Летоисчисление от Иоанна Иванов Алексей
— А я и не на литургии, — буркнул Филипп. — Не шумите, бояре. Нельзя вам по домам. За то, что Полоцк сдали, государь вам уже плахи приготовил.
— Какой Полоцк?.. — нелепо изумился Нащокин.
— Ты чего, владыка? — нахмурился Бутурлин.
— Мы Жигимонта в Ливонию прогнали! — возмутился Шуйский.
— Значит, не прогнали, — тяжело пояснил Филипп. Он так и знал, что воеводы не догадывались о потере Полоцка. — Значит, вернулся Жигимонт. А Полоцк без вас ему ворота раскрыл и сдался.
Воеводы потрясённо молчали.
Филипп повернул своего коня и через плечо произнёс:
— Если вам головы дороги, давайте за мной, бояре. За вас и мне голову снять могут.
Филипп поехал к воротам башни. Если бояре не дураки — сообразят, что просто так митрополит встречать их не приедет.
Воеводы стояли на месте.
— Вань, а дядя у тебя не шутник? — недоверчиво спросил Шуйский.
— Кто знает, чего он от государя нахватался… — задумчиво пробормотал Колычев. — Разберёмся, бояре.
Колычев тронул коня и поехал за Филиппом.
За Колычевым поехали и воеводы.
Подавленные воеводы, как мальчишки, гурьбой сидели на брёвнах, что были свалены на заднем дворе подворья митрополита.
Скрипнула дверь, и с маленького крылечка сошёл озабоченный Филипп. Его сопровождал высокий, носатый монах.
— Я, бояре, теперь права печалования лишён, — недовольно сказал Филипп воеводам. — Но обещаю: заступлюсь за вас перед государем.
Воеводы молчали.
— Грозу вы у меня переждите, — добавил Филипп. — Это отец Илидор, он вас проводит.
Воеводы слезли с брёвен и, отводя взгляды, нехотя поклонились Филиппу. Монах Илидор кивнул на крылечко.
— Прошу за мной, государи, — прошелестел он.
Воеводы пошли за монахом.
— Приехали… — тускло сказал Шуйский.
Филипп задержал Колычева:
— Постой, Ванюша.
Колычев остановился, глядя в землю. Филипп переждал, пока за воеводами закроется дверь. Он понимал, что племянник сейчас взбесится, но всё равно должен был задать этот вопрос. В том, что Иван не соврёт, Филипп не сомневался.
— Спрошу тебя… Скажи, за вами точно измены нет?
Колычев яростно посмотрел Филиппу в лицо.
— Ты, дядя, при царском столе совсем правое с левым перепутал! — едва сдерживаясь, прорычал он.
— Прости. — Филипп с облегчением похлопал Колычева по плечу. — Пойдём в дом.
Но Колычев крутил головой, что-то отыскивая взглядом.
— Погоди, — остановил он Филиппа. — Ещё девчонка со мной была… Куда она провалилась?
Филипп тоже огляделся. Тын и закрытые ворота, амбары и службы, поленницы и пустые телеги, крыльцо и луна над крышей…
— Кроме сада, отсюда сбежать некуда, — сказал Филипп.
Филипп и Колычев шли по лунному яблоневому саду, заглядывая в тень под деревьями. Над ними качались белые шары яблок.
— Она как зверок, везде уснуть может, — пояснил Колычев и тихонько позвал: — Маша!..
— Невеста, что ли, твоя? — с недоумением спросил Филипп.
— Какая невеста… Блаженная. Она всех нас от ляхов спасла.
Колычев сорвал яблоко, откусил и сплюнул — кислое ещё.
— Я хотел, чтоб ты её при монастыре каком поселил, — сказал он и с вызовом добавил: — Или тебе это не по чину?
— Как ты в отроках, Ванька, дерзил, так и не поменялся, — в сердцах ответил Филипп.
— Зато ты поменялся, — со злой издёвкой похвалил Филиппа Колычев. — Принюхался к подмышкам у Малюты? Правда — кровью несёт, но глаза не режет?
Филипп не обиделся. Он понимал, что после гибели семьи Ваня будет непримирим. Да и самого Филиппа многое драло против шерсти.
— Тяжело мне здесь, Ванька, — сердито сказал Филипп. — Плачу я о покое на Соловках своих. Не знаю, что Москва со мной делает. — Он задумался и с опаской закончил: — Душу бы не погубить.
— А зачем сюда приехал? — презрительно скривился Колычев, дёрнув плечом. — Это в моём поле всех за версту видно, а здесь за каждым углом свой чёрт.
— Вот я и хочу бесов от людей отогнать, — спокойно и твёрдо ответил Филипп. — Не все же кромешники.
— На троне и одного такого хватит, — непримиримо, но так же спокойно нроизнёс Иван Колычев. — И при нём мне лучше на границе быть, а тебе на Соловках.
Они остановились. За побелённым стволом яблони в траве спала Маша. Под голову она положила икону Богородицы.
— Вот она, — сочувственно вздохнул Колычев.
— Батюшки! — охнул Филипп, присаживаясь на корточки. — Да я же её знаю! Сам же её у кромешников из зубов вырвал!.. — Он тихонько покачал Машу за плечо. — Машенька!..
Маша проснулась, бестревожно посмотрела на Филиппа и Колычева и села, положив икону себе на колени.
— Здравствуй, дядя Филипп, — сказала она и зевнула.
— Как же ты от меня сбежала, Машенька? — укоризненно спросил Филипп и снизу вверх глянул на Колычева. — Вот ведь чудо, а, Ванька? Снова она!
— Это матушка Богородица меня поводила да к тебе вернула, — важно объяснила Маша. — Она мне говорила, что ты добрый.
Глава 15
ДОНОС
Солнечным утром на малом крылечке Опричного дворца опричник Федька Басманов и царица Мария Темрюковна состязались в стрельбе из самострелов по воронам. Федька и царица были почти ровесники, а потому забава одинаково увлекала обоих.
Царица оделась очень необычно — наполовину по-восточному, наполовину но-русски, наполовину по-мужски, наполовину по-женски. На ней были кафтан, шаровары и расписной платок с прозрачной вуалью, оставляющей открытыми только горящие смородинные глаза.
На лавочках крыльца лениво развалилась на солнце охрана — несколько других опричников во главе с Басмановым-старшим.
— Сбила! Сбила чёрную! — после выстрела ликовала царица.
— Значит, три на две в твою пользу, государыня… — бормотал Федька, прицеливаясь. — Сейчас я счёт уравняю…
— Если ты, Федька, больше меня ворон набьёшь, — под руку Федьке сладко прошептала царица, — я велю мужу тебе голову отсечь.
Мария Темрюковна коварно и ослепительно улыбнулась.
Федька тоже улыбнулся и отвёл самострел чуть в сторону.
— А если поддаваться будешь, велю руки отрубить, — сразу добавила царица.
— Не-е, лучше голову, государыня! — залихватски ответил Федька.
Мария Темрюковна звонко рассмеялась и наклонилась зарядить свой самострел. Федька выстрелил.
— Есть! — гордо сказал он.
На земле кувыркалась пробитая стрелой ворона.
Ворона упала под босые, посиневшие ноги мёртвого человека. Ноги не касались грязной земли: человек был посажен на кол.
Перед крылечком дворца торчали несколько врытых кольев, на которых были нанизаны казнённые бояре. Вокруг них роились мухи, но утренний ветерок отдувал смрад в сторону от крыльца. По плечам и свесившимся головам казнённых прыгали вороны.
Мария Темрюковна отодвинула Федьку, встала на его место и прицелилась, но вдруг перенацелила самострел пониже.
— А вот повеселее, чем ворона!.. — сладострастно прошептала она.
Алексей Басманов уже стоял рядом с царицей, разглядывая, кто же это осмелился приблизиться без приглашения.
— Государыня, это ж твой холоп, — напомнил царице Басманов-старший. — Нехорошо ради потехи портить пригодную вещь.
— Мой раб, правильно говоришь, — согласилась царица, выстрелила и с досадой посмотрела поверх самострела: — Увернулся, шайтан!..
Между казнёнными боярами к царицыному крыльцу пробирался монах Илидор — ключник митрополита Филиппа. Илидор был одет по-городскому. Позади него в трупе дрожала стрела Марии Темрюковны.
Илидор проворно спрятался за другого мертвеца, и меж рёбер покойника воткнулась вторая стрела.
— К государю я! — выглядывая из-за казнённого, жалобно крикнул Илидор. — Слово и дело государево!
Царица мгновенно разъярилась, опуская самострел. Любое «слово и дело» — это измена, а любая измена — угроза для её жизни.
Илидор подбежал к крыльцу, упал на колени и пополз вверх по ступенькам на карачках.
— К государю я!.. — повторял он, — Слово и дело!..
Царица опустила ногу на голову Илидора, останавливая монаха.
— Государь в отъезде! Говори мне! — приказала она.
— От митрополита… Господи… измена! — задыхаясь, выложил главное Илидор.
Алексей Басманов мимо царицы хищно бросился к Илидору. Царица убрала ногу. Басманов поднял монаха за грудки.
— К Малюте! — властно распорядился он.
Малюта Скуратов с семейством жил здесь же, в Опричном дворце. Алексей Басманов с Илидором ждали Малюту в сенях его палат. Опричник и монах сидели на лавке, как просители. Илидор молился.
Двери в горницу были раскрыты, и в сени доносились женские голоса и детские крики. Из палат в сени, ковыляя, выбрался хромой мальчик лет пяти. Открыв рот, он уставился на Басманова. Это был Гаврилушка, сын Малюты.
Алексей Басманов наклонился к нему, сделал пальцами «козу» и страшно завыл: «У-у!..» Гаврилушка залился смехом и попытался убежать обратно в горницу.
В сени с улицы вошёл Малюта и тотчас бросился к мальчику, подхватил его на руки, чтобы тот не споткнулся о порог. Держа ребёнка на руках, Малюта начал вытирать ноги о тряпку на полу.
— Я те сколько раз повторял, чтобы ты не бегал? — ласково и терпеливо укорял Малюта Гаврилушку. — Зацепишься ноженькой и головку разобьёшь!.. Когда батьку слушаться будешь, баловник?
Басманов встал, напоминая о себе.
— По делу, Лёшка? — как бы невзначай спросил Малюта.
— Ещё по какому, — многозначительно ответил Басманов.
Малюта заглянул в горницу.
— Ирина, принеси умыться! — крикнул он.
— Вот монах мой… — начал Басманов, кивая на Илидора, но Малюта открытой ладонью сразу остановил Басманова.
В сени из горницы вышла девушка с ушатом воды в руках и с полотенцем на плече. Она поставила ушат на лавку, где только что сидел Басманов.
— Ты чего за малым не следишь, дура? — раздражённо спросил Малюта у девушки. — Выдеру по жопе, не посмотрю, что сестра.
Ирина сердито поджала губы. Малюта бережно передал Гаврилушку ей на руки.
— Говори в ухо, — сказал Малюта Басманову, склоняясь над ушатом.
Малюта тщательно мыл руки, а Басманов шептал ему на ухо. Монах Илидор с ужасом смотрел в ушат. Вода в нём становилась красноватой. А Малюта неожиданно развеселился.
— Значит, и поп на той свадьбе гуляет? — переспросил он Басманова и потянулся за полотенцем, что висело на плече Ирины.
Илидор смотрел, как Малюта вытирает мокрые руки. На полотенце оставались розовые следы.
— Живём, Лёшка? — подмигнул Малюта Басманову, — А я-то уж боялся, что отодвинет нас долгополый!
Малюта снова взял Гаврилушку и принялся щекотать его в живот бородой. Мальчик забарахтался, хохоча, и цапнул Малюту за бороду.
— Ай, Гаврилушка, ай, боярин какой растёт! — заахал Малюта. — Тятьку Гришку за бороду таскает!.. Вот так тебе, тятька! Вот так!
Малюта убрал ребёнка от лица и поглядел на Илидора. Илидор вскочил бы, но у него от страха ослабли ноги.
— Иди к себе, — сухо велел ему Малюта. — Дальше следи. Не вздумай бежать. Я тебя и в пекле достану. А государю я сам доложу.
Царь Иоанн и Малюта в библиотеке играли в шахматы.
Библиотека Иоанна располагалась в просторной сводчатой палате. Здесь на поставцах громоздились книги в кожаных обложках с медными застёжками. Тома, примерно равные по росту, стояли рядами, а прочие книги — от огромных фолиантов до манускриптов размеров в ладонь — были сложены стопами, как подушки.
Кроме книг на полках лежали какие-то свитки, человеческий череп, стояли кубки, иноземные механические часы, подсвечники, скульптурки. По библиотеке бесшумно ходил седой и сгорбленный монах-хранитель, сверявшийся с большим списком в руках.
Иоанн и Малюта сидели на низеньких скамеечках перед невысоким столиком. Шахматные фигуры были вырезаны из кости.
— Мат, Лукьяныч, — объявил Иоанн.
— Божья воля, государь, — смиренно отозвался Малюта.
— Врёшь ты мне всё, врёшь, врёшь! — Иоанн встал и с хрустом потянулся. — Сам поддался! Рожи вы подлые. Мне здесь не с кем даже костяшки эти двигать! Жаль, что митрополиту сан не позволяет играть — вот он бы сыграл честно!
— Кто предан тебе, тот и в игре на тебя не покусится… — опустив глаза, скорбно признался Малюта.
Иоанн подошёл к поставцу, где стояли кувшин, кружка и тарелка с баранками. Иоанн налил себе кваса и взял баранку.
— Пой давай, — сварливо, но беззлобно сказал Иоанн. — Псы вы все.
— Лучше с псом, чем с волком… — с намёком произнёс Малюта. — А про митрополита боюсь тебе говорить.
Иоанн сел на свою скамейку и откусил баранку.
— Говори уж, чего тебе наушники нашептали, — жуя, распорядился он. — Младенцев Филипп жрёт? В жабу превращается?
— Тяжело сказать, государь, — с фальшивой скорбью вздохнул Малюта. — Измена у Филиппа. У него на подворье тайком живут воеводы, которые ляхам продались.
— Может, сам Жигимонт у него живёт? — предположил Иоанн.
Малюта не глядел царю в глаза.
— Зря шутишь, государь… Из тех опальных воевод Ванька Колычев племянник Филиппу. У Колычева друг — Петька Салтыков. Петька шурин Шуйского. И далее так же. Всех шестерых Филипп укрыл. А зачем — ты уж сам думай.
— Не может быть! — решительно отказался верить Иоанн. — Не станет митрополит врагов моих прятать!
Иоанн вскочил, поставил кружку с недопитым квасом на поставец и забегал по библиотеке. В его уме роились сразу десятки объяснений делам Филиппа. Малюта сидел без движения, глаз не поднимал.
— Это вы сами плетёте, чтобы Филиппа от меня оттеснить. — Иоанн уселся обратно на своё место.
Ведь всё так хорошо началось! Всё сложилось, как он задумал, всё ему открылось!..
— Ревнуете, черти! Он вас по рукам вяжет!
Иоанн начал быстро расставлять шахматные фигуры в начальную позицию, словно собирался играть снова. Склонившись, он задумался над доской, будто размышлял о первом ходе новой игры.
Если он — Христос, то зачем ему Филипп? Христу нужнее не апостолы… Нужнее Иуда. Но Филипп…
— Басни! — отрезал Иоанн. — Не верю!
— Не басни, государь, — очень тихо сказал Малюта и совсем понурился. — Прости. Люди видели…
Нет, Иоанн не хотел, чтобы Иудой ему стал Федя. Только не Федя!
Иоанн обеими руками вдруг сгрёб с доски шахматные фигуры и горстью швырнул их в склонённую голову Малюты. Малюта пригнулся ещё ниже, закрываясь руками.
— Уйди, сатана! — заорал Иоанн. — Нет! Не Федька! Он бармы мои надевал, да снял! Нет! Уйди! Не верю тебе!..
Малюта опрометью бросился вон из библиотеки. Иоанн швырял ему вслед оставшиеся на доске фигуры, а потом швырнул и саму доску. Партия закончилась.
Часть вторая
Государь
Глава 1
ЦАРЬ-НИЩЕБРОД
Москва встречала Преображенье колокольным звоном. В чистом небе носились стрижи. Умытые ночным дождём, на церквях нежно серебрились чешуйчатые луковицы лемеховых главок.
С рассвета у ворот подворья митрополита собралась толпа нищих, калек, попрошаек, воров и прочей городской сволочи. На праздники митрополит подавал милостыню. В ногах толпы вертелись и гавкали собаки. Ждать подаяния попрошайкам пришлось долго, и терпение их истощилось. В крытые ворота застучали кулаки.
— Слуги Божьи! Подайте убогим в праздник!
— Подайте увечным!
— С утра ждём! Подайте!
По проулку, куда выходили ворота митрополита, в праздники никто не ездил и не ходил. Москва знала, какая свора здесь рыщет за поживой. Лишь запоздавший нищеброд, ухмыляясь, ковылял к толпе.
— Да кто вам подаст, теребени кабацкой? — издалека нагло закричал он. — Рылом не вышли, срамота!..
Кто-то из попрошаек повернулся на эти крики, оскорблённый.
— Подают чистым да румяным! — не унимался нищеброд, приближаясь. — А вы своё сами берите!
Нищеброд поднял ком земли и швырнул в ворота митрополита.
Толпа сообразила, к чему её подзуживают. Свирепея, замолотила в тесовые створки ворот палками. Камни полетели через высокий забор в окна митрополичьего терема.
Нищеброд и сам подобрал из канавы драный лапоть и запустил им через ограду. Нищеброд был русским царём Иоанном IV.
Любой своей мысли Иоанн отдавался до самозабвения. Если он — Исус, то явиться к митрополиту за правдой он должен как нищеброд. А если он — нищеброд, значит, должен ненавидеть сытого митрополита.
Одна створка ворот приоткрылась, и толпа попрошаек ломанулась в прозор. Но широкой грудью коня голытьбу вытолкнул назад воевода Иван Колычев. Он выезжал с плетью в руке. Ворота за его спиной тотчас закрылись.
Колычев на коне бесстрашно врезался в толпу нищих и принялся стегать плетью направо и налево.
— Распоясались, стервецы? Ну дак я вас подпояшу! — рычал он, — Получай подаяние к празднику! Получай милостыню! — Колычев выискивал самых бесстыжих. — И тебе науку впроводку! И тебе, плешивый! И тебе, ворюга!..
Нищие вопили, пригибаясь, закрывались руками от плети, уворачивались и разбегались в разные стороны, роняя и топча друг друга. Завизжала смятая ногами собака.
В неразберихе мечущейся толпы Иоанн вдруг оказался прямо перед Колычевым, который уже занёс плеть для удара.
— Да ты что, воевода?.. — обомлел Иоанн.
— И тебе, разбойник! — ответил Колычев, полосуя царя плетью.
Иоанн повалился на землю больше от потрясения, чем от плети. На Иоанна повалились другие нищеброды. Иоанн хотел подняться, но его сбивали обратно. Вор ловко сдёрнул с него шапку. Кто-то наступил Иоанну на спину, кто-то — на руку. Его пнули в висок, и в его глазах всё поплыло и перекувырнулось.
Створка ворот митрополичьего подворья снова приоткрылась, и на улицу выскочила растрёпанная Маша. Створка за ней захлопнулась.
— Дядя Иван!.. Господи!.. Люди же!.. — отчаянно кричала Маша.
Колычев вертелся на коне, расшвыривая оставшихся попрошаек. Маша увидела Иоанна, лежавшего в грязи, как ворох тряпья. Рядом, вздрагивая, лежала помятая собака. Маша бросилась к Иоанну.
Поддельный калека, отбежав от Колычева, вытащил из-под опояски нож и метнул его в воеводу. Колычев отпрянул. Маша в это время упала на колени перед Иоанном, и нож, свистнув, вонзился в ворота над её головой.
Колычев яростно хлестнул плетью теперь уже своего коня, разворачиваясь к разбойнику. Поддельный калека отшвырнул костыль и кинулся к повороту проулка. Колычев помчался вслед за ним.
Маша, не заметив ножа, перевернула Иоанна лицом вверх.
— Живой ли ты, дедушка? — с ужасом спросила она.
Иоанн что-то невнятно промычал.
— Эй, люди! — закричала Маша в закрытые ворота. — Дядя Еремей! Дядя Илидор! Тут дедушку затоптали! Помогите!..
Ворота опять приоткрылись, и на опустевшую улочку, оглядываясь, вышли два монаха.
— В дом его надо, дяденьки! — плачуще сказала им Маша.
Монахи брезгливо наклонились над Иоанном.
— Дак то ж оборванец, милая, — виновато сказал монах Еремей.
— У нас своих вшей хватает, — добавил Илидор.
— Что же вы как нехристи-то, дяденьки! — рассердилась Маша. — Какое вам спасение будет?
— «Какое спасение»! — обидевшись, передразнил Илидор. — Каких палок отец келарь надаёт!.. Без его согласия этого поганца я не приму! Бросьте его тут, сам оклемается.
Илидор повернулся и пошёл в открытые ворота.
Покачав головой, монах Еремей всё же поднял Иоанна под мышки и, кряхтя, потащил вслед за Илидором. А Маша подняла на руки поскуливающую собаку.
Иоанн очнулся, едва его поднял монах Еремей, но подавать виду, что всё понимает, Иоанн не желал. Ему ведь повезло: вон как ловко и незаметно он сумел проникнуть в дом митрополита!
Еремей опустил Иоанна на широкую лавку и, виновато бормоча молитву, куда-то ушёл. Маша положила собаку под лавку Иоанна, забросила Иоанна старым армяком и тоже выбежала.
Иоанн открыл глаза. Его принесли в горницу, где обычно останавливались странники. Сейчас горница была пуста. Только лавки, полати, скоблёные столы и большая печь. Иоанн быстро зажмурился.
Это вернулась Маша. В одной руке у неё была икона Богородицы, в другой — плошка с молоком. Маша сунула плошку под лавку к морде собаки и встала на колени перед Иоанном.
— Я пошевелю тебя немножко, дедушка, — ласково предупредила Маша, поглаживая Иоанна по лбу. — Я тебе вот тут подоткну…
Она с трудом подоткнула под плечи и под затылок Иоанна всякое тряпьё. Иоанн сквозь прищур разглядывал Машу. Он узнал её. Узнал и икону, которую подарил ей при встрече у Филиппа. Только теперь икона была облезлая и тёмная.
Маша тоже внимательно всмотрелась в Иоанна.
— Ой, дедушка… — поразилась она. — А я тебя знаю!.. Ты же царь!
Иоанн негромко застонал.
— Что же ты из дома своего царского убежал, бедненький? — шёпотом спросила Маша. — Ничего, матушка заступится за тебя — и вернёшься к себе. Матушка поможет. Ты же сам мне её образ подарил.
Маша сложила безвольные руки Иоанна у него на груди и всунула в них икону, установив её так, словно это было зеркало, в которое Иоанн смотрелся.
— Матушка государыня Богородица, помоги дедушке царю-государю, — шептала Маша, придерживая икону. — Помяли его, нету у него сил самому молиться… Я помолюсь, а ты считай, будто бы это он… И собачка пусть оживёт. Собачка добрая, никого не кусала.
Маша закрыла глаза, села ровнее и начала молиться вслух.
— На одре болезни моея… и немощи низлежащу ми… яко Боголюбива… помози, Богородице… едина Приснодева…
Иоанн сейчас рассматривал Машу в упор, улыбаясь.
— Исцели, Чистая… души моея неможение… — Маша вкладывала в молитву всю себя. — И здравие молитвами Твоими… подаждь ми…
Дверь горницы открылась, и Иоанн снова зажмурился. В горницу вошёл отец Илидор.
Читать бесплатно другие книги:
