Медаль за город Вашингтон Морозов Владислав

Едва они успели войти, как полковник двинулся к нашему двойнику. Учитывая местные патриархальные правила этикета, можно было предположить, что он, к примеру, намерен поцеловать ей ручку или что-то еще в том же духе. Короче, девчонки несколько расслабились, а зря.

Когда полковник подошел к двойнику вплотную, из правого рукава его мундира, под кистью руки, выскочило наружу длинное двойное лезвие. И, прежде чем кто-то успел понять, что происходит, он два раза с оттягом ширанул этим самым острием в живот несчастной Мануэле, так что только брызнуло.

Та, похоже, оказалась женщиной довольно крепкой, поскольку, уже падая на колени и придерживая ладонями вываливающиеся наружу внутренности, обливаясь кровью, выкрикнула: – Это не он!!

Дальше все пошло почти как в плохом вестерне. Сопровождение полковника вскинуло автоматы, а усатый бармен (он же хозяин или субъект, удачно прикинувшийся им) и изображавшая официантку смуглая сисястая баба в белом переднике выхватили пистолеты.

Машка стояла слева от Мануэлы, поэтому, когда та начала падать, успела переместиться вправо и оказаться прямо перед лжеполковником, фактически прикрывшись им от выстрелов свиты. Пока он замахивался своим довольно тяжелым колющим предметом в ее сторону, Машка успела воткнуть ему между ребер ножик, а в момент, когда он валился вниз, успела достать пистолет и, уже падая на скользкий от крови пол, сняла обоих автоматчиков. В общем, девчонки сработали более-менее четко – хватило ума сразу же упасть на пол и за время падения обнажить стволы. И понеслось…

Даже малоопытная в таких делах Кристинка Дятлова вполне грамотно свалилась под один из барных столиков и открыла огонь. В общем, первые выстрелы супостатов вылетели в витрину (считай, что «в молоко»), зато наши девки били точно.

Эту-то пальбу мы и видели с крыши.

Первая моя реакция на выстрелы была предсказуема – я схватил стоявший у моих ног пулемет «Печенег», собираясь лупить по торчащему у кабака сопровождению полковника (хотя там на стрельбу в кабаке отреагировали как-то вяло и немедленно огня не открыли).

Но в этот момент Георгиев почти заорал:

– Движуха, блин! Те семеро!

– Бегут сюда? – уточнил я.

– Нет, мля!! Поднимаются вертикально вверх!!!

Данное сообщение отдавало бредом или солнечным ударом, но я уже и сам заметил возникшие над кронами деревьев и крышами сизо-белесые дымные выхлопы. А потом я увидел поднявшуюся на дымном столбе человеческую фигуру в песочно-сером комбезе и шлеме вроде летного, с каким-то массивным оружием наперевес. Одну-вторую-третью… Короче говоря, все семеро стартовали практически одновременно и теперь, перейдя в горизонтальный полет, очень быстро неслись в нашу сторону с металлическим, шелестящим свистом, характерным для реактивных или ракетных «дудок». Нет, это точно не зомбаки, а что-то новенькое…

Что это еще за херня? Ракетные ранцы? Теоретически – вполне возможно. Вроде бы в той же Америке еще в конце 1960-х разработали вполне работоспособные образцы подобной техники. Вот только сделали их, в основном из-за дороговизны (стоил такой ракетный ранец, как небольшой самолет или вертолет, а по эффективности, в плане продолжительности полета и грузоподъемности, он уступал им в разы) и общей невостребованности, ровно полтора экземпляра и использовали для съемок фильмов о Джеймсе Бонде и участия в различных шоу. Собственно, эти полтора экземпляра еще существовали до относительно недавнего времени у каких-то частных владельцев. А тут, гляди-ка – сразу семь штук нарисовалось. Откуда что берется…

– Огонь по воздушным целям! – заорал я пацанам, падая на колено и поднимая тяжеленный пулемет.

Среагировали мы вовремя, но все-таки их скорость была очень большая. Я давил на спуск пулемета, поливая свинцом подлетающие фигуры и видя, как мои пули попадают в головного «летуна» (через секунду он исчез в черно-оранжевом облаке взрыва, полыхнувшем прямо над площадью), но все-таки они успели чуть раньше. У всех семерых «летунов» в руках были какие-то довольно длинные штуковины, похожие на «базуки», только толще. И трое из них все-таки успели выпалить из этих хреновин в сторону кабака на площади. Взрывы были множественные, и такой силы, что в окрестных домах посыпались выбитые стекла, а крыша под нами откровенно зашаталась. По-моему, это более всего напоминало осколочные гранаты от РПГ. Площадь сразу же заволокло пылью и дымом от загоревшихся машин.

Впрочем, сделать нечто большее мы им уже не дали. После того как я снял-таки первого, упал на крыши соседних с нами второй «летун», потом взорвалось нечто, похожее на очень большой рюкзак, за спиной третьего «прыгуна», а затем упал уже разворачивавшийся на обратный курс и не успевший выстрелить четвертый. Трое оставшихся, уже даже не пытаясь выстрелить, резко легли на обратный курс и, уходя от нашего огня, скрылись за деревьями на окраине. Пацаны лупили им вслед из своих снайперских винтовок, а быстро сориентировавшиеся бойцы донны Ларки с соседних крыш стреляли по ним из пистолетов – понятное дело, в белый свет, как в копейку…

– Далеко улетели, однако! – доложил Георгиев. – Я их больше не вижу, они уже вне пределов досягаемости прибора!

– Рустик со мной! Киквидзе, Мамонтов – видели, куда упали те двое, у кого ранцы не взорвались?

– Так точно! – отозвался Киквидзе.

– Тогда рвите пулей туда и притащите хотя бы одного «прыгуна». Даже скорее не самого, а его движок. Остальным ждать! – крикнул я, бросая пулемет с практически пустой патронной коробкой – сам не заметил, когда успел выстрелить все до железки… Схватил автомат, и мы с Хамретдиновым с павианьим изяществом ссыпались с крыши.

Безымянная площадь заштатного мексиканского городка теперь очень напоминала плохую, любительскую и малобюджетную копию Площади Павших Борцов в Сталинграде времен начала исторических боев за город на Волге. Кругом дырявые, словно голландский сыр, здания без окон, строительный мусор, дым, горящие машины и покойники на мостовой. И, что характерно – по-прежнему ни одного местного жителя в пределах досягаемости. Похоже, их всех тут заранее предупредили, возможно, даже с предоплатой любого возможного ущерба…

И первое, что я увидел, – Метельскую, лежавшую в неестественной позе перед входом в кабак. Она даже успела достать пистолет, но вряд ли успела выстрелить. В ее застывших глазах было безмерное изумление, туфля с левой ноги слетела и лежала в стороне, светясь красной, как у галоши, подкладкой.

Больше не услышит приятель Фелибер, как звучит родной напев…

– Осколочные, – сказал Рустик, нагнувшись над ней и щупая пульс. – Штук шесть мелких, в левый бок и в грудь. И добавил: – Кирдык, тарищ майор…

После чего закрыл Наташке глаза.

Я уже и сам видел, что кирдык, и со злости готов был начать делать глупости. Из ступора меня вывел шум мотора. Оказалось, пятеро или шестеро уцелевших лжевояк из свиты этого лжеполковника попрыгали в относительно целый (пробитый во многих местах и лишившийся стекол) «Лендровер» и, скоренько развернувшись, сдристнули с площади куда глаза глядят, только мы их и видели. Я успел пустить им вслед короткую очередь, добавив дырок на заднем борту «Лендровера», но что толку-то?

Между делом подумал – а когда я в крайний раз видел Наташку живой? И сразу не вспомнил. Вчера вечером, во время «Совета в Филях» я ее точно не видел. Значит, до того на дороге, да и то, видимо, мельком, в числе прочих. Потом, как-то рывком вспомнил – перед тем как мы собирались идти «на караван», когда они скопом шли обмундировываться. И выражение лица у нее тогда было не шибко радостное. Как знала, блин…

«Мерин», два «Хаммера» и оба наших «Крузака» горели. Лениво и с большим количеством дыма. Судя по примешивающемуся к вони горелой резины характерному запаху, кто-то из свиты лжеполковника не успел выбраться из машин и теперь сгорал вместе с ними.

Оба прибывших вместе с нашими девчонками мужика были убиты, похоже, сразу и наповал. Кроме них на площади валялось еще штук шесть трупаков, которые, судя по всему, тоже не успели толком среагировать на возникшую угрозу. Отсутствие на мостовой стреляных гильз указывало на то, что практически никто из них огня не открывал.

Меня несколько удивили солидные выбоины в мостовой. Получается – оружие этих реактивных прыгунов было довольно мощным. А судя по масштабам разрушений, они выпустили с десяток осколочных зарядов, не меньше. И когда, интересно, только успели?

– Тарищ майор!! Мы здесь!!

Я обернулся. Из кабака, хрустя каблуками туфель по битому стеклу, вылазили перемазанные штукатуркой и чужой кровью девчонки. Предельно обалдевшие, но, слава богу, живые.

Впереди Машка Тупикова – в руке пистолет, прическа дыбом, без пиджачка, в лопнувшей на бедре по шву юбке, так что были видны чулки и кружевные трусишки. Светка Пижамкина с покрытым копотью лицом смотрела мрачно – рукав пиджака порван, в руках дымящийся АКСУ, из которого она, судя по всему, не слабо постреляла. За ними Кристинка Дятлова – волосы растрепаны, жакетик расстегнут, ворот блузки разорван, глаза дикие, в опущенной руке ее любимый пистолет.

– Да вижу уже, что вы здесь, товарищи офицерши…

– А Наташа? – спросила Тупикова, словно что-то вспомнив.

– «Груз двести» теперь наша Наташа, – сказал я мрачно и кивнул в ту сторону, где она лежала.

Машка обреченно матюкнулась, Светка насупилась, а Кристинка заплакала в голос, от чего ее лицо сразу стало некрасивым.

– Мария Олеговна, – сказал я будничным тоном. – Я тебя не предупреждал?

– Предупреждал…

– Я тебе говорил, что это может плохо кончиться?

– Говорил.

– Слушай старших, старший лейтенант. А то ты, видимо, думала, что уже очень взрослая и умная и можешь все. Так я тебя разочарую – ты заблуждаешься. А реалистка Светлана тебя почему-то не остановила, а предпочла согласиться с «мнением коллектива»… Рассказать, как вас вчера развели на это окаянство?

– Ну, расскажите, – сказала Машка хмуро. Она подошла к телу Наташки и сама пощупала пульс. Типа сразу не поверила. Стоявший рядом со мной Рустик нервно играл скулами, Кристинка продолжала всхлипывать, утирая ладошкой слезы с грязного лица.

– После нашей вчерашней успешной операции к вам пришли эти две су… то есть продвинутые тети, которые воображают себя невыразимо крутыми, словно дорога к счастью. Подозреваю, что они даже выпили с вами чего-нибудь слабоалкогольного, после чего сказали примерно следующее – девчонки, вы ну такие клевые, тут на сто верст никого лучше вас нет и не было, вы же любого быка в консервную банку одной левой загоните. У нас тут к вам одна маленькая просьба, надо завтра утречком съездить на стрелочку, недалеко, тут по соседству. А про меня они сказали, или что я не буду против, или что уже согласовали со мной этот вопрос. Кстати, у меня такое чувство, что меня они вообще не очень-то хотели оповещать до самого последнего момента… Я прав?

– Ну, – сказала Машка хмуро.

– А кто настоял, чтобы они меня позвали-таки?

– Ну я, – отозвалась до того молчавшая Светка, закидывая автомат за плечо. – А чего?

– Молодец, Светлана. Если бы ты этого не сделала, я бы, наверное, узнал про ваши планы только утром и ни за что не успел бы привязаться к местности и организовать прикрытие. И тогда вы бы поехали сюда без поддержки или с поддержкой, состоящей из этих хозяйкиных басмачей, и все легли бы здесь, поскольку первый из этих чертовых «прыгунов» явно целился по окнам кабака, только выстрелить не успел, поскольку я его снял раньше. И вообще успели выстрелить только двое из семерых – и на что стала похожа эта площадь? Так что считайте, нам всем крупно повезло. В другой раз не ведитесь на разводы, даже если сильно припрет. А то Долгой Зимой в славном городе Дощатове был у меня случай, когда один вредный малолетний недоросль из поколения Next, которого, видимо, сильно приперло, сдал мне за два литровых фуфыря уже, видимо, просроченной «Кока-колы» полтораста человек, включая собственных родственников – указал и дома, где они прятались, и растяжки, и огневые точки. Они бы очень удивились, если бы узнали, насколько дешево этот мальчиш-плохиш продал их жизни. А сделал он это, поскольку я отдал ему те две бутылки (он, как их увидал, аж обмер), которые он, трясясь и повизгивая, выхлебал прямо у меня на глазах, а затем сказал, что потом отпущу его на все четыре стороны и выдам еще ящик этого пойла, хотя ничего, кроме этих двух случайно найденных бутылок, у меня в КУНГе не было. И, как вы догадываетесь, прожил этот любитель прохладительных напитков потом недолго. Одна радость, что он, видимо, помер счастливым… Кстати, вам-то эти наши крутые тети что-нибудь материальное обещали? Только не врать!

– Да ниче они нам не обещали, тарищ майор, – пожала плечами Машка. – Ей богу не вру, век свободы не видать…

– Значит, тети, как я и предполагал, развели вас на голый характер. Ладно, учтем. А в остальном что мне вам еще сказать? Это жизнь, тут ничего уже не поделаешь. Считай, Машенция, что Наташкина смерть на тебе. И на тебе, Светлана. Да и на мне, если честно тоже, что характеризует нас как не самых лучших вояк и командиров. Хотя здешняя, откровенно партизанская специфика боевых действий многое оглупляет и упрощает… А ты, младший лейтенант Дятлова, смотри и делай для себя выводы. Вот что бывает, когда некто от большого ума ввязывается в голимую импровизацию с непредсказуемым результатом… В общем, давайте-ка больше без подобных косяков, девушки. А то придется мне переменить свое отношение к вам и загнать вас в лагерную охрану или на какой-нибудь ремзавод. И чтобы больше никаких идиотских инициатив без моего согласия! Это понятно?

Девчонки молча кивнули.

В этот момент я услышал шум моторов, и на площади появилась кавалькада из бронированного «Гелендвагена» и нескольких разномастных джипов и пикапов.

Скрипнули тормоза, и из «гелика» выбрались «виновницы торжества». Сначала донна Ларка, малоотличимая в своем темном костюме от погибшей Мануэлы, а за ней, животом вперед тяжело вылезла подполковник Дегтярева в широченной, растянутой и выцветшей розовой блузке с длинным рукавом, черных легинсах в обтяжку и стоптанных красных балетках без каблуков. Физиономии у обеих гранд-дам были довольно озабоченные. Из машин сопровождения полезли Ларкины бодигарды и остальная часть нашей группы. Хозяйкины люди ринулись блокировать периметр и осматривать трупы. Мои подчиненные скучковались возле девчонок. По рукам пошла фляга, и явно не с водой…

Я крикнул Георгиеву, чтобы они собирали манатки и спускались с крыши.

Дегтярева и донна Ларка подошли ко мне вплотную.

– Вот ответьте – а что мне мешает положить вас прямо здесь и сейчас? – спросил я у них, кивая на свой АКС. – Застрелить, а потом избавиться от трупов, в этой стране болот хватает…. Вы за сегодняшнее по пуле в лоб вполне заслужили. И ваша охрана вас не спасет – положу вас, потом двоих или троих из них, а остальные тупо разбегутся. Вы, две великовозрастные идиотки, втянули мою группу в совершенно бессмысленное мероприятие, которое ничего, кроме потерь, никому не принесло… Маш, вы хоть что-то успели узнать во время этой встречи?

Видно было, как обе дамочки напряглись. Автомат я держал стволом в их сторону, а насчет моих стрелковых способностей и убойного действия бронебойных пуль они были в курсе. Нажму на спуск – и будет весело…

– Никак нет, тарищ майор, – отозвалась Машка. – Мануэла только и успела крикнуть, что это не он. Прежде чем умерла…

– Где они? – спросила донна Ларка.

– Там, – кивнула Машка на руины питейного заведения, откуда Ларкины боевички уже выносили тела.

Первой вынесли Мануэлу, чье тело от груди до подошв туфель было густо залито коричневеющей кровью. Следом за ней вытащили и труп лжеполковника. Этого кекса Тупикова подколола предельно аккуратно – крови было немного.

– Положите его, – потребовала донна Ларка и нагнулась над трупом.

– Действительно не он, – констатировала она. – Хотя и очень похож.

Вслед за этим она провела пальцами по лицу лжеполковника. На руке закономерно остался толстый слой грима и прочей косметики.

– Что и требовалось доказать, – продолжал я. – Эта встреча вам ничего не дала, кроме лишнего подтверждения явного факта, что вас, донна Ларисса, после вчерашнего, ну очень хотят убить. И ничего более. В общем, вы попались, как маленькая, на свою же разводку. Получается, шулер сегодня сыграл в картишки с шулером же, обе стороны, ожидая друг от друга подвоха, прислали двойников, и ничего конструктивного здесь, по определению, быть не могло. А мы при этом понесли вполне реальные потери. Вам, может, и по барабану, а я вместе с этой погибшей девочкой три года в одном подразделении воевал и много где побывал, так что она мне человек вовсе не чужой. В принципе, теперь я имею право прекратить операцию. Удерживает меня от этого только тот факт, что приказы я получаю не от вас, а от вышестоящего командования, которое пока не давало отбой. О происшедшем я составлю подробный отчет. Хотя и понимаю, что вам, донна Ларисса, это как слону дробина, поскольку вы для нас лицо не подотчетное, а наша товарищ подполковник, судя по всему, вообще непотопляема, если вспомнить, от какой конторы ее сюда прислали…

Дегтярева заметно помрачнела, но ничего не сказала.

– Не нервничай, майор, – сказала донна Ларка примирительно. – Прости, если сможешь…

– Бог простит. И тем не менее, по-моему, на данный момент ясно главное.

– Что именно?

– Что никакие не военные. Откуда, спрашивается, у мексиканской армии взялись, да еще в таком количестве, ранцевые двигатели, которых нет и не было на вооружении вообще ни у кого?! По-моему, это точно не армейское ноу-хау…

– А чье? – поинтересовалась донна Ларка.

– По-моему, это ваш заклятый друг Сантос, больше вроде некому. Хотя, честно говоря, я ждал от него присылки долбучих зомби вроде тех, что убили вашу младшую сестру, а он меня слегка удивил. Видимо, не может рисковать дорогим экспортным товаром, зато нашел в рукаве другие козыри…

– Вот и я так думаю, – согласилась донна Ларка.

– Да кто бы спорил… Ежику понятно, что для здешних военных или «сапаток» все выглядит как-то уж больно сложно. Откровенно многовато ненужных дешевых эффектов. Как по мне, так обстрелять эту площадь из минометов было бы куда дешевле и, что самое главное, действеннее. Видно, что невоенный человек это нападение готовил, и явно в большой спешке…

Между тем пацаны наконец притащили трупы двух «прыгунов» с практически не пострадавшими агрегатами. В одном, по-моему, даже топливо осталось. Да, это действительно были ранцевые двигатели, неведомой модели, не похожие ни на что привычное глазу.

По внешнему виду (много металла, дополнительные боковые крылышки-стабилизаторы, примитивное управление) они выглядели довольно старой разработкой, практически этакий дизель-панк в стиле старого комикса про «Ракетчика».

Позднее Симонов с Дятловой (при посильном участии Тупиковой и прочих) частично разобрали один «ранец». Оказалось, что почти вся маркировка там на немецком языке и, скорее всего, собран он из деталей, произведенных в Европе (предположительно в ФРГ), в какой-то здешней, южноамериканской стране. Некоторые элементы маркировки указывали на Парагвай или Аргентину. Причем собран он был, видимо, еще в 1960-е и имел явные следы долгого консервационного хранения.

Оружием прыгунов были пятиствольные (стволы собраны в пакет – один в центре, четыре вокруг него) гранатометы типа древнего немецкого «Флигерфауста», но с явным устранением ряда «конструктивных недостатков». Калибр стволов был миллиметров сорок, а стрелять можно было как залпом из всех стволов, так и последовательно. При наличии осколочных гранат вещь действительно убойная, главный минус – слишком тяжелая. Хотя, с другой стороны, они же с ними по лесам и болотам пехом не бегали, а их ракетный ранец вполне может поднять и авиабомбу килограммов на сто, правда, не далеко и не высоко…

В общем, один движок и пару этих диковинных гранатометов вместе с боеприпасами мы отправили на Родину, для детального изучения. Тем же рейсом убыло и тело Метельской.

«Телегу» с изложением всего происшедшего я накатал и отправил по инстанции, но какой она возымела эффект – честно говоря, не знаю. Может, и никакого.

Интересно, что ответственность за эту достаточно громкую разборку ни одна из местных группировок на себя так и не взяла. Донна Ларка, будучи женщиной вредной и дотошной, попыталась задать кое-какие вопросы настоящему полковнику Валенте, но полковник отчего-то не дался ее людям, которые пришли с ним «поговорить». Попытался бежать и отстреливаться и в итоге был убит. А вот на его смерть «сапатки» почему-то подписались не глядя…

На всякий случай было объявлено, что донна Ларка во время этой встречи была тяжело ранена. Что это вранье дало – непонятно.

И еще – через три дня пришло сообщение о том, что китайский сухогруз «9 октября» был потоплен в Юкатанском проливе «неизвестной подводной лодкой». Из экипажа и пассажиров никто не спасся, груз, как видно, тоже не уцелел. Про детали, вроде национальной принадлежности подводной лодки, видимо, надо было спрашивать лично у генерала Тпругова, но это, увы, не мой уровень допуска…

А нам надо было переходить к следующей фазе – перехвату транспортного самолета из США, который ожидался буквально со дня на день.

Глава 3. Расколотое небо. Воздушный мост и как с ним бороться

– Маэстро, доложи обстановку!

– Все в порядке – падаю!

Из так и не опубликованной инструкции по боевому применению трофейного Bf-109G. 1-й Украинский фронт. 1943 г.

Ближайшее будущее. Начало 2020-х. Мексика. Небо над штатом Веракрус. Осень в разгаре

– Ну что, майор, грузимся? – спросил Симонов, наблюдая, как я застегиваю летный шлем.

За нашими спинами на рулежке небольшого, полузаброшенного аэродрома возле Мирекруза (в 1970—1980-е здесь базировались военные самолеты) стоял подготовленный к вылету «Су-25УБ», с которого недавно убрали маскировочную сеть. В свежем камуфляже серо-зелено-черных тонов, но почти начисто лишенный каких-либо номеров и опознавательных знаков (чисто для поднятия боевого духа мы намалевали на киле «Грача» маленький российский «бесик», но его можно было разглядеть только вблизи), подкрыльевые пилоны которого густо увешаны «средствами поражения». Погода стояла как по заказу – солнце и голубое небо при минимуме облаков. Правда, поскольку воздушный бой подразумевает наличие двух сторон, летную погоду можно считать и серьезным недостатком. По обстоятельствам…

– Грузимся! – согласился я, наконец справившись со шлемом.

– Не передумаете? – спросил Симонов.

– Нет, Кирилл Михайлович, – помотал я головой, тяжелый «горшок» ЗШ заметно давил на шею и плечи, но что делать?

– Полечу, все по плану.

– Может, скажете чего-нибудь ободрительно-напутственное? – усмехнулся Симонов.

– Последние слова Александра Матросова перед падением на амбразуру вражеского дзота помнишь? – поинтересовался я.

– Гребаный гололед? – спросил Симонов.

– Вот именно. Плохо, когда гололед и прочие сюрпризы случаются некстати. Хорошо бы и нам сегодня без сюрпризов обойтись. Ладно, давай седлать да потихоньку выруливать, уже пора…

– Ну, тогда с богом, – сказал Симонов и полез по откинутому с левого борта встроенному трапу в переднюю кабину «Грача». Я, чуть погодя, полез тем же путем, следом за ним в заднюю, инструкторскую.

– Кислородную маску можете надеть сразу, как взлетим, а можете и не надевать, – сообщил Симонов, когда мы уже сидели в кабине, а я застегнул на себе ремни подвесной системы. Не дай бог, если все сегодня пойдет не так и придется уповать на катапульту.

В случае чего я предупрежу, – добавил Симонов. – А ручку в своей кабине не трогайте, разве что когда я попрошу…

– Ладно, Кирилл, – сказал я, глядя, как чернявые техники из хозяйкиного персонала складывают бортовой трап и откидную подножку и закрывают фонари наших кабин.

Вот теперь вроде бы можно и повоевать. Если «Су-25», как любой другой штурмовик, воюет за тебя – это хорошо, если воюет против – очень фигово. Но вот каково сидеть в его кабине, я до сегодняшнего дня не представлял.

Хотя вообще-то для этой акции нам удалось наскрести мало что. Оно и понятно. Как правило, любые красивые планы боевых операций (особенно в здешних полупартизанских условиях) разбиваются вдребезги о скудость материального обеспечения.

Но кое-что все-таки удалось найти.

Во-первых – этот, попавший сюда вроде бы еще Долгой Зимой, то ли из Перу, то ли из Центральной Африки, наиболее ценный для нас «Су-25УБ». Как этот штурмовик оказался здесь и зачем – так и осталось загадкой. Предположительно его на что-то обменяли (не исключено, что на эшелон апельсинов или на несколько чемоданов коки, что, по-моему, вернее), но применения «Грачу» долго не находилось. Пока он, сменив нескольких владельцев, не оказался у запасливой донны Ларки.

Кроме него ввели в строй кстати попавший к донне Ларке учебный L-39ZO чехословацкого производства. С этим самолетом было несколько понятнее – его еще до Долгой Зимы прикупил где-то в Восточной Европе местный богатенький плантатор-авиалюбитель Томас Оливейра. Уж не знаю, собирался ли он летать на нем сам, или перепродать (говорили, что он хотел после ремонта и переоборудования загнать «элку» какой-то штатовской фирме), но случился кирдык, Оливейра пошел по миру, а потом и вовсе помер, а самолет приобрела все та же донна Ларка. С этим L-39 не все было хорошо. Хотя его двигатель АИ-25ТЛ и был во вполне приличном состоянии, были проблемы с гидравликой и электрохозяйством, а в кабинах не работала половина приборов. Путем разукомплектования задней кабины удалось кое-как привести в порядок переднюю. О состоянии катапультного кресла «элки» можно было только догадываться. Это установленные на «Су-25УБ» кресла К-36Л тому же Симонову удалось проверить (а чего не проверить, если этот самолет у нас до сих пор на вооружении и он в том числе и на нем обучался?), а вот на «элке» – увы… Плюсом было разве что наличие на L-39 штатной встроенной двухствольной ГШ-23-2, которую не успели демонтировать после покупки. Почему это не было сделано – неясно, но еще китайцы, продававшие в 1980—1990-е свои «Миг-15» и «Миг-17» частным владельцам в Европе и Штатах присылали их не только со штатным вооружением, но зачастую и с полным боекомплектом – таможенники, видя такое, выпадали в осадок. Видимо, здесь был похожий случай.

Ну а кроме этих двух аппаратов у нас в наличии был еще и поршневой F-51D «Мустанг», когда-то переделанный в гражданско-пилотажный вариант. Эта птичка была в почти идеальном состоянии, вот только изначально не имела вооружения. Рассказывали, что до крендеца этот «Мустанг» на всю катушку использовался наркомафией, для чего в его фюзеляже был установлен дополнительный топливный бак, а в правом крыле, на месте давным-давно снятых пулеметов оборудован вместительный грузовой отсек.

Естественно, «Мустанг» в данном случае мог выполнять только весьма специфические задачи.

Суть нашего стратегического замысла состояла в том, чтобы завалить в воздухе, еще на подходе, очередной американский транспортный самолет, идущий к Сантосу «за товаром», и при случае пощипать его возможное воздушное прикрытие.

На сей раз Сантос сумел уломать военных на предмет посадки и погрузки-разгрузки самолета, но, как рассказывали, они уже тонко намекнули ему, что это точно в последний раз. Если и сегодня все сорвется, Сантос будет вынужден арендовать ВПП и стоянку в бывшем гражданском аэропорту какого-нибудь крупного города, расположенного не сильно далеко от его поместья. А почти все эти аэропорты (да и вообще все аэродромы крупных мексиканских городов) контролировались либо донной Ларкой, либо дружественными ей монархистами. Соответственно, следующий самолет с экипажем попадал к нам в руки тепленьким, что и требовалось для осуществления дальнейших планов.

А кроме того, у нас был расчет на то, что сегодня экипаж сбитого нами транспортника спасется на парашютах. Уже было известно, что в каждом таком самолете кроме пилотов всегда прилетает и «представитель заказчика», который очень много знает о делах гражданина Сантоса и его «отхожем промысле». В прошлый раз такой представитель в уничтоженном на стоянке «Боинге» тоже был, но для того, чтобы зацапать его, тогда потребовался бы наземный штурм военной авиабазы, для чего у нашей хозяйки было явно маловато сил – все-таки там сидел пехотный батальон почти полного состава со штатным вооружением и техникой.

А сейчас, если пилоты и «носитель информации» выпрыгивают с парашютами (не идиоты же они – погибать вместе с самолетом?), мы должны быть начеку и подобрать их раньше военных, для чего в нашем хозяйстве была подготовлена пара вертолетов «Белл» – АВ-412 и АВ-212. Соответственно, «Мустанг» в данном случае нужен для прикрытия своих и разгона (или уничтожения, как выйдет по ситуации) вражеских вертолетов.

Опять-таки, других подходящих самолетов у донны Ларки все равно не было, несмотря на всю ее запасливость. То есть у нее было в наличии по всей стране десятка три вполне исправных самолетов и вертолетов, но все это были транспортники или легкомоторники, от которых в воздушном бою не было никакого проку.

А между тем сопровождение для американцев ожидалось неслабое, мы предполагали встретить 1-2 F-16 или F-5E, а также пару-тройку МВ.329 или А-37.

Летчиков у донны Ларки, разумеется, тоже не было. Нет, то есть они были, но летавшие на ДС-3, «Турбо-Дакотах», «Цесснах» или легких вертушках. Кое-кто из хозяйкиных пилотов, конечно, когда-то, очень давно, летал в местных ВВС, но вести воздушный бой никому из них не приходилось, да и не были они этому изначально обучены. Мексика давным-давно ни с кем серьезных войн не вела. Так что исправить сей досадный пробел в подготовке местных кадров за пару недель было нереально.

Пришлось изыскивать собственные резервы.

Соответственно, «Су-25УБ», как нашу главную ударную силу, должен был пилотировать Симонов, как наиболее опытный пилот. Это, разумеется, не обсуждалось.

С L-39 у нас никто не был знаком, и в итоге для решения этой проблемы я решил посадить на него штрафника Зиновьева, который некстати хвастался своими аэроклубовско-авиаспортивными заслугами.

Как оказалось, он действительно прилично умел летать на этой хреновине и даже крутить кое-какой пилотаж. Но вот стрелять в воздухе ему не приходилось. Ну а на «Мустанг», поскольку мы сочли поставленную перед ним задачу наиболее простой, назначили Кристинку Дятлову.

Что касается вертолетов, то пилотировать их у нас умели многие. Я поначалу даже подумал пойти на одном сам, но потом передумал, рассудив, что в данном случае «командир должен быть впереди и на лихом коне».

В итоге первый вертолетный поисково-спасательный экипаж возглавила Машка, а второй Светка, у которых был кое-какой навык в ПСС и пилотировании того же «Ми-8». Благо «Белл» вертолет простой, лететь тут недалеко и поиск сугубо визуальный.

Мы даже сумели провести несколько вывозных ознакомительных полетов, но вот потренироваться в стрельбе не могли, поскольку боезапаса было негусто.

В итоге расклад был такой. В качестве основного истребителя и перехватчика мы использовали «Су-25УБ», на который кроме штатной встроенной двухствольной ГШ-30 подвесили два пушечных контейнера СППУ-22, четыре новейших ракеты «воздух – воздух» Р-98М (для чего пришлось в пожарном темпе менять и укреплять проводку на четырех пилонах) и два подвесных бака с топливом.

L-39, пилотируемый Зиновьевым, кроме «родной» пушечной установки нес на пилонах два бака и два пушечных контейнера местного производства. Как сработает это вооружение, можно было только догадываться – поупражняться в стрельбе у Зиновьева не получилось. Приходилось полагаться на старый принцип: «Не лазь, механик, в самолет, и он тебя не подведет!»

Кристинкин «Мустанг» был экстренно вооружен шестью 12,7-мм пулеметными контейнерами опять-таки местного производства (подобное здесь вешали на легкие штурмовики и вертолеты). Причем Дятлова была единственной из нас, кто сумел опробовать и пристрелять оружие в воздухе (недостатка в американских 12,7-мм патронах здесь не было). Устанавливать и выверять прицел Кристинке помогала Светка Пижамкина – признанный спец в этом деле. А на обеих наших «Беллах» были установлены пулеметные контейнеры и подвижные пулеметы обычного калибра в дверях кабин.

Двигатели перешли со свиста на рев, и наш «Грач» порулил на взлет. Повернув голову, я видел, что за нами выруливает Зиновьев на своей, покрашенной такими же камуфляжными цветами «элке». Кристинка Дятлова должна была взлетать чуть позже, с другой полосы – для ее «скакуна» качественной бетонки не требовалось.

– Я «Чато». Все готовы? – спросил я в микрофон.

– Готовы, – ответили сквозь фоновые шорохи в наушниках далекие голоса, почти хором.

– Замечательно, – сказал я и добавил: – «Избушка», я «Чато», мы готовы взлетать.

– Я «Избушка», принял, – ответил сидящий на КП возле радара и прочей дальнозоркой техники, вместе с донной Ларкой и Дегтяревой, Георгиев (именно КП имел позывной «Избушка»). – Взлетайте «Чато». «Рата» и «Моска» – следом за вами. Сейчас уточню положение цели.

– «Рата», я «Чато». К взлету готов?

– Готов, – ответил Зиновьев.

– «Моска», я «Чато», а как у тебя?

– Готова, – доложила Кристинка безыскусно-счастливым голосом.

– «Избушка», как там цель? – вопросил я.

– Я «Избушка», цель на подходе, – доложил Георгиев. – Подходит с северо-запада курсом «ноль-пятнадцать». Войдет в заданный квадрат в течение минут пятнадцати-двадцати. Скорость цели дозвуковая.

– Высота цели?

– Спустилась ниже пяти тысяч, продолжает снижаться.

– Что с прикрытием цели?

– На радаре три отметки, держатся в стороне, две выше и одна – ниже основной цели. Две верхние маневрируют. Те, что выше цели – малоразмерные и скоростные, третья отметка дозвуковая.

– Понял тебя, «Избушка», – сказал я и спросил сидящего в передней кабине Симонова: – Ну, что, взлетаем?

– Взлетаем, – согласился он, прибавляя обороты. «Су-25» тронулся с места и, ускоряясь, побежал по полосе, мимо остовов ангаров и валяющихся вдоль ВПП древних обломков «Дакот» и «Шутинг-Старов».

– Я «Чато», – передал я. – «Рата», «Моска» – мы взлетаем! «Избушка» – давай, врубай шарманку!

– Понял, – отозвался Георгиев.

Набирая все большую скорость, наш «Грач» бежал по полосе, и еще до точки отрыва, переключив волну, я услышал, как в наушниках заиграла музыка и зазвучал приятный женский голос с делано-плебейским, псевдоиностранным акцентом.

Эдита Пьеха пела про то, как «вышла мадьярка на берег Дуная и бросила в воду цветок».

Теперь до окончания нашей операции в радиусе километров восьмидесяти все кроме нас будут слушать до одури и на всех волнах только эту песню. И пусть поломают голову. Установленный нами комплекс РЭБ можно было, по идее, использовать и без всяких старинных шлягеров. Такая хохма, конечно, выдает нас с головой, но зато лишний раз демонстрирует серьезность наших намерений – пусть знают, с кем имеют дело. Благо запись «Венка Дуная» обнаружилась в таскаемой моими подчиненными с собой походной «фонотеке».

Я не заметил момент отрыва, ощутив только клевок при уборке шасси. Взлетная полоса ушла вниз. Потом Симонов взял вправо, и при маневре меня слегка вдавило в кресло.

За стеклом кабины плыли мексиканские небеса. Все вокруг голубое, а внизу зеленое, в этаких успокаивающих тонах. Хотя детали пейзажа было видно плохо – задняя кабина учебного «Грача» в плане обзора (особенно вперед и вниз) далеко не подарок.

– Кирилл, ты как ориентируешься? – поинтересовался я по внутренней связи у Симонова.

– А вот, – ответил он. – Так и ориентируюсь. Чай, не впервой!

– Давай навстречу цели!

– Будь спок, майор. Не упустим.

– «Рата», ты где? – поинтересовался я, повертев головой.

– Да здесь я, «Чато», позади вас, – ответил глуховатый голос Зиновьева.

Я обернулся еще раз, потом глянул в установленный на переплете фонаря моей кабины перископ – действительно, его «элка» держалась слева, сзади-снизу, на почтительном расстоянии от нас.

– «Моска», ты где? – поинтересовался я у Дятловой.

– Я впереди, ниже вас, – доложила Кристинка. – Вас вижу.

Симонов прибавил скорость и заложил правый крен. Я действительно увидел ее отблескивающий серебром «Мустанг», идущий практически на бреющем, над самыми верхушками деревьев.

Вообще-то я сначала предложил было перекрасить F-51D в камуфляжные цвета, но девчонки почему-то уперлись. Громче всех орала Кристинка. Дескать, не надо, товарищ майор, он такой красивенький! Я послушал их и плюнул – пусть будет по-вашему. Все равно ругаться с ними у меня желания не было. В итоге «Мустанг» остался в своем первоначальном виде «серебряной капли». Единственное, что девки сделали после установки на самолет вооружения – нарисовали на киле истребителя небольшую красную звезду в бело-красно-синей окантовке. Называется – вспомнили историю. Видимо, специально, чтобы разные местные гады знали, с кем имеют дело…

– «Моска», – передал Симонов, временно беря командование в свои руки. – Мы пошли на перехват основной цели. Высоко не поднимайся, но и далеко от нас не отрывайся, будешь во все глаза наблюдать результаты работы.

– «Чато», вас поняла, помаленьку пойду за вами.

– «Рате» держаться за мной, – отдал команду Симонов и продолжил набирать высоту. Пейзаж внизу мелькал все тот же, только покрытая джунглями земля теперь стала еще менее отчетливой.

– Я «Избушка», – доложил Георгиев. – Основная цель впереди и выше вас.

– Сближаемся, – сказал сквозь зубы Симонов, вроде бы ни к кому специально не обращаясь.

Я лихорадочно прикидывал наши дальнейшие действия. По идее, радио и отчасти радары у наших противников сейчас засорены помехами, и есть ли у них вообще ракеты – еще вопрос. Наши Р-98М новые и всеракурсные, работающие по принципу «пустил-забыл». Разумеется, радара «Су-25» изначально не имеет, но мы на всякий случай поставили на него доработанный прицел и теплопеленгатор. Для верности. Так что наши шансы были не так уж и плохи.

– Цель уже видно, – доложил Симонов. Я глянул вперед, но ничего не увидел.

– «Чато», – сообщил Георгиев. – Нижняя малая цель разделилась, теперь их четверо. Идут на сближение с вами, видимо, обнаружили вас визуально.

– Спасибо за информацию, «Избушка», – ответил Симонов (а что нам теперь с этой информацией делать?) и тут же доложил: – Захват!

И через пару секунд:

– Пошли, родимые!

Наш «Су-25» тряхнуло. Я увидел, как из-под наших крыльев метнулись два белесых дымных росчерка. Еще через какие-то секунды небо впереди нас озарили два не особо сильных взрыва. А голос Эдиты Пьехи в радиоэфире в этот момент пел:

– Дунай, Дунай, а ну узнай, где чей подарок. К цветку цветок сплетай венок, пусть будет красив он и ярок!

Очень своевременно. В смысле – про подарочки.

– Вон он! – доложил Симонов, закладывая левый крен. – Прямо под нами. Кажись, попали…

И действительно, ниже нас, все больше теряя высоту, прошла однотонно-серая четырехмоторная махина, за левым крылом которой тянулся все более темнеющий, коптящий след. Мы прошли почти прямо над ним. Похоже, на этот раз пиндосы прислали за грузом военно-транспортный С-141 «Старлифтер».

– Высоту теряет, но пока летит, – констатировал Симонов. – Нызенько-нызенько. Ща мы его добьем.

– Ты там не увлекайся, – напомнил я. – Вокруг еще прикрытие болтается.

– Всех обрадуем, – обнадежил Симонов. – Сегодня никто не уйдет без люлей…

Мы сбросили подвесные баки и заложили крутой разворот.

Я успел увидеть выше нас светлый инверсионный след. Похоже, один из сопровождающих транспортник аппаратов проскочил над нами.

– Я «Рата», – вдруг возник в наушниках голос Зиновьева. – Атакую!

– Куда! Дурак! – почти заорал в эфире Симонов. – Вернись!

Глянув за стекло кабины, я увидел, как «элка», паля из всех своих стволов, со снижением несется на кого-то. Интересно знать – на кого? Я лично из своей кабины ни фига не видел.

– Н-да, вот уж кто увлекающаяся натура, – констатировал Симонов.

– «Чато», я «Избушка», – доложил Георгиев. – Три малоразмерных цели сближаются с «Ратой», похоже, на одну он идет в лобовую!

– «Рата», прекрати атаку! – заорал Симонов. – Их там трое! Они тебя поимеют!

– Ниче, – ответил голос Зиновьева. – Щас я его, гада!

– Ага, раскудрявый, клен зеленый, лист резной, – хмыкнул Симонов.

Мы уже не видели «элку», поскольку развернулись и теперь густо дымящийся транспортник был прямо перед нами. Он действительно пока не падал – для такой махины, как показывает эмпирический опыт войн прошлого, и две ракеты обычно бывает маловато, потом приходится добивать, чуть ли не палкой. «Старлифтер» терял высоту, но упорно летел. Вероятно, экипаж понимал, что они все равно рано или поздно свалятся. Но падать в районе аэродрома всегда приятнее, чем прыгать с парашютом над здешними джунглями и болотами, где обитают голодные ягуары, пумы и прочие змеи-крокодилы.

– Захват, – буднично, как на полигоне или на тренажере, доложил Симонов и почти без паузы добавил: – Пуск, однако!

С крайнего правого подкрыльевого пилона нашего «Грача» сорвалась еще одна ракета.

Взрыв, вспухший перед нами, начисто снес хвостовое оперение американской машины.

Транспортник резко опустил нос, его горящее крыло наконец переломилось в промежутке между пилонами двигателей, а падение приобрело явно неконтролируемый характер.

– Все, падает, слоняра! – сказал Симонов и добавил: – «Моска», видишь эту балдень?

– Ага, – отозвалась Кристинка. – Видю.

– Следи за парашютистами. Как только они появятся – поднимай «Майю» и «Вилли».

– Вас поняла, – ответила Дятлова. – Парашюты вижу! Позади вас наблюдаю взрыв в воздухе!

Страницы: «« « 23456789 » »»