Дом окнами на луг и звёзды Глебова Ирина
Маша опустилась на скамеечку, рядом с джакузи, изо всех сил сдерживая рвущиеся рыдания. Страх и счастье, испытанные почти в одно мгновение, легли на сердце жгучей болью. Она и держала руку у сердца, сама того не замечая. «Господи! – думала она. – Ты сотворил чудо! Ведь я и в самом деле, пусть на секунды, но увидела свою дочь мёртвой, утонувшей. И вдруг она ожила…» А Аринка радостно тараторила:
– Я могу жить под водой, мама, правда! Я нырнула сразу, как ты ушла. Хотела сразу вынырнуть, но забыла. Задумалась, представила, что я русалочка, и забыла. А потом поняла, что дышу… или не дышу? Не помню, но было так здорово!
Слёзы всё-таки проступили на глазах. Маша обхватила свою мокрую «русалочку», прижала к себе.
– Фантазёрка ты! – Она уже смеялась, хотя смех и был ещё почти что всхлипом. – Меня же десять минут не было!
– Да я и больше могла бы там лежать, – заявила дочь. – Просто сквозь воду тебя увидела и вынырнула.
В спальню Маша отнесла дочку на руках. Набросила на малышку пушистое полотенце-халатик с капюшоном, прижала к себе… Пятилетняя Аринка была тяжеловата – худенькая, но крепкая, мускулистая, – однако Маша несла её по коридору, почти не ощущая веса. Словно боялась отпустить мысленно потерянную и реально обретённую дочь. Понимала: никакой трагедии не было, лишь в её воображении. А всё же прижимала к себе девочку с какой-то судорожной нежностью.
Аринка же продолжала возбуждённо болтать:
– Теперь я знаю первое, что умею. Я ещё много чего умею, мне гномик Эрлик сказал. Но я не знаю что.
– Конечно, дорогая, ты много чего будешь уметь, многому научишься. Гномик правильно сказал.
Маша улыбнулась и снова подумала: «Какие они у нас фантазёрки». Занесла дочку в комнату, положила на кровать, стала весело вытирать её.
– Нет, – возразила Аринка категорически. – Не научусь, а уже умею. Вот умею жить под водой. И что-то ещё, такое необыкновенное. Я ведь девочка Звезды.
– Ну конечно, – согласилась Маша, натягивая на неё уже пижаму. – Мы с папой давно знаем, что ты звёздная девочка.
И снова дочка помотала головой:
– Нет, не «звёздная». Я – девочка Звезды.
Маша не стала возражать, спросила:
– Какой-то одной звезды?
– Да! Я тебе её покажу! Вот только… – Девочка вдруг запнулась, задумалась, протянула: – Не знаю, сумеешь ли ты её увидеть? Даша может, а ты и папа… Не знаю…
– Ладно, маленькая! – Маша поцеловала её мокрые волосы. – Сейчас всё равно ещё звёзд нет. А потом когда-нибудь мы попробуем, вдруг и мы с папой увидим твою звезду. Спокойно ночи.
Ещё раз потихоньку заглянув к Даше – та всё ещё читала, – Маша спустилась вниз. Она легонько улыбалась, думая, как обо всём расскажет Сергею – и свои фантазии, и дочкины. Он вот-вот вернётся с собрания в Союзе художников…
А Аринка лежала у себя на кровати с открытыми глазами и думала с сожалением о том, что ни мама, ни папа не смогут увидеть её Звезду. Она не знала почему, но была уверена в этом. А ещё думала о собаке. Тоже нельзя рассказывать маме – она испугается. И напрасно. Большой Пёс такой хороший…
Увидела она этого зверя три дня назад, когда вышла из сарая-мастерской. Там она папиными инструментами сколачивала скамеечку. Вообще-то сначала Ариша хотела делать самолёт, чтоб самой летать и всех катать. Она, конечно, и так умеет летать, просто ещё не получается. Потому, наверное, решила делать самолёт. Но папа убедил её, что самолёт построить трудно, надо многое знать, долго учиться. И они вместе сбили половину табуретки, потом папа ушёл по делам, а она продолжала сама. И таки сделала!
Немножко косо получилось, но красиво. Довольная, Аринка вышла из сарая, а Пёс стоит совсем не далеко, у ограды, смотрит на неё. «Как он сюда попал? А-а-а, перепрыгнул!» – догадалась девочка, ведь ограда была хоть и массивной, но не слишком высокой. Шерсть у зверя отливала серебром, мерцала и переливалась, словно по ней пробегали волны. На груди, ногах, шее и пушистом хвосте она была почти как снег белой, на спине – дымчатой, а лоб и глаза – словно в чёрной полумаске. Высокий, с мощным вытянутым телом, крупной головой, стоячими ушами, он был очень похож на огромного волка. Он и показался Аринке очень большим, но совсем не страшным. Ни на одну минуту она не испугалась: Пёс смотрел на неё такими добрыми глазами.
– Ты ничей? – спросила она. – Хочешь, я попрошу маму и папу, и ты станешь жить у нас?
«Нет, – ответил он ей. – Не проси. Я не останусь».
Конечно, Пёс не заговорил по-человечески, словами, но девочка услышала, как он ответил, слово в слово. Совсем не удивилась, только огорчилась:
– Я тебе не нравлюсь?
«Очень нравишься».
Он подошёл и положил ей голову на плечо. Ему не пришлось для этого становиться на задние лапы, они оказались одного роста. Ариша погладила его голову, а он снова сказал:
«Не говори никому обо мне. А я стану к тебе приходить».
– Хорошо, – согласилась она радостно. – Это будет наш секрет?
«Да».
– А как тебя звать?
«Называй просто Пёс».
– Пё-ос, – протянула она нежно, гладя его. – Ты такой хороший…
Больше Пёс не появлялся, но девочка знала: он обязательно придёт, может быть и завтра.
Сладко и глубоко вздохнув, она сказала вслух:
– У Дашки есть её друг Эрлик, а у меня зато Пёс! Гномик, он сказочный. А у меня настоящий!
Повернулась на бок, добавила:
– Всё, я сплю.
Аринка не знала, что в эти дни и у её старшей сестры тоже появился «настоящий» друг.
Даше давно хотелось пойти в рощу у пруда, но родители не разрешали.
– Это же не далеко, – говорила она. – И я только на самую опушку.
– Нет, – папа обнимал её за плечи. – Ты умная девочка и уже большая. Но не настолько, чтоб одной ходить в лес.
– Это не лес! Лес дальше.
– Ты можешь не заметить, как он начнётся.
– Но я могу пойти с ребятами из деревни, они там все тропинки знают, сами говорили.
Отец и мать уже были знакомы с троицей пловцов, Колей, Людой и Галочкой, да ещё с Димкой и Шуркой, которые тоже приплывали на их пляж. Но папа всё равно не согласился. Даже наоборот:
– Вот как раз компанией вы точно углубитесь в лес, не удержитесь. Или просто не заметите, заиграетесь. Ты у меня такая мечтательница: залюбуешься на птичку или цветок, и потеряешься. Помнишь сказку о Маше и Медведе? Там Маша тоже с подружками в лес пошла…
Сергей засмеялся, поцеловал дочку в висок. Даша могла бы сказать ему, что никогда она не сможет заблудиться в лесу, что никакой зверь её не обидит – у неё есть очень сильные защитники, её волшебные друзья-братья… Но она промолчала, пошла гулять в поле – это родители разрешали. Однако роща так и манила, так и притягивала. Потому она, наклоняясь к цветкам, подставляя ладони бабочкам, непроизвольно шла именно в ту сторону. И в какой-то момент увидала, как из кустов, уже близких к роще, появилась фигура человека.
Даша остановилась. Незнакомец тоже. Он был не очень далеко, и девочка видела, что он одет в старые вещи, да и не по сезону: потёртая куртка, вязаная шапочка на голове, мятые брюки. И что он уже старик: сутулится, полуседая щетинистая борода… «Это, наверное, бродяга, бомж» – догадалась она. Не раз она видела бомжей в своём прежнем дворе, у мусорных баков. Здесь же, в новом доме, – впервые. Да и был этот человек чем-то не такой. Внешне похож, но не тянуло от него смесью опасения и злобности, угодничества и агрессии, печали и бравады, жалких слёз и тяжёлого смеха… Девочка, конечно, не назвала бы такими категориями то, что ощущала раньше при встрече с людьми, которых стали все называть «бомжами». Но эту, окружающую их атмосферу смешанных чувств и эмоций, она всегда очень сильно ощущала. Вышедший из рощи старик был не такой: он смотрел на неё издалека добрыми глазами. И она пошла вперёд, навстречу.
Конечно, папа и мама много раз повторяли ей: «Не подходи к незнакомым людям, не заговаривай с незнакомыми, не ходи, если куда-то зовут. Сейчас столько плохих людей появилось…» Но Даша не считала, что ослушивается. Этот человек был хорошим, она знала. Иначе её друзья уже б предупредили или даже просто удержали её. Колючая трава спуталась бы, чтоб она упала. Крапива больно стегнула бы по голым ногам. Птицы закричали бы, забили крыльями перед лицом. Мошка влетела бы в глаз… Да мало ли какой знак могли подать – она поняла бы. В прошлом году, тоже летом, был случай. Мама дала ей бидон, послала купить квасу в соседний двор. Даша купила и возвращалась. В одном месте надо было переходить проезжую дорогу. Ну и что! Она была уже большой девочкой, много раз переходила дороги сама, знала, как это делается. К тому же именно это шоссе считалось малоопасным: одностороннее движение, да и машины ездят не часто… Даша ступила ногой уже на дорогу, и вдруг бидон упал, зазвенел, квас вылился. И в ту же секунду из-за поворота вылетел бешенный автомобиль, промчался мимо, чиркнув по её бедру, как наждаком! И даже не затормозил, умчался. А дома мама прикладывала компресс к огромному синяку, качала головой: «Господи, Дашенька, как же так?» И долго удивлённо рассматривала бидон, у которого оторвалась ручка. Удивлённо, потому что и дужка на самом бидоне была цела, и кольцо на ручке не разогнуто.
– Не понимаю, каким образом эта ручка могла соскочить? Не понимаю!.. Кто-то оберегает тебя, доченька. Твой ангел-хранитель, наверное.
И она была права: Дашу оберегали. Ночью к ней пришёл уми Эрлик – он тогда приходил к ней только во сне, – и сказал:
– Ты будь внимательна и осторожна. Но и мы тебя не выпускаем из виду. В беду не дадим. Только умей понять наши предупреждения.
– Значит, это не ангел-хранитель, а вы? – спросила его во сне Даша.
Альв улыбнулся ласково, ответил немножко непонятно:
– Воля Его может любому дать силу ангела-хранителя…
Теперь, когда Даша шла к незнакомому старику у рощи, тревожных знаков не было. И когда она подошла, этот человек улыбнулся ей так радостно, что она сразу взяла его за руку.
– Меня зовут Даша. А вас как?
– Называй, детка, меня дедушкой.
– Дедушка… – протянула девочка. – У меня никогда не было дедушки.
– Это печально.
Он погладил её по головке, ладонь была тёплой, ласковой. И от него не пахло плохо, как от тех, кого она не раз видела в своём старом дворе. И всё-таки Даша спросила:
– Вы бомж?
– Да, – вздохнул дедушка. – Так получилось, детка.
– А где же вы живёте?
– А вот там, – показал он в сторону рощи. – Дальше, в лесу. У меня там шалаш, я построил. – И успокоил, заметив, что у девочки широко раскрылись глаза. – Там хорошо, тихо. И сейчас лето, ночи тёплые, я не мёрзну.
– Но ведь потом наступит зима!
Он тихонько засмеялся.
– До зимы ещё надо дожить, что сейчас об этом думать.
– Ой, – спохватилась Даша. – Вы, наверное, есть хотите?
У старика в руках была потёртая старая сумка, похоже пустая. Перехватив взгляд девочки, он сказал смущённо:
– Да… не так, чтобы очень…
– Я сейчас сбегаю домой и принесу вам… – воскликнула она с энтузиазмом, запнулась, вспоминая, что есть в холодильнике. – Сосисок принесу, и сыра, и хлеба. А пирожное хотите? – И уже сорвалась с места: – Только не уходите, я быстро!
– Ласточка, – окликнул её дедушка. – Я тебя подожду, только ты не говори обо мне родителям.
– Почему? – Даша резко остановилась, повернулась к нему. – Я хотела попросить папу и маму, чтоб вы пожили у нас. У нас во дворе домик есть, хороший. Папа сказал: «для садовника»…
– Не говори, – повторил он, качая головой. – Они испугаются и не пустят тебя ко мне. И правильно: они же меня не знают.
Даша задумалась, кивнула, соглашаясь.
– Да, мама и папа поругают меня. Но я же вас уже знаю, дедушка! Вы меня не обидите!
– Не обижу, малышка…
Вот так и у Даши появился тайный друг. Она никому не говорила о нём. Так же, как и Ариша о своём Псе.
Глава 7
Прошло два месяца, Лугреньевы совершенно освоились на новом месте, словно всегда здесь жили. Сергей купил автомобиль «Шевроле», благо гараж в их имении имелся. Когда ему или Маше нужно было «в город», они садились и ехали всей семьёй. Пока один из родителей занимался делами, другой гулял с девочками: в зоопарке, на аттракционах, в кафе или шли в гости к друзьям, а то и к бывшим соседям. И хотя езды от их дома в центр было всего минут двадцать, они все уже привыкли говорить «город», «имение», «деревня».
В деревне семью из «барского дома» тоже уже хорошо знали. На машине они туда не ездили – ходили пешком, огибая справа пруд. Покупали у хозяев домашний творог, сметану, яйца, молоко. Чаще всего туда отправлялся Сергей с одной из дочерей – которая была свободна от своих дел и изъявляла желание. Однажды, когда он ходил один, вернулся с козьим молоком и яйцами, со смехом стал рассказывать Маше:
– Представляешь, в деревне до сих пор помнят нашего прапрадеда Филиппа! Пока Петровна козу доила, а я ждал парного молочка, к ней забежала соседка. Посматривает на меня с интересом, а потом говорит: «А вы знаете, что дом, где вы живёте, колдун построил?»
«Что-то слышал, – говорю. – Расскажите, мне интересно».
«Так у нас тут все знают, когда-то этот дом построил колдун заморский, оборотнем был или даже самим чёртом»
«Местный фольклор, – прокомментировал я и разъяснил: – Легенда».
«Вы, Сергей Лександрович, можете не верить, – это уже Петровна вступила в разговор, – да только всегда с этим домом что-то было неблагополучно. Когда санаторий детский был, трое ребят пропали. Потом говорили, что они вроде сбежали и их нашли на далёкой станции, только у нас слухи шли: их волки-оборотни загрызли. А потом учреждение в доме разместили, да скоро закрыли за большую растрату, многих посадили».
«И последний-то перед вами жилец, – подхватила соседка, – убили его, говорят».
– Я, Машенька, не стал по поводу Альберта уточнять, спросил только: «Как это вы помните такие давние времена? Колдуна какого-то… А как его звали, помните?» Мне Петровна ответила: «Чего ж не помнить, Филиппом его звали. Наша деревня в те времена к нему приписана была. Сейчас-то много новых тут жильцов, но много и тех, кто от дедов-прадедов здесь. Вот и передаётся память. А одна тут у нас есть старуха, так говорят она потомок того колдуна, прижитый на стороне. И сама колдунья».
– Сазониха! – вдруг сказала Даша, которая недавно зашла в комнату и тоже слушала папу.
– Точно. – Сергей потрепал дочку по волосам. – Тоже слышала страшные истории? Про оборотней?
– Даша, а где Аринка? – быстро спросила Маша. – Ты видела её?
– Видела, она шла в мастерскую.
– Самолёт всё-таки хочет сделать, – засмеялся Сергей.
А Маша попросила дочку:
– Пойди, найди сестричку, глянь, чем она занимается.
Даша ушла, и Маша укоризненно упрекнула мужа:
– Что ты ребёнка оборотнями пугаешь!
– Она не боится, – уверенно махнул рукой Сергей. – Может, ты боишься?
Они разговаривали на кухне, куда Сергей занёс продукты. Теперь вышли прямо оттуда на большую веранду, по перилам которой вился клематис, покрытый белыми и синими цветами. Сели в плетёные кресла.
– Я тоже слышала в деревне разговоры об оборотнях. Вроде видели то ли волка громадного, то ли собаку, а потом этот зверь в человека превращается, или в лешего. Я понимаю, что это деревенские сказки, но Сережа!.. Я ведь писатель и знаю – во всём есть причинно-следственная связь.
– То есть, нет дыма без огня? Машенька! – Он засмеялся, обнял её. – Это и правда твоя писательская фантазия заработала. Так сочини что-нибудь! Нет, дорогая, во всей этой болтовне есть только одно интересное зёрнышко. Возможно, у нас имеется родственница – незаконнорожденный потомок Филиппа Лугренье. Та самая Сазониха…
Даша пробежала аллею из кустов туи, обогнула большую клумбу чернобривцев и анютиных глазок. От неё отходили две дорожки, обсаженные ирисами, которые уже отцветали. Одна вела к красивому кованому мостику, беседке и детской площадке. Вторая, через розарий, – к «домику садовника» и дальше, к сараю-мастерской. Даша свернула туда, шла, любуясь кремовыми и розовыми, белыми и алыми розами, вдыхая аромат… Она уже слыхала об оборотне. Во-первых, от своих новых друзей, с которыми она не только на пляже, но теперь и в деревне виделась. Девочки и мальчики уверяли, что видели огромную собаку с громадными лапищами и горящими глазами. Кто-то говорил «чёрная», кто-то – «серая, как волк, а может и правда волк».
– Ну прямо собака Баскервилей, – посмеялась Даша.
Коля и Люда её поняли, они видели фильм о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне.
– Наша больше, – уверенно провозгласила Людочка. – Она же оборотень.
– А почему именно оборотень? Может, просто большая собака?
– Все так говорят, – пожала девочка плечами.
Но разговоры ровесников Дашу не пугали. А вот позавчера один взрослый парень её встревожил. Она с папой пошла в деревню, в магазин. Этот магазин примыкал к сельскому клубу, где по выходным дням гремели дискотеки – музыка долетала даже к их дому. А за клубом лежало большое футбольное поле. От ребят Даша знала, что в деревне есть своя футбольная команда, называется «Ужи», потому что деревня – Ужовка.
– Наши классно играют, – рассказывал Даше Коля. – В прошлом году чуть не стали чемпионами! Только одной команде, «Факелу» из Калиновки проиграли. Ничего, в этом году отыграются, скоро калиновские приедут к нам на матч. Мы их разделаем…
Даша узнала, что футболисты деревни играют матчи с командами других окрестных посёлков и даже некоторыми городскими… Поджидая из магазина папу, девочка вышла к футбольному полю и увидела парней в оранжево-чёрной форме, бегавших за мячом. Сначала она подумала, что идёт игра, но скоро поняла – это «Ужи» тренируются. «Наверное, готовятся играть с «Факелом» – догадалась она и, присев на толстое бревно, стала смотреть. Ей понравилось, как они играют: ловко водят мяч ногами, ловят его и коленками, и головой, бьют далеко и точно, прямо в ноги друг другу. А вот сильный удар, вратарь прыгает, но мяч мимо его рук летит в сетку. Ребята закричали, захлопали, а потом горячо заговорили. Даша поняла, что ругают не вратаря, а других ребят. «Наверное, защитников», – подумала она, потому что несколько раз по телевизору смотрела футбол вместе с папой.
Были ли все игроки деревенскими, она не знала: сейчас ведь лето, к бабушкам и дедушкам приезжали не только маленькие внуки. Но один мальчик играл особенно хорошо, просто красиво – как будто учился этому в спортивном клубе. Ну, не мальчик, конечно, парень лет шестнадцати. Скоро Даша поняла, что он и есть капитан этой команды, хотя среди игроков были ребята и постарше.
Вдруг мяч, сильно закрученный и стремительный, полетел в её сторону и ударил прямо о бревно, совсем рядом. Сильно ударил. Пока Даша приходила в себя, подбежал тот самый парнишка-капитан, поднял мяч, покачал головой:
– Повезло тебе, что мимо. Такой удар!
Глянул на неё, в глазах промелькнуло то ли удивление, то ли узнавание. Вместо того чтобы побежать в поле, как он явно собирался сделать вначале, он сильно бросил туда мяч и крикнул:
– Отдыхаем, парни!
И тут же уселся на бревно рядом с девочкой.
– Слушай, ты из того дома, что за прудом, да? У тебя отец художник?
– Да, – кивнула Даша. – Я с папой пришла сюда, он в магазине.
– Художники так хорошо зарабатывают, что могут покупать такие особняки?
В его голосе не было зависти или издёвки, просто любопытство. И смотрел парнишка весело, прямо ей в лицо. Но Даша всё равно не собиралась говорить о том, что дом – это подарок, о дяде Альберте. К тому же, незнакомому человеку. Хотя этот футболист ей очень нравился. Он не только играл хорошо, а был такой симпатичный, глаза весёлые. А ещё у него была густая шапка светлых волос, крупные кольца которых прилипли к вспотевшему лбу, и ямочки на щеках, и длинные тёмные ресницы, а глаза синие…
Он тоже разглядывал девочку, спросил:
– Как тебя зовут?
– Даша.
– А меня Олег. Тебе сколько лет?
– Восемь, – сказала она, и он засмеялся.
– Эх, жаль, маленькая. А то б я за тобой ну… приударил бы. Ты очень красивая.
Даша улыбнулась, и парень подумал, что девушка улыбнулась бы по-другому: кокетливо, игриво. А эта девочка – спокойно.
– Хотел бы я тебя увидеть лет через… – он прикинул, – семь.
– Увидишь, – она пожала плечами. – Я ведь и тогда буду здесь жить.
– А вам не страшно там, в том доме? Он ведь на отшибе стоит. А здесь у нас, говорят, оборотень появился. И бомжи какие-то стали шастать. Раньше и духу их тут не было, а теперь вроде видели. От них всё можно ожидать.
Даша почувствовала, что об оборотне Олег говорит не серьёзно, сам в него не верит, а вот о бомжах – с какой-то плохой злостью. Ей стало жалко дедушку: за что его можно так не любить? Она посмотрела прямо и пристально в глаза парню, который ей понравился. Сказала уверенно:
– Нет, мы не боимся. Нас никто не обидит.
Он смутился от этого взгляда. Хохотнул:
– Ну, ты даёшь…
Краем глаза заметил подходившего к дочери отца, вскочил и побежал в поле.
Даша видела дедушку почти каждый день.
– Я погуляю в поле, – говорила она родителям, и не обманывала их. В рощу девочка не заходила: дедушка обычно поджидал её у негустого терновника, растущего на подступах, но всё же в отдалении от рощи. Даша всегда прихватывала ему что-то поесть, они садились в траву, и он ел, запивая из баклажки водой.
– Здесь, в лесу, есть хороший овражек, а там – родник. Водичка чистая и вкусная, – рассказывал он девочке.
Наливал и ей в пластмассовый стаканчик. Ел дедушка мало, остатки еды прятал в свою замызганную сумку и просил:
– Ты не носи мне много, родители заметят и заругают. Хлебца, сыру чуток, и я сыт.
Они разговаривали обо всём на свете. О деревьях и цветах, об Африке и океанских глубинах, о школе и картинах, которые рисует папа. Дедушка слушал её, задавал вопросы, а иногда и сам что-то вспоминал и рассказывал. Он, оказывается, тоже был школьником и помнил смешные истории. Он когда-то бывал на далёких красивых Карибских островах и спел девочке весёлую песенку на испанском языке, даже пытался показать танец «сальса». Даша так весело смеялась. Она не стала говорить ему о мальчишках с футбольного поля, об их злости на бомжей. Но об оборотне сказала. Дедушка махнул рукой:
– Не бойся, я этого пса встречал. Он добрый, просто большой. Наверное, как и я – бродяга…
На один миг, когда Даша вышла из розария и повернула к мастерской, ей показалось, что рядом с маленькой сестрой стоит огромная светло-серая собака. Но тут же поняла, что ошиблась. Аринка была одна. «Это я только что думала о собаке, вот и показалось» – решила Даша.
Глава 8
Пёс умел мгновенно исчезать. Вот он стоит – и вот его нет. А потом так же появляется ниоткуда. Когда он впервые исчез, услышав, что Арину зовёт мама и идёт к ним, малышка совсем этому не удивилась и, тем более, не испугалась. Подумаешь, она и сама умеет так! Нет, она ещё ни разу не исчезала, но точно знала, что может.
С Псом было очень интересно. В те дни, когда он не появлялся, Аринка скучала. Она рисовала, играла на компьютере, бегала с Дашей по детской площадке, помогала маме поливать и подкапывать цветы. А мама замечала:
– Что-то ты очень задумчивая, малышка. Ну-ка раскалывайся, что фантазируешь?
И вдруг у неё в уме появлялся голос: «Я здесь». Она тот час бросала все дела, говорила быстро:
– Я пошла делать свой самолёт!
И бежала в конец двора, к мастерской. Бывало, Даша, мама или папа изъявляли желание ей помочь, и тогда девочка в самом деле сбивала заготовленные дощечки в какую-то конструкцию. Но только оставалась одна – тут же всё бросала и выбегала к оплетавшим стену ограды зарослям хмеля. Именно там и появлялся её друг Пёс.
Они вместе совершали таинственные походы по двору. До этого Арише казалось, что уж свой двор она хорошо знает. Но оказывалось, что заросшие травой холмы – это старые заброшенные погреба, в дальнем конце густой плющ скрывает не каменную кладку стены, а маленький фрагмент старой, кованой из железа ограды. В один из погребов она и Пёс даже залезали: он первый, девочка следом.
«Здесь совсем темно, – предупредил Пёс, – но я вижу в темноте».
– Я тоже вижу, – заявила Ариша.
И точно: она прекрасно разглядела выложенные красивым серым камнем стены пустого, ничем не заваленного, только присыпанного землёй помещения.
«Это гранит», – сказал ей Пёс.
Он оббежал весь подвал, осмотрел и обнюхал все углы, покачал большой головой:
«Хорошо сохранилось. Но ты сама сюда не ходи, вход может завалить, как в другом таком же подвале. И не показывай никому… пока…»
А ещё Пёс рассказывал девочке истории о собаках. Под деревом черешней у Аринки был привязан гамак, она ложилась в него, а её друг садился рядом, лапой раскачивал гамак и рассказывал… О собаках-сенбернарах, которые умеют спасать людей в горах: ищут вдвоём, находят, разгребают снег, засыпавший человека, потом одна собака, на которой привязан термос с горячим чаем, ложится рядом, согревая спасённого, а другая бежит сообщить о находке. И о собаках, которые выносили детей из огня. И о собаках-пограничниках, и о милицейских ищейках, умеющих ловить бандитов…
«Ты смелая девочка, – лизнул он Аринке опущенную вниз руку, – но ты должна знать: здесь, недалеко, бандиты тоже совершили преступление. Убили людей. Их не поймали, и мне кажется, они могут здесь ещё появиться. Будь осторожна с незнакомцами».
– Но ты же меня спасёшь!
Пёс чуть приподнял верхнюю губу, обнажив белые клыки: улыбнулся…
А через несколько дней мама рассказала папе и им, девочкам, историю о бандитах. Аринка еле сдержалась, чтоб не воскликнуть: «А я уже знаю!»
Услышала эту историю Маша на большой творческой тусовке – презентации журнала «Фиоритура». Её однокурсник и верный поклонник Миша Вакуленчук увлёкся издательским делом. Для начала он решил издавать журнал.
– Все эти глянцевые пустышки для плебса, – говорил он некоторое время назад своим друзьям, состраивая презрительную гримаску. – Пипл хавает, и пусть. У меня будет литературно-философский журнал. Да, элитный, для умных и думающих людей. А иные не поймут даже названия: вольная импровизация, украшение словесной мелодики!
И вот, издав первый номер, Миша устроил его презентацию. Договорился с владельцем частной картинной галереи – своим другом, – и там, среди работ других его друзей-художников, поставили накрытые приятной закуской и хорошим вином столы. Было шумно и весело, все здесь друг друга знали. В основном и были на тусовке авторы стихов, рассказов, статей, гравюр, репродукций, опубликованных в первом номере «Фиоритуры». И все, конечно, личные друзья Михаила. Два небольших рассказа Маши тоже вошли в журнал – Миша лично просил её об этом. Теперь она с удовольствием ходила от одной группы ребят к другой: её окликали, звали к себе, кое с кем, кого не видела давно, Маша обнималась и целовалась… В этот день Сергей безвылазно работал дома, он и девочки отпустили её на презентацию одну. И Маша лихо покатила на машине, чувствуя себя супервумен: она как раз на днях получила права на вождение, вот и набиралась опыта.
– Машуня! Сколько лет!
С пластиковой тарелкой, наполненный бутербродами, и с таким же стаканчиком с вином к ней подошёл Василий Рождественский, которого все называли Весёлым Роджером. То ли из-за некоторого созвучия имени и фамилии, то ли оттого, что он отлично проиллюстрировал несколько «пиратских» книг. Это был добрейший парень громадного роста и громового голоса. И теперь на весь зал он грохотал:
– Говорят, вы с Серёгой отхватили шикарный коттедж за городом? Вот что значит стать известным художником! Нет, он у тебя правда молодчага!
Маша чёкнулась с Васей своим стаканчиком, отхлебнула сладкого напитка – она ведь за рулём, – сказала весело:
– Не коттедж и не за городом. Хороший дом в Озерцах. А это, чтоб ты знал, хоть и окраина, но в черте города.
– Ты сказала, в Озерцах?
Стоящая недалеко, у другой группки, Лена Рябинина оглянулась и подошла к Маше и Василию:
– Ты сейчас там живёшь?
– Ну да, – кивнула Маша, – а что?
Она сразу почувствовала, что Лене есть что сказать. С Рябининой они учились вместе на филфаке, только Лена заканчивала отделение журналистики. И теперь уже была ведущим публицистом популярной городской газеты. А многие её материалы охотно печатали и столичные газеты, и некоторые сайты Интернета. Елена Рябинина бралась за проблемные и остросюжетные темы.
– Там у вас убийство произошло, я писала о нём. Ещё не раскрыто, и я продолжаю отслеживать ход расследования.
– В Озерцах? – переспросила Маша. – А где именно?
Озерцами назывался небольшой район, куда входили подступающие к кольцевой дороге новые многоэтажки и два посёлка уже по другую сторону кольцевой.
– На дороге, у лесополосы, – ответила Лена. – А за этим лесным отрезком посёлок Ужовка.
Маша удивилась: Ужовка – это как раз самая близкая от их дома деревня, за прудом. Но ни о каких убийствах ей слышать не приходилось.
– Это было не так давно, в феврале.
– А, мы тогда ещё там не жили, – сказала Маша. – А что это было?
– Да странное дело, – протянула Рябинина. – И жестокое. «Дело Батуйко», разве ты не слышала?
– Это у которого сыновья погибли? – Маша удивилась и расстроилась. – Читала, конечно, и в новостях слыхала. Но не знала, что произошло рядом с тем местом, где я сейчас живу. – Она задумалась, вспоминая, поставила на стол стаканчик. – Бандиты расстреляли машину, взрослый сын Батуйко погиб, а маленький был ещё раньше украден и убит… Вот всё, что я знаю.
Они с Леной уже оставили Весёлого Роджера и других ребят, ушли в угол, где стояли стулья. Лена сказала:
– Наш убитый горем отец, олигарх Вадим Батуйко, сделал всё, чтоб пресса не вдавалась в подробности дела. Хорошие деньги, видать, отстегнул, потому что там было где разгуляться. Видишь ли, один его сын – Игорь, двадцати двух лет, – похитил второго его сына, Игната, восьми лет. Сыновья, как не трудно догадаться, от разных жён. Похитил, чтобы убрать соперника по наследству, поскольку пошёл слух об онкозаболевании папаши Батуйко.
– Подожди, – Маша помотала головой. – Это серьёзно? Не выдумки твоих коллег-папарацци для сенсации?
– Увы, не выдумки. Об этом было известно с самого начала.
– Тогда это ужасно!.. А почему ты говоришь «странное дело»? И к чему злая ирония об «убитом горем отце»? Ведь и в самом деле – жуть!
– Молодец, Машка! – Лена даже приобняла её за плечи. – Сразу болевые точки нащупала.
Который раз, глядя на Лену, Маша подумала о том, как бывает обманчива внешность. Невысокая и плотненькая, с виду простоватая, круглолицая и веснущатая, Рябинина была хватким и въедливым журналистом, очень обстоятельным и неопровержимо доказательным.
– Так слушай… Когда я ехала с опергруппой на место убийства, не знала – кто и что. Но сразу узнала в одном убитом Игоря Батуйко. Я писала о нём, как о рок-музыканте, общалась с ним. Отличный был парнишка и, между прочим, любил своего младшего братишку. Так мне тогда тепло о нём рассказывал… Не верю я в такие крутые перерождения.
– Но если речь идёт о таких огромных деньгах, всё бывает, особенно с молодыми ребятами…
– Но не с такими парнями, поверь, – горячо возразила Лена. – А насчёт «убитого горем»… Я сама не люблю наших, как ты сказала, папарацци, которые ради сенсации мать и отца продадут. Но иногда они выкапывают полезные сведения. Узнали, что у Вадима Батуйко есть любовница.
– А как же без этого? – приподняла бровь Маша. – Небось, моделька?
– Точно! Наши миллионеры других не заводят, не престижно. Да, модель и киноактриса. Из наших, но подвизается на европейских подиумах и где-то там же и снимается. Думаю, во второсортных ролях, но это не имеет значение. Батуйко и его пассия связь тщательно скрывали, но сейчас, когда после трагедии прошло… – Лена в уме посчитала, – да, почти пять месяцев, стало известно и о ней, и о том, что она ждёт ребёнка. Причём – декретный срок. А это что значит?
– Что? – не поняла Маша. – Он потерял детей, но Господь в утешение посылает ему вновь ребёнка.
Читать бесплатно другие книги:
