Защитник Империи Буревой Андрей

— А здесь дюжину! — буркнул Пройдоха. Бросив уничижительный взгляд на тех девушек, к коим подходил, громко добавил: — И даже не с красоткой!

— Ну а при чем здесь Стайни? — вмешался в разговор командир.

— Так это он, гад, одной девице позавчера целую дюжину золотых ролдо отсыпал! — гневно взирая на меня, выпалил Пройдоха. — А она своим товаркам растрепала! И они теперь ни в какую не соглашаются на меньшую сумму! Обижаются! Говорят, если уж этой дуре Миранде столько отвалили, то они-то никак не меньше стоят!

— А я-то думаю, с чего это Полька на меня взъелась! — в сердцах хлопнул широкой ладонью по столу Большой. — Даже разговаривать не хочет! А тут, оказывается, вон оно что! — Он с осуждением уставился на меня.

Пройдоха, прекратив вдруг злобиться, задумчиво потер лоб и осторожно уточнил:

— Или она на самом деле стоила того, Стайни? В смысле, что и уймы золота за такое не жалко?..

— Вот же!.. — Повернув голову, я уставился на главных виновниц торжества. Те сидели тихо, как мышки. Просто слов нет! Одни ругательства! Вот до чего дурацкие эксперименты доводят!

Близняшкам просто повезло — они не успели услышать от меня ничего нелестного в свой адрес. Двери таверны распахнулись, и в зал ввалилась толпа мужчин, в основном немолодых, по виду — мастеровых. И приключился настоящий переполох! Еще похлеще тех, что случаются в воровских притонах, когда туда нежданно заявляется стража! Обретавшиеся в зале девицы при виде входящих мужчин начали резко бледнеть, сереть лицом, а кто и грохаться в обморок. Но основная часть без раздумий бросилась врассыпную! Кто куда! Одна тут же спряталась под стол, две — за стойку бара, еще с десяток рванули по лестнице на второй этаж, немалая часть побежала на кухню, а еще несколько, включая пухлую блондиночку, сиганули в окно!

— Ага! — торжествующе проревел красномордый дядька, возглавлявший ворвавшуюся в зал толпу, и потряс увесистой дубинкой. — А я вам говорил, что эти злыдни на том не успокоятся! Как мою дочурку совратили, так и за ваших примутся!

— Милька! И ты здесь! — ахнул следующий за ним кряжистый мужик, узрев русоволосую девчонку, которая, бледная как мел, съежившись, сидела за столом у стены ни жива ни мертва. — Бей их! — тут же взревел он.

— Зачем же сразу бить! — пискнул кто-то в нашу защиту из задних рядов напирающей толпы. И тут же торопливо добавил, не успел родич этой самой Мильки поперхнуться новым выкриком и резко развернуться, ища взглядом нашего защитника: — На кол их сразу, поганцев!

— Погодите! — громким окриком сдержал устремившуюся к нам с явно недобрыми намерениями толпу красномордый. — Дайте мне сначала вот с ентим разобраться! — И он указал дубинкой на меня.

— Ну вы тут разбирайтесь, а мы, пожалуй, пойдем, — поспешно вскочил с лавки Пройдоха и протянул руки близняшкам, дабы помочь им подняться. После чего уточнил у толпы: — Вы же не будете девушек бить?

— Девушек отведи, а сам возвертайся! — крикнули ему. — Тоже получишь!

— Ну-ка, быстро успокоились все! — негромко, но веско обронил тьер Терон, поднимаясь. — Что за бедлам вы здесь устроили?!

— Ага, так ты главный их, стало быть, будешь?! — обрадовался красномордый и пообещал: — С тебя мы вдвойне спросим!

— Спрашивайте, — холодно ответил Серый, бросая на стол свой жетон. В зале немедленно повисла тишина. — А потом я с вас спрошу. Со всех разом и с каждого по отдельности, — недобро усмехнулся он и обыденнейшим тоном, словно ничего не случилось, предложил: — Не доводите до греха, объясните без криков и ругани, что случилось, и попробуем разобраться в вашей беде.

— А чего тут разбираться-то? — пробурчал, малость приутихнув, кряжистый. — Бить вас всех надо.

— А лучше сразу на кол! — опять пискнул кто-то, жаждущий незабываемых зрелищ.

Красномордый, не сводящий с меня пышущего злобой взгляда, заявил:

— Особливо вот этого!

— И что он сотворил такого, за что, по-вашему, его следует столь жестоко наказать? — начал дознание Серый, коротко бросив на меня недобрый взгляд.

— За что?! — возмутился красномордый и выпалил: — Да за то, что он мою дочурку Миранду давеча совратил!

— Похоже, ты попал, Стражник, — задумчиво молвил резко передумавший уходить Пройдоха.

— Стайни?.. — повернулся ко мне Моран.

— Да не было у нас ничего, — недоуменно развел я руками, откровенно дивясь происходящему.

