Женщина-трансформер Нестерина Елена

И Москва. Автовокзал, метро, маршрутка, дом. Ванна, зубная паста, лосьон, молочко для тела, крем под глаза, крем ночной, пижама, предварительная укладка волос, чай плюс телекино, сон.

Будильник-сволочь, утренние торопливые сборы, транспорт, работа и так далее. Жизнь продолжала радовать. Мне было хорошо, правда! Хоть не происходило ничего особенного. То ли всё то же знание собственных необычных возможностей окрашивало её в восторженные цвета, то ли в мозгах произошли грандиозные изменения. Повысился уровень серотонина – вещества счастья. Наверняка.

Мужчины на работе и раньше говорили мне комплименты и были игриво настроены. А сейчас я вообще вызывала у них бурю восторга. С одной стороны, это было приятно – и раньше, и сейчас. Но… Я всегда вспоминала одну поучительную историю, что рассказывала мне в ранней юности мама. Жила у нас по соседству такая тётенька – тётя Алла. Во всех гостях, на всех вечеринках и праздниках – самая красивая, самая общительная и самая популярная. У мужчин. Играла на баяне, танцевала и пела. Мы, девочки-старшеклассницы, были от неё в восторге. В восторге были и мальчики. А уж дяденек тёти-Аллиного возраста и вовсе замыкало. Они прыгали вокруг неё так, как будто тётя Алла была мёдом намазана. И танцевали с ней, и разговаривали, и готовы были услужить ей во всём. Девчонки, и я в том числе, хотели быть непременно такими же, как прекрасная Алла. В порыве обожания я сообщила о своей мечте маме. Мама послушала, почему-то вздохнула. Наверное, хотела начать отговаривать. Но не стала. Сказала только:

– Ну хочешь, становись такая, как Алла. Только посмотри: все мужчины ею восхищаются, все от неё без ума. Но напляшутся с ней, нахорохорятся и уходят домой, к своим жёнам. А Алла забирает баян и идёт домой одна. Ты так хочешь?

Признаться, у меня был шок. Настоящий смысловой шок – когда я услышала эту информацию. Вот так, наверное, знания о мире вдруг приобретают чёткую полярность.

– А почему она не выйдет замуж? – спросила я.

– Не получается, – развела руками мама. – И не потому, что Алла плохая. Не потому, что мужчины достойного нет. А вот никак. Кто её, судьбу, знает, зачем она так с Аллой поступает. Так что не завидуй и не проси себе такой жизни.

С тех пор, едва мною начинали восхищаться женатые сотрудники, я сразу вспоминала бедную тётю Аллу. Мы с родителями впоследствии переехали, поэтому я не знаю, вышла ли она замуж – или так и блистала, сколько могла, одинокой звездой на шумных вечеринках, обнимая в конечном счёте лишь свой верный баян, а не единственного супруга. Или судьба сжалилась над ней и выдала за какого-нибудь хмыря, который решительно пресёк её песни и пляски в общественных местах. Не знаю. Знаю только, что быть такой одинокой прекрасной плясуньей, отрадой глаз для женатиков, умной собеседницей и приятной собутыльницей мне не хотелось остро! Поэтому, заметив к себе пристальный мужской интерес и вспомнив заветный образ «тётя Алла», я тут же мчалась прочь от мужиков и надёжно забивалась где-нибудь среди женщин. Не повторю, не повторю я, тётя Алла, твою судьбу! Фиг!

Так что и сейчас я решительно посылала комплиментщиков отдыхать. Но мысль о том, что всё-таки надо пообщать себя с мужчинкой, не была мною забыта. Да, пусть особо тёплых чувств я к ним не имела, удачного опыта тоже, и большинство мужчин казались мне противными и неприятными, однако не подкреплённая практическими знаниями уверенность, что они всё – таки хорошие, не покидала меня. Есть они где-то, эти самые мужчины замечательные, нужно уметь искать. Ведь если они все поголовно такие плохие, думалось мне, то почему же за жизнь с ними так яростно борются женщины? Что не из-за глобальной женской глупости – это точно. Почему любая одинокая женщина переживает, когда у неё нет мужа – этого самого определённо – постоянного индивида, закреплённого только за нею одной?

Да. Если противника не уважаешь, то так ли ценна победа над ним? Если согласиться, что все мужчины – сволочи, то отношение к ним, как к равным и достойным, сводится на нет. И потому наверняка эту сплетню, что все мужчины сволочи, специально распускают хитрющие прохиндейки. Чтобы такие лопоухие, как я, верили этому и не включались в битву, выходя из конкурентной борьбы и оставляя им более широкое поле деятельности. Вот, вот как всё на самом деле! И только в тридцать четыре года я это поняла, когда лучшие экземпляры уже давно расхватали, оставив в свободном полёте бэушных и некондиционных мужичков! Эх, гадство-паразитство…

Значит, лучше я буду жить мечтами, но продолжу верить в прекрасные качества мужчин. Их ведь у них реально много. Хитрец, обманщик, придурок, слепленный сплошь из недостатков, которые так болезненно-приятно перетирать в разговоре с подругой, но так противно наблюдать в жизни, мне не нужен. Лучше мир прекрасных иллюзий, чем мир реального дерьма. Вон сколько мужских персонажей мифологии, литературы и кино создано за время существования человеческой цивилизации! Ведь, если вдуматься, практически все произведения как раз таки о мужском героизме и благородстве. Перечислять пусть зачастую безбашенных, но тем не менее славных ребят – Айвенго, Зигфрида, Отелло, Следопыта с Чингачгуком и сынком его замечательным, Павла Корчагина, Гектора Троянского, князя Серебряного, Люка Скайуокера и великолепного папашку его – да долго, очень долго можно перечислять! Любого из них хватай – и влюбляйся. Не может быть, что, придумывая их, мужчины-авторы только и делали, что хвалили свой род, приписывая его представителям несуществующие достоинства. Любая типизация – это отражение жизни. А значит – есть, есть хорошие мужчины. И буду надеяться, что не всех их уже прибрали цепкие ручки хватких дамочек, кого – то всё-таки случайно пропустили и оставили для меня.

А вот если меня спросить, каким же я хотела бы видеть своего мужчину? Всё просто. Я знаю каким. Это должен быть мой ровесник. Плюс-минус немножко. Умный, обаятельный и верный. Да – вот главные качества. Остальное всё как-то автоматически само добавляется. Если обаятельный и верный – значит, его будут любить и ценить люди, а потому с ним не пропадёшь. Если обаятельный и умный – наверняка не без карьерных успехов и, соответственно, приличных доходов. Если умный и верный, значит… Значит, мы станем верно любить друг друга и всё у нас будет хорошо! Вот. Вот такую я придумала формулировку за годы, когда ожидала своего прынца-королевича. Годы эти шли, идеал сначала рос, а затем старел вместе со мной. Теперь ему уже тридцать четыре. Ну, маленький плюс-минус. Поди найди мужчину такого возраста – чтобы нормального! Ненормальных много, нам просто не надо, а хороших, как мы помним, разобрали. Но вдруг небесный режиссёр всё-таки организовал праздник и на моей улице, начистил принцу белого коня, надраил латы и распушил плюмаж?

А потому…

Да, потому я открыла-таки почту с женихами.

Конечно, про меня все забыли – и, кроме старых писем, новых больше не пришло, а позиция моя в рейтинге этой самой службы знакомств опустилась на… Страшно поверить – 559444 место! Это что же – в поиск мужчин по Интернету вступило больше пятисот пятидесяти девяти тысяч женщин? Обосраться и не жить – как говорит моя подруга Анжелка! Неужели столько одиночек? Да даже если половину из них убрать – скажем, тех, которые просто для остроты ощущений выставили здесь свои кандидатуры, а сами замужем или имеют каких-никаких партнёров. Всё равно много… Стало быть, не одна я такая дура. Это радует.

Или это просто сбой у них на сайте какой-то?

Мысль о сбое несколько охладила мою резвость.

Но подоспевшая Настя это исправила. Она сказала речь, которая меня хорошенько простимулировала. Убедила, что какому-нибудь жениху написать надо, что надо встретиться. Не то что надо – просто необходимо, что я всё делаю правильно, в общем, да, да и да…

Одним словом, бя-я, фу, стыдно – но вот я подхожу к парку Горького. Где у каруселей меня ждёт парниша. Который одновременно говорит по телефону со мной же, поскольку я его найти так и не могу. Я смотрю на него, он на меня, мы даём телефонам отбой и улыбаемся.

Надо ли говорить, что я была смелая, что я была решительная, я не боялась показать себя с плохой стороны, типа: «Полюбите нас чёрненькими, беленькими нас всяк полюбит!», и я была в очках. Причём не самых своих стильных и любимых. А так, рабочий вариант. Тот самый – полюбите нас чёрненькими…

Я понравилась и в очках. Я накинулась на сигареты Стаса (его звали Стасом) и курила их, как подросток, дорвавшийся до разгульной жизни. Я совершенно не стеснялась, когда Стас платил за мои выстрелы в тире, катание на каруселях, жратву в кафе и водку – рюмка за рюмкой. Я же нормальная девушка без комплексов. Не дёргаюсь, но и знаю меру.

Да нормально – мне было очень даже весело. Стас оказался хорошим. Старше меня – совсем ненамного, на три года, неженатый и никогда таковым не бывший, без детей, не наркоман, менеджер, москвич и брюнет. И я ему очень, просто очень понравилась. Он так и говорил мне – с каждой выпитой рюмочкой всё чаще и чаще.

Зарядил холодный дождь, вдарил по последним бурым листьям парковых деревьев. Поднялся ветер, принялся срывать эти листья – мокрые, тяжёлые, грязные – и по нам ими кидаться. Но выпитое бодрило, придавало такую весёлость и деятельность, с которой я просто не могла вот так вот раз – и ехать домой. В такие моменты всегда хочется продолжения банкета. Умные люди умеют загнать эти желания под лавку и отправляются нахаузе. А вот такие раздолбаи, как я – ой, чего они творят…

В общем, я предложила Стасику парком-парком, через забор – дойти до Нескучного сада и там полазить по пням и деревьям. А он стал звать спасаться от дождя к своему другу, что жил где-то неподалёку. Купить водочки, закусочки – и ехать. Звал, конечно, и к себе – но это была такая глубокоокраинная даль, что я решительно отказалась. Будем общаться с друзьями. В компании старых знакомых жених раскроется во всей красе своей естественности. Ведь логично?

Нет, ну почему, почему не поехать? Может же взрсл… взосрл… взрослая женщина позволить себе немножко расс… рысс-пыссс… расслабиться? Это я придуряюсь, конечно, до такой зюзи я, разумеется, не напилась. Но с удовольствием изобразила. Чтобы посмотреть реакцию Стасика. Артистка.

Реакция нормальная. Прикололся.

Так что скоро мы сидели у Стасиковых друзей. Это были Толя и Оля – дядя и тётя лет по тридцать семь – восемь, смешные, бытовые, простые. Тоже вроде бы менеджеры, тоже активно пили водку, обсуждали чудеса свежего отечественного кинематографа и особенно взлёт мультипликации, которая восхитила их своим супер-юмором до глубины лучших побуждений.

Конечно если бы не нынешний мой пофигизм и особенно весёлое настроение, я бы замучилась тут. Всегда удивляет абсолютная уверенность людей. Уверенность такая непоколебимая и глобальная. Ощущение, что они знают всё. Что их мнение – конечное. Самая истинная истина. А говорят-то они какую-то ерунду, путаясь в падежных окончаниях и согласовании времён, начинают фразу и не могут её закончить, знают только приблизительное значение тех слов, которыми оперируют. А туда же. Очень деловые. Весьма осведомлённые. Эх, мне бы их уверенность! Она, наверное, помогает жить.

Пупы Земли.

И тем не менее я им улыбалась и поддерживала разговор. Юморила. Они радовались за нашу со Стасом счастливую пару. Мы пили с ними за то, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались – благодаря компьютерному волшебству. Мы пили за сеть всемирной паутины, что связала нас со Стасиком. Я и он рассказывали удивительную историю нашего знакомства: что, типа, это не Стас повесил своё фото на сайт знакомств, а одна добрая сотрудница, и я была первая и единственная женщина, которой он написал. Верю-верю всякому зверю…

А я честно говорила, что Стас мне понравился. Все радовались.

Ведь он и правда мне понравился. А чего? Стасик был нормальный.

Водки оказалось много. С какого-то момента я перестала её пить – и, к счастью, ребята уже этого не замечали. Чокалась я активно, ела тоже. Смеялась, обнималась со Стасом.

И думала. Он очень здорово целуется. Мне это приятно. Так. Уже я более-менее нормальная. Что-то, значит, чувствую. Мы будем дружить семьями с Толей и Олей. Они станут ездить к нам в гости, мы к ним. Хорошая семья, прекрасные друзья…

А Стас, а Стас держал меня за руку, когда мы шли к ним. Здорово! Чувство защищённости – так приятно! Он большой и сильный. Классно! У него весёлые глаза. Он хороший человек. Он явно одинок. Уверен, что я замечательная, а друзья его активно в этом поддерживают. Что ещё надо, жопа ты такая? Давай, действуй! Надо проверить всё. Ну и что, что раньше так не делала – раз, два и в койку. Что мешает провести опыт? Стыд? Ложный. Отсутствие желания? Временное. Да – может, оно появится! Целоваться ведь уже понравилось. Ах да – отсутствие любви! Ну, милая моя, теперь уж не до этого. Придёт в процессе. К другим же, как утверждают, приходит. Зато вы теперь можете быть вместе – встретились же, блин, два одиночества! Погуляете, пообщаетесь, да и поженитесь. Стас ведь наверняка не против. Там кто его знает, конечно, но в разговоре как-то активно проскочило…

Да – даже я, балда неразумная, почему-то об этом догадалась. Неужели у него как раз наступил тот самый возраст, о котором говорила Настя? Что задумался – пора. К тому же нужно следить за знаками судьбы – ведь если подумать, то наверняка это она, Судьба, мне послала Стаса! Да, и всё сложилось, мы встретились, рвоты друг у друга не вызвали. Судьба, она и есть судьба. И не надо плеваться в неё. А то обидится. Вот.

В общем, я решилась окончательно.

И это несмотря на то, что вообще-то в этой компании мне уже стало совершенно скучно. Напившийся Толя по пятому разу рассказывал один и тот же анекдот – очевидно, свой любимый, Оля всё скатывалась на тему своей работы и того, как её там обожают, ценят и как заигрывает с ней её начальник (это, как я поняла, ради разжигания Толиковой ревности – чтобы любимый был в тонусе). Стас всё смеялся над каким-то старым их общим приколом – кто-то откуда-то упал, напившись, его приняли за другого и далее смешно, смешно, смешно… Я старалась не быть снобкой – фу, типа того, пролетариат. Но перспектива такой доброй незамысловатости почему-то ужасала даже мои умильные пьяные мозги. Что же будет, когда я протрезвею и стану обычной – насмешливой, злой и циничной? Скучно, пусто и вопрос «ЗАЧЕМ?». Обычно, когда он появляется у меня в мозгу именно вот такими вот огромными буквами, глаза мои выпучиваются, лицо деревенеет – и такая тоска накатывает… Не хочу. Бежать. Вон! Вот что хотелось мне. Потому что, видимо, алкоголь покидал мои извилины. Но кто собрался довести дело до конца? Кому нужен мужчина? Мужчина ведь нужен – даже несмотря на то, что я поняла: замуж за Стасика я НЕ ХОЧУ! Да. Это была чудовищная мысль – для меня, так страстно мечтавшей о замужестве и проклинавшей мужчин за то, что ни одна сволочь из них не хочет совершить со мной столь незатейливый обряд официального бракосочетания, который так много изменил бы в моих натруженных страданиями мозгах! Да, именно в них – в первую очередь… Но теперь вот практически можно хватать мужчину голыми руками и вести в загс. А не хочется. Не хочется так отчётливо, что просто бя-я-я-я… И ведь он не противный. Может, пить надо меньше? Или, наоборот, больше?

Всё, ладно, не хочешь замуж, и не надо. Тебе сказали, что мужчина нужен для здоровья. Вот и общайся себе для здоровья. А будут замуж предлагать – гордо откажешься. Ещё и цену себе набьёшь, поднимешься в собственных глазах, бестолковщина! Не так уж я стара и неликвидна – а потому могу себе позволить отказ, да-с, голубчик, да-с…

Вперёд! Инстинкт зовёт. И ничего, что пока его нету. Сейчас, ещё маленько протрезвею, и появится. И позовёт. Потому что в пьяном виде мне обычно не до секса. Хочется почему-то беготни с визгом, дурных воплей, залезть куда-нибудь повыше, чем-нибудь покидаться, побуянить, в общем.

Но сейчас я сдерживалась. Все часы в доме показывали конкретную ночь. Только участники видеоклипов в телевизоре неистово дёргались без звука, да мы продолжали дружеское застолье. Курить я уже больше вообще не могла – даже раньше, чем пить. Ещё полсигареты – и просто вырвало бы. Я всё-таки не курильщица. Но в подъезд постоять с остальными выходила. Да и то через раз.

В очередной перекур Стас взял меня прямо в подъезде на руки. Так внёс в квартиру. Это послужило хозяевам знаком, что нам пора стелить.

И мы улеглись. Я ждала восхитительного секса. Уж очень многообещающими были Стасиковы поцелуи. Нельзя, нельзя сравнивать – но по контрасту с мягкими незаметными Антуановыми тык-тык – просто блеск! Правда, сама я на поцелуи Стаса практически не отвечала. И не потому, что, как писали когда-то девчонки в своих самодельных «анкетах»: «Умри, но не отдавай поцелуя без любви!» О-о, нет! Просто не хотелось. Чмокнула партнёра несколько раз для поддержания его уверенности. И всё.

Но в остальном же старалась активнейшим образом, позитивными словами и действиями давая понять, что всё супер. Но. Но. Но. Надо же быть с собой честной. Так вот – на весь этот процесс мне было совершенно плевать. В смысле никак. Даже на поцелуи если отвечать не хочется – ну куда это годится? Никаких ощущений. Эмоций никаких. А как без эмоций?

Я прислушивалась к себе. Нет, выделываться продолжала, конечно. Стасу явно нравилось. Но зачем, зачем, зачем? Бессмысленное занятие. И замуж я не прошусь. Какого рожна тогда стараться? В то время как хочется сказать только: «Всё, мне надоело и неинтересно». Но я ведь не скажу. Человек (в смысле Стас) удивится и расстроится. Это у меня что – мысли профессионалки, которой жалко клиента? Но так я ведь это делаю совершенно бесплатно, даже не работаю на перспективу будущего счастья. Даже не отрабатываю какую-нибудь услугу – ведь, наверное, так тоже бывает. А я, а я – я пытаюсь получить удовольствие. Пользу для здоровья. Пресловутую эту пользу.

Да ещё и для возвращения себе уверенности, что всё нормально, что я нормальна, функционирую тоже нормально. Должна же у меня происходить нормальная половая жизнь. Последним мужчиной у меня был Антуан – три года назад. Все эти три года я ни с кем не общалась и думала: «Вот как будет настоящая любовь, так я и сразу заобщаюсь. А так – на фиг мне эта возня просто так?» Настоящей любви всё не появлялось и не появлялось. Но. Но… Даже если я после Антуана совершенно разучилась – навык всё-таки остался, значит, рефлекторно всё вспомнится. Вспомнилось, действительно. Но без ощущений. Где бурлёж эмоций, где буйство плоти, едрит твою налево? Почему же мне никак? Как-то смешно и ненужно.

Хорошо, что всё как-то так закончилось быстро и Стас тут же мгновенно уснул. Я прокралась в местную ванную, долго и осторожно лила на себя душем. Вышла, не вытеревшись, потому что не поняла, какое моё полотенце. Тут же попалась на глаза хозяину квартиры, предложившему пойти покурить. Метнулась от него стремительной ланью, затаилась в комнате с храпящим Стасом. Он был крупный и пьяный мужчина. Естественно, храпел. Спать под такое было нельзя.

Я надела очки, уселась на широкий подоконник, задвинулась шторой и стала смотреть на то, как в свете фонаря пляшут на мокром асфальте дождевые капли.

Было не то что грустно – жопа просто какая-то!

Эх, сложить бы сейчас свои шмотки в сумку, обернуться, нацепить сумку на шею – да и улететь отсюда в окно! Вот Толя, Оля и Стася удивятся, не застав меня наутро. Может, поначалу Стас решит, что чудесная женщина ему просто приснилась. Я, в смысле. Но друзья убедят его, что это была не галлюцинация, а живая девушка. Но вот куда она делась?.. А я как бабочка – бяк-бяк-бяк-бяк! Упорхнула. И подумаешь – четвёртый этаж.

Но я не могла себе этого позволить. Выпил – за руль не садись. Это кажется, что в голове ясно – на самом деле алкоголь гуляет по организму. Такое-то количество за день! Так что никуда я не полечу.

И я сидела. Оделась, взяла с кухни горсть колбасных кружочков, ела и думала, ожидая утра. Облом. Или не всё потеряно? Протрезвеет Стас, повторим, жизнь наладится. Может, это просто из-за того, что он пьяненький, мне никаких удовольствий секс не принёс? Но Стасик вёл себя нормально. И во время секса, и до него. Без завихрений и пьяного бреда – в отличие от того же несчастного недалёкого Толика. Которого, кажется, отправили спать на кухню.

А может, всё-таки замуж? Выбирать поскольку уж не приходится, надо соглашаться и на этот вариант. Взять и раскрутить Стаса – люблю, не могу, вспоминаю-умираю, только о тебе мечтаю! У-уй, ну сколько можно мотать мысли по одному и тому же кругу?! Всё, думаю на эту тему последний раз. Последний-распоследний. Обещаю.

Какие у нас плюсы? Стас простой. Мы много раз с девчонками на работе приходили к выводу, что нужно постараться найти мужа «простого» – с конкретными и ясными человеческими мозгами, надёжного, без закидонов, эстетских понтов, интеллектуальных вывертов, неврозов и прочего, чем так богаты молодые и не очень люди нашего окружения. Стас явно такой, в смысле без понтов и закидонов. И ещё человек он хороший. Неподлый. Довольно симпатичный. Можно заставить похудеть – сам сказал, что очень поправился, когда пытался курить бросать. Килограммов двадцать убрать не помешает. И мне килограммов пять-семь тоже. Так что почему не попробовать начать худеть вместе? Это может нас сроднить. Дальше. У Стаса есть друзья. Он хочет детей. Есть стремление зарабатывать. Но пока явно зарабатывает немного – потому что, я так думаю, не понимает, зачем больше. Это можно у него воспитать.

А минусы? Плохо одевается – по-пролетарски. Исправимо. Это не значит, что вкуса нет. Это просто мужику всё равно, как и многим из них. Но! Не знает культурной жизни Москвы – даже суши ни разу не ел. Про кино, театры, клубные развлечения, даже курорты понятия не имеет. И не стремится. О чём это говорит? С одной стороны, хорошо, что не понторез, а с другой – так что же со всем этим делать-то? Работать гидом-проводником? Не он меня, а я его везде буду водить-просвещать? Я превращусь в мамочку, и это погубит наши отношения. Надо, чтобы хоть изредка мы менялись инициативой. Да… Не о чем нам поговорить? Сегодня за вечер он два раза рассказал один анекдот (конечно, Толя его в этом переплюнул – но с таким дубинноголовым, как Толя, я вообще бы не смогла – ни секунды), два раза историю про общего знакомого и три (один раз в самом начале нашей встречи) о недавнем приколе у него на работе. Сыплет шутками из гайдаевских фильмов, тут же над ними смеётся. Фильмы эти я тоже люблю, но пошути ты сам…

И, в принципе, всё.

Перспектива вырисовывается блёклая. Ну расскажет Станислав мне ещё штук пять случаев из детства, три-четыре о друзьях и работе. А дальше? Как мы будем общаться? Нас сблизят бытовые темы? Но я об этом никогда ни с кем не разговариваю. Не могу обсуждать обои, типы пылесосов, ремонт крана и покупку новой плиты. Жить без всего этого я тоже не могу, но и говорить о пылесосе, кране и плите – просто скучно.

Мои подруги Лара, Женя и Анжела сказали бы, что у нас со Стасом разные интеллектуальные уровни. Это что, я так умна? Да, блин, нет. Просто образованна. Высшее образование, интеллектуальный труд, постоянное увеличение эстетических запросов… А что он, Стас? Ах, барышня, ох, милая, – да просто вы надёжно обосновались за чертой «старая дева». Стали вредная, капризная и брюзгливая. Вот отсюда и нужно вести отсчёт глубины разделяющей вас со Стасом пропасти. Вот из-за этого недовольство и скука. А надо видеть в нём мужчину, мужчину – подарок судьбы, царя цивилизации, венец творения! И тогда никаких проблем не возникнет, глупая твоя голова!

Ничего, нас будет сближать нормальный здоровый секс. И всё наладится!

С этой позитивной мыслью я сбегала на кухню, налила из банки с маринованными огурцами в стакан рассола, в другой стакан минеральной воды, притащила всё в комнату и поставила возле спящего Стаса на табуреточку. Проснётся мой избранник, опохмелю и использую. Ради нашего будущего счастья.

Утро было добрым. Румянилась заря, но я отменила её, плотно задвинув шторы на окне. Стас обрадовался моему опохмелочному набору, всё бодро выпил, расцеловал меня, сходил в душ и прыгнул под одеяло – мокрый, прохладный. Жизнь налаживалась.

Я снова усиленно старалась. И у меня всё получалось – я была очень страстная женщина-артистка, Стас явно радовался моим объятьям. Он прямо сходил с ума и говорил мне об этом. Да-а… Только пусто было в моём сердце, никакого инстинкта во мне практически не просыпалось, а потому в теле желания секса не появлялось. Наверное, потому, что мне было смешно. А я скрывала это – и играла страсть ещё бо льшую.

Стас с утра был особенно жизнерадостным, так что всё это могло не закончиться очень и очень долго. А так хотелось смотаться…

Это что ж получается – я как с Антуаном не могу, так и со Стасом не могу. И от дедушки ушёл, и от бабушки ушёл. Дело не в Антуане – зря я когда-то грешила на этого невинного человека. Во мне дело. Так что ж тебе надо, собака?

О, да я фригидна! Поэтому секс не доставляет мне удовольствия. Как я забыла про это умное и всё объясняющее слово! А ещё во влечении к малолетнему Глебу себя пыталась уличить – слишком уж большого вы мнения, дамочка, о собственных сексуальных возможностях! Перебор-с.

Но ведь когда-то давно, когда у меня был по-настоящему любимый человек, этот процесс доставлял радость! Да ещё какую.

Секс шёл в комплекте с любовью, вот в чём всё дело… Ответ тут простой. Только любовь.

Поэтому без этой самой любви, извините, ребята…

И я поняла, что этот проект (отношения со Стасом) нужно немедленно закрывать за абсолютной его нерентабельностью. То есть моей собственной неликвидностью.

Однако как же моё здоровье, ради которого, собственно, всё это и затевалось? (Акция под девизом: «Если не замуж, то хоть для здоровья!») Где моё упорство в достижении цели? Мне нужен мужчина? Нужен.

Ну вообще дурь какая-то… Зачем, для кого вообще придуман этот убогий процесс? Для смеха, честное слово. Я совершенно разучилась, видимо. Какие же скакуны у меня мысли. Интересно, о чём думают другие женщины во время секса? И почему раньше – помню, очень давно раньше, – мне и в голову не могло прийти в такие моменты о чём-нибудь подумать? Было приятно, весело и некогда. А сейчас. Чего ж всё так сейчас?..

Старенькая вы уже – вот что сейчас. В этом возрасте главное ум. Так, наверно. А потому думай и делай, балда! Сделай попытку сковать себе счастье, жопа такая!

И я делала.

Это было смешно вдвойне. Я делала то, что мне совершенно не нужно, не то что неприятно, а никак. Но делала – ради самой же себя. Не знаю, можно ли меня понять – или это может сделать только психиатр…

Подумав о психиатре, я совсем уж неприлично усмехнулась, но тут же исправилась – и переделала усмешку в сладострастный стон. А потому Стас ничего не заподозрил. Наоборот, записал очко на свой счёт – во как я порадовал женщину!

И тут я… предложила ему закончить процесс. Немедленно.

Хватит. Кому замуж, кому секс, кому психиатр. А мне на фиг всё это не надо. Дурь какая-то. Пусть у меня семь пятниц на неделе, пусть одна мысль исключает другую, пусть. Я хочу просто жить. Пусть одна. Пусть как не совсем полноценный человек. Пусть как женщина вне фазы активного использования ресурсов организма. Пусть у меня будут из-за этого проблемы. Пусть. Всё пусть.

Я ведь правильно решила недавно – мне ничего не надо. Я умею летать. Я же оборотень! Да и вообще – вау, как сказала бы моя подруга.

Ой, вот в чём дело-то! Наверное, оборотни могут вступать в связь только с себе подобными! Да! Так что я очень избирательная женщина просто-напросто! А не фригидная, не равнодушная, не больная! Так что теперь, после своего перепозиционирования на рынке женских кадров, я должна найти себе подходящего партнёра. И с ним-то у меня всё будет в порядке. Да, мне нужен мужчина-трансформер, такой же, как я. Вот с ним-то мы и зажжём. А пока можно расслабиться. И жить себе спокойно.

Ох, мне даже полегчало. Я успокоилась окончательно. Да, приятно, что ни говори, осознание своей нормальности. Что не надо заморачиваться страданиями на тему неполноценности.

Так что мы со Стасиком добились результата. Каждый, я думаю, своего. Я в области познаний собственной сущности, а Стас… Стас остался доволен. Он ничего не заметил. В смысле того, насколько я удовлетворена сексом с ним. Хотя не представляю, что бы было, если бы заметил. Я поняла, что ни при каких условиях не могу обидеть человека, который, в сущности, не сделал мне ничего плохого. Пусть думает, что мне понравилось. Он ведь скоро останется со своей жизнью, я со своей. Ведь мы вряд ли ещё увидимся.

Да, на сей раз чуда не произошло. Интернет-знакомство не закончится свадьбой. Вот это всё не для меня… Ой, я даже громко спела, циничная женщина. А если бы менеджер Станислав увидел меня во всей красе? Обернулась бы я царевной Лебедью и вылетела в окно. Как бы он среагировал? И как бы его милые друзья? А, кстати, без проблем – быстро освоились бы. И наверняка стали бы вспоминать, что у каких-нибудь их знакомых кто-то из родственников тоже так умел. В мире обывателей всё должно быть объяснимо. Иначе он рухнет.

Я даже не стала себя ругать за то, что думаю о людях с пренебрежением и считаю их ниже себя. Потому что ничего я не считаю. Типа, обыватели – фу-фу… Ниже, выше. Высот этих никто не замерял. Кто из нас счастливее – тоже неизвестно. И кто успешнее с общечеловеческой точки зрения – тем более. Да, жить по их меркам и возможностям я не хочу. Не смогу просто. Скучно. Но и они моим проблемам не позавидуют. А вот моим возможностям… Моему небу, моим крыльям…

Ну чего привязалась к хорошим людям – какие, собственно, и составляют основу нашего общества? Из таких вот добрых семей, где люди любят друг друга, заботятся, хлопочут, копошатся в своих квартирках, и состоит МИР, тот самый, который наваливается «всем миром» на какую-нибудь проблему типа войны и решает её. Обыватели. А сама, можно подумать, утончённая аристократка с белыми костями и голубой кровью. Скорее уж вшивая интеллигенция из сферы интеллектуального обслуживания буржуазии.

Только отчего ж берёт меня тоска, когда я думаю, что вполне могу так же, как Оля с Толей? Замуж за Стаса – и вперёд, тоже с ними, мещанами-филистерами, потребителями рекламы и дешёвых развлечений копошиться! И стану женщиной своей мечты – социально востребованной, замужней, полноценной. Я так хотела этого, когда его не было – и тут вдруг забрезжило – а не хочется! С Антуаном было бы лучше – у него и запросы другие, и умнее он, и уровень выше. Да, вот такая я расчётливая невеста. Была, была! Сейчас уже нет!.. Эх, дело вовсе не в деньгах дяди Антоши, а в возможностях, которые они дают. Это все знают – про возможности, которые предоставляют деньги. У Антуана всё-таки при всех его убийственных минусах есть мозги, есть воображение, а потому с ним могло бы быть интересно, развитие было бы, и его и моё, вот что важно. Ради этого я и пристраивалась когда-то. А с таким, как Стас, я зачахну. Начну страдать, искать чего-то. Мучить его – Стаса этого или любого другого, подобного ему, парня из «простых», который наверняка долго этого не сможет понять, любить меня даже, дурачок, будет. Эх… Хороший всё же Стас, бесхитростный. А Антуан хитрожопый, ух, хитрожопый! Просчитал наверняка мои возможности, мой ресурс, способность к репродукции, которая стремительно в связи с возрастом сокращается. И – не торопится обзаводиться семьёй в моём лице, только приятных отношений просит. Интересно, ведь были же какие-то женщины у него эти три года. Так что ж его не устроило? Эх, и почему я про них не спросила?

Подумав о Антуане, я решительно отменила прежнюю мысль: не женятся на мне потому, что я не рыба и не мясо. Хрен-наны! Я хорошая! Я и рыба, и мясо! Это мужики козлы. Много лет я отказывалась о них так отзываться, думая, что если я к ним хорошо, то и они ко мне. А теперь признаю. Козлы, раз вовремя на мне не женились. А теперь я и сама не хочу. У-у-ух, как не хочу-у-у! Так что не надо со мной по-хитрому. Не знаю, как надо. Может, и никак.

Я снова мысленно послала отказ великовозрастному дяде Антуану. Хрен на блюде от меня получит. Вот. И Стас тоже. Хоть ни в чём и не виноватый.

Да…

Так я думала, пока мы шли всей компанией на остановку. Оля и похмельный жуткий Толя – красномордый, шатающийся и плетущий форменную чушь, провожали нас. Стасик не хотел уезжать от друзей. Но времени и так был уже пятый час дня – вот до скольки мы прокопались у Оли-Толи. Перед выходом из дома мужики выпили ещё бутылку водки, мы поели, попили чаю, посмотрели любимый мультфильм семьи. Я маялась несказанно, была злая – злее самой злой собаки. Но из-за дурацкой привычки врать ради общего блага говорила, что у меня просто болит голова от выпитого вчера – поэтому я и не веселюсь. Хоть ничего и не болело. Вруха-конспиратор.

И вот теперь мы наконец топали на троллейбусную остановку. Воскресенье пролетело коту под хвост, а завтра уже на работу.

Да, Стас уговаривал поехать к нему и продолжить пиршество страстных тел. Но отмазываться я хорошо умела. Так что помчался он домой один.

И я к себе ломанулась.

В ванне я провела часа два. Или три. Ныряла, всплывала, натиралась маслом, смывала его скрабом, сливала воду и стояла под душем, вновь набирала полную ванну, заныривала, даже вздремнула в воде. Выбралась уже к полуночи.

Всё смыла зато. Всё. Все объятия и поцелуи ни в чём не повинного, но неприятного мне Стаса. Люблю смывать неприятности. Так и вижу, как они в сточные воды утекают.

Вышла. Чистая-лучистая. Намазала тело нежнейшим увлажняющим лосьоном Oxygene – которым в силу его восхитительного кислородного запаха пользовалась только по праздникам. У меня и был праздник. Очередной праздник понимания. Я играла в себя – и перешла в этой игре ещё на один уровень. Поздравляю!

Сменила постельное бельё. Улеглась, выпила кружечку молока, выключила свет.

А ведь это катастрофа. Что не нужно мне никакого секса. Больше не нужно. Ну что же – это, значит, моя плата за то, что я теперь летучая женщина? С одной стороны, не такая уж и большая цена. Подумаешь – секс! Сто лет у меня его не было, да столько же и не надо. Без любви-то.

А может, это тогда, когда я три года назад к Антуану пристраивалась и жертвенно (ради семьи, всё ради мифической семьи!) занималась с ним сексом, думая, что этим нравлюсь ему – и испортила всё? Тело моё обиделось на мой столь убогий выбор и сказало сексу решительное НЕТ? Может быть, может…

Но версия о сексе с оборотнями, то есть себе подобными, грела меня больше. Но где они там, эти самые НАШИ? Дать объявление в Интернет? Поискать – может, и найду своих?

Нет уж – этим я точно не стану заморачиваться. Делать мне нечего – желающих спаривания оборотней по Интернету искать!

Да скорее всего просто физическая радость осталась в молодости. Слишком большой перерыв был у меня. И организм, стало быть, попросту уснул. Сначала перешёл в режим ожидания, а затем спокойненько отключил эту функцию. Да, перестал хотеть и уметь выполнять то, что раньше доставляло не просто удовольствие – восторг! Теперь вот так вот процесс организации секса убого и выглядит. Убого и смешно. Организм отвык. И заставлять его нечего. Да я и не буду. Всё.

Ведь теперь этот же самый восторг доставляют полёты. В природе всё взаимозаменяемо. Вот и хорошо.

А мне и правда стало хорошо. Как только я всё это мысленно оформила.

Решила завтра вылететь полетать над рекой. Только бы дождя не было. А если и будет – фигня. Прорвёмся. Как говорится: что нам, демонам?

Эх, забыла выключить мобильный. Звонит Стас. Сообщает, что не спит и помнит моё прекрасное тело. И думает о нём. И мечтает вновь увидеть, обнять, ощутить, поцеловать.

Я промычала про то, что уже сплю. Он пожелал мне спокойной ночи и сообщил, что любит меня (вот это новости!). И что я хорошая.

Я не стала его ничем разочаровывать. Тоже пожелала ночи спокойной.

Отошью со временем. Необидно. Но отошью.

Стас не пропадёт. В Интернете полмиллиона женщин. А на улицах Москвы ещё больше. Пусть он познакомится с какой-нибудь хорошей. Он достоин этого. И пусть в их физиологии всё совпадёт к общему удовольствию. Будь счастлив, Стас!

Видимо, недаром говорят, что, как только женщина заводит себе одного мужчину, она сразу становится интересной и для других. Как будто у неё где-то там мёдом намазано, вот они и слетаются.

Потому что только я закрыла глазки, позвонил Антон. Антуанчик. На городской телефон. И неужели не видит, сколько времени? Не понимает, что человек спит?

Эти вопросы он оставил без ответа. Голосом с утробным подвыванием он сообщил мне, что я восхитительная, обворожительная и он, конечно же, страстно меня хочет. Что думает обо мне всё это время, что думал раньше, что я вообще супер. А, да – ещё что жаждет приехать и забрать меня к себе. Утром же, досыта напоив кофе, обязуется доставить на работу. Хрен тебе в сумку, как говорят в народе. Я пробормотала, что уже сплю и к тому же больше не думаю о суетном. Добрейшим голоском пожелала ему приятной ночи. И выдрала телефон из розетки. Что, интересно, сейчас в голове у Антуашки? Я больше не думаю о суетном – это в смысле о нём? Очень хорошо, если он так себе это оформит. Браво мне!

Шли дни. Я жила себе и жила. И мне было ХОРОШО! Мне было ПРОСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Я с удовольствием торопилась домой – и это только раньше переживала, что там меня никто не ждёт, только раньше! Теперь я, наоборот, была этому так рада, что словами не описать! Там всё для меня, там прекрасная ванна, в которой можно валяться часами, там моя мягчайшая коечка – в смысле друг-диван, там телевизор, который так удобно смотреть, устроившись под одеялом, там куча дисков, кассет, книжек и журналов, там еда, которую я любовно выбираю в магазине и волоку в недра холодильника. Чтобы хвать, хвать, хвать оттуда – и насыщаться, и наслаждаться! Там балкон, в конце концов, с которого я – эх! Возьму и стартану в небо. Только меня и видели!

Никогда бы не подумала, что всё это – и есть счастье. Сон – сладчайший, нежнейший, о котором я упоительно мечтала, возвращаясь в метро с работы, и точно так же спала – с ощущением этого самого восхитительного удовольствия. Еда – именно любимая, пусть калорийная и несбалансированная, но которую я ела, сидя у телевизора, – и сама себе завидовала. Так вкусно мне было. Мытьё тела приятнейшими средствами и последующая обработка средствами не менее приятными. Книжные и киноистории любви, которые я теперь читала и смотрела просто с интересом, без прежней убивающей, выдавливающей из глаз потоки слёз ЗАВИСТИ. Зависти тому, что с кем-то что-то ведь в жизни случается, не могут же авторы книг и фильмов всё выдумывать. Случается у других, случается – а у меня, блин, нет! Ничего не происходит. Не было теперь этого пораженческого обидного чувства. Да.

Так что проводила я время с громадным удовольствием. Я гуляла по московским улицам без этой дурацкой призрачно-дрожащей надежды в сердце: вот иду я такая, иду, а какой-то незнакомец – именно тот, кто предназначен мне Судьбой, вдруг и обратит на меня внимание. Я его не вижу пока, но он-то меня разглядит! И пусть не сегодня, не завтра, но этот самый ОН повстречается! И так в течение, мне кажется, двадцати лет, не меньше – ну да, лет с четырнадцати я об этом мечтала… Не повстречался, не увидел, не разглядел. Поэтому и ходила я теперь просто так. Мне было хорошо и легко. Наверное, это потому, что из сердца моего ушло сожаление. Которое ежедневно трясло и дёргало меня раньше: зачем ты так сказала, для чего ты это сделала, почему ты поздно об этом догадалась, кто тебя заставлял в эту ерунду выряжаться, как ты могла упустить такую возможность, ты тратишь время понапрасну, ты ничего так не добьёшься, а значит, ты какашка, пустышка, неудачница… Всё. Отпустило. Я больше не кляла, не ругала себя и не выставляла оценок за поведение.

А потому и на улице, и дома мне было стабильно хорошо.

Плохо было только одно – что квартира съёмная, не моя. Вот была бы она моя… Да и не только эта, а и любая другая (желательно с видом на реку, лес или пустырь). Эх, вот была моя бы… Я бы тут же поймала молодого и здорового одноразового мужчину, размножилась – и мы с ребёночком летали бы вместе. Ерунда, что он может не летучим оказаться – ребёночек мой будет летун, я уверена. Но… Мечты из области фантастики. Ну надо же – такие простые человеческие дела, как заведение ребёнка и приобретение квартиры, для меня фантастика, а вылететь в окно и полетать – реальность…

Погода стояла самая что ни на есть осенняя. Хорошая погода, я такую люблю – мрачно, промозгло, самый романтизм. Конечно, мне и другие времена года нравятся, особенно когда тепло и приятно. Но почему-то больше всего дорог моей душе ночной непроглядный мрак русской осени. О нём я вспоминала и летом, и зимой. О нём – когда стоишь и смотришь куда-то в дальнюю – дальнюю темноту. Ничего не видно. Обязательно дует ветер – налетает откуда-то порывами, приносит влажные таинственные запахи: откуда, что – непонятно. Но тем ещё лучше. Там, где-то там, кажется, что-то такое есть, но не видно его. Только ощущается. Может, казалось мне всегда, пока я тут стою, что-то в этой самой дали так изменилось, что и не узнать! Недаром ведь ночной ветер тревожит, обещает что-то такое невнятное. Которое нужно только сформулировать – собраться как следует с мыслями, прислушаться – и понять. Тогда всё изменится, всё переиначится. Щемит от этого всего сердце, волнуется душа. Люблю я долго бродить вот так по открытым пространствам, вглядываться в темноту и упиваться этой невнятной осенней грустью.

Очень хотелось летать, очень. Я с раннего вечера принимала снотворное, засыпала на всю ночь – на ту часть суток, которая предоставлялась только мне. Остальное время, за вычетом пути к офису и обратно, было куплено моими работодателями. Не полетаешь. Но всё это время я мечтала о небе. Мечтал мозг, мечтало тело. Я подходила к окнам и много раз готова была в них выброситься – на глазах изумлённой публики или без её наблюдения. Тело ломало, душа томилась.

И в конце концов однажды чёрной-чёрной ночью, когда чёрные – чёрные тучи закрыли звёзды и из этих туч на чёрную-чёрную землю лил чёрный-чёрный дождь – в общем, в такую погоду, когда ни один хозяин не выгоняет из дома ни чёрную-пречёрную, ни белую-пребелую, ни рыжую-прерыжую, ни самую захудалую рябую собаку, я обернулась птицедевой и вылетела на улицу.

Да, это уже после вылета я поняла, что в ночи льёт этот самый чёрный-пречёрный дождь. А дома мне казалось, что всё по – другому. Просто ночь, темно. У меня в квартире играла музыка, так что шума дождя я не слышала…

Вот это погода! Порывом ветра меня тут же снесло в сторону и бросило на деревья. Очки залепило дождевыми каплями – эх, надо на такой случай в кепке с большим козырьком вылетать. И в линзах, разумеется.

Я кое-как вывернулась из воздушного потока, устремилась вверх – может, удастся подняться над облачностью, вдруг там дождя не будет.

Но попробуй над ней поднимись! Закручивает, кренит – и стабильно прижимает к земле. Просто плющит, я бы сказала. Не надо, не надо нарываться, надо поворачивать домой. Дождь холодный и противный, хорошо хоть перья не мокнут. Но ведь прибивает к земле, блин гороховый! Я снижаюсь стремительно. Может, не сопротивляться, сесть отдохнуть и снова взлететь? Вот сюда, на аллею. Это аллея? Нет, это дорога! И вон едет машина. Ага, у кого-то сейчас состоится встреча с неведомым. Вот тут, в свете фонаря… Ладно, жалко полуночного ковбоя. Не покажусь ему…

Куда-то я срулила. Водитель меня не заметил. А я раз – и в грязь. Прекрасно, все лапы извачкала. Надо в луже потоптаться, смыть грязюку хоть чуть-чуть. Домой, бойкий авиатор, домой!

Разбег, толчок. Крылья всё-таки тяжёлые, хоть, мне казалось, и не намокли. Дождь бузует. Ветер дует. Будем пробовать ещё. Другого выхода нет. Снова машина… В кусты и затаиться!..

Я боролась со стихией долго. Романтизма выше крыши. Ветер рванул откуда-то сбоку, я дёрнулась в этот поток и слилась с ним. В полном смысле слова. Дождь лил непрерывно. Меня подхватило ветром, я набрала высоту, сменила направление и после нескольких заходов на посадку замёрзшая, уставшая и злая рухнула на пол своего узенького балкона. Куда-то отлетели очки. Я обернулась и голая, мокрая и потому просто злейшая, коряво, но громко матерясь, принялась ползать ошалелым слепышом и искать их.

Нашла. Но сколько неудобств всяких…

Я бросилась к компьютеру и через Интернет бронировала себе номер на ближайшие выходные. В глухоманном доме отдыха Тверской области. Буду там летать. Сил моих больше нет.

Телефон с системой навигации. Купила. Суперский. Просто чудо! В магазине мне установили туда все карты, какие я попросила. И даже больше. Ребята возились с явным удовольствием! И учили меня тоже. Объясняли, что в домах навигатор не действует – сигнал от спутников ловится слабо, выходили со мной на улицу (всей компанией). Мы с точностью обнаружили своё местонахождение на карте Москвы. То же самое я могу теперь сделать в любой точке мира – карты закачаны. Ну вообще!

Однако дом отдыха пришлось отменить. И полёты с навигатором. Работа, едришкин-фишкин. Ну очень надо было. Коммерческое предприятие как-никак. Вот и работала в выходные.

Так что всё решилось само собой. На день рождения к Глебу поеду. Ничего страшного. Приеду как друг. Да. Глеб – друг монстра. Я монстр. Дружественный монстр. Здорово. Каждый ребёнок мечтает дружить с чудовищем – сильным и мощным. Я, когда была маленькая, убеждала всех, что дружу со Змеем Горынычем. Да: один гудок с вашей платформы – и зубы тронутся. Змей прилетит и разберётся. Мне, которую, в принципе, никто и не обижал, от осознания моей дружбы с мифическим существом становилось интереснее и значительнее. Не я значительнее, а мне значительнее. В смысле жизнь моя наполнялась особой значимостью. Вот.

И всё-таки – как же это я так долго жила одна? Да и, в сущности, продолжаю жить? Как же так получилось, что с тех пор, как отчалил от моих берегов понявший, что я очень хочу замуж, умняга-Антуан, не завёлся у меня ни один значительный кавалер? Стоп, как это – значительный? Никакой не завёлся. И до Антуана, который был активирован в моей жизни меньше чем на полгода, никого не было тоже несколько лет. Как я так существовала – в дурной надежде на чудесную встречу и только шарахалась от случайных ухажёров? Чудесной встречи так и не произошло.

А ведь я продолжала надеяться. Ездила в метро, ходила по улицам, кафе, магазинам и кинотеатрам, смотрела на мужчин и думала: есть, есть среди них очень славные персонажи! Стало быть, и надежда на то, что мне повезёт с ними, велика! Вот, например, стоит какой симпатичный. Или вот – тоже ничего. Или этот – с портфелем. Или вон тот, трогательный неформал. Мне искренне казалось, что только подойди, например, ты, симпатичный блондин, познакомься со мной – и всё у нас будет хорошо! Или ты подойди. Или ты… Или какой-нибудь случай сведёт нас вон с тем молодым человеком. Или с этим поджарым дяденькой… Или с этим. Не сводил случай. А я была почти готова.

Но сейчас… Почему всё изменилось сейчас? Я езжу всё в том же московском метро. Вокруг мужчины. Я, как и раньше, на них смотрю. Смотрю и в магазинах. И на улицах. И – нет. Нет! Не могу ни с одним представить себя наедине. Ни в чьих объятьях. Ну, скажем прямо, в объятьях я и раньше не особо-то представляла. Только почему-то так, на вербальном уровне, общение мне виделось, в разговорах, из которых выяснилось бы наше совпадение друг с другом или несовпадение. Но и всё. А теперь я как представлю, что вон тот дрябло-кудрявый меня обнимает. Или вон тот усато-бородатый целует – фу-у-у-у… Я пыталась не впадать в крайности – и выбирать для мысленного эксперимента самых чистеньких-аккуратненьких. Но как представлю, что какой-то неведомый тип лезет ко мне обниматься-целоваться – аж передёргивает. Ну что вот это такое? Последствия контакта со Стасиком? Реакция на неумелые заигрывания Антуана, который вдруг опомнился и просит предоставления ему тела? Ой, до чего же он всё-таки неумный какой-то… На днях опять позвонил и сообщил, что всеми фибрами своего организма желает воссоединиться со мной в ночное время. Слова-то какие… Смешно, но Антон Артурович уверен, что шутит весьма остроумно, а потому без стеснения и с уверенностью в успехе у публики выражается витиевато и пафосно. Я обычно морщусь, если он меня не видит, и изо всех сил сдерживаюсь, если в этот момент оказываюсь у него перед глазами. Передёрнуло меня и на этот раз. Антон по телефону рвотных гримас не заметил. И добавил: ты мне в такие ночные моменты нравишься больше, чем днём, когда говоришь что-нибудь. Общение с твоим прекрасным телом доставляет мне гораздо больше удовольствия. И думает, видимо, что комплимент сказал! Значит, говорю я всякую хреновню, великого падишаха не устраивает, а когда бессловесное тело в ночи – это, стало быть, нравится… Да какая дура после такого заявления на Антуана-павиана поведётся? Не я, точно. Пошёл он в задницу. Пусть ищет себе какую-нибудь глухонемую секс-рабыню. И я к этому человеку ещё пыталась замуж пристроиться?..

В общем, всё – отцвела капуста и уснули мои половые чувства. Надо бить тревогу и бежать к врачу. А я к этому так спокойно отношусь. Ну и изменения со мной происходят! И нравится ведь мне всё это – вот какое дело!

Я придумала, что хочу подарить мальчишке-спасителю Глебу на восемнадцатилетие. На поиски позвала с собой Анжелку. Мы проехались по трём магазинам – и я купила роскошную куртку. Это была отличная вещь – канадская куртка охотника, тёплая, красивая и многофункциональная. Мой возлюбленный Ричард, в смысле Ромуальд, – охотник, так сказала я Анжеле. И она одобрила мой выбор. И куртки, и мэна.

К тому же вещи в магазине были не только качественными, но вообще элитными, о чём сообщили с гордостью продавцы. Этот магазин и нашла-то, собственно, Анжелка, я бы не догадалась о его существовании. Так что будет ходить по деревне Ключи и в её окрестностях молодой-премолодой человек в элитной-преэлитной, канадской-преканадской, охотничьей-преохотничьей куртейке. Хорошенький такой, прехорошенький.

Мы отправились в «Дурдинъ» – ресторан, где Анжелке всегда находился столик, и весело обмыли покупку. Хорошее там пиво, и еда вкусная – настоящий трескопуз. Люблю. Подруга благословила сумму, которую я потратила на куртку, и сделала из этого вывод, что мужчина, которому предназначался подарок, на самом деле мне дорог. А значит, она дважды благословляет и нашу связь. Ну, раз для неё это так важно, пусть.

– Только не будь дурой, дурой не будь! – тяжело и значительно глядя на меня, требовала Анжела. Это в смысле в отношениях с вымышленным мужчиной. В существовании которого теперь уж точно нельзя было сомневаться.

– Не буду! – и я пообещала не быть дурой на весь зал ресторации «Дурдинъ».

Чего не пообещать-то?

– Да, – глядя на меня уже легко и изучающе, заявила Анжелка, – а ты изменилась.

Ещё бы!

– Ага, стала какая-то спокойная. И прямо такая умиротворённая. Ты не беременная?

Я отрицательно и совершенно честно замотала головой. Анжелка поверила. Но удивилась.

– А очень похоже, что да. Я как вспомню наших матерей – Лариску с Женей. Похоже, – продолжала моя проницательная подруга. – Только ты в своём репертуаре. У тебя это тоже – гипертрофированное.

– Что – гипертрофированное? Умиротворение? – удивилась я. – Что, похоже, что я мешком стукнутая, что ли?

– Нет, нет! – Анжела замахала руками. – В хорошем смысле. Но не расслабляйся. Как-нибудь попытайся быть стервой. Но в меру.

Я обещала. Я смеялась. Про себя. Хотя ну чего смешного? Вру подруге. Не вру – создаю собственную реальность. Она верит в её существование. И рада за меня. Явно рада. Уже даже не просит познакомить с возлюбленным. Куртка – лучшее доказательство. Он есть. Он охоту любит. А значит, в представлении Анжелки, человек небедный. Для неё это всегда архиважно. Мне, как уже говорилось, наконец-то повезло. Вот какая реальность.

Слава князю и дружине!

Четвёртое ноября было в субботу.

Я приехала. В пятницу. И встретил меня Глеб в пятницу. И куртку подарила в пятницу тоже. Ничего, что заранее. Красиво ему было в ней, красиво. Это вам не телогрейка. Стильный теперь он парнишка.

Мамаша обрадовалась. Её звали Нинка. Она была весёлая и шумная. Дефективность её речи компенсировалась быстротой, остроумным матом и общей Нинкиной позитивностью. Глеб мамашу иногда стеснялся, но в целом было видно, что относится он к ней весьма тепло.

Я ночевала у них.

В доме было странно. Вроде и не грязно, а как-то необжито. Как будто они в доме временно. И Нинка временно, и муж Нинкин, и сынок. И мать её – в смысле Глебова бабка. Временно – пришла и ушла (а это, кстати, так и было – у бабки свой дом имелся, там она и обитала). Эту странную необжитость не исправляли даже изобильные искусственные цветы, пестрейшие ковровые постилки и мягкие игрушки. Их, оказывается, сентиментальная Нинка собирала. Знала бы я, привезла – у меня их целый пакет надаренных разными людьми, всё хотела какому-нибудь бедному ребёнку отдать, но не знала, где такого отыскать. А незнакомому неудобно.

Да – в доме пахло мясом. Концентрированно так пахло. Это варились холодцы из остатков забитого поросёнка. Основные его части уже были обработаны и пущены в производство.

С чем я и ознакомилась тут же. За ужином. Я привезла мартини, мать и бабка по нему тут же и выступили. А мне Глебов отчим всё рекламировал водку, изготовленную на заводе «Кристалл» в их областном центре. Самая лучшая, с московским «Кристаллом» не сравнится. Ну конечно же.

Водка как водка, но если бы не она, такой большой и нежнейший кусок жареной свинины я бы ни за что не осилила. Вкусно, но много. Много – но так вкусно!

Я улыбалась и смотрела на всю эту странную семейку. Бабка переключилась на самогонку, которая, кстати, тоже оказалась ничего. Мать допивала мартини и была оживлена, сотрясая стол – так уж она смеялась. Её муж суетливо пил всё подряд. Не пил только Глеб.

Когда мы пошли гулять по тёмной деревне, схваченной легчайшим морозом и чуть посыпанной белым порошочком первого нестойкого снега, Глеб рассказал, что он как бросил пить в пятом классе, так и не пьёт. А то пил, да. Как-то так привык ещё до школы – а чего ж, он хуже других? И продолжал бы, но отец Глеба спился и умер. Потрясённый смертью тихого и весёлого отца, Глеб и завязал. Курить он курит, но некоторым лошадям сигаретный запах не нравится, так что и особой привычки к куреву нет.

– Да ты вообще примерный, Глеб! – искренне удивилась я. – Просто уникум.

– Ты смеёшься, да? – мальчишка расстроился.

Сейчас скажет: хочешь, я для тебя две бутылки выпью? Засуну в рот целую пачку сигарет и всю её выкурю! А что – мне не слабо!.. И понесётся дурь по кочкам.

Не сказал. Просто замолчал. Даже если расстроился – не поймёшь.

Какой же у него всё-таки замечательный характер! Другой бы если не понтоваться («Давай я всё-таки эти две бутылки выпью» и проч.) начал, то или обидки кидать, или гундеть, что его не ценят. А Глеб…

Я посмотрела на него. В свете фонаря, мимо которого мы шли, мне хорошо был виден его профиль. Я вдруг подумала, что именно такие ребята были натурщиками для скульпторов, которые создавали памятники, изображающие Неизвестного Солдата. Или солдата вообще. Гранитное такое лицо. Надёжное.

И ещё подумала, что с таким человеком я пошла бы не только в разведку – да хоть в ад за песнями!

Вот это да… Таким, наверно, бывает настоящий друг. От этой мысли я улыбнулась. Улыбнулась там, в мозгах. Но это и на лице отразилось.

От мысли, просто от мысли мне было хорошо. Я почувствовала, как может быть здорово – ощущать, что этот самый друг у тебя есть. И пусть Глеб моим другом никогда не станет (что за дружба взрослой женщины с подростком мужского пола?). Не важно. Я прочувствовала сладость дружбы – то есть всего, что за ней стоит. Как будто ввела себе в кровь экстракт дружбы натуральной. Вот ведь, оказывается, какое удовольствие могут доставлять умозрительные радости! Как может мозг веселиться!

Теперь я уже не смотрела на самого Глеба, даже забыла о нём. Я шла и упивалась собственными мыслями. Эх, маленький Глеб, если бы ты знал, сколько раз я про тебя забывала – мечтая то о леснике, то о дружбе! Хорошо, малыш, что ты об этом не догадываешься.

Ха, а ведь у меня никогда не было мальчишек-друзей. В детстве я даже не представляла, что это возможно. Нам, девчонкам, казалось почему-то западло с мальчишками общаться. Их надо было обсмеивать, презирать и обходить стороной. Чтобы по голове от них не получить – за это самое презрение. Я чётко выполняла этот ритуал, искренне уверенная, что так и надо. В школе разговаривала с одноклассниками надменно и холодно, обращаясь к ним только в экстренных случаях и всегда ожидая подвоха. А когда общаться с мальчиками стало уже не западло, девчонки быстро перестроились и принялись кокетничать, вести умелые разговоры и всячески по – другому набивать себе цену. Я же вовремя не сориентировалась – и продолжала от пацанов шарахаться. Так контактировать с ними и не научилась. Только к четвёртому курсу института я сподобилась пообщаться с молодым человеком. Да и то – потому что в него влюбилась. Но так, что мало никому не показалось. Правда, долгого счастья это не принесло. Не важно, сейчас это уже не важно… Теперь я понимаю, что в этом всё дело – в неумении общаться с ними, ценить дружбу и правильно себя позиционировать. Я ведь не доверяла мальчишкам. Не доверяю и мужчинам. Сейчас мне стало это очевидным.

Или доверяла – но безоглядно. Так доверяла, что считала любовь мужчины ко мне не менее сильной, чем свою к нему. Моя абсолютная – и его абсолютная. Я для него готова на всё – и он для меня тоже. А у людей могут быть свои проблемы, свои расклады, свои ориентиры и цели в жизни. И места такой гипербезоглядности в их мире может не быть. Отсюда пинок. Отсюда «Нам надо расстаться». Отсюда и недоверчивость впоследствии. Отсюда неудачи. Да отсюда всё!

Ох, ну и ладно.

Сейчас я имею возможность наслаждаться мыслями. И мне этого достаточно. Мысль – это тоже прекрасно. Я, может, философ Вольтер.

А ещё я полётом буду наслаждаться. Прямо сейчас.

Потому что мы с Глебом зашли на какие-то глухие задворки. Тут уже не горели фонари, но было светло от снега и луны. Красотища!

Да, двойные стандарты – это норма жизни. «Выпил – за руль не садись» – действительно только в Москве. А в деревне можно! Это потому, что в Москве, конечно же, активнейшее дорожное движение. Я серьёзно – провода всякие, столбы, милиционеры и просто пешеходы. Полечу по пьяни, влеплюсь в столб, отрежу себе голову проводами, попадусь на глаза прохожим и милиции. Плохо. А в деревне – ну кто меня видит?..

И полетело пьяное создание. Хотя какое пьяное – две рюмки водки, рюмка самогонки. Давно выветрились.

Чёрно-белая картина, лес, дорога, буерак. Светится снег, мало его ещё. Не тает только потому, что приморозило. Я устремилась прямо в чёрное небо. Повернулась к полной луне спиной. Не она – я, казалось, свечу на землю, от меня это исходит лунное морозное сияние. Я поднималась и поднималась ввысь, щурясь на блеск ледяных звёзд. Как же тихо! Подавиться можно этой тишиной. С лёгким свистом мои крылья разрезают воздух – а так ну просто ни звука!

Я совершила полукруг и полетела теперь прямо на луну. Вот ведь – полнолуние! Раньше мне как-то всё равно было – полнолуние, новолуние, ущерб. А сейчас вдруг ощутила – а ведь правда, манит лунный свет, зовёт, волнует. И тоже обещает чего-то. Что известно по этому поводу – оборотни активизируются в полнолуние? Но я всегда активна. А лунный свет просто сам по себе хорош. Говорят, ведьмы загорают под луной. И набираются энергии. Видимо, негативной, раз ведьмы. Но почему негативной-то? Чем плоха луна? Раз она у нас есть, значит, хорошая.

Я летела, интенсивно взмахивая крыльями. Мне казалось, что на лицо моё ложится лунный загар. Белый, светящийся, он уже чуть покалывал кожу. Конечно, скорее всего, это от контраста холодного воздуха и моего тёплого дыхания. А вдруг всё-таки загар? Можно попсово обрадоваться – я ведьма! Я особенная! Быть ведьмой модно. Но мне это как-то было неинтересно. И всегда, а сейчас тем более. Тем, кто я есть, быть интереснее. Тоже, между прочим, готичненько. Да – эдакий персонаж славянской готики.

Интересно, я, наверно, очень стильно смотрюсь на фоне луны. Снизившись, я крикнула Глебу, чтобы посмотрел и заценил. Долго летала туда-сюда мимо луны – чтобы получиться в профиль. Глеб снизу корректировал.

– Ну, как?

– Красиво! Ты очень красивая!

– Спасибо! С днём рождения, Гле-е-еб!

А посмотреть карту в воздухе оказалось весьма затруднительно. Я долго корчилась, пытаясь не теряя высоты и не сбивая ритма полёта нажать на кнопки, чтобы вызвать карту в телефоне. Для этого всё-таки нужны руки, а не ноги. И хоть Глеб закрепил мне аппарат на лапе, я его чуть не выронила.

Зато поговорить по телефону мне удалось. Я ведь установила на нем функцию автоматического ответа после трех гудков. Так что раз-два-три – и в моем ухе зазвучал голос Глеба! Отличная штучка! Теперь мои hands действительно free! Лечу и бормочу.

И с картой-навигатором не проблема. Не нужно её закапывать глубоко в меню, балда – Марьиванна, пусть она будет сразу на экране. Сейчас сяду, отрегулирую. И все дела. Летучие коллеги – космические спутники точно укажут мне моё местонахождение. И навигация полностью наладится.

Я осталась более чем довольна своей техникой.

Но летать в мороз холодно.

А уж оборачиваться – и прыгать голыми пятками по снегу… Вообще…

Все уже спали в доме. Но я уснуть никак не могла.

Странное всё же какое-то было у них жилище. Снова я в этом убедилась. Вроде натоплено так жарко, что я под одной простынкой лежала. И одновременно как-то сыро. Разве такое может быть? Правда, сыро. Ощущение болотной промозглости – иначе не скажешь.

От всего этого болела голова. Я вставала, выпивала таблетку. В ожидании действия таблетки валялась, ворочалась, стараясь не скрипеть пружинами дивана. Снова вставала, пила вторую таблетку. Слушала, как муж Нинки задаёт храпака. Отчётливо выделялась каждая трель, каждое содрогание его музыкального горла. Что ж у меня такое болезненное отношение к храпу, не пойму?

Глеб спал на кухне. Я туда два раза ходила. Тихо. Не храпит, умница такая. Его и не видно было – где там кушетка возле печки?

Наконец, я накинула куртку, обулась и вышла на улицу. Луна. Она подсвечивала ребристые огороды – чёрно-белые полосы гряд. Сияли ледяные лужицы на дороге. Чуть дунул ветер, качнулись голые ветки большой плакучей берёзы, что нависла над загородкой. Что это блеснуло среди них? Явно блеснуло, отразив яркий лунный свет.

Я подбежала к ограде, подпрыгнула и схватилась за этот самый объект блеска. Ха, да это просто берёзовый листик. Не оторвался от ветки родимой. Ну надо же – лист был покрыт тонким слоем льда. Как будто зеркальце. Вот отсюда и блеск.

Я поймала листиком-зеркальцем лунный свет. Ишь ты, как сверкает. Бывают же в природе чудеса! Казалось бы, такая мелочь, а радует. Я посмотрелась в ледяное зеркальце. О, даже что-то видно. Глаз. Другой. Опа – губы. Можно краситься, глядя в ледышечку. Вот вам и поделки из природных материалов.

– Эй!