Медаль за город Вашингтон Морозов Владислав
В общем, к базе Форт-Браунвуд мы подошли, а точнее подлетели, без проблем. Нас благополучно опознали и разрешили посадку (пленному пиндосскому пилоту после этого вкололи в вену нечто, от которого он то ли помер, то ли отрубился – неистовая Данка, думаю, знала, чего колоть), после чего, проходя над ВПП (наша высота на всякий случай была больше 2000 метров – мало ли что, а точность бомбометания здесь большой роли не играла), Симонов сбросил-таки оба «Одуванчика».
Нас тряхнуло, но не сильно, даже двигатели не заглохли (а навигационное оборудование и управление Симонов предусмотрительно перевел на ручняк, еще до сброса), да и неприятных ощущений в организме вроде бы было по минимуму. А вот что было на земле – большой вопрос. Во всяком случае, на базе произошло несколько взрывов, и, заходя на посадку, мы наблюдали над объектом свежие дымы от начавшихся пожаров.
Вся наземная навигация (приводы и прочее), естественно, вырубилась, но Симонов посадил-таки здоровенный С-17А вполне пристойно.
Аппарат еще не до конца остановился, а мои бойцы уже скинули парашюты и начали выскакивать на ВПП через боковые двери. Предосторожность на случай, если кто-то открыл бы по нам огонь, разумная, но в данном случае это было лишнее, поскольку мертвые не потеют.
Когда двигатели стихли и открылись створки грузового люка, я выбрался наружу по опустившейся на бетонку грузовой аппарели.
Вокруг была типичная полупустыня с чахлой растительностью, комками перекати-поля и какими-то горами на горизонте. Обычный крупный военный аэродром с проволочным забором по периметру. Закрытые ангары и самолеты на стоянках (три С-130 «Геркулес», несколько старых F-16 и F-15 и пара более модерновых F-22, чуть дальше вертолетная площадка и какие-то здания. Вернувшиеся к самолету бойцы во главе с Машкой Тупиковой доложили, что видимой опасности нет и они обнаружили вокруг только трупы и почти трупы (то есть, как обычно, тех, кому выжгло мозги, но не убило совсем). Да, трупы вокруг были, в основном это были возившиеся у самолетов технари и прочая обслуга, но человеческие силуэты просматривались и в кабинах пары истребителей. Но не скажу, что убитых вокруг было особо много.
Далее, по плану, началась выгрузка наших саперных причиндалов.
Потом Машка с большей частью людей, изрядно нагрузившись взрывчаткой и прочими смертоносными полезностями, потопали следом за неистовой Данкой в сторону торчавших за ВПП зданий, на поиск лабораторного комплекса. Всем своим видом мои бойцы давали понять, что вот-вот надорвутся под тяжестью взрывчатки и упадут замертво – наших военно-научных коллег они не уважали.
При этом Данка сверялась с примерной схемой базы, нарисованной по результатам допросов пленных, поминутно опасливо оглядываясь на дымы за спиной. Кстати, я не сразу, но понял, что там горело. Видимо, несколько самолетов и вертолетов в момент сброса находились в воздухе. Вот их с неба на грешную землю электромагнитным импульсом и смахнуло.
Со мной остались Симонов, Светка, Кристинка, Рустик Хамретдинов, Георгиев со своим хитрым прибором, Киквидзе и Итенберг с Алалыкиным.
Но прежде чем начать что-то делать, я вернулся в самолет.
– 20041889 Weltmacht oder Nidergang, – сказал я все так же сидящим в грузовой кабине «Глоубмастера» болванам, как обычно по-немецки. – Всем выйти и построиться.
Болваны подчинились. Смотреть на их босоногую шеренгу было довольно тяжеловато, поскольку все-таки видно, что не люди, и по рожам и по манерам. Вроде и роста они были разного, и цвет глаз и волос неодинаковый, но почему-то психохимическая (если ее так можно назвать) обработка, проведенная Шобертом-Сантосом, сделала их всех омерзительно единообразными. Человеческий строй так не выглядит…
– Приказываю, – сказал я. – Всем обмундироваться, вооружиться и запастись боеприпасами. Использовать для этого любые источники в зоне прямой видимости, в первую очередь убитых и раненых. Даю двадцать минут, время пошло. Затем собраться здесь же и ждать дальнейших приказаний.
– А они нас не того, тарищ майор? – спросил Итенберг, глядя, как зомбаки неторопливо разбредаются по территории. Отношение к этим «универсальным солдатам» у моих подчиненных было, мягко говоря, неоднозначное. Но мы знали, что это не надолго, да и как с ними бороться, мы тоже были в курсе.
– Да нет, с чего? – удивился я. Еще перед вылетом болваны получили мой категорический приказ – не трогать тех, кто на борту самолета и, более того, защищать их в случае опасности. Правда, как они могли выполнить последнее распоряжение – я и сам не до конца понял. Приказал и приказал – бывает…
– А мы-то что делаем? – поинтересовался Симонов.
– Так. Вы с Дятловой срочно ищите исправный транспортный самолет, поскольку способ отхода, который утвердила наша товарищ полковник, – лететь к Атлантическому побережью. Поближе к Кубе, или лучше на саму Кубу. А долетим ли мы туда – это, как говорит наш прапорщик Швец, «писями на воде виляно». Но лететь на том же самом дальше не получится, поскольку хрен мы этого гиганта тут быстро заправим, а наличную горючку мы сожгли почти всю, поскольку наши скаредные мексиканские союзнички заправили его только в один конец, и то впритык. А времени у нас, скорее всего, мало или совсем нет. Думаю, часа через два, а то и раньше, они поймут, что тут что-то не так, раз база замолчала. Ну и начнут выяснять. Так что, давайте, торопитесь. Всем остальным – осмотреть, что есть интересного поблизости. Например, на ВПП и вон в тех ангарах. В плане дальнейшего уничтожения…
Личный состав кроме Георгиева с «чемодано-радаром» рассосался. Впрочем, хитрый прибор ничего страшного пока не показывал.
Минут через десять явилась Светка.
– Ну и что там, Светлана?
– В закрытых ангарах, – доложила она, едва отдышавшись. – Четыре В-2. Справа от ангаров что-то вроде караулки или склада боепитания. Похоже, подготовленные к погрузке оружие и боеприпасы. Пацаны сейчас там разбираются.
– Так. Это замечательно. Бомбардировщики заминировать, но сначала – пусть ребятишки найдут три-четыре исправных грузовика, по максимуму накидают в кузова оружия и боеприпасов с этого, кстати найденного, склада и подгонят машины сюда. Что там еще?
– Там дальше, за ангарами, стоят еще транспортники. Их отсюда не видно…
– Их тоже заминировать, только основательно, лучше ставить взрывчатку в районе центроплана, чтобы потом хрен починили. Но, пока Симонов с Кристиной все не осмотрят, транспортные борта не трогать. Это понятно?
– Так точно!
– Тогда все, чеши. Давай, выполняй приказание.
Светка убежала.
Я посмотрел на часы. Черт, как же времени мало… Хотя чего я хочу? Это же чисто набеговая, как раньше говорили флотские, операция. Наша мексиканская миссия почти по всем признакам оказалась перевыполнена, а уж этот рейд – это, по сути, «бонус», зависевший от того, повезет нам или нет. Ну и в итоге нам повезло, раз уж пиндосы оказались столь тупы и прислали за своим добром третий по счету самолет. Хотя рассчитывать на многое в этом, откровенно нахальном рейде нам уж точно не приходилось…
Прошло минут двадцать, прежде чем пацаны подогнали к нашему С-17А четыре грузовика – два похожих на наши «Уралы» трехосных MTRVRа и здоровенный четырехосный «Ошкош». Я проверил – они набросали в кузова по несколько десятков автоматов и пулеметов, плюс в каждом грузовике было по нескольку ящиков патронов и гранат (ручных и для подствольников). Толком проверить оружие времени у нас тоже не было.
– Машины заправлены? – спросил я.
– Вроде баки полные или почти полные, – ответил Рустик. – Если верить приборам…
А потом передо мной наконец собрались эти чертовы болваны, которые «универсальные солдаты». Поставленную задачу они выполнили – все были одеты и обуты, вот только разномастно, кто в армейское пустынное камуфло, кто в комбез летчика, а кто в «техничку» авиамеханика. Хотя для первичной маскировки и так сойдет – изобразят сбежавший со здешней базы персонал… До половины зомбаков сумели вооружиться. В общем, теперь они стояли передо мной и ждали команд.
Я уже знал, что личные индивидуальные номера в них, что называется, вбиты-встроены в процессе промывания мозгов. Соответственно, на вопрос типа: «кто ты?», они теперь всегда отвечают: «военнослужащий номер такой-то». Любой мой приказ они воспринимают как индивидуально, так и коллективно. То есть можно давать указания подразделению в целом (тогда они все будут делать одно и то же), а можно и отдельным зомбо-воякам (тогда те, кто получил индивидуальный приказ, будут выполнять какую-то более узкую функцию, причем они вполне воспринимают обращение от того, кто ими командует, не по личным номерам, а в более упрощенной форме, типа: «вот ты – иди и сделай то-то и то-то»). Интересный нюанс, но скорее это должно интересовать спецов, а не нас. Кстати, как я отметил для себя, при постановке коллективной задачи зомбаки действуют все-таки индивидуально. То есть при получении коллективной задачи они ее выполняют, но друг с другом не взаимодействуют, ограничиваясь тем, что огня по своим не открывают. В общем, если их в таком, как сейчас, виде и с такими установками запустить куда-либо, они будут мочить всех, кого увидят, исключая друг друга. Ведь все равно сильно уточнить и конкретизировать задачу, а уж тем более управлять их отдельными группами я точно не смогу – нет ни оборудования, ни времени, да и местность мы плохо знаем…
– Слушай мой приказ, – объявил я. – Сейчас всем погрузиться вот в эту технику. Тем, кто не вооружен – вооружиться. Оружие и боезапас для этого в кузовах. Грузовики поведете ты, ты, ты и ты. Далее двигаетесь на юго-восток, вон в том направлении, к городу Сан-Антонио, расстояние до которого около двухсот километров и который является вашей основной целью. По прибытии спешиться, город захватить, всех, кого вы там встретите, уничтожить. Помните, что они ваши враги. Город удерживать максимально долго, вплоть до получения дальнейших моих приказов. Всех, кто встретится вам по пути за пределами этой базы – уничтожать. Все препятствия на пути, если таковые возникнут – устранять. Некоторое количество дополнительного вооружения и боеприпасов находится в грузовиках. Далее пополнять оружие и боезапас за счет местных ресурсов. Выполнять только мои приказы. Отправляйтесь!
Я вытер пот со лба, глядя, как истуканы, рассредоточившись по машинам, двинулись вон с базы. Не ахти какое командование, но кто же знает, как ими вообще правильно командовать? Когда головной грузовик, выбив бампером въездные ворота в проволочном заборе, скрылся из глаз, все мои подчиненные, так же как и я, похоже, вздохнули с облегчением.
Ну и чего же я сделал? Ведь, поскольку я с ними общался исключительно на ломаном немецком, какие-либо команды на американской мове они вообще не воспримут (деактивировать их вроде бы может только тот, кто изначально активировал), а значит, они теперь будут убивать всех, кого встретят и до кого дотянутся, пока их самих не перебьют. А перебить их довольно не просто – для этого каждому из них надо прострелить башку или разбить такого троглодита в мелкие брызги. А сделать это сложно, учитывая, что, как оказалось, эти болваны видят и слышат лучше и дальше, чем любой нормальный человек.
Хотя, ладно, чего их жалеть, пиндосов-то? Еще в давние времена этот их афроамериканско-гавайский валенок кенийского происхождения запросто приравнял русских к лихорадке эбола – вот и получите то, что заслуживаете. Связались с инфекцией – нате вам заражение и даже где-то эпидемию. Хотя для причинения серьезного ущерба восьми десятков зомбаков более чем маловато. Но наша главная цель была все-таки не в нанесении ущерба. Поскольку сейчас наша аппаратура исправно получала сигналы от их идентификационных чипов, появилась шикарная возможность узнать, сколько эти уроды смогут функционировать в полностью автономном режиме и как и чем сами же заказчики будут бороться с этакой мерзостью. В любом случае будет весело.
Пока я возился с зомбаками, со стороны аэродромных строений потянулись возвращающиеся орлы – сначала Машка с прочими «сопровождающими лицами», потом, последней – неистовая Данка. Морда лица у нее была недовольная. Вернулись они налегке, то есть использовав все саперные причиндалы по максимуму. А стало быть – заминировали все, до чего смогли дотянуться.
– Ну и чего там?
– А ничего. Трупаки, кое-где слепые да сумасшедшие, еще ползают, – ответила неистовая Данка. – Пленные не наврали. Подвижных автоматок я не заметила, только по периметру базы неподвижные автоматические огневые точки, но их убило импульсом. Бункера здесь есть, но тут все построено относительно недавно, капитально и на совесть. Противоатомные двери высшей категории и хитрые замки, при взрыве все, естественно, заблокировалось намертво, а вскрывать эту похабень Рахманинова по уму у нас времени нет. Тем более что просто так подорвать их никак. Тут ядрена бомба нужна…
Бедный композитор Рахманинов, разве он знал, что в русском языке его фамилия с некоторых пор будет ассоциироваться исключительно со словом «похабень»…
– И что теперь будешь делать? – уточнил я у Данки, намеренно не сказав «мы». Вроде как она сама по себе, а мы сам по себе.
– Уходить будем, – высказала она «сверхоригинальную» мысль, косясь на сгрудившийся вокруг личный состав. Пацаны закуривали (где-то уже натырив трофейных сигарет) или пили воду из фляжек – на солнце было довольно жарковато.
– И только-то? – усмехнулся я. – А как же ваше самолюбие и, не побоюсь этого слова, интересы отечественной военной науки?
– Да и хрен с ним. В Мексике мы набрали столько трофеев, что за год не разгребем. У Анжелки Дегтяревой сейчас небось сплошной оргазм…. А здесь мы им сюрпризиков понаставили, в том числе и пару импульсных зарядов в тамбуре главного бункера. Все абсолютно неизвлекаемое. Как придут – рванет так, что мало не покажется, вход завалит прочно и надолго – перекрытия вовнутрь провалятся. Но нам уже надо линять отсюда, чтобы до темноты достичь побережья…
– Твоя Дегтярева там, кстати, еще не родила от радости? – поинтересовался я на всякий случай.
– Нет, а что?
– Да так… И не жалко тебе вот так просто отсюда уходить? Разумеется, вопрос сугубо риторический…
– Жалко, а что сделаешь? Зато задачу выполнили. Считай, уничтожили авиабазу и научный центр на территории США. А это уже не разведрейд со стороны Канады, это нечто большее. Теперь война получит новое измерение и новый импульс.
– Ну-ну, – согласился я.
В этот момент наконец появились Симонов с Кристинкой. Вид у обоих был взмыленный, но тем не менее удовлетворенный.
– Ну, летчики-пилоты, бомбы-самолеты, колитесь, чего нашли?! – приветствовал я их.
– Пустячок нашли, тарищ майор, – улыбнулась Кристинка.
– «Геркулес» нашли, – уточнил Симонов, недовольно посмотрев на подчиненную. – Исправен и полностью заправлен, даже с подвесными баками. Электроника и связь выбиты на фиг, но на ручном вполне долетим куда надо.
– Так, – скомандовал я, повысив голос. – Быстро минируем тем, что у нас осталось, самолеты и окрестные сооружения. Так, чтобы нельзя было разминировать. Ставьте таймеры часа на полтора. После этого грузимся и сваливаем…
– В-2 и их ангары мы уже заминировали, – сказала Светка. – Так что туда не ходите!
Смотрите, какая умница, удивила-победила, прямо прапраправнучка графа Суворова-Рымникского… Только здесь не Альпы, отсюда по снежному склону на попе не удерешь. Здесь даже не родная Евразия, где все по крайней мере говорят на знакомом языке и можно рано или поздно дойти пешком до какого-нибудь жилья или связи. Увы, мы сейчас в самом центре этого гадючего муравейника, из которого еще надо выбраться. А вокруг нас эти законченные идиоты с промытыми до прозрачности мозгами, которым по сей день вдалбливают, что их убогая страна – вселенский мессия, пуп земли и центр мироздания, а они, соответственно, единственный богоизбранный народ…
– Надо перегрузить из С-17 противотанковое вооружение, – добавила Данка. Я уже до этого отметил про себя некую странность – кроме саперного имущества мы зачем-то перли с собой из Мексики три десятка ящиков с ПТРК, гранатометами и противотанковыми минами, причем не самых последних образцов и сплошь западного или китайского производства, которые в нашем рейде, по идее, были на фиг не нужны (мы же сюда перлись не в чистом поле против танков воевать, да и не было в тех ящиках ничего сверхнового, вроде «Киржача» и подобных ему разработок). Получается – это все не просто так, а какая-то очередная стратегическая заморочка высшего командования. Ну да с них станется…
– Подрулить сюда на «Геркулесе» сможешь? – спросил я Симонова.
– Да делов-то…
– Тогда подруливай, быстренько перебросим груз и валим…
Минирование торчавших на ближних стоянках истребителей и прочей техники, а также перегрузка ящиков с противотанковыми причиндалами заняло около сорока минут, после чего мы стартовали.
Когда С-130 наконец взлетел, все смогли немного перевести дух, но радоваться было рановато. Теперь перед нашими пилотами стояла крайне «простая» задачка – всего-то, пользуясь почти исключительно компасом и картой, пролететь пару тысяч километров до Кубы или хотя бы километров восемьсот до побережья. Неистовая Данка почему-то считала приемлемым и такой вариант, причем ориентировала нас конкретно на район между Хьюстоном и Новым Орлеаном. Почему именно туда – молчала в тряпочку…
Взлетев, Симонов пошел на предельно малой высоте, резонно опасаясь радаров и истребителей. Такой режим был чреват болтанкой и повышенным расходом топлива, но, как говорится, береженого бог бережет…
Личный состав пытался отдыхать, развалившись прямо на полу грузовой кабины. Только Георгиев, налепив на один из иллюминаторов антенку от своего прибора, занимался делом, видимо, пытаясь предугадать возможную опасность. Я, Машка, Светка и Данка кое-как разместились в пилотской кабине, позади Симонова и Кристинки, которые вели самолет, сверяясь с разложенной на коленях картой атлантического побережья США. Карта была с русским шрифтом, из чего я сделал вывод, что это, похоже, еще одна «домашняя заготовка» неистовой Данки. В радиоэфире царила тишина, только с недавно покинутой нами базы Форт-Браунвуд на аварийной частоте придушенно бормотал заранее записанный на магнитофон голос пилота С-17А:
– Я борт 2200978… Аварийная ситуация… После посадки проблема с грузом… Они вырвались…
И далее все по новой. Мы эту запись врубили специально, для приманки. Раньше явятся – раньше подорвутся.
А наш полет довольно долго протекал без каких-либо проблем. Уже ближе к вечеру, когда мы подходили к побережью, Георгиев объявил:
– Похоже, нас облучают радаром из задней полусферы!
– Экая невидаль, – усмехнулся Симонов. – Мне интересно только, почему нас так поздно засекли?
– А здесь над побережьем сильно зараженная радиацией зона, – пояснила Данка. – Почти стокилометровая полоса отчуждения, где жить запрещено еще с дозимних времен. Патрулируется тяжелой техникой и автоматками, по границе – минные поля и те же автоматки. Они, видимо, думают, что если завалят нас здесь, то мы уже никуда не денемся…
Интересно, а какие у нас варианты? Я оглянулся по сторонам и, словно спохватившись, чуть не завыл от осознания собственного идиотизма. Парашюты, которые мы поснимали при высадке из С-17, так и остались лежать в сотнях километров от нас, на ВПП покинутого Форт-Браунвуда, даже на Симонове и Кристинке парашютов сейчас не было! Летчики, мля… Вот что значит – торопились… Хотя на предельно малой высоте нам от парашюта толку, как рыбе от зонтика. Нет, ну опять все выходит, как всегда! Мы все могем, особенно тогда, когда не надо… Нет, точно не ту страну назвали Гондурасом, ей-богу… Опять впереди замаячила перспектива героической драки до последнего патрона (при том, что боеприпасов у нас не густо) с молодецким воплем: «Руския ни здаюца! Зюй-на-на!»…
Между тем неистовая Данка, высказавшись о наших невеселых перспективах, спокойно открыла свой навороченный электронный кейс и, нацепив наушники, начала вызывать кого-то, похоже, на какой-то заранее оговоренной радиочастоте. Снова-здорово…
Симонов, глядя на эти ее манипуляции, только присвистнул, – ведь был строжайший приказ о радиомолчании…
А минут через десять в отдалении, позади нас долбанул довольно сильный взрыв. Дождались… Пришла беда – отворяй ворота…
«Геркулес» чувствительно тряхнуло. Личный состав приглушенно заматерился, слышно было, как Алан Киквидзе, приложившись головой о борт, ругается в полный голос на своем кавказском наречии.
– Серый, это что? – крикнул я Георгиеву.
– Похоже, ракета «воздух – воздух» с истребителя, но сам истребитель, видимо, очень далеко, я его на приборе не вижу, – доложил Георгиев.
Ну так это понятно, нынешние ракеты такого класса, вроде AMRAAMа, лупят километров на сто, где уж нам, убогим, носитель-то разглядеть…
Симонов бросил машину резко вниз, но едва он это сделал, как за бортом долбануло еще раз, на сей раз нас тряхнуло так сильно, что я подумал было о прямом попадании. Но нет, оказалось, что самолет все-таки не развалился и летел, правда, с сильным правым креном.
– Попал-таки, сволочь, – сказал Симонов сквозь зубы и кивнул на стекло пилотской кабины. Я глянул и обмер – левый подвесной подкрыльный бак начисто сдуло с крепления, крайний левый двигатель встал, а за ближним левым двигателем тянулся дымно-коптящий след. При этом на горизонте маячили скелеты каких-то высотных зданий, то есть шансов на вынужденную посадку оставалось все меньше.
– Хрен мы теперь до Кубы дотянем, – констатировал Симонов и добавил: – А если жогнут еще раз, то нам всем точно кранты!
– Это что за город? – поинтересовался я, имея в виду урбанистический пейзаж за стеклами кабины.
– Это Хьюстон, мать его, – констатировал Симонов. – Хоть до побережья долетели….
Н-да, как говорится – Хьюстон, у нас проблемы…
Но ни новых ракет, ни новых взрывов не последовало. Видимо, даже пилоты местных ВВС не очень-то рисковали соваться в считавшуюся зараженной зону. Как позже выяснилось, у них были на сей счет четкие инструкции…
А наш С-130 тянул над самыми деревьями и дырявыми крышами заброшенных одноэтажных домишек здешней окраинной застройки. Данка, нацепив наушники, вела с кем-то явно кодированный радиодиалог, смысл которого со стороны было почти невозможно понять.
Потом она наконец оторвалась от своего разговора и, ткнув в карту, приказала Симонову:
– Садись вот здесь! Дотянем?
– Дотянем, – согласился тот, слегка разворачивая аппарат.
Я глянул в карту. Место, куда ткнула пальцем Данка, похоже, называлось «аэропорт Эллингтон». В наше время – явно и неизбежно заброшенный.
Через несколько минут под нами мелькнула V-образная ВПП, крестообразно перечеркнутая рулежками. Стали видны обширные руины аэродромных строений, включая отблескивающий неровными обломками стекла полуобвалившийся рамочный каркас какой-то куполоообразной конструкции, когда-то, видимо, венчавшей здание аэровокзала. Возле терминалов торчало несколько брошенных гражданских самолетов, пара из которых сгорела до состояния куч головешек, но взлетная полоса вроде бы была свободна. Над руинами аэропорта вились вороны и еще какие-то, явно давно отвыкшие от шума двигателей птицы – не дай бог влететь на посадке в их стаю…
– Никак нас встречают? – спросил я Данку, увидев у здания аэровокзала несколько машин с включенными фарами. – Повяжут тепленькими?
– Спокойно, майор, – ответила гордость отечественной военной науки до невозможности уверенным голосом. – Это те, кто надо.
– В смысле? – не понял я.
– Местные сопротивленцы, чего же тут непонятного…
Вон даже как…
Симонов, умудрившись избежать столкновения с вороньем, относительно мягко притер подбитый С-130 на местную ВПП, благо она была целая, широкая и длинная, а «Геркулес» – один из немногих нынешних самолетов, которые еще способны садиться на грунт.
Еще до полного торможения мы, похватав стволы и снарягу, выпрыгнули из самолета, сразу же занимая круговую оборону. К нам рванули машины – при ближайшем рассмотрении это оказались затрапезного вида ржавенькие пикапы и грузовики (на некоторых кабины были как попало обшиты самодельной эрзац-броней), среди которых выделялась небольшая автоцистерна.
Данка, приказав нам оставаться на месте, поставила свой кейс на бетон и медленно пошла навстречу приближающимся автомобилям. Скрипнули тормоза, и в шагнувшей навстречу Данке из головного полубронированного «джихад-мобиля» персоне женского пола я не без удивления опознал знакомую нам по канадской границе Барбарку Уайлдер из Огайо. Интересно все-таки, как она оказалась здесь, в трех тысячах километров от нашего крайнего места встречи? Высшие интересы местного резистанса – дан приказ ему на Запад, ей в другую сторону? Или чудеса в наше поганое время все-таки случаются, и у них здесь по-прежнему нет особых проблем с перемещением по стране туда-сюда?
Внешне эта огайская Варька изменилась не сильно – те же светлые, нечесаные волосы, кожаная «косуха», грязные штаны в облипку, мягкие сапоги в ковбойском стиле, на поясном ремне кобура с большим пистолетом, за спиной рюкзачок, на плече М-16 с глушителем и хитрой оптикой. Следом за ней из машин полезли грязноватые, давно не бритые и не стриженные, разномастно одетые и вооруженные мужики разного возраста и цвета кожи, вооруженные в основном какими-то дробовиками и непонятного образца ружбайками – словно они никакие не партизаны, а просто, как в прежние времена, собрались на охоту по старой схеме «банда потных алкашей против травоядного оленя или лося». Ох и рожи были у этих «борцов за свободу» – не дай бог с такими драться на кулачках или повстречать этих обломов в темном переулке или лесу…
Среди этих бомжеватых махновцев выделялся здоровенный густо-шоколадный мулат в длинном брезентовом плаще, с лицом молодого Боба Марли и прической, живо напомнившей мне то ли молодого Валерия Леонтьева, то ли мультяшного льва Бонифация, то ли маньчжурскую папаху, на плече которого висела донельзя навернутая штурмовая винтовка класса «хай-тек» (я таких раньше никогда не видел – даже непонятно было, где у этой тарахтелки магазин и приклад). Мулат подошел к Данке, и они с Барабаркой о чем-то заговорили с ней, причем по их лицам было видно, что отношение к нашей мадам полковнику у этих партизан из техасских лесов было более чем почтительное. Я отметил для себя, что на шее и руках у мулата просматриваются татуировки, характерные, как сказали бы гэтэпэшники или наши особисты, «для представителей этнических ОПГ». Колоритный тип, ничего не скажешь…
Позже я узнал, что этого волосатого кадра звали Сэм Смит по кличке «Тигровая Акула» и в радиоактивной зоне отчуждения на побережье Мексиканского залива он был чем-то вроде Робин Гуда, батьки Махно или Чапая – пиндосские чрезвычайные власти, весьма высоко оценив «заслуги» данного гражданина, давали за него (без разницы, за живого или мертвого) несколько тонн консервов. Видимо, было за что.
Ямайский Тарас Бульба отдал своим людям какую-то короткую команду, и они разом опустили свои несерьезные стволы.
– Не стрелять! – крикнула мне неистовая Данка. – Пропустите их! Это наши друзья!
Мой личный состав несколько успокоился от этого заявления, а бандюки (иного определения для них придумать было трудно) на нескольких машинах подъехали к стоявшему практически поперек полосы С-130 и начали перетаскивать в грузовики ящики с оружием из «Геркулеса». Действовали они практически в темпе убыстренного воспроизведения, явно очень торопясь. При этом трое из них принялись сливать с помощью какого-то хитрого приспособления в поспешно подогнанную автоцистерну еще оставшийся в баках С-130 керосин. Безотходные технологии – в это сложное время ничего не должно пропасть…
При этом я подсознательно понимал, что, похоже, опять становлюсь свидетелем каких-то хитрых комбинаций высшего командования.
Между тем к Данке и мулату подъехал обшарпанный трехосный грузовик армейского образца с патлатым и бородатым водилой из местных. Барбарка перекинула в его кузов пару нетяжелых кофров из своей полубронированной машины, а потом они с товарищем Смитом довольно тепло распрощались с нашей полковницей. Данка запрыгнула в кабину грузовика, после чего машина подъехала к нам.
– Быстро все в кузов! – крикнула Данка.
– И куда это мы? – поинтересовался я.
– В порт! И давай без лишних вопросов! Времени нет совсем! – почти заорала она, делая страшные глаза.
Личный состав, включая меня, погрузился в машину, явно перекрыв все мыслимые временные нормативы. Потом водила воткнул максимальную скорость и, виртуозно обходя препятствия, погнал как сумасшедший по залитым закатным солнцем, загроможденным давно заброшенным транспортом, поваленными столбами и полуразрушенными баррикадами улицам. На горизонте темнели мрачные громады небоскребов, часть которых давно превратилась в каркасы-скелеты из голых балок и перекрытий – похоже, у них тут были дела… Раньше они бы, наверное, блестели на солнце, но сейчас если где и остались целые окна, их явно не мыли давным-давно, еще с Долгой Зимы… По сторонам мелькали проваленные эстакады дорожных развязок, ржавые кузова брошенных автомобилей и автобусов, потом потянулись руины двухэтажных деревянных домов с балконами вдоль фасадов и островерхими крышами. Людей по дороге мы практически не встретили, хотя пару-тройку раз какие-то серые силуэты метнулись в переулки, едва заслышав шум мотора грузовика. Явно кое-кто тут еще жил (еще бы – до глобального бардака Хьюстон был одним из крупнейших городов США), хотя избытком общительности местные жители явно не отличались…
Потом встречный ветер ощутимо запах морской солью, а впереди, на фоне неба замелькали стрелы ржавых кранов. Мы явно приехали туда, куда направлялись – в порт.
Мутные зеленоватые волны лениво шлепали о причалы, многие из которых уже обрушились или скособочились, у заброшенных пирсов было пусто и неуютно, только в одном месте из воды торчали труба и надстройки затонувшего когда-то буксира. Вокруг нас, у самого среза воды тянулись руины двухэтажных промышленных зданий, каких-то ангаров и эллингов, чуть дальше просматривались стены каких-то явно административных пятиэтажек с выбитыми почти начисто окнами. Вкривь и вкось торчали там и сям ржавые брошенные трейлеры, тягачи, прицепы и прочая техника. Местами сквозь трещины в асфальте и бетоне пробивалась трава и молодые деревца. Все как везде…
Грузовик притормозил, мы попрыгали из кузова на набережную, прихватив кофры. Данка покинула кабину, после чего грузовик в столь же быстром темпе развернулся и рванул вон из порта.
– И что мы делаем дальше? – спросил я у Данки.
– Ждем здесь, – ответила она, открывая свой кейс и напяливая наушники, и добавила: – За кофры отвечаешь головой!
– А что в них, если не секрет? – поинтересовался я. – Двадцать чемоданов компромата?
– Маленький сувенир от наших американских друзей для генерала Тпругова лично, – ответила Данка, давая понять, что более развернутого ответа не будет.
Что же, кое-что этот ответ для меня тем не менее прояснил. Похоже, это опять были игры леди и джентльменов тайной войны – прихватили груз для местных бандюков и заодно забрали посылочку для «шэфа»… Интересно, кто именно эти комбинации разыгрывает? И ведь тот, кто все это спланировал, похоже, прекрасно знал заранее, что мы здесь окажемся. Хоть бы предупредили, суки.
– Машенция, – скомандовал я Тупиковой. – Рассредоточиться, занять круговую оборону и не расслабляться!
– А чо потом? – спросила Машка.
– Суп с котом. Сидим и ждем.
– Чего ждем-то, тарищ майор?
– А я знаю? Спроси вон у товарища полковника, – кивнул я в сторону Данки. – Она у нас непобедима, поскольку не играет…
Собственно, Машкино беспокойство имело все основания. Позиция-то у нас была более чем хреновенькая. Когда впереди тебя океан, а за спиной огромный, полуразрушенный, населенный неизвестно кем, да еще и зараженный радиацией город – очко заиграет у самого крутого вояки. Мы же не Ихтиандры и не 33 богатыря, чтобы, в случае чего, отступать прямо в океан. Тем более дозиметров у нас нашлось всего два, но они, разумеется, оказались неисправны и показывали цену на дрова, так что степень радиоактивного заражения в этом проклятом всеми богами месте можно было определить исключительно на глазок.
Так или иначе, мы разместились у самого среза воды, за всевозможными естественными препятствиями вроде ржавых контейнеров или куч строительного мусора. Кофры я отдал на попечение Симонова и Кристинки – они сегодня были вооружены слабее всех и полезнее были как раз в роли носильщиков. Глядя на прильнувшую к прицелу своей снайперской волыны Светку, лежащих за пулеметами Гладкина и Алалыкина, целящуюся из «никонова» в сторону города Машку и остальных своих, приготовившихся к бою, ореликов, я здраво прикидывал наши возможности, и выводы мои были, в общем, неутешительные. Вот попрет на нас сейчас из руин оголодавшая толпа в пару тысяч рыл, пусть даже и с одними заточками и прочими сельхозорудиями в руках – и мы от них так просто не отмашемся. Поскольку что у нас с собой? Автоматы, два пулемета, одна снайперка, несколько одноразовых огнеметов и РПГ и от силы полтора боекомплекта на ствол, при минимуме ВОГов и ручных гранат. Вот и выйдет печальная сказочка в стиле 28 панфиловцев. И мы тут не у себя дома, где, если прижмет продать свою жизнь подороже, можно вызвать артиллерию или авиацию…
Но, на наше дурацкое счастье, окрестные переулки и развалины безмолвствовали. Как видно, немного народа осталось в нынешнем Хьюстоне. Около часа мы тупо сидели возле причала и чего-то ждали, все так же следя через прицелы за ближайшими постройками. Начинало смеркаться, но вокруг было непривычно тихо. И все так же ни одной живой души, кроме чаек.
А потом со стороны моря пару раз мигнул яркий огонек.
Неистовая Данка достала из бокового кармана своей камуфляжной куртки компактную ракетницу и, не вставая, запулила в небеса красную ракету. В ответ над заливом повисла зеленая зарница ответного сигнала.
– Ну вот и все, – сказала Данка усталым тоном крепостной крестьянки после долгой косовицы, закрывая кейс. – Сегодня, кажется, пронесло…
Через какое-то время со стороны залива послышался резкий вой и свист, и в облаке водяной пыли я рассмотрел направляющееся в нашу сторону нечто – заостренный катерный нос с блямбой радара, слегка похожий на старый гидросамолет Бе-12, сверху над кабиной пара башенок с артустановками и целый лес антенн, по бокам корпуса два кожуха реактивных двигателей, на спине покрытого серо-зелено-синим камуфляжем фюзеляжа пара каких-то продолговатых контейнеров (явно с ракетами) и откровенно самолетный хвост с маленьким, контурным андреевским флажком, увенчанный еще четырьмя движками.
– Экраноплан! – констатировал вслух сидевший рядом со мной Симонов. – Надо же!
– Ага, – согласился я. – Прямо как у Лаймы Вайкуле – плыть по морю, но на самолете, лететь по небу, но на корабле. Крылатые моряки России, мля…
Нет, я, конечно, знал, что такие штуковины, поменьше известного по прежним временам «Луня» и побольше «Орленка», у нашего флота есть. Я даже как-то охранял транспортные колонны, которые возили с жутко секретного завода под Нижним Новгородом секции корпусов вот таких же экранопланов на погрузку в транспортные «Ан-124», которые увозили эти детали для окончательной сборки куда-то, как говорили нам летчики «Русланов», «очень далеко». Теперь-то понятно куда – к гадалке не ходи, они на Кубе базируются…
Между тем экраноплан, плавно развернувшись, направился к ближнему от нас уцелевшему пирсу.
Там он, подрагивая, остановился, слегка осев в воде на холостых оборотах, в борту пониже пилотской кабины открылась дверь, и оттуда нам энергично замахал мужик в летном шлеме и синем комбезе. Человеческая фигура наглядно показала немаленькие размеры этого агрегата – в высоту корпус экраноплана был метра три…
– Все туда! – приказала Данка. – Быстро!
Как мы запрыгивали на борт экраноплана при отсутствии трапов и прочих удобств – отдельная песня, жить захочешь – не так раскорячишься… Мы бежали по пирсу как настеганные, но никто не упал в воду, не утонул и даже оружие не потерял – мастерство не пропьешь… Я влез на борт последним, как командиру и положено.
Дверь за нами захлопнулась, двигатели взревели, переходя на вой, и диковинный аппарат, приподнявшись над водной поверхностью, набирая скорость, понесся в океан, прочь из гавани.
Внутри было довольно просторно, хотя пассажирских мест предусмотрено, конечно, не было. Личный состав в полном изнеможении валялся на полу. Я тоже упал прямо там, где вошел, возле бортового наблюдательного блистера.
– Капитан-лейтенант Капитонов, бортмеханик данного корабля, – представился мужик в синем комбезе и пилотском шлеме, встречавший нас, и добавил: – Вячеслав, можно просто Слава.
Был он с гусарскими усиками, но совсем молодой, пожалуй, даже помоложе нашего Симонова.
Раз звание у него флотское, значит, нынче экранопланы по документам числятся кораблями, а не самолетами, если бы они проходили по графе «морская авиация», этот Слава Капитонов был бы просто капитаном…
– А почему экраноплан, каплей? – спросил я его, чувствуя нечеловеческую усталость.
– А потому что Мексиканский залив минирован, словно суп с фрикадельками, – охотно пояснил Капитонов. – В основном донные мины, хотя и старые якорные попадаются. Тут никто кроме нас, а также агрегатов на воздушной подушке пройти категорически не способен. Да и скорость у нас как у самолета, чего у других тоже нету…
– А нас не долбанут на отходе, каплей? – поинтересовался я. Не хватало еще помереть в самый неподходящий для этого момент…
– Боже упаси, – ответил он. – Пиндосы-то залив давно не контролируют. Мы же зря время не теряли и на Кубу за последние годы много всякой хитрой аппаратуры понатащили. Я, как представитель мобильной эскадры особого назначения, гарантирую, что их РЛС нас сейчас просто не видят…
– Ну, тогда добро, – согласился я и тяжело вздохнул.
– Что, хреново? – спросил капитан-лейтенант и, не дождавшись ответа, протянул мне литровую флягу. – Глотни, пехота.
– Не так уж чтобы очень, но безмерно, – ответил я в тон ему. – И мы, вообще-то, не пехота, а штурмовые саперы, а это две ну о-очень больших разницы…
На эту мою реплику он только усмехнулся, а я принял тяжелую флягу из его рук.
Неслабая у флотских посуда, однако – что значит привычка к постоянному распитию адмиральских чаев и прочих экзотических напитков…
Я отвернул крышку и хлебнул из горла. Напиток во фляге был очень крепким, но его непривычный терпкий вкус показался мне довольно противным.
– Это что за клопомор? – спросил я, сделав пару глотков, чувствуя, как ударившее в голову тепло медленно уходит куда-то в ноги.
– Местный ром, – пояснил каплей. – На вкус не шибко хорош, зато его тут хоть залейся…
– Ну, ну, – сказал я и протянул сосуд неистовой Данке. – Будешь?
Она раздраженно отмахнулась, и я передал флягу сидевшей неподалеку Машке. Остальной личный состав сразу заметно оживился.
– Если мало будет – скажите, – улыбнулся каплей и скрылся за дверью, ведущей в пилотскую кабину (или на капитанский мостик?). Пожалуй, из должностных соображений, имело бы смысл поговорить с личным составом о чем-нибудь душеспасительном или хотя бы обсудить недостатки фильма «Убить Билла», но я почему-то понял, что сейчас нам всем совсем не до того и даже петь матерные частушки про Стеньку Разина и бросание за борт персидской княжны никто не в состоянии… Хлебнув из фляги, бойцы в изнеможении закрывали глаза, да и у меня язык тоже не ворочался. Мимо нас, из хвоста в нос, приоткрыв дверь в просторную грузовую кабину экраноплана (пара БТРов сюда бы точно влезла), прошел еще какой-то член местного экипажа, с явным интересом таращившийся на нас. Чувствовалось, что гости типа нас здесь в диковинку.
Много позже я спросил у неистовой Данки – Дана Васильевна, едрить твою мать, если у нас есть такие замечательные штуковины, как тот Бронетемкин Поносец, на котором нас давеча покатали, то чего мы их тут всех не завоюем на фиг, а? Или хотя бы не наладим при помощи их снабжение местного сопротивления с регулярностью автобусной линии? Я уж не говорю о высадке шпионов или десантов на негостеприимный американский берег… Почему вместо этого мы, как идиоты, по ходу пьесы, изобретаем какие-то головоломные комбинации из трех пальцев?!
Во-первых, ответила мне неистовая Данка своим коронным тоном школьной училки, этих замечательных штуковин в наличии всего полтора десятка (правда, если честно, у пиндосов нет ни одной), и часть из них представляет из себя опытные прототипы и не столько плавает-летает, сколько ремонтируется-модернизируется-дорабатывается. Естественно, экранопланы нечеловечески дороги, почти на вес золота, особенно сейчас, и адмиралы трясутся над ними, как над собственными малыми детушками. Кроме того, у флотских свое командование и свои боевые задачи, которые практически никогда не совпадают с задачами армии. Знаешь, сколько требуется нервомотания, чтобы договориться о взаимодействии с флотом? Во-вторых, местное сопротивление – это нечто совершенно непонятное. Ты же их сам видел, чего я тебе объясняю? Большинство из тех, кто бегает по радиоактивным пустошам местных полос отчуждения, это откровенные бандиты, которым в принципе ничего не надо и которые никому не подчиняются и ни за что не борются, хоть и много говорят об обратном. А любого, кто попытается с ними хоть о чем-то договориться, либо сразу убьют и ограбят, либо спеленают, как пучок редиски, и сдадут американским военным властям в обмен на патроны, жратву, топливо или шмотки. Знал бы ты, сколько толковых разведчиков из разных ведомств и «контор» погибло при попытках установить контакты с этим так называемым «сопротивлением»… Ты же видел на канадской границе, как они там у себя живут – все, считающиеся «цивилизованными» населенные места и коммуникации находятся под сверхплотным контролем, и хода туда никому постороннему нет. Именно поэтому сейчас бесполезна вся создававшаяся многими десятилетиями до начала заварушки агентурная сеть – сейчас связаться ни с кем из агентов просто невозможно, да и неизвестно, живы ли вообще большинство из них. Сейчас у нас есть кое-какая единичная агентура вроде этой Варьки Уайлдер (это, кстати, была большая удача, когда мы смогли склонить ее к сотрудничеству, не прикончив сразу там, на канадской границе). Да и то, такие агенты полезны в основном в виде проводников и наблюдателей. А в нашем случае просто совпал ряд важных факторов и обстоятельств. Этот Смит – та еще гнида (говорят, он со своей бандой сатанинские ритуалы практикует и еще много чего такого), но добыл-таки по просьбе той же Варьки кое-какие материалы для нашей разведки. Не задаром, разумеется, этот говнюк очень долго торговался и запросил за свои услуги нехило. По счастью, Варька, которая среди местных бандюков считается чем-то вроде «курьера для особых поручений», лично оказалась на месте, а то он не стал бы с нами сотрудничать ни за какие коврижки, даже в обмен на дополнительный подарочек в виде партии противотанкового вооружения. Но коли уж мы оказались поблизости и изобразили (ни фига себе изобразили, подумал я, интересно – пулявший в нас ракеты пилот истребителя ВВС США знал, что он участвует в чем-то подобном?!) вынужденную посадку, он был вынужден помочь, хоть и не любят они соваться в брошенные города, а особенно места, типа Хьюстона, который американская армия тотально зачищала раза три. Ты, майор, имей в виду, что заминирован не только Мексиканский залив, но и почти все Атлантическое побережье США, кое-где даже ядерные фугасы установлены. И мало кто знает безопасные проходы в этих заграждениях, хотя они есть – местные психи, оказывается, умудряются по морю и какие-то грузы возить (разумеется, немного и недалеко), и рыбу ловить, несмотря на мины и патрульные самолеты-вертолеты и прочие беспилотники. Люди Смита, как правильно предполагала разведка, кое-какие проходы к океану знали. Именно поэтому они без особых проблем доставили нас в порт и указали безопасный участок для нашей эвакуации. А что касается десантов – с десятка экранопланов много людей и техники не высадишь. Что сможет сделать батальон морской пехоты, учитывая, что на побережье у них почти не осталось реальных военных объектов, а к действующим портам вроде Саванны, Норфолка или Галифакса так просто не подступиться? Разведгруппы же добьются не больше, чем мы на канадской границе – ну, подойдут, посмотрят, слегка пощупают издали, но ничего архиважного не узнают. К тому же для этого надо пройти несколько десятков километров по загаженной радиацией и кишащей бандюками местности, через всякие мины-камеры-секретки, боевые автоматы, воздушные патрули и прочее, да еще и вернуться потом назад. Пока что овчинка выделки не стоит, а более плодотворным сейчас считается строить новую агентурную сеть и пытаться внедриться в эту их «цивилизацию», опираясь на содействие таких, как эта Варька…
А если оставить их как есть, и пусть живут себе, словно под куполом? – спросил я. Их-то оставить в покое, наверное, можно, сказала Данка, только они-то нас точно в покое не оставят. Ты же видишь – они по-прежнему считают себя пупом земли и пытаются активно действовать по всему миру и лезут в любые дыры и поры. Их надо помаленьку бить в их же логове и не давать расслабляться, а то они нам всем такое устроят…. Ну да ты же представляешь, что именно они могут устроить…
Но этот наш разговор был позже, а в тот момент за забрызганным морской водой стеклом блистера, где-то за горизонтом, среди темных силуэтов небоскребов долбанул сильный взрыв. Один, потом еще – всего я насчитал полтора десятка тусклых вспышек. Взрывалось что-то довольно мощное, но явно не ядерное.
– Успели, – сказала Данка. – Дай бог, чтобы эти «сопротивленцы» тоже смогли уйти, особенно Варька.
– И что это было?
– Скорее всего, крылатые ракеты с чем-то кассетным, не зря же мы торопились. Слава богу, сейчас, когда спутников и прочих благ цивилизации больше нет, на планирование и организацию такого удара уходят часы…
Наш каплей не наврал. Уже через пару часов мы были в Гаване. Слава богу, никто у нас не был ранен и даже опасной дозы радионуклидов, против ожидания, не схватил – повезло так повезло. Правда, кое у кого на обуви и одежде обнаружилась-таки сильно фонившая грязь, видать, не все нынче было в порядке в нынешнем Хьюстоне. Так или иначе, зараженное обмундирование пришлось сжечь по акту…
Про авиабазу Форт-Браунвуд нам ничего узнать так и не удалось. Хотя сомнений в том, что неизвлекаемые мины сработали, у меня лично не было.
А вот по городу Сан-Антонио через пять дней после завершения нашей операции был нанесен тактический ядерный удар. Самими же пиндосами, стандартный, килотонн на пятнадцать-двадцать… Наши средства объективного контроля подобные вещи и сейчас худо-бедно ловят. Как видно, реальных средств против собственных «универсальных солдат» у них не нашлось, и пришлось, как они это любят и умеют, «точечно» бить мух совковой лопатой… Интересно, что сигналы от личных чипов-идентификаторов пятерых из восьмидесяти «зомбаков» наша служба радиоперехвата ловила еще три месяца, а последний из болванов замолчал через пять месяцев. Выходит, кое-кто из них умудрился уцелеть и при атомном взрыве…
Нечто вроде эпилога
Два дня спустя. Гавана. Набережная Малекон. Все еще осень
Ярко-синее море плескалось у самых ног. Хоть, как в старой песне, швыряй в океан окурки, поневоле пожалеешь, что некурящий… В общем, справа был Флоридский пролив, слева – улица с редкими прохожими и еще более редкими машинами (лишь изредка проезжали патрули местных РВС на свежепокрашенных допотопных БТР-60 или БРДМ-2, не обращавшие на нас никакого внимания), а также до неприличия ветхие гаванские здания и остатки старинных укреплений. Хотя все здесь, по идее, строилось из белого или беленого камня, на Гаване, да и всей Кубе эта печать запустения лежала, по-моему, с того самого 1959 года, с момента победы веселых бородачей во главе с Фиделем и Че, с их радикальными идейками. Зато удручающие последствия последних катаклизмов на этом Острове свободы почти не отразились. Второй день я гулял по этому городу и никакой особой романтики в нем не находил. Разве что если предварительно шары залить…
Дальше открывался мыс со старинным фортом, низкой маячной башней и древними пушками, ровесницами первой (той, которая с Нахимовым, Корниловым, Тотлебеном, молодым Львом Толстым, матросом Кошкой и атакой легкой кавалерии) севастопольской обороны. Хотя в том форте я уже побывал накануне…
– Ну что – пойдем? – спросила Светка. Имея в виду вернуться в номер и заняться чем-нибудь приятным во всех отношениях. Ну, или не заняться, по ситуации…
Нас, офицеров, поселили в одном местном «отеле», а прочий личный состав обретался в казармах местной военно-морской базы, где базировалась та самая «мобильная эскадра особого назначения» и еще много чего. Поскольку оказалось, что самолет будет не раньше чем через пять-шесть суток, а попробованный нами на борту экраноплана, довольно приличный по расейским меркам, ром местного разлива из сахарного тростника является одним из наиболее доступных здешних продуктов, народ расслабился. Я не особо возражал, все равно никаких боевых задач у нас не было, а для ожидания борта трезвость – отнюдь не главное качество. Но лично мне надоело бухать уже к концу первого дня.
В общем, я опять потопал проветриться, и слегка датая Светка тоже потащилась со мной «погулять», разумеется, наговорив по дороге много всякого о чувствах. Возражать ей у меня, откровенно говоря, не было сил. Кстати, сначала за нами увязались еще и бухие Рустик с Георгиевым, но они быстро отстали, растворившись в гаванских переулках. Они ничем не рисковали – отношение к русским здесь было традиционно хорошее, а взять с солдат все равно было нечего. Разве что попадутся в непотребном виде патрулю и сядут на «губу». И ладно – хоть протрезвеют на жестких нарах…
Я критически посмотрел на себя и Светку – выглядели мы в своем гражданско-курортном прикиде с чужого плеча (наши гражданские и не только шмотки из Мексики улетели прямо к месту постоянной дислокации, а мы, как известно, прибыли сюда «с пересадками»), словно заблудившиеся среди времен и пространств туристы. А одетая в белое, короткое и обтягивающее (наспех подобранная одежка была ей явно маловата) Светка словно выпала из 1960-х годов, а я, в своей клетчатой рубашке с короткими рукавами и застиранных брюках непонятного фасона, вообще сильно напоминал тех наших ребятишек, которые в 1962-м сначала тайно притащили, а потом демонстративно утащили из этих краев ракеты средней дальности…
– А Мария против не будет? – уточнил я. Не хватало мне, чтобы они потом промеж собой разборки устроили, вплоть до мордобития. Они ведь могут…
– Да ладно вам, Маруся – женщина правильная, – успокоила меня Светка, ковыряя острым носком растоптанной туфли камни набережной. – Она поймет, если узнает. Только ни фига она не узнает – они же с экранолетчиками всерьез бухают, на тему «кто кого перепьет»…
Это она верно подметила. Третий день уже керосинят. И не только с экранолетчиками, там и морпехи участвуют, и местные штабные кадры. Дорвались. Хотя, ладно, дело молодое, лишь бы никому от избыточного литража и скудной закуски невзначай крышу не сорвало. Хотя на это у моряков на базе и комендатура есть, и очень приличный госпиталь. Если что – вразумят и вылечат. Это мне за оставшиеся дни придется еще не раз с местным начальством встречаться и разные бумажки писать.
– Пошли, – согласился я.
Неистовая Данка, что характерно, с момента прибытия почти безвылазно торчала в штабе нашей здешней группировки, намертво присосавшись к узлу секретной связи и явно что-то опять замышляя. И хоть бы она не придумала для нас какое-нибудь очередное сверхсекретное и сверхважное задание, без заезда к родным дубам, осинам и елкам. И так нас в последнее время заносит воевать за эту самую Родину в такие дали, которые нынешний простой человек и представить себе не сможет. А то мы все и я лично уже настроились на возвращение в родную бригаду, отдых и встречу Нового года, все-таки уже ноябрь на дворе… Меня в бригаде уже небось заждались проштрафившиеся и ворох бумаг…
Топая следом за Светкой по гаванской мостовой, я прикидывал в уме, что свои «медали за город Вашингтон» мы в этот раз вполне заслужили, но… Допустим, программу по так называемым «универсальным солдатам» мы пиндосам, считай, обрубили, но дальше-то что? Ведь военная мощь Штатов не на них одних держится и разгрома одной военной базы для ее подрыва все равно маловато… Так что, как ни крути, а впереди у нас, наверное, еще целая война.
Но это уже другая история.
В. Морозов. Уфа. 2014.
Читать бесплатно другие книги:
