Медаль за город Вашингтон Морозов Владислав

– Поняли, «Бугор», – ответили они почти хором.

– «Первая», потери есть? – спросил я Тупикову.

– Да боже упаси, – ответил Машкин голос в наушниках. – Все пучком, товарищ «Бугор». Как поняли?

– Понял тебя, «Первая»…

В этот момент из придорожных кустов в тягач концевой из разворачивающихся на пределе дальности фур выстрелили из гранатомета. Последовал взрыв и остановка машины. Видно было, что военные продолжают отходить, откровенно не горя желанием защищать подбитый полуприцеп.

– «Первая», это что за дела? – на всякий случай поинтересовался я, хотя и видел, что пуск был произведен далеко в стороне от наших огневых позиций.

– Честное слово, это не мы, товарищ «Бугор»! – возмутилась на весь эфир Машка Тупикова.

– Да вижу, что не вы…

Сам же я узрел в бинокль интересную картину – главные силы «сапаток» (с полсотни обалдуев в разномастном камуфляже, с масками на головах), стреляя вслед отходящей колонне, появились на шоссе. Видно было, как один отбросил дымящуюся трубу расстрелянного одноразового гранатомета (по-моему, это был старый американский LAW или китайская «Муха»), после чего боевички перебежками кинулись к фуре.

Нет, что все-таки за ерунда? Первоначальный план ничего такого не предусматривал. Что теперь делать-то?

Первые «сапатки» уже были возле остановившейся практически поперек дороги фуры.

Кто-то чего-то попутал, перепутал или просто не понял?

– «Сарагоса», я «Альбасете», – вызвал я Дегтяреву. – Что это за фигня происходит у нас под носом? Меня ни о чем таком не предупреждали. Что эти утырки делают? Кто им такое приказывал?

– «Альбасете», я тоже не в курсе и понимаю в происходящем не больше вашего. Как поняли?

– Понял. Приятно, когда идиотом оказываешься не ты один… «Мадриду» о ситуации доложить?

– Пока не надо.

– Что значит «не надо»? А отвечать, в случае чего, кто будет?

– Спокойно, «Альбасете», я отвечу. Как поняли?

– Вас понял. А нам-то что теперь? Свою задачу мы выполнили. Нам что – отходить в соответствии с планом или как?

– Пока погодьте!

Ага, «погодьте». Умная какая. Прямо стереотипная русская злодейка из Голливуда – Ирина Шпалько, Роза Клепп, Ксения Онотоп или, к примеру, просто товарищ Балалайка. Ну, думай, думай, голова, а мы подождем…

– Тарищ майор, – доложил Георгиев. – К нам по дороге с востока движется несколько некрупных машин. На приличной скорости.

– «Сарагоса», со стороны противоположной движению колонны к нам что-то едет, и довольно быстро. Какие будут распоряжения?

– Пока ждать, наблюдать и ничего не предпринимать без моей команды!

Ну, как скажешь, раз такие дела…

Колонна к этому моменту практически скрылась из виду, и стрельба на затянутой вонючим дымом от горящих машин шоссейке практически прекратилась.

А я между тем наблюдал, как из-за поворота дороги на большой скорости выскакивают и разворачиваются несколько джипов и пикапов. Разнотипных, но все характерного темного цвета.

С них посыпались вооруженные люди в черном обмундировании и разгрузках, в отличие от «сапаток», без масок на физиономиях. Вооружение у новоприбывших было разномастное, но, несмотря на дым, я рассмотрел, что большинство из них было малорослыми типами азиатской наружности. Что еще за ерунда? Видно было, как пара азиатов переговорила о чем-то с рослым «сапаткой» (судя по его начальственному виду и чистому камуфляжу – командиром), а потом основная масса косоглазиков совместно с нашими «бедными родственниками» метнулась к фуре, где началась деловитая суета. Фуру мгновенно вскрыли, несколько человек полезло внутрь прицепа-рефрижератора. Подогнали задним ходом пикап.

– «Сарагоса», что делаем? – опять запросил я Дегтяреву.

– Я же сказала – ждем! – ответила она несколько раздраженно.

В бинокль было видно, как азиаты вытаскивают из нутра фуры явно тяжеленный продолговатый контейнер, покрытый инеем. Контейнер сильно походил на гроб дизайнерской работы обтекаемой формы. По-моему, это была одна из капсул с нашим «старым недобрым знакомым» – замороженным «зомбаком – унисолом». Явно надсаживаясь и чуть не уронив по дороге «гробик», азиаты потащили его к пикапу. «Сапатки», что характерно, им в погрузке не помогали.

– «Сарагоса», – снова вызвал я Дегтяреву. – Так чего дальше? Что, они вот так просто уедут? Непорядок получается…

– Спокойно, «Альбасете», я связалась с «Мадридом», и она просит не мешать им.

– Что, выходит – отпускаем?

– Да.

– Ну, ваша воля, ваше решение, – не стал я спорить и, переключив частоту, сообщил: – Всем номерам отбой. «Первая», как поняла.

– Поняла.

Ладно, раз заказчики «музыки» в курсе, наше дело маленькое.

А между тем я наблюдал в бинокль, как пикап с ценным грузом и три машины сопровождения уезжают. Потом загорелась раздербаненная фура. Азиатская хитрость, граничащая с глупостью – видно, думают, что так никто не заметит «недостачи». А это навряд ли…

«Сапатки» быстро собрали валяющееся на дороге пригодное оружие, снарягу и боеприпасы, потом погрузились на несколько «азиатских» джипов и пикапов (которые, что интересно, остались их дожидаться) и быстро свалили вслед за первой группой. Пощипанной нами колонны уже не было видно, и вокруг больше никто не стрелял.

– Все, отходим. «Мадрид», последняя стадия по плану?

– Да.

– Серый, давай код, – сказал я Георгиеву, вырубая аппаратуру РЭБ.

– «Альворадо» 1955733, – сказал Георгиев по-английски и добавил, снимая наушники: – Все, тарищ майор, они подтвердили, что приняли код.

– Добро, – сказал я. – Можешь сворачивать аппаратуру. Хамретдинов?!

– Я!

– Метнись, поторопи Тупикову.

– Так точно, – ответил Рустик и одним прыжком покинул окоп.

Я посмотрел на часы. Где-то, километрах в двадцати отсюда, сейчас началось натуральное светопреставление – ракетный залп уже должен был накрыть стоянку аэродрома. Со всеми вытекающими…

За все время, пока мы грузились в машины, местные военные никак себя не проявили, ни на земле, ни в воздухе. В итоге мы еще успели поставить на своих бывших позициях растяжки и несколько мин-ловушек.

Обратно в «Три дуба» мы вернулись уже затемно.

Я едва успел помыться, перекусить и переодеться в штатское, когда неожиданно явился хозяйкин Нелито с еще одним бодигардом донны Ларки, которого я по имени не знал. Зато этот второй на ломаном русском объяснил, что я должен срочно прибыть в «женское бунгало», где меня ждет их хозяйка. Почему-то я нисколечко не удивился…

Женский «актив» обнаружился в обширной, хорошо освещенной (в этом поместье электричество подавали постоянно, что по нынешним временам было редкостью, хотя, учитывая, что донна Ларка контролировала расположенную неподалеку небольшую ГЭС, а вокруг торчали ветряки-генераторы, роскошью это здесь явно не было) гостиной флигеля. Как обычно – все Дездемоны налицо, а придушить, увы, некого…

Усталая Дегтярева в светлом, свободного покроя то ли платье, то ли ночнушке (левая рука опущена под стол, так что протез она, видимо, уже отстегнула), довольная донна Ларка в коротких домашних брючках и блузочке навыпуск, а также, видимо, исключительно для компании, как всегда жизнерадостные Машка Тупикова и Светка Пижамкина, обе в шортиках и маечках в облипку. Дятлова с Метельской, судя по плеску воды и голосам из ванной, еще заканчивали «водные процедуры». Хозяйской дочери нигде видно не было. По рассказам наших девок, она все-таки кого-то убила и теперь, скорее всего, дрыхла после пережитого стресса.

Похоже, женский контингент уже отужинал и теперь гонял чаи и прочие соки. На столе перед донной Ларкой и Светкой стояли фарфоровые чашки с продуктом, более всего напоминавшим по цвету чай, Машка, по своему обыкновению, пила какой-то желто-оранжевый сок из высокого стакана, а вот что за продукт был налит в таком же стакане у Дегтяревой – я определить откровенно затруднился. По цвету сие пойло напоминало жидкий чаек, но с каким-то купоросно-зеленоватым отливом. Небось опять что-нибудь диетически-архиполезное. Да и фиг с ним, пусть хоть отвар из пантерных мухоморов трескает, лишь бы не в ущерб делу…

– Садись, майор, – пригласила меня Дегтярева.

– Ну и что это была за хрень сегодня на дороге? – поинтересовался я, присаживаясь на свободный стульчик. – Если все это было заранее оговорено – почему лично я об этом ничего не знаю? Или это какой-то, неведомый мне, форс-мажор? В любом случае – с чего это вы, дамочки, держите меня за болвана в старом польском преферансе?

– Не кипятись, майор, – сказала донна Ларка вполне примирительно. – Не было никакой договоренности. Для нас это тоже была полная неожиданность, а вот «сапатисты» вроде бы с кем-то заранее договорились.

– Ну? Договорились и вас не предупредили?! Выходит – и на старуху бывает порнуха?

– С них станется, – усмехнулась донна Ларка. – Их тупые вожди отчего-то думают, что они здесь самые хитрые…

– С какого это перепугу?

– А чрезмерно крутыми себя считают. Думают, что они выражают «волю народа», а значит – только они одни могут тут всех обманывать, предавать предателей, казнить палачей и извлекать из всего этого максимальную пользу. Но я им теперь лишний раз докажу, что они жестоко ошибаются…

– Понятно. Только вы все-таки выражайтесь понятнее. А поскольку я человек военный – давайте то же самое сначала, и помедленнее. Так с кем это ваши подопечные «сапатки» договорились, минуя вас, интересно знать?

– Сначала я тоже очень удивилась, – сказала молчавшая до этого Дегтярева. – Тем более что сначала я увидела-таки в колонне парочку запомнившихся по прошлой жизни рож. Из числа местных, разумеется. А потом, увидев, кто приехал с этими азиатами, сразу поняла, в чем дело…

– И кто с ними приехал, если не секрет? Кстати, как вы их вообще умудряетесь различать – у них же по жизни первые на последних похожи?!

– Теми, кто грузил капсулу в пикап, командовал один не очень молодой китаеза, физиономия которого показалась мне знакомой, – продолжила Дегтярева, отхлебнув из стакана. – Я тут запросила генерала Тпругова, и он подтвердил…

– Что подтвердил-то?

– В общем, командовал ими полковник Пхун Сэнг, которого знают в основном как просто «полковника Сэнга».

– И кто это такой? Просветите дурака, а то это, похоже, не мой уровень допуска, по мне что Пхун Сэнг, что Хон Гиль Дон какой-нибудь…

– Он заместитель начальника третьего управления специальных операций Народно-Освободительной Армии КНР, аналог нашего спецназа ГРУ, зона ответственности – Африка и обе Америки…

Китаезы. И здесь. Какие у меня воспоминания о встречах с ними, если, разумеется, не брать в расчет все эти приграничные стычки со взрывами и летящими навстречу друг другу струями трассирующих пуль, когда не различаешь не только лицо и разрез глаз, но даже знаки различия противника?

Почему-то в моей памяти всплыл только один эпизод. Конец Долгой Зимы, можно сказать, ядерная весна, заброшенная деревня южнее Зейского водохранилища. На гнилом полу в холодной избе с давным-давно выбитыми окнами корчится в луже крови низкорослый щуплый кекс в очень грязном нижнем белье, со связанными за спиной руками, а двое ребят в изрядно потерявших свой цвет белых маскхалатах, от всей широкой русской души пинают его кирзовыми берцами, словно футбольный мяч, целясь в лицо, пах и живот. Щуплый уже не кричит, а тихо воет.

– Хватит пока, – говорю я. – Посадите его.

Сержант Дима Прасолов, здоровый туповатый парняга с несколько садистскими (как я только что убедился) наклонностями, усмехнувшись, приподнимает допрашиваемого за шкварник (ворот грязной нижней рубахи трещит) и роняет его на колченогий табурет передо мной.

– Рядовой Киербаев, – говорю я сидящему на покосившемся столе рядом со мной солдату-переводчику. – Спроси еще раз – зачем этот чудила на букву «м» мост взорвал?

Киербаев перевел. Допрашиваемый ничего не ответил.

– Кто тебя послал, сволочь? Сколько в округе действует ваших групп?

Киербаев переводит и это. Опять молчание.

– Тарищ гвардии старший лейтенант, – просит Прасолов. – Дайте я еще раз попробую!

– Ну, попробуй, – говорю. – Бог троицу любит, хотя они там все со времен ихней долбаной Великой Пролетарской Культурной Революции сплошь атеисты…

Прасолов берет ржавый садовый секатор, найденный здесь же, и подходит к допрашиваемому сзади. Тот меняется в лице. Прасолов нагибается над его связанными за спиной руками, раздается явственный хруст. Допрашиваемый орет так, что слышно, наверное, километров за пять, его узкие глаза вылезают из орбит. На пол что-то шлепается. Как видно, средний палец с левой руки допрашиваемого. Мизинец и безымянный уже лежат в луже крови у его ног – это третья попытка. Прасолов кидает мокрый от крови секатор на пол и улыбается. Яркое весеннее солнышко светит в пустые оконные проемы…

В этот момент допрашиваемый что-то орет.

– Что он говорит? – спрашиваю у Киербаева.

– Говорит, что он капитан армейской разведки Народно-Освободительной Армии и что мы ответим за такое обращение с пленным. И еще…

– Что еще?

– Что мы все будем сосать у них…

– Понятно, – говорю я. – Значит, китайская армия. Главное мне ясно. А вот пленных брать мне приказа не было. Прасолов!

– Да, тарищ гвардии старший лейтенант?!

– Кончай его, – говорю я и, закинув за плечо автомат, вместе с Киербаевым выхожу из избы, направляясь к нашей, стоящей у самого крыльца БМП-1.

Я думал, что Прасолов пристрелит или прирежет китайца. Но нет, Прасолов на пару с рядовым Коростелевым заткнули пленному рот найденной в избе грязной тряпкой, а потом вынесли его во двор и с размаху насадили пятой точкой на торчащий из талого грязноватого снега косо и остро-неровно срезанный обломок ржавого стального уголка – деталь то ли исчезнувшего забора, то ли какой-то из сгоревших надворных построек. Когда мы уезжали, он еще корчился, но жалко мне его не было (хотя запиши я этот допрос в прежние времена на видео – зрители бы точно нарыгали в попкорн). Если бы он и его подчиненные были чуть внимательнее, возможно, не я его, а он меня сейчас бы допрашивал, причем не в пример изощреннее, как только азиаты умеют. А вообще перед этим данный краснозвездный офицерик из НОАК со своей перебитой нами разведгруппой взорвал железнодорожный мост и поубивал в двух окрестных деревнях три десятка человек, включая детей.

А сержант Прасолов, большой мастак и выдумщик по части убить и помучить, через полгодика сам влип по полной. Во время разведки случайно отстал от товарищей и попал в плен к каким-то, окончательно сбрендившим и оголодавшим за Долгую Зиму пейзанам, которые его схарчили. Натурально. Во всяком случае, отправленная на выручку разведгруппа обнаружила Димины кости не просто в обглоданном, а в сваренном виде. Те, кто это с ним проделал, разумеется, жили потом очень недолго, но, как говорится, что было, то было…

– И чего они здесь потеряли? – спросил я Дегтяреву, отгоняя обратно, в темные закоулки памяти, эти не шибко приятные воспоминания.

– Известно что. Китайцы про этих «универсальных зомби-солдат» вроде бы в курсе, но знают, в общем, довольно мало. А тут они явно оторвались по полной, похитив для себя живой экземпляр. Уж не знаю, чего им это стоило, потом выясним точнее. Скорее всего, с «сапатистами» китайцы рассчитались оружием или боеприпасами. Так или иначе, сейчас в порту Кампече стоит под разгрузкой китайский сухогруз «9 октября», приплывший с грузом риса и прочего продовольствия. Видимо, захваченный образец будут перевозить как раз на нем.

– Мешать им мы будем? – спросил я чисто профессионально. – Или дадим-таки уплыть?

– Мы им мешать не будем, не наш уровень. Это уж пусть наверху решают, мешать им или нет. Китайцам это все равно мало что даст. Скорее эта история даже нам в плюс.

– Это почему?

– Если у нас в стране почти открыто действует полковник Сэнг со своими головорезами – значит, «сапатисты» окончательно сбрендили и снюхались с китайцами, – пояснила донна Ларка. – То мы здесь оказываемся вообще ни при чем. «Сапатисты» – левые, и такой союз для них очень логичен. Получается, что все сегодняшние потери военные спишут на Сэнга и его людей и начнут активно бороться с ними. Да и те монархисты, которые не в курсе, в долгу не останутся. Это во многом развязывает нам руки. Но надо помнить, что таким образом на нашей доске появляется новый игрок, который работает в том же направлении. И хотя о Сантосе китайцы явно знают очень мало, не стоит удивляться, если мы на них где-нибудь по дороге да напоремся.

– Конечно, Москва еще даст нам на этот счет конкретные инструкции, – добавила Дегтярева. – Но тем не менее надо быть готовыми ко всему…

– Понятно, – сказал я. – И это все, за чем вы меня звали?

– Нет, майор, – покачала головой донна Ларка. – Звали мы тебя не только за этим.

– А зачем?

– В целом наша сегодняшняя операция прошла успешно, – сказала донна Ларка. – По самолету и аэродрому неуправляемые ракеты отработали чисто. «Боинг» сгорел на стоянке, лишних жертв почти не было. А уже потом, почти два часа спустя, когда два штурмовика «Супер Тукано» появились над местом пуска ракет, один из них поймал на бреющем полете оставленную там противовертолетную мину и разбился при посадке. Пилот с переломами попал в госпиталь. Так что все прошло по плану – потери они понесли чувствительные, самолет не разгрузили, прибывший груз потеряли, Сантос свой груз тоже не отправил. Все в пролете, и на повестке дня следующая стадия задуманного нами. Поскольку они должны в кратчайшие сроки прислать другой самолет за грузом Сантоса, будем рвать этот «воздушный мост». Вот только…

– Что «только»?

– Только что с нами через посредников связался заместитель генерала Эспиносы, полковник Хуан Валенте. Предложил завтра лично встретиться с ним, на, так сказать, нейтральной территории. Эта встреча выламывается из всех наших планов – по моим понятиям, вояки не должны были ничего такого предлагать…

– Кому конкретно он предложил встретиться? – уточнил я.

– Мне лично, разумеется, – усмехнулась донна Ларка.

– И о чем он собрался с вами разговаривать?

– Предложил «уладить все разногласия».

– Да ну?! А когда-нибудь раньше военные вам подобные предложения делали?

– В том-то и дело, что никогда. Я всегда предпочитала общаться с начальством общеармейского, а не окружного уровня…

– Тогда зуб даю, что эта «стрелка» – чистой воды подстава. По элементарной логике – вы приедете разговаривать, а вас там грохнут. В отместку за сегодняшнее. Всего-то и делов.

– Вот и я так думаю. Только, по-моему, игнорировать встречу все-таки не стоит…

– Что – дворянская честь не позволяет уклониться от, в общем-то, нежелательной встречи?

А ведь на кону ваша голова…

– Не в том дело. Если они действительно собираются со мной разговаривать, по результатам встречи можно будет сказать, что у вояк сейчас на уме…

– Вы интересная чудачка. А если они вообще не намерены чесать языком? Вы приезжаете, вам тупо влепляют пулю в лоб – и на том абзац. Или вы верите в их запредельную честность?

Знаю я все эти встречи-переговоры. Сам, было дело, раза три на родной земле ходил в качестве переговорщика к черту в пекло и, по житейскому опыту, знаю, что конструктивно разговаривать без серьезного аргумента, типа находящегося поблизости боевого вертолета или артбатареи, в таких случаях обычно сложно.

Помню, еще в самом начале ходил я на переговоры к одной крайне мутной банде, члены которой явно косили под что-то в стиле «Безумного Макса» – Долгая Зима пока не наступила, а горючка и колесная техника еще не перевелись. Так вот у них в банде, на фоне прочих таратаек, почему-то было довольно много мотоциклетов, а часть бандюков носила «косухи» и кожаные штанцы, и если это было не подражание тому самому старому кино – то что?

В тот раз пославшие меня командиры с какого-то перепугу надеялись, что путем переговоров смогут вызволить живыми шестерых солдатежек, захваченных этими, изображающими байкеров, отморозками. Собственно, меня послали только потому, что меня было не жалко и, по словам командовавшего нами пехотного подполковника Мазалова, у меня «был язык подвешен», в чем я лично сильно сомневался. Мы все тогда еще мало что знали, умели и видели и оттого порой демонстрировали кое-какие странности и либеральные заблуждения.

Но как только я явился на назначенное место переговоров, с первых же слов моих, кривых, как патефонные рукоятки, оппонентов стало до слез ясно, что тех шестерых бойцов уже давным-давно убили ради автоматов и снаряги, причем, можно сказать, зверски.

Они, эти отмороженные уроды, тогда то ли реально перепили и обдолбались, то ли настолько потеряли нюх, что даже не сочли нужным при встрече меня обыскивать (хотя у меня под мышкой слева был «стечкин», а в карманах две гранаты и радионаводное устройство). Наверное, они думали, что им бояться уже вообще нечего, поскольку я беседовал с двумя их не вполне адекватными пузатыми «делегатами» в какой-то бывшей сторожке у заброшенного то ли склада, то ли лесопилки, а вся остальная банда кучковалась вокруг нее. Как видно, они посчитали, что я от них все равно никуда не денусь, при любом раскладе.

И я их, разумеется, сильно разочаровал. В процессе разговора (мои оппоненты использовали при этом в основном ненормативную лексику и междометия, выдавая на одно слово с информацией десять с интонацией, что взаимопонимания отнюдь не облегчало) один из «делегатов», страдавший перманентной отрыжкой и стоявший у дверей позади меня, попытался, как ему казалось, тихо переместиться поближе, прямо мне за спину. Потом он достал нечто, похожее на удавку, и начал надвигаться на меня сзади. Сделать это бесшумно сей явно нетрезвый павиан, разумеется, не мог. А я изначально ждал чего-то подобного и был к сюрпризам вполне готов.

То есть, если бы я начал вытаскивать пистолет, он, наверное, успел бы допрыгнуть до стола, где я сидел, и, накинув-таки мне на шею удавку, повалить меня на пол, вместе со табуретом. Но я его явно и фатально удивил. Верхние пуговицы на моем несколько мешковатом камуфляжном бушлате изначально не были застегнуты, и я, практически не оборачиваясь, всадил в него короткую очередь, прямо сквозь бушлат, из-под мышки, так что он и понять ничего не успел. Трюк в стиле Фокса из «Места встречи изменить нельзя», короче говоря. Бушлат я тогда, разумеется, попортил, до сих пор жалко, сил нет.

Второй, явно не ожидавший такого поворота «делегат» впал в откровенный ступор. Почему-то ничего огнестрельного у него под рукой не было – он выпростал из-под стола здоровенный, явно самопальный ножик, в стиле «Рэмбо-Первая кровь», но, разумеется, не успел ни замахнуться им, ни толком заорать.

Я уже достал ствол и разрядил остаток обоймы ему прямо в опухшую, бородатую морду – только мозги брызнули. После чего нажал кнопку на радионаводке и, сменив обойму, упал на пол, пустив короткую очередь в начавшую открываться дверь. За дверью шумно упало что-то мягкое и кто-то плаксиво вскрикнул. Потом началась стрельба и я, в принципе, был уже готов геройски умереть, лежа на полу и прикрывшись телом первого «делегата».

Но прежде чем эти отморозки успели что-то понять или добраться до меня, появился ждавший в качестве «решающего рояля в кустах» «Ка-52», который начал методично шинковать их из своей 30-мм, от всей души. Я слегка оглох, но, прежде чем все закончилось, еще успел расшвырять две свои РГД в вылетевшие от взрывов остатки окон сторожки, добавив небольшой штришок в общее веселье. Тех немногих бандюков, кто бросил оружие, включая нескольких баб, прибывшие мотострелки собрали в кучу и деловито перекололи холодным оружием. В общем, хотя все и умерли, тогда все закончилось хорошо для меня. Правда, я в тот раз осознал, что изображать червячка на крючке – занятие более чем неблагодарное…

А вот сейчас… Боюсь, что в этой замечательной стране мне на случай чего вертолет или артбатарею в поддержку не дадут…

– Верить сейчас никому, разумеется, нельзя, – сказала донна Ларка. – Но у меня есть кое-какие мысли по поводу этой встречи…

Из дальнейшего разговора выяснилось, что у донны Ларки имелась одна полезная в ее случае привычка – посылать на разные сомнительные мероприятия, скажем так, «женщин, похожих на себя».

Я с некоторым удивлением узнал, что у донны Ларки, оказывается, есть пара-тройка двойников. Ну, то есть как двойников – это бабы-телохранительницы, издали похожие на хозяйку возрастом, комплекцией, прической, цветом волос и т. д. Прочее сходство обычно довершал грим и темные очки. Вот одну из них, по имени Мануэла Фуртаз, донна Ларка и собиралась послать завтра вместо себя.

По задумке донны Ларки сама она будет находиться неподалеку и, если разговор будет действительно серьезный и без сюрпризов, в течение двадцати минут прибудет на встречу лично. Далее выяснилось, что донна Ларка имеет обыкновение появляться на подобных мероприятиях в окружении нескольких женщин-телохранителей.

И здесь я с изумлением услышал, что, оказывается, столкнулся с пошлой ситуацией, когда «без меня меня женили». Оказывается, Машка Тупикова и остальные девчонки буквально напросились на это задание и уже согласовали вопрос с Дегтяревой и донной Ларкой.

– Не, – сказал я, узнав об этом и тихо фигея. – Так дело не пойдет. Я старшему лейтенанту Тупиковой участие в этом мероприятии санкционировать категорически не могу.

– Это почему, тарищ майор? – чуть не подавилась соком (по-моему, это у нее был все-таки не просто сок, а какая-то «отвертка») Машка. – Ничего же страшного не намечается?!

– Потому, что я, как человек, немало послуживший в армии и конкретно в саперах, чувствую здесь своим профессиональным чутьем какую-то подляну и не хочу, чтобы вы сложили свои головы по-глупому… На мой взгляд, вы еще молодые, чтобы помирать. Нас на такие акции никто не подписывал, а раз так – пусть местные сами решают вопрос. А мы можем их, к примеру, огоньком поддержать, если что…

– Марусь, – подала голос Светка Пижамкина. – А если тарищ майор дело говорит?

– Может, и дело, – огрызнулась Машка. – Не хочешь, не ходи, это дело добровольное…

– Да я чего, я, как все, – пожала плечами Светка. – Раз все идут, то и я…

– Светлана, – сказал я. – Ну ладно, Тупикова, на ней давно пробы ставить негде, но ты-то?! Что-то не замечал за тобой этого стадного инстинкта. А если все будут с девятого этажа вниз головой прыгать – ты тоже сиганешь, за компанию?

– Это не стадный инстинкт, – ответила Светка, отводя глаза. – Это женская солидарность…

– Для женской солидарности есть специальный день – Восьмое марта, – усмехнулся я, уже понимая, что Дегтярева с донной Ларкой, похоже, поймали девчонок на «слабо». – А до него еще далеко. А в остальном – я вас предупредил, что мне эта затея не нравится. Не пожалейте потом, что попались на этот лоховской развод. Я предполагаю, что мирно завтрашняя встреча не кончится, поскольку Могабит-Хана они нам не простят…

– Кого не простят? – не поняла Машка.

– Кино такое было, – снисходительно пояснила умненькая в нужные моменты Светка. – «Офицеры» называется. Чо, не глядела, что ли?

– А-а! – заулыбалась Машка, явно что-то вспомнив.

– То есть ты, майор, однозначно против? – уточнила Дегтярева, прерывая нашу на редкость содержательную беседу. Видно было, что мое мнение и весь этот разговор ей не сильно понравились.

– Лично я – да. Однозначно. И это мое заднее слово.

– Хорошо, можешь потом по этому поводу на меня рапорт накатать. Только девушки все равно завтра на дело сходят. Под мою персональную ответственность. Я этот вопрос уже наверху согласовала.

– Ваша ответственность – это хорошо, хоть с вас в нашем деле и нечего взять. Только почему все-таки именно они? – поинтересовался я. – Что, у нашей хозяйки телохранительниц мало?

– У нас лишних людей нет, а встреча завтра. Времени почти нет. Если привлекать кого-то левого – мы даже не успеем им все, что нужно, объяснить. А твои девушки, майор, вполне подготовленные и с самого начала в теме.

– Ну это, положим, не аргумент, – вздохнул я и внимательно посмотрел на Тупикову. – Маш, оно тебе надо?

– Так ничего же сложного, чего бояться-то?! – удивилась она.

– Понимаешь, что ты из них самая старшая по званию, а значит, это и твоя ответственность тоже?

– Понимаю, не дура.

– Ну, гляди, раз не дура. Не дай бог кого зацепит, или еще того хуже. Тогда за это с нас с тобой спрос будет, поскольку подполковник Дегтярева вообще-то не из нашей части – она, как и твоя подруга Дана, исключительно по научной линии и, по большому счету, никакой не командир, а скорее бывшая шпиенка…

«Бывшая шпиенка» при этих словах посмотрела на меня с откровенной злобой.

– Типун вам на язык, тарищ майор, – насупилась Машка. – У нас же персонально спрашивали согласие, у каждой в отдельности…

– А что это для нас меняет? – спросил я, мысленно матюкнувшись. – Надеюсь, хотя бы организовать минимальное прикрытие не противоречит вашим гениальным планам?

– Ни в коем случае, – ответила донна Ларка.

– Тогда я этим займусь, – высказался я и, понимая, что спать мне, похоже, уже не придется, уточнил: – Так где именно и во сколько ваша встреча?

Оказалось, что встреча завтра в 10.00, в соседнем городишке Санта-Ана, в кабаке «Alegre Toro» (что-то вроде «Веселый Бык» или «Веселый Бычара», странноватое название) на главной площади этого самого городка. Относительно подробный план городка у донны Ларки нашелся – уж не знаю, где она эту карту сперла, в местной полиции не иначе.

В общем, городок был скорее большой деревней. Въездов со стороны приличных дорог наличествовало всего два. Выяснилось, что кабак на той площади вроде бы был один, а саму площадь окружали несколько вполне добротных двух– и трехэтажных зданий, из-за наличия которых этот населенный пункт, видимо, и считался городом. На крыше одного из них, напротив кабака я с пацанами и запланировал засесть. Естественно, так, чтобы нас никто не засек заранее и не опередил, для чего донне Ларке пришлось тут же отправить на рекогносцировку в городишко своих людей.

Времени на серьезную подготовку было недопустимо мало. В общем, я решил пойти сам, взяв с собой Георгиева с «чемоданным радаром» и пятерых добровольцев, которые лучше всего стреляют – Хамретдинова, Киквидзе, Мамонтова, Полунина и Хучанбергенова, при одном пулемете, снайперских винтовках и нескольких одноразовых РПГ. Пацанам я ситуацию объяснил просто – девчонки, не спросив меня, сдуру вызвались на очень опасный цирковой номер и запросто могут во время этого номера костей не собрать. Отношения в нашем подразделении были более чем хорошие, почти семейные, и уговаривать на подвиги никого не пришлось. Остальной части нашего подразделения вместе с донной Ларкой, группой ее головорезов и Дегтяревой предстояло ждать своего часа на окраине городишки.

Как мы уже под утро добирались до города, сгибаясь под тяжестью оружия крались за Ларкиными проводниками по узким улицам и засранным донельзя задним дворам этого самого Санта-Ана, а потом лезли на покрытую проржавевшим железом плоскую крышу ветхой трехэтажки напротив кабака – это отдельная история. Важно было то, что мы вышли на позицию задолго до назначенной встречи. На других окрестных крышах разместилось по одному-два бандюка донны Ларки. Меня сильно удивило, что городок был словно вымерший. По идее, вояки тоже должны были попытаться предварительно отправить к месту встречи разведгруппу или снайперов, но никакой движухи в этом вопросе не было заметно. Куда больше меня озадачил факт полного отсутствия в городе полиции – согласно информации от людей донны Ларки, местный участок был заперт, а где находился личный состав (в городе числилось человек восемь полицейских, считая сюда начальника полиции), не знал вообще никто, хотя позавчера кого-то из полицаев видели на улицах. Получалось – полицейские не хотели даже знать о том, что сегодня произойдет, а значит, скорее всего, были предупреждены, а возможно, и «подмазаны». Что ж, дальновидно с их стороны и неприятно для нас…

Разместившись на крыше, я приказал Георгиеву разворачивать «радар», а остальным – наблюдать за обстановкой, благо вход в кабак, который был отперт толстым усатым мужиком (видимо, хозяином и по предварительной договоренности) ни свет ни заря, хорошо просматривался без всякого бинокля. Потом я нацепил на голову радиогарнитуру и связался сначала с донной Ларкой, а потом с Тупиковой.

Донна Ларка сообщила, что человек, похожий на полковника Валенте, только что действительно сел в машину и в сопровождении кортежа отъехал из Гран-Коломбо, где размещался штаб здешнего военного округа, в нашу сторону. Тупиковой я приказал поддерживать со мной непрерывную связь с момента, когда они будут выезжать к месту переговоров.

Я велел расползшимся по крыше пацанам наблюдать внимательнее, а сам осмотрел в бинокль окрестности. Над скрывающимися среди буйной зелени дырявыми крышами убогих домишек городка вставало солнце, но на узких улицах по-прежнему не было ни души. Тишина выглядела бы совсем зловещей, если бы не Мамонтов и еще кто-то из пацанов, которые, распаковывая боезапас, тихо-тихо бубнили себе под нос старую частушку, про то, как «брали русские бригады галицийские поля, и достались мне в награду два кленовых костыля: из села мы трое вышли, трое первых на селе, и остались в Перемышле трое гнить в сырой земле».

– Заткнитесь! – шикнул я на них. И так на душе неспокойно, а они еще и очень подходящую к месту и времени песню затянули…

Военные заставили себя ждать довольно долго и появились на площади примерно за полчаса до назначенного срока. Как раз в момент, когда Тупикова доложила мне о том, что они «тоже едут».

Кортеж вояк был не особо длинным. Впереди небронированный «Хаммер» с пулеметной турелью на крыше, за ним «мерин» когда-то люксовой модели, цвета темно-серый металлик, с армейскими номерами и каким-то ярким флажком (по-моему, это была эмблема штаба военного округа) на радиоантенне, за ним – еще один «Хаммер» и «Лендровер». Всего приехало человек пятнадцать. Не густо, учитывая вчерашние события.

Из «мерса» выбрался некий мелкий, усатый и донельзя важный, как говорят татары «зур начальник», в богатом полковничьем мундире с аксельбантами и орденскими планками на груди, темно-зеленой беретке и больших зеркальных очках (я этого полковника Валенте раньше в глаза не видел, но, видимо, это был он) и трое жлобов в одинаковых костюмах. У двоих из них в руках были короткие немецкие автоматы МР-5.

Полковник и «сопровождающие его лица» зашли в кабак. А вот остальные вояки меня как-то сразу насторожили. Одеты они были разномастно и неряшливо. Камуфляж самых диких оттенков. Ни бронежилетов, ни касок (а местные солдаты в боевых условиях, как я уже успел понять, экипировались по максимуму), куртки у многих расстегнуты. Пулеметчик на «Хаммере» был бородатым, как команданте Фидель в юности, а еще двое или трое – очень длинноволосыми. Оружие у них тоже было неоднородное – МР-5, М-16, ФН-ФАЛы, «Галилы», «Ругеры-Мини». И вели себя эти типы неряшливо. Наблюдение не вели, во всяком случае на окрестные крыши – ноль внимания. Один автоматчик стал бродить перед входом в кабак, а остальные остались в машинах или курили (причем, по-моему, не табак, а какую-то дурь), не отходя от своего транспорта. Чем больше я на них смотрел, тем отчетливее понимал, что никакие это не военные. Хотя этот героический полковник Валенте, наверное, вправе сам выбирать себе телохранителей, а кого уж он там выберет – его проблема…

Я доложил Тупиковой, что с полканом прибыло человек пятнадцать, которые, по-моему, не очень-то похожи на военных. Она ответила, что поняла. Я велел ей быть все время на связи.

– Тарищ майор, – потянул меня за рукав Георгиев. – Вон там, – он показал в ту сторону. – У западной окраины, километра полтора до нас, прямо за домами появились семь человек. А до того, судя по показаниям прибора, там никого не было.

– И что они делают? – поинтересовался я, осматривая указанное место в бинокль. Ни хрена там не было видно, кроме крыш и деревьев, над которыми вились кем-то или чем-то спугнутые птицы.

– Ничего они не делают, – доложил Георгиев. – Просто стоят или сидят, растянувшись в цепь. Наверное, чего-то ждут…

Я связался с донной Ларкой.

– Мы уже подъезжаем, – ответила она. – В чем дело?

– На северной окраине семь человек, явно в засаде – ваши?

– Нет.

Так, уже интересно.

– Тогда пошли кого-нибудь из своих проверить.

– А что они там делают? – поинтересовалась донна Ларка.

– Я их визуально не наблюдаю. Но, судя по показаниям прибора – стоят или сидят и чего-то ждут. Предположительно приказа на начало чего-то нехорошего.

– Ладно, проверим, – ответила она и отключилась.

– Ну, что там? – спросил я Георгиева.

– Да ничего, как стояли, так и стоят, тарищ майор.

– Всем предельное внимание и тишина, – приказал я. – Особо наблюдать за северной окраиной…

Пацаны приникли к прицелам «снайперок», а я между тем лихорадочно соображал.

Если это засада, то против кого? Даже если это зомбаки-унисолы (а я ожидал встретить здесь в первую очередь именно их), от них до площади слишком далеко, они же, в случае чего, быстро добежать туда явно не успеют. А если это снайперы – тем более полная лажа, они же со своей позиции площадь вообще не видят. Надеются на то, что успеют сюда раньше всех, может, у них броневик или БМП в кустах? Так ведь тоже нет – броню прибор бы засек в первую очередь, да и не подъехала бы броня бесшумно. Непонятки какие-то.

Между тем наконец появились наши. На двух черных «Крузаках» или что-то типа того. Как говорится, скромненько, но со вкусом. Подъехали к кабаку. Наружная свита полковника закономерно не обратила ни них практически никакого внимания.

Из машин выбрались баба-двойник (та самая Мануэла Фуртаз), издали действительно довольно очень похожая на донну Ларку, Тупикова, Пижамкина, Дятлова и Метельская. Одеты все они были единообразно – черные костюмчики с короткими юбками, черные туфли, темные чулки, солнцезащитные очки. Женщина-двойник шла налегке, у Светки Пижамкиной в руке был кейс с АКСУ с возможностью мгновенного извлечения последнего (старая, еще кагэбэшная разработка из 1980—1990-х). У остальных на плечах болтались приличных габаритов сумочки, в которых, судя по их весу, прятались внушительные стволы, а может, и ручные гранаты.

С ними приехали двое мужиков, одетых в темные костюмы. Но они остались караулить у машин снаружи. Женская часть делегации тем временем зашла в кабак.

Но что это?! Я увидел, что Наташка Метельская зачем-то остановилась у входа, достала из сумочки сигаретку и развязно закурила, явно никуда не торопясь. Что она, черт побери, делает? Или у них так и было задумано?

– Внимание, – скомандовал я своим. Предчувствия у меня были самые поганые.

Потянулись минуты. И не прошло и пяти минут, как у меня в наушниках возник вполне ожидаемый Машкин вопль: – Засада!!

Что называется – предчувствия не обманули, саперное самосохранение на высоте…

Вслед за этим, почти без паузы, в кабаке треснули два выстрела.

– Из кабака не выходить! – рявкнул я в рацию Тупиковой.

В этот момент пошла стрельба пачками изнутри кабака. Палили из автоматов и пистолетов, с дребезгом посыпались на мостовую выбитые пулями стекла.

Потом девчонки рассказали мне, что собственно произошло внутри питейного заведения.