Дом окнами на луг и звёзды Глебова Ирина
– Олимпиада Петровна, доброе утро!
«Надо же, – подумала Маша, – он и имя её знает!» А муж продолжал:
– Вы в город? Нам по пути. Прошу, садитесь.
И распахнул дверцу.
Женщина остановилась от неожиданности, слегка наклонилась, заглянув в машину. Похоже, она не сразу поняла, кто это. Потом узнала, и на лице её появилось выражение растерянности. Сергей повторил ещё раз:
– Садитесь.
Она как будто даже сделала движение вперёд, но в это время Аринка звонко спросила:
– Мама, это та самая Баба Яга?
Сазониха отшатнулась и быстро пошла вперёд, отступив подальше от обочины и упрямо сжав губы. Она не проронила ни слова, не оборачивалась.
– Не сядет… – с сожалением протянул Сергей, обгоняя её.
– Зачем ты так назвала её? – сердито спросила Даша сестру, которая, как ни в чём не бывало, стояла коленями на сидении и смотрела в заднее окно на быстро исчезающий силуэт «Бабы Яги».
– Не ругай её, – повинилась красная от смущения Маша. – Это я так сказала недавно, а Ариночка только повторила. Я большая, мне надо было думать. А она маленькая…
– Неправильно так называть. – Теперь Даша с упрёком смотрела на маму. – Эта бабушка хорошая. У неё живёт её внук, он сирота и не умеет разговаривать. Немой мальчик, Юра, такой, как я. Она его любит и сама о нём заботится.
– Я не знала об этом, доченька… – Маше было стыдно, но сработал и инстинкт самозащиты. – Но она тоже меня обидела и обозвала, ни за что, ни про что!
– Ладно, девочки, – успокоил их всех Сергей. – Что случилось, то случилось. Будем исправлять ситуацию, обещаю.
«Вот, значит, как они меня называют! Баба Яга! Буржуи проклятые!..» Олимпиада Петровна шла устремлено вперёд, не замечая ничего. Даже обогнавшую её и скрывшуюся машину. Пелена обиды и злости застилала глаза. На несколько минут она даже перестала неотрывно думать о своём деле.
А направлялась она в город с целью, которая может оказаться недостижимой. Но ей так хотелось верить – всё получится. Она убедила себя в этом: ну что тут сложного, взять справку в паспортном столе жилого дома. Дома, в котором была когда-то её квартира, потом в этой квартире жил сын, родился внук и был там прописан…
Лето ведь уже перевалило через середину, не успеешь оглянуться – и сентябрь. Юру надо будет записывать в школу. Даже если бы она не хотела этого делать – а она хочет, обязательно хочет, чтоб мальчик учился! – школьное начальство само всполошится: как же так, один мальчик в посёлке не ходит на занятия. А как Юрочку запишешь, если у него никаких документов? Сначала она думала: скажу, что все документы задевала куда-то сожительница-пропойца, сама сгинула, где их искать… Но почти тут же Олимпиада Петровна представила: школа станет делать запрос в городское РОНО, там сообщат, что мальчик жил в детдоме, был усыновлён… Нет, этого нельзя делать! И тогда она разработала целый план. Она пойдёт в жилищно-коммунальную контору своего бывшего дома, расскажет там ту же историю о потере документов, попросит выписку из домовой книги, где будет сказано: её внук был там прописан столько-то лет. Для такой выписки будет достаточно предъявить свой паспорт. А если повезёт, то в паспортном столе ещё окажется та работница, которая и её, Сазонову, помнит.
Так Олимпиада Петровна убедила саму себя: всё должно получиться! В подарок паспортистке, которая, как она очень надеялась, выпишет ей справку, женщина приготовила деревенских продуктов: купила у соседки творог, масло, собрала в огороде молоденьких огурчиков. Эту справку она предъявит в школе – все-таки официальный документ, где будут указаны Юрочкины данные. Скажет, что документы мальчика скоро привезёт его мачеха – мол, та уехала на заработки, увезла. Юра станет ходить в школу, время пройдёт, глядишь, там и забудут, что документов настоящих нет…
Нет, о том, что всё может выйти не так, Сазониха даже думать не хотела. Обязательно получится, надо ехать! Но утром она замешкалась, Юрочка так сладко спал, будить было жалко. А потом надо было приготовить ему завтрак, наказать далеко не убегать, в драки-споры не вступать… Вот и опоздала на автобус. Да ничего, пошла к развилке на маршрутку из Выселок.
Когда автомобиль около неё остановился и её окликнули, она не сразу поняла кто это. Заглянула, узнала. У молодого мужчины такой был простой и доброжелательный голос, что она заколебалась. А с заднего сидения на неё смотрела девочка, возрастом ровесница Юры. От взгляда её тёмных огромных глаз женщине стало так тепло и славно, что она уже почти собралась сказать «Спасибо» и сесть в машину. Но тут другая девочка, маленькая, звонко закричала… Словно ударила её кулачком в грудь. И она отшатнулась, сжала зубы и пошла молча пешком.
Понятно, что маленькая насмешница не сама придумала обидное прозвище, повторила за старшими. Ну да, вспомнила Сазониха, на днях она резко одёрнула эту молодую женщину из машины – мать девочек. И правильно: богачи, буржуи, а туда же – в сельском магазине в очереди за мёдом стоит! Как будто им не могут привезти этого мёда прямо домой – хоть даже из другой страны. А тут из-за неё может какой-нибудь местной семье не хватить, не достаться. А та, небось, разобиделась, в свой дворец за прудом пришла и обзываться стала…
Несмотря на то, что, вспоминая, Олимпиада Петровна сама себя распаляла, пыталась вызвать былую злость, почему-то не получалось. И даже пробилось, стало давить на сердце другое чувство… Раскаяние, что ли? Вот чего она тогда, в магазине, прицепилась к женщине? Та стояла скромно, терпеливо, двое детей у неё, что же не принести медку… Всех в деревне против себя настроила, со всеми поссорилась, теперь вот и эти люди Бабой Ягой называют.
Сазониха сама себя одёрнула: что это она расчувствовалась, себя ругает… Но ответ знала. Всё время словно видела огромные глаза старшей девочки, до сих пор почти физически ощущала доброту её взгляда и – вот же странно! – глубинное понимание.
– Давайте помогу, бабуля! Тяжёлая сумка, небось?
Сазониха не заметила, как её нагнал мужчина и уже потянул ручки её сумки. Добавил со смехом:
– Не боись, не украду!
Молодой ещё, лет тридцати пяти, как сын её покойный. Крепкий, одет по-спортивному.
– Чего мне бояться, – пожала она плечами, отдавая сумку. – Денег там нет, а продукты…
– Да какой-нибудь бомж и на продукты позарится, – ответил попутчик. И, словно подтверждая, что в самом деле попутчик, спросил: – Вам на маршрутку? Ну и я туда же. Донесу.
Он приноровился к её небыстрому шагу, но идти медленно ему было скучно, а может просто словоохотливый человек оказался. Стал рассказывать:
– Я вот тут где-нибудь дом хочу купить, в деревне. Можно и старый, снесу и построю свой. В Выселках или в той, что у пруда… Как её?..
– Ужовка, – подсказала Сазониха.
– Вот-вот, – обрадовался попутчик. – Там даже лучше. Места красивые, и город рядом. Вы оттуда?
Она кивнула, и он тут же спросил:
– Продают там дома? Или может брошенные есть, где никто не живёт? Я бы у родственников купил.
– Есть и такие, – согласилась Сазониха. – Старики умерли, а дети живут далеко, в других городах, они им не нужны.
– Вот-вот, – опять поддакнул мужчина. – Сынок у меня… эта… лёгкими болеет. Врачи сказали: нужен деревенский воздух и питание.
Больной мальчик… Олимпиада Петровна глянула с приязнью на мужчину: хороший, видно, отец, заботливый. Готов ради ребёнка в деревню переехать…
– Много в Ужовке детворы? Будут приятели моему сыну?
– А сколько ему лет? – спросила она.
– Так… восемь уже.
«Восемь лет… Как Юрочке» – подумала Олимпиада Петровна, даже не отдавая себе отчёт, о каком мальчике мысль: о настоящем внуке или приёмном.
– Сейчас, летом, много наприезжало, – ответила. – Но и так есть. Не заскучает.
Она и попутчик уже подходили к развилке, но маршрутки видно не было. Ненадолго примолкнувший, он снова заговорил.
– Да, места у вас красивые, но не очень тихие… Я вот слышал, стреляли тут у вас недалеко, убили кого-то?
– А где сейчас не стреляют, – мрачно ответила Сазониха.
– Верно-верно, – опять зачастил мужчина и хохотнул. – А ещё вроде оборотни у вас тут водятся? Я в это не верю, но люди говорят…
Сердце у старухи забилось часто. Она никому не рассказывала о том, что видела в лесу, когда нашла Юрочку. Но и самой уже приходилось слышать о собаке-оборотне. Не мудрено, что человеку, разыскивающему в деревне жильё, тоже наболтали.
– Что ж, – проговорила она, – это уж кто как верит…
– А вы, бабуля, с кем живёте? Сами?
«Одна», – хотела ответить Сазониха, но спохватилась. Вдруг и правда станет жить этот попутчик в Ужовке, подумает: зачем старуха соврала? Ответила коротко:
– С внуком.
– На лето привезли?
«Вот настырный!» Уже и не рада была, что согласилась на помощь. Но всё же сказала:
– Нет, сирота он. Живёт со мной, своей родной бабушкой.
– Трудно вам, – посочувствовал он. – Мальчишки, они непослушные. Да и на пенсию парня тянуть…За него тоже что-то доплачивают?
– Да вот… буду оформлять, – почему-то растерялась Сазониха.
Но попутчик не обратил внимание, спросил:
– Сколько ему лет?
– Такой, как ваш.
– Да? – мужчина даже обрадовался. – Может, подружатся, если у вас поселюсь. Вас как зовут?
И, когда она ответила, сказал:
– Ну, мы пришли, Олимпиада Петровна. А вот и маршрутка.
Когда она втиснулась с другими пассажирами в машину и даже сумела сесть на заднем сидении, оглянулась, ища взглядом попутчика. Но его не было. «Не сумел сесть, – подумала сочувственно. – Уважительный мужчина, всех стариков, небось, пропустил, а сам не влез…» Оглянулась посмотреть в окно, но маршрутка уже вывернула за поворот, и остановки видно не было. Сердце ещё не отпустила недавняя обида, потому пришло сравнение: «Тоже, небось, не бедный человек, при деньгах, дом старый ему не нужен, снесёт и построит новый… А вот же, никаких оскорблений…» Но тут же мысли вернулись к тому главному, что тревожило больше всего: получится или нет с документами на Юрочку?
«Попутчик» не сел в маршрутку не потому, что не смог растолкать стариков и женщин. Нужно было бы – он раздумывать не стал. Но его, немного в стороне, у продуктового ларька, ждал автомобиль. Он сел рядом с водителем, и тот сразу же спросил со смешком:
– Ну и как тебе работёнка носильщика? Хоть с толком? Сказала чего старуха?
– Не знаю, – словно раздумывая, протянул тот, кого Сазониха мысленно определила как «уважительного мужчину». – Думаю, мы с ней ещё встретимся. В Ужовке живёт, внук с ней. Бабка может и не знать ничего, а пацаны, они, если есть пришлый мальчишка в деревне, со стороны, точно знают.
– Не пойму я, Славик, с чего Юрист решил, что сопляк жив и где-то в деревне прячется? Замёрз он тогда в лесу или волки сожрали! Говорили же ребята, что волка видели, мутанта какого-то. Кстати, куда они подевались, и Хряк, и Штырь?
– Сильно напугались того волка, вот их и отправили подлечить нервы… А насчёт мальчишки – Юристу виднее. Делай, что велят. Поехали!
Славик не стал говорить водителю, у которого кличка была «Скок», что Юрист получает распоряжения напрямую от хозяина. И что именно хозяин приказал искать мальчика по имени Игнат в двух деревнях – ближайших от места расстрела машины с беглецами. Боевики, догнавшие тогда машину, рассказывали: старший брат вытолкнул мальчишку из машины со стороны леса, крикнул: «Беги»… Этих боевиков хозяин приказал убрать. И правильно! Во-первых, упустили восьмилетнего пацана! Во-вторых, в усмерть перепуганные, лопотали что-то про жуткого оборотня, волка или собаку.
Хозяин давно уже был за границей, здесь оставался Юрист, его правая рука. Именно ему, Славику, Юрист доверил найти беглеца.
– Лес в тех местах мы уже прочесали, – объяснил обстоятельно. – Если что – нашли бы тело или кости, обглоданные зверьми… Что-нибудь да нашли бы. Но нет. И не объявлялся нигде мальчишка – ни у матери, ни у других родственников. Это совершенно точно, они бы не сумели от нас это скрыть. Хозяин приказал обшарить ближайшие деревни: есть вероятность, что его прячут там. Вопрос: «кто?» «зачем?» Но это мы выясним после. Главное – найти мальчика. Может, он ничего толком не знает, а, может, брат его во всё посвятил… Видишь ли, все уже смирились с мыслью, что Игнат мёртв – и мамаша его, и милиция. Не надо их разочаровывать…
Образованный человек, этот Юрист, как изъясняется! Славик отлично его понял. Впрочем, «Славик» – это не имя, тоже кличка, от фамилии. Но он так привык, что когда, бывало, кто-то зовёт его по имени, не сразу и соображает. Юрист дал ему цветное, хорошего качества фото мальчишки. Сказал:
– Смотри так, чтоб запомнить и узнать сразу, сходу. К сожалению, у мальчишки нет никаких особых примет. Да и лицо обычное, на мамашу похож…
– А как ты старуху найдёшь, – спросил, выруливая на трассу и обгоняя на приличной скорости переполненное маршрутное такси Скок. – Фамилию её узнал?
– Нет, – небрежно махнул рукой Славик. – И так найду. Имечко у неё ещё то – Олимпиада! Представляешь? Деревенская бабка и – Олимпиада… Вряд ли в Ужовке другая такая есть.
Глава 13
Утром вся семья вместе вышла на зарядку к фонтану на большой лужайке. Маше хотелось сделать это традицией, но девочки часто просыпались в разное время, убегали во двор по каким-то своим таинственным делам. Сергей, если засиживался в мастерской допоздна, любил понежиться в постели подольше, да и сама она часто по утрам находила какие-то неотложные дела. «Ну ничего, – думала она, – начнутся в сентябре занятия в школе, нужно будет Дашу возить к определённому времени, значит и вставать всем вместе. Вот тогда зарядка и войдёт в привычку…»
Но сегодня все дружно выбежали на ровно скошенный газон, включили на веранде громко задорную музыку и отмаршировали, отмахали руками и ногами и знакомые упражнения, и те, которые Аринка придумывала просто на ходу. А потом ещё и приняли водные процедуры в фонтане. Здорово!
После завтрака Сергей уехал – у него появился частный заказчик, которому он расписывал стены одной из комнат. Он рассказывал:
– Там особняк раза в три побольше нашего, представляешь? А семья из трёх человек. Есть спортивный зал, где не только тренажёры, но и шикарный тир устроен. Вот хозяину и захотелось расписать это помещение под африканское сафари, чтоб все его гости в восторг приходили. А что, мне эта работа показалась интересной. И платит заказчик не скупясь, без капризов.
Проводив мужа, Маша предложила девочкам:
– Давайте займёмся розами. Сегодня день хороший, тепло, но не жарко. А у розочек первые цветки отцвели, начинаются новые бутоны появляться. Самое время «подкормить» их.
На тележке они привезли в розарий четыре пакета с удобрениями, лопаты, совки, натянули на руки резиновые перчатки. Подкапывали, сыпали под кусты удобрения, попутно вырывали сорняки. Когда уже всё закончили, девочки хотели включить установленную здесь поливочную систему, но Маша сказала:
– Нет, поливать будем вечером. Папа вернётся, я с ним сама это сделаю, тут нужно ещё и из шланга каждый кустик хорошо полить. Если вы хотите освежиться, идите на альпийскую лужайку, включите опрыскиватели, поплещитесь.
Даша и Ариша побежали вперегонки и наткнулись на вошедшую во двор и растерянно оглядывающуюся молодую женщину.
– Ух ты, – воскликнула она. – Какие девчонки, просто чудо! Вы дочки Лугреньевых? А где родители?
– Папа уехал, а мама в саду, – ответила Даша. – Пойдёмте, я вас к ней отведу.
– И я отведу, и я! – воскликнула Аринка.
Они взяли гостью за руки и повели, весело болтая.
Маша как раз вывозила из розария тачку с инструментами, воскликнула:
– Ленка! Ты откуда взялась? Специально ко мне, в гости?
– Привет! – Лена Рябинина чмокнула подругу в щёку. – Наконец-то я увидела твоих дочерей. Девчонки – загляденье.
– Они тебе представились?
– Это Даша, это Ариша, – Лена погладила макушки девочек. – Потом ответила на вопрос: – Вообще-то я приехала в Ужовку. Но раз так – как же к тебе не заглянуть. Тем более наслышалась в деревне о вашем «замке».
Девочки убежали, и с альпийской лужайки слышались их смех и визги: они бегали под крутящимися струями поливочных вертушек. Маша с Леной вошли в дом, и пока гостья осматривалась на первом этаже, Маша быстро ополоснулась в душе и вышла к ней.
– Пойдём на веранду, – позвала. – Чайку попьём.
– А где Сергей?
– У него работа в городе… А зачем тебе в Ужовку нужно?
– Да так, знаешь ли… Ходила, слушала, смотрела… Интересные у вас тут места.
– А-а, – догадалась Маша, разливая в чашки чай и выставляя на стол печенье. – Это ты всё из-за того случая с убийством? Своё расследование ведешь?
– Не то, чтобы совсем своё. Я постоянно в контакте с розыскниками, а у них появилась одна версия… Вот я и приехала.
Они уже пили, и не только чай: Маша достала бутылочку лёгкого полусладкого вина, фрукты, сыр. Ей было приятно сидеть так с давней подругой, болтать. Она покачала головой:
– Да что там в нашей деревне может быть интересного? Я имею в виду – в криминальном плане?
– Не скажи, – протянула Рябинина. – Ваша Ужовка такая необычная. Чего только я не услыхала! Все бывшие колхозные поля скупают китайцы и скоро засеют рапсом, вместо подсолнечного масла будут продавать рапсовое… Есть в селе ведьма, летает на метле и бьёт окна в домах – ну прямо Маргарита!.. Вокруг бродит оборотень – то ли волк, то ли собака… Какой-то древний колдун ночью на кладбище общается с дьяволом… Как тебе?
Маша засмеялась.
– Кое-что я тебе растолкую.
И когда рассказала подруге о давнем предке Сергея и о бабке Сазонихе, которую называют «колдунья», спросила:
– Но ты ведь не за слухами сюда приехала? Что это за версия, если не секрет?
Маша уже знала о трагедии семьи Батуйко значительно больше, чем тогда, на тусовке. После разговора с Леной специально нашла и прочитала материалы об этом. Их и в самом деле было не много, даже в Интернете. Практически, всё то, что она уже слышала от Рябининой: у предпринимателя, очень богатого человека Вадима Батуйко, был похищен младший сын. Сразу стало известно, что похититель – его же старший сын от первой жены. Сам отец пытался всё уладить, договориться, но что-то не получалось, молодой Батуйко капризничал, выставлял непомерные требования. А потом перестал давать отцу слышать голос похищенного мальчика. И Вадим Семёнович с ужасом стал догадываться, что его сынишка может быть уже убит. А дня через три на трассе, в районе Озерцов, произошла перестрелка – скорее всего, сообщники-похитители что-то не поделили. Была расстреляна машина, в которой ехал Игорь Батуйко, погибли и Игорь, и ещё один бандит. Похищенного мальчика искали и не нашли. Прошло уже полгода, и отец вынужден признать, что его младшего сынишки нет в живых. Теперь уже сам Батуйко не скрывал, а пресса об этом писала, что он и актриса Лана Воронова ждут ребёнка. «Я неустанно молюсь Господу, делаю большие пожертвования церкви, – рассказывал журналистам миллионер. – Он так добр ко мне, посылает мне это дитя в утешение. Но я никогда не забуду своего бедного мальчика Игната. И я простил, хотя мне нелегко это далось, но простил старшего сына. Он тоже погиб, и теперь Бог ему судья». О своей болезни Батуйко говорит неопределённо: мол, были подозрения, но не подтвердились. И опять благодарит Бога. «Господь видит, что всё, что я делаю – честно и благородно. Мои капиталы получены большим трудом, умением просчитывать и прогнозировать обстоятельства. Они работают на благо людей, на моих предприятиях множество рабочих мест, люди получают зарплату, социальную помощь…» В общем, усмехалась, читая, Маша, – честный олигарх! Вот только как эти два понятия могут сочетаться?
– Имею моральное право тебе рассказать, – Лена произнесла это нарочито-торжественно. – Именно я натолкнула оперов на эту версию. Горжусь. Впрочем, по делу работает очень толковая группа, руководит майор Ляшенко… Антон. Не слыхала? Он много дел провёл вместе с полковником Кандауровым – начальником угрозыска. Между прочим – правнук знаменитого сыщика Петрусенко! Тоже не слыхала? Да, Машуня, далека ты от отечественного криминала!
– Кто правнук? – не поняла Маша. – Антон? – Она выделила интонацией названное Леной имя и вопросительно подняла бровь. – Вы с ним так запросто?
– Правнук – Викентий Владимирович Кандауров. А с Антоном Ляшенко мы друзья. Почему бы нет? Он немного старше меня и просто отличный мужик. И ты права – я была бы не против более тесных отношений, но майор женат. Его жена из этой же системы – следователь прокуратуры. Я её тоже знаю – нет, с ней не поконкурируешь: умная, красивая…. В общем, мы друзья.
Лена Рябинина была женщиной свободной. Благополучно расставшись с двумя гражданскими мужьями и не имея детей, она жила вольно, занималась любим делом в своё удовольствие. А версия у неё оказалась интересной. Оказывается, Рябинина разузнала о том, что у Игоря Батуйко была девушка – сестра одного из его коллег-музыкантов. Он с ней расстался давно, после этого поменял уже не одну девчонку. Потому на ту первую, бывшую, журналисты не обратили внимание. Но именной ей Игорь написал письмо в те дни, когда милиция разыскивала похищенного мальчика.
– Честно говоря, не я разыскала девушку, а она меня. И показала письмо Игоря… Я его отсканировала, оно со мной, на дискете.
– Покажи, – попросила Маша. – Меня почему-то это волнует.
– Пойдём к компьютеру.
Они прошли в Машин кабинет, и через несколько минут, склонившись к экрану, обе читали явно торопливые, но чёткие, написанные от руки строки:
«Танюша, не верь тому, что обо мне пишут и болтают! Пусть другие думают что хотят, а ты мне верь. Ты же знаешь, разве я обижу Гнатика! Бред! Я его спасаю и спасу. Меня хотели обмануть, как последнего лоха, но я сразу понял, что мы оба стали не нужны. Думаю, нас обоих собираются убить. Не могу этого объяснить. Всё придумал Челюсть. Обмануть его трудно, но я постараюсь. Если получится, напишу песенку, которую хотел, помнишь: «Ро-ро-ро, Цы-цы-цы». А если не выкарабкаюсь, найди автора слов и напиши сама. В добрую память обо мне. Ты самая лучшая девчонка на свете, я, дурак, это всегда знал».
– Он не подписался, – сказала Лена, увидав, что подруга закончила читать. – Но Таня его почерк хорошо знает, да и другие моменты только он мог вспомнить.
– Да, я вижу. Здесь есть что-то зашифрованное.
– Точно! Два намёка, которые понятны только ему и ей. Один из них – и мне. Знаешь, как называлась рок-группа Игоря Батуйко?
Маша кивнула:
– Читала, в одной статье упоминалось, «Благородные жулики». Видно, парень читал О.Генри.
– Да, он вообще парнишка начитанный… был. Я тогда сказала что-то вроде: если, мол, взяли такое название, то напишите песенку «Ро-ро-ро, Цы-цы-цы, Питерс Такер молодцы». Напомнила: есть такая в одном рассказе, как раз в стиле рок.
– Значит, запомнил он твои слова, – протянула Маша грустно. – И хотел сочинить…
– А я, Машка, уверена: Игорь эти строчки написал специально, чтобы Таня поняла: не в милицию он обратится, если сумеет увезти и спрятать брата, а ко мне, к журналисту… И ей намекнул: если с ним что случится – путь тоже идёт ко мне. Да, она знала о том нашем весёлом разговоре, Игорь ей рассказывал. И она нашла меня!
– Как интересно! Прослушай, что это за «Челюсть»? Вернее, кто?
– Это как раз второй шифр, который и я бы не поняла. Но девушка рассказала. Это они оба так называли отца Игоря.
– Что ж, понять можно. Хватка у него как у акулы, да и нрав видимо такой.
– Ты, подруга, логически мыслишь, молодым так скучно. У них другие фишки. Игорь в разговоре с девушкой как-то назвал отца «Три, два». И объяснил: первые буквы имени и фамилии В и Б, по алфавиту – третья и вторая буквы. Таня тогда засмеялась и сказала: «Тридцать два… Столько зубов во рту». «Ну просто челюсть!» – подхватил Игорь. Так и пошло у них: как только разговор заходил о Вадиме Батуйко, они называли его «Челюсть». Но никому не расшифровывали. Так что Игорь знал: Таня его поймёт, а больше никто.
– Значит, миллионер всё-таки замешан… – Маша помолчала. – А мы с Серёжей не поверили тебе. Да и как поверить, чтобы отец, своих сыновей!.. Но как со всем этим связана Ужовка?
– Может, и никак. – Лена состроила гримасу. – Может, это всё моя фантазия. Но машину с Игорем расстреляли на трассе рядом. А он, видишь, – указала на текст письма на экране, – пишет, что спасёт брата. У расследования появилась зацепка: он мог везти мальчика с собой в машине. Тогда вопрос: куда же делся Игнат Батуйко, мальчишка восьми лет?
– Так ты его искала в Ужовке? Вот это да!
– Смеёшься? Но ведь эта деревня самая близкая от места расстрела. А вдруг! Ведь мальчика до сих пор не нашли, ни живого, ни мёртвого. Хотя отец уже согласился с его смертью. Любящий папаша! Других пропавших без вести десятилетиями ждут, надеются…
Женщины вернулись на веранду, снова пригубили бокалы. Разрезая на дольки апельсин, Лена сказала с сожалением:
– Много чего я в вашей чудесной Ужовке наслышалась, вот только не о том. Напрямую спрашивать не могла, конечно, но вроде бы не слыхать там о странном или неожиданно появившемся мальчике. Все местные, при родителях, или приехавшие на каникулы к бабкам и дедам.
– А ты спроси напрямую у моих дочерей, – предложили Маша. – Они с ужовской детворой дружат. Пошли к ним, на улицу.
Они не сразу нашли девочек, ходили по красивым плиткам широких круговых аллей, между газонами, клумбами, перешли по мостику искусственный ров.
– Настоящая усадьба, – наконец не стала сдерживать восхищение Рябинина. – Неужели ты сама всё устроила?
– Нет, конечно, – рассмеялась Маша. – Нам всё досталось вот в таком чудесном и ухоженном виде. А я уже поддерживаю этот порядок.
– Всё сама?
– Самой было бы трудно. Сергей договорился с одной фирмой, которая занимается садоводством и ландшафтным дизайном, оттуда приезжают регулярно люди, подравнивают газоны, подстригают кусты, привозят удобрения, вносят его в землю… Но я и сама многое делаю, люблю это. Сегодня вот розами занималась с девочками, ты видела.
– Да, – протянула Лена, – мне бы такого родственника! Да ладно, Машка, я же не из зависти! Знаю, как вы с Сергеем и детьми долго мыкались в своей коммуналке. Справедливо, что пусть и редко, но хорошим людям тоже везёт.
Они наконец вышли к небольшой полянке с беседкой и увидели девочек. Те сидели на скамеечке около невысокого рабочего стола, что-то усердно делали.
– Работают с глиной, – кивнула Маша. – Лепят. У нас ведь есть печь для обжига, и Серёжа с девчонками серьёзно занимается лепкой. У них получается. Когда вернёмся в дом, я тебе покажу уже готовые поделки… Ну-ка, что у вас тут?
– Мы делаем подарки Лене, – ответила Аринка, и тут же обратилась к ней. – Смотри, я тебе вот такого чудика слепила.
Малышка ко всем взрослым обращалась на «ты», никто не возражал. Лена всплеснула руками:
– Ой, какая забавная вещица!
Аришина «чудик» был почти готов. Это была неведома зверушка: на одной высокой, но толстенькой ноге-туловище сидела большая голова с плоским клювом, выпученными глазками, торчащими ушами и гребнем, который переходил в длинную косу до земли, с бантиком на кончике. Зверушка прочно стояла, опираясь на ногу и на косу-хвост.
– Ты это сама придумала?
– Ну да, а кто же, – деловито ответила девочка, что-то поправляя в своём изделии.
– А у меня для вас статуэтка. Лошадка.
Даша подняла на ладони изящную фигурку сидящей, подогнув ноги, лошади: развивающиеся грива и хвост, задумчиво склонённая голова, мечтательные большие глаза… Лена просто не могла оторвать взгляд. Потом посмотрела на Машу, молча качая головой. Та, радостно улыбаясь, сказала:
– Девочки закончат лепить свои подарки, обожгут в печи, раскрасят красками и лаком, и когда ты приедешь к нам в гости следующий раз, вручат тебе.
– Приеду как можно скорее, – пообещала Рябинина. – А сейчас я хотела бы вас кое о чём спросить…
– Да, Даша, Ариночка, ваши друзья из деревни ничего такого не рассказывали?.. Как там, Лена?
– Девчонки, – Лена присела рядом с ними на скамейке. – Может вы слыхали о каком-нибудь мальчике необычном в Ужовке? Появился неизвестно откуда, или не такой, как все, или боится чего-то, или прячется от кого-то… В общем, отличается от других ребят?
Даша задумалась, потом подняла взгляд на Лену, качнула головой:
– Нет, такого я не знаю.
– Юрка! – решительно выпалила Ариша. – Юрка не такой!
Даша, конечно, тоже сразу подумала о немом мальчике Юре, но потом решила о нём не говорить. Что тут необычного – болезнь. Каждый может заболеть. Вон Коля ногу сломал, в гипсе прыгает с костылём. Тоже, что ли, необычный? Но сестра, конечно же, ляпнула. И тётя Лена сразу стала расспрашивать:
– Что за Юра? Что у него не так?
– Это внук одной старухи деревенской, по прозвищу Сазониха, – первой ответила Маша. – Кстати, той самой колдуньи, о которой тебе в деревне рассказывали.
– Вовсе она не колдунья! – нахмурилась Даша. – У Юры родители умерли, а она его взяла себе. Она его любит. – И объяснила, обращаясь к Лене: – Юра говорить не может, вот и всё. Обычный мальчик.
– Немой парнишка, – пояснила Маша. – Слышит, но не говорит.
– Вот как, – разочаровано протянула Рябинина. – Во всяком случае, немой мальчик меня не интересует.
Глава 14
Сергей рисовал на больших листах эскизы ко второй части своего панно «Сафари» – планировал назавтра показать их заказчику. На широком балконе второго этажа, разложив на плитках эти листы, он делал наброски и поглядывал на младшую дочь. Она тоже сидела на полу, на пуфике, перед ней на маленькой треноге стоял загрунтованный картон, и девочка масляными красками рисовала пейзаж с натуры – беседку и берёзку рядом. Маша с Дашенькой ушли на реку, день был такой же жаркий, как и весь этот месяц. Звали и Аринку. Но как ни любила малышка воду и плавание, всё же предпочла остаться с отцом.
– У меня сегодня настроение художническое, – заявила она. – Я чувствую, что нарисую очень хорошо.
Вот они теперь и художничали вдвоём. Аринка сама смешивала краски на палитре, наносила мазки, но ей всё казалось, что картинка получается хорошей, но не интересной. И вдруг она поняла: надо нарисовать ещё собаку. Своего друга Пса. Как будто он выходит из-за беседки. Да, она его нарисует таким большим и серебристым, и глаза будут гореть как на самом деле. А взрослые скажут: «Ну у тебя и воображение! Таких собак не бывает». А она ответит: «Нет, он точно такой, а ещё разговаривать умеет». Конечно, ей никто не поверит, станут говорить: «Вот фантазёрка!» Раньше только о Даше так все говорили: «У неё богатая фантазия». А ведь сестра ничего не выдумывала, правду рассказывала. А теперь и она правду станет рассказывать, в которую никто не поверит. Вот здорово: можно говорить всё как есть, а люди будут думать – сказки…
Аринке стало весело, она тихонько захихикала.
– Ты чего там веселишься? – спросил папа.
– Сказки придумываю, – ответила она.
– Да? Значит, у нас и вторая сказочница растёт!
Аринка только хотела ответить: «А Дашка вовсе и не сочиняет», как услышала «голос» своего друга: «Я здесь. Жду тебя». Она страшно обрадовалась, потому что три дня не видела Пса.
– Ой, – вскрикнула, вскакивая. – Я устала. Пойду побегаю в саду.
– Сам удивляюсь твоему долгому творческому терпению, – пошутил папа. – Беги.
Она бросила кисти на палитру, на ходу пообещав:
– Я когда вернусь, вытру их.
– Ладно уж, вытру сам, – крикнул ей вслед Сергей.
Он видел, как дочка вприпрыжку бежит к беседке, огибает её. Дальше ему уже не было видно, но он знал, что там – спортивная площадка, велосипеды и роликовые коньки. «Сейчас пойдёт наворачивать круги по дорожкам – догадался. – Сколько же в ней энергии!»
Пёс лежал в густых кустах можжевельника так, что его и видно не было. Но Аринка знала, где он, сразу направилась туда.
– Привет, – сказала она. – Ой, что это у тебя?
Пёс облизывал окровавленную лапу, сказал сердито:
«Наступил на осколок стекла. Зачем только взрослые люди бьют в лесу бутылки! Ну выпил, бросил. Нет, обязательно расколотить надо!»
– Пьяные, наверно, – рассудительно сказала девочка. – Давай, я посмотрю.
Подушечка передней лапы была разрезана, из неё торчал острый край стекла. Пасть у Пса тоже была в крови: наверное он пытался вытащить осколок зубами. Ариша достала платочек, вытерла Псу морду, потом взяла лапу. Она увидела не только стекло снаружи, но и то, как оно вонзилось вовнутрь, в глубину тела.
– Я сейчас вытащу, – сказала она. – Только ты сиди смирно. Если дёрнешь лапой, можешь сломать этот кусок. Потому что он там, в середине, изогнутый.
«Откуда ты знаешь?»
– Вижу, – пожала девочка плечами. – Ну вот и всё!
У неё в голосе звучали интонации мамы: так говорила Маша, когда заставляла доедать гарбузовую кашу или мазала йодом ссадину. Кровь из раны пошла сильнее, Ариша хотела приложить платок, но Пёс заявил:
«Не надо, я залижу».
Он стал энергично лизать лапу, а девочка лежала рядом в траве и тихо гладила его блестящую шерсть.
– Жалко, – протянула она, – я не умею делать так, чтоб ранки быстро заживали!
«Да, – согласился Пёс. – Это только твоя сестра умеет».
– Точно, Дашка умеет! Она и меня лечила.
И правда, у Даши всё заживало чуть ли не мгновенно. Даже родители это замечали и пытались объяснить: хорошая свёртываемость крови, быстрая регенерация кожи… Это они ещё не знали, как часто Даша себе и сестре просто «убирала» ранки, ушибы и всякие царапины. Аринка принимала это как должное, не задумываясь. Но теперь-то, после разговора с гномиком, она знала: конечно, Даша ведь фея!
Только девочка вспомнила гномика, которого звали Эрликом, как он тут же и появился. Возник, словно из воздуха. Глянул на Пса, хотел что-то сказать, но не стал. Быстро обратился к Аринке:
Читать бесплатно другие книги:
