Разведенцы Теплякова Лариса

Глава 16
Девичник

Ночь с пятницы на субботу была самой кошмарной в жизни Альбины Калиновской. В субботу с утра она ощущала себя сомнамбулой, во второй половине дня – героиней дурной мыльной оперы. В воскресенье ей было просто тоскливо, но уже не так скверно, как день назад. Приходила свекровь, и Альбина держала лицо. В понедельник спасли работа, психолог Дарья и сын Вовка, а ко вторнику Альбина и вовсе освоилась со своим новым положением брошенной жены. Правильно говорят – с бедой надо переспать. Она и переспала со своим злоключением несколько ночей, и уже не чувствовала ничего катастрофичного. Да, разразился семейный кризис, но Аля худо-бедно приспособилась, и жизнь продолжалась. Обычные женские заботы оказались лучшим лекарством от отчаяния. Её даже пригласили в ресторан на дружескую встречу, и она намеревалась пойти, и привычно подумывала, как лучше приодеться-причесаться, чтобы достойно выглядеть.

В Москву из Лондона приехала давняя подруга. Звали её Катя Чащина, а прибыла Катюша не просто в гости к родственникам, а с официальным деловым визитом. Девушка ещё на пятом курсе вышла замуж за перспективного финансиста, и вскоре, после окончания ВУЗа, уехала с супругом в Англию. Там русская Катюша заговорила на английском языке осмысленней и свободней и даже стала работать в одной фирме с мужем, в департаменте по связям с общественностью и прессой. Ещё до вылета в Москву она связалась с Людочкой Марусевой и попросила обзвонить бывших сокурсниц. Катерина заявила, что в этот свой приезд намерена устроить грандиозный девичник и пир горой, и отказов не приемлет. Марусева рьяно взялась за исполнение поручения.

– Кэт сказала, что кто не с нами, тот против нас, – энергично поясняла Людмила Альбине. – Так что ты давай, занятую даму из себя не строй!

– Так в среду нам номер сдавать! – напомнила Аля.

– Ничего, договоримся с нашим Головкой! – заявила Люда. – Наш главный редактор – мужик хороший. Он поймёт.

Хороший мужик Головко Лев Исаакович внял, проникся и позволил своим сотрудницам покинуть редакцию ради такой выдающейся встречи с визитершей из Лондона. Все тяготы по сдаче очередного номера еженедельника он взял на себя.

На девичник собралась компактная, но яркая компания – восемь столичных дам. Поначалу обменивались осторожными вежливыми фразами, рассаживались, переглядывались, немного смущались и манерничали. Ощущалась торжественная неловкость. Кэт, Катя Чащина, источала обаяние и верховодила, как тамада на свадьбе. Она всех расцеловала и одарила небольшими презентами – каждой гостье досталась дизайнерская серебряная брошь в маленькой бархатной коробочке. Изящные безделушки были разными, и рассматривание подарков увлекло всех, завязалась беседа. Хозяйка вечера сияла, она на это и рассчитывала. Люда Марусева радовалась, что ей удалось вытащить среди рабочей недели из разных уголков Москвы столько бывших сокурсниц, хотя Кэт надеялась увидеть компанию побольше. Она вообще была ненасытная, эта Чащина, будто вырвалась в Москву после долгого томления на необитаемом острове, где истосковалась по живому человеческому общению.

Когда-то девушки самозабвенно и сладко дружили. До поступления в ВУЗ встречались то в школе юного журналиста, то на литературных олимпиадах, то на подготовительных курсах. Все умницы, все неординарные личности. А потом, как случается, судьба развела, раскидала, озадачила, закружила, завьюжила. Все повзрослели, но остались узнаваемыми. Каждая явилась в ресторан из своей частной, ей одной понятной жизни, в ореоле приватных тайн. Кэт всех пригласила – она и взламывала ледок отчуждения.

– Девчонки, вы что, живёте в Москве и редко видитесь? – удивлялась лондонская гостья.

– Ну, Кать, Москва большая… Это же целая страна, – Лиля Рублевская ответила за всех. – Пока доберешься из конца в конец – поседеешь. А у нас семьи, дети, работа. Каждая варится в своем соку. И никакой стабильности, вертишься, как белка в колесе!

– А мы с Альбиной в одной редакции работаем! – задорно сказала Люда. – И видимся каждый день.

– Да, я очень рада, что мы с Людочкой вместе, – дипломатично поддержала Аля.

– Всё, девчонки, не могу на вас смотреть спокойно! Такие важные персоны! Давайте, выкладывайте, кто вы нынче, что вы, как жизнь вообще, – потребовала нетерпеливая Кэт. – Про тебя, Лиля, знаю, что ты книги пишешь. Я даже одну читала, в Интернете скачала. Мне понравилось, и у меня к тебе будет интересное предложение. Но об этом потом, потом, потом! Сейчас хочется поболтать запросто, как раньше! Я так мечтала об этой встрече! Вдали от истоков память работает иначе. Думаете, что я вспоминаю в Англии, когда скучаю по родине? Нашу дружбу, наши будни и праздники, наши восторги и глупости! Не было ничего лучше и не будет!

– Мы с Алькой еженедельник «Столичный калейдоскоп» выпускаем! – напомнила Люда Марусева. – Алька у нас уже заместитель главного редактора, ответственный секретарь. Моя, значит, начальница.

– Я в Госдуме работаю, – с легким оттенком гордости сообщила Римма Гарипова.

– Ой, а я так сразу и не расскажу в двух словах! – певуче произнесла Маша Полетаева и повела узкими плечиками. – Сижу, перебираю в уме былое. Столько всего произошло! Да вот, хотя бы – недавно с мужем разошлась… Теперь опять девушка свободная. Тоже событие…

– Ты разошлась с мужем? – удивилась Люда Марусева. – Надо же, такая любовь у вас была!

– Так всё с любви и начинается, – парировала Маша. – У тебя что ли её не было – любви безумной, с твоим Олегом? А ведь спрыгнул твой муженёк с семейной лодки! Ну, и мой не долго задержался на нашем суденышке. Что теперь об этом толковать!

– Машенька! Ты всё равно говори, мы внимательно слушаем! Мы же никуда не торопимся! – ласково сказала Кэт. – И про любовь, и про всё остальное. Как ты хорошо про семейную лодку сказала!

Полетаева молча сделала выразительный пасс рукой, и все разглядели искусное тату – ветку с мелкими цветками розы – от узкого запястья до локтя. Лепестки и листья трепыхнулись, как живые, словно их колыхнуло ветерком.

