Ни воды, ни луны Раджниш (Ошо) Бхагаван

Глава 9

ФИЛОСОФ СПРАШИВАЕТ БУДДУ

19 августа 1974 года

Однажды к Будде пришел философ и попросил: “Не словами и не без слов не можешь ли ты сказать мне, в чем заключается Истина?”

Будда безмолвствовал.

Философ поклонился в знак благодарности и сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте я оставляю все свои иллюзии и вступаю на Путь Истинный”.

После того как философ ушел, Ананда спросил Будду, как смог этот человек так скоро все постигнуть, на что Будда ответил: “Хороший конь бежит быстрее даже от тени кнута”.

Однажды к Будде пришел философ и спросил...

Это по-настоящему уникальный случай: что философ пришел к Будде. Почти невозможный. Но если такое случается, это может стать революцией, может стать преображением для философа. Почему философу так трудно прийти к Будде? Потому что философия и религия антагонистичны; их способы познания абсолютно, диаметрально противоположны.

Философия верит в размышления, а религия верит в доверие. Мыслитель с легкостью подвергает все сомнению, но он не может быть доверчивым с такой же легкостью. Чтобы быть философом, надо быть скептиком, надо иметь сомневающийся ум. Чтобы быть религиозным, необходимо полное доверие - никакого скептицизма, никаких сомнений. Философ живет логикой, религиозный человек живет любовью, и нет никакой возможности сделать так, чтобы любовь и логика встретились. Ничего не выйдет, они не встретятся никогда. Пути их не пересекаются. Эти пути идут параллельно - совсем как рельсы, -но они никогда не встречаются. Они могут проходить в непосредственной близости, но всегда будут идти параллельно. Даже если вам кажется, что они где-то сходятся, это иллюзия.

Выйдите на железнодорожный путь и посмотрите на рельсы, идущие параллельно: вам кажется, что далеко у горизонта они сходятся, но это не так. Иллюзия. Идите туда, и вы обнаружите, что они по-прежнему параллельны. Две параллельные линии никогда не пересекаются. Сердце и голова - параллельные линии; они никогда не встречаются. Вы можете совершить прыжок с одной линии на другую - это возможно. Можно перескочить из головы в сердце, но это должен быть именно прыжок, плавный переход невозможен.

Если вы верите в то, что голова имеет слишком большое значение - это значит, что вы верите в сомнения, значит, прыжок для вас невозможен. Было много выдающихся философов, они все думали, думали, взвешивали и сопоставляли, они создали грандиозные системы, отражающие устройство мира, но они подошли к Истине не ближе, чем обыкновенный невежда. Впрочем, невежда мог быть даже ближе, потому что он, по крайней мере, смиренен в своем незнании, он не эгоистичен и способен слушать других. Если в город придет Будда, такой человек в состоянии прийти к нему, ведь он знает, что ничего не знает - у него достаточно смирения. Философ на такое не способен, потому что он уже все знает! Вот вам и проблема: ничего не зная, он думает, что знает все.

Со мной такое случается каждый день. Если приходит философ или психолог - словом, тот, кто изучал философию, психологию или религию в университете - это самое трудное, с ними почти невозможно установить контакт. Можно спорить, дискутировать, но встречи не происходит - движение всегда будет параллельным. Может возникнуть иллюзия сближения, потому что мы пользуемся одними и теми же словами, но это только видимость.

Почему человеку, склонному к логике, так трудно любить? Потому что любовь требует очень смелых, решительных действий, и результат этих действий непредсказуем. Логик всегда трус. Он никогда не устремляется в неведомое. Он говорит: “Прежде я должен знать. Когда территория хорошо исследована, я могу ступить на нее”.

Логика лишена авантюрности, а любовь - это сплошная авантюра. Временами любовь выглядит даже глупостью, а для логически настроенного ума она всегда представляется безумием: “Что ты делаешь? Двигаться в неведомое, не зная, куда ты идешь? Покидать хорошо знакомое, безопасное, защищенное место? Становиться бездомным неизвестно из-за чего? Зачем терять то, что имеешь? Сначала убедись, получишь ли ты то, что желаешь”. Это проблема. Логика учит: “Прежде, чем сделать следующий шаг, посмотри, на твердую ли почву ты ступаешь”. Но так вы никогда не сможете сделать этот шаг, ибо нет пути узнать, что ждет вас впереди, оставаясь на месте.

Однажды вот что произошло. Мулла Насреддин захотел научиться плавать. Он пошел к инструктору, и тот сказал: “Пойдем со мной, я как раз иду на реку. Плавать совсем несложно, ты сразу научишься. Это просто, даже дети учатся”.

Но, к несчастью, когда Насреддин подошел близко к берегу, он неожиданно поскользнулся. Было грязно, он упал и очень испугался. Он убежал подальше от реки и уселся под деревом. Инструктор пошел за ним, говоря: “Что тебя так напугало? Куда ты ушел?”

Насреддин сказал: “Послушай! Сначала научи меня плавать, а уж потом я подойду поближе к воде. Это слишком опасно. Если что-то случится со мной, кто будет отвечать? Как хочешь, но я не подойду к реке, пока не научусь плавать”.

Но разве можно научиться плавать, не подходя к реке?

Мулла Насреддин так и не научился плавать. Это слишком опасно, просто безумно. Человек ученый, человек логики не может на такое пойти. Логика превращается в могилу. Вы ограничиваете себя все более узкими рамками, ведь жизнь есть опасность. И нет способа избежать этой опасности. Жизнь все время движется в неведомое. Река все время течет в море. Вот как развивается жизнь: от известного к неизвестному. И только так! С этим ничего не поделаешь. Пытаться изменить такой ход событий - все равно что заставить Ганг течь к Ганготри, к истоку, а не к Ганга Сагар, к океану.

В мифологии Африки есть одна птичка, ее зовут Вуфли-Вуфле, очень по-африкански. Это самая мифическая птица во все мировой мифологии. Она имеет одну особенность: ее не интересует, куда она идет; птичку интересует только то, откуда она пришла - поэтому она ходит задом наперед. Птица эта никуда не может дойти, так как озабочена она лишь тем местом, откуда ушла. Она целиком в прошлом. Это все равно что в старости стремиться обратно туда, откуда вы родились! Но это же недостижимо! Но так работает человеческий ум Руководствуясь логикой, вы двигаетесь к своему истоку, любовь ведет вас к полному, окончательному расцвету - совершенно иной масштаб.

Логика ставит вопрос: “Кем создан мир?” Ее интересует создатель, прошлое, подлинный источник, Ганготри, откуда Ганг начинает свое течение. Любовь не задается вопросом, кто сотворил мир. Мир существует, так о чем еще беспокоиться? Какая разница, кто создал А, Б, В? Изменится ли в вашей жизни что-нибудь, если вы узнаете, кто сотворил этот мир? Был ли это индусский бог Брама, или христианская Троица - какая разница? Любовь интересуется тем, каким будет Высшее Цветение.

Бытие Будды - вот сфера интересов любви: как оно зарождается, развивается и достигает расцвета. Замечаете разницу? Логика всегда интересуется известным, прошедшим, путем, по которому уже путешествовали; любовь интересуется непознанным, грядущим расцветом, нехоженым путем - но только исхоженным, но таким, который вы и представить себе не можете, о котором даже не мечтаете.

Вот отчего философы так редко приходят к Будде. Они движутся в диаметрально противоположных направлениях: философ идет к прошлому, Будда - к будущему. Пункт назначения может быть один и тот же, но нет такого пункта, где бы они могли встретиться. Но когда философ приходит к Будде, а это случается крайне редко... и все же, если такое случается, тогда совершается мгновенная трансформация.

Почему? Потому что, если философ приходит к Будде, это значит, в глубине души он понял, что философия терпит крах. Иначе зачем бы он пришел? В душе он сознает несостоятельность логики. Он приложил все усилия, чтобы с помощью логики познать Истину. Выдвигал аргументы за и против, и снова за и против. Он спорил, доказывал и наконец пришел к заключению, что все его усилия тщетны, с помощью логики ничего не узнаешь. Эта неудача научила его наиглубочайшему смирению. Даже невежда не так смиренен, ведь ему не пришлось испытать такой крах. Он не познал страданий провала. Он не был низвергнут с заоблачных высот на равнину.

Философ все время думал, что находится на вершине. Внезапно он обнаружил, что стоит на равнине и мечтает о вершине. На самом деле, даже и в помине нет никакой высоты! Он не поднялся ни на дюйм. Истина остается столь же непознанной, как и прежде. Он попусту потратил свою жизнь! Стоит человеку понять это, как его эго моментально исчезает, приходит смирение. Но до тех пор, пока вы не стали смиренным, вы не сможете прийти к Будде. Только смирение и глубокая покорность могут привести вас к Будде. Теперь вы готовы учиться, ведь вы ничего не знаете.

Итак, существует два вида невежества: невежество обыкновенного человека, когда он невежественен, но не знает об этом, и когда философу становится ясно, что он невежда - это второй вид, очень глубинный; он наконец-то осознал, что невежественен, и целиком и полностью убежден, что это так. Когда невежество осознает себя, это первый шаг к мудрости.

Итак, первое, что надо усвоить:

Однажды к Будде пришел философ и спросил...

Во времена Будды было очень много философов. Поистине, с тех пор не было такого невиданного интеллектуального расцвета - и не только в Индии, но и во всем мире.

В Бихаре жил Будда, был Махавира, Прабудда Катьяйан - великий логик, Аджит Кешакамбал - великий философ, Махали Гошал - редкий интеллектуал, Санжайя Вилетхипугта и еще много других. Сейчас имена их известны немногим, потому что они после себя ничего не оставили. Точно в это же время в Греции жили Сократ, Платон и

Аристотель - трое, сотворившие “западный” ум. Тогда же в Китае жили Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Мен-цзы. Похоже, что во всем мире разум достиг своей вершины.

Существует только три культуры: одна из них китайская, другая - индийская и третья — греческая. Только эти три, а все остальные — просто их производные. Весь Запад берет начало от греческой мысли, из Афин. Китайская цивилизация, совершенно особенного типа, возникла от противостояния Конфуция и Лао-цзы. Всем, что есть прекрасного в Индии, она обязана Будде и Махавире. И все эти люди жили в один исторический период.

Историки утверждают, что история движется подобно колесу: бывают моменты, когда разум поднимается на значительную высоту; бывает, что умственный потенциал снижается. Время, о котором идет речь, было периодом интеллектуального подъема. Философов было много, особенно в Индии, вся страна философствовала. Люди ходили из конца в конец страны, ища Истину - миллионы искателей!

Только тогда, когда ищущих миллионы, некоторые из них могут стать просветленными; это напоминает пирамиду. Пирамида имеет широкое основание и постепенно исходит к вершине. Будца существует там, где в основании “пирамиды” миллионы людей ищут Истину, иначе он просто не может существовать. Он не может стоять ни на чем. Где он будет стоять? Ему нужны миллионы и миллионы ищущих, они становятся его основанием.

В те дни повсюду создавались разные философские системы, причем системы такие сложные и замысловатые, что им не было подобных нигде и никогда. Историки философии и религии полагают, что Индия в ту пору располагала всей полнотой философских знаний, ей были ведомы все оттенки и нюансы, все пути и подходы. Индия тщательно исследовала все способы и возможности, каждая возможность была использована до конца. С тех пор и по сегодняшний день в философии не появилось ничего нового, и если вы думаете, что что-то новое все-таки есть, это лишь свидетельствует о вашей плохой осведомленности в вопросах, касающихся индийской философии. Ничего нового не появилось со времени Будды, потому что уже тогда все было исследовано, были исчерпаны почти все возможности.

На Западе многие люди, уяснив для себя что-то, думают, что они делают этим новый вклад в науку. Из-за своего незнания, своей некомпетентности они видят новое там, где его нет. А, тем временем, какие богатства сокрыты в пали, пракрите, санскрите - языках, на которых больше не говорят, но каждый оттенок мысли...

К примеру, когда Зигмунд Фрейд впервые говорил: “Я предполагаю, что разум включает в себя не только сознательное. В глубинах сознательного находится уровень подсознательного. Но мало того, я еще подозреваю наличие уровня бессознательного”, - можно было подумать, что он совершил революционное открытие. Но все это было известно во времена Будды; и не только это, Будда упоминает еще и другие уровни. Он говорит о семи уровнях разума: три, перечисленные Фрейдом, плюс еще четыре. И если Фрейд прав относительно трех уровней, есть вероятность, что и дальнейшие его поиски увенчаются успехом, потому что он на правильном пути.

Впоследствии Юнг предположил, что, кроме бессознательного, видимо, существует еще коллективное бессознательное - вот вам и четвертый уровень, согласно Будде. Теперь вся психология в целом подошла к этому четвертому уровню. Итак, четыре уровня, предлагаемые Буддой. Но есть еще три. Рано или поздно мы обнаружим и их.

В те времена ничто не пользовалось такой популярностью, как логические рассуждения. Страсти раскалялись до предела. Будда говорит о семи уровнях сознания, а Прабудда Кагьяйан говорит о семи сотнях уровней. Непостижимо! Но вполне логично. А почему бы не разделить разум на 700 уровней? Нет ничего невозможного.

Тем временем философ пришел к Будде. Постарайтесь вникнуть в положение Будды. Он не философ, он антиметафизичен настолько, насколько это возможно; он не философ.

Поистине, вам не удастся найти человека более антиметафизичного, чем Будда, потому что он утверждает, что все вопросы, выдвигаемые философией, - это чепуха. Сейчас на Западе существуют две точки зрения, представителями которых являются Бертран Рассел и Витгенштейн - последнее откровение западной мысли. Вот какова позиция Витгенштейна: все философские споры и рассуждения -ерунда. Таким образом, если вы задаете вопрос философского содержания, Бертран Рассел станет отвечать на него: либо да, либо нет. Будда ни за что не станет отвечать, потому что, если все это ерунда, о чем говорить?

Будда предпочитал хранить молчание. Так повелось, что как только Будда приближался к какому-нибудь городу, раньше него туда шли его бхиккху и предупреждали жителей: “Пожалуйста, не задавайте вот эти 11 вопросов”. Они носили при себе список из 11 вопросов, вопросов, на которых зациклились все метафизики. Вы просто не в состоянии поинтересоваться чем-нибудь, кроме этих 11 вопросов, они широко обсуждаются во всех философских исследованиях.

Поэтому, пока Будда не достиг города, бхиккху спешили туда с вестью: “Пожалуйста, не задавайте вот эти 11 вопросов, потому что он не станет на них отвечать. Если вы хотите спросить о чем-нибудь еще, можете приходить, добро пожаловать”. Но никому ничего не приходило в голову, кроме этих 11 вопросов. Что поделаешь?

Этот человек не был философом, не был скептиком, он не верил в сомнения. Он не верил в сомнения настолько, чтобы никогда не говорить о доверии. Это надо понять: ведь необходимость доверия возникает там, где есть сомнения. К чему говорить о доверии, если не сомневаешься? Все разговоры о вере лишь признак возникших сомнений. Будда никогда не говорил: “Верьте!”, потому что для него не существовало проблемы, верить или не верить. Надо просто быть. И интеллект, порождающий и веру, и сомнения, здесь ни при чем. Откуда исходят ваши сомнения? От ума. А вера? Тоже от ума.

Итак, ваше доверие будет иметь те же корни, что и ваше неверие. Оно уже будет отравлено. Кто поверит? Кто будет сомневаться? Вы остаетесь все там же, вы сами и есть проблема. Будда бьет в самую точку, он говорит: “Нет нужды верить или сомневаться. Просто приди ко мне и будь. Не впадайте в крайности противоположностей. Незачем вырабатывать какую-то точку зрения, просто будьте посредине”.

Вот почему путь Будды известен как срединный путь - Маджхим Никайя: никаких крайностей. Это одно из самых оригинальных открытий в области разума и мышления, ведь ум действительно склонен кидаться из одной противоположности к другой.

Вы любите человека. Любя, вы преувеличиваете его достоинства, обожествляете его. Но стоит любви пройти, как вы тут же начинаете ненавидеть. Вместо того чтобы остановиться посередине, выделаете как раз обратное. В свете вашей ненависти человек превращается в ничтожество, становится дьяволом. Есть ли способ остаться посредине между Богом и Дьяволом и не кидаться от одного к другому? Ум предпочитает последнее и при этом прекрасно себя чувствует. Ведь это так просто. Сомнения порождают веру, вера - сомнения, и этому нет конца.

Будда призывает остановиться посередине, потому что посередине нет ума. Ум существует только там, где есть крайности. Любовь? Ум присутствует. Ненависть? Ум снова здесь. За? Опять ум. Против? Ум здесь. Ум не может существовать посередине, там не о чем думать, ведь думать можно либо о сомнении, либо о доверии; о любви или о ненависти, о вражде или дружбе. Вы сами хорошо знаете, что в каждом друге таится враг, а в каждом враге возможно обрести друга.

Один из изощреннейших умов мира - Маккиавелли - в своей книге “Князь” писал: “Не говори своему другу ничего такого, чего бы ты не желал сказать врагу, потому что друг однажды может стать врагом. Не говори о враге своем ничего такого, чего бы ты не сказал о друге, ибо однажды это может обернуться против тебя. Ведь если враг станет другом, ты окажешься в затруднительном положении”.

Вот такой совет дает политик князю, другому политику. Итак, политики всегда настороже. Чем более искушенный политик, тем труднее проникнуть в суть его слов, его утверждений, непонятно за они или против. Их высказывания становятся все более и более уклончивыми, вполне вероятно, что превращение друга во врага не доставит им никакого беспокойства. Если же враг станет другом... Политики, как погода, меняются каждый день, и так же, как погоду, их поведение трудно предсказать.

Я слышал разговор двух политиков об их общем знакомом путешественнике. Один говорил: “Никогда не встречал человека, равного ему по изворотливости, бесчестности и грубости. Он самый непорядочный из всех, кого я знаю. Мне кажется, вы просто не знаете его настолько хорошо, как я”.

Его собеседник отвечал: “Нет, вы неправы. Я его тоже хорошо знаю”.

Первый сказал: “Откуда вам-то хорошо знать его? Ведь это я его лучший друг!”

Только друзья знают друг друга хорошо. Вот этот человек и говорит, что его друг негодяй и отъявленный мошенник. А еще он говорит так: “Откуда вам-то знать его хорошо? Ведь это я его лучший друг!”

Дружба и вражда - это два лица одного ума. Остановитесь посередине! Будда остановился посередине. Он помог сделать это многим людям. Это можно сравнить с ходьбой по натянутому канату. Вы когда-нибудь видели канатоходца? Как он это делает?

Наблюдая за ним, можно понять одну очень существенную истину о жизни. Как только человек на канате чувствует, что он падает влево, он тут же делает движение вправо. Для вас это может остаться незамеченным, ведь вы думаете, что он делает это просто так. Но сам-то он знает, что наклоняется вправо лишь для того, чтобы не упасть влево. Обычный баланс - почувствовал, что падает влево, и немедленно отклоняется вправо. Чтобы сохранить равновесие, надо выбрать противоположное. Если вы слишком сильно любили утром, вечером вам придется ненавидеть. Иначе вы сорветесь с каната и шлепнетесь вниз.

Если вы очень сильно кого-то любите, значит вы чересчур наклонились влево; теперь вы упадете. Чтобы восстановить равновесие, надо сделать наклон вправо. Между влюбленными идет непрестанная борьба: это тоже своего рода балансирование и ничего более, ничего серьезного. Естественно, однако, до тех пор, пока вы не упали с каната, тогда уже другое дело. Это то, о чем говорит Будда.

Будда говорит: “Не отклоняйтесь ни влево, ни вправо”. Что же тогда произойдет? Вы упадете. Канат - это ум, это эго. Вам все время приходится балансировать, сохранять равновесие. Вот ключ к парадоксам Будды.

Когда вы ненавидите свою возлюбленную, жену, друга, это значит, что, по существу, вы пытаетесь восстановить равновесие - с тем, чтобы можно было снова любить. Иначе вы просто сойдете с ума, упадете с вашего ума. А без ума нет ни любви, ни ненависти, по крайней мере, это уже не та любовь и ненависть, что вам известны, прежнего больше нет. За пределами этой дуальности возникает некий новый вид сострадания. Но он возникает лишь тогда, когда вы оставили свой канат, перестали балансировать. Теряя себя, вы теряете свое эго. Эго -это тонкий баланс.

Однажды к Будде пришел философ и попросил: “Не словами и не без слов не можешь ли ты сказать мне, в чем заключается Истина?”

Он просит невозможного. Но рядом с Буддой невозможное возможно. И только рядом с Буддой невозможное становится возможным. Теперь все законы, обычные законы, теряют свой смысл.

О чем он просит? Он просит: “Не словами и не без слов не можешь ли ты сказать мне, в чем заключается Истина?” Это часто случается. С Буддой тоже уже случалось нечто подобное, правда, тот, другой человек, был совершенно иного сорта, и Будда тогда вел себя по-другому.

У Будды нет заготовленных ответов. И он не одержим никакой манией, потому что у него нет ума! Когда он видит перед собой человека, он становится зеркалом - он показывает человеку его собственное отражение. Другой человек задал ему тот же самый вопрос: “Господин, не могли бы вы без слов сказать мне, в чем состоит Истина?” Будда ответил: “Для этого ты должен задать мне вопрос, не пользуясь словами. Спроси, и я отвечу. Если ты не можешь спросить без слов, чего же ты ждешь от меня?., вот пойди-ка и потренируйся! Сначала научить спрашивать без слов, а потом приходи”.

Но в случае с философом Будда так не ответил. Впрочем, и вопрос здесь был другой, как и сам человек. Вопрос несет на себе печать спрашивающего. Слова здесь не имеют значения. Он характеризует вас, ваши качества. Люди могут задавать один и тот же вопрос, но при этом каждый будет иметь в виду нечто свое. Если вы разные, вопрос неизбежно будет иметь разный смысл. Любое слово несет на себе печать человека, произнесшего его. Само по себе слово лишено смысла. Вы можете справиться в словаре, и гам вы найдете значение слова, но это значение не настоящее, неживое. Оно мертво. Человек, произнося слово, дает ему жизнь и смысл. Значимость исходит от людей.

О чем спрашивал этот человек? Это очень тонкий вопрос. Он сказал: “Не словами и не без слов не можешь ли ты сказать мне, в чем заключается Истина?”

“Не словами” - это просто: можно остаться молчаливым. А вот “не без слов” - это уж вроде бы совсем невозможно: ведь если вы храните молчание, это и значит, что вы отвечаете “без слов”. Но человек попросил: “Не пользуясь словами, не отвечая без слов, скажи мне в чем Истина”. Ни слова, ни безмолвие не помогут. И в языке, и в молчании мало проку. Что же будет делать Будда?

“Будда безмолвствовал”. Но это совершенно другое безмолвие.

Есть два вида молчания. Когда вы соблюдаете молчание, это молчание по принуждению. Слова и шум все еще внутри вас; молчание царит только на поверхности. Вы выглядите молчаливым, хотя это вовсе не так. Это единственный вид молчания, известный вам. Есть и другой тип молчания, когда, оставаясь безмолвным на поверхности, вы в состоянии заставить себя быть молчаливым и внутри. Допустим, что вы оказались в опасности: кто-то грозится убить вас, тогда вы становитесь молчаливым не только снаружи, но и внутри, и молчание это будет “без слов”. Первый тип молчания: когда, будучи молчаливым на поверхности, внутри вы полны слов, болтовни - это молчание “со словами”. Второй тип будет молчанием “без слов”, здесь нет внутреннего шума, потому что в опасном положении, в состоянии шока всякий шум в вас прекращается.

И все же ни то, ни другое - это не молчание Будды. Молчание Будды - это уже третий тип молчания, неизвестный вам. В нем нет шума и нет отсутствия шума. Будда безмолвствует не потому, что принуждает себя к этому, его спокойствие - не плод каких-либо усилий, он молчалив просто потому, что нет надобности что-либо говорить и делать. Его молчание позитивно, оно не противопоставлено словам. Это молчание посередине, оно не относится к какой-либо крайности, одна из которых - слова, а другая - отсутствие слов.

Это молчание просто находится посередине: в нем нет ни слов, ни бессловесности. Это молчание само по себе - оно не противоположность шума.

Если вы противитесь шуму, тогда ваше безмолвие, вашу тишину очень легко нарушить. Не секрет, что большинство медитаций и медитирующих может вывести из равновесия детский смех, уличный шум, грохот транспорта, чья-то игра на трубе. Тишину, достигнутую усилиями, очень легко разрушить. И только такая тишина поддается разрушению. Но когда вы по-настоящему молчаливы, в понимании Будды, тогда засмеется ли ребенок, запоют ли птицы, заиграет ли кто-то на трубе - все наполнится шумом, но вас это не потревожит. Шум придет и уйдет, как сквозь пустую комнату: он войдет в одну дверь и выйдет в другую, внутри никого нет, кого бы он мог обеспокоить.

Если ваше молчание вынужденное, тогда остается ваше присутствие, эго сохранено - вы просто оседлали свой ум, принудили его, совершили над собой колоссальное усилие ради молчания. Это молчание по принуждению, и разрушить его очень легко, это под силу даже ребенку. Согласуется ли такой тип безмолвия с бытием Будды? Нет, здесь нет ничего от Будды, это просто фальшивая монета.

Помните об этом. Во время медитации это будет для вас самой сложной проблемой. Болтовня - ваше обычное состояние, поэтому вы легко можете устремиться в противоположную сторону, вы можете заставить себя перестать болтать. Совсем как если ребенок играет, бегает, шалит, а вы пригрозили ему наказанием: “Отправляйся в угол!” Вы сильны, а ребенок беспомощен, он усаживается в своем углу и становится очень похож на Будду, но внутри его все бурлит и клокочет в ожидании малейшей возможности, когда он снова сможет начать беготню.

Взгляните на ребенка, принуждаемого вами: это и будет второй тип молчания. Он не шевелится: если вы посильнее прикрикните на него, он даже оцепенеет, закроет глаза, но что это означает? Он заставляет себя, борется с собой, сдерживается изо всех сил. Он загоняет себя внутрь, подавляет свое естество. У него перехватило дыхание -настолько он напуган, он ведь знает, что стоит начать дышать, как тело придет в движение.

Именно поэтому люди не могут дышать как следует. Вы утратили способность полноценно дышать в детстве, когда вас воспитывали. Большинство из вас дышат верхним отделом легких. Дыхание не может проникнуть глубже из-за того, что вы боитесь.

С самых ранних лет вас к чему-либо принуждали. Посмотрите на спящего ребенка. Вы видите: его грудная клетка остается неподвижной, двигается живот. Дыхание становится все более глубоким. Живот двигается, а грудь неподвижна. Этот ребенок все еще не член общества, не гражданин, он все еще в диком состоянии. Его необходимо обучать, а затем заставить подчиняться - и стоит вам сказать: “Не смей этого делать!” - как ребенок тут же теряет возможность управлять собой.

Во-первых, не дышать. Как только вы что-то в себе подавляете, вы сразу же переходите на поверхностное дыхание. Подавление и поверхностное дыхание - это синонимы. Стоит вам отбросить подавление и перейти к свободному самовыражению, как ваше дыхание сразу же приобретает глубину. Только когда вы спите, дыхание становится достаточно глубоким, так как во сне вы не можете подавлять себя, эго уходит в бессознательное. Итак, во сне вы дышите правильно, животом. Когда вы занимаетесь любовью, ваше дыхание также становится глубоким. Так и должно быть. В сущности, все ваши зажатости происходят от несвободы в сексе. Поэтому стоит вам заняться любовью, стоит вам позволить себе секс, как все зажатости тут же исчезают! Дыхание делается глубоким, вы дышите животом: вы снова уподобляетесь ребенку, становитесь диким, естественным, спонтанным.

Посмотрите на ребенка, которому вы пригрозили наказанием, а теперь посмотрите на монахов в монастырях! Вы и им тоже пригрозили: “Бойся ада, жажди царства небесного”; вот они и сидят там подавленные. Их молчание - всего лишь другой полюс, другая крайность. Они пребывают в безмолвии, они заставили слова исчезнуть, но они не вышли за пределы этой двойственности.

Будда остался молчаливым. Будда избрал третье измерение. Он ничего не говорил: слова не были позволены. Но он и не подавлял слова, ибо безмолвие тоже не было разрешено. Он просто остался как есть - не рассуждая, не медитируя; просто был здесь, подобно дереву.

За 500 лет после Будды не было сделано ни одной его статуи, ни одного изображения. Когда надо было как-то обозначить его присутствие, рисовали дерево Бодхи. И это прекрасно, ведь он действительно был совсем как дерево. Можно ли сказать о дереве, что оно безмолвствует? Нет, нельзя, потому что дерево никогда не болтает -как же оно может молчать? Можно ли сказать, что дерево находится в медитации? Как оно может медитировать? Оно никогда не думает, у него нет мыслей - как же оно может быть медитирующим? Тогда в каком же состоянии находится это дерево? Оно находится в том третьем измерении, где нет ни болтовни, ни отсутствия болтовни. Это дерево существует точно посредине.

Вы можете не быть буддой, но это дерево все равно будет деревом Бодхи. Если бы вы могли сидеть под деревом подобно дереву - вы могли бы стать буддой. Любое и каждое дерево может стать деревом Бодхи, но нужны будды, чтобы обнаружить, какое из деревьев дерево Бодхи. Садитесь под любое, и если вы “посередине”, оно становится деревом Бодхи. Все деревья в этом смысле одинаковы, и нужен кто-то, кто обнаружил бы этот факт. Деревья не занимаются саморекламой, иначе они бы уж показали себя.

Будда безмолвствовал.

Философ поклонился в знак благодарности и сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте я оставляю свои иллюзии и вступаю на Путь Истинный”.

Это выглядит сверхъестественным, абсурдным: ведь Будда ничего не сказал, а он понял. Вы же не понимаете даже тогда, когда я вам говорю что-то. Рядом с Буддой тоже было много людей, которые, сколько бы он ни говорил, так ничего и не поняли, а этот человек понял и без слов, и без безмолвия. Как это случилось? Какой тип связи возник, когда Будда хранил молчание?

Не было передано никаких знаний. Это очевидно, потому что знания невозможно передать без помощи слов. Знание также не может быть передано без безмолвия, так как существует два типа знания: один - это обычное знание, передающееся словами, а другой тип - оккультное знание, передаваемое в бессловесной форме - тайно, телепатически. Оно может быть передано без разговоров. Оба эти типа знания здесь не подходят.

Философ сказал: “Не пользуйся словами и не молчи. Я сыт по горло и тем, и другим. Я уже не выношу этих крайностей. Я слишком преуспел в логике - я прошел ее насквозь. Я исчерпал все возможности логического мышления - с меня довольно! Открой мне Истину просто, без слов и без безмолвия”.

Что же тогда произошло? Каков был тип передачи? Какая связь образовалась в этот момент? Это заняло лишь одно мгновение. Философ поклонился и поблагодарил Будду, сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте я оставляю все свои иллюзии и вступаю на Путь Истинный”.

Если вы можете сохранить молчание, когда Будда молчит, тогда происходит передача не знания, а бытия; не того, что Будда знает, а того, что он есть. Передается бытие. Если вы молчите, он вдруг входит в вас. Этот человек, так искренне спрашивавший о Пути Истинном и просивший не употреблять слова и не пользоваться молчанием, отрицавший дуальность, был готов. Будда безмолвствовал. Философ посмотрел на Будду - был взгляд. Он был внимателен, он сосредоточил все свое внимание. И что же стало происходить?

Он больше не думал - он покончил с этим, он уже много думал в своей жизни. Именно поэтому я говорю, что раз философ приходит к Будде, это уже трансформация, преображение. С него уже хватит. А вот вам все еще мало. Вы все еще цепляетесь, потому что вы еще не думали так много и не успели разочароваться в думании. Вы все еще надеетесь, что в один прекрасный день ваши размышления увенчаются успехом, а это значит, что вы еще не дошли до самого конца. Дойдя до конца, вы узнаете, что рассуждения не дают никакого убедительного конечного результата. Они лишь способны давать вам ощущение, что вот-вот эта дверь откроется. Дверь, конечно, открывается, но тут же оказывается, что она просто ведет в следующую комнату.

А там еще одна дверь. Она тоже открывается, но в другую комнату. Вы никогда не попадете наружу. Здание кажется бесконечным, в нем миллионы комнат. Вы движетесь из одной комнаты в другую, а из этой в третью и так далее, и все время вас не покидает надежда: “Уж эта-то дверь выведет меня” - но и там снова комната.

Если вы дошли до самого конца, как дошел до него этот человек, тогда вы можете услышать в тишине. Он не ждал никакого ответа, ведь он знает, что ответить без слов нельзя, нельзя ответить и без безмолвия - ответ требует либо того, либо другого.

Будда молчал. Человек смотрел на Будду. Обе личности растворились во взгляде. Их уже не было двое в этот момент, они стали одним: два тела, два бьющихся сердца, но одно бытие. Преодолены все границы. Будда разрушил его, он проник в него. Эго была передача бытия.

Человек вкусил от Будды, а не от того, что он знает. Будда знает не так уж много. Вам легко удастся разгромить его на поприще знаний. Не трудно знать больше, чем знает Будда - сейчас мы располагаем большим объемом знаний - это не проблема. Зато Будда располагает более высоким уровнем бытия.

Гурджиев имел обыкновение задавать вопросы каждому искателю, пришедшему к нему, кто бы он ни был. Первый вопрос Гурджиева обычно был о том, ищет ли человек знания или бытия: “Ты хочешь узнать больше - или хочешь быть больше?” Это в корне несоизмеримые величины. И если кто-то говорил: “Я хочу знать больше”, - Гурджиев отвечал: “Эта дверь закрыта. Я здесь не для того, чтобы наделять вас знаниями. Существует множество учреждений, университетов и колледжей, где вам сообщат все, что вы желаете знать - отправляйтесь туда. Когда вы насытитесь знаниями, приходите и постучитесь. Если я к тому времени буду жив, моя дверь будет открыта, но она открывается только для тех, кто в поисках бытия”.

Чего достигаете вы, приобретая знания? Чем это может помочь вам?

Человек может все узнать о воде, но утолит ли это его жажду? Это же явная глупость! Вы можете знать, что в основе состава воды лежит формула Н₂O, и вот, видя в пустыне человека, умирающего от жажды, вы пишете эту формулу на бумажке: вы открываете ему секрет воды. Он вам скажет: “Секрет - это отлично, а как же насчет того, чтобы напиться?”

Человек умирает без любви, а вы продолжаете кормить его сведениями о любви. Поможет ли это? О любви написаны миллионы книг, но ни один влюбленный не может быть удовлетворен ими. Разве они ему помогут? Человек умирает, умирает прямо сейчас, а вы рассуждаете о бессмертии; это не может удовлетворить его, это не принесет ему бессмертия.

Необходимо бытие и те, кто несет это бытие, а не знания. Знание - это то, что вокруг да около, на периферии, бытие - в самом центре. Вы пришли ко мне - вы хотите почерпнуть здесь новые знания? Тогда вы ошиблись адресом, вы попусту тратите время. Но если вы ищете бытия, тогда можно будет что-то сделать.

В этот момент произошло нечто сверхъестественное, тайна Будды открылась. Открытие это всегда совершается в тишине, совсем как цветок, распускающийся в полночь, - никто о нем не знает. Он открывается в молчании. Если рядом есть кто-то, способный терпеливо ждать, тогда цветок может поделиться своим бытием. Будда вошел в этот момент.

Любимый ученик Будды, Ананда, не мог понять, что происходит, потому что он был поборником знаний. Он тоже был по-своему незаменим, хотя он и не был подлинным искателем - ведь именно благодаря ему нам известно все то, о чем говорил Будда. Он собирал сведения, был неким записывающим устройством. Теперь в нашем распоряжении достаточно записывающих устройств, поэтому мне не нужен Ананда. Впрочем, во всем этом и нет ничего хорошего: то, что может делать механическое устройство, не должен делать человек, так как, делая это, человек становится механистичным.

Ананда был в состоянии пересказать все, что Будда сказал за 40 лет, до единого слова. У него была редчайшая память. Когда Будда умер, Ананда воспроизвел все 40 лет его учительства, им были написаны тысячи страниц. Он был нужен, но он не был истинно ищущим -писарь, прекрасный писарь, но что касается его личного опыта, он потерял многое.

Если вы записываете то, что я говорю, вы, безусловно, что-то теряете. Пусть память не становится для вас важнее меня. Но записывайте - понимайте! Ведь если вы направляете все свои усилия на записывание, вы поймете меня неправильно. Многие думают так: “Сначала запишем, а потом попытаемся разобраться, что к чему”.

Я вижу, что многие из вас будут вести записи. Я говорю, а они в это время пишут. Здесь они теряют меня, а дома они будут' заглядывать в свои бумаги и будут пытаться понять их. Среди вас есть люди, которые собираются пойти в Гималаи, и что же они будут там делать? Они будут охотиться за видами и пейзажами, чтобы сфотографировать их. Фотоаппарат для них важнее, чем Гималаи. Вернувшись домой, они будут с наслаждением любоваться альбомом с фотографиями. Но для того, чтобы получить такой альбом, вовсе не обязательно тащиться в Гималаи. Фотография - это дело профессиональных фотографов, зачем же вам идти в такую даль? Ваши любительские фото все равно не будут лучше работы профессионала. И все же, сидя у себя дома, вы будете наслаждаться ими. Вы потеряли Гималаи, вы приобрели лишь второсортные фотокарточки.

Старайтесь понять то, что я говорю! Старайтесь быть. Не записывайте, в этом нет необходимости. Просто забудьте сказанное мною. Если вы по-настоящему поняли, это будет следовать за вами, как аромат. Не несите это в своей памяти, пусть это станет частью вашего существа.

В это мгновение философ понял. Он склонил голову в глубокой признательности. Что же он при этом сказал? Эти слова очень значительны.

Он сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте”, а не “Благодаря твоей мудрости...” Нет! Он также не сказал: “Ты знаешь так много, ты такой всезнающий. Твоя мудрость! Твои знания!” Нет, это было не главное. “Благодаря твоей снисходительности и доброте...”

Будда говорит, что, когда человек становится просветленным, с ним происходят две вещи, причем обе одновременно. Первая - это Каруна - доброта, сострадание, вторая - Праджня - мудрость; два эти цветка расцветают в человеке. Итак, если вы ищете знаний, Будда будет говорить с вами с позиции мудрости, но это второстепенно. Если же вы искатель бытия, он будет говорить с вами с позиции сострадания, каруны. Мудрость может промахнуться, каруна не промахнется никогда, доброта и сострадание не промахнутся.

Когда тот человек говорил: “Не словами и не без слов не можешь ли ты сказать мне, в чем заключается Истина?”, - он говорил следующее: “Я здесь не за тем, чтобы узнать больше. Я слишком долго занимался этим, мною накоплены огромные знания, но они не дают свободы. Напротив, они постепенно превращаются в тюрьму. Сегодня я здесь, чтобы узнать что-нибудь, касающееся бытия. Быть самим собой! Мне не нужны слова, я хочу изведать вкус бытия. Я хочу войти”.

Будда остался молчаливым, а все его существо через взгляд, полный глубочайшей любви и сострадания, изливалось на этого человека. Стоит вам посмотреть на кого-нибудь с глубокой любовью, как тут же что-то начинает изливаться из вас на этого человека, словно бы река вливается в океан. Но нужно, чтобы этот человек был подобен равнине, только тогда река сможет по ней разлиться, в противном случае, ничего не выйдет.

Совсем на днях кто-то спросил меня: “Я пришел, чтобы увидеть тебя, и что же - ты сидишь на стуле, а я сижу на полу. Почему? Почему для меня не нашлось стула?”

Я сказал: “Даже если тебе дадут стул, я от этого ничего не потеряю. Твой стул может быть намного выше моего, ты даже можешь залезть на крышу и усесться там; я и тогда ничего не потеряю. Зато ты много потеряешь, ибо все это только символы”.

Вы должны быть равниной, чтобы река могла течь по вам, ибо все реки стекают на равнины. Вы должны быть равниной - глубоким смирением, восприимчивостью, лоном - только так вы сможете принять.

Этот человек оставался безмолвным перед Буддой, смиренным, готовым принимать. И Будда смотрел на него с глубокой, неиссякаемой любовью, Будда вливался в него... И он ощутил вкус! На мгновение он жил жизнью Будды. Пришло озарение, словно на один миг тьма исчезла и воссиял свет. В ту минуту, когда его коснулось бытие Будды, вспыхнул свет - и все изменилось.

Он склонил голову в глубочайшей признательности и сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте я оставляю свои иллюзии...”

Иллюзии нельзя рассеять теориями. Никакая философия не поможет. Иллюзии на удивление реальны; необходимо нечто еще более реальное, чтобы они исчезли.

Если вы попали под обаяние иллюзий секса, ни одна теория вам не поможет. Только поток любви, нахлынувший на вас, может разогнать их, потому что любовь более высокая реальность, чем секс. Если иллюзии мира поймали вас в свои сети, только Будда способен разорвать их. В тот момент, когда он вливается в вас, мира больше не существует. Тогда только Будда - реальность, а мира нет. Даже ищущий исчезает в это мгновение. Тот человек сказал:

“...я оставляю свои иллюзии и вступаю на Путь Истинный ".

После того как философ ушел, Ананда спросил Будду...

Он наверняка был озадачен тем, что произошло. Будда не сказал ничего. Если бы он что-нибудь сказал, Ананда непременно записал бы это. Когда я храню молчание, записывающее устройство теряет свою эффективность. Если бы оно могло разговаривать, оно бы спросило: “Что случилось?”, - ведь оно способно записывать только изображение, звук, то есть явления физические. Духовное целиком находится вне пределов его досягаемости.

Ананда был чрезвычайно обескуражен: “Что происходит?” Он, несомненно, был наготове и ждал: “Этот человек задал важнейший вопрос. Что же скажет на это Будда?” И вдруг оказывается, что Будда не сказал ничего. Но это еще не все - так бывало много раз, что Будда ничего не говорил, в этом не было ничего нового - этот человек отвесил такой поклон, словно он что-то получил. Он сказал: “Я вступаю на Путь Истинный”. И еще он сказал: “Благодаря твоей снисходительности и доброте я оставляю все свои иллюзии”.

Ананда присутствовал при их встрече, но ничего не получил, наоборот - потерял. Как же вы можете быть в состоянии понять, что произошло? Почему и что потерял Ананда? В нем не было смирения, и это стало для него настоящей проблемой. Он был двоюродным братом Будды, старшим двоюродным братом, вот в чем вся беда. В душе он всегда был уверен, что он старше, чем Будда - он знал его с самого раннего детства: “Ему, несомненно, как-то удалось стать мудрым, возможно, что в этом ему удалось превзойти меня, но, тем не менее, я его старший брат”. В своем подсознании он продолжал воздвигать барьер. Это создавало для него значительные трудности.

Если Иисус рождается в вашей семье, очень трудно матери, отцу, братьям, сестрам, родственникам и соседям признать его. Это даже невозможно! Разве можете вы поверить, что такое чудо могло случиться именно в вашей семье? Как можете вы поверить, что чудо произошло с вашим ближним, а не с вами? Нет, это невозможно. Вы хорошо знаете себя, вы также знаете и того человека. Следовательно, либо он обманывает, либо происшедшее не столь уж значительно, и с вами может произойти то же самое - нужно только немного поднатужиться, и все будет в порядке.

Итак, это стало барьером, и Ананда остался в своем ослеплении. После ухода философа он спросил, что же тот приобрел. “Ведь я даже не увидел вашего общения. Я не увидел, чтобы что-то происходило, тем не менее, этот человек сказал, что он обрел Путь, что он вошел куда-то. Что же случилось?”

Будда ответил, и ответ его великолепен.

“Хороший конь бежит быстрее даже от тени кнута ”.

Существует три типа лошадей - и все три представлены здесь! Первый тип: покуда не ударишь, не пошевелятся. Их бьешь, и они кое-как тащат свое бремя. Стоит прекратить колотить их - они тут же останавливаются. Надо быть все время рядом - колотить, погонять -только тогда возможен незначительный прогресс. Теперь о другом типе: он не требует столь интенсивного воздействия. Стоит однажды как следует пригрозить или показать, что собираешься ударить его, как он сразу же начинает двигаться.

И наконец, третий тип лошади - самый лучший. Просто тень от кнута, даже не сам кнут, всего лишь его тень, даже не надо замахиваться, сама возможность... и такая лошадь начинает бежать. Лошади третьего типа достигают просветления - причем мгновенно.

Будда ничего не сделал. Он не погонял этого человека, он не пугал его адом и не сулил царствия небесного. Он вообще ничего не говорил, он остался молчаливым. Но в его молчании мелькнула тень кнута. И этого оказалось достаточно.

Вот что произошло однажды. Три министра при дворе Акбара, Великого Могола, сделали что-то неправильное. Это было расценено как преступление, и правитель спросил первого из них: “Что мне делать? Как наказать тебя?” Человек ответил: “Достаточно того, что ты спросил меня об этом”, - он пошел домой и покончил жизнь самоубийством. Второго министра посадили на два года в тюрьму, а третьего повесили.

Все остальные министры были озадачены, ведь преступление было то же самое: они все были соучастниками, и все трое признали себя виновными. Тогда они спросили: “Разве это справедливо, что первый из троих даже не сказал ни слова - и был отпущен домой? Другого приговорили к двум годам лишения свободы, а третьего к виселице?”

Акбар сказал: “Эти трое отличаются, как три типа лошадей. Первому достаточно тени кнута. Я спросил его, какого наказания он заслуживает, и он сказал, что уже этого вопроса для него достаточно. Он пошел домой и убил себя. Этого было - более чем достаточно. Наказание свершилось.

Второй был посажен в тюрьму на два года, ибо меньшее наказание не подействовало бы. Теперь он постоянно размышляет: “Я поступил плохо. Как только я выйду из тюрьмы, я совершу какие-нибудь хорошие поступки, и равновесие будет восстановлено”. Он не чувствует никакой вины, просто он ошибся и должен поправить положение в будущем. Он думает, планирует, как выйдет на свободу и как... и так далее.

Для третьего даже пожизненного заключения было бы недостаточно, ведь он так и не почувствовал, что было совершено преступление.

Скорее наоборот, он думает, что попался только потому, что действовал недостаточно разумно. В следующий раз он будет умнее, он научится всем секретам и уловкам - будет действовать тоньше и наверняка - вот так-то. Он не чувствует вины. Никакое наказание не поможет ему, его надо убрать из человеческого общества. А тот, первый, сам избавил общество от себя, потому что для него этого оказалось вполне достаточно”.

Будда говорил: “Хороший конь бежит быстрее даже от тени кнута”.

Если вы понятливы, то достаточно и тени. Вам не надо угрожать адом, ибо ад создан для лошадей третьего типа: тех, кто не будет слушаться. Вас не надо обольщать раем, играя на вашей алчности и желании удовольствий. Самой жизни достаточно для того, кто понимает.

Если вы почувствовали это, то через это чувство вы начнете меняться. Стоит вам стать более чувствительным к жизни, как тут же происходит мутация. Сама чувствительность дает вам знания и бдительность, в противном случае, даже Будда не сможет помочь.

Вот что рассказывают:

Мулла Насреддин остановил банкира, выходившего из своего учреждения, и сказал: “Как насчет двух пайс на чашечку кофе?”

Мулла выглядел таким несчастным и печальным, что человек посочувствовал ему и сказал: “Вот тебе одна рупия. Возьми его, тут хватит на восемь чашек кофе”. И Мулла ушел.

На следующий день он снова появился на ступеньках учреждения, и как только банкир вышел, Мулла размахнулся и заехал ему в нос.

Человек возмутился: “Эй, что ты делаешь? И это после того, как я только вчера дал тебе одну рупию? Ничего себе благодарность!”

Мулла сказал: “Черт бы побрал тебя вместе с твоими восемью паршивыми чашками кофе, - и с этими словами он снова ударил банкира в нос. - Из-за них я не спал всю ночь!”

А ведь его никто не заставлял: “Пойди и выпей сразу восемь чашек кофе”.

Даже Будду не стоит принимать в слишком больших дозах, иначе вы всю ночь не сомкнете глаз - и не исключено, что у вас возникнет желание разбить мне нос! Будьте понимающими, будьте чувствительны! Двигайтесь, руководствуясь вашим пониманием, вашими способностями и возможностями. Следите за тенью кнута и действуйте в соответствии с этой тенью. Будьте бдительны, и еще раз бдительны. Иначе даже религия может стать отравой. Иначе из-за Будды вы можете угодить прямо в ад.

Наличие рядом с вами Будды - это еще не повод для уверенности и не гарантия: в конечном итоге, все решает ваше собственное осознание. Становясь постепенно все более сознательным, вы увидите, что все меньше и меньше мыслей посещают ваш ум. Это старое ведро разбивается. Вода устремляется наружу. Она больше не отражает луну, и только когда отражение исчезло, вы можете взглянуть на небо, на настоящую луну. Нет воды, нет луны.

Глава 10

НИНАКАВА УХОДИТ

20 августа 1974 года

Перед тем как Нииакава ушел, мастер дзен Иккью посетил его.

“Нужно ли мне вести тебя? ” - спросил Иккью.

Нинакава ответил: “Я пришел сюда один, и я ухожу один. Как ты можешь мне помочь?? ”

Иккью ответил: “Если ты думаешь, что ты в самом деле приходишь и уходишь -это твоя иллюзия. Позволь мне показать тебе Путь, на котором не приходят и не уходят”.

С этими словами Иккью открыл Путь так ясно, что Нинакава улыбнулся и ушел.

Смерть - это крещендо, высочайший пик, которого может достигнуть жизнь. В момент смерти многое возможно. Если вы готовились и готовились, медитировали и ждали, тогда в момент смерти просветление очень легко достижимо - потому что смерть и просветление похожи, Мастер, просветленный может легко сделать вас просветленным в момент смерти. Даже до этого, когда бы это ни случилось, вы должны быть готовы умереть.

Что происходит в смерти? Внезапно вы теряете свое тело, внезапно вы теряете свой ум. Внезапно вы чувствуете, что вы уходите от себя, от всего того, что вы считали собой. Это болезненно, потому что вы чувствуете, что вы погрузитесь в пустоту, вы уже не будете нигде, потому что вы всегда отождествлялись с телом и умом, и вы никогда не знали себя за пределами тела и ума. Вы были так поглощены периферией, что центр был полностью забыт.

В смерти вы должны встать лицом к лицу со следующими фактами: тело уходит, его уже нельзя возвратить. Ум покидает вас, теперь вы уже не можете контролировать ум. Эго растворяется - вы не можете даже сказать “Я”. Вы дрожите от страха, на пороге “ничто”, вас уже не будет.

Но если вы готовились, если вы медитировали, а подготовка означает, что вы совершили все усилия, чтобы использовать смерть, чтобы использовать эту бездну вечности — вместо того чтобы быть туда втянутым, вы готовы прыгнуть в нее... Разница огромна.

Если вы были втянуты в это помимо вашей воли, вы не хотите входить в это, и вы были просто вырваны - тогда это болезненно. Большие страдания. И страдание так интенсивно, что в момент смерти вы станете бессознательны. Тогда вы упускаете. Но если вы готовы прыгнуть, тогда страданий нет. Если вы принимаете и приветствуете, тогда нет жалоб. Напротив, вы рады и празднуете пришедший момент: “И вот, я могу выйти из этого тела, которое есть ограничение. Могу выйти из этого эго, которое всегда было страданием”. Если вы можете приветствовать, тогда нет нужды становиться бессознательным. Если вы можете стать принимающим, радующимся, то, что буддисты называют татхата, принять это, и не только принять, потому что слово “принять” не очень хорошо. Глубоко внутри в нем скрыто какое-то неприятие - нет, если вы принимаете, если это такой праздник, экстаз, если это благословение, тогда вам не нужно становиться бессознательным.

Если это благословение, вы станете совершенно сознательны в этот момент. Помните эти две вещи: если вы отвергаете, если вы говорите “нет”, вы станете полностью бессознательны. Если вы принимаете, приветствуете, вы говорите “да” от всего сердца -- вы станете полностью сознательны. “Да” смерти делает вас полностью сознательным, “нет” смерти делает вас полностью бессознательным - и это два пути умереть.

Будда умирает, полностью принимая. Между ним и смертью нет сопротивления, нет борьбы. Смерть божественна... Но вы умираете в борьбе.

Если человек готовится, подготавливается, то в момент смерти Мастер может помочь ему чудесным образом. Просто слово, сказанное в нужный момент... И пламя внутри вдруг взрывается. Вы становитесь просветленным, потому что момент такой интенсивный и вы так концентрированны в этой точке - это происходит в этом рассказе.

Иккью - это один из величайших мастеров, очень редкий, революционный, неконформистский. Однажды он остался ночевать в храме - ночь была очень холодной, и в храме было три деревянных Будды. И он сжег одну статую Будды, чтобы согреть себя! Об этом узнал священник, он глубоко спал, была середина очень холодной ночи - и вдруг он понял, что что-то происходит. Он выглянул.

Будда горел, а этот Иккью сидел радостный, согревая руки. Священник чуть не сошел с ума. Он сказал: “Что ты делаешь? Ты сумасшедший? Я думал, что ты буддийский монах, поэтому я позволил тебе оставаться в храме. А ты совершил самый кощунственный акт”.

Иккью посмотрел на священника и сказал: “Но будда внутри меня очень замерз. Поэтому встал вопрос: отдать ли в жертву живого Будду ради деревянного - или деревянного ради живого. И я выбрал жизнь”.

Но священник был настолько вне себя от гнева, что он не мог выслушать сказанное. Он сказал: “Ты сумасшедший. Уходи отсюда. Ты сжег Будду”.

И тогда Иккью стал копаться в пепле сожженного Будды. Остался лишь пепел - статуя полностью сгорела. Он стал копаться в этом палкой. Священник спросил: “Что ты делаешь!”

Иккью ответил: “Я пытаюсь найти кости Будды”.

Священник сказал: “Ты или дурак, или сумасшедший. Ты совсем сошел с ума, ведь это деревянный Будда”.

Иккью засмеялся, он сказал: “Тогда принеси двух других, ночь холодна, до утра еще далеко”.

Этот Иккью был очень редким человеком. Его немедленно выгнали из храма. Утром он сидел на обочине дороги рядом с храмом и поклонялся верстовому столбу, возлагал цветы, возносил молитвы. Священник сказал: “Ты дурак! Ночью ты оскорбил Будду. Что ты сделал? Ты совершил грех, а что ты делаешь теперь с этим верстовым столбом? Это не статуя!”

Иккью сказал: “Когда ты хочешь молится, все для тебя будет статуей. Тогда будде внутри меня было очень холодно, а сейчас ему хочется молиться”.

У этого Иккью были тысячи учеников по всей стране, и он ходил из одного места в другое, чтобы помочь своим ученикам. Эта история об одном из его учеников - Нинакаве. Он был на грани, почти просветленный. Но “почти просветленный” означает ничто - можно вернуться обратно. И из крайней точки вы можете упасть. Пока это не произошло, оно не произошло. Когда остался один шаг до просветления, вы можете упасть обратно. Этот Нинакава был почти просветленный, но все еще в поисках писаний, потому что, пока ты не достиг истины, очень трудно выйти из-под влияния написанного.

Очень трудно выйти из тюрьмы слов. Это случается только тогда, когда вы просветлены. Тогда вы можете увидеть, что слова - это лишь слова, за ними ничего нет. Они не несут никакой субстанции, они сделаны из того же вещества, что и сны. Это лишь завихрения в уме и не что иное, лишь звуки в уме. А значения? Значения даются нами, их нет. Слова не имеют смысла. И всякое слово может иметь тот смысл, о котором условятся люди.

Поэтому это лишь социальный феномен, совершенно не связанный с истиной. Но люди живут словами. Если кто-то скажет нечто против Иисуса, а вы - христианин, то вы готовы убить его, или будете готовы быть убитым. Это вопрос жизни и смерти. Кто-то говорит нечто против Мухаммеда - мусульмане сходят с ума. Просто слово!.. Мухаммед - это просто слово! Иисус - это лишь слово, но люди живут словами.