Жизнь так коротка Зябнев Игорь

Глава 27

…Без четверти семь утра я, освежённый душем и гладко выбритый, переступил порог радиостанции. За мной плотно закрыли дверь, и я, сев в установленное специально для меня кресло, снова набрал длинный телефонный номер. Уже другой дежурный быстро соединил меня с начальником штаба.

– Доброе утро, Анатолий Николаевич! – бодрым голосом произнёс я в трубку. – Доложите обстановку.

– Доброе утро, Сергей Семёнович! Всё готово к началу операции. Подводные лодки уже вошли в Средиземное море. Флот, разделившись на эскадры, занял исходные позиции в заданном квадрате. Авиация и армейские части в полной боеготовности.

Я оглядел помещение. Двое солдат, с автоматами наизготовку, застыли у входной двери. Справа от неё, выстроившись вдоль стены, замерли гвардейцы. У противоположной стены возле окон стояли тринадцать столов с мощными рациями, за которыми расположились радисты. Из коридора, ведущего в секретный архив, виднелся край аккуратно застеленной кровати.

– Анатолий Николаевич! Радируйте командирам соединений, чтобы переключались на позывные моих раций и до конца операции поддерживали связь исключительно со мной. Об исполнении доложите.

– Слушаюсь, господин Верховный Главнокомандующий!

Продолжая прижимать трубку к уху, я чуть оттянул рукав пиджака и посмотрел на часы. Через пять минут снова услышал голос начальника штаба:

– Сергей Семёнович! Ваше приказание выполнено. Желаю удачи.

– Спасибо, Анатолий Николаевич, – лаконично ответил я и опять взглянул на часы. До начала операции оставалось шесть минут. Радисты смотрели на меня.

– Господа, свяжитесь со своими соединениями и передайте мой приказ: начать операцию в семь ноль-ноль и до особых распоряжений придерживаться имеющихся планов.

Каждый из них немедленно стал вызывать закреплённое за ним войсковое формирование, и вскоре старший радист доложил:

– Господин Верховный Главнокомандующий! Связь с соединениями установлена, ваш приказ принят.

– Хорошо, Игорь. Можно я тебя так для краткости буду называть? – спросил я радиста.

– Так точно!

– И ты в дальнейшем обращайся ко мне просто: Сергей Семёнович. Понятно?

– Понятно, Сергей Семёнович.

– Господа радисты! Это и вас касается. Если меня срочно вызовут, то слово «господин» можете не употреблять.

Тем временем тщательно запланированная мной операция началась. Я удобнее устроился в кресле, прикрыл глаза и включил «внутренний телевизор», направив своё внимание на пролив Ла-Манш. Километрах в десяти от места высадки, рассыпавшись веером, на полной скорости шли десантные корабли. Следом за ними морские волны рассекал вертолётоносец. Несколько тяжело нагруженных вспомогательных кораблей, заметно отставая, тащились следом. На них были установлены подъёмные краны, а палубы заставлены строительной техникой: бульдозерами, экскаваторами, катками, машинами для быстрой вырубки леса, грузовиками и так далее.

Где же римляне? Сместив сектор обзора на берег, я заметил один-единственный манипул, то есть около двухсот солдат. Видимо, они недавно проснулись, поскольку многие только одевались и начинали строиться по приказу своего командира. Их лагерь находился на большой поляне, которую со всех сторон окружили разведчики-аквалангисты. Командир разведчиков, которых было человек семьдесят, что-то кричал римлянам в мегафон. Те заметно нервничали, но продолжали строиться в оборонительный порядок, прикрывшись медными щитами и выставив вперёд копья.

Задолго до этих событий были похищены и на подводных лодках доставлены в Англию представители римского, кельтского, греческого, египетского и других народов, населяющих берега Средиземного моря. Выучив их язык, англичане-переводчики получили возможность вести переговоры с жителями Римской империи. Поэтому текст, который выкрикивал офицер, был римлянам понятен: их призывали сдаться без боя, тогда всем им гарантировалась жизнь и переселение в Рим.

