора. Ты не понимаешь шуток. Это просто символические истории, прекрасные сами по себе, но если ты начинаешь задавать вопросы о них, они становятся уродливыми. Так исчезает вся поэзия и загадочность; и это происходит всегда. Вся теология построена на этих бессмысленных вопросах. «Действительно ли Христос родился от девственницы?» Это просто красивый символ. «Воскрес ли Христос после распятия?» Это красивый символ. «Родился ли Лао-цзы старым, восьмидесятичетырехлетним, пробыл ли он в утробе матери восемьдесят четыре года?» Это прекрасная шутка Лао-цзы. Я думаю, что Лао-цзы сам распространил этот слух – никто другой не мог бы этого сделать, это настолько тонко.

Если ты понимаешь шутки, то ты их понимаешь. Если ты не понимаешь, пожалуйста, хотя бы не задавай вопросов. Забудь о них, потому что вопросы полностью разрушают шутки.

Говорят, что есть три разновидности смеха в ответ на шутку. К первой разновидности относятся те, кто понимает шутку сразу, – а шутка и должна быть понята немедленно, если у человека есть чувство юмора.

Весь смысл в этом – она внезапно проникает в вас, что-то внутри вас откликается на нее и вы уже знаете, о чем она. Вы, возможно, не сумеете объяснить другим, почему вы смеетесь, и чем больше вы будете стараться это сделать, тем сильнее запутаетесь. Почему вы смеялись? Смех – это очень тонкий феномен. Почему люди смеются?

Когда кто-то шутит, шутка проходит две стадии, благодаря чему и возникает смех. В начальной стадии следует обычное повествование, а затем, в конце, неожиданный поворот сюжета, и вот он – кульминационный момент; именно в самом конце, в момент поворота сюжета, происходит то, чего вы никак не ожидали. Вот почему, если вы уже слышали шутку, то она больше не рассмешит вас – потому что вы знаете, в чем ее соль. Когда происходит поворот сюжета, которого вы никак не ожидали, в этот самый момент... только что вы были на равнине, и вдруг вы оказались на вершине Эвереста – и все изменилось, и эти изменения кажутся такими смешными, нелогичными, иррациональными... вы буквально взрываетесь от смеха. Если вы понимаете шутку, вы понимаете ее немедленно, без какого-либо усилия с вашей стороны. Это похоже на сатори или самадхи.

Затем следует вторая разновидность смеха. Люди, у которых такой смех, понимают шутку, но им нужно немного времени. Она затрагивает только их ум, а не все существо; они смеются, но их смех существует только на уровне губ – это интеллектуальный феномен. В первом случае смех идет из живота, во втором – только из головы. Они понимают смысл, но уму всегда нужно время, он схватывает все не так быстро. Даже самый умный человек все равно немного глуп, поскольку природа ума такова, что он не может совершить прыжок.

Он следует логике, ему нужно время, для него характерны постепенность, последовательность – так, шаг за шагом, вы постигаете смысл.

Таков смех второго типа. Этот смех слаб, не очень глубок, не катарсичен; это просто интеллектуальное явление. Что-то щелкает в голове, возникает небольшая рябь – вот и все. А смех первого типа настолько глубок, что если он случается, то шутка может привести вас к сатори. В этом смехе ум может полностью исчезнуть.

И есть третья разновидность смеха – люди смеются, потому что другие смеются. Они ничего не поняли, но они смеются, чтобы их не посчитали глупыми. Видя, что другие смеются, они тоже вынуждены смеяться.

Однажды Мулла Насреддин поехал во Францию. Он был там вместе с женой. Как-то они пошли на комическое шоу. Его жена была удивлена тем, что Мулла смеялся громче всех после каждой шутки комика. Люди начали оглядываться и смотреть на него.

Жена ничего не могла понять, она была уверена, что он не знает французского языка. Она спросила его:

– Мулла, я прожила с тобой тридцать лет и никогда не думала, что ты знаешь французский. Как ты ухитряешься понимать? И чему ты так громко смеешься?

Мулла ответил:

– Я доверяю этому парню. Должно быть, он говорит что-то смешное и если нужно смеяться, то зачем смеяться последним? Почему бы не засмеяться первым? И если нужно смеяться, то нужно смеяться громко. Это ничего не стоит, зато – сколько удовольствия!

Это третий тип смеха – с вами ничего не происходит, вы просто притворяетесь. Вы думаете, что произнесено что-то смешное, вы доверяете человеку, рассказавшему шутку, или вы доверяете людям, которые смеются, и чтобы не чувствовать себя глупо, вы тоже начинаете смеяться.

Каждый раз, когда звучит шутка, вы можете сразу же распознать эти три разновидности смеха.

Это просто шутка Лао-цзы. Никто не может жить в утробе матери восемьдесят четыре года. Даже если бы Лао-цзы мог, подумайте о матери! Лао-цзы, конечно, был просветленным, и он мог бы там жить, но мать... бедная мать, подумайте о ней. Даже девять месяцев – это слишком много, а восемьдесят четыре года... Мать умерла бы задолго до его рождения.

Нет, это очень тонкий юмор. Тут просто говорится о том, что Лао-цзы родился мудрым. Это символ. С самого детства он был мудрым. В этом весь смысл. Он был так мудр, что распространился слух, будто он родился старым.

Иисус был так чист, как он мог родиться в результате плотского желания? Он был рожден в результате плотского желания, другого способа нет – в жизни не бывает исключений. Его рождение было результатом обычной любви. Но история о нем – прекрасна. Эта история выдумана, но я утверждаю: она правдива! Как факт она недостоверна, но как истина она правдива. А что такое факт перед лицом истины? Нет, мать Иисуса не могла быть девственницей, если смотреть на это с точки зрения обычных фактов. И все-таки она была девственной, иначе как она могла бы родить такого чистого, невинного ребенка? Она была девственной. Совершенно очевидно, что она была очень невинной, совершенно невинной – как будто она не знала ни одного мужчины. В этом все дело. В этом «как будто» – как будто она не знала, что такое секс, как будто она никогда не знала, что такое совокупление. Все дело в этих «как будто»; как только вы начинаете вместо них притягивать за уши факты, вы совершаете глупость. Все теологи – глупцы. Они пытаются доказать, что она девственница и Бог дал разрешение на это исключение.

История об Иисусе Христе – это попытка рассказать об определенном явлении, о котором нельзя рассказать по-другому. Эта история о том, что Иисус вышел из девственного источника, из чистой невинности, которая не знала нечистоты мира и тела. Вот и все. Не настаивайте на том, что этому должно быть найдено объяснение – объяснение убивает сам дух этой истории.

Последний вопрос:

Ошо,

Ты говоришь, что ты – просто присутствие и не можешь ничего сделать. Но я и все остальные постоянно чувствуем, что, проявляя сострадание к нам, ты влияешь на нас и на ход событий, чтобы привести нас ближе к своему храму. Или это просто наше воображение играет с нами?

Я не могу ничего сделать, но мое присутствие может. Когда я говорю, что я не могу ничего сделать, я имею в виду только то, что никакого «Я» не существует внутри меня; «делающий» исчез. А как можно сделать что-то без делающего? Но что-то происходит. Когда делающего нет, случаются очень важные вещи. Я не могу приписывать себе авторство или говорить, что я это сделал: я – не делающий. На самом деле меня нет. Я – это просто присутствие, на котором нет никаких ярлыков, просто открытость. Если вы находитесь в моем присутствии, многое становится возможным. Если вы позволяете моему присутствию проникать в вас, растворяться в вас, быть частью вас, многое становится возможным. Даже невозможное становится возможным; но я ничего не делаю – это случается. Я ничего не делаю специально.

Я такой же наблюдатель, как и вы. Это просто случается. Если вы пойдете к солнцу и поблагодарите его за то, что оно ради вас уничтожает темноту на земле, солнце очень удивится. Оно скажет: «Я не знаю, что такое тьма. Я с ней никогда не встречалось. Я никогда не уничтожало ее, потому что как можно уничтожить то, чего никогда не видел?» Но это все равно происходит: появляется свет, исчезает тьма.

Если вы позволяете этому присутствию проникать в вас, многое становится возможным. Темнота может исчезнуть – но я ничего не делаю. Я не принуждаю вас ни к чему, потому что это было бы насилием, и даже если бы это не было насилием, я бы все равно не мог ничего сделать, потому что делающего больше нет. Если вы заглянете в меня, вы не найдете там никого. Храм абсолютно пуст. Настоящий храм всегда пуст. Если вы обнаружите в нем бога, значит, это творение рук человеческих. Ничто – вот настоящий храм.

Да, я ничего не делаю с вами, но многое происходит. Поэтому не думайте, что это воображение; думать так – это уловка ума. Когда вы так думаете, ум может остановить весь этот процесс. Если вы начинаете думать, что все это – воображение, проекции и так далее и тому подобное, ум может остановить этот процесс, и тогда все закончится.

Не слушайте ум. Когда вы со мной, отбросьте свой ум. Я – не-ум; единственный способ быть со мной – это быть не-умом, и тогда многое может случиться. Ничего не нужно делать, все происходит само по себе.

Сидя рядом со мной в молчании, в тишине, вы растете.

Никто ничего не делает – ни вы, ни я.

Вы просто сидите в тишине, и существование само по себе растет внутри вас.

Достаточно на сегодня.

Абсолютное Дао. Беседы о трактате Лао-цзы «Дао Де Цзин»

(Из цикла бесед Ошо «Дао: три сокровища») / Перев. с англ. – СПб.: ИГ «Весь», 2008. – 352 с. – (Путь мистика /Ошо-классика). ISBN 978-5-9573 0387-9

В этой книге представлен цикл бесед Ошо, в которых он комментирует небольшой трактат Лао-цзы «Дао Де Цзин», ставший одним из памятников восточной мудрости. Как всегда с пониманием и любовью, с юмором и глубокими прозрениями в суть вещей Ошо помогает нам совершить путешествие к источнику истины.

«Мое существо и Лао-цзы — одно целое. Я — это он» — говорит Ошо. Это метафора, но она дает нам понимание связи между создателем сутр и тем, кто их комментирует. Образно, доступно и просто Ошо раскрывает слушателям суть послания даосского мудреца и дает возможность увидеть то, что стоит за словами древних сутр, так глубоко и полно, как если бы их комментировал сам Лао-цзы.

Издательская группа «ВЕСЪ» – ДОБРЫЕ ВЕСТИ http://www.vesbook.ru