Жизнь так коротка Зябнев Игорь

Глава 31

…Очередная встреча с начальником Особого отдела Разведслужбы состоялась в одно из воскресений сентября в моей загородной резиденции, окружённой прекрасным парком. Здесь преобладали местные породы деревьев, хотя нередко встречались и заморские, специально акклиматизированные к условиям Южной Англии. Каждую аллею окаймляли аккуратно подстриженные вечнозелёные кустарники. Многочисленные клумбы, альпийские горки и бронзовые скульптуры располагались посреди газонов с зелёной шелковистой травкой. На восточной окраине парка находился небольшой, но симпатичный пруд, на берегу которого я любил иногда посидеть в полном одиночестве с удочкой в руках, отдыхая от государственных дел. Я недавно пообедал и теперь неторопливо прогуливался по тенистым аллеям, внимательно слушая своего собеседника – Кольцова Андрея Александровича.

– Так вот, Сергей Семёнович, – продолжил свою мысль опытный разведчик. – Прошёл уже почти месяц, как согласно утверждённого вами плана мои агенты приступили к введению на территории Руси официальной религии Английской Империи. Им удалось убедить великого князя Владимира Святославича, что язычество себя изжило и Русскому государству жизненно необходима новая религия, которая будет способствовать укреплению семьи и общества в целом. Князь согласился, что общечеловеческие ценности, такие как терпимость, человеколюбие, уважение детьми своих родителей сделают простых людей духовно богаче, приучат их совершенствоваться нравственно и, в конечном счёте, укрепят само Русское государство. Тем не менее, Сергей Семёнович, языческие корни у русских людей очень сильны, и преодолеть их быстро вряд ли удастся.

– Интересовался ли великий князь, откуда взялась новая религия? Хотя граница Английской Империи для русских непреодолима, им известно, что в Европе и Азии существует мощная держава. Не высказывал ли Владимир Святославич предположение о том, что религия произошла оттуда? – спросил я, увлекая Андрея Александровича в очаровательную боковую аллею, посыпанную красной гранитной крошкой.

– Разумеется, интересовался. Но мои агенты настолько хорошо вошли в свою роль, что у Владимира Святославича нет оснований им не доверять. Эти люди являются двойниками дружинников, приближённых к великому князю. Поэтому князь прислушивается к их словам и верит, что новую религию, в том числе и архитектуру Храмов Высшего Разума в их головы вложил Тот, Кто создал нас всех. Разведчики докладывают, что скоро начнётся строительство первого Храма в Киеве, а Служителем станет один из наших людей. Он же, по всей видимости, займёт должность Главного Служителя всех русских храмов, когда они появятся в других городах Руси.

Продолжая идти по аллее, мы приблизились к одному из прелестнейших уголков парка. Посреди среднего размера площадки прямо из-под асфальтового покрытия выбивались водяные струи, которые перекрещивались самым причудливым образом и в такт нежно звучащей музыке то поднимались к верху, то опускались вниз. День выдался солнечный, и лёгкий ветерок относил мельчайшие капельки воды в сторону расположенного рядом розария, отчего распустившиеся бутоны выглядели ещё прекраснее.

– До чего же здесь хорошо! – сказал мой гость, когда мы сели на удобную деревянную скамью, подвешенную при помощи массивных цепей к стальной перекладине. Всё это сооружение сверху было накрыто выпуклым навесом из розового пластика. – Какой замечательный фонтан!

– Вечером здесь ещё красивее, – рассеянно откликнулся я, вслушиваясь в одну из своих любимых мелодий. – Включается подсветка, и на человека, впервые пришедшего сюда, это место производит незабываемое впечатление.

Некоторое время мы молчали. Начальник Особого отдела восторженно любовался «поющим» фонтаном и окружающими нас деревьями.

– А что, Андрей Александрович, печенеги сильно донимают русского князя? – спросил я наконец.

– Устраивают набеги регулярно. Но, в основном, безуспешно. Владимир Святославич недавно ввёл систему светового оповещения об опасности. Он приказал поставить на высоких холмах и специально насыпанных курганах сигнальные башни. Как только конница печенегов приближается к границам Руси, огненные сигналы передаются от одной башни к другой, и скоро в Киеве уже знают о приближении неприятеля. Кроме того, великий князь распорядился построить ряд крепостей, соединённых высокими земляными валами, а в глубине обороны заложил город-крепость Белгород, который должен стать местом сбора русского войска во время нашествия степняков.

– Это он сам придумал?

– Да, Сергей Семёнович.

– Хорошо, Андрей Александрович. Продолжайте прежнюю политику. Сделайте всё от вас зависящее, чтобы Русь быстрее приняла новую религию. Вы свободны.

– До свидания, господин Верховный Правитель, – произнёс начальник Особого отдела, вставая. Он ушёл, а я ещё долго сидел у фонтана, наслаждаясь последним осенним теплом и вспоминая историю становления Русского государства, к чему и сам приложил немало усилий.

Варяги… В начале двадцать первого века историки так и не пришли к общему мнению, кем они были на самом деле. То ли их родиной была Скандинавия, то ли южный берег Балтики. В моей исторической реальности всё проще. Дело в том, что варягов заслал я сам. Специальная подготовка позволила этим людям быстро захватить власть в Новгороде, на Белоозере и во владениях кривичей в городе Изборске. Каждый из трёх «братьев» высаживался на балтийское побережье с английского военного корабля с сильной дружиной. Семей у этих отважных людей не было, и всё немалое материальное вознаграждение за предстоящую в суровых условиях жизнь получили их родственники.

Мой план удался на славу. Освоившись в новых землях и приведя местное население в повиновение, родственник «Рюрика» «Олег» после тщательной подготовки предпринял успешный поход на Киев, утвердившись в котором, произнёс, согласно сценарию, известные слова: «Да будет Киев матерью городам русским». Сам же «Рюрик» и не думал умирать, как случилось в прошлой истории. Его смерть искусно инсценировали, и один из лучших агентов Особого отдела вскоре вернулся в Англию на заслуженный отдых, оставив на попечение «Олега» своего малолетнего сына Игоря.

«Олег» стал первым русским великим князем. Он расширил границы русских земель, освободив северян и радимичей от власти Хазарского каганата. Через некоторое время орда венгров стала продвигаться по Причерноморью на запад, по пути напав на русские земли. «Олег» был разбит и вынужденно укрылся в Киеве. Венгры долго осаждали город, но получили достойный отпор, после чего покинули Русь и направились в земли, которые я специально для них предназначил задолго до этих событий.

После смерти «Олега» управление молодым государством принял ничего не подозревающий о вмешательстве англичан Игорь. Дальше ситуация частично развивалась также, как и в прошлой истории, но агенты Особого отдела всё время старались её контролировать. Значительное отличие от прежних событий состояло в том, что теперь Русь не имела контактов с Византийской империей, и, следовательно, не могла перенять то положительное, что было у южного соседа. Я позаботился о том, чтобы русские не могли попасть в Средиземное море – пролив Босфор надёжно перекрывало силовое поле. Естественно, не существовало и знаменитого прежде торгового пути «из варяг в греки».

Задолго до этого много бед южным областям восточных славян могли принести авары – многочисленная тюркская орда, которой в прошлой истории сокрушительное поражение нанесли франки. Теперь же вмешаться пришлось мне. Получив от разведчиков сообщение, что аварская орда начала движение в сторону славянских земель, я немедленно поднял по тревоге полк стратегической авиации. Выполнив над целью бомбометание, самолёты, дозаправившись в воздухе, вернулись на базу. Эта варварская бомбардировка произошла ранним утром в глухой степи. «Присмотревшись» к её результатам, я внутренне содрогнулся. Примерно третья часть аварских воинов оказалась убита или тяжело ранена. Мне оставалось успокаивать себя тем, что если бы события развивались своим чередом, то воинственные авары, с огнём и мечом пройдя через славянские земли и дойдя до границы с Английской Империей, повернули бы обратно и всей своей силой обрушились на восточнославянские земли, оставшись здесь надолго.

А так мои лётчики лишь восстановили стратегическое равновесие. Придя в себя после бомбёжки, авары через несколько дней всё равно пошли на запад, и славянам в течение почти полутора столетий пришлось вести с ними нескончаемые войны, пока мои предки не одержали полную победу.

Последний раз бросив взгляд на водяные струи, которые уже несколько минут переливались разноцветными красками под воздействием перемежающихся потоков электрического света, я поднялся со скамейки и пошёл в здание резиденции. Снова оглядываясь на пройденный жизненный путь, я вспоминал, что раньше меня иногда посещали сомнения о целесообразности тех или иных принятых мной решений. Правда, как правило, я действовал обдуманно, редко поддаваясь эмоциям и тщательно просчитывая последствия своих поступков.

Тем не менее, окончательный ответ на вопрос, вправе ли я по своему усмотрению распоряжаться судьбами миллионов, а затем и миллиардов людей, пришёл ко мне лишь после того, как я разобрался в мотивах действий инопланетян и решил во что бы то ни стало разрушить их замысел. «Для такой глобальной цели все средства хороши, – понял я. – Тем более что идея пришельцев об одном-единственном государстве на Земле сама по себе превосходна. Да, я – диктатор. Но не такой кровожадный, как Гитлер или Сталин. Как и они, я стремлюсь удержать свою власть любой ценой, однако отличие, и большое, между нами есть: укрепляя свою власть, я тем самым приношу пользу человечеству в целом. Если бы я не был бессмертным, вряд ли и в этой исторической реальности для населения Земли всё окончилось благополучно. Не может подавляющая часть людей жить без жёсткой, но справедливой центральной власти. Простых смертных устраивает стабильность, эффективно действующие законы, уверенность в том, что завтрашний день окажется, по крайней мере, не хуже нынешнего. И я гарантирую им это».

Россия же, в том виде, в котором она существовала в прошлой истории, была мне необходима и в новом мире. В моих планах события, происходящие на Руси, вышли на первое место. Конечно, полностью повторить свой путь молодому русскому государству в силу ряда причин, которые я сам и вызвал, не удастся. Однако я приложу все силы, чтобы основные качества, присущие русскому народу в прежней реальности, проявились и здесь.

…Мелькали годы; как полустанки за окном скорого поезда, проносились десятилетия. Утром я шёл в свой кабинет и заметил в приёмной дворецкого.

– Проходите, Николай Петрович, – любезно сказал я ему, вспомнив, что мой новый служащий одновременно является представителем Разведслужбы. Пропустив вперёд дворецкого, которому очень шла золочёная форменная ливрея, я зашёл в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.

– Прошу вас, Николай Петрович, присаживайтесь, – подчёркнуто вежливо обратился я к нему, в свою очередь располагаясь за массивным письменным столом. – Что привело вас ко мне в такую рань?

– Господин Верховный Правитель, у меня для вас письмо от начальника Особого отдела, – рука дворецкого скользнула под ливрею, и он протянул мне небольшой конверт. Вскрыв его, я вчитался в следующие строки:

Господин Верховный Правитель!

С огорчением вынужден сообщить, что Ваш план под кодовым названием «изменник» полностью провалился. Рязанский князь Олег принял от наших людей золото и имел возможность получить в несколько раз больше, если бы не нарушил условия договора. Он твёрдо обещал выступить против объединённого русского войска совместно с ханом Мамаем и великим князем литовским Ягайло.

Вместо этого вероломный князь повёл свои полки к месту сражения русских с монголо-татарами таким образом, что не дал возможности литовскому князю соединиться с Мамаем. Он всё время двигался между силами русских и литовцами. Во время сражения великий князь Московский Дмитрий нанёс сокрушительное поражение монголо-татарам. Узнав об этом, Ягайло спешно увёл своё войско в Литву, а Олег Рязанский с малой дружиной скрылся в неизвестном направлении.

Всё это даёт основание предполагать, что между московским и рязанским князьями существовала секретная договорённость, тем более что московский князь два раза имел возможность разорить Рязанское княжество. Вместо этого он провёл своё войско по самому краю рязанских земель, строго приказав своим воинам не обижать местное население.

Рязанский же князь отдал приказ незаметно схватить наших людей и выпытать у них, чьи интересы они представляют и откуда у них столько золота. По имеющимся у меня сведениям, четверо наших агентов покончили жизнь самоубийством, но не выдали своих товарищей и те секреты, к которым имели доступ.

Прошу Вашу санкцию на физическое устранение рязанского князя Олега.

Начальник Особого отдела Кожевников.

Дочитав до конца текст доклада, я рассмеялся и в левом верхнем углу документа наложил свою резолюцию: «Отказать, в связи с тем, что рязанский князь оказался подлинным патриотом Руси». Всё ещё посмеиваясь, я поместил документ в новый конверт и вернул его дворецкому:

– Николай Петрович! Передайте Кожевникову, что за случившееся я его не виню. Пусть работает дальше на благо Английской Империи. Можете идти.

Дворецкий с невозмутимым выражением лица спрятал конверт и, попрощавшись, покинул кабинет. «Нет, ну – каков! – подумал я о рязанском князе. – В прошлой истории все его предателем считали: как же, не стал сражаться с татарами вместе с князем Дмитрием! А он и Мамая обманул, и литовскому князю карты спутал. Да ещё и золотишком разжился».

Несколько дней назад я специально не стал включать «внутренний телевизор», так как был почти уверен, что Мамай вместе со своими союзниками разобьёт русское войско. На такое неприглядное зрелище я не смог бы долго смотреть. Теперь же меня охватило чувство досады. «Ну что мне стоило взглянуть на начало сражения, оценить обстановку, – казнил я себя. – Пропустил такое событие и даже документальный фильм не снял, хотя мог бы!»

Замышленная мной пакость по отношению к соотечественникам (это ещё слишком мягко сказано!) представляла собой удобную возможность притормозить процесс усиления Московско-Владимир-ского княжества и отсрочить появление сильного русского государства. Теперь же дни монголо-татарского ига на Руси сочтены. Не те уже монголы, что в прошлой истории, совсем не те. Чингисхан ведь с чего начал, когда пришёл к власти? Захватил Северный Китай и перенял у китайцев технические достижения, которыми те владели. Вот и пришёл он тогда на Русь во всеоружии – с китайскими осадными стенобитными и камнемётными машинами, а также метательными снарядами с горючей смесью. Кроме того, Чингисхан применял в управлении своей империей знания китайских чиновников, ввёл с их помощью письменность. Наконец, использовал китайских военных специалистов.

А в нынешней исторической реальности монголы пришли на Русь без всяких технических приспособлений, ведь Китай давно является колонией Английской Империи. Спору нет: монгольская конница была очень сильна, и раздробленные русские княжества монголы всё-таки покорили. Но чего им это стоило! Некоторые города-крепости монголы так и не взяли, потери понесли почти в три с половиной раза большие. Да ещё в Польшу и Венгрию пошли войной, но хозяева этих земель сумели отразить нападение.

…Я с неослабевающим вниманием продолжал следить за событиями, происходящими в Русском государстве. Уже сменилось много начальников Особого отдела. Очередной из них сидел напротив меня в помещении дворцовой библиотеки. На столике лежала внушительная стопа пластиковых папок, которые мой гость недавно излёк из своего кейса.

– Это копии всей документации по России, Сергей Семёнович, – сказал разведчик.

– Спасибо, Вячеслав Иванович.

Было пасмурное субботнее утро, которое я хотел посвятить знакомству с этими документами, для того чтобы лишний раз убедиться в том, что для осуществления моего плана разведчики сделали всё от них зависящее. Разложив папки веером по столику, я для начала выбрал одну из них, на обложке которой стояла надпись: «Иван IV». Открыв папку, я погрузился в чтение.

Почти до конца правления Ивана Васильевича всё шло своим чередом и даже, пожалуй, слишком гладко. Первый русский царь в моей исторической реальности отличался более мягким характером, чем в прежней истории. Причину этого я видел в том, что его дальним предком был англичанин, сыгравший роль Рюрика. Опричнину он так и не ввёл, и я с интересом наблюдал за тем, что из этого получится.

В результате вышло совсем неплохо. Иван Васильевич укреплял свою власть и Русское государство, используя метод кнута и пряника. Многие бояре поддерживали политику царя. Недовольные подвергались репрессиям, но без чрезмерной жестокости. Царь создал некое подобие Разведслужбы, которая, впрочем, проводила свои операции весьма эффективно: самые опасные противники Ивана IV бесследно исчезали, либо с ними приключались различные несчастья, а царь при этом оставался вне подозрений.

Успешно действовала профессиональная стрелецкая армия, к которой во время крупных военных походов присоединялись боярские отряды. Ливонского ордена не было вовсе. Швеции же для Русского государства не существовало, то есть колония Английской Империи Швеция, конечно же, была, но непреодолимая сухопутная граница делала её для русских как бы призрачной. По тем же причинам Крымский хан, который по-прежнему являлся злейшим врагом Москвы, не мог рассчитывать на помощь Турции.

Главным успехом политики Ивана Васильевича оказалось не только взятие Казани и Астрахани, но и полная победа над великим княжеством Литовским, которое также вошло в состав Русского государства. По всей стране, в том числе и во вновь присоединённых землях, строились Храмы Высшего Разума. Эту религию постепенно приняла и Польша, которая, сохранив независимость, на долгие годы стала поддерживать добрососедские отношения с Русским государством.

Закончив читать, я сложил документы обратно в папку и придвинул к себе следующую, одновременно взглянув на разведчика:

– Извините, Вячеслав Иванович. Придётся вам немного поскучать.

– Ничего, Сергей Семёнович. Я подожду.

Иван Васильевич, не получивший в новой исторической реальности прозвище «Грозный», умер на четыре года позже, чем в прежней истории, так и не убив своего сына Ивана. Вместо него это сделали агенты Особого отдела. Я рассчитывал, что оставшийся в живых сын Ивана Васильевича Фёдор, из-за своего мягкого характера не сможет проводить политику своего отца, и развитие Русского государства замедлится. Однако я ошибся. Получив неограниченную власть, Фёдор Иванович словно переродился. Во время его правления русские овладели территорией Крымского ханства. Таким образом, у России не осталось ни единого внешнего врага. У бездетного в прошлой истории Фёдора Ивановича родился наследник. Однако он был ещё слишком мал, когда его отец умер, поэтому власть в стране временно перешла к пятерым боярам, особо приближённым к прежнему царю.

В это время в России три года подряд случился неурожай. Начался массовый голод. Как следствие этого, возникли стихийные крестьянские бунты, направленные против бояр, которые хранили приличные запасы зерна урожая прошлых лет, но придерживали его, рассчитывая продать как можно дороже. Во многих местах страны пылали пожары. Это холопы жгли помещичьи усадьбы. Мне было жалко смотреть на отчаявшихся, голодных людей, но я не вмешивался, считая, что русский народ должен пройти и через эти испытания.

Семь лет центральная власть наводила порядок в обширном государстве. Наконец, ей это удалось, а ещё через три года на престол взошёл юный Борис Фёдорович. Он продолжил политику своих предков. Смутного времени и польской интервенции в новой истории России не случилось. Оккупировав «Финляндию», страна получила обширный выход на побережье Балтийского моря, а затем продолжила экспансию на восток. Мои агенты изо всех сил препятствовали этому: то взрывались пороховые склады, то военный корабль, почти готовый к спуску на воду, сгорал прямо на верфи. В течение ближайших ста лет по России прокатились три мощных крестьянских восстания, к чему приложили руку агенты Особого отдела. Однако всё это было, что слону дробина. Русское государство прочно встало на ноги и, лишённое внешних врагов, неуклонно развивалось.

– Прекрасно, Вячеслав Иванович, – сказал я, закрывая папку. – Ваши предшественники неплохо поработали.

Мой гость чуть заметно улыбнулся, но промолчал. Он ждал, что я скажу по поводу его многолетней работы. Я бегло просмотрел содержимое ещё нескольких папок.

Династия Ивана Калиты, а, следовательно, и Рюриковичей, так и не прервалась. В русском языке в то время не существовало слова «империя», поэтому очередной самодержец Российского государства по-прежнему гордо именовал себя: «Царь всея Руси…великий князь», хотя границы державы простирались уже до Тихого океана. Россия подчинила себе государства Средней Азии, Северный Кавказ и Закавказье, а Болгария сама изъявила желание войти в её состав.

В развитие научной мысли в России я предпочитал не вмешиваться. Страна и так заметно отставала в этом отношении от Российской империи, существовавшей в прошлой исторической реальности. Надёжная изоляция от внешнего мира с самого возникновения древней Руси не позволяла моим соотечественникам перенимать у соседей положительный опыт в области кораблестроения, освоения глубоко залегающих полезных ископаемых и многих других сфер человеческой деятельности. До всего приходилось доходить своим умом. Разумеется, определённые денежные средства на развитие науки правители страны выделяли. Со временем это привело к появлению зачатков машинной индустрии, и в России стал формироваться капиталистический способ производства.

Главное, чего мне удалось добиться с помощью агентов Особого отдела – у русского народа сформировались все те качества, которые были ему присущи и в прежней истории. Это, прежде всего, самобытный национальный характер с готовностью к самопожертвованию в трудный для государства период, безоговорочная вера в справедливого царя и почитание своих родителей. К сожалению, никуда не делись и знаменитое русское «авось», определённая леность, местами эгоизм и зависть к успехам соседей. Всё же я считаю, что мои соотечественники в основной своей массе могли бы жить и получше, но это у них ещё впереди.

– Вячеслав Иванович, как вы оцениваете ситуацию в России сейчас? – спросил я, закрыв последнюю папку.

– Она достаточно стабильна, Сергей Семёнович. Царское самодержавие уже давно не допускает крупных волнений в среде крестьян и рабочих. Газеты и литературные произведения подвергаются жёсткой цензуре. Какие бы то ни было реформы в российском обществе в обозримой перспективе маловероятны.

– Хорошо, Вячеслав Иванович. Пока меня такое развитие событий устраивает. Ваша работа на посту начальника Особого отдела также заслуживает всяческих похвал. А теперь слушайте мой приказ: в течение ближайших десяти лет ведомство, возглавляемое вами, будет сокращено вдвое. В ваши обязанности в России теперь будет входить только разведывательная деятельность. Высвобождаемых сотрудников отправьте на досрочную пенсию. Наиболее отличившихся поощрим материально. Через месяц предоставьте мне их список. Всё, Вячеслав Иванович, можете идти. Эти документы я оставлю себе.

– До свидания, Сергей Семёнович, – несколько озадаченным тоном сказал разведчик и, забрав пустой кейс, вышел из помещения.

Глава 32

…В летнюю ночь на субботу четыре тысячи восемьсот пятидесятого года по календарю Империи часть крыши над моим дворцом плавно раскрылась, и в небо беззвучно поднялась «летающая тарелка», диаметром около пятнадцати метров. Крыша тут же автоматически закрылась. Вообще к такому средству передвижения все давно привыкли, но моя «тарелочка» была особенной.

Выкрашенная в нежный серебристый цвет, сейчас она не смогла бы привлечь к себе внимания любопытных глаз по причине своей абсолютной невидимости. Плавно скользнув над самой крышей ближайшего к дворцу высотного дома, «тарелка» увеличила скорость и с небольшим набором высоты устремилась на восток. При необходимости она могла разогнаться до полутора тысяч километров в час или вовсе покинуть пределы Земной атмосферы и выйти в открытый космос.

Я сидел в мягком кресле, пристегнувшись ремнями безопасности. Вставать во время движения летательного аппарата категорически запрещалось во избежание травм лиц, находящихся внутри «тарелки». Правда, при желании можно остановить аппарат в любое время и в любом месте: сила земного притяжения на «тарелку» не действует. Два антигравитационных двигателя: основной и резервный – не только делают «тарелку» невесомой, но и обеспечивают её движение в любом направлении, используя силу земного тяготения.

Передо мной находилась панель управления, но сейчас я отдыхал. Летательным аппаратом управлял сидящий слева от меня высокий широкоплечий тридцатилетний блондин – мой друг Ярослав. Он обладал приятным волевым лицом, на котором выделялись умные голубые глаза. Его родной брат Всеволод, с которым я также был очень дружен, насвистывал популярную мелодию, сидя в кресле справа от меня.

Братья были замечательно схожи как внешне, так и по характеру. В них удивительным образом сочетались сила воли и серьёзность со склонностью к приключениям и некоторой долей авантюризма. Всеволод был моложе брата всего на два года и никогда не стал бы ему беспрекословно подчиняться, если бы не существенная разница в званиях. Старший брат уже дослужился до майора, в то время как младший носил всего лишь лейтенантские погоны. Конечно, в действительности никто их в форме не видел, поскольку оба являлись офицерами Государственной Службы Расследований и всегда одевались в гражданскую одежду.

Сначала судьба свела меня с младшим братом, которого руководство Службы назначило на должность одного из моих секретарей. Так случилось, что главный секретарь заболел, и Всеволод стал временно выполнять его работу. Мне понравилось открытое, приветливое лицо нового сотрудника и его непринуждённая манера общения. Я почувствовал, что этот молодой человек мне симпатичен. Присмотревшись к нему внимательнее, я первый сделал шаг к нашему сближению, и через некоторое время мы подружились.

Меня привлекала искренность Всеволода. Он не боялся спорить со мной, иногда даже критиковать некоторые мои действия. В тоже время мой новый друг прекрасно понимал огромную разницу в нашем общественном положении, и в наших спорах чувство меры ни разу не изменило ему. Он отличался щепетильностью, никогда ничего не просил лично для себя. Это вселило в меня твёрдую уверенность, что я могу во всём на него положиться.

Прошло примерно полгода. В то памятное утро Всеволод выглядел необыкновенно радостным, можно даже сказать – счастливым. Он сидел в моём кабинете и разговаривал со мной с мечтательной улыбкой на лице.

– Дружище, уж не влюбился ли ты? – поинтересовался я.

– С чего ты взял? – поднял брови Всеволод.

– Всё время улыбаешься чему-то, хотя сейчас мы говорим о серьёзных вещах, – пояснил я.

– Нет, Сергей, я пока не влюбился. Просто, брат мой сегодня приезжает. Два года не виделись, понимаешь?

Я уже был наслышан от своего друга о его старшем брате. Всеволод всегда отзывался о нём с искренним уважением и любовью.

– Ты знаешь, мне бы очень хотелось познакомиться с твоим братом, – как бы невзначай сказал я.

– Зачем? – удивился Всеволод.

– Судя по твоим рассказам – он очень интересный человек.

– Что есть, то есть, – согласился мой друг. – Хорошо, Сергей, я обязательно исполню твоё желание.

После часовой беседы с Ярославом у меня сложилось впечатление, что я знаком с ним, по меньшей мере, лет десять. В нём проявились все положительные качества брата, и была своя изюминка, делавшая его необычайно приятным собеседником.

– Послушай, Ярослав, – огорошил я майора тем, что неожиданно для него перешёл на «ты». – Оставайся во дворце. Книжки любишь читать?

– Люблю… – изумлённо посмотрел на меня молодой человек и замолчал, ожидая продолжения.

– Вот и прекрасно. Предлагаю тебе должность моего личного библиотекаря.

– А как же моя служба?

– А кому ты служишь? – как можно серьёзнее спросил я.

– Господину Верховному Правителю! – по привычке отчеканил майор и тут же рассмеялся, взглянув на меня. – Ладно, я согласен…

Тарелка резко вильнула в сторону, и я услышал ругательства Ярослава, который едва сумел избежать столкновения с другим подобным летательным аппаратом, шедшим на одной высоте с нами пересекающимся курсом.

– Ярослав! Ты что, забыл, что нашу «тарелку» никакие радары засечь не могут? Ты должен всем уступать дорогу! – укоризненно глядя на брата, сказал Всеволод.

– Ты прав. Я немного задумался и отвлёкся.

– Дружище, ты уж повнимательней, пожалуйста, – я был настроен благодушно.

– Ему и компьютер подсказывал об опасности, а он всё чешет по прямой, – продолжал возмущаться Всеволод. – Дай, лучше я поведу.

– Отдыхай. На обратной дороге поведёшь, – возразил я.

Некоторое время летели молча, потом Всеволод спросил:

– Сергей, а что мы забыли в России?

– Дело у меня там есть, очень важное дело.

– А вон тот агрегат, который привинчен к полу сзади нас – он для чего? – поинтересовался младший брат.

– Это, милый мой, машина времени.

– Брось нас разыгрывать, – фыркнул Всеволод. – Если бы она существовала, то я, как офицер Службы, о ней бы уже знал.

– Ты, лейтенантишко! – прикрикнул со своего места Ярослав. – Что ты вообще можешь знать о высших государственных секретах? Ты что, генерал?

– Оставь в покое этого самоуверенного юношу, – с напускной суровостью произнёс я. – Ни один генерал вашей Службы не знает о существовании машины времени.

– Шутишь?! – изумился Ярослав. – Чтоб генерал, да не знал, – никогда не поверю!

– Ярослав! – вкрадчиво сказал я. – А кто такие эти ваши генералы? Они не могут принять ни одного серьёзного решения, не посоветовавшись со мной. Ты не допускаешь мысли, что я просто не захотел поставить их в известность о существовании машины времени?

– Извини, Сергей, – после некоторой паузы ответил мой друг. – Когда тесно общаешься с человеком почти каждый день, то как-то забываешь, что он гораздо выше тебя по социальному статусу.

– Именно это я в вас, прежде всего, и ценю, поскольку многие мои подданные при встрече со мной зачастую лебезят, либо просто теряются и от волнения двух слов связать не могут. Однако мы дружим почти два года, и у вас была возможность изучить мой характер и понять, что я не склонен к дешёвым розыгрышам. Так что в нашей «тарелке» установлена самая настоящая машина времени.

– Значит, всё-таки создали, – произнёс Всеволод. – И что, с её помощью можно перемещаться куда угодно?

– Да, как в прошлое, так и в будущее. Но будущее пока я посещать не планирую, поэтому в машине времени по моему приказу установили специальный ограничитель.

– Выходит, ты хочешь переместиться в прошлое непременно в России? – предположил Ярослав.

– Да. И не спрашивайте, зачем. Всё равно не скажу…

Я по-прежнему не мог доверить свои тайны никому в этом мире. Слишком многое поставлено на карту. В Россию же я летел для того, чтобы убедиться, что с моими предками всё в порядке, а если нет – попытаться внести необходимые коррективы, используя машину времени. Когда-то мне удалось составить генеалогическое древо моей семьи. Скорее – кустик, учитывая, что выдающихся личностей в нашем роду не наблюдалось, как не было и ни капли дворянской крови. С абсолютной достоверностью я мог ручаться лишь за одного из своих прапрадедов, который родился в 1870 году. Также мне было известно примерное место рождения его отца – где-то под Рязанью.

Мои друзья молчали, сосредоточенно уставившись на приборы. Потом Ярослав нарушил тишину, начинавшую действовать на нас угнетающе:

– Сергей, я недавно прочитал одну умную книжку, в которой автор подробно рассказывает обо всех разрабатываемых сейчас или существовавших в прошлом месторождениях золота. При этом он, ссылаясь на архивные данные, приводит общее количество золота, добытого в Империи.

– Ну, и что тебя смущает?