Видя, что противник не собирается подчиняться, командир разведчиков отдал приказ, и два солдата, стоящие рядом с ним, вскинули винтовки с оптическим прицелом. Они произвели шесть выстрелов, и столько же легионеров упали на землю, раненные в ноги. Снова ожил мегафон, предлагая римлянам сдаться.

Я навёл крупный план. Римские солдаты растерянно смотрели на своего командира – высокого воина средних лет, в котором чувство долга боролось с нежеланием вступать в схватку с заведомо более сильным противником. Вскоре у центуриона здравый смысл одержал верх. Он немного вышел вперёд и стал громко кричать в сторону леса, уточняя условия сдачи в плен. С минуту продолжался диалог между ним и командиром разведчиков, после чего центурион повернулся к своим солдатам и отдал короткую команду. Его подчинённые тут же бросили на землю копья, дротики, мечи и щиты. По приказу командира на поляну вышли человек тридцать разведчиков. Минуты три я наблюдал, как они надевают на пленных специально припасённые для этой цели наручники. Удовлетворённо улыбнувшись, я расширил сектор обзора, стремясь найти основные силы противника.

Римский легион, состоящий примерно из шести тысяч человек, оказался в пятнадцати километрах южнее, в том же месте, где находился и позавчера. На возвышенности, поросшей кустарником и редкими деревьями, по всем правилам римского военного искусства был построен лагерь, окружённый рвом и земляным валом. В двухстах метрах от римского легиона находился ещё один «лагерь», в котором насчитывалось около пяти тысяч легко вооружённых «союзников», набранных из местных покорённых Цезарем племён, и несколько сотен всадников из их же числа.

«Ну что ж, весьма забавно будет увидеть, как поведёт себя это воинство, столкнувшись с элитными частями моей Империи», – подумал я и «поднялся» немного выше, стремясь охватить взглядом большую территорию. Вскоре появился вертолёт-корректировщик, летящий на значительной высоте. Он завис в воздухе, указывая армейским частям точные координаты противника. Собравшиеся внизу стали поднимать головы, силясь увидеть источник непонятного шума, но вряд ли им это удалось: вертолёт находился со стороны восходящего солнца.

Так прошло несколько минут. Я заметил большую группу боевых вертолётов, которые приближались с востока. Рокот в небе постепенно усиливался. Римляне всполошились, их командиры пытались навести порядок, и на некоторое время им это удалось. Винтокрылые машины, по-прежнему плохо видимые с земли, собрались возле корректировщика. Ещё минут через пять с севера донёсся мощный гул десантных самолётов. Их было около тридцати, и они шли на высоте нескольких сотен метров с небольшими интервалами между собой.

В неприятельском лагере началась паника. Одни упали на колени и молились своим богам. Другие стояли, как истуканы, уставившись в небо. Третьи, возбуждённо крича, отчаянно жестикулировали и метались по лагерю. У «союзников» большинство лошадей сорвалось с привязи. Животные умчались куда-то на юг, подальше от нараставшего незнакомого шума.

Внезапно небо окрасилось сотнями раскрывшихся белоснежных парашютов, которых с каждой секундой становилось всё больше, и вскоре создалось впечатление, что они заполнили собой всё пространство над головами изумлённых римлян. Практически одновременно с этим вертолёты пошли на снижение, охватывая группировку противника с двух сторон. Вскоре они замкнули кольцо и зависли на небольшой высоте. Из них выпрыгивали десантники, вооружённые автоматами. Неподалёку стали приземляться первые парашютисты.

Снова высоко в небе раздался мощный гул, и из небольшой группы военно-транспортных самолётов стали сбрасывать танки и боевые машины пехоты. Над ними раскрылись огромные парашюты. Они быстро приближались к земле в удобном для посадки месте – несколько западнее римского легиона. Техника приземлялась на редколесье. Возле самой земли срабатывала автоматика, и реактивная сила, образующаяся при одновременном взрыве нескольких устройств, гасила скорость падения.

К этому времени парашютисты оказались на земле. Некоторые, однако, застряли в ветвях деревьев, запутавшись в стропах. Для такого случая у них имелись ножи, а их более удачливые сослуживцы растягивали под деревом парашют, на который прыгал их товарищ.

Другие десантники бегом направились к приземлившейся неподалёку технике. Вертолёты поднялись чуть выше, продолжая держать римское войско под прицелом пулемётов. Тем не менее, пока не было слышно ни одного выстрела. Римляне по-прежнему находились в своём лагере, благоразумно решив не высовываться на открытую местность. Также вели себя и «союзники», только лагерь их выглядел скорее цыганским табором, чем укреплённым убежищем.

Я с удовольствием наблюдал за слаженными действиями армейских частей. Около трёх тысяч десантников в пятнисто-зелёной камуфляжной форме с автоматами наперевес повзводно окружили неприятеля. Вскоре появились боевые машины пехоты и танки. Последние двигались не торопясь, повернув орудия назад, чтобы не повредить их о крупные ветви деревьев. Большие стволы они объезжали, а молодую поросль сминали, будто солому.

Метрах в ста от позиций римлян техника остановилась. Танковые башни развернулись, а в открывшиеся башенные люки выглянули командиры и поднесли к глазам бинокли. Постепенно наступила тишина, даже вертолёт улетели подальше, чтобы противник мог услышать условия капитуляции.

«Здесь всё ясно. Подробности узнаю потом», – подумал я и решил проверить, насколько чётко выдерживается график развёртывания основных сил Военно-Морского Флота. Последняя эскадра, состоящая из двадцати военных и вспомогательных кораблей, только начинала входить в Гибралтарский пролив. Она направлялась к берегам Сирии и Иудеи. Эти земли я планировал оккупировать на завершающем этапе операции. Остальные десять эскадр уже отделились друг от друга, и каждая легла на расчётный курс. Сразу три крупных соединения Военно-Морского Флота устремились к Апеннинскому полуострову – центру Римской империи.

Голос старшего радиста вернул меня в помещение радиостанции:

– Сергей Семёнович! Вас вызывает эскадра номер два.

Я поднялся с кресла и подошёл к соответствующей рации. Одев наушники, произнёс в микрофон:

– Верховный Главнокомандующий на связи.

– Сергей Семёнович! – донёсся до меня голос командира соединения. – Возникли проблемы в районе города Новый Карфаген.

– Что случилось?

– При нашем появлении римляне отступили в город. Сдаваться отказываются, а в нём тысяч семьдесят мирных жителей.

Я некоторое время размышлял. Потом ответил:

– Примените тактику устрашения. Каждые полчаса посылайте несколько вертолётов со снайперами. Потом снова вступайте в переговоры. Гарантируйте сдавшимся жизнь. Особо подчеркните, что они не будут обращены в рабов, а вернутся в Рим.

– Вас понял. Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Снова устроившись в кресле, я «вернулся» на побережье пролива Ла-Манш. Здесь произошли большие изменения. При помощи выгруженной техники военные строители начали прокладывать сразу две дороги: на восток и в центр Галлии. Из спиленных деревьев возводили укреплённый городок, куда уже подтягивались две недавно высадившиеся армейские дивизии.

Пролив был заполнен кораблями различного назначения. С одних шла выгрузка военной и строительной техники, горючего в бочках, строительных материалов и продовольствия. Другие – возвращались в Англию. Третьи – направлялись к Гибралтарскому проливу, чтобы закрепить достигнутый успех, усилить высадившиеся на побережье Средиземного моря войска и обеспечить их на длительный период всем необходимым. Высоко в небе я заметил полк военно-транспортной авиации, который держал курс на юг Галлии.

При виде этого зрелища моё сердце наполнилось гордостью. Армия Империи сильна, как никогда раньше. Её численность превысила четыреста тысяч человек. Что могут противопоставить римляне этой чётко организованной силе? Партизанскую войну? Но здесь даже джунглей нет, как в Индокитае. Всё-таки придётся им жить по законам Английской Империи!

Я сместил обзор к окружённой группировке противника. Тут всё обошлось без единого выстрела. Римский легион принял условия капитуляции, и теперь по команде англичан манипул за манипулом без оружия, с поднятыми руками, выходил из лагеря. Наручников хватало на всех. Легионеры чуть шеи не выворачивали, проходя мимо танков. Ещё бы: лишь несколько часов назад они и представить себе не могли, что в мире существует такая техника.

Через некоторое время их построили в колонну и под усиленным конвоем повели к побережью, где, согласно условиям капитуляции, пленников посадят на корабли и отправят в Рим. «Союзников» ждала другая участь, так как они были местные. Их поселили в бывшем римском лагере, где они должны пожить некоторое время под надёжной охраной, привыкнуть к англичанам и понять, что римское владычество закончилось раз и навсегда.

Переводчики объяснят этим людям, что теперь границы их земель от нашествий других племён будут охранять английские солдаты. Сами же они вскоре вернутся к своим семьям и смогут жить спокойно, занимаясь повседневными делами. Англичане обязуются по мере необходимости оказывать им врачебную и продовольственную помощь, а взамен требуют полной лояльности к новым властям.

«Надо узнать, как идут дела в Новом Карфагене», – подумал я и вскоре рассматривал город с высоты ста пятидесяти метров. Сюда как раз прилетели пять вертолётов. Я отчётливо видел снайперов, которые стреляли в не успевших спрятаться римских солдат. Очевидно, это был уже не первый налёт, поскольку на улицах городка, состоящего в основном из одноэтажных каменных домов, я заметил два десятка неподвижно лежащих тел.

Один из вертолётов опустился почти до самой земли в районе городской площади. Его дверца была открыта. На полу, свесив ноги, сидел снайпер и высматривал противников в окнах ближайших домов. Внезапно дротик, пущенный меткой рукой, попал снайперу в грудь, но, вопреки ожиданиям покушавшегося, не причинил военнослужащему Империи ни малейшего вреда. Он отскочил от облегчённого сверхпрочного бронежилета, который скрывался под форменной одеждой, и упал на землю. Снайпер выругался, вскинул винтовку, и разрядил всю обойму в окно, из которого метнули дротик.

Такими бронежилетами были экипированы абсолютно все солдаты и офицеры, входящие в силы вторжения. Эти индивидуальные средства защиты выдерживали удар копья, ножа, либо меча. Я не исключал возможности, что некоторые римские солдаты смогут захватить оружие англичан и сумеют им воспользоваться, поэтому бронежилеты были также рассчитаны на попадание пули, выпущенной из огнестрельного оружия. У военных спецназовцев имелись ещё и бронированные маски с узкими вырезами для глаз, ноздрей и рта.

Кроме того, каждый взвод имел рацию для связи с командованием. Само собой разумеется, что все корабли, вертолёты, танки и боевые машины пехоты были укомплектованы надёжными рациями. На это ушли колоссальные деньги, но жизнь англичан я ценил дороже.

Прозвучало ещё несколько выстрелов, и вскоре вертолёты улетели. Едва затих их рокот, как тут же из мегафона послышалась латинская речь, призывающая гарнизон не доводить дело до крайности и немедленно сдаться. В случае согласия выдвигалось требование поднять белый флаг.

Постепенно улицы городка заполнились римскими солдатами, которые собрались в группы и спорили друг с другом, ожесточённо жестикулируя. Вскоре их военачальники, видимо, стали приходить к общему мнению, а ещё минут через десять я заметил, как один из солдат по приказу старшего командира залез на крышу самого высокого здания и стал прикреплять шест с белым полотнищем.

– Игорь! – обратился я к старшему радисту. – Немедленно вызовите командира второй эскадры!

Через минуту связь установили.

– Господин адмирал! Доложите обстановку!

– Только что римляне подняли белый флаг.

– Прекрасно! Приказываю обращаться с пленными уважительно. Помните: гуманность – прежде всего. Желаю удачи.

– Вас понял. Есть проявлять гуманность!

Глава 28

Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Основные силы флота ещё не достигли намеченных для них районов боевых действий. Днём мне несколько раз звонили по государственным делам, не терпящим отлагательств. Около шести часов вечера я получил сообщение, что большая часть Испании и Галлии взята под контроль. Все семь римских легионов сдались в плен, причём серьёзного сопротивления нигде не наблюдалось. Я приказал прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах для того, чтобы закончить операцию утром.

После этого связался с командиром пятой эскадры и распорядился атаковать позиции римлян в Нумидии в разных местах одновременно, то есть не раньше, чем в тринадцать ноль-ноль следующего дня. Быстрее корабли эскадры просто не могли прибыть в заданный район, в связи с тем, что римские владения в Северной Африке протянулись вдоль побережья почти на две тысячи километров.

Вскоре после позднего ужина я прилёг отдохнуть и сам не заметил, как уснул. Утром проснулся поздно. Взглянув на часы, обнаружил, что уже начало девятого. В помещении оставалось всё по-прежнему, но радисты и гвардейцы сменились. Они дружно поздоровались со мной. Я подошёл к старшему радисту и спросил недовольным тоном:

– Юра, почему меня не разбудили?

– Так никто вас не вызывал, чего зря беспокоить? Час назад приходила ваша жена увидела, что спите, и ушла.

– Ну, хорошо. Спасибо.

Я в задумчивости поскрёб небритый подбородок и подозвал к себе двух гвардейцев:

– Принесите мне завтрак и бритвенный прибор.

Они козырнули и ушли, а я принялся расхаживать по радиостанции, поскольку сидеть после сна не хотелось. «Сейчас бы прогуляться на свежем воздухе, – мечтательно подумал я, – но нежелательно: вдруг я кому-нибудь срочно понадоблюсь».

Позавтракав и приведя себя в порядок, уселся в кресло и от нечего делать включил «внутренний телевизор». Битый час я обозревал просторы Галлии и Испании, но видел только собственные войска и местных жителей, которые предпочитали от них скрываться. Лишь кое-где начинали происходить первые контакты между представителями оккупационных войск и местной племенной знатью. «Это вполне естественно, – подумалось мне. – Свалились им, как снег на голову, вот они и боятся. А если боятся – значит уважают. Ничего, постепенно привыкнут».

В десять часов мне доложили, что оккупация Балеарских островов завершена, в двенадцать – захвачена Корсика, в час – никаких проблем не возникло на острове Сардиния. Атака Италии должна начаться в пятнадцать ноль-ноль. «Бедный Цезарь, – подумал я. – Лишился трети своих владений, а до сих пор так ни о чём и не подозревает».

В четырнадцать тридцать поступило сообщение, что римские войска в Северной Африке окружены, часть их уже сдалась. «Даже неинтересно как-то, – немного разочаровался я. – Может, в самой Италии будет хоть какое-то сопротивление? Всё-таки их родина». До сих пор силы вторжения не потеряли ни одного человека, лишь несколько десятков были ранены – в основном парашютисты после неудачного приземления.

За десять минут до начала операции я приготовился наблюдать захватывающее зрелище, которое кроме меня никто не мог увидеть. Конечно, в каждый район «боевых действий» послали кинооператоров, но всей полноты картины они не могли охватить. Солнце постепенно клонилось к западу. Редкие облака обеспечивали прекрасную видимость в центре и на юге страны. Лишь на севере Италии местами шёл дождь. С двухкилометровой высоты я заметил, как к западному побережью в районе Рима приближаются около сорока кораблей. Я знал, что ещё одна мощная эскадра должна атаковать южнее. Третья вступит в дело утром, обойдя итальянский «сапог» с востока.

Внезапно с ближайшего крейсера выпустили несколько ракет, и яркое пламя вспыхнуло неподалёку от устья реки Тибр. Спустившись ниже, я увидел, что горит римский флот. Деревянные корабли стояли не очень близко друг к другу, но горящая начинка ракет разлетелась во все стороны, так что у римлян не осталось ни одного неповреждённого корабля.

«Нет, ну что он себе позволяет! – мысленно возмутился я действиями командира крейсера. – Чем ему помешали эти жалкие деревяшки? Всё-таки военные во все времена одинаковы: появилась хоть малейшая возможность пострелять – обязательно выстрелят!» К тому же на римских судах находилось довольно много людей: сами римляне и скованные кандалами рабы. Я не смог наблюдать за их мучениями и, решив впоследствии непременно наказать командира крейсера за проявленную им жестокость, перевёл свой взгляд в сторону берега. Все, кто там находился, в панике бросились убегать вглубь страны, но вскоре остановились. Я присмотрелся внимательнее: толпу держали под прицелом полторы сотни разведчиков. Слышались предупредительные автоматные очереди. Вскоре со стороны моря появились вертолёты с десантниками. Через пять минут две тысячи человек были окружены, лишь немногим удалось скрыться в зарослях высокого кустарника.

Глядя на чёткие действия военных, я понял, что ни о каком серьёзном сопротивлении со стороны римлян ни сейчас, ни в последствии не может быть и речи. Всё это было написано на лицах пленников, которые в замешательстве наблюдали, как с кораблей выгружали военную технику на специальные понтоны. Спущенные на воду катера буксировали их к песчаной отмели. С десантных судов морские пехотинцы выпрыгивали прямо за борт, и по грудь в воде, подняв вверх автоматы, приближались к берегу.

Через каких-нибудь полчаса высадилось около двадцати тысяч солдат, сто пятьдесят танков и боевых машин пехоты. Треть из них по двум грунтовым дорогам направилась вдоль реки в сторону Рима, а остальные, разбившись на мелкие группы, не более полка в каждой, двинулись в расчётных направлениях.

«Пора взглянуть на сам Рим», – решил я. В лучах ослепительно сияющего солнца он был прекрасен. Раскинувшийся на семи холмах город с приблизительно четырёхсоттысячным населением поражал своей архитектурой. В нём имелось много двух– и трёхэтажных каменных домов, хотя часть города была деревянной. Великолепные храмы и дома богатых горожан были украшены мраморными колоннами. В центре Рима росли вековые деревья. По периметру его окружала высокая крепостная стена, в которой имелось несколько массивных ворот. Сейчас они были открыты, и окрестное население свободно проникало в город. Некоторые, закончив свои торговые дела, возвращались обратно. Эту безмятежность вскоре нарушило появление первой группы танков с десантниками на броне. Со стороны других ворот показалась такая же колонна недавно сброшенной с самолётов техники.

Местные жители застыли на месте и некоторое время испуганно смотрели на приближающиеся войска. Потом опомнились и, громко крича, побежали искать защиту внутри города. Происходящее заметили и стражники. Они приготовились закрыть ворота, если железные чудовища пойдут на штурм. Однако танки рассредоточились в цепь и, не доехав до крепостной стены метров сто пятьдесят, остановились. Это дало возможность всем желающим попасть в город, после чего ворота закрылись. Я увидел, как сразу с трёх городских окраин поскакали гонцы с докладом к Цезарю.

Водители танков выключили двигатели, и наступила тишина. Около четырёх часов прибыли ещё пять тысяч парашютистов, которые десантировались в нескольких километрах от Рима. Почти одновременно с ними над городом появились восемь реактивных бомбардировщиков. Они прошли на высоте семисот метров, потом развернулись и синхронно сделали несколько фигур высшего пилотажа. Затем исчезли так же внезапно, как и прилетели.

Цезарь, взобравшись на стену, мрачно созерцал предъявляемую ему демонстрацию военной силы. Я с интересом разглядывал прославленного полководца и политика. Он был облачён в тунику, которая мягкими складками ниспадала с его плеч, открывая взору крепкую шею. Высокий лоб с пролегающими по нему глубокими морщинами обрамляли коротко стриженные светло-русые волосы. Прямой широкий нос с небольшой горбинкой и волевой подбородок говорили о мужественном характере этого человека. Ни один мускул не дрогнул на лице Цезаря, и только яркий блеск серо-голубых глаз из-под густых насупленных бровей да плотно сжатые губы выдавали его недовольство и раздражение.

В это время двумя колоннами прибыла техника с побережья. Рим оказался окружён сплошным кольцом. Появилось несколько вертолётов. Они барражировали на большой высоте, не подлетая близко к стенам города. Но вот один из них пошёл на снижение и вскоре приземлился впереди танков – напротив Цезаря. Лопасти винтов вертолёта ещё немного покрутились и вскоре замерли. В открывшуюся дверь ловко спрыгнул человек в элегантном тёмно-синем костюме и начищенных до блеска чёрных туфлях. В одной руке он держал мегафон, а в другой – небольшой металлический кейс. Следом за ним из винтокрылой машины появились два человека в одежде римских воинов.

Англичанин что-то произнёс, и они втроём направились к воротам. Когда до них осталось метров семьдесят, представительный господин остановился и, подняв мегафон, сказал на безупречном латинском языке:

– Великий Цезарь! Я послан к тебе Верховным Правителем Английской Империи, которая в тысячу раз могущественней твоей. Со мной твои люди. Ты сам отправлял их в разведку десять лет назад. Всё это время они жили среди моего народа и теперь хотят рассказать тебе много интересного. Прикажи открыть ворота, и мы войдём втроём. И ещё: я уполномочен заявить, что войска Английской Империи в любом случае не станут штурмовать Рим: мой повелитель не хочет кровопролития.

– Брось железный аппарат, который ты держишь в руке, и иди к воротам. Тебя пропустят! – властно крикнул Цезарь. Даже в эту минуту он ничуть не потерял своего величия.

Одна створка ворот приоткрылась ровно на столько, чтобы пропустить моего представителя и его спутников. После этого ворота снова заперли, а парламентёров повели по крутой каменной лестнице. Вскоре они оказались на небольшой площадке, где кроме Цезаря находились два военачальника высокого ранга и пятнадцать солдат. Прибывшие приветствовали Цезаря: римляне опустились на одно колено, прижав правую руку к груди и склонив голову, англичанин же остался стоять, но тоже склонил голову. Цезарь обратился к нему:

– Если твой народ так могуществен, как ты говоришь, то почему ты склоняешься передо мной?

– Таков приказ моего господина, великий Цезарь. Он очень уважает тебя и даже увековечил твоё имя, назвав один из летних месяцев июлем.

– Но я сам недавно сделал то же самое! – возмутился диктатор.

– Правитель Английской Империи опередил тебя почти на две тысячи лет, – как ни в чём ни бывало, произнёс мой представитель.

– Ты хочешь сказать, что он жив до сих пор?!

– Да, великий Цезарь. Он правит нашим народом свыше двух с половиной тысяч лет, и за это время нисколько не изменился.

Цезарь недоверчиво поднял брови и хотел что-то сказать, но англичанин его перебил:

– Посмотри сам, как он выглядит.

На ладони англичанина в лучах заходящего солнца сверкали золотые монеты. Цезарь взял их и внимательно рассмотрел со всех сторон.

– Мои хуже, – признался он. – Монеты твоего господина отличаются изяществом и чёткостью рисунка. Судя по весу – чистое золото.

Он протянул монеты своим военачальникам, затем спросил:

– Чего же хочет твой господин?

– Он желает взять весь мир под контроль, но не с целью грабить и угнетать покорённые народы, – ответил мой представитель. – Наш Правитель позаботится о том, чтобы прекратились войны и все жили по гуманным законам Английской Империи.

– Английская Империя… – задумчиво произнёс Цезарь. – Почему английская?

– Наш остров называется Англия. Туда ты посылал разведчиков, когда был в Галлии.

Тут диктатор вспомнил о двух прибывших соплеменниках, каждый из которых продолжал стоять, преклонив колено и склонив голову. Он сделал шаг вперёд и приказал:

– Встаньте!

Они подчинились.

– Понибий! – воскликнул Цезарь. – Ты ли это?

– Я, мой господин, – ответил римлянин.

– Действительно. Я узнаю твой голос. Скажи-ка мне, Понибий, что ты увидел в этой… Англии?

– Великий Цезарь! В Англии живёт очень много людей. В одной лишь их столице – Лондоне – населения больше, чем жителей на нашей родине. Дома там красивые и очень высокие: не редкость восемь, а то и десять этажей. Всюду железные машины, которые перевозят людей, а их города с наступлением темноты залиты ярким светом. Мой господин! Я плыл сюда на огромном железном корабле и пытался сосчитать матросов, но так и не смог: слишком их много. А вокруг плыли другие корабли. Сюда прибыла огромная армия.

Он замолчал.

Правитель Римской империи вновь обратился к моему представителю:

– Что хочет твой господин от меня?

– Ты должен покориться неизбежному и не оказывать сопротивления, как и поступили твои легионы в Галлии, Испании и Северной Африке.

Цезарь вспыхнул:

– Ты хочешь сказать, что эти земли уже мне не принадлежат?!

– Ты правильно понял. Ознакомься с документами, подтверждающими мои слова. Они составлены на твоём языке и скреплены личной печатью моего господина.

С этими словами англичанин открыл кейс и, достав из него несколько листов бумаги с отпечатанным текстом, протянул их диктатору. Тот взял и стал внимательно читать. Собравшиеся вокруг римские солдаты замерли, не смея нарушить тишину. Минут десять Цезарь изучал бумаги, потом спросил:

– Так ты и есть Наместник Италии?

– Да, великий Цезарь. Вот мои документы.

Мой представитель достал из внутреннего кармана пиджака и протянул диктатору плотный листок бумаги с наклеенной на нём цветной фотографией. Ниже шёл текст, стояли печать и моя подпись. Цезарь прочитал документ и несколько раз перевёл взгляд с фотографии на лицо англичанина.

– Надо же, как похоже… Николай Мстиславович Лосев, – с ужасным акцентом произнёс диктатор. – Язык сломать можно, пока выговоришь. А я, значит, назначаюсь твоим заместителем и правителем Рима?

– Совершенно верно. Мой повелитель сделал для тебя исключение. Обычно такие высокие должности занимают только англичане.

– Что твой господин понимает под словом «Италия»?

Лосев извлёк из кейса прекрасно отпечатанную карту и, развернув, передал Цезарю. На ней были отмечены все города, реки, горы и прилегающие к Италии земли. Территория страны по периметру ограничивалась красной окантовкой, таким же образом были выделены острова Сицилия и Сардиния.

– А Корсика? – спросил Цезарь.

– Мой господин желает, чтобы этот остров принадлежал Галлии, которая будет отдельной колонией, – ответил Лосев. – Зато на севере вам прибавили территории.

– Действительно, – согласился Цезарь, потом горестно добавил: – И это всё, что осталось от Римской империи.

– Теперь ваша страна станет тринадцатой по счёту