Восьмой зверь Ильин Владимир

Глава 13

Все-таки алчность — это порок из пороков. Подобная мысль настигла меня в первой половине третьего часа ночи, в довольно хмуром настроении от исколотых иголкой пальцев. Разумеется, травмы заживали почти мгновенно, но боль-то никуда не девалась. Весь мой опыт по шитью ограничивался довольно грубыми стежками заплат на одежде — не станешь же бежать с порванными носками и прочей мелочью к Марте. Для вышивки точных узоров навыков совершенно недоставало — иголка норовила ткнуть в мягкую подушечку пальцев и залезть под ноготь, лампа не давала должного освещения, отчего уже через час в глазах рябило от напряжения. Самым логичным решением было растолкать соседок и озадачить шитьем, но то чувство, которое я вежливо называю бережливостью, было категорически против. Правда, даже оно сдалось ближе к четвертому часу ночи. Как бы ни хотелось сберечь тайны закрытой комнаты, но какими-то из них явно придется делиться. Попытка обмануть, выдать за декоративные узоры довольно своеобразную вышивку не представлялась возможной, потому как она была технологичной, шла резкими угловатыми росчерками и совсем не походила на украшение.

Еще утром, невероятно четко благодаря новым способностям вспоминая эпизод с зачарованным клинком в руках убийцы, я дал себе зарок украсить пару комплектов одежды защитными знаками — не ходить же в одном и том же все время. Задача не самая сложная на первый взгляд — сделать штампы да наносить символы. Увы, не всякое простое решение способно перенести встречу с такими досадным препятствием, как отсутствие водостойкой краски и чернил. Довольно нелепо оказаться беззащитным из-за дождя или случайного падения в воду. Не уверен, что стойкой краски не было вообще, возможно, где-то ее можно было раздобыть, но те варианты, что попали лично мне в руки из рук купцов и торговцев, щедро оплаченные золотом, проверки не прошли. Прямые края рун ложились волнами, мелкие детали расплывались, ломая чудо древней магии.

Второй вариант состоял в аппликации заранее нарезанных символов на поверхность одежды. Да, было это гораздо сложнее — моего умения поначалу не хватало, чтобы аккуратно обжечь края, не давая ворсинкам ткани испортить нужный узор, а некоторые символы требовали десятка попыток, чтобы появиться на свет из клочка ткани. На один комплект ушла пропасть времени и усилий. Пусть так — на собственной жизни экономить не стоило. Затем — аккуратная вышивка, объединяющая подкладку с аппликацией, исколотые руки, намек на рассвет в светлеющей полоске на горизонте и мысли о том, что нужно делиться тайнами и проблемами.

Штампы тоже стоит сделать, припомнила «бережливость», вполне разумно оценивая возможную прибыль, которую предполагалось получить на продаже подобных изделий. Ненадежные же свойства краски можно использовать — придумать нечто, что будет смывать спрятанный за подкладкой узор, если кто-то решит полюбопытствовать, что внутри. Все равно без слов ритуала и магии руны останутся простым изображением. Да и кто сказал, что данный ритуал не известен кому-то еще? Если я ни разу не сталкивался с ним, это не означает, что его нет. Вот рядышком лежит плащ с удивительными свойствами, подобных которым я не встречал. Мелькнула мысль: нужно будет поискать рунные знаки на его поверхности. Возможно, получится повторить, если удастся найти систему и закономерности в том, что попало мне в руки. Раз есть система в символах-знаках, исполняемых руками, то наверняка присутствует и в узорах. Но это определенно дело отдаленного будущего, так как настоящее пока не дает поводов для скуки и размеренного планирования собственной судьбы.

За десять дней на меня вывалилась такая череда событий, информации, сведений, что вполне могла сравниться со всем, что происходило до встречи с Виктором, а то и изрядно перевесить. Взять пластинку, вмурованную под кожу груди древним ритуалом, — до сих пор не по себе от ее присутствия, но положительные изменения заступают дорогу панике. Ритуал вышел не совсем так, как изложено в оригинале, — предстоит выяснить, где я напортачил и как это исправить. Паника не даст мне этого сделать, уничтожая часы, дни и недели, заставляя совершать ошибки, потому я спокоен. Что касается рисков — без ритуала меня уже не было бы в ту самую ночь, когда тело умирало под действием магического яда. Сегодня я жив, здоров и стал лучше, чем прежде. Завтра я могу умереть — не из-за ритуала, но жертвой закрутившейся вокруг интриги, ибо слишком я в ней увяз, став виновником гибели ряда фигур в этой партии. Даже если моей роли не определят, могут снести с игровой доски, просто чтобы не мешался под ногами, и не пожалеют на это ни магического оружия, ни пули. Потому я сделаю все, чтобы защититься от известных мне опасностей, игнорируя до времени неведомые. Пункт первый — защитить себя от ножа в подворотне — выполнен ценой бессонной ночи. Пункт второй — увеличить шансы на выживание — запланирован на сегодня.

Я хочу намекнуть тем, кто еще не догадался самостоятельно, что серебряные билеты можно получить гораздо проще — изничтожая конкурентов в своей стае, а не ожидая, когда же пройдут годы обучения Джейн и она выйдет из-под защиты академии. Боевых магов упрямо представляют несгибаемыми воинами, опасными и бессмертными, забывая о присущей даже им старости и порокам, изрядно сокращающим таланты, ум и мастерство. Им бы передать серебряный билет потомкам, признав собственную немощность, неспособность защищать владение, и уйти на покой. Но куда там — они цепляются за магию ради власти, денег и долгой жизни. Доходит до того, что из-за прихотей старцев, боящихся смерти, некоторые семьи не обладают наследниками подходящего возраста для продолжения магической династии. Цена подлости, оставленных на разграбление территорий и проданных в рабство людей будет велика — род, лишенный мага-защитника, вряд ли проживет долго.

Список имен, адресов, вместе с планом домов и очень жирными намеками, любезно предоставил Виктор в одну из прежних наших встреч. Вот такая вот деликатность — ходит рука об руку с главным преступником города, а такое поручение пытается спихнуть на будущего зятя. Что-то знает о моей работе с Роудом, опасается топорного исполнения головорезами Баргозо или хочет увидеть, как далеко я готов зайти? Или сам Баргозо отрекомендовал ему меня на это дело… Признаюсь, бывал я с визитами в подобных хоромах и возвращался не с пустыми руками — так, по мелочи, без взломанных сейфов и снятых со стен картин. Что уж поделать, если они настолько доверяют магической сигнализации, которая совершенно игнорирует то, что укрыто моим плащом? Внутренняя охрана там, разумеется, тоже есть, но давным-давно обленилась, доверяя магии еще больше, чем сами хозяева домов.

Два десятка особняков — и это только в черте нашего города. Мне не надо посещать каждый из них. Всего одного визита, чтобы показать уязвимость старой мерзости перед ночными гостями, будет вполне достаточно. Надо просто подать пример остальным, и тогда очень быстро в клане Волка станет на пару десятков магов меньше. С таким изобилием свободных серебряных амулетов интерес к нам изрядно поутихнет.

Жизнь в свое время доходчиво объяснила, что лучше ударить первым, особенно если знаешь своего врага. Я видел, что бывает, если действовать иначе, — боль в отбитых костях при смене погоды, хромота от неправильно сросшейся кости, шрамы и тоска об ушедшем, заливаемая дешевым пойлом. Не давать противнику ни единого шанса нанести ущерб, не ждать повода, не рассчитывать на чужую оплошность. С этой задачей тянуть я не намерен. Утро подмигнуло краешком солнечного диска, одобряя мое стремление остаться в живых.

Решив не ложиться ради небольшого огрызка сна, подготовился к тренировке: наколенники, наладонники, плотная одежда — самая обычная, без усиления.

Одевшись, приготовился ждать приглашения — вряд ли Джейн позволит себе пропустить еще один день занятий. Рутина успокаивает, привычный круговорот жизни огораживает от плохих новостей — она пока не знает о том, что нападение на поместье не настоящее, и вряд ли узнает в ближайшие дни. Дед прав: тоска и горе должны выглядеть реалистично, жизнь людей не должна подвергаться риску из-за случайной фразы или неискреннего поступка. Не мне ломать его игру, выступая вестником хороших новостей.

Минут через десять кто-то включил душ, через двадцать — загремели на кухне, через час — раздался нетерпеливый стук в дверь.

Легкое удивление на лице, тренировочный меч брошен в мою сторону. Пара движений для разогрева, смена позиций, медленное движение по гостиной вокруг условного центра. Попытки достать противника неуклюжей деревяшкой проваливаются с той и другой стороны. Мне не хватает мастерства, вместе с тем я чувствую, что могу двигаться быстрее, и за мгновения до ее атаки увеличиваю дистанцию между нами. Рассеченный воздух недовольно гудит, в тон ему — нотки раздражения на лице воительницы. Еще два оборота, и мне все-таки прилетает два болезненных удара по неосторожно выставленной ноге и левому плечу. В ее руках небрежно обструганное бревно выглядит орудием битвы, в моих же — просто случайно подвернувшийся под руки предмет, хоть и кручу я его с легкостью тростинки. Очередная атака Джейн, клинок летит к голове, и я в некоторой панике неуклюже отмахиваюсь от него своим мечом. Деревянные бруски сталкиваются и под треск сминаемого дерева разлетаются в разные стороны — мой остается в руке, меч девушки врезается в стену и с глухим ударом отлетает к двери в кухню.

— Придурок, — не выдержала Джейн, с досадой разминая запястье.

Бить клинком о клинок не принято, слишком велик шанс остаться без оружия вовсе, если сталь у противника лучше качеством. Сильный удар может посадить глубокую щербину, что тоже не приветствуется. Скольжение оружия по оружию допускается при отводе удара в сторону. Удар плашмя допустим, но не более. То, что сделал я, вовсе не вписывается в каноны фехтования, но во мне нет досады на себя. Во мне есть безмерное удивление от силы удара, от продавленных пальцами следов в рукояти и от огромной щербины в месте столкновения тренировочных мечей. И эта сила все еще при мне — хрустит деревянная рукоять под руками, мнется, словно глина.

Тренировка была прервана — Джейн потянула запястье и продолжать не могла. От моего сочувствия она демонстративно отказалась, за что была удостоена короткой лекции, что порою выгоднее выпустить оружие, чем остаться с нерабочей конечностью, — в конце концов, длинного кинжала еще никто не отменял, так же как и благородного маневра отступления, глупо именуемого бегством. Последнюю часть моей речи терпеливо выслушала закрытая дверь. Как и просьбу дать отгул на сегодня. Молчание вполне сошло за согласие, так что я со спокойной совестью ушел к себе, радуя разум и тело перспективой полноценного сна.

Проснулся в тишине покинутых покоев, когда малая стрелка часов только-только отошла от цифры одиннадцать. Целый день, чтобы завершить сделку с корабелами и навестить один из особняков в черте города. Планы привычно разбились на десяток действий, позаимствовали в памяти карту города и расчертили маршруты. Однако что-то изрядно нервировало в стройной цепочке действий, не давая покоя. Что-то вроде нескольких сцен, объединяющих банк, кучу золота и стражников, каждая из которых завершалась холодными застенками. Вы где-нибудь видели подростка с мешком полновесных золотых? Вот и работники банка наверняка удивятся. Представители закона тоже захотят посмотреть на молодого богача, чтобы задать пару-тройку вопросов, от которых вряд ли получится отмахаться самому.

Есть вариант еще хуже — не уверен, что за время работы с Роудом я не оставил следов. Через мои руки проходили многочисленные чеки, расписки, документы на недвижимость. Вполне возможно, мой отпечаток ауры стал известен страже. Раньше подобные опасения казались незначительными — процедура сверки аур долгая, артефакты редки и дороги, не со всяким преступником ее проводят. Тем не менее это обязательная операция для всякого, кто открывает счет. Если не повезет — узнаю это по шуму упавшей решетки входной двери и окрику охраны. Про золото можно не вспоминать, судьба его — исчезнуть еще до того, как будут писаться скучные бумаги о задержании по розыскному листу.

Посещение банка можно вычеркивать — так рисковать я не намерен. Просить кого-то зачислить деньги от моего лица? Легко — надо просто вспомнить тех людей, кому я могу доверить золото и тайну сделки. Несложно подсчитать нулевой результат подобных размышлений — не подвергать же риску жизнь Джейн и Марты, а остальные никак не подходят под требования.

Итак, как передать наличное золото и остаться в живых? Вопрос звучит именно так — я не верю джентльменам удачи, пусть даже их капитан выглядит аристократом и пользуется салфеткой в припортовом кабаке. Он, вполне возможно, истинный человек слова, но пока не настал тот день, когда я буду проверять чужую честность ценой денег и жизни. Пусть за моей спиной имя опасного человека, но даже оно не оградит от людской алчности. Дела у корабелов, откровенно говоря, настолько аховые, что они вполне способны поссориться с уважаемым человеком ради шанса попробовать себя в новом бизнесе — с таким-то начальным капиталом на руках. Пара недель в Пустошах — и никто их уже не найдет, так что сделку следует провести очень осторожно.

С банком все было бы гораздо надежней. Вычеркивая его из схемы сделки, я вызываю подозрения другой стороны — доверять мне, в свою очередь, у капитана тоже нет ни малейшего повода. Сложно обвинять его в подозрительности после собственных размышлений о чужой непорядочности. Подписи под контрактом автоматически делают меня совладельцем. Добавляем в сделку Баргозо. В этом случае, если бы сделку действительно планировал теневой босс, золота они не получили бы. И не доказали ничего. На выходе получаем зависимую от Баргозо корабельную команду, опутанную долгами и неисполненными обязательствами. Так что им тоже есть чего опасаться.

В голове формируется идея людного места, достаточно рельефного, чтобы скрыться или сбежать благодаря новообретенной силе. В идеале — сохранить золото. При этом там должно быть место для подписания бумаг — если все пройдет согласно договоренностям, без ножа у шеи и кляпа во рту. Нужное место окончательно принимает облик вокзала, привычного и исхоженного вдоль и поперек. Точка встречи — камеры хранения, довольно надежное место для ценностей, как и для их передачи — достаточно отдать ключ или же сломать его, — для чего у меня вполне хватит сил. Вряд ли они станут громить металлические ячейки у всех на виду. Рядом — балкон второго этажа, лестница на который расположена достаточно далеко: погоня обречена на неудачу, даже если им хватит сил перекрыть все входы и выходы, так как в случае бегства мне проще уйти через крышу. Остается добавить пару деталей, чтобы исключить случайности.

Я подхватил плащ, рассчитывая путь по городу, — предстояло обойти стекольщиков и медные мастерские, да еще заглянуть в один из тайников, чтобы переправить золото на вокзал. И все это — до встречи с капитаном в одном из питейных заведений центра. А ведь еще предстоит визит в один из домов знати.

Положительно, это будет очень долгий день.

— Мадам, вам чем-то помочь? — предельно вежливый служащий академии обратился к даме в черном наряде, с траурной вуалью на лице, что целый день, с раннего утра, ожидала кого-то на скамейке напротив парадных дверей. Леди явно принадлежала к высшему свету, что было легко определить по качеству пошива одежды и осанке, потому функционал не посмел указать ей на выход в грубой форме — правила запрещали столь длительное ожидание на территории, а уж после гибели двух функционалов служба безопасности рвала и метала, придираясь к малейшим недочетам в работе.

— Ноги не держат, — извиняющимся тоном произнесла леди и робко улыбнулась, — решила пройтись после похорон, и вот…

— Вызвать вам такси? — деликатно спросил слуга.

— Нет-нет, не стоит, я передала сообщение курьером, муж вот-вот заберет меня, — поспешила ответить дама.

— Прошу прощения за беспокойство. — Функционал откланялся и со вздохом облегчения вернулся обратно — проблема решилась сама.

Слуга не заметил, как встрепенулась его собеседница, заметив парня в плаще, что с удовольствием улыбнулся летнему солнышку, накинул на голову плащ — совершенно не по погоде — и направился в сторону стоянки паромобилей.

Вуаль скрыла хищный прищур глаз дамы и гримасу ненависти. Наконец-то Гретта нашла виновника их с мужем унижения, грабителя, что обокрал их ребенка, лишил денег, ценностей и опозорил на весь свет! Да еще на работе мужа остро заинтересовались, откуда у скромного служащего деньги на медный билет, — еле откупились от проверяющих.

Но ничего, сегодня виновник ответит за все. Вернуть утраченное было невозможно — женщина вполне отдавала себе отчет, что скорее всего все деньги получил старший сообщник. Опротестовать медный билет тоже не представлялось реальным, — а значит, оставалась месть, сладкая и справедливая. К счастью, у стражи было описание соучастника кражи, выкупленное вместе с остальными материалами дела у ленивых чинуш. Они ничего не хотели делать! Наотрез отказались запрашивать академию о поступивших! А надо было всего-то один день понаблюдать за выходом — и вот он, преступник, смеет радоваться чудесной погоде, жизни и свободе! Сволочь!

Дама встала со скамейки и неспешно двинулась к выходу, подавая знак вознице темно-синей кареты.

Внутри экипажа терпеливо дожидался отставной военный, готовый уладить ее небольшую проблему за десяток желтых кругляшей.

— Госпожа? — Крепко слаженный мужчина полувопросительно кивнул в сторону парня, что в свою очередь садился в такси.

— Он, — холодно ответила Гретта и с удовольствием посмотрела, с какой грацией ее наемник, а с некоторых времен любовник, спрыгивает с верхней ступеньки вниз и идет к ожидающему паромобилю. Женщина не удержалась и шепнула вслед: — Береги себя.

После чего откинулась на мягкое кресло кареты и прикрыла глаза. Было внутри некое сожаление, что сегодня все завершится и не будет больше повода задерживаться в столице.

Впрочем, ее малышу не помешает профессиональный охранник — мир так жесток. Гретта легонько улыбнулась своим мыслям и томно вздохнула.

Глава 14

Этот город никогда не был мне родным. Я прохладно отношусь к его архитектуре, почти не знаю его истории и совсем не чувствую себя его частью. Год за годом жизнь движется одними и теми же маршрутами, обрастает памятными воспоминаниями, которые вроде как должны рано или поздно привязать меня к этому месту, зацепить страхом перемен. Вряд ли подобное случится со мной: слишком много плохого произошло, чтобы относиться с любовью к скоплению людей в каменных коробках.

Однако есть места, любимые мною искренне, просто потому что дают себя почувствовать вне городских стен, оставаясь почти в самом их центре. Как и каждый уважающий себя город, Арни не знал проблем с тенистыми аллеями, парками и искусственными насаждениями. Всего десяток минут неспешного шага отделяют центральную улицу от длинного забора с декоративной калиткой, за которой на две тысячи шагов простирался лес с широкими тропинками, плутающими меж деревьев, скамеечками чуть ли не через каждую сотню шагов и арочным мостиком через неширокую речку, что берет свое начало из ключей в этом же самом лесочке и завершается за железной решеткой водостока на самой его границе. Лесная запруда бдительно охраняется стражей от лихих людей, гарантируя покой прогуливающихся парочек и одиноких романтиков.

Идеальное место для хранения изрядного числа ценностей. Достаточно шагнуть вбок на одном из извивов тропинки, затем подняться чуть вверх, пройти два десятка шагов по бурелому, плутая по заведомо устроенным коридорчикам — лес в его «дикой» части никто не чистит, ограничиваясь уборкой троп, — и я у цели. Самое обычное деревце, без приметного дупла, разлапистых ветвей и щели меж ними. Зато под слоем дерна, если аккуратно убрать его в сторону, как раз и ожидает своего часа совсем необычное содержимое брезентовых мешочков. Таких ухоронок только в этом лесочке около четырех, еще столько же раскидано по всему городу, но именно под этим деревцем скрывается самая значительная его часть — то, что было выплачено мне Виктором и так и не перепрятано из-за общей суеты. Остается аккуратно распределить мешочки по одежде, чтобы не оттягивали карманов. Золото — вещь тяжелая.

Теперь можно вернуться на тропинку, но я предпочел пройти сквозь лес еще дальше, возвращаясь на дорогу совсем в другом месте. На секунду прислушался — за спиной тишина. Ни звука сломанных ветвей, ни суетливого говора лесных птиц, проводившего самого меня из лесной чащобы. На тропках малолюдно по дневному времени, так что и с «обжитой» стороны парка ко мне не было лишнего интереса.

Прогулочным шагом направился на выход — спешить мне особо некуда. Мастера-стекольщики гарантировали исполнить мой заказ к сроку — до того времени не меньше часа. Сам заказ не особо хлопотный — взять толстое стекло из готовых запасов да порезать в указанный размер. Заодно сделать то же самое с зеркалом, выполнив его таким же по высоте, но в полтора раза шире размером. Мастера-медники так и вовсе во времени не нуждались, выгнув Г-образные клинья прямо при мне, — они уже лежали под сиденьем в карете нанятого конного экипажа.

Задумка на самом деле не самая хитрая. Вокзальные ячейки для хранения вещей и сумок — вещь весьма основательная, собранная как бы не с два десятка лет назад и основательно вмурованная в пол и стену здания, составляя единое целое с самим вокзалом. Однако незадача — размер одной ячейки создавался для ручной клади, оттого весьма неудобен для хранения больших сумок и поклажи. Выяснилось это довольно быстро, но ломать всю систему хранения не стали. Вместо этого в нескольких нижних рядах попросту выломали перегородки между парами ячеек и с невозмутимым видом сдавали всем нуждающимся — по двойной цене, да еще с двумя ключами. Этой особенностью я и собирался воспользоваться.

Стекло разделит «длинную» двухъячеечную секцию пополам, металлические клинья зафиксируют преграду, а зеркало отразит золото в соседней-смежной ячейке. Вид отраженного золота должен успокоить тревогу будущих компаньонов, а ежели у другой стороны на уме что-то недоброе, то золота им без второго ключа не видать — разве что громить стеллаж среди бела дня, у всех на глазах.

И все-таки хорошее тут место — до последнего поворота чувствуешь себя далеко-далеко, разве что шум города выдает расстояние. Пять шагов — и вместо леса знакомая калитка, площадка с терпеливо ожидающими каретами и паромобилями. Мой кучер, заприметив меня, уже суетился возле лошади, выводя ее из ряда компактно размещенных экипажей, — центр, места тут традиционно мало.

— Нашелся? — дружелюбно спросил стражник, подпирающий ограду с правой стороны.

— Кто? — непроизвольно вырвался вопрос, вместе с шагом в сторону леса.

— Ваш брат, — с легким недоумением уточнил он. — Он сказал, потерял вас в парке. Как там можно потеряться, ума не приложу.

Вот так живешь-живешь и не подозреваешь ни о каком брате, пронеслась нервная мысль, а руки чуть было не потянулись к кошелькам. Золото неожиданно потяжелело, чувствуясь уже не приятной ношей, а пудовыми гирями, сковывающими тело.

Я задал вопрос: «Кто?» — но уже самому себе, беззвучно. Ответов набралось минимум три — от самого хорошего, пьяняще-наивного, вроде негласной охраны, приставленной ко мне, до реалистично-плохого — либо убийцы вроде тех, с которыми мне уже довелось повстречаться, либо тоже убийцы, но из команды капитана-аристократа. В самом деле, зачем им ждать встречи, если можно выследить меня гораздо раньше? Скверно, очень скверно! И улыбающаяся морда стражника, которому наверняка дали на лапу, чтобы подсказал, куда запропастился «братишка», совсем не радует. Что-то слишком много радости в его взгляде — как бы плата не включала вежливое конвоирование потерявшегося родственника до кареты.

Мерзко. Впрочем, если бы я вернулся обратно на первую тропинку, было бы еще хуже, а так еще поборемся.

— Все-таки приехал, — с ноткой осуждения отозвался я, поддерживая версию незнакомца. — Мы договорились встретиться, но он не появился ко времени. Он где-то тут? — кивнул в сторону карет.

— Да, во-он тот паромобиль, третий с конца. Вас проводить?

— Что вы, не стоит беспокоиться. — Легкий кивок сопроводил движение в сторону карет.

Мой экипаж уже развернулся для выезда на дорогу и ждал, так кстати закрывая меня от взгляда тех, кто мог бы смотреть с конца парковки, и заодно зарабатывая серебрушку сверх платы для своего владельца. Я продолжил двигаться к указанной машине, чтобы не беспокоить стражника. На всякий случай резко дернул полу камзола, превращая зачарованную ткань в нечто монолитно-прочное. Когда до моей кареты осталось два широких шага — в один прыжок достиг цели, распахнул дверцу и закинул себя внутрь.

— Гони, — я ударил кулаком по передней стенке, сразу же присев на пол кареты, не решаясь заглянуть в окошко.

Возница зарабатывал еще один серебристый кругляш — мы тут же начали набирать скорость, выгадывая небольшую фору. Вряд ли удастся оторваться от преследователей — гонки по центральным улицам не самое удачное занятие, когда вместо паромотора — меланхоличная кляча. Бросать экипаж еще хуже — вид бегущего юноши в этой части города наверняка привлечет стражу: мало ли у кого что своровали, а у меня — полные карманы золота. Как много мыслей могут уместиться в какую-то пару секунд, пока карета сворачивает с проулка на оживленную магистраль. Прикинув стороны света с направлением разворота, чертыхнулся от досады — академия располагалась в другой стороне, но винить в этом можно было только себя. Из доступных и относительно безопасных путей оставался лишь дом Марты, однако до него еще требовалось доехать. Осторожный взгляд назад не прибавил настроения — паромобиль почти настиг нас, демонстрируя превосходство технического прогресса над одной лошадиной силой.

Сомневаюсь, что преследователи решат действовать, пока по обе стороны улицы респектабельные дома и заведения для благородной публики, банки и государственные учреждения, но центральная часть очень скоро закончится, а там уже куда проще смотрят на вооруженных людей — вернее, совсем не смотрят, предпочитая отвернуться и сделать вид, что ничего не видели и не слышали. Надо было немедленно что-то предпринимать. В первую очередь — сохранить деньги, спрятать, утаить, но не потерять скопленного богатства. Рассудочный человек со спокойной совестью оставил бы кошельки в карете, асам зашел бы в любое из окружающих зданий, с просьбой посодействовать и оказать помощь. Легко этому рассудочному человеку: ему не приходилось рисковать жизнью ради этих монет.

— Стой! — Я выскочил из экипажа еще до того, как он окончательно остановился. — Жди меня с другой стороны этого здания. — Указал я в сторону белоснежного трехэтажного строения с золоченой вывеской возле входа. Одновременно с командой в полет устремилась желтая монетка, ловко перехваченная возницей одновременно с его уважительным поклоном.

— Как прикажет вашство. — Карета тронулась с места, быстро набирая ход.

Как лист в лесу, деньги проще прятать там, где их очень много. И если в банки мне дорога закрыта, то казино распахивает двери для всех, кто готов расстаться с наличностью ради призрачного шанса на выигрыш. Золоченые буквы первого этажа как раз сообщали всем умеющим читать, что перед ними игорное заведение не из последних. Для не умеющих читать и иностранцев надпись сопровождалась изображением стопки фишек и рулетки.

Легкое усилие над собой позволило убрать всякий след недавних переживаний, на лице возникла маска превосходства с капелькой вселенской скуки — все для того, чтобы швейцар возле двери оценил представление по достоинству и не только впустил внутрь, но даже приоткрыл тяжелую, даже на вид, створку в помещение холла. Внутри — занавешенные окна, искусственный свет магических светильников, мягкие ковры, улыбчивая прислуга и цель моего путешествия — длинный ряд кабинок из мутного стекла под общей вывеской «Кассы».

В обычных казино нет кабинок — разве что разделители в виде выступов между окошками, но в этом заведении обмен денег на фишки считают очень интимным делом. Во всяком случае весь процесс обмена золота на длинные фиолетовые пластинки фишек — а вовсе не круглые, как показано на вывеске, — наблюдали только я и очаровательная девушка по ту сторону стола. Монеты взвешивались, оценивались опытным взглядом из-под пушистых ресничек, сортировались по неведомому мне принципу в столбики-колонки и откладывались в сторону. Для меня все эти перемещения выглядели завораживающим зрелищем, волшебством, а по другую сторону стола было явное равнодушие к чужим ценностям — специфика работы с большими и, главное, чужими деньгами. В итоге я стал обладателем двенадцати фишек и оценивающего взгляда напоследок — то ли она пыталась определить, как быстро я спущу всю сумму, то ли делала намек заглянуть еще раз, если выиграю много.

Играть всерьез я не собирался. Как говорят умные люди — если хочешь выиграть у казино, то купи себе казино. Меня же интересовали сервисы, которые предоставляются посетителям подобных заведений — вроде сопровождения с выигрышем до дома. Оставалось посидеть тут час или два, разменять одну из фишек, возможно немного проиграть, а затем спокойно отправиться к мастерским, а затем и в точку встречи с капитаном корабля — поразмыслив, я отбросил версию с преследователями из числа его команды. Слишком много нестыковок.

— Позвольте вашу одежду… — За пару шагов до входа в игровой зал ко мне неслышной тенью подкрался гардеробщик.

— Там ценные вещи, — неуверенно ответил я, не желая расставаться с плащом и его содержимым.

— У нас не воруют, — гордо произнес мужчина с видом оскорбленной невинности. Так я ему и поверил. Но плащ пришлось сдать — не ссориться же с обслугой этого места. Тем более что я не собирался покидать здание иначе, выбираясь из окна или через крышу. Карету же переправил на ту сторону улицы на всякий случай — мало ли что может случиться, в последнее время все планы имеют свойство не исполняться так, как задумано. Подумаешь, возница простоит под окнами весь день — золотого достаточно, чтобы он ночевал там всю неделю.

Уже вступая внутрь высокого, огромного зала, утопающего в полумраке, краем глаза заметил вошедшего внутрь казино господина, а повернув голову — еще и силуэт печально знакомого паромобиля в створе открытой двери. Очень скверно, что им не ждалось снаружи-то.

Внутри казино поражало размахом… скромности. Никакой аляповато-безвкусной лепнины из золота, ярких цветов и показной роскоши. Некая домашняя атмосфера горящего камина, картин, исполненных в темно-красных тонах заходящего солнца, далеко расставленных друг от друга столов с немногочисленной публикой. Само помещение делилось на два этажа — второй в виде балкона над первым занимал половину зала. Вверх вели две лестницы, первая из которых была рядом со входом, а вторая виднелась сразу за барной стойкой в дальней части зала и предназначалась, видимо, для прислуги.

Выбрав себе место в глубине зала так, чтобы видеть всех входящих внутрь, но не попадаться им на глаза, я присел за столик с рулеткой к двум престарелым джентльменам, задумчиво наблюдавшим за движением шарика по делениям. На игровом поле — две ставки, на черное и красное, перед ними — два бокала, словно не на деньги играют, а пытаются решить столь необычным способом, кто прав. К своему спору меня привлекать не стали, ограничившись приветственным кивком. Скорее всего, возрастом не вышел, чтобы быть судьей, или вопрос был слишком личный. Зато не придется изображать внимание к чужим проблемам, так как и своих хватает, — я еще раз бросил взгляд в сторону входа в ожидании преследователя. Даже с идеальной памятью, его образ в памяти смотрелся весьма смазанно — кроме высокого роста и темного цвета волос, разглядеть толком ничего не удалось.

— Простите, ваши фишки обслуживаются на втором этаже. — Крупье обратил внимание на пластинки, выложенные мною на стол.

С одной стороны, можно попросить о размене на меньший номинал и остаться здесь, не рискуя по-крупному, но с другой — смотреть за преследователями со второго этажа будет куда удобнее, а играть тут никто не принуждает.

Старики-собутыльники посмотрели с налетом легкой заинтересованности, ожидая моего ответа. Возможно, крупная сумма на руках добавила мне «возраста» в их глазах и сделала достойным беседы. Еще один повод покинуть этот стол.

— Благодарю. — К видимому разочарованию соседей, я направился к лестнице наверх. Возле самого подъема обнаружился дюжий охранник, до поры скрывавшийся в нише с левой стороны от ступеней, — он невзначай перекрыл дорогу, стоило подойти ближе. Демонстрации особых фишек хватило, чтобы бугай в ливрее сдвинулся на пару шагов в сторону и широко улыбнулся в порыве радушия. То еще зрелище.

Задержавшись у балкончика, я все же дождался преследователя. Средних лет, лицо вовсе не бандитское, крепко сложен, без намека на пузо, походка уверенного в себе человека, осанка. Не похож на убийц из подворотни портового квартала, да и на моряка совсем не смахивает. Чего же ему от меня надо?

— Не составите нам компанию? — Голос со стороны этажа.

Второй этаж был окрашен в цвета ранней весны — много белого, вкрапления зелени в виде игральных столов. Не знаю, в чем элитность именно этого этажа, но смотрелся он никак не дороже нижнего уровня. Или же были какие-то мелкие, очень дорогие и статусные детали, которых я просто не смог оценить по достоинству, — не знаю, не хватает опыта. Ко мне обратился один из господ за овальным столиком, что проводили время за одной из разновидностью карточных игр. Играли вчетвером, тогда как для полноценной игры требовалось пятеро, а других свободных от игры людей не наблюдалось, вот и обратились ко мне.

— Чуть позже. Разрешите понаблюдать? — Я улыбнулся в ответ, слегка паникуя, потому как ставки на этом столе делались теми самыми фиолетовыми прямоугольными фишками, и было их как бы не на порядок больше, чем в моей руке. И если я полагал богатством свое состояние, то те деньги, что бросали на стол игроки, были чудовищно огромны, по меркам жителя сожженного квартала.