Умница Чащина искушала и провоцировала как дьяволица, будто откровения подруг юности требовались ей как допинг, который можно упаковать и забрать с собой в Лондон. Слов за слово – беседа потекла. Глаза потеплели, заиграли улыбки. Женщины понемногу раскрепостились, от работы перешли к личной жизни. Сами собой раскрылись заветные секреты – растворились как футляры с брошками, и содержимое засияло, заиграло переливами. Видимо, всем захотелось провести время с пользой, облегчить души, расчистить завалы эмоций и развеять пустые иллюзии.

Аля говорила мало. Она внимательно слушала и втайне изумлялась. Подруги смело скользили по жизни как фигуристки по льду. Холодно, трудно, но в движении появляется смысл и красота. Какие пируэты закручивались по личному желанию, а какие по велению судьбы – сразу не разобрать. Что управляет человеком – фатум или собственная воля? Аля стремилась выявить закономерности и примерить к себе. Чем больше рассказывали другие, тем яснее прорисовывалось, что она, Альбина Калиновская, единственная в восьмерке – женщина традиционной судьбы. Все события её жизни развивались последовательно и предсказуемо. Лиля Рублевская даже иронично заметила, что про таких положительных дамочек неинтересно писать книги. Всё гладко. Работа, муж, сын. Благополучие. Ни взлётов, ни потерь, ни ярких грехов. Выпускает газету-толстушку в широкие массы, а сама не снискала публичной известности. Пишет о личностях, а сама всегда остается в тени.

Зато остальные прелестные грешницы могли запросто оказаться героинями авантюрных мелодрам. Самобытные, нестандартные истории и колоритные характеры. Каждая судьба достойна отдельного романа. В юности они были ангелами – девочками из хороших семей. Но однажды у всех подросших ангелов отпадают крылья. Без крыльев уже не взлететь, и приходится вырабатывать твердую походку.

Альбина Калиновская не обижалась, не огорчалась и ничего не оспаривала. Слушая исповеди сверстниц, она удивлялась, как события последних дней стремительно перевернули её личные взгляды. Что верно, что ошибочно, что грешно, что свято – всё смешалось. Случись эта встреча неделю назад, Альбина явилась бы с иными мерками. Все годы семья была для Али сияющим центром мироздания. Теперь она сомневалась в прежних жизненных установках, и потому не возражала, не разубеждала, не навязывала поучительных примеров и доморощенных советов. Умалчивая о себе, Аля с интересом вникала в перипетии женских судеб, пытаясь собрать хоть горсточку зёрен истины для себя.

Римма родила двух детей от женатых любовников, а сама уже три года жила с парнем, которому чуть более двадцати лет. Молодой человек приехал покорять сумрачную Москву из солнечного Кишинева. Хорош собой. Спортсмен. Мечтатель.

– Все довольны! Детям он как старший брат, – поясняла Римма свои резоны. – Они вместе мячик во дворе гоняют. В постели проворный. Я на работе задержусь, так он и ужин сготовит. Ему не привыкать. Пока мне с ним хорошо и удобно, а там видно будет. Разберемся!

– А я бы на твоем месте мужа в Госдуме поискала! – заявила Люда Марусева.

– Ты по телевизору этих депутатов видела? – резко спросила Римма. – Нравятся они тебе? Демагоги!

– Нравятся не нравятся, а попытаться можно! – не отступала Марусева. – Солидные люди, с возможностями.

– Ну, я тебе долгосрочный пропуск оформлю, приходи и пытай счастье, строй глазки солидным людям! – резко пообещала Римма.

– Ой, Риммулечка, оформи, сделай доброе дело! – воскликнула заводная Люда. – У вас там такая высокая концентрация выдающихся мужчин на один квадратный метр площади! Может, я немного разбавлю их собой.

У Али голова шла кругом от избытка информации и выпитого вина. У Яны – любовник, которого она нашла на сайте знакомств.

– С мужем секс поблек, – игриво делилась Яна. – А теперь у меня и качество секса повысилось, и семья сохранилась! Я всегда в хорошем настроении, все счастливы и ни о чем не догадываются! Жизненный тонус для женщины – прежде всего! Летаю и жужжу как пчела!

– Всё правильно! Главное – не погибнуть среди завалов грязной посуды и нестиранного белья! – вставила Оля. – Надо всегда оставаться женщиной!

Оля занялась продюсерской деятельностью, она пишет сценарии и открывает новые таланты. Ирина увлеклась разведением породистых щенков, возит питомцев по выставкам и на досуге посещает чаепития эзотериков в клубе «Белые облака». Маша пишет модные стихи, статьи в глянцевые журналы, ведёт свою колонку в Интернете, имеет маникюрный салон и одна воспитывает дочь. Недавно она побывала на настоящем Венском балу в Австрии, куда её приглашал такой именитый человек, чью фамилию она не имеет права огласить.

– Нескучно живете! – оценила ошеломленная Кэт. – Только видеться надо чаще и помогать друг другу. Ведь у каждой есть возможности и способности. Так надо сводить одно с другим и не жадничать! Мы же не чужие!

Вечер удался. Лица лучились радостью и оптимизмом. Они еще были молоды, полны нерастраченных сил, и потому ожидали новых открытий и готовились к новым свершениям. Дамы гуманитарного склада, с литературными талантами, сообща пришли к выводу: любую житейскую неприятность можно рассматривать как сюжет для романа, сценария или, в крайнем случае, для статьи в глянец. Они подруги, их связь навеки. Они еще докажут миру, что женская дружба существует. Обсудили, что хорошо бы увидеться летом, махнуть куда-нибудь за город или съехаться в Серебряный Бор, пообщаться на свежем воздухе вместе с детьми. На том и расстались, выпив на прощание по бокалу шампанского. Все разъехались довольными.

Домой Альбина вернулась, когда сын уже спал. Вестей от мужа не было, и в голове опять заплясали обжигающие мысли. Это ж надо, а ведь она всегда считала Виктора надежным и обязательным! Супруг ушёл на работу в прошлую пятницу, и своим исчезновением махом перечеркнул все годы совместной жизни. Ведь она, Аля Калиновская, носит его фамилию! Она, его жена, гладила ему рубашку, кормила завтраком и не знала, что творится в его буйной головушке! Как случилось, что и её муж спрыгнул, соскочил с лодки, как выражались подруги в ресторане? Неужели ей ещё предстояло познать, каков на самом деле субъект Виктор Калиновский, на что он способен, какое место отводит своей супруге в личной системе ценностей? Длинные, нудные вопросы – и все без ответов.

Альбина устало присела перед туалетным столиком. Она опять осталась один на один с собственным отражением в полной тишине. Ей не хотелось рассматривать своё утомленное лицо с печальными глазами. И что делать? Вновь позвонить в бесплатную службу психологической помощи и нетрезвым голосом заявить, что её зовут Пенелопа, и у неё загулял Одиссей?

Альбина сконцентрировалась и мысленно выстроила обращение к мужу: «Я даю тебе одни сутки, Витенька. Одни сутки. И если ты не появишься за этот срок, я что-нибудь сотворю. Я изменю свою внешность, а потом и жизнь. Возможно, я всех удивлю, но мне нужно сменить пластинку, чтобы зазвучала другая мелодия. Я переболею, но выживу! Я клянусь, что не буду вялой селёдкой, которую маринуют дома! Не хочу и не буду! Клянусь!».

Аля намочила тампон лосьоном и принялась тщательно стирать косметику. Она совершала медленные, почти ритуальные движения, и при этом рассуждала, что можно предпринять в самое ближайшее время. Можно постричься как покойная принцесса Диана – Але всегда нравилась такая прическа, но она не решалась укоротить свои волосы. А можно наоборот, искусственно нарастить длинные пряди, заплести косу и замотать её короной вокруг головы. Как у Юлии Тимошенко. Или вообще побриться наголо и уехать на Гоа, к Индийскому океану, с кем-нибудь из подруг. Как эксцентричная актриса Амалия Мордвинова. У Али такие смелые подруги, с ними всё достижимо и ничего не страшно! А хорошо бы метнуться в тележурналистику, стать звездой, вести передачи, чтобы все её узнавали. Но это долгий путь. Можно в следующую субботу позвать Людку Марусеву и прогуляться вместе с ней по улице Тверской, познакомиться там с кем-нибудь и пойти в клуб танцевать до утра.

Но неужели Витя не появится до субботы, и ей придется что-то такое непривычное проделывать, ломать себя ради исполнения клятвы? Если муж пропал из дому надолго, без уважительных причин, то тут, как говорится, уже ищите женщину. Дерзкую роковую женщину, которая сумела увести чужого мужчину. Аля мысленно пригрозила нерадивому супругу: «Ну, Витечка, даю тебе сутки! И если ничего не изменится, я клянусь сотворить что-нибудь экстраординарное, а потом вообще с тобой разведусь. Обо всём расскажу Лиле Рублевской. Она напишет роман, не меняя имен, и тебе будет нестерпимо совестно. Впрочем, я и сама напишу откровенную книгу и найду надежных издателей! А не захотят издать – просто выложу в Интернете!»

Внутри волнующе пощипывало от выпитого «на посошок» шампанского, по лицу текли слёзы, и очень хотелось помолиться кому-то всемогущему. Подсознание подсунуло ей картинку из детства – зал музея изобразительных искусств, статуя античной богини Юноны Соспиты. Аля увидела её школьницей, и каменная дама поразила девочку. Юнона Соспита имела мощные формы, независимый смелый взгляд. Ещё во втором веке она считалась покровительницей женщин. Значит, уже тогда женщинам требовалась защита? От чего? От мужского вероломства? Если эту Юнону слепили, то должен же быть от неё толк! «Спаси, вразуми, сохрани!» – то ли подумала, то ли прошептала Альбина.

Ей стало немножко страшно. Аля верила в материальность мысли, а она уже забросила в космос свой сумбур, и набор противоречивых идей мог вернуться к ней безжалостным бумерангом. Неужели именно так начинается путь к разводу? Вопрос леденил и пугал. Однако лучше быстрее пережить ужасный конец, чем тянуть ужас без конца.

Глава 17
Разведенцы

За воскресеньем наступил понедельник, но в Белеке ничего не изменилось. На курорте будни не отличаются от выходных дней, в атмосфере праздности различия стираются. В понедельник работала дискотека, а во вторник опять был долгий завтрак с нарядным шведским столом. Потом пошли на пляж, и отовсюду лилась чувственная восточная музыка, и услужливые турки заманивали посетить спа-салон. Там старательные молчаливые банщики услаждали тела гостей, виртуозно исполняя фирменный мыльный массаж.

Виктор нежился в хамаме в понедельник. Во время сеанса ему казалось, что он вот-вот растворится в пышной высокой пене и уже не выйдет отсюда никогда. Он разомлел, поглупел, как большая скользкая рыба, живущая простейшими инстинктами. На пляже ему нравилось больше – там лучше думалось. В бане голова отключалась вовсе.

Два товарища, Эдуард и Виктор, покушали с аппетитом и отправились на пляж вдвоём. Их спутницы, подружки Галя и Света, загорать не пошли. Они кое-как позавтракали, поклевали корм, как птички, и удалились в номера досматривать цветные девичьи сны. Прошлым вечером Эдуард сопровождал их на дискотеку. Девушки танцевали, потеряв чувство времени. Они жили по своим биологическим часам, и ночью были бодры, а утром предпочитали долго спать. Эдуард не выдержал соревнования с молодостью, покинул танцевальный марафон раньше закрытия дискотеки, а Виктор и вовсе не ходил с ними. Он не хотел ломать привычный распорядок бытия. Ведь возвращаться в Москву всё равно придётся, и вживаться в рабочий график будет слишком мучительно.

Старые друзья умели вместе молчать, оставаясь на связи. Они устроились в гамаках, растянутых между пальмами. Этот участок пляжа был самым спокойным – отличное место для незатейливого мужского отдыха. Каждый нашёл себе занятие по душе. Виктор размышлял, блаженствуя в полудрёме, а Эдуард позванивал в Москву по разным вопросам. Эдик старался говорить вполголоса, но всё равно все фразы просачивались сквозь сознание Виктора. Слова Кирсанова влетали и вылетали, не причиняя беспокойства. Виктор воображал, как звуковые волны, возбуждаемые неутомимым Эдиком, уносились с помощью сотовой связи за моря, леса и горы, в Москву, и там витали над мегаполисом, ища адресата среди миллионов других абонентов.

Виктор чувствовал, что Эдуард немного нервничает. Вся их эскапада началась с идеи Эдика. Калиновский откликнулся на зов друга, искренне стремясь его утешить, а получилось, что Кирсанов устроил товарищу внеплановый отпуск. Виктор и раньше отдыхал на курортах, но всё происходило иначе. Обычно он, Виктор Калиновский, занимался организацией путешествий своей семьи, и проявлял заботу то о сыне, то о жене. Однажды Вовка разболелся во время поездки, у него началась ветрянка, и отпуск превратился в большую проблему. У Альки не раз скручивало чувствительный желудок от непривычной еды, и тогда приходилось искать аптеку. Жене мог внезапно понадобиться бальзам для непослушных волос, крем для ног, булавки, тампоны или другая мелочевка, и Виктор сопровождал её по местным ларькам, лоткам, бутикам, объяснялся с торговцами. Он постоянно что-то был должен предпринимать и обеспечивать. А этими днями в Белеке ему удалось отдохнуть от обязательств и подлечить нервишки. Он, Виктор Калиновский, своим спутникам ничего не обещал и нисколько не переживал, если вдруг кому-то не понравится его поведение. Никто никого не неволил. Вся компания – свободные люди. Хотите спать – спите. Хотите плясать – пляшите. Надо тампоны – идите и купите. Только меня не беспокойте. Его нервная система отключилась, как перегруженный трансформатор.

Из нирваны его вырвал гортанный крик торговца вареной кукурузой. Виктор открыл глаза. Босой турок медленно брел по песку со своим дымящимся баком и кричал по-русски. Он был черен, как дядька Черномор, и немного жалок. Торговец зычно зазывал покупать нехитрую крестьянскую еду, но сытые туристы не сбегались. Понятно, только что имели обильный завтрак.

– Купить, что ли, у него всё это ведрище и устроить get away для граждан? А, Витек? Как, думаешь, на халяву есть будут? – спросил Эдуард.

– На халяву хоть надкусить да возьмут, – ухмыльнулся Виктор.

– Жаль, деньги в номере остались, а идти лень, – сказал Эдик.

– Эд, ты бы рассказал, как ночью на дискотеке зажигал, – лениво спросил Виктор у друга.

– Как-как! – откликнулся Эдик. – Эти две малолетки скакали будто шальные козы. Теперь спят без задних ног. А ко мне липли разные штучки! Давалки и поддавалки!

– Однако! Ты груб, дружище! – рассмеялся Виктор. – Разве джентльмены так выражаются? Не ожидал от тебя! Это не твой стиль!

– Будешь тут грубым! – огрызнулся Кирсанов. – Раньше девушки думали, как бы красиво не дать. Честь берегли, кокетничали, вели игру. Ты заводишься, распускаешь перья. Ухаживаешь, напрягаешь интеллект. А сейчас всё наоборот! Они норовят дать и всенепременно! Да ещё опередить других! А где флирт? А где игры разума, состязания полов? Голимый секс. Твой интеллект им по барабану. Это какое-то уплощение и упрощение человеческой натуры.

– Просто надо признаться, что мы уже люди другого поколения. Ты ворчишь как старик. Мы стареем, а молодых становится всё больше, и у них на всё своя мода, – усмехнулся Виктор. – Мы уже не в теме, дружище. Мы фишку не ловим.

– Короче, я ушёл с дискотеки. Никакую фишку я там точно не поймал! А сегодня утром в нашем номере я нашел презервативы на балконе. Вышел подышать, а эта использованная дрянь валяется на виду! Ну, не идиоты? Что, так трудно выбросить резинки в мусорное ведро? – брезгливо возмутился Кирсанов.

– Понимаю, тебе неприятны отходы чужой жизнедеятельности! Но будь великодушен. Видимо, у соседей секс случился на балконе, – насмешливо предположил Виктор. – Любовь нечаянно нагрянет… Забылись ребятишки! Заигрались. Или решили снять резинки, чтобы оставить след в истории, в смысле – потомство. Дети – это же цветы жизни! Соседям захотелось цветов!

– Ладно, сняли. Так зачем резинки на чужой балкон бросать? – не унимался Эдуард.

– Ветром сдуло! – усмехнулся Виктор.

– Да какой к черту ветер! Тишь и гладь. Слушай, кончай хохмить! Я тут подумываю, не звякнуть ли Алке. Ну, попробую, сделаю ещё один шаг ей навстречу. Может, пожила без меня жёнушка и уже соскучилась, одумалась. Поддерживаешь мою решимость? – серьёзно спросил Эдик.

– Одобряю, звони! Только не проболтайся, что ты в Турции. Не надо таких подробностей, – посоветовал Виктор. – Придется долго объясняться, и, скорее всего, Алле это не понравится. Надеюсь, она не додумается определять твое местоположение. А если додумается – придется что-то врать.

– Всё, звоню! – провозгласил приободренный Эдуард.

Кирсанов проворно выудил в контактах номер супруги и нажал кнопку вызова.

Кирсанов беседовал с женой, и чем дальше продвигался разговор, тем яснее становилось, что Алла без мужа не скучала и своего намерения не изменила. Возможно, она специально дразнила Эдуарда, разжигала мужнюю ревность, но в любом случае ей удалось вывести Кирсанова из равновесия и вогнать в состояние отчаяния.

– Алла, какое новое замужество, ты еще со мной не развелась! И не хочу я ничего принимать к сведению! – драматично восклицал Эдуард. – Аллочка, и вообще, ты слишком порывиста. Я всегда воспринимал тебя иначе, Алла. Ты всегда была леди, и вот и веди себя соответственно. А потом, откуда ты так хорошо знаешь этого человека? Он что, до тебя был девственником? Алла, предупреждаю, мужчины всякие попадаются! Могут обдурить. Им нужны деньги, разнузданный секс и недвижимость. Алла! У него могут быть дети от других женщин! Ты подумала об этом? Тебе это надо – чужие проблемы?

Виктор слушал и сочувствовал другу. Разговор Кирсановых звучал нелепо, и совсем недавно такой бред вообще было бы трудно себе вообразить! Отвергнутый муж наставляет жену по поводу её нового избранника, а сам укатил на курорт с малознакомыми девицами. Мир сошел с ума. Тут какой совет ни дай, всё будет криво.

«Если Кирсановы на самом деле расторгнут брак, то тогда все мои близкие друзья окажутся разведенцами», – с грустью подумал Виктор. – «Я буду плотно окружен разведенцами и обломками их отношений. И наша дружба с Эдом трансформируется, а то и вовсе завянет. Семейные и разведённые люди чаще всего отдаляются, приятельствуют по-другому».

Буквально в пятницу они с Кирсановым говорили про двух Игорьков. У обоих первые браки состоялись по страстной любви, но страсть быстро перегорела, и дальше супругам не хватило такта, терпения, гибкости, чтобы сохранить семьи. В дальнейшем, пожалуй, не они выбирали, а их, хотя оба друга считали иначе. Оба Игоря искали свои женские идеалы, и эти поиски завели их в дебри человеческих отношений. Оба заключили по третьему браку, а счастья и покоя не обрели. Они вечно что-то выясняли, а что-то утаивали, делили с былыми возлюбленными имущество и сферу влияния на детей, переписывали какую-то недвижимость на родителей, придумывали себе оправдания, изворачивались и ускользали от ответственности. Не жизнь, а шпионские саги.

Есть у них с Эдом ещё один приятель, врач-травматолог. Познакомились с доктором, когда Кирсанов ломал руку. Отличный человек, прекрасный специалист. За годы знакомства вырос, уже заведует отделением осложненной травмы, да там, на работе и проводит всё своё время. Он давно разведён, и его мужские притязания удовлетворяют медицинские сестрички. Они его уважают! Он для них Бог, дарующий людям жизнь. Бог делает по три-четыре операции на дню, выходит к ошалевшим от горя родственникам пациентов, коротко отвечает на одни и те же вопросы и закрывается в кабинете с историями больных. Потом он обедает – там же, в больнице. Потом консультирует до вечера. Часто дежурит по ночам и путает выходные с буднями. Всякий новый день для травматолога начинается с новых травм. Пострадавших обычно доставляют в приемный покой под утро, и доктору давно кажется, будто в стране идёт война, и ему в отделение везут и везут раненых. Говоря о женщинах, он шутит примерно так: «Жениться мне некогда, а поджениться всегда готов». Так он трактует случайные мимолетные связи. Впрочем, случайны ли эти отношения – со своими-то проверенными медичками, с настоящими боевыми подругами? Каждый день они сражаются за чью-то жизнь, за чьи-то переломанные конечности и ребра, и у кого развяжется язык, чтобы их судить? Вид у травматолога всегда усталый и несчастливый, а глаза умные, прозорливые и добрые. Виктор и Эдуард иногда разнообразят его существование, забирают доктора из больнички, чтобы вместе посмотреть по телевизору футбол в каком-нибудь баре или поплавать в бассейне. Приятель неизменно благодарит их за заботу, но это ничего не меняет в его жизни. Травматолог уже давно разучился отдыхать. Если он не оперирует, то консультирует. Если нет консультаций, то доктор пишет отчеты о смертности. Такие вот невесёлые дела, такие у Виктора друзья-разведенцы.

Телефонная перепалка Кирсанова с женой натолкнула Виктора на несложную мысль: а что, если его Альбина тоже рассердится настолько, что задумается о разводе? Ведь Виктора нет в Москве уже… уже четвертый день, а дома он не появлялся с утра прошлой пятницы. Конечно, уезжая в командировки, он мог отсутствовать и дольше, но на этот раз всё вышло как-то неприглядно, небрежно по отношению к жене. И только утром во вторник, покачиваясь в гамаке под пальмами, он задумался о своём вероломном поступке! Что за наваждение! Ведь из этой истории придется как-то выбираться, выпутываться. Можно, конечно, сочинить для жены правдоподобную историю про немыслимую занятость и востребованность на работе, но себя-то не обманешь. А потом что, прятать от неё загранпаспорт, чтобы она не заметила штемпель, проставленный пограничниками в аэропорту Анталии? Можно напустить тумана, деловито соврать, что ездил в Турцию на встречу с дизайнерами или на международный строительный форум, и эту версию несложно обыграть, ведь турки в строительных делах доки. А если кто-то из знакомых уже увидел его в «Домодедово» в компании старого друга и двух юных девиц и сообщил Альбине? А она связала этот факт с его невнятными отписками… Тут Виктора буквально торкнуло. Жене ведь и в самом деле могли об этом брякнуть какие-нибудь зоркие доброжелатели – неспроста Альбина затаилась и больше не звонит. Это на неё не похоже – не выходить на связь. Несомненно, дома что-то происходит. Калиновскому вдруг сделалось неуютно лежать в гамаке, и он резко встал.

Тем временем на дорожке, ведущей к пляжу, показались Галя и Света. «Идет наша беззаботная сладкая парочка!» – иронично подумал Виктор. – «Тонкие, как две палочки хрустящего печенья и такие же аппетитные. Как там в рекламе? Сделай паузу, скушай Твикс! Точно, прямо две мисс Твикс! Немного загорят и сделаются ещё слаще. И кто-нибудь их обязательно сгрызет. Но это будут уже другие люди, не мы с Эдом».

– О, Виктор нас встречает! – раздался голос Светы.

Выспавшиеся девушки осчастливили пляж своим появлением. Для них только-только начался новый день и новые удовольствия.

– С добрым утречком ещё раз! – немного растерянно сказал Виктор. – А я решил пойти поплавать. А то в Москву скоро лететь, а я и в море почти не купался. Эдик, мы уже не одни! Оторвись от телефона!

– Да, я вижу, – сказал Эдуард поскучневшим голосом. Лицо его не выражало радости.

Виктор неторопливо плавал, переворачивался с живота на спину, подставлял лицо солнцу и анализировал ситуацию. Всё затеялось в прошлую пятницу. Он внезапно исчез из Москвы и, по сути, бросил Альку, ничего не поясняя. Она не ищет его, и что это означает? Да всё что угодно! Уже очевидно, что Алька вполне обходится без мужа и не суетится. А он сам, отправляясь в Турцию, куда собирался вернуться? Конечно же, домой, к родной жене! Но с чего он взял, что его там встретят как героя, с почестями и объятиями? Хорош муж, отец семейства! Захотел – исчез, передумал – вернулся. А если Алька уже чего-нибудь замыслила и готовится отомстить? А если Алла Кирсанова уже позвонила ей и всё выложила про похождения своего Эдуарда и про предстоящий развод? Одна женщина быстро взвинтит другую! Что остается Альке? Сделать вывод, что они с Эдом два сапога – пара! Ведь они закадычные друзья! И если у Кирсановых дело быстро подкатилось к разводу, то и у них с Альбиной может случиться непоправимое. Дурной пример заразителен как опасный вирус.

Догадка обожгла его настолько, что прохладная морская вода показалась несносно горячей. Нервная система включилась в работу и генерировала сигналы тревоги. Виктор вышел на берег и присел на первый подвернувшийся свободный шезлонг.

Вокруг сновали чужие детишки и царапали душу беззаботным чириканьем. Дома у Калиновского остался сын, на него вечно не хватало времени. «А теперь папочка и вовсе смылся!» – съязвил сам себе Виктор.

Ему нестерпимо захотелось позвонить жене, но Виктор понимал, что в данную минуту разговор не получится. Альбина, скорее всего, на работе, вокруг неё люди. И что он может ей сказать? Мямлить невнятные обещания, заверять в вечной любви? Важна конкретность. Никаких нелепостей, банальностей и фальши! Довольно уже, доигрался! Нужно купить на завтра билет на самолет и позвонить Альбине из аэропорта, сообщить, когда он будет дома. Спокойным тоном. Пора возвращаться в Москву, хватит прятать голову в песок на турецком пляже! Если ему суждено потерять работу, то терять при этом ещё и семью глупо. Ничего, у него есть опыт, репутация, он обязательно устроится куда-нибудь. В конце концов, имеются кое-какие накопления, вполне можно перебиться и подыскать новое дело. И вообще, качество сознания важнее количества денег. Пора приводить свой рассудок в боевую готовность.

Приняв твёрдое решение в одиночестве, Виктор вернулся к небольшой компании своих спутников. Эдуард вёл с девушками светские беседы и даже вымучивал вежливую улыбку. Подруги общались с ним, приняв эффектные пляжные позы. Галя и Света неизменно соблюдали законы привлекательности. Они притягивали взоры и знали это. Обе девушки свято верили в силу своей сексуальности и в то, что с помощью внешних данных можно отлично устроить свою судьбу. Виктор с любопытством смотрел на них, соблазнительных и симпатичных, но ничего не испытывал. Он вдруг понял, что давно повзрослел, и ему важно не только то, как женщина выглядит, но и как она разговаривает, какие слова использует. Виктор давно привык к тому, что его Альбина не употребляет жаргонные словечки, не пересыпает речь модным сленгом. Чистоплюйство? Перфекционизм? Возможно. Но таков он, Виктор Калиновский. Из-за этого чистоплюйства он разошелся с первой женой Мариной. А его Алька даже в молодые годы была другая, не такая, как все. С Алькой всегда было много воздуха и никаких двойных смыслов. Алька – она открытая, беззащитная, иногда наивная, несовременно правильная, но ему нужна именно такая женщина. На работе Калиновскому доводилось дышать цементной пылью, ходить по грязной жиже в резиновых сапогах, слышать однообразный мат, но возвращаться он предпочитал в атмосферу чистоты. Если Калиновский слышал матерок из женских уст, то ему казалось, что дамочка плюется гноем. Несдержанная фемина разом утрачивала всякое обаяние – для Виктора лично.

– Ребята! Вот какое дело, – начал Виктор. – Мне придется завтра улететь в Москву. А вы отдыхайте, и не надо меня провожать. Я исчезну без помпы.

– Что-то случилось? – спросил Эдуард.

– Я тебе вечером всё объясню. Ничего страшного, – спокойно ответил Виктор. – Вы купайтесь, загорайте, а я пойду билет покупать. Если получится купить на вечерний самолет, то вылечу сегодня, но это вряд ли. Встретимся в ресторане за обедом, выпьем вина на прощание.

Билет удалось приобрести на среду, на двенадцать часов дня с минутами. Когда появилась определенность, Виктор повеселел и за обедом шутил, улыбался, развлекал всю компанию.

– А мы увидимся в Москве? – интимным голосом спросила его Света.

– Всё может быть, Светочка, всё может быть! – неопределенно ответил Виктор.

Калиновский всё понимал. Ему даже хотелось сказать ей больше. Мол, не на тех скакунов вы с подругой сделали ставку. Мы с товарищем – два побитых, усталых мерина, испорченных правильным воспитанием и хорошим образованием. А вам, девочки, надо учиться и искать стоящих парней. Желательно свободных, не обремененных детьми и трудным прошлым разведенцев. Вот с ними и начнёте писать новые семейные саги с чистого листа. Ни к чему вам тащить в свои молодые жизни чужой груз отрицательного опыта.

Виктор мог бы это изречь, но промолчал. Он и эти девушки обретались на разных орбитах, и их пути пересеклись совершенно случайно. Их временно свела модная московская забава под названием пикап.

Глава 18
Долгий путь домой

Виктор проснулся слишком рано – сказывалось нетерпение. Сквозь приоткрытое окно доносился едва слышный шелест – словно лёгкий морской бриз поигрывал пальмовыми ветвями. Веяло свежестью. Уже чувствовалось, что день будет погожим, ясным, но прекрасные утренние минуты текли слишком неторопливо, у Виктора не хватало сил ждать часа отъезда. Он осторожно поднялся с дивана и пошел умываться.

Света спала на широкой двуспальной кровати одна. Она услышала, как Виктор ступает по комнате, и спросила, не открывая глаз:

– Уже уезжаешь?

– Нет, пока нет, – полушёпотом ответил Виктор.

– А который час?

– Вот-вот будет семь утра.

– Такая рань! – заспанным голосом пробормотала Света.

– Ты спи. Я сейчас уйду завтракать, и вещи сразу заберу. Вещей у меня мало, пакетик и портфель, так что я исчезну и больше не буду тебя тревожить, – извиняющимся тоном сказал Виктор.

– Если уж у нас ничего не было, так хоть поцелуй меня в щеку на прощание, по-дружески, – промурлыкала Света.

Виктор подошел к кровати, присел рядом с девушкой и слегка коснулся губами её щеки.

– Зачем я тебе была нужна? – удивилась Света, чуть приоткрыв глаза. – Я ничего не поняла! Может, объяснишь?

– Ты мне очень помогла, – ответил Виктор. – Я сумел понять кое-что важное для себя.

– И, конечно же, мне ничего не расскажешь! – вздохнула Света и натянула тонкое одеяло на голову, словно смущенно прячась от Виктора.

– Ни к чему тебе мои заморочки, – мягко сказал Виктор. – А ты больше так не делай, не езди с первыми встречными мужчинами на курорты. Мало ли кем они могут оказаться! Могут ведь и обидеть, и обмануть! Всякие негодяи бывают.

– Ой, я тебя умоляю! Не ходите, дети, в Африку гулять! – насмешливо раздалось из-под одеяла.

Он снисходительно потрепал её на ощупь, то ли по голове, то ли по плечу, и направился к выходу. Таких только жизнь научит. Или сломит.

Ресторан открывался в семь утра, и в это время в большом зале не было никакой суеты. Возникала обманчивая иллюзия, что всё великолепное убранство, вся эта утренняя свежесть, яркость, сочность существовала для одного господина – для первого посетителя. Виктор неторопливо ел, наслаждаясь торжественностью момента. Вскоре к нему присоединился Эдуард.

– Я так и знал, что ты здесь, – сказал Эдик. – Сейчас я, накидаю чего-нибудь на тарелку. И кофе попрошу погорячей.

Эдуард направился к официанту. Говорил он по-английски, хотя служащие в отеле вполне понимали русский язык. Виктор усмехнулся про себя. Уроки Эллы не прошли для Кирсанова даром – друг общался на иностранном языке непринужденно, вальяжно, чего и добивался. Зато в его личной жизни возникла непредвиденная напряженность, и он не мог подобрать убедительные слова родной речи, чтобы удержать жену от рокового шага.

– Ты прав, тебе надо лететь в Москву, домой ехать, – сказал Эдуард, расположившись за столом. – У тебя с женой всё нормально, и не надо портить отношения, создавать проблемы. Ты ведь из-за меня сюда поехал. Прости меня, я виноват. Как эгоист думал только о себе. А ты поступил как друг. Если потребуется, я объясню твоей Альбине, что во всём виноват, что упросил тебя, почти вынудил…

– Прекрати терзаться, дружище! – ответил Виктор. – Я ведь и сам не маленький. Отдохни ещё немножко и возвращайся. Звони, встречу по прилету.

– Впервые в жизни не понимаю, что мне дальше делать, – признался Эдуард. – Я не умею жить один. Думаю, может, пойти к элитной свахе или выложить фотки на сайте знакомств, найти достойную женщину.

– Не торопись, не суетись. Приедешь в Москву, и там будем штопать твое разорванное сердце! – невесело пошутил Виктор. – Разберемся! Альку подключим. Женское сердце мудрее в таких делах.

После завтрака друзья отправились к морю. Курортники ещё не успели оккупировать пляж, и по пустынному берегу можно было свободно прогуливаться, любуясь видами. Эдуард говорил о том, что его волновало больше всего – о возможном разводе. Он винил себя, удивлялся жене, нервно философствовал и жестикулировал.

– Посмотри, как гармонична природа! – возбужденно восклицал Эдик. – Соединение мужчины с женщиной – это тоже элемент гармоничного мира. А разрыв супружеской пары вносит разлад в мироздание! Как ты думаешь, мой развод не сильно нарушит мировую гармонию?

Виктор не успел ничего ответить на пафосный вопрос друга, а Эдуард уже продолжал свои размышления:

– Я просыпался ночью и думал, что расставание с любимой женщиной подобно маленькой смерти. Ты вроде жив, но умер для неё. Конечно, мы ссоримся, спорим, болеем, хандрим, но всё же лучше жить вместе, терпя всё, чем умирать друг для друга!

– Не сходи с ума, – коротко посоветовал Виктор. – И все мысли эти о смерти выброси из головы. Говоришь красиво, а на деле выходит чушь.

Откуда-то выползла крупная черепаха. Она величаво двигалась им наперерез, бороздя мелкий песок.

– Смотри, какое чудо! – восхитился Эдуард. – Она тоже часть природы, она здесь на месте, это её родина. Это мы, туристы-бездельники, мешаемся у неё под ногами, а у неё дела, ей потомство надо производить, множить популяцию.

– Солидная тортилла! – сказал Виктор. – Говорят, этот вид черепах в Красной Книге. Смотри-ка, у неё панцирь странно разрисован! Кто-то из отдыхающих постарался!

Мужчины наклонились, чтобы разглядеть черепаху. На её панцире виднелись цветные пятна, намалеванные какой-то краской. Друзья успели сфотографировать удивительное животное с помощью сотовых телефонов.

– Поставлю как фоновую картинку, – сказал Эдуард. – На память о поездке, об этой утренней прогулке. Это самое замечательное существо, которое я тут встретил.

Виктор улыбнулся и мельком взглянул на часы.

– Мне пора, мой велеречивый друг! – шутливо заметил он.

Эдуард проводил Виктора до такси. Друзья молча пожали друг другу руки. Все слова уже были сказаны.

Вылет рейса откладывали. Вначале заявили, что на один час, и Виктор спокойно воспринял эту информацию. Он, как бывалый авиапассажир, привык к таким казусам на воздушных линиях. Шестьдесят минут минули быстро, но посадка не начиналась. Вскоре сообщили, что рейс на Москву откладывается вновь, уже на пять часов.

Виктор ещё не звонил Альбине. У него с годами укрепилась привычка извещать жену о времени прибытия, когда самолёт подкатывается к взлетной полосе. У него был свой предполетный ритуал: он пристегивал ремень безопасности, набирал номер Альбины и после краткого разговора с ней отключал телефон. А теперь Виктор озадачился. Что делать? Звонить жене и нести галиматью, что, мол, я не по своей воле случайно попал в Турцию, и теперь пытаюсь вернуться обратно, но рейс задерживают, но ты не думай ничего плохого, я тебя очень люблю и скоро буду дома. Ага, еще можно приврать, что его захватили как заложника, подержали-подержали, выкупа не дождались и отпустили.

Промаявшись час, Виктор решил позвонить сыну. Вовка ответил быстро, но слышимость была плохая.

– Папа! Привет! – донеслось сквозь помехи. – Ты где?

– У тебя всё хорошо, сынок?

– Как обычно! Пришел из школы, сейчас пойду играть в футбол.

– А мама где?

– На работе. А после работы она пойдет в ресторан, её пригласили, и она не может отказаться. Мама меня уже предупредила, так что звони мне вечером, если что, – деловито сообщил сын.

– Хорошо! – ответил обескураженный Виктор и отключился.

Из этого короткого разговора следовало, что жизнь в Москве продолжалась и без его участия. Жену пригласили в ресторан, Вовка учится в школе и играет в футбол. А он, Виктор Калиновский сидит в турецком аэропорту, где происходит бардак, и народы мира в огромных количествах толпятся, кучкуются, мешают друг другу, галдят, много едят и пьют.

Виктор легко представил жену, прихорашивающуюся перед зеркалом, и остро ощутил, как истосковался по ней. Мир без Альки стал скучен. Лучше заниматься с ней тем, что называется бытовухой, чем сиднем сидеть в аэропорту. Таскать сумки с продуктами, чистить картошку, выносить мусор, но быть рядом с ней, с Альбиной. «Вот только не надо нервничать и ломать голову над вопросом, с кем Альбина пошла в ресторан!» – запретил он сам себе. – «Возможно, у кого-то в редакции день рождения или намечена деловая встреча. Мало ли…»

Всё верно, но чем заняться ему, как скоротать часы ожидания? Можно дремать, можно читать, есть деликатесы, пить вино или коньяк в каком-нибудь баре. Можно, но нет желания. Одному скучно, да и не хотелось мутить сознание алкоголем.

Тем временем шла посадка на Лондон, на Варшаву, на Амстердам, а на Москву нет. Самолеты вылетали во все цивилизованные страны, кроме России. Виктор ничего не мог предпринять, чтобы изменить ситуацию. Он оказался в западне обстоятельств. Всё вокруг него вертелось, двигалось, люди куда-то спешили, а его индивидуальное время замедлилось, зависло, почти застыло. Оставалось ждать, терпеть и надеяться.

Чтобы ожидание не изматывало, его надо заполнить делом или хотя бы имитировать какую-то деятельность. Виктор вдруг подумал, что можно полистать Интернет-страницы. Обычно у него нет времени на прогулки по Интернету, а тут, пожалуйста, образовалось, и он не знает, как лучше распорядиться таким огромным количеством минут. Он нашел свободный компьютер, опустил деньги в монетоприемник, и перед ним распахнулись виртуальные просторы. У Виктора не было ни любимых сайтов, ни регистрации в социальных сетях. Он кликнул по адресной строке, и ему открылся список последних страниц, которые недавно загружались на этот компьютер из Интернета. Первым значился русскоязычный сайт razvody.ru.

Виктор усмехнулся. Какой-то соотечественник, также томящийся в аэропорту, интересовался историями разводов. Калиновский тоже решил полюбопытствовать, что пишут на эту животрепещущую тему, чем потчуют народ, каким контентом заполнены вкладки. Он посмотрел на счетчик – посещаемость сайта была очень высокой.

В верхней строке на главной странице коротко и однозначно сообщалось: «В этом году в России уже развелось 130 539 пар». А вообще ежегодно в среднем по стране распадалось около 700 000 семей – это он тоже узнал из материалов сайта. Это же просто какая-то армия разведенцев! Среди самых известных лиц, ошеломивших мир семейной драмой, Роман Абрамович. За ним следовали другие знаменитости: крупные бизнесмены, телеведущие, эстрадные звезды, политики. Даже популярным сатирикам не очень-то весело жилось – они тоже ссорились и разводились с супругами, и никакое чувство юмора не помогало. Немало статей посвящалось разбитым сердцам голливудских актеров и членов королевских фамилий в разных странах. Свои истории выкладывали и простые, ничем не примечательные люди – все были равны на этой виртуальной площадке, все страдали независимо от статуса. Тут же опытные психологи предупреждали, что самый тяжелый стресс человек испытывает именно после развода. Даже смерть близкого родственника переживается легче, чем крах семьи. Поглощая информацию, Виктор провел за компьютером часа два, пока его окончательно не замутило от скандальных подробностей из жизни горемычных разведенцев. Если всем сочувствовать, то сердце разорвется.

В оставшееся время Виктор решил просто подремать. Он выбрал свободное кресло, устроился в нём и прикрыл глаза, надеясь забыться в легком полусне. Однако отключиться от действительности не получилось. Мужчина, сидящий напротив, вслух читал маленькому сынишке сказку – на русском языке. «Соотечественники!» – лениво подумал Виктор. – «Видимо, тоже ждут рейса на Москву и коротают время».

Молодой папа очень старательно и неторопливо декламировал, и малыш с интересом слушал. Скоро сказка кончилась, и сынишка спросил:

– А дальше?

– Вот незадача! – сокрушенно ответил отец. – Мы с тобой прочитали всё, что у нас имелось. Может быть, теперь ты поспишь немножко?

– Не хочу спать! – упрямо возразил мальчик.

Папа шумно вздохнул. Виктор открыл глаза. Прямо перед ним сидела небольшая семья из трех человек: молодой мужчина с двумя сыновьями. Старший мальчик, примерно шести-семи лет, посапывал, прижавшись к отцу. Младший сидел у отца на коленях и бодрствовал. Ему хотелось общения.

– Хорошо! – сказал отец. – У меня есть газета. Могу почитать. Будешь слушать?

– Буду! – заверил сын.

Изобретательный папаша развернул газету и приступил к художественной читке речи Президента России. Руководитель страны обрисовывал своим согражданам перспективные планы развития. Обещания главы государства в исполнении отца двух сыновей звучали волшебно. К примеру, утверждение о том, что Россия в течение последующих десяти лет окажется в первой пятерке стран с высоким уровнем экономики, молодой папа прочёл с особым выражением.

Виктор одобрительно сказал:

– Вы так хорошо читаете, что вам хочется внимать и верить!

– А, пожалуйста, мне не жалко. Если мы вас немного развлекли, это уже хорошо, – ответил мужчина.

– В Москву летите? – Калиновский завёл обычный дорожный разговор.

– В Москву, да. С этими задержками теперь прибудем только под утро.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Виктор.

– Мои мальчишки меня изведут за это время! – пожаловался мужчина.

– А где же ваша мама? – поинтересовался Виктор.

– Мама? Она с нами не живёт, – последовал ответ. – Так сложилось. У нас чисто мужское семейство.

– Простите! – искренне огорчился Виктор. – Я и не думал… Задал глупый вопрос.

Калиновский спохватился, что мог задеть неосторожными словами чувства и души случайных попутчиков. Ведь мать могла умереть, и им, возможно, больно вспоминать об этом.

– Да чего там! – спокойно сказал собеседник. – Всем всегда удивительно, а мы уже привыкли. Мама от нас ушла. Мы развелись.

– Ушла и детей оставила?! – Виктор не смог сдержать изумления.

– А вы думаете, что только мужчины бросают своих детей? – ответил вопросом на вопрос отец семейства. – Всякое в жизни случается.

– Ну, я как-то вообще не думал об этом. Не сталкивался близко, – признался Виктор.

– В чем причина – точно никогда не узнать. Эмансипация, свобода нравов. Или новая страсть, – с грустной улыбкой пояснил попутчик. – Люди иногда расстаются, просто вырастая из отношений. Но дети уже есть, и кто-то должен о них заботиться. Пришлось мне этим заниматься, если маме некогда. Да я уже привык, приспособился. Мы неплохо живем с ребятами! Вот, даже путешествуем!

Пока мужчины беседовали, малыша сморил-таки сон, но тут вскоре объявили долгожданную посадку на Москву.

– Ну, вот! – воскликнул отец. – Теперь Сёмка спит, и его придётся нести на руках.

– Давайте, я вам помогу! – вызвался Виктор. – Я налегке. Я возьму ваши вещи, а вы несите сына.

Бортпроводница помогла удобно расположиться в салоне самолета, дала им пледы и подушечки. Можно было бы наконец-то расслабиться и нежиться в небе до самой Москвы, проживая неземные сновидения, но Виктор не сумел уснуть. В голове вертелись беспокойные мысли. За время долгого ожидания в мозг загрузилось немало информации. Невольное посвящение в чужие обстоятельства взбудоражило душу. Рядом с ним сидел старший мальчик, а утомленный папа и любознательный малыш счастливо спали в соседнем ряду.

– Как тебя зовут? – спросил Калиновский.