— Это ты моей бабке расскажи! — гневно провозгласил красномордый. Негодующе фыркнув, он повернулся к своим в поисках поддержки: — Слыхали?! Не было у них ничего! — А когда толпа зароптала, продолжил: — А дюжина золотых тогда откуда у нее, а?

— Я подарил, — не стал я отрицать факт передачи денег девушке. Тут уж, как говорится, не отвертишься.

— Подарил! — снова фыркнул папаша Миранды, яростно потрясая дубинкой. — Да я тебя за такие подарки!..

— А по существу есть что сказать? — перебил его Моран. — Что девушка говорит?

— Ничего не говорит! — отрезал красномордый. — Лепечет, а признаваться в том, что этот мерзавец золотом от нее откупился за порушенную честь, не желает!

— Ну так, может, и на самом деле ничего не было? — резонно подметил тьер Терон.

— Ага, дюжину золотых ей просто так подарили! — раздраженно воскликнул добивающийся справедливости отец. — А невинность ее сама куда-то испарилась! Никуда ты от меня, поганец, не денешься! — пригрозил он мне. — И никаким золотом не откупишься! Женишься на Миранде!.. А потом я тебе бока все же намну! — подумав, добавил он. — Чтобы знал, как совращать девушек из приличных семей!

— Ну насчет утраченной невинности вашей дочери надо справляться у нее самой, — весьма ядовито подметил я. И повысил голос, перебивая возмутившегося моей репликой отца Миранды: — Я же здесь не при делах! В чем могу поклясться своей бессмертной душой!

— Да небось ты и так ее, душу-то, темным продал! — не поверил красномордый. — Раз не боишься такую клятву давать!

— Не боюсь, потому что это правда, — буркнул я и привел убойный аргумент: — Да и видоки у меня есть, которые подтвердят, что ничего у меня с вашей дочерью не было, а невинности она была лишена еще до встречи со мной.

— Ах ты лживая морда! — заорал отец Миранды и бросился на меня. — Еще и напраслину будешь на мою дочь наводить!

Не добежал. Уперся в воздушный щит, выставленный близняшками на его пути.

— Кэрридан правду говорит! — хором объявили сестры. — Ничего он Миранде не делал! Мы все видели!

— А как же золото?! — возопил красномордый.

— Кэрридан его подарил! Когда Миранда сказала, что у нее бабушка сильно болеет! — поведали близняшки.

— Вот так взял дюжину золотых и подарил?! Ни за что?! — смерил меня откровенно недоверчивым взглядом мужчина, опустив дубинку.

— Ну перво-наперво тебе следовало бы узнать, что мы служим в отряде смертников и золото нам особо ни к чему, — насколько мог равнодушно, молвил я. — Поэтому и способны делать такие дорогие подарки. Но насчет «ни за что»… За дело деньги плачены.

— За какое? — тут же вскинулся отец Миранды.

— За небольшой телесный урон вашей дочери, — ответил я. И пояснил: — За то, что, вернувшись домой, вы возьмете крепкий ремень и хорошенько выдерете им Миранду. Прямо по голой заднице, для вразумления. Чтобы не рассказывала подругам всякую чепуху. Может, заодно выяснится, и куда ее невинность подевалась.

— А я бы еще и отцам других девушек, коих они видели здесь, тоже посоветовал взяться за ремни и заняться воспитанием дочек, — прогудел Большой.

— Точно! — поддержал его Пройдоха, оживившись. — А то обалдели совсем, по дюжине золотых за ночь просить!

— Лангбер, заткнись! — едва слышно прошипел Моран. И громко обратился к возмущенно загудевшей толпе: — Так, успокоились все. Хотите, чтобы все было по справедливости? — предложил он отцу Миранды.

— А как иначе? Конечно, хочу, чтобы один пакостник не остался безнаказанным! — хмуро буркнул тот, зыркнув на меня.

— Тогда предлагаю такое решение, — сказал тьер Терон. — Если вы так уверены в своей дочери, пусть маг-менталист ознакомится с ее воспоминаниями. Так и дознаемся до истины и уже на основании этого накажем всех виновных. Если Кэрридан действительно совратил вашу дочь, в чем я сильно сомневаюсь, учитывая недавно случившуюся в его жизни трагедию, никто за него заступаться не будет — поступайте как знаете. Хоть жените, хоть лупцуйте. В свободное от службы время, разумеется. Ну а в ином случае… Будет справедливым требовать от вас выполнения пожелания Стайни касательно порки вашей дочери.

— А что, дело толкует, — почесав затылок, пробасил кряжистый мужик и вопросительно посмотрел на отца Миранды.

— Обманут! — без тени сомнения заявил тот. — Мага подговорят, и все!

— Каким образом? — поинтересовался Моран. — Можно ведь осуществить все это прямо сейчас. Деньги у вас есть, хватайте дочурку — и к менталисту ее. А мы пока поужинаем в компании ваших друзей. Они и проследят за тем, чтобы мы не отлучались, а стало быть, и на мага повлиять не могли.

— Крей, к старому Хомасу ее тащи! Тот наш, туринский, не обманет! — тотчас зашумели мужики. — А мы проследим, чтоб обману не было, не сумлевайся!

— И документ пусть какой-никакой выправит! — присоветовал ему Милькин папаша. — Чтобы, если вздумают злодея выгораживать, — сразу в суд!

— Будет вам документ! Тотчас будет! Мигом обернусь! — едва не сплюнув на пол, в сердцах высказался красномордый, видя, что мнение собравшихся склонилось к предложению Морана. Пригрозив мне напоследок дубинкой, он стал пробираться к выходу через толпу.

— А вы присаживайтесь за свободные столы и готовьтесь ждать, — посоветовал мужикам командир. — Вряд ли ваш приятель вернется.

— Это еще почему? — спросили у него незваные гости, следуя тем не менее полученному совету.

— Стыдно будет показаться на глаза, — уведомил их Моран.

— Ты так уверен в Стайни? — спросил у него Пройдоха, с хитрецой покосившись на меня. — Вдруг и впрямь…

— Ну Кэрридана я не так давно знаю, мог бы в его слове усомниться, — помедлив, ответил тьер Терон. — Но ведь и Линда подтверждает, что он говорит правду.

Джейкоб не нашел, что на это сказать. Нечем крыть оказалось. Если заявить, что и близняшки лгут, они ведь и обидеться могут. А это чревато… проведением в добровольно-принудительном порядке экспериментов, опасных для здоровья. По доведению до ума той же воздушной катапульты, например.

— Давайте ужинать, что ли, — прервал повисшее над столом молчание Большой, выразительным жестом потерев живот. — И так уйму времени на всякие глупости потеряли.

— Это ты, Большой, верно говоришь — покушать нам не повредит, — поспешно придвинулся к столу Пройдоха, осознав, что ничего интересного из подначек в мой адрес не выйдет.

А ужин все равно так себе вышел. Кабанчик у поварят получился просто замечательный — в меру прожаренный, без излишеств приправленный, да и остальные блюда, помимо основного, отличными оказались. Но вот вкус чувствуется, а удовольствие — нет. А все из-за взглядов, бросаемых в мою сторону друзьями-приятелями отца Миранды. Ух и недобро же они косятся… Прямо как Святой. Тот посматривает на меня так, будто и в самом деле нисколько не сомневается в том, что я эту девчонку совратил самым гнусным образом, а потом зарезал и съел в придачу. От этих взглядов шикарные пирожные с кремом такими пресными кажутся, что просто жуть, — поперек горла становятся.

Отец Миранды все не возвращается и не возвращается… Будто терпение толпы испытывает. Дескать, может, и не надо торопиться? Глядишь, злодея и без того сожгут… Особенно если Святой возьмется вершить суд над ним.

Резко распахнулась входная дверь, и в зал таверны буквально влетел пышущий гневом отец Миранды, чуть не волоком тащивший за собой заливающуюся слезами дочку.

— Где, где этот демонов выкормыш?! — сразу же заорал он, подлетая к своим собратьям по ремеслу и обшаривая толпу взглядом.

— Так вон же он, — ткнул за спину Крею один из мужиков, указывая на меня.

— Да не этот! — обернувшись и мельком глянув на меня, отмахнулся Мирандин папаша. — Дмитр где?! Он же тут был!

— Так по нужде отошел, — едва на нем скрестились взгляды мужиков, растерянно выговорил один из самых молодых мастеровых, видимо, закадычный приятель искомого Дмитра. — Приспичило что-то ему…

— Запрятался, значит, кобель блудливый?! Напакостил и запрятался?! — разразился гневной тирадой красномордый и с угрозой пообещал, потрясая при этом дубинкой: — А ничего, все одно найду! И все кости переломаю!

— Так что, выявился, значит, истинный виновник торжества? — спокойно осведомился у него тьер Терон, возвращаясь к сути проблемы.

— Дмитр это, ученичок мой, отблагодарил так за науку! — в сердцах высказался отец Миранды и аж зубами заскрежетал: — Ух доберусь я до него… Заодно и тебе наука выйдет, дура! Быть тебе теперь женой калеки! Ибо я не я буду, коль руки-ноги этому мерзавцу не переломаю! — рявкнул он на плачущую дочь, не смеющую поднять взгляд на собравшихся в зале людей.

— А оно тебе надо, счастье такое? — отставив кружку с пивом, неожиданно обратился к красномордому Большой.

— А что ж теперь, дочь моя порченая без мужа останется? — громко возмутился Крей. — Чтобы надо мной весь город потешался да всяк пальцем указывал? Не бывать тому! Обвенчаются как миленькие, никуда не денутся!

— Ты другое скажи, — перебил его Герт. — Ребенка-то он твоей дочке не заделал?

— Да нет, кажись, — раздраженно ответил отец Миранды, с негодованием воззрившись на дочь, и обратился к ней: — Что молчишь, дурища? Мальца нам ждать аль нет?

— Я не беременна!.. — размазывая свободной рукой по лицу слезы, всхлипнула та.

— Ну оно и к лучшему, — удовлетворенно заметил Большой.

— Энто еще почему? — с нескрываемым подозрением осведомился Крей. Ему определенно было непонятно, куда клонит Герт. И дураку ведь ясно, что, наоборот, в складывающихся обстоятельствах лучше бы Миранде быть беременной, ибо тогда Дмитру этому ни за что от свадьбы не отвертеться.

— Да потому что попортит добрую кровь ученик этот твой, — разъяснил Большой. — Он ведь молчал, видя, как человека оговаривают и чужую вину на него возлагают. Сам подумай, какие детишки от такого подлого человечишки пойдут… — И, хмыкнув, задал риторический вопрос: — Оно тебе надо?

— Ну в общем-то ты прав, конечно, — озадаченно почесав в затылке, согласился отец Миранды. — Подлое племя плодить — это последнее дело… Деньгу лучше с этого выродка стребовать… — пробормотал он озабоченно. — А с добрым приданым Миру и так замуж возьмут… Чай, она у нас собой недурна… — Покосившись на всхлипывающую дочку, со злостью припечатал: — Хоть и полная дура!

— Что ж, раз с этим делом разобрались, вам остается только одно… — официальным тоном обратился к отцу Миранды тьер Терон. — Выполнить законное требование тьера Стайни и хорошенько выпороть свою непутевую дочь. — Он усмехнулся. — Думаю, это станет ей лучшей наукой, нежели любые слова.

— А если на собственную кровиночку не поднимается рука, то можно поручить это дело городскому палачу, — тут же влез с советом Пройдоха. — Он ей так всыплет, что месяц присесть не сможет!

— Ничего, я и сам не хуже справлюсь, — заверил нас Крей, бросив на дочку многообещающий взгляд. — Одним месяцем она у меня не отделается! Год на лавку не сядет! Я ей покажу, как родителей позорить!

Миранда, как только речь зашла о порке, начала дрожать, словно осенний лист на ветру, а уж после такого столь зловещего обещания… просто разрыдалась. Не иначе уже имело место быть близкое знакомство с отцовским ремнем.

— Хорошо, полагаюсь на ваше слово, — кивнул Моран.

— А тебе я все одно спасибо не скажу! — покосившись на меня, буркнул напоследок отец Миранды. Круто развернувшись, он отправился восвояси, таща за собой заливающуюся слезами дочь. За ними и остальные незваные гости потянулись. Может, по домам отправились, а может, Дмитра этого искать.

Я же только плечами пожал и вздохнул про себя с облегчением. Обойдусь как-нибудь и без благодарностей. Главное, что проблема решена.

— А почему он не захотел поблагодарить Кэрридана? — недоуменно вопросили близняшки, оглядывая всех по очереди. — Неужели Миранда обманула и не потратила полученные деньги на лечение бабушки?

— Да нет, — натянув на физиономию скорбную мину, помотал головой Джейкоб. — Скорее всего дело в другом.

— В чем же? — потребовали от него объяснений сестренки Вотс.

— В том, что кому — бабушка, а кому и теща! — загоготал Пройдоха. — Я бы такого благодетеля точно дубинкой бы отходил!

Рассмеялись все. Ну кроме Святого, конечно. Ему, наверное, по сану не положено над глупыми шутками смеяться. И еще сестры не поддержали шутку — сидели и недоуменно хмурились. Не поняли, похоже.

— Ладно, отдыхайте, — отсмеявшись, велел командир и выбрался из-за стола. — А я пойду. Мне еще отчет дописать нужно.

Посидели мы еще самую малость да начали расходиться. Все же трудная и бессонная выдалась ночка… Спать охота до невозможности! Особенно после столь плотного ужина. Вот и потянулся наш отряд по своим номерам — прямиком в мягкие объятия четвероногих друзей.

Зевая на ходу, я мысленно махнул на воспитательную беседу с близняшками и решил отложить это нужное дело на потом. Чай, никуда не денутся экспериментаторши до завтрашнего дня.

Воспользовавшись моментом, сестренки, ничего не говоря, беспрепятственно прошмыгнули мимо меня в свою комнату. Проводив их взглядом, я спросил вдогонку у Джейкоба, уже дошедшего до своего номера:

— Завтра с утра пораньше опять на полигон?

— Нет, по возвращении с полевого выхода у нас завсегда законный выходной образуется, — оглянувшись, помотал головой Пройдоха. Ухмыльнувшись, не преминул поддеть меня: — Хотя тебя, наверное, Серый и впрямь загонит на полигон. За твою вредительскую деятельность, приведшую к непомерным запросам девушек!

— Да иди ты! — сердито буркнул я в ответ на эту подначку. Шутник еще нашелся, блин!

Однако Джейкоб на мое высказывание нисколько не обиделся. Еще раз ухмыльнулся и убрался в свою комнату, оставив меня одного стоять посреди коридора.

С досадой махнув рукой, я последовал примеру сотоварищей. В номер свой вошел и дверь за собой плотно прикрыл. Чуть подумав, еще и на ключ ее запер, дабы исключить возможность неожиданного появления ночных визитеров. Мало ли кому еще взбредет в голову заявиться ко мне незвано в гости?

Размышляя таким образом, я быстренько скинул сапоги, бросил на стол шляпу, стянул куртку и штаны да повалился на кровать. Распластавшись, как медуза, на мягкой перине, уткнулся носом в край огроменной подушки и прикрыл глаза. Какая все же красота… завалиться в такую славную постель после тяжкого дня и расслабить гудящие от усталости руки и ноги…

Недолгим вышло наслаждение сладкой полудремой. Совершенно незаметно я уснул. Но хоть выспался! Почти до полудня продрых! И никто не мешал — не ломился в комнату ни свет ни заря за какой-нибудь надобностью. Просто красота! Даже воспоминания о вчерашнем досадном инциденте не омрачают настроения. Если бы еще Святой сгинул куда-нибудь вместе со своими подозрениями, так вообще не жизнь бы была, а сказка. А так, хочешь не хочешь, а полностью расслабиться не удастся. Надо ж выведать у сослуживцев, что же им наплел этот бывший инквизитор.

Подскочив с кровати, я быстро оделся и отправился к близняшкам. Они мне за эту историю с Мирандой по уши должны, так что пусть расплачиваются ценными сведениями.

Через несколько мгновений я уже стучал в их дверь. Безрезультатно. Либо нет их, либо дрыхнут без задних ног и стук не слышат.

Чуть подумав и потерев рукой громко урчащий живот, отправился в зал — перекусить, раз уж поговорить не вышло.

Внизу, за столом, близняшки и обнаружились. Обедали они, оказывается, вместе с Большим. Вернее, Герт еще только завтракал. Тоже недавно поднялся — похоже, Полька сменила гнев на милость.

— Чем у нас вообще народ в свой законный выходной занимается? — цапнув со стола кусок свежего, одуряюще пахнущего мясного пирога, поинтересовался я. — В город-то выбраться можно? Или так и придется в таверне весь день сидеть?

— Можно и в город, — благодушно ответствовал Большой. — Только Серого надо упредить, чтобы знал, где тебя искать, если что. А так… Кто что хочет, тот то и делает. Я вон отоспаться попробую.

— Ясно, — кивнул я и, с намеком покосившись на близняшек, заметил: — Надо тогда Джейкоба, пожалуй, выловить, да в город вытянуть. Покажет хоть, где здесь что.

— Нет, Пройдоха никуда не пойдет, — покачал головой жующий свою долю пирога Большой. — Сегодня командир его осаживать не будет, так что квасить он будет, пока не упьется в хлам. Традиция у него, понимаешь, такая.

— Да он вроде и без того закладывает неплохо, — хмыкнул я.

— Это да, не может он без этого, — согласился Герт и пожал плечами: — Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Помирать всем страшно. А чем дольше служишь в «Магнусе», тем ясней становится, что смерть обмануть не удастся и скоро она придет за тобой. Вот и начинает у нас народ потихоньку кто за воротник закладывать, кто на дурь подсаживаться.

— Так запретили бы отцы-командиры — и никаких проблем, — недоуменно посмотрел я на своего собеседника.

— Да бесполезно это, — с досадой махнул рукой Большой. — Пробовали, запрещали. Но без возможности хоть немного забыться и отрешиться от своего страха, человек ломается еще быстрей.

— Джек вчера тоже целую бутыль вина к себе в номер утащил, — грустно вздохнули близняшки. — Досталось ему.

— Однако… — крепко призадумался я. И спустя некоторое время вымолвил: — Странно все это. Работа у нас, конечно, опасная и все такое… Но ведь надежда есть, а это должно хоть как-то поддерживать.

— Должно, — кивнул Большой и покрутил перед собой руками, изображая непонятную фигуру: — Да только шанс-то этот наш… Такой эфемерный…

— На сегодняшний день известно лишь об одном случае беспримерной храбрости бойцов «Магнуса», — уведомили меня близняшки. — Это когда четвертый отряд упокоил лича и его свиту.

— Угу, — подтвердил Герт. — Так и есть. Можно сказать, повезло четверке. Если забыть о том, что из всего подразделения в живых остался лишь их маг.

Я подумал чуток и вздохнул:

— Весело, ничего не скажешь. Однако, по-моему, все, кроме, пожалуй, Героя, знали, на что шли. Ибо иной вариант в виде позорной смерти на плахе или пожизненной каторги — еще хуже.

— Все так, — не стал спорить Большой. — Только смириться с этим не у всех получается… И ломаются люди.

— Пройдоха, стало быть, уже на краю? — внимательно посмотрел я на Герта. — И рано или поздно сорвется?

— Ну да, — подтвердил мои выводы собрат по оружию. — Оно ведь как выходит — чем больше допущенных ошибок твою мятежную душу гнетет, тем ближе точка срыва. А Пройдоха столько всего натворил…

— Просто нельзя сомневаться в том, что все будет хорошо, иначе станет очень плохо, — глубокомысленно заметили девушки.

Я покосился на них. И хмыкнул про себя. Вот уж кого, похоже, ничто не гнетет. Впрочем, такая удивительная безмятежность и спокойное отношение к смерти — скорее всего заслуга вывертов их пострадавшего от слияния сознания. Ведут себя как дети, честное слово.

— Значит, старых долгов на Пройдохе — как блох на бродячей собаке? — вернулся я к заинтересовавшему меня моменту.

— Угу, — пробасил Большой. — Хоть он и хорохорится, а не иначе кошки на душе скребут за содеянное. Сколько злодеев по его милости от наказания ушло!

— Нет, — помотали головками близняшки. — Джейкоб говорил, что в своих проступках нисколечко не раскаивается. Просто обидно ему до глубины души, что в итоге придется самому за всех этих мерзавцев расплачиваться.

— Пусть так, — пожал плечами Большой. — Ну да никто его не неволил. Сам в сговор с Ночной гильдией вошел и за немалые денежки спасал ее членов от виселицы. Горе-дознаватель…

— Так он во второй управе служил? — Мне сразу стало понятно, почему так неприязненно Джейкоб встретил появление в отряде стражника. Мы же с дознавателями завсегда на ножах. Потому как ослов среди них слишком много — не в силах даже известного преступника изобличить и довести до суда. Иной раз какого-нибудь ворюгу по десять раз приходится хватать, прежде чем эти олухи достаточно доказательств наберут. Как тут на них не злиться?

— Угу, — закончив с пирогом и перейдя к долгожданному пиву, подтвердил Большой. — Его милость дознаватель первого ранга Джейкоб Лангбер!

— Был. Да весь сдулся, — проворчал неожиданно подошедший к столу Пройдоха и тяжко рухнул на лавку. — Языками чешете? — Не дожидаясь от нас ответа, крикнул на весь зал: — Вина мне! И девку пожарче! — заставив тем самым крутящуюся неподалеку девушку-прислугу залиться краской и броситься прочь. На кухню, наверное, за вином.

— Есть такое дело, — не стал отрицать Большой. — Сидим вот да болтаем.

— А о себе небось своем дружку-стражнику не рассказываешь! — тут же уличил его Пройдоха, явно страдающий от похмелья и желающий отомстить за это всему свету.

— Спросит — расскажу, — спокойно ответствовал Герт. — Мне в отличие от некоторых стыдиться нечего. Да и в содеянном я не раскаиваюсь: случись такая история вновь, поступил бы так же.

— Дурак ты, Большой! — проникновенно поведал Пройдоха. — Самый натуральный дурак! Если бы ты с папаши того графчика деньгу слупил, так оно бы подоходчивей вышло! Это я тебе говорю! Враз бы со своими проделками завязал!

— Нет, — покачал головой Большой. — С такими иначе нельзя. Только сразу обламывать, пока не заматерели. — Увидев, что я с интересом прислушиваюсь к их спору, нехотя проговорил: — Это мы о моем прегрешении толкуем, за которое я в «Магнус» загремел.

— С благородными схлестнулся? — полюбопытствовал я.

— Ну да, — отставив кружку с пивом, подтвердил Герт и начал неспешный рассказ: — Я как раз старшего десятника получил и перевод в речной квартал… Только-только квартирку сменял на другую, поближе к новому месту службы — как на тебе, на вверенном участке начали безобразия происходить! С одной стороны, вроде ничего необычного — нищего там отпинали, пьяного избили… Этот люд же вечно во всякие истории влипает…

— Это точно! У нас один, помню, спьяну о фонарный столб ударился, а потом целую декаду возмущался, что стражники совсем мышей не ловят и в городе хулиганы страсть как распоясались! Никому проходу не дают! — не удержался я от реплики и тут же умолк, ожидая продолжения рассказа.

— Ну и у нас примерно так же, — усмехнулся Герт, но тут же посерьезнел: — Поначалу мы тоже на это дело несильно внимание обращали. Ну побили и побили. Кого там найдешь, если пострадавший сам был пьян в стельку и абсолютно ничего не помнит? Да только потом все хуже стало… Надоело им, видать, безответную босоту пинать, и они решили иначе развлечься. Стали пьяных, уснувших на улице, искать и поджигать.

— Как это — поджигать? — опешил я. До такого у нас не додумывались даже загулявшие матросы, а они — любители разнообразных пакостей.

— Обыкновенно. Брали бутыль крепкого пойла, обливали спящему бедолаге ноги и поджигали. Веселое, понимаешь ли, по их словам, зрелище получалось.

— Ну и что, поймали вы их? — поторопил я примолкшего Большого.

— Поймали, — вздохнул тот. — После того уже, как они четверых человек насмерть спалили и весь город на уши подняли… О том только и жалею, что раньше этих гаденышей не словил.

— Тогда бы ты скорей всего не решился бы на тот поступок, — хмыкнул расправившийся уже с третьим кубком вина Джейкоб.

— Это может быть, — согласился Большой. — Когда мы этих мерзавцев заловили и выяснилось, что это сынок нашего графа со своими дружками и приятельницами так развлекается… Тут меня зло и взяло! Особливо после того, как этот твареныш спокойно пожал плечиками и скорчил недоуменную рожицу. Заявил, что не понимает, за что их задержали. А обгоревший труп возле их ног вообще непонятно откуда взялся. Видимо, чистильщики улиц плохо работают.

— И что, ты ему личико подпортил? — Кажется, я догадался, как дальше дело было.

— Нет, он же у нас порядочный стражник! — хохотнул Пройдоха. — В точности по букве закона поступил — всю эту компашку повязал и во вторую управу сдал! А уже через четверть часа они были свободны!

— Так и произошло, — подтвердил Герт, видя мой недоверчивый взгляд. — Отпустили их на поруки. Папаша-то графеныша тотчас примчался и все замял. Даже до суда дело не дошло. Пострадавших не обнаружилось.

— Надо было хотя бы морду набить! — посетовал я. — Так, значит, тебя в «Магнус» перевели только за то, что ты графского сыночка дознавателям сдал?

— Да нет, — криво усмехнулся Большой. — За другое… Так вышло, что через пару декад, делая с патрулем обычный обход, я вновь встретил эту компанию. И в руках у одного была бутыль, от которой так и разило каким-то дешевым пойлом. Они его явно не пить собирались, а взяли оттого, что спиритуса в нем много…

— И Герт их опять повязал! — вмешался словоохотливый Джейкоб, которому явно не терпелось добраться до окончания рассказа. — А эти оболтусы давай над ним глумиться — мол, задерживать их не за что. Они, дескать, ничего противоправного не совершают. Вон даже дознаватели не нашли к чему придраться! Ибо очистка улиц от грязи — это не преступление!

— В общем, съездил я этому графенышу по морде, так что он сразу упал, облил его спиритусом и подпалил, — закончил свою историю Большой. — А его дружков-приятелей заставил бегать вокруг и кричать: «Давай-давай, чего же ты, вставай!» Правда, у него не очень-то выходило, даже с такой воодушевляющей поддержкой. Никак не получалось на ноги подняться. Так и катался по мостовой, весь объятый пламенем.

— Умер?.. — тихо уточнил я.

— Да нет, только обгорел порядком, — ответил Герт. — А уже через час старший сотник предложил мне перевод в «Магнус». Пока у него еще есть возможность решить этот вопрос.

— Я ж и говорю — надо было деньги брать! — повторил Джейкоб. — И поганца бы проучил, и о существовании «Магнуса» даже не подозревал бы.

— Да меня в общем-то не слишком гнетет новая служба, — пожал плечами Большой и покосился на Пройдоху. — Может, оттого, что, в отличие от вас, я в содеянном нисколько не раскаиваюсь. Случись вернуть все назад, вновь сделал бы то же самое.

— Наивный ты все же человек, Большой, — разочарованно вздохнул Пройдоха. — Непонятно, как и дожил-то до таких лет… С чистой совестью и пустыми карманами.

— Может, и наивный, — усмехнулся Герт. — Да только жить без груза на душе на самом деле много легче.

«Верно Герт толкует, — подумал я. — Хуже не бывает, когда в душе раздор и гложут сомнения в правильности совершенных поступков. Тут и золотым горам рад не будешь».

Вздохнув про себя, я призадумался, вспоминая былое… Свои ошибки, приведшие в отряд смертников. Ведь все могло быть иначе, не поведись я на ангельскую красоту Энжель…

Нет, в том, что я поступил правильно, отпустив тогда ди Самери, не может быть никаких сомнений. Это было единственное верное решение в тех условиях. Энжель действительно заслужила свой шанс на спасение, оказав неоценимую помощь в той жуткой схватке с демонами. Если бы не она, там полег бы не только наш конвойный отряд, но и погибли бы все люди, обретавшиеся на постоялом дворе. Так что никакое это не предательство, как утверждает Кован. И стыдиться этого поступка мне нечего, как и раскаиваться в нем. Повернись время вспять — обязательно поступил бы так же.

Лишь в одном мне можно себя упрекнуть, как и Большого, — в наивности. Поддался сладкому обману… Прекрасно зная, что искренняя и беззаветная любовь юной красотки-аристократки к безвестному стражнику приключается только в сказках! Эх… Одно утешает, что это была не сама Энжель, а ее копия-подставка. Но все равно отчего-то горько на душе и порой мучительно больно. Поскорей бы все это забыть, как страшный сон, да никак не удается. Одна мысль покоя не дает, терзает постоянно: какова во всем этом истинная роль настоящей Энжель? Неужели она на самом деле сущая злодейка и принимала непосредственное участие в подготовке Элис, наущая ее, как вести себя со мной, дабы я не смог устоять перед соблазном? Или же тут постаралась исключительно добрая тетя Мария? Эх, все бы отдал за возможность прямо спросить об этом Энжель, глядя в ее небесно-голубые глаза!

— Кэр, а ты о чем так сильно задумался? — сразу с двух сторон прозвучал звонкий девичий голосок.

Вырвавшись из власти тяжких дум, я непонимающе огляделся. Оказывается, уже ушли и Джейкоб и Большой… Остались за столом лишь мы с близняшками.

— Да так, — неохотно отозвался я, не желая посвящать девушек в свою горькую историю, и сразу сменил тему, вспомнив о своих планах: — А вы не хотите по городу прогуляться?

— Так мы как раз собирались тебе это же предложить, — оживились близняшки. — А то тьер Терон не разрешает нам одним покидать таверну, — расстроенно посетовали они.

— Это он правильно делает, — поддержал я инициативу командира и пояснил недоуменно уставившимся на меня девушкам: — А то умыкнут еще таких красавиц!

— Пусть только попробуют! — польщенно заявили заулыбавшиеся сестры.

— Собирайтесь тогда, а я к Серому схожу, уведомлю его о нашей отлучке, — не откладывая, поднялся я с лавки.

Командир встретил меня на пороге своей комнаты. Как раз собрался куда-то уходить, а тут я — и сразу с места в карьер:

— Тьер Терон, мы с сестрами Вотс надумали по городу прогуляться.

— С сестрами? Втроем? — зачем-то уточнил Серый.

Я утвердительно кивнул.

Задумчиво оглядев меня, он медленно произнес:

— В принципе не вижу проблемы… Сходите развейтесь… Только город на уши не поставьте и до заката вернитесь.

— Хорошо, — пообещал я и развернулся, чтобы уйти.

— Постой-ка, Стайни, — придержал меня Моран. Я обернулся, и он, негромко откашлявшись, сказал: — И вот еще что, Кэрридан… Ты смотри не увлекайся там…

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, если возникнут какие-нибудь глупые мысли в отношении Линды, лучше сразу выкинь их из головы, — без обиняков высказался командир. — Любовные увлечения меж служащими «Магнуса» строжайшим образом запрещены. Ибо чувства туманят разум. А тут и до трагедии недалеко, при нашей-то работе.

— Да нет у меня в отношении близняшек никаких таких помыслов, — заверил я Морана и для убедительности добавил: — И вообще у меня невеста есть.

— Ну смотри сам, — хмыкнул, как мне показалось, несколько недоверчиво командир. — Но если что… Если покажется вдруг, что у тебя какие-то чувства в отношении Линды возникают… Лучше скажи сразу. Придумаем что-нибудь. В крайнем случае устроим тебе перевод в другое подразделение.

Озадаченно посмотрев на Морана, я все же кивнул. Дескать, все понял. Хотя на самом деле никак не мог взять в толк, с чего он ко мне привязался. Вроде повода уличить меня в неравнодушном отношении к сестренкам Вотс я не давал.

Поразмыслив малость и сочтя тревоги командира глупыми и надуманными, я отринул все сомнения и отправился за близняшками. Предварительно заскочил в свою комнату, быстренько переоделся и кошель с деньгами прихватил на случай неизбежных расходов, без которых прогулка по городу вряд ли обойдется.

Впрочем, торопился я, оказывается, зря. Мне еще сестренок ждать пришлось, коротая время в зале таверны.

Наконец явились и они, принарядившиеся и прихорошившиеся. В новеньких платьях, выдержанных в светло-кремовых тонах, и в шляпках, увенчанных затейливыми композициями из шелковых лент. Чистенькие такие, опрятненькие… Ути-пути! Ну прямо вылитые обитательницы центрального квартала Кельма! Девочки-недотроги, на которых мы с Вельдом столько раз облизывались!

— Замечательно выглядите, — не удержался я от комплимента в адрес определенно очень симпатичных девушек, похожих как две капли воды.

— Спасибо! — довольно переглянувшись, прощебетали они.

— Пойдемте тогда? — предложил я.

— Да, конечно, идем! — поддержали они.

Бросив на них еще один оценивающий взгляд, я отметил, что близняшки вдобавок ко всему немного подросли, практически сравнявшись со мной в росте. Наверняка здесь не обошлось без сапожек с умопомрачительно высоченными каблучками… Надо признать, это добавляет им привлекательности.

«Так, — осадил я себя. — Куда-то не туда поперли мои мысли… А все Моран со своими предупреждениями!»

Впрочем, есть у меня средство на такой случай, к которому я не прибегал с тех пор, как погибла Элис-Энжель.

Завораживающий образ Кейтлин не замедлил возникнуть передо мной, едва я мысленно сконцентрировался на воспоминании о ней. Все прелестное очарование близняшек мигом затмилось. Ну не в силах соперничать с изысканной розой луговые цветы!