Жизнь так коротка Зябнев Игорь

Глава 25

…Я с нетерпением ожидал, когда в истории Римской империи наступит непродолжительный период, во время которого Гай Юлий Цезарь победит своих противников и станет диктатором, значительно расширив владения Рима. Используя «внутренний телевизор», я часто «наблюдал» за жизнью римлян и постепенно выучил их язык.

Десять лет назад легионы Цезаря появились на побережье пролива, отделяющего Англию от материка. Вместе с ними пришла и часть римского флота. Сначала Цезарь планировал высадить в Англии морской десант, но, узнав от местных недавно покорённых им племён, что по ту сторону пролива существует могущественная цивилизация, обладающая флотом из огромных железных (на самом деле стальных) кораблей, призадумался.

К этому времени на побережье активно действовали разведгруппы Империи, снабжённые рациями. Разведчики–аквалангисты имели на вооружении автоматы последней модификации и осколочные гранаты. Но это так, на всякий случай. По умению маскироваться и скрытно передвигаться этим людям не было равных. Они-то и доносили в штаб Военно-Морского Флота обо всех передвижениях римлян.

Цезарь, как полководец, всегда отличался умением вести разведывательные действия. Поэтому он послал несколько небольших кораблей, изготовленных местными племенами, но экипажи на них состояли исключительно из римлян. Разбившись на мелкие группы, разведывательные суда направились в сторону английского побережья. Погода, как нарочно, стояла солнечная, и римские легионеры, забравшись на мачты, получили прекрасный обзор.

Допускать противника к самому побережью руководство Флота, естественно, не могло. Поэтому очень скоро половину экипажей римских судов взяли в плен, а остальные благополучно вернулись к Цезарю, доложив, что своими глазами видели железные корабли, идущие на большой скорости.

– Ничего не понимаю! – сказал Цезарь сам себе, оставшись в палатке один. – По ту сторону пролива действительно существует очень сильное государство… Но почему оно, имея такой флот, не нападает на нас? Неужели заморским правителям не нужны рабы?

Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, я «наблюдал» за этим монологом при помощи «внутреннего телевизора».

Цезарь скрыл сведения, полученные разведчиками, от римского Сената. Он решил, что раз заморская цивилизация несколько веков не вмешивалась в дела Рима, то есть надежда, что так будет и впредь. Поэтому Цезарь продолжил готовиться к борьбе за власть, хотя его сильно смутило то обстоятельство, что кто-то на севере явно сильнее его легионов.

Я находился в кабинете своего отреставрированного дворца, у которого, следуя традициям, не стал менять ни внешний вид, ни размеры. Основную часть рабочего времени теперь проводил здесь, отдыхая только по воскресеньям. Хотя выстроенный мной механизм управления Империей существовал уже очень давно и никогда не давал сбоев, мне всё равно приходилось постоянно держать ситуацию под контролем. А главное – лишь от моих решений зависела финансовая, экономическая и социальная стабильность в обществе. «Нет, – в очередной раз подумал я, – не нужны Империи ни демократия, ни выборы, пока у власти находится Верховный Правитель, который тысячелетиями целенаправленно проводит одну и ту же политику. Пусть он по сути своей диктатор, но ведь печётся не о своих личных интересах, а о благе всего народа».

Разве не факт, что общество в целом довольно существующими методами правления? Мой народ не знает ни гражданских войн, ни революций, ни бунтов. Промышленность не лихорадит от забастовок, инфляция и безработица практически на нулевой отметке. А всё потому, что порядок и дисциплина ставятся превыше всего. Этот, в хорошем смысле слова, педантизм да ещё уважение к существующим традициям и законам постепенно стали неотъемлемой национальной чертой большинства англичан.

Словно в аккомпанемент моим мыслям послышалась короткая мелодия, и из динамика прозвучал голос главного секретаря:

– Сергей Семёнович, только что звонили из Бирмингема. Их мэр попал в больницу с инфарктом. Врачи сказали, что ему понадобится длительный период реабилитации, да и возраст у него солидный.

– Спасибо, Борис Юрьевич. Я подумаю, кого назначить вместо него.

Минут через десять я уже подписывал распоряжение о назначении нового мэра. Для этих целей у меня в столе всегда лежал обширный список проверенных, надёжных и инициативных руководителей. Пока они занимали менее значимые должности, но только потому, что не имелось вакансий. Назначение мэром Бирмингема, с его почти двухмиллионным населением, являлось несомненным повышением, так как этот промышленный город по численности проживающих в нём людей лишь на двести тысяч уступал Лондону.

Сама Империя тоже существенно расширилась. Уже довольно давно я начал колонизацию полуострова Индокитай. Большинство племён в то время здесь были ещё очень отсталыми, однако в некоторых местностях уже начинала складываться государственность. Несмотря на жаркий, влажный климат и сложный рельеф местности, сейчас освоена территория почти всего полуострова, вплоть до двадцати градусов северной широты. Процесс колонизации не затронул лишь труднопроходимые участки, где простираются джунгли либо горы.

Теперь тут есть и железные дороги, и промышленность, в основном пока добывающая. Полуостров Малакка богат золотом, а в горах Мьянмы имеется крупное месторождение драгоценных камней. Но по большей части эта новая колония стала специализироваться на выращивании разнообразных сельскохозяйственных культур: чая, кофе, риса, сахарного тростника, хлопчатника, а также различных каучуконосов, цитрусовых и пряностей.

Колонизация прошла сравнительно легко. Небольшие проблемы возникли только на равнинных территориях Мьянмы, где местные племена кроме бронзы уже освоили железо. Их вожди не хотели терять власть и развернули против колонистов партизанскую войну. Однако продолжалось это не более трёх лет. С повстанцами церемониться не стали. Защищая себя, армейские части стреляли в них на поражение. Конечно же, старались целиться в ноги, хотя, как всегда бывает в подобных случаях, имелись и убитые, причём с обеих сторон. Всё же потери среди англичан были на порядок меньше, чем у повстанцев, которые очень быстро поняли, что дальнейшее сопротивление бессмысленно.

К тому же, поддерживая связь с соплеменниками, отдавшими предпочтение мирному образу жизни, партизаны убедились, что англичане – очень справедливый народ. Никакого притеснения местного населения не наблюдалось. Не было ни грабежей, ни обложения какими бы то ни было налогами. Аборигены спокойно продолжали заниматься мотыжным земледелием и некоторыми видами ремёсел, освоенными ими ранее.

Созданная в деревнях и посёлках колониальная администрация по справедливости решала возникающие вопросы. Вскоре прибыл английский врачебный персонал, оснащённый современными лекарственными средствами и медицинским оборудованием. В магазинах по символическим ценам стали продавать целый ряд английских высококачественных товаров.

Теперь в этих местах всё спокойно. Появились несколько городов, современные дороги, автомобильный транспорт. Англичане и местные жители мирно сосуществуют, зачастую работая на одних предприятиях. Я решил и в дальнейшем использовать этот опыт мягкого подчинения высокоразвитых племён.

Ещё в самом начале колонизации Индокитая существующие в этом районе колонии Империи столкнулись с индийскими торговыми кораблями, часть из которых добиралась чуть ли не до Австралии. Уже давно на территории полуострова Индостан существовали развитые рабовладельческие государства с высокой культурой различных ремёсел. Некоторые индийцы хотели поселиться на островах, принадлежащих Империи, но им отказали, сославшись на незыблемое правило, согласно которому каждый народ должен жить на своей земле.

Взамен местные власти с моего разрешения предложили индийцам взаимовыгодную торговлю. Они с радостью согласились. С тех пор экзотические товары, в том числе изделия из драгоценных камней, появились в специализированных магазинах крупных городов Империи. Индийские купцы получили возможность приобретать английские товары согласно тщательно продуманному и утверждённому лично мной перечню. При этом я строжайше приказал не обижать купцов и рассчитываться с ними по справедливости.

В скором времени у некоторых местных колоний на тех же принципах сложились торговые отношения с купцами из Китая. Все эти гости, особенно впервые прибывшие торговать, были поражены техническим могуществом англичан. Естественно, с ними старались общаться исключительно в специально оговорённых местах, чтобы они не увидели лишнего. Но всё тайное когда-нибудь становится явным. Иногда какой-нибудь купеческий корабль, спасаясь от бури, заходил не в ту гавань или вообще терпел крушение, и его экипаж оказывался на территории английской колонии в месте, совершенно не предназначенном для посторонних глаз. Не говоря уже о том, что купцы запросто могли повстречать в море современные корабли Империи.

Поэтому чужестранцы многое всё-таки увидели: железную дорогу с идущими по ней поездами, залитые электрическим освещением города, автомобильный транспорт и небольшие самолёты. Индийцы же торговали с восточными соседями Рима. Так слухи о могущественной цивилизации на островах Юго-востока достигли окраин Римской империи. Теперь я часто мог «видеть» Цезаря, сидящим в одиночестве и с озабоченным видом о чём-то размышляющем. В чужую голову не заглянешь, но мне кажется, что он в это время пытался сопоставить недавние события на севере со старыми слухами, кстати, основанными на фактах – образцах английских товаров.

Но это его проблемы. Я же заранее принял меры, направленные на пресечение любых попыток шпионажа в колониях, особенно опасаясь в этом отношении китайцев. Там были созданы береговая охрана и пограничные войска. Всех англичан-колонистов предупредили о последствиях разглашения тайн и секретов Империи, не только технических. В соответствии со специальным законом возможных изменников или просто болтунов ожидало как минимум пожизненное заключение. Местные отделения укрепили опытными сотрудниками Государственной Службы Расследований, присланными из метрополии. Наконец, на всякий пожарный случай, создали средних размеров военный флот, который я приказал оснастить хоть и устаревшим, но вполне надёжным вооружением…

Снова из динамика раздался голос главного секретаря:

– Сергей Семёнович, дежурный радист сообщил, что с вами хотел поговорить Владимир Дмитриевич.

– Он не сказал, что дело срочное?

– Нет.

– Тогда передайте, что через час я сам с ним свяжусь.

– Хорошо, Сергей Семёнович.

Опять в кабинете стало тихо. Владимир Дмитриевич – мой давний друг. Прошло уже три месяца, как по моей просьбе он стал Наместником Канады. Очевидно, опять соскучился по общению со мной, а может, и посоветоваться о чём-то хочет.

Я вспомнил карту Канады такой, как она выглядела в двадцать первом веке. Сейчас освоена лишь малая её часть, но процесс колонизации постепенно набирает силу. Около ста лет назад я понял, что, в связи с постоянным ростом численности жителей Империи, необходимо начать переселение людей в области с умеренным климатом. Лучше всего для этой цели подходила территория североамериканского континента.

И вот на большом участке атлантического побережья в удобных местах построили несколько портов, которые постепенно стали превращаться в города. Это были Галифакс, Бостон, Провиденс и Нью-Йорк. Таким образом, получились сразу две новые колонии, непосредственно граничащие друг с другом. Ту, что образовалась южнее, я назвал Новая Англия.

До настоящего времени особых проблем с индейцами, в связи с их малочисленностью, не возникало. Речь аборигенов, живших между собой примерно на расстоянии ста пятидесяти километров, различалась настолько сильно, что если им доводилось встретиться, то они не могли понять друг друга. В некоторых районах индейцы обитали отдельными родами, даже не образуя племён. Все они занимались охотой и рыбной ловлей, пока не зная ни металлов, ни земледелия. Ещё перед началом колонизации я распорядился относиться к местным жителям с уважением, по возможности помогая им продовольствием и оказывая медицинскую помощь.

Колонистам, высаживавшимся на новые земли, выдавали двуствольные ружья и охотничьи ножи. Это была временная мера предосторожности, которую я вскоре отменил, доверив охранять безопасность своих подданных армейским частям и полиции. Солдаты были вооружены автоматическими десятизарядными винтовками, но применяли их очень редко.

Топографы постепенно составляли карты местности, которые затем пересылались в Лондон в Министерство по делам колоний. Копия каждой карты попадала на мой рабочий стол, и я указывал на них, где именно нужно строить города и прокладывать дороги. Для этих целей из Англии доставляли специальную технику: бульдозеры, экскаваторы, грузовики, подъёмные краны, а также запчасти к ним – и вообще всё необходимое для жизни цивилизованных людей. В больших объёмах завозилось продовольствие, в том числе из давно существующих колоний на Антильских островах. Бензин и дизельное топливо переселенцы получали из Венесуэлы. Это было несколько дороговато, но другого выхода я не видел. К тому времени общая численность англичан выросла почти до трёхсот двадцати миллионов человек.

Без большого ущерба для окружающей среды Англия с Ирландией могли вместить не более восьмидесяти миллионов. Старые колонии тоже почти достигли предельной численности населения. Так, в Австралии, весьма ограниченной водными ресурсами, на тот момент жили около тридцати пяти миллионов человек. Такое положение немного смягчало расширение на восток колонии в Венесуэле, которая заметно окрепла экономически.

Начавшаяся колонизация Северной Америки пока не решила проблемы перенаселённости старых колоний. В Канаду перебрались на жительство десять миллионов человек, в Новую Англию – около двадцати пяти. Только недавно колонисты обосновались на берегах озера Онтарио. Местная промышленность лишь сейчас окрепла, что создало предпосылки для дальнейшего продвижения вглубь континента и на юг.

К тому же, я постоянно призывал Наместников Канады и Новой Англии проводить колонизацию аккуратно, стараясь не нанести ущерба уникальному растительному и животному миру. Существовала и ещё одна весьма важная причина, по которой я не форсировал развитие Североамериканских колоний: в скором времени люди мне понадобятся в самой Европе.

Взглянув на часы, я понял, что пора идти в помещение радиостанции. Поднявшись на пятый этаж, вошёл в раскрытую дежурным гвардейцем дверь и попросил радиста связаться с Галифаксом. Вскоре он протянул мне наушники, уступив своё место. Голос друга донёсся до меня через океан. Мы разговаривали больше часа. Наконец, я попрощался и вернул радисту наушники.

Бросив взгляд на дверь, за которой скрывался секретный архив, я решил доставить себе небольшое удовольствие. Подойдя к панели и набрав коды, вошёл внутрь. Затем включил свет и быстрым шагом прошёл мимо стеллажей, забитых чертежами новейших технических разработок, к большому столу, на котором лежала подробная карта Европы, Малой Азии и Северной Африки.

Некоторое время я любовался красными стрелками, которые начинались от южного и западного побережий Англии, а потом, пройдя через Гибралтарский пролив, веером рассыпались почти по всему побережью Средиземного моря. Имелись и совсем короткие стрелки через пролив Ла-Манш. «Завтра, – подумал я. – Всё случится завтра. Но как же долго пришлось ждать этого момента!»

Общественное мнение о возможности вторжения Военно-Морского Флота и армии на территории, контролируемые Римской империей, я начал подготавливать двенадцать лет назад. Каждые полтора-два месяца во всех кинотеатрах Империи демонстрировались документальные фильмы, которые во всей «красе» раскрывали человеческую жестокость и гнусную сущность рабовладельческого строя.

За это время показали все имевшиеся в моём распоряжении киноленты. Перед началом демонстрации первого фильма я выступил с речью по радио и дал интервью нескольким центральным газетам. При этом я сделал акцент на том, что если Английская Империя не станет вмешиваться в дела воюющих государств и народов и оставит всё как есть, то век от века количество жертв таких войн будет всё время возрастать. Образующиеся государства окажутся с нами в тесном соседстве. Это приведёт к тому, что нам придётся ловить иностранных шпионов, возникнут проблемы в рыболовстве, морских и океанских перевозках.

«Поэтому, – подчеркнул я, – стратегическая цель Империи – навести на Земле порядок. Главное, чтобы войн не было вообще. Тогда и огромная армия будет не нужна, а освободившиеся средства направим на научные исследования и улучшение жизни англичан. Да, это длительный процесс. Да, мы понесём определённые людские потери. Но, в конечном счёте, облегчим жизнь и самим себе, и всем народам, живущим на планете».

Всё население страны испытало потрясение от увиденных зрелищ. В кинотеатрах, конечно же, показывали боевики и детективы, но в мягкой форме, без подробных сцен насилия. У многих имелись родственники в колониях, и они знали, что и там иногда происходят стычки с местными жителями, особенно на начальном этапе колонизации. Здесь же показывалось нечто другое: при помощи примитивного оружия люди массово убивали друг друга, а с побеждёнными обращались так, будто они были бессловесными животными.

Члены Центрального Правительства тоже посещали кинотеатры. Поэтому, когда через два месяца после показа первого фильма я собрал их на внеочередное заседание и предложил вдвое увеличить армию и Военно-Морской Флот, особых возражений не последовало. Некоторые министры пытались выяснить детали предстоящей операции и примерные сроки её начала. На это я ответил, что подобная информация является абсолютно секретной, и только высший командный состав Вооружённых сил имеет право её знать.

«В своё время я доведу до сведения генералов и адмиралов сроки и план операции, – пришлось объяснить мне собравшимся. – Не забывайте, что я – Верховный Главнокомандующий». Эту должность я получил очень просто: в своё время добился соответствующего постановления Центрального Правительства. Мало того, что министры дружно проголосовали за моё назначение, так ещё наделили меня столь высокими полномочиями бессрочно. Они прекрасно понимали, что, обладая колоссальным жизненным опытом, я, как никто другой, способен разобраться в сложной ситуации и принять единственно верное решение.

В моих же действиях логика была простая: нельзя сосредоточивать такую власть, даже временно, в руках простого смертного человека. Вдруг у него зайдёт ум за разум, и он захочет свергнуть Верховного Правителя? Ведь армия построена по принципу единоначалия: приказы старшего по званю не обсуждаются. Придумает такой военачальник какую-нибудь хитрую причину, убедит офицеров в правильности своего решения и отправит мотострелковую дивизию штурмовать мой дворец. Да ещё и танков подкинет для надёжности.

«Интересно, выдержит ли моё защитное поле прямое попадание танкового снаряда? – подумал я, покидая секретный архив. – Уверен, что выдержит, но экспериментировать что-то не хочется». На самом деле я уже давно принял меры к тому, чтобы исключить саму возможность таких «экспериментов». Для этого приказал внедрить агентов Разведслужбы в ряды Вооружённых сил. В глазах окружающих эти люди были обычными офицерами. Они заканчивали военные училища, затем, постепенно продвигаясь по службе, делили все тяготы армейской жизни со своими ничего не подозревающими товарищами.

В каждой дивизии, на каждом крупном военном корабле имелось, по крайней мере, три таких офицера-агента. Помимо обычного армейского жалованья, они получали вдвое больше по своему основному ведомству. И если бы какой-нибудь военачальник высокого ранга решил повернуть вверенные ему войска на столицу, то его просто убили бы из табельного оружия или нашли возможность по каналам Службы предупредить Верховного Правителя об измене.

Между прочим, один такой случай в истории Империи уже был. Командир дивизии, расквартированной в Рочестере, приказал своим подчинённым двигаться ускоренным маршем в Лондон, объяснив своё решение тем, что некие заговорщики захватили в плен Верховного Правителя, а во дворце всем заправляет его двойник. Рочестер находится совсем близко от столицы, поэтому агент Службы, улучив момент, застрелил генерала и тут же сдался окружившим его офицерам. Подполковника, исполнившего свой долг, я распорядился перевести с повышением в одну из колоний, где он возглавил местное отделение Разведслужбы.

После случившегося провели тщательное расследование, но, так как генерал был мёртв, мне доложили, что его сообщников, если таковые вообще имелись, найти не удалось. Коварный мог бы получиться заговор, но я предусмотрел и этот вариант. Уже очень давно остров Сулавеси в донесениях разведки именуется «Островом двойников».

Сюда со всей Империи на постоянное место жительства, не спрашивая на то их согласия, сотрудники Службы отправляли мужчин с похожей на меня внешностью. Мои двойники жили в специальной надёжно охраняемой колонии, в довольно комфортных условиях. Эта практика существует и ныне. Что поделаешь? Каждый уважающий себя диктатор должен уметь защищать свои интересы.

Глава 26

Напротив меня сидела красивая, зрелая женщина. Её манера одеваться, непринуждённо и, вместе с тем, с достоинством держать себя вызывала у впервые видевших её невольное восхищение. Я же просто любил свою жену. Хотя мы прожили вместе тридцать лет, чувства, которые я испытывал к ней в первый год совместной жизни, нисколько не угасли. Они лишь несколько трансформировались и заиграли новыми гранями, как красивый бриллиант, которому искусный ювелир придал безупречную форму.

Её полное имя – Елена. Елена-прекрасная, как частенько я её называл. Совершенный овал лица обрамляли слегка вьющиеся золотистые волосы. Красивые голубые глаза искрились, когда она улыбалась. Под коралловыми губами скрывались ровные белоснежные зубы. Она являла бы собой само совершенство, если бы не её нос.

Сам по себе он ничуть не портил её лица. Правильной формы, нормальной длины, с чувственными тонкими ноздрями – нос был даже красив. Однако сразу после свадьбы я заметил, что хозяйка суёт его, куда ей заблагорассудится. Чрезмерное любопытство оказалось её единственным недостатком.

Некоторое время я пытался с этим бороться, притворяясь рассерженным, но вскоре мне пришлось поставить молодую жену на место, показав ей, кто в доме (то есть во дворце) хозяин. Она успокоилась, но ненадолго.

Елена была очень умна и начитанна. Через месяц после свадьбы я с удивлением заметил, что её интересуют государственные дела и некоторые новые научные разработки, о которых в общих чертах упоминалось в газетах. Обтекаемые ответы её никак не устраивали, она хотела знать всё в мельчайших подробностях!

Тогда я, к своему великому стыду, заподозрил жену в шпионаже и на целых два года установил за ней наблюдение, которое велось повсеместно: во дворце (исключая спальню и ванную комнату) и в любом другом месте, куда она хотела поехать. По совету опытного агента Государственной Службы Расследований я раскрыл Елене несколько второстепенных государственных и технических секретов, но результат оказался нулевым: ни в чём предосудительном мою супругу сыщики так и не обвинили.

Тем временем жена успела вникнуть во все тонкости управления дворцовым хозяйством. Она знала по имени абсолютно всех слуг и добрую половину гвардейцев. Огромного труда мне стоило уговорить её не ходить на пятый этаж: всё равно гвардейцы не пропустят.

– Серёжа! Ну почему? Ну, скажи, что там такое? – в сотый раз спрашивала она.

– Нет, ну это ж надо! Сколько жён у меня было! Всем сказал один раз «нельзя», и всё в порядке. А тут – прямо кошмар какой-то.

– Ну, Серёженька, я честное слово никому не скажу!

Я посмотрел в её ясные глаза и интуитивно почувствовал, что она действительно никому не скажет. Да и данные двухгодичной слежки говорили о том же. Редкостное сочетание любопытства с умением держать язык за зубами – качество, которое трудно встретить среди женщин.

Тут я вспомнил, что у жены завтра день рожденья. Подарок куплен заранее. Но, если это сделает её счастливой… Я нежно чмокнул Елену в щёку и, взяв за руку, потянул к выходу из апартаментов.

– Серёжа! Куда ты меня тащишь?

– Сейчас узнаешь, любимая.

– Ой! – сказала она, оказавшись на лестнице, ведущей на пятый этаж, и неожиданно замолчала.

– Пропустите! – приказал я солдатам. Они распахнули дверь и тут же встали по стойке «смирно». Тем не менее, я готов был поклясться, что часовые еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться, хотя внешне это никак не проявлялось. Елена вошла в помещение, я следом.

– Здравствуйте! – звонко сказала она гвардейцам и радистам. – Вы меня не пускали, а я всё равно пришла.

Радисты с изумлением уставились на непрошеную гостью. Кое-как в разнобой ответили:

– Здравствуйте, госпожа!

Гвардейцы ответили на приветствие чётко, сказалась многолетняя выучка. Я старался на них не смотреть: мне вдруг стало стыдно за свою слабость, проявленную перед женщиной.

– Серёжа! Что это за техника тут собрана? – спросила жена, повернувшись ко мне. Её глаза светились от счастья.

– Это радиостанция для связи с колониями, – ответил я чуть осипшим голосом.

– Как интересно! – некоторое время она рассматривала рации. Одна из них вдруг начала мигать красными лампочками, послышался треск помех. Радист повернул ручку настройки, доложил:

– Господин Верховный Правитель! На связи Новая Англия.

Я молча надел наушники и некоторое время разговаривал с Наместником, искоса поглядывая на реакцию жены. Закончив разговор, спросил:

– Ну, надеюсь, ты довольна?

– Ещё бы! Серёжа, а куда ведёт вон та дверь? – она указала на вход в секретный архив.

– Пойдём, радость ты моя! – решив полностью удовлетворить любопытство Елены, я взял её под локоть, и мы направились к таинственной двери.

– Отвернись, – попросил я жену.

– Зачем? – тут же спросила она.

– Отвернись и не подглядывай, тогда я пущу тебя внутрь.

Она послушно отвернулась. Я набрал коды и открыл дверь.

– Теперь заходи.

Оказавшись внутри, я закрылся и включил свет. Мы находились на небольшом свободном пятачке. Перед нами был длинный коридор, образованный двумя рядами стеллажей, заставленных металлическими контейнерами, на каждом из которых имелась надпись, понятная только специалисту. Направо и налево вдоль стены уходили коридоры покороче, от которых ответвлялись длинные проходы, аналогичные центральному. Кое-где проходы сужались: там стояли колонны, поддерживающие высокий потолок.

В абсолютной тишине Елена, прижавшись ко мне, почему-то шёпотом спросила:

– Любимый, что это такое?

– А ты как думаешь?

– Наверное, это какой-то склад. Но почему он так тщательно охраняется?

Она прочитала вслух надпись на ближайшем к ней контейнере: «Микроволновая печь».

– Серёжа, что такое микроволновая печь?

– Это такая хитрая духовка, которая очень быстро разогревает еду.

– И она находится в этой коробке?

– Нет, милая, тут только описание, как она работает, и подробные чертежи. Специалист, глядя на них, легко сможет её изготовить, были бы соответствующие детали.

– А в магазинах она продаётся?

– Пока нет.

– Почему?

– Я считаю, что рано.

Кивнув, жена прошла несколько метров по центральному коридору и прочитала надпись на двух стоящих рядом контейнерах: «Телевидение».

– Это тоже рано?

– Частично используется уже сейчас в военной области, а населению придётся подождать.

– Долго?

– Не очень, думаю, лет триста-четыреста, – ответил я вполне искренне. У обычного человека день на день не приходится: один тянется, а вечера всё не видно, другой пролетает в трудах и заботах. Почти также и у меня, только счёт идёт на годы и десятилетия. Если кто не верит – пусть попробует прожить хотя бы пару тысяч лет, глядишь, и изменит своё мнение по этому поводу.

– О Высший Разум! Я совсем забыла, что ты не такой, как все. Ничего себе: четыреста лет – недолго!

Она прошла ещё с десяток метров. Я неотступно следовал за ней. Прикоснувшись пальцем к двум контейнерам, на которых было написано: «Лазеры», она улыбнулась и сказала:

– А это я знаю. Применяется в медицине.

– Правильно. Хотя возможности лазеров гораздо шире.

Елена вдруг обняла меня, и мне пришлось к ней нагнуться. Поцелуй получился долгим и страстным.

– Спасибо, любимый… – выдохнула она.

– За что?

– За доверие. Я поняла: это твой секретный архив.

Обнявшись, мы пошли дальше. Почти в конце коридора внимание жены привлёк целый ряд контейнеров с надписью: «ядерный реактор».

– Это что-то родственное с ядерной станцией на севере страны?

– Да.

– Как же здесь интересно! Серёжа, можно я иногда буду приходить сюда с тобой?

– Конечно, моя радость. Но не часто: у меня мало свободного времени.

– Знаю, – тяжело вздохнув, сказала она. – Пойдём обратно, поздно уже.

Мы вернулись в апартаменты и вскоре легли спать. Но какой там сон! Эту волшебную ночь я, наверное, буду помнить до конца дней своих, если он вообще наступит. Елена была неподражаема. Утром я достал из прикроватной тумбочки красивый футляр, поцеловал жену и с нежностью в голосе произнёс:

– С днём рождения, моё солнышко!

Она села на кровати, и я, заставив Елену закрыть глаза, надел на неё ожерелье, состоящее из искусно подобранных драгоценных камней. В сочетании с золотистыми волосами супруги бриллианты, рубины и изумруды стали сверкать ещё больше, насколько это вообще возможно.

…Доев последнюю ложку десерта, я вытер губы салфеткой и блаженно расслабился в кресле, неотрывно глядя на жену, которая тоже закончила ужинать и, в свою очередь, смотрела мне в глаза. То самое ожерелье надето на ней и сейчас. Голубое шёлковое платье как нельзя лучше сочетается с украшением и глазами их хозяйки. Моя супруга по-прежнему выглядит неотразимо, и больше тридцати пяти лет ей никак не дашь. Современная косметика творит чудеса.

– Завтра тебе рано вставать, – озабоченно сказала Елена. – Поэтому завтрак я сама приготовлю, а вот обед и ужин… Не забудь распорядиться, чтобы, кроме кресла, тебе в радиостанции столик поставили. Я еду на подносе принесу.

– Да ладно, пошлю солдата на кухню, он и принесёт.

– Нет, уж лучше я сама.

– Так и скажи, что хочешь послушать, как я войсками командовать буду.

– Ещё чего! Сам потом всё расскажешь, а я тебя только отвлекать буду своими вопросами.

– Умница моя! Всё правильно понимаешь.

– Как ты считаешь? Это долго продлится?

– Дня два-три, не больше.

– Так ты и спать там будешь? – супруга удивлённо приподняла брови, и я почувствовал в её голосе оттенок недовольства.

– Придётся. Я несу персональную ответственность за исход операции.

– Тебя никто не обвинит, если где-нибудь дела пойдут не так, как ты запланировал.

– Мне моя совесть в этом случае не даст покоя, а это хуже всего, когда знаешь, что мог сделать лучше, да поленился.

– В этом ты прав, – смягчилась Елена. – Ляг сегодня спать пораньше.

– Обязательно.

Я встал, подошёл к жене и поцеловал её в щёку. Затем направился в кабинет.

В приёмной меня остановил главный секретарь.

– Сергей Семёнович! Ваше приказание выполнено. Кровать в радиостанцию занесли, три дополнительных телефонных аппарата гвардейцы установили. Я проверил: связь работает исправно.

– Спасибо, Борис Юрьевич. Оперативно работаете. Соединяйте меня только в случае крайней необходимости: я думаю, что за два дня с Англией ничего не случится, а из колоний со мной по радио свяжутся.

– Хорошо, Сергей Семёнович.

– Провода телефонные надёжно проложили? Никто через них спотыкаться не будет?

– Обижаете, Сергей Семёнович, всё сделали на высшем уровне.

– Вот и молодцы.

Я зашёл в кабинет, сел в любимое кресло и закрыл глаза. Сразу возникло лицо Елены. Какая же она у меня умница! Мне вспомнился случай двадцатилетней давности. Тогда только начинали осуществлять пробные пуски ракет, выводящие спутники на околоземную орбиту. Учёные, будь они неладны, помешались на своих твёрдотопливных ускорителях. Всё доказывали: «Ещё немного доработаем, и такая ракета не только будет выводить на орбиту полезный груз, но и сможет возвращаться обратно». Может, в перспективе они и правы. Да только долго это было, дорого и на данном этапе очень ненадёжно.

Жена узнала про мою беду, а через неделю и говорит: «Работают над своими ускорителями, и ладно – дело хорошее. А пока пусть подумают над этим». И суёт мне листочек со схемой. Я её спрашиваю: «Что это?»

«Трёхступенчатая космическая ракета, вот что. Надо, чтобы топливо было жидким, тогда всё получится». Объяснила мне принцип. Смотрю – в этом что-то есть. Спрашиваю: «Где взяла?» Отвечает: «Сама придумала». К тому времени Елена пол-архива изучила, уж больно ей техника нравится.

Отвёз схему в институт: «А ну-ка, просчитайте хорошенько!» И вот результат: твёрдотопливные ускорители до сих пор взрываются, а ракеты жены – только каждая десятая, да и то, операторы сами дистанционно подрывают, если они отклоняются от расчётной траектории. Теперь моя Елена – доктор технических наук, её девичья фамилия навечно занесена в историю развития космонавтики. Жаль, что не фамилия мужа, которую до сих пор так никто и не знает.

Первый в Империи космодром построили на северо-востоке Южной Америки, в недавно колонизированной местности. Сначала там появились порт и небольшой город Кайенна, а уже от него проложили автомобильную дорогу. Когда начали стартовать ракеты, в радиусе пятидесяти километров от космодрома не осталось ни одного индейца – настолько они испугались чудовищного грохота, огня и дыма.

Минувшие годы оказались очень плодотворными в сфере научно-технического прогресса. Увеличение финансирования исследований привело к значительному росту открытий и изобретений в разных областях науки. Сначала удалось сконструировать реактивный двигатель, затем – турбореактивный, что дало толчок дальнейшему развитию авиации. Бурно развивались электроника и приборостроение, химическая промышленность. Это позволило создать новые материалы и максимально обезопасить полёты.

В Англии построили три крупных аэропорта, причём два использовали в качестве запасных. Основной же появился в окрестностях Лондона. Комфортабельные пассажирские лайнеры стали совершать регулярные рейсы в Канаду, Новую Англию, Венесуэлу, на Кубу, Ямайку, Гаити, а также вдоль побережья материка – в Южную Африку. С остальными колониями пассажирское авиационное сообщение пока не осуществлялось из-за того, что по пути следования отсутствовали запасные аэродромы. А так они имелись на Канарских и Азорских островах, н Бермудах и островах Зелёного Мыса.

Постепенно создали военную и военно-транспортную авиацию. На вооружение поступил реактивный бомбардировщик с дальностью полёта до девяти тысяч километров и крейсерской скоростью полторы тысячи километров в час. Кроме обычных бомб на его борту находились ракеты и реактивные снаряды. Сейчас таких самолётов было около тридцати.

Кроме того, существовало свыше полутора сотен десантных самолётов, каждый из которых мог взять на борт роту парашютистов. Военно-транспортная авиация также имела возможность доставлять на значительные расстояния и десантировать танки и боевые машины пехоты.

Учёным удалось создать ядерную бомбу. Сначала в Австралии обнаружили месторождение, обладающее необычными свойствами, о котором я знал, но понятия не имел, насколько это важно. Всесторонне исследовав явление радиоактивности, подвели теоретическую базу. Потом построили экспериментальный ядерный реактор, и лет сорок назад мне доложили, что бомба готова.

Два года прикидывали, где её испытать, и, в конце концов, взорвали, сбросив с самолёта, на одном из необитаемых арктических островов. С трёх других самолётов произошедшее событие сняли на цветную плёнку, дистанционно провели необходимые исследования. Взрыв получился невиданной силы, а местность оказалась надолго заражена радиоактивными осадками.

Я несколько раз просмотрел, как образуется «ядерный гриб», ознакомился с результатами проведённых исследований: колоссальной температурой в эпицентре взрыва, мощнейшей ударной волной – и предположил, что это именно то оружие, против которого бессильно моё защитное поле. На всякий случай дал учёным задание просчитать, что произойдёт с человечеством, если в течение суток взорвать несколько сотен таких бомб в разных местах планеты. Ответ получил однозначный: такого «эксперимента» разумная жизнь перенести не сможет.

«Вот и найдена вероятная причина гибели цивилизации в двадцать первом веке – ядерная война», – с горечью подумал я. После чего запретил проводить ядерные испытания до появления возможности исследований на эту тему в открытом космосе, подальше от планеты.

Все разработчики новых видов вооружений получили солидные премии. Я вдвое снизил расходы на военные исследования, предложив учёным заняться освоением ближнего космоса, а точнее, постепенно создать вокруг планеты систему искусственных спутников. На эту мысль меня навёл один из астрономов, который сказал, что исследования Вселенной лучше всего проводить, вынося телескопы на околоземную орбиту.

– Они довольно массивны, – возразил я. – Современные ракеты не смогут этого сделать.

– В космосе большие телескопы не потребуются, – тактично заметил учёный. – Там нет атмосферы, которая сильно снижает возможности наземных телескопов. Кроме того, вероятны и другие открытия, которые могут быть сделаны только за пределами Земли.

– Но каждый запуск ракеты обходится недёшево, – задумчиво сказал я. – Мне не хочется тратить большие суммы, не зная наверняка, что из этого получится.

– А вы начните с малого. Требуйте от моих коллег обоснования запуска каждого спутника. В перспективе может оказаться, что деньги, вложенные в космонавтику сейчас, впоследствии принесут неплохую прибыль.

– Может, вы и правы, – согласился я.

И всё же до настоящего времени в финансировании запусков ракет пришлось проявлять определённую скупость. Спутников пока запустили около шестидесяти. В основном они ещё очень просты, можно даже сказать – примитивны. Однако есть надежда, что всё изменится, если учёным удастся создать компактную быстродействующую электронно-вычислительную машину. Имеющиеся в настоящее время ЭВМ слишком громоздки.

Неожиданный эффект был получен тридцать лет назад в области использования ядерной энергии для производства электричества. С тех пор на севере Англии появилась ядерная электростанция. Сейчас заканчивают строить другую, более мощную и надёжную…

– Сергей Семёнович! На связи министр финансов, – прервал мои воспоминания голос секретаря, раздавшийся по селектору.

– Соединяйте, Борис Юрьевич.

– Здравствуйте, Сергей Семёнович! – услышал я в трубке приятный мужской баритон.

– Здравствуйте, Михаил Петрович! Что новенького?

– Всё по-старенькому, то есть в пределах нормы. Я хочу сообщить, что ваше задание выполнено. Монет отчеканили ровно столько, сколько вы заказывали. Ими забиты все подвалы Казначейства.

– Замечательно. Молодцы, что успели.

– Рады стараться, но в связи с этим у меня вопрос.

– Слушаю вас, Михаил Петрович.

– Золота практически не осталось. Ни песка, ни самородков. А того, что поступит в ближайшее время, может не хватить. Вы же знаете: промышленность всё больше его использует.

– Спасибо за информацию. Не волнуйтесь: в скором будущем начнём разрабатывать новые месторождения.