Восьмой зверь Ильин Владимир

Глава 7

Какие эмоции овладеют человеком, если его напугать, а после объявить о надуманности его страхов? Большинство облегченно вздохнет, многие улыбнутся и посмеются над собой. Но есть категория людей, для которой признание собственного страха перед простолюдином, пусть даже на миг, сродни оскорблению и потере лица. Из центра обширного ритуального круга видны десятки возмущенных в масках пренебрежения, а то и гнева. Ассистент ректора что-то шепчет ему на ухо, посматривая в мою сторону. Пара секунд, и лицо ректора смягчается, заинтересованность сменяется легкой скукой — слуга ему не интересен. Облегченно выдыхаю: лишнего внимания мне совершенно не нужно.

После красочного ответа стихии мой браслет изъяли, задумчиво повертели в руках, что-то над ним пошептали и вернули мне вновь. Новый ритуал прошел без каких-либо отличий от основной массы — слегка вспыхнули угольки в «огненном» секторе, да и все. Только не было аплодисментов и поздравлений — толпа все еще отходила от зрелища.

— Подобный эффект многие из вас смогут наблюдать на ритуале определения силы через два года, — спокойный голос ректора легко заглушил мерный рокот перешептывания толпы. — Мы благодарим молодого человека за возможность продемонстрировать на его примере суть процедуры.

Даже я слегка замешкался после таких слов. С моей позиции явно была видна смесь недоумения и легкого испуга на лицах ректората, а обернулось все вот как — плановая демонстрация, ничего особенного. Впрочем, мне тут не учиться, так что лично для меня весь этот церемониал ничего не значил.

Под настороженными, презрительными, испуганными и откровенно злыми взглядами толпы я вернулся на место позади девушек. Тина ободряюще улыбнулась и незаметно подмигнула, а Джейн, не оборачиваясь, коснулась своей ладошкой моей руки и слегка ее сжала. Приятное ощущение поддержки, довольно редкое в моей жизни.

— Останемся посмотреть? — просительно прошептала Тина на ушко госпоже, чтобы я тоже услышал.

Джейн кивнула, продолжая держать мою руку в своей и не отрываясь от зрелища в середине круга: ректор решил продемонстрировать отклик всех стихий в полной мере, как и у меня. Из числа проверяемых слуг выбрали магов земли и воды, забрали на время их браслеты и провели ритуал повторно. Из сектора земной стихии медленно и торжественно проросла, словно дерево, часть черно-зеленой морды голема, из сектора воды вынырнул мелкий, сверкающий на солнце водяной вихрь и разбился мириадами капель над площадью, вызвав крики восторга и легкий рокот возмущения женской половины: многие прически и платья были изрядно попорчены водой. Стихию ветра ректор проверять отказался, пошутив, что сильно дорожит строениями Академии.

Дальше пошла обычная рутина процедуры, люди менялись один за другим, но толпа реагировала куда скромнее после яркого представления ректора. На одного человека тратили порядка трех — пяти минут, а если учесть, что проверяли полторы сотни, — вся эта канитель минимум часов на пять. Посмотрим, на сколько хватит терпения у девушек.

Сам же я решил выполнить мечту многих поколений вокзальной братии. Подумайте сами — стоит толпа богачей и расслабленно пялится на зрелище. Сладкий сон карманника! Никакого риска — толпа стояла довольно плотно, любое прикосновение постороннего воспринималось доброжелательно — ну идет себе человек, да еще и извинился, чего переживать? Не через центр же круга ему шастать. Так что за один круг моей добычей стал десяток карманных часов, два десятка золотых и довольно занятный подслушанный разговор.

— Убийца на свободе, точно тебе говорю, — яростно шептал соседу рослый блондин с гербом дома Нетопыря на камзоле. — Мой дядька вчера письмо прислал, виновник все еще в академии.

— Разве что убийца восстал из пепла, — хмыкнул его собеседник, брюнет одного с ним роста, в такой же форменной одежде академии, но без всякой вышивки. — Паникер твой дядька.

— А вот и нет! — горячился блондин. — В комнате Ортиз ни капельки крови, все аккуратно прибрано. А самих тряпок со следами крови — нет!

— Так выкинули, сожгли. — Ответ прозвучал безо всякого желания поддерживать беседу. — Вынесли из академии.

— В мусоре нет, пепла тоже нет, — шептал ему друг, — а сами Ортиз не выходили из академии в тот день, их сразу же арестовали.

— Так, может, в тайнике? — Брюнет проникся сказанным и начал искать лазейки в логике.

— Может быть, — кивнул первый, — а может, их подставили. И нас могут так же подставить, так что я на твоем месте поберегся бы — не я же наследник.

— Тихо ты, — шикнул второй, — услышат. Сменим тему.

— Прости, — повинился блондин. — Как тебе девочки в нашей группе? Та блондиночка в черном платье, например?

Неприятный, но ожидаемый поворот. Я не силен проводить чистые убийства, не было такой практики и необходимости, не наемник же. Вот и аукнулась моя небрежность. В коридоре до сих пор лежал платок Телла, которым я оттер с пола кровь из разбитых носов бандитов. Тайник располагался в нише портрета рядом с комнатой Ортиз, но либо улик вовсе не искали, либо место оказалось выбрано чересчур удачно. Впрочем, в любой неприятности можно найти свои плюсы. Если обществу так нужен настоящий убийца, то почему бы мне не предоставить его, например, из числа недоброжелателей Джейн? Так сказать, не дожидаясь первого удара с их стороны. В списках Виктора была тройка семей, максимально заинтересованных в отъеме чужого билета. Они и сыновей своих послали в академию главным образом из расчета сменить курс в будущем с медного на серебро — такое было возможно, все равно курсы вложены друг в друга. Сегодня нет занятий, студентов отпустят в город на празднование, а также накроют столы в общем зале. Аристо за один стол с простолюдинами не сядут и отправятся по ресторанам, а значит, появился интересный вариант.

— Идем, — строгим тоном обратился я к девушкам и, не обращая внимания на милое ворчание, повел охраняемую персону за собой.

Одному ходить по коридорам академии не стоило, а вот тройка прогуливающихся молодых людей выглядела довольно безобидно. В коридоре, где раньше жил Ортиз, посторонних глаз не оказалось, но изъятие платка из тайника все равно пришлось обставить с театральной зрелищностью — Тина якобы подвернула ногу и оперлась о стену прямо около портрета. Платок оказался на месте, а нас так никто и не задержал.

Уже в своей комнате я сделал небольшой двусторонний крючок из небольшого гвоздика, с одной стороны которого зацепил недлинную нить. Нитка нарочито ненадежно закрепила платок Телла вокруг связки с отмычками. Приготовления были завершены, осталось найти жертву.

Тем временем во дворе академии завершились ритуалы для благородных, и к испытаниям приступила длинная вереница простолюдинов. Сами же аристо потеряли всяческий интерес к происходящему и по двое-трое, со всем величием, потянулись ко входу в академию. Самое время.

Заметив из окна свою жертву, я двинулся на лестницу первого этажа. Неосторожный толчок плечом, от которого слуга господина Тедо отшатывается назад и цепляет меня за плечо, чтобы не упасть. Я же продолжаю движение вперед, якобы беспомощно падая прямо на него. Рука ловко размещает сверток во внутренний карман слуги и цепляет его крючком за подкладку. Дело сделано, теперь можно извиниться.

— Господа, простите мою неловкость! — Голос выражает раскаяние, помогаю слуге принять вертикальную позицию и слегка отряхиваю его.

— Куда прешь, придурок, — зло огрызается моя жертва.

— Тысяча извинений! — покорно кланяюсь и хочу уже продолжить путь.

— Так это же наш господин архимаг! — хохочет чему-то обрадованный наследник Тедо. — Ваше архимагичество, это мы должны просить у вас прощения.

— Да, точно, Мик, это тот самый парень с огненным драконом, — берет слово второй слуга. — Слуга сучки Теннет.

— Подержи-ка его, когда еще будет возможность врезать архимагу… — Тедо дожидается моей фиксации слугами и бьет в лицо.

Огромных сил стоило покорно выдержать удар, не стряхнув двух чванливых придурков и не отбив яйца третьему.

Если их сейчас избить, им придется менять одежду, что мне невыгодно. Поэтому приходится сползти вниз по стене и размазать кровь по лицу. Переживу, не герой из любовных романов.

— Оставь этот кусок мяса, — Тедо прокомментировал очередной пинок своего слуги по моему бедру, ребра я прикрыл локтями. — Стол заказан, девочки ждут.

Свита вместе с господином довольно поднялась на второй этаж, оставив меня на лестничном пролете. Со второго этажа есть выход в парадный холл, а оттуда уже можно пройти на площадь перед главным зданием с выходом в город. Проследить бы, но что толку? Если сработает — я узнаю все и так, а слежку могут заметить.

Легко стряхиваю с себя образ побитого слабака, на лицо возвращается улыбка превосходства. Нос уже восстановился — в академии все травмы лечатся практически моментально, главное, чтобы срослось правильно. Хотел было смыть кровь с лица, но решил продолжить спектакль, на этот раз — для прекрасных дам.

Девушки встретили раненого героя охами и океаном заботы. Лицо было тут же вымыто, тело помещено на постель, укутано и накормлено. Чего стоило не лыбиться на половину лица и удерживать маску «преодолевающего мучения» — отельная песня. Девушки удовлетворились версией «на меня напали десятеро, но я всех победил». Правда, вышел определенный перебор — когда все это мне надоело и захотелось вернуться к книгам в тайной комнате, меня чуть ли не привязали к дивану и попытались накормить повторно. Только через час удалось выпросить у заботливых докторов посмотреть в окно — высокородные покинули площадку, но ритуал все еще продолжался. В очередной раз заметил явную ориентированность академии на простолюдинов. В процесс добавились речевки и девизы, кураторы групп подбивали встречать «своих» громче, чем конкуренты, и вырабатывали командный дух — ничего подобного не было с аристо. Если сложить с этими фактами слова Виктора о «влиянии академии на неокрепшие умы», выходила вполне ясная картина — академия вербовала сторонников из простых магов, полностью игнорируя аристо. Как бы пренебрежительно благородные ни относились к людям из народа, последних было значительно больше, они присутствовали во всех городах и имели в них немалую власть. Так что на моих глазах ковался основной инструмент влияния академии на окружающий мир. Не думаю, что ректор задумал поработить владение, — все-таки нити силы в руках Повелителей, а личная магия академии, что питает браслеты студентов, ограничена расстоянием, слегка превышающим пределы города. Скорее, такая власть и влияние нужны академии для собственной безопасности. Как бы ректор ни кичился «независимостью» его учреждения и «стояния над» домами, Академия в том независимом виде, что сейчас, существует только из-за противоречий между Повелителями. Если когда-нибудь несколько домов объединятся, от самоуправления Академии не останется и следа: кто же позволит учить магов-конкурентов врага? Пока же Академия является нейтральной территорией, вынужденной лавировать и прогибаться, чтобы устоять в интригах Повелителей. А вот если за ректором будут стоять тысячи простых магов…

— Больной, вернитесь в постель! — Серьезный тон сдерживающей улыбку Тины явно показывал, что девушки уловили суть моего спектакля, но отчего-то решили и дальше играть роли строгих медиков.

— Ваше лечение бесподобно, я чувствую себя абсолютно здоровым. — Я попытался завершить представление.

— Ни в коем случае, больной! — уже откровенно улыбнулась служанка. — Сеанс массажа.

Так бы сразу и говорили, с превеликим нашим удовольствием. Я скинул рубашку и занял позицию на животе. Щелкнула задвижка на двери, донесся шелест скидываемого на пол платья, но неожиданно сильная девичья рука не дала перевернуться.

Дальше последовала сладкая пытка. Под прохладными ручками Тины мышцы пели песню боли. Изредка, после очередного полусдавленного шипения, спины касалась мягкая округлость груди, вызывая куда более приятные эмоции. Увы, все попытки сделать массаж еще приятней блокировались жестокой Тиной.

Под конец процедуры тело уже не знало как реагировать, через все существо протянулась сладостная истома с нотами боли. Щелкнул замок, дверь впустила тонкую струйку прохладного воздуха из гостиной, ознаменовав конец приятному мучению. С приятной легкостью я буквально воспарил над кроватью. Энергия океанскими волнами захлестывала тело, нашептывая достойную цель — свернуть горы, достать луну с неба или выйти в город и отчитаться в кои-то веки перед Виктором.

На некоторое время зашел в старую комнату, чтобы зацепить под полу плаща меч и один том из коллекции усопшего — о правилах работы с какими-то агрегатами. И ни одной картинки или даже описания, где эти устройства искать. Мне такие знания точно не пригодятся, потому продавать можно было без внутреннего конфликта.

Прошмыгнув из квартиры мимо заботливых «докторов», готовящих что-то на кухне, я пристроился в коридоре к радостно галдящей толпе и вместе с ними вышел в город.

Парадная площадь напоминала растревоженный муравейник — паромобили и кареты пытались разъехаться, люди мельтешили в хаосе четырехколесных монстров, порою надолго застывая перед очередной повозкой, пока их не сгонял с места настойчивый звук клаксона: родители разъезжались после ритуала. Я обогнул хаос столпотворения по периметру и легко договорился на поездку с наемным извозчиком, мудро дожидавшимся клиента за стенами академии. Меч довольно ощутимо бил по бедру, так что расходы на транспорт я посчитал уместными.

Виктор, к счастью, оказался на месте и даже был настолько добр, что лично встретил меня на первом этаже гостиницы после уведомления от портье. Заодно я впервые прокатился на лифте — в конструкции не было ничего сложного: две двери — одна дверь у лифта, вторая у этажа. Достаточно плотно закрыть обе и нажать на кнопку с цифрой нужного этажа, и лифт с шумом наматываемого на барабан каната движется вверх. Своеобразная магия техники.

В кабинете Виктора толком ничего не изменилось, все так же величественно высились книжные полки и одиноко смотрелся стол возле окна. Кстати, о книгах.

— Вы не могли бы оценить этот образец? — Я достал из-под плаща один из томов и передал Теннету. О Джейн мы успели поговорить, пока лифт медленно полз на верхний этаж. Да и о чем там говорить — жива-здорова, все хорошо.

Про ситуацию с Ортиз и Теллами старик знал, о чем недвусмысленно успел намекнуть.

Виктор осторожно взял книгу и бережно пролистал.

— Не узнаю язык, — нейтрально отозвался дед, но я-то видел блеск в его глазах.

— Диэвайн, — прошептал я кодовое слово и с удовольствием отметил, как треснула маска равнодушия на лице Виктора. Буквы неуловимо изменились прямо на его глазах.

— Первая династия, занятно, — прошептал Виктор. — Спер из академии?

— Ни в коем случае, как вы могли такое подумать, — возмущенно запротестовал я. — Досталась от отца, как несколько других книг. Могу продать, если цена будет достаточной.

— Впервые вижу подобное, — хмыкнул Виктор, листая книгу. — А повидал я много, хоть и началась моя коллекция весьма своеобразно. Помню, гнали мы бандитов от Стены, — ушел в воспоминания старик, перелистывая страницы, — да так неудачно гнали, что полковой маг поймал арбалетный болт. Ясное дело, после такого о погоне и речи не шло. Стрела оказалась грязной, маг, хоть и могучий мужик, на второй день свалился с ознобом. Да там то жар, то озноб, это ж маги, у них организм любую гадость победить способен, дай только время и спокойное место. Вот такое место мы и пошли искать. Места вокруг незнакомые, но где наша не пропадала. Нашли ручей, поднялись по нему, а там домик, в землю вросший. Такое встречается, эхо былого. Здания-то вечные, только природа вокруг меняется. Так вот и холм под собой дом почти похоронил, мы его по козырьку-то и узнали. Откопали дверь, а внутри самая настоящая библиотека. То-то мы обрадовались — дрова не нужны, бумаги куча. Костер развели, мага отогрели, похлебку сварили. Дня три там стояли, столько всего пожгли — сейчас сердце кровью обливается. Маг очнулся на четвертый, но все равно слабоват был, хоть жар и отступил. Вернулись назад, я на своих нагромоздил сколько унести смогут — вроде как для розжига, — да так с этими книженциями до города и дошел. А там маг их увидел — и закрутилось. Порядочный был мужик.

— Был? — решил я уточнить после затянувшейся паузы.

— Был, они же не вечные, а он старым был уже в то время, когда я сопливым рядовым на стену попал, — грустно улыбнулся дед, — честно поделили библиотеку. С тех денег и поместье мое, и доходы. Ну а после всех лет вместе и серебряный знак он мне завещал, взамен на клятву подготовить ему преемника. Повелитель к его речам отчего-то прислушался.

— Так сколько такая книжка может стоить? — вернулся я к любимой теме денег.

— Давай вернемся к этому вопросу чуть позже, — чему-то улыбнулся дед.

— Хорошо, а насчет этого что скажете? — Я выложил меч на стол. — Не отцово наследство, сразу говорю, но и где взял не скажу.

С мечом я расставался очень легко. Слишком приметная вещь, слишком дорогая даже по внешнему виду, не то что по эпохе. Слишком много врагов он мне создаст, проще продать. Я не вижу в клинке источника власти, обещанного прежним владельцем, и уж тем более не смогу им пользоваться в полной мере. Сомневаюсь, что тут обошлось без секретов, а знатоков после известных событий могло и вовсе не остаться. Возможно, дикарь оценил бы его крепость и остроту, забрался бы на вершину по трупам врагов, ударами ломая паршивое железо в руках соперников. Но в наше время пуля сильнее клинка, а магия — пули.

— Отличный подарок на свадьбу, — странно хмыкнул дед, не переставая улыбаться. Виктор обнажил лезвие на пару сантиметров и вновь вернул в ножны.

— Да мне бы продать, — удивленно ответил я, — какая еще свадьба?

— Недавно говорил с Томасом Баргозо. — Виктор встал из-за стола, сцепил ладони за спиной и подошел к окну. — Обсудили мы с ним противоречия, оказалось — кругом я виноват. Видел в друге лютого врага, да еще и перед тобой очернил. Признаю, был не прав. Обсудили мы все за бутылочкой, примирились да решили породниться, как старые братья по оружию.

— То есть? — все еще не понимая, уточнил я.

— Я решил выдать Джейн за тебя. Баргозо согласен на этот брак, — ошарашил Виктор.

— Стоп-стоп-стоп, Томас же убить меня хотел? И это только первый вопрос! — Я аж из-за стола привстал.

— Хотел бы убить — убил бы. — Виктор обернулся ко мне и подошел к столу. — Но ты же жив, здоров, богат. Каким бы ты ни считал Баргозо, он заботился о тебе, как о сыне, хоть и не родном.

— Пусть так, но Джейн при чем? — Мысль о свадьбе совершенно не укладывалась в голове.

— Джейн — моя внучка, ты — приемный сын Баргозо. Если и родниться, то через вас, — задорно улыбнулся дед. — Или ты не хочешь в семью боевого мага? Заметь, титул жены будет и твоим.

— Как бы да… а что, если… — В голове стаями беспорядочно летали сотни несвязных мыслей.

— Да и защищать ты ее станешь куда тщательнее, — нравоучительно заметил Виктор. — Кстати, насчет книг. Может, сделаешь тестю скидку?

Функционал-смотритель парадных ворот академии провожал лавину студентов равнодушным взглядом. Атмосфера радости и веселья вовсе не трогала старого Лима. Чувства давно перегорели, вместе с болезнью любимой внучки, оставив разве что крохотную надежду пол слоем пепла. У Лима не было никого, кроме семьи сына. Смотритель знал — он никогда не был хорошим отцом, но приложил все силы, чтобы стать лучшим дедом. Не справился, увы. За плечами тяжким грузом висела беспомощность и чувство вины. Сотни людей проходили мимо него, и для каждого из них решить проблему старика не являлось сколько-то большой проблемой — бедных среди студентов не было. Да что студенты — любой преподаватель смог бы помочь, только вот не работают мастера и мэтры бесплатно, а на функционалов посматривают ни капли не дружелюбнее, чем на остальных людей.

Денег самого Лима хватило на неопытного практиканта в столичном храме. Сеанс лечения свел все накопления старика на нет, зато подарил внучке пару лет жизни — так ему обещали. Храм был готов и полностью излечить болезнь, но потребная сумма оказалась неподъемной.

Лим не сдавался. Где-то там, в канцелярии академии, среди завалов писем и прошений, лежало письмо и от старика-смотрителя с просьбой оказать помощь, пусть в долг, хоть и кабальный. Лим прекрасно знал, что ответа не дождется, — и дело тут не в жестокости ректората и личности просителя, а в числе подобных прошений. Ответ получит один из сотни — статистика, способная сломать хребет воли любому, но даже таким шансом нельзя было пренебрегать.

Старик пошел бы и на разбой, если бы не текст магического контракта. Какая польза будет внучке, если ее дед попросту умрет, пусть даже с крупной суммой в руках? Потому день назад, когда к смотрителю возле его дома подошел неприметный человек и предложил простенькую работенку, Лим согласился. Деньги едва-едва перекрывали стоимость лечения, что говорило об осведомленности заказчика, но старику-функционалу было наплевать. К тому же порученное не шло в разрез с его функцией, а значит, было вполне безопасно для него самого. Всего-то быть внимательным к посетителям, записывать странное и передавать отчеты нанимателю. Заказчик толком сам не знал, что ищет, но гарантировал в любом случае оплатить работу в конце месяца. Мог и обмануть, но Лиму больше не к кому было обратиться. Сдать нанимателя службе безопасности академии? Так они не заплатят, а «спасибо» не принимают в качестве оплаты даже храмовники.

Пока что в записях старика лидировал суетливый юноша в длинном черном плаще, что носился в город и из города по несколько раз за день. Под плащом парня зачастую проглядывались весьма объемные предметы, но обыск без весомой причины был строго запрещен. Магическая арка при проходе парня молчала, свидетельствуя о безопасности проносимого груза, но что-то тут точно было нечисто. Сегодняшним вечером все записи направятся к заказчику — и пусть у него голова болит над странностями.

Раздумья старика оборвал писк арки, свидетельствующий о недопустимом грузе в карманах одного из слуг представительного юного господина. Молодые люди удивленно смотрели на своего товарища.

— Ты все монеты выложил? — спросил своего подчиненного господин, указывая на столик возле арки.

— Все до единой, не первый же раз. — Слуга суетливо охлопывал карманы в поисках забытой монетки.

— Господа, позвольте помочь? — Функционал выдвинулся из-за своей стойки, привычно подхватив портативный артефакт в виде небольшой плоской доски. Подобные происшествия были нередки — мелкие золотые монетки так и норовили завалиться за подкладку, и без специального прибора их поиск мог затянуться. Бывали случаи и курьезней — порой даже аристо пытались вытащить столовое серебро в одежде, а при проверке делали круглые глаза и отнекивались. Одним словом, рутина.

Искомый запрещенный предмет обнаружился во внутреннем кармане.

— Выкладывай быстрее, и идем, — недовольно сказал господин и двинулся на выход.

— Сию секунду, господин Тедо! — виновато отозвался слуга и с некоторым трудом вытащил нечто, завернутое в платок.

При следующем проходе арка промолчала.

— Уже бегу! — крикнул в спину уходящим товарищам парень и принялся собирать со столика свои вещи.

— Вы не могли бы развернуть платок? — Функционал невзначай закрыл проход своим телом.

— Сейчас, — досадуя, ответил слуга и подчинился просьбе.

Сердце старика-смотрителя словно подскочило от увиденного — оно! Он не знал точно, что заинтересует заказчика, но страннее такого набора он еще не видел. Платок с бурыми разводами и вышивкой «Тлл», внутри которого десяток причудливо изогнутых крючков на едином скрепляющем кольце. На простую связку ключей подобное не походило вовсе.

— Можете идти. — Старик изобразил равнодушие.

— Ага. — Парень собрал все в горсть и не глядя рассовал по карманам. — Подождите меня! — вновь крикнул он в сторону главной площади.

Лим терпеливо дождался, пока карета с тремя студентами не скроется со двора, вернулся за стойку и достал новый лист бумаги. Кратко описав происшествие, людей и их имена, старик скатал листок в бумажный шарик и подошел к самому выходу. Лим протер лоб и несколько раз постучал по двери. Возле входа привычно ошивался десяток подростков, зарабатывающих на переноске багажа господ. Один из них слегка кивнул, не отводя взгляда от старика. Комочек бумаги выпал из рук Лима и покатился по ступенькам вниз. Дело сделано, оставалось гадать — тот ли человек нужен заказчику? А если нет — ничего страшного, быть может, им нужен парень в плаще? Или девушка с закрытым вуалью лицом? Или еще с десяток персон, так или иначе выделявшихся из толпы. Странных студентов в этом году хватало, как и бумаги, чернил для их описания и старательности Лима. Лишь бы внучку вылечили.

Глава 8

За время нелегкого разговора с Виктором день успел смениться вечером. Небо окуталось серо-стальными облаками, редкими каплями намекая о грядущем ливне.

Я шел по улице, мерным шагом отбивая ритм грустной песни в голове. Третий раз за неделю мир кардинально менялся после одной-двух фраз. То настроение пело птицей после неожиданной находки, чтобы разбиться о скалы реальности, то спокойствие и уверенность в завтрашнем дне сменились тяжелыми думами о заговоре отчима. Вот и возникали сомнения при виде очередного подарка судьбы — как бы не обжечься в очередной раз. Верить в честность Виктора и Томаса очень хочется. Мотивы хитрых стариков понятны — Виктор получил гарантии неприкосновенности внучки со стороны теневых гильдий. Ни один убийца не возьмет заказа на Джейн. В любящее сердце Томаса верится меньше, но чего только не бывает на свете? В случае смерти Баргозо гильдия не оставит его семье ни медяка — таков негласный закон. Быть может, он и правда беспокоится за судьбу ребенка и жены? А может, очередная интрига с неясными целями.

В любом случае выбор сделан. От таких предложений не отказываются. Условия бракосочетания весьма циничны — только после завершения серебряного курса. До тех пор следует приложить все силы, чтобы потенциальную жену не убили. Раньше меня вдохновлял страх перед контрактом, сейчас — осознание величины ставки.

Титул, поместье, власть, деньги, но даже не это главное. Главный куш — возможность отплатить добром за добро.

Ведь кто я сейчас? Человек, главная удача которого в тех людях, что его окружают. Убрать из жизни Марту — отец бы продал меня за очередную дозу. Убрать Баргозо — однажды я встретил бы утро с распоротым брюхом и вывернутыми карманами. Убрать Роуда — крутился бы сейчас на вокзале за серебрушку в день. Убрать Виктора — так кто сказал, что Томас сможет спасти меня от интереса аристо к восстановленному кварталу? Все эти люди — настоящие, сильные, с грацией стенобитного орудия достигающие своих целей.

Хорошие слова, красивые, как и цель, иронично посмеялся я про себя. Как же хочется верить людям, но жизнь отучила. Что, если все очередной обман? Вытрут об меня ноги, потреплют по щеке — мол, не унывай, ты же еще молод, цени подаренный опыт.

Я остановился перед широким окном какой-то лавки. Странно, вроде и недолго шел, а место совершенно незнакомое. Облупившаяся известка на стенах, выбитый камень у основания. Правда, довольно чисто вокруг. Дождь за время раздумий усилился, но был вполне терпим — я не стал закрывать голову капюшоном плаща.

Холодная плоскость стекла уперлась в лоб, теплое дыхание очертило на окне полукруг дымки. Через запотевшее стекло виделись стройные ряды с бутылками разнообразных форм.

— Господин, с вами все хорошо? — Из двери в лавку вынырнул невысокий полноватый мужчина с зонтиком в левой руке.

— Спасибо, все отлично. — Я обернулся к нему и нацепил улыбку на лицо.

Вроде неплохой мужик — на лице переживание, а не гримаса недовольства на проходимца, чуть не разбившего окно.

— Быть может, зайдете внутрь? Погода совсем испортилась. — Лавочник осторожно взглянул на небо из-под зонта и тут же спрятался после первых капель.

— Благодарю, — решил я согласиться.

Внутри оказалось тепло и уютно, хоть немного тесновато — стены были заставлены зеленоватыми емкостями с бумажными этикетками на них.

— А не найдется у вас чего-то особенного? — Руки нащупали утренний улов из десятка золотых и выложили их на стойку возле места продавца.

— Как не быть. — Лавочник равнодушно сосчитал монеты и уважительно уточнил: — А какой повод? Праздник, поминки? Хотите развеять тоску или забыться?

— Да как сказать… — Я вновь погрузился в непростые мысли. — У вас бывало такое, что кто-то принимал решения за вас? Неплохие в общем-то решения, но без шанса отказаться?

— А как же, — без иронии ответил мужчина, — и со мной такое было. Многие всю жизнь так живут, а иные иначе не могут. Так разве беда, если решения хорошие?

— Может, и не беда сегодня, а вот завтра… — Я оперся локтями о высокую стойку и сложил руки в замок.

— Понятно, — задумался он. — Наверняка в заложниках что-то дорогое. Простите за бестактность, не болезнь родственника или личные отношения?

— Нет, — отмахнулся я. — Скорее, имущественный вопрос.

— Тогда нет ничего проще! — широко улыбнулся лавочник. — Вам нужен запасной вариант.

— Например? — заинтересовался я.

— Вот представьте, завтра меня прижимают к стенке и угрожают сжечь лавку, упаси покровитель, если я не сделаю что-то для них. Что делать?

— Бороться? Или согласиться на их условия, — чуть подумав, предположил я.

— Всего два варианта на поверхности: первый бесполезен, а второй как раз ваш случай — все решено чужой волей. Бандиты будут угрожать дальше, поручения станут опаснее и наверняка будут противоречить закону, а значит, превратят в соучастника. То, что мне ценно, внезапно окажется капканом на всю жизнь. Однако у меня есть запасной вариант — небольшая гостиница в низовьях реки. Я потеряю лавку, но останусь свободным, обеспеченным человеком.

— Но лавка… — нахмурился я. — В центре города, да с товаром.

— Потеря лавки меня бы разорила, — терпеливо согласился мужик, — если бы у меня больше ничего не было. Потому и нужен запасной вариант. Пока у других есть власть над всем, что вам дорого, у вас не будет своей воли. Иногда надо сбросить с шеи мешок с золотом, чтобы не пойти ко дну.

— Возможно, вы правы, — нехотя согласился я. Потерять свой квартал? Если подумать — владение им действительно не принесло еще ни гроша. Да, цель сохранила мне разум, но то была цель, а не квартал сам по себе. Из-за разрушенных построек я потратил кучу золота, влез в авантюру с магическим контрактом и позволил манипулировать собой. На какие безумства меня еще подвигнет эта груда обломков?

— Попробуйте вот эту настойку. — Лавочник достал из-под стойки бутылку из зеленого стекла с сургучной печатью на пробке.

— Спасибо, — кивнул я, забирая бутылку и сдачу со стойки. Продавец забрал два золотых кругляша — очень даже немало, но совет стоил дороже.

Выход на главную дорогу оказался в соседнем дворе от здания. Дождь лил основательно, вынуждая случайных прохожих прижиматься к стенам домов и искать укрытия под кронами редких деревьев. Я же просто накинул капюшон и в прекрасном настроении шлепал прямо по лужам. Наконец-то в круговороте сомнений появился силуэт определенности. Оставалось вести свою партию втайне от стариков, чтобы не дать им очередного рычага давления на себя.

На входе в академию произошел казус — арка недовольно огласила зал, сигнализируя о нарушителе. Я даже опешил на секунду — неужели плащ испортился? Ситуация оказалась комичней: смотритель входа укоризненно кивнул мне на бутылку в руках. Оказывается, я настолько погрузился в составление планов, что позабыл спрятать спиртное. Впрочем, дед-функционал оказался в отличном настроении, подмигнул и махнул рукой — мол, проноси в честь праздника и, если не сложно, выпей за здоровье внучки. Везет мне сегодня.

Квартира, которую я уже мысленно окрестил домом, встретила недовольными взглядами девушек и обвинениями в нарушении режима. А еще ужин остыл, и вода с плаща залила пол. Демонстрация настойки слегка поумерила градус негодования. Напиток был благосклонно принят в качестве виры, но приобщиться к нектару мне не позволили — наказан.

Ночью в запертую дверь комнаты пыталась настойчиво проникнуть некая особа, но я предпочел изобразить глубокий сон. Еще не хватало изменять будущей жене на ее глазах.

Из-за недавних решений переиграли состав слуг, так что вместо меня Тина покинет нас, как только прибудет «идеальный», по словам Теннета-старшего, телохранитель. Интересно, что под идеальностью подразумевался в том числе и пол: опекать Джейн будет девушка. Был и минус — Виктор запомнил мой почерк, так что должность штатного писаря на лекциях переходит ко мне. С вопросами моей оплаты Виктор решил по-семейному — какие между родственниками могут быть счеты? Вот кто настоящий прохвост, а он еще про Томаса что-то говорил.

Утро постучалось в мой мозг громкими ударами по двери. Взгляд возмущенно метнулся от стрелки часов ко входу — пять утра! За порогом оказалась Джейн, моментально выдернувшая меня за руку на простор гостиной. Пока разум пытался понять, чего же в привычном помещении не хватает, в руки был вручен учебный меч. И вот так, в одних трусах, вооруженный деревянным бруском, я наконец понял злобный замысел будущей жены.

В гостиной не было ничего! Ни единого предмета, который можно было кинуть, метнуть, сбить концентрацию, отвлечь, приложить по кумполу, сбить с ног или вооружить вторую руку.

Джейн элегантным жестом пригласила начать поединок. Что характерно — одета она была вполне подобающе. Меня ожидала тяжелая семейная жизнь.

За следующие полтора часа мне наставили синяков больше, чем за предыдущих три года. Джейн с победным гиком наносила «условно-смертельное» поражение своим поленом и тщательно охраняла выход из квартиры. Лучше бы я ей вчера изменил — было бы за что мне мстить! Мои редкие победы встречались мрачным ворчанием и очередным усилением натиска. Без грязных приемов я ей сильно уступал, что было понятно еще с первой нашей встречи. Следовало срочно придумать эффектный ход и завершить избиение.

Очередная безумная атака под крик раненого шимпанзе ошарашила противника и позволила вылететь на просторы коридора.

— Джейн, дорогая, ты совершенно меня вымотала! — Я пытался удержать дверь под попытками ее выбить.

— Ну, пожалуйста, ну еще один раз! — канючила девушка между ударами.

— Нет! Целых два часа я пахал, как раб! Я весь в синяках от твоих забав! — Я сменил плечо и присел чуть ниже, отставив ногу для надежности.

— Один разик, и все! — жалостливо просила Джейн.

Тихое хихиканье привлекло мое внимание — позади стояли три дамы и внимательно прислушивались к нашему диалогу. Хотя что они из него поняли — очень большой вопрос. В любом случае шоу следовало завершать.

— Ладно, но только один раз! И не больше получаса! — скорбно отозвался я и юркнул в тут же открывшуюся дверь.

Чуть позже, на потоковой лекции, я чувствовал на себе не меньше десятка очень заинтересованных взглядов прекрасной половины человечества. Вот же сплетницы.

Вместо второй лекции нас попросили собраться в большом зале.

На возвышении уже дожидался сам ректор академии, что само по себе значило весьма много — человек он занятой и на пустяки размениваться не станет.

— Я пригласил вас для серьезного разговора. Третий раз с начала года мы теряем ученика. Да, вы не ослышались, — ректор слегка повысил голос, чтобы перекричать взволнованный гул толпы, — на этот раз трагедия произошла вне наших стен. Смерть часто сопровождает мага на пути совершенствования — магия дается не каждому. Смерть подстерегает на рубежах нашей родины. Многие из вас погибнут, я не стану скрывать. Каждый из вас знал, куда поступал, и принял риск приемлемым ради достижения богатства или защиты родного очага. Тем обиднее констатировать смерть перспективнейшего ученика в грязной подворотне от рук преступников.

Ректор сделал паузу, чтобы все смогли осмыслить сказанное, и продолжил:

— Я прошу вас быть бдительными при посещении города. Никто не станет ограничивать вас или контролировать, вы сами решаете — жить или умереть в канаве за пару золотых монет. На этом все, можете разойтись.

Ректор спустился с возвышения и, не оглядываясь, вышел через служебную дверь. Атмосфера подавленности в зале разбавлялась возмущенным ропотом аристократии — тем не нравилось столь грубое обсуждение смерти равного.

Постепенно народ оттаял и двинулся на выход. По толпе тихим шепотом расходилось имя погибшего, вместе с деталями жуткой гибели. С каждым новым пересказом история обрастала все более пугающими деталями. Я не вслушивался в словесную шелуху и без особых эмоций отнесся к прижавшимся ко мне девичьим фигуркам. Разум лихорадочно просчитывал связь между гибелью господина Тедо и подложенными его слуге уликами. Внутреннее чутье отметало случайное совпадение. Я рассчитывал обнаружить внимание следователей, дать им ложную цель, а получил три зверски убитых тела. Значит, в деле появился третий игрок. Я не верю, что он не стал расспрашивать жертв до убийства, вывод — станет искать дальше. Воротник форменной рубашки моментально показался слишком узким, неприятно сдавливающим горло. Хотел расстегнуть пуговицу, но внезапно обнаружил, что за всеми непростыми размышлениями правая рука уже несколько минут автоматически поглаживает приятные округлости Джейн. И что самое удивительное — девушка нейтрально улыбалась не препятствуя.

Руку пришлось убрать чуть выше — люди понемногу расходились обратно в лекционные залы, и толпа уже не скрывала от посторонних взглядов. О чести будущей жены следовало беспокоиться, хватит и утренней нелепой сцены. Будем верить, слухи не доберутся до Виктора — свадьба свадьбой, но от будущего тестя можно было ожидать всего. Между делом Теннет-старший рассказал о судьбе первой любви Джейн — надо же мне было знать, как отреагирует ее любовник при возможной встрече и каких мест следует избегать, чтобы не бередить чувства девушки. Оказалось — не следует ходить на кладбище возле одной безымянной деревеньки во владениях семьи Теннет. Старик его убил — просто, без угрызений совести и лишних переживаний. Логика действий железная — любовник мог оказать влияние на будущего боевого мага. После таких слов даже меня слегка потряхивает.

Возле двери в лекционный зал мы разделились — под удивленными взглядами уже вошедших в аудиторию дам я продолжил двигаться в сторону наших комнат. Следовало все хорошенько обдумать, что проще делать в тишине, а не под мерный голос преподавателя.

Если восстановить хронологию известных событий, можно примерно вычислить виновника гибели Тедо. В первый день умирает Телл, на следующий — вырезают всю семью Ортиз. Наутро после резни семья Телл будто под землю проваливается — Виктор держал руку на пульсе событий. А вчера, выходит слуга Тедо засветил мой «подарок» и оказался в канаве вместе с коллегой и господином. Вопрос заказчика решен — кто-то из Теллов, вероятнее всего, отец погибшего. Важно другое — где заметили подкинутый платок? На выходе или уже в таверне, когда слуга рыскал в поисках монетки для стриптизерши? Первый вариант означает причастность функционала. Так, а может, это было связано с его отличным настроением вчера вечером? Бред, так можно каждого весельчака подозревать в сговоре. Предположим самое худшее — информатор у мстителя, как я его окрестил, в академии есть. Пусть даже преподаватель — не стоит обманывать себя ложными надеждами.

Итак, они пытали Тедо. Могли узнать обо мне? Точно нет, я для Тедо мелкая сошка — избил и забыл через секунду. Может мститель выйти на меня как-то иначе? Вторая копия признания все еще хранится в тайнике, ожидая применения. Больше улик нет. Как использовать документ лучшим образом, чтобы мститель поверил в поимку настоящего убийцы? Или жертва не должна попасть в руки мстителю живой, или занимать слишком высокое положение, чтобы ее позволили похитить и пытать. Охо-хо, как же все сложно. Радует одно — на нас пока не упала тень подозрений, что вполне ясно: выглядим мы уж слишком безобидно для убийц трех человек. Иначе бы меня уже попытались захватить на одной из прогулок по улице.

А ведь Тине вскоре уезжать — и перехватить ее по пути будет совсем несложно. Сказать о своей тревоге Виктору? Так он сам же и переправит служанку вслед за незадачливым тренером, с его-то методами решения проблем. Девушку жалко — добрая, светлая и верная. Нет уж, обойдемся парой советов ей самой напоследок и надеждой на покровителей. Остается верить, что Тина мстителя тоже не заинтересует.

Между тем перед глазами сиротливо лежал исчерканный листочек с именами, стрелками между ними и абстрактными рисунками на полях — графическое представление мыслей. Постепенно план ликвидации второй тройки недругов Джейн стал вырисовываться все четче.

Я встряхнул головой и отодвинул лист. Следовало переключиться: не ровен час, наделаю ошибок или пропущу очевидное.

Из плаща был извлечен небольшой рукописный том, принятый от Виктора в качестве оплаты за книгу из тайника. Несмотря на равный обмен один к одному, я остался в выигрыше: словари с расшифровкой произношения эпохи первой династии — огромная редкость, потому как запрещены к изданию и хранению. Кое-кто в верхах абсолютно не желает, чтобы кто-то имел даже шанс воспользоваться знаниями ушедших предков. Любая магическая практика требует правильно произносить фразы-активаторы, воспроизводить верные жесты — иначе просто ничего не получится. Я осознал этот факт, когда первый раз воспользовался фразой-паролем книг — тома отказывались принимать «дивайн», «диван», «дивн» и другие варианты, среагировав только на «дивэйн».

Потому-то моя новая книга — ценнейшее приобретение.

Не подумайте, что я сошел с ума и решил испытывать на себе неопробованные заклинания, — ни в коем случае. В составе моих находок оказался том с огромным количеством пояснений, озаглавленный как «Отчеты об успешных практиках лаборатории». Ритуалы оздоровления и лечения, повышения живучести и изменения организма, выращивания органов взамен утерянных — предок не мелочился на подарки. С момента перевода заглавия и по сегодняшний день — настольная книга, вершина коллекции, с которой я связывал очень даже немалые надежды. Прочим томам не хватало сжатости и точности. Большинство трудов скорее являлись настольными книгами специалиста, уже владевшего немалым багажом знаний, и как вывод — оказались слишком сложны для восприятия и моего знания языка, но я не теряю веры к ним вернуться. Больно соблазнительные перспективы они обещают — если найти мага, согласного хранить тайну, или просто подождать, когда Джейн завершит обучение. Склоняюсь ко второму варианту — все добро в семью. Книги по истории задвинуты на второй план: слишком много времени прошло.

К моему удивлению, время почти не оставило следа на книгах — в коллекции Виктора невозможно было найти изданий с белыми листами, всюду хрупкие желтые листы с выцветшими чернилами. Мне же повезло найти тома практически нетронутыми — скорее всего, из-за защиты помещения, а может, и благодаря закрытости от влаги, воздуха и солнца.

Первые страницы тетради сообщали об успешном восприятии приматами номер шесть, семь и восемь комплекса усиления восстановления организма. Объект «шесть» восстановил пальцы рук, «семь» — отрастил себе ногу, объект «восемь» — глаз. В резюме под хвалебными отзывами самим себе скрупулезно описывались преимущества, и что самое важное — гарантировался результат. Иметь такое богатство и не воспользоваться было выше моих сил. Первые дни я гнал от себя подобные мысли, но со временем все чаще возвращался к этому вопросу. Я же не бессмертный, а случиться может всякое. В конце концов, риска почти никакого — старая магия все еще действует, вот она — в нерушимых стенах академии. Нужный инструмент для реализации замысла — словарь от Виктора. Так чего бояться? Быть может, ритуал сам по себе бесполезен без владения магией, так что я зря мучаюсь сомнениями? Браслет-то мне отключили после определения стихии.

Все равно я изрядно трусил, когда через шесть часов держал в руках дословный и звуковой перевод объемистого текста, а также схемы знаков. Девушки давным-давно вернулись и даже пару раз звали обедать, но ее величество идея захватила мой разум. За окном вечер уверенно перерождался в ночь, сумрак комнаты освещала настольная лампа и слабый свет заходящего солнца. Для чтения — вполне достаточно.

Глубоко вздохнув, я издал первый аккорд-полупесню из затейливо свитых слов мертвого языка. Пальцы на правой руке сложились в знак «серп» после первой строчки и раскрылись знаком «солнце» на первых звуках второй.

В дверь некстати поскреблись, прерывая ритуал. Я с досадой взмахнул руками, словно стряхивая жесты-руну с пальцев, и с тихим ворчанием принялся открывать поздней гостье. Что там на этот раз?

На этот раз — оказалась решительно настроенная Тина. Девушка заблокировала мой вопрос и мыслительную деятельность поцелуем и каким-то чудным — явно магическим — образом перенеслась вместе со мной на постель. Я воззвал мысленно к будущей жене (губы были заняты), помощи не дождался и покорился судьбе.

На столе продолжали лежать переведенные тексты заклинания.

Впрочем, ну их, эти древние знания.

— Танцы-танцы-танцы! — захлопал руками заплывший жиром мужчина лет сорока в роскошной одежде с богатым золотым шитьем в виде головы волка на груди. — Обожаю танцы! — Голос был настолько мерзок, что непробиваемая маска придворного камердинера слегка дрогнула от отвращения.

— Мой Повелитель, но раунд танцев только что состоялся, — низко поклонился он чуть ли не до земли.

— А я сказал — танцы! — взревел свиньей Повелитель.

— Как прикажете, мой Повелитель. — Еще один поклон в сторону трона, резкое движение пальцами, и слуги тут же принялись поднимать гостей из-за стола.

Как же они меня ненавидят, восторженно подумал Повелитель, рассматривая маски равнодушия в своре высокородных, что в очередной раз набились во дворец пожрать и выпить за чужой счет.

Вряд ли кто из гостей смог бы увидеть в прищуре заплывшего лица умные, расчетливые глаза. Впрочем, никто особо не обращал внимания на марионетку Советника, по какой-то очередной прихоти выползшую в главный зал. Большинство наверняка в очередной раз недоумевало, почему этот кусок заплывшего жира все еще жив, хохотнул про себя Повелитель. Каких же сил стоило изображать из себя полного дегенерата уже двадцать лет, плыть на самой границе безумия и не сорваться вниз!

К счастью, можно уверенно сказать — жертвы были не зря. Марионетку давно списали со счетов самые подозрительные и осторожные заговорщики. Вот они — в сиянии золота и бриллиантов выписывают очередное па из длинного, скучного придворного танца. Спокойные, удовлетворенные жизнью лоснящиеся хари, недовольно посматривающие в сторону трона. Ничего-ничего, сейчас будет еще один танец, а затем — еще один. Все для того, чтобы бесполезного Повелителя в очередной раз спровадили в загородное поместье.

Ничего, еще десяток лет — и вы окончательно сожрете друг друга, мои дорогие, улыбался Повелитель. Предавши однажды, заговорщики почти моментально вцепились друг другу в глотку, радуя тогда еще молодого парня очередной родовой резней. Потом, увы, поводы для конфликтов кончились, и Повелителю пришлось выдумывать их самому. Да так удачно, что где-то треть самых озверелых канула в небытие под ножами остальных. Повелителю понравилось, очень — достаточно было посулить что-либо ценное одному из родов, как в его шею тут же вцеплялась остальная свора. После его лишили забавы — паскуда Советник упрятал молодого юношу в дальнее поместье. Но вместо мрака безвестности юный Повелитель нашел в забытом родовом замке настоящее сокровище.

Издревле ветеранов, что храбро сражались на стенах, но так и не завели семьи, направляли вести последнюю службу вот в такие замки. Старики помнили еще отца юноши — прежнего Повелителя — и немало изумились рассказу о столичных событиях. Юноша выступил перед общим собранием замка, без утайки и витиеватых слов поведал бойцам о заговоре, выкосившем все семейство, а после — с самоиронией и грустным весельем описывал, как стравливал заговорщиков между собой. Особенно удался период примерно в год, когда все заинтересованные лица пытались заиметь в семью наследника от Повелителя: сколько врагов полегло! На самом деле парню было вовсе не весело — на его глазах происходили вещи, которых не следовало бы видеть и умудренному ветерану, но приходилось терпеть. Впрочем, боевые старики поняли наследника правильно. Они вместе покачали головой над старинной традицией скрывать имена правителей — большинство во владении даже знать не знали о смене власти, что уж говорить о дальнем гарнизоне. Владение жило привычной жизнью, изредка лениво реагируя на очередной передел территорий, — эхо внутренней войны за власть редко касалось низов, но щедро поливало кровью особняки аристократов. Люди привыкли, что горе и боль приходят из-за Стены, оттого не замечали бойни рядом с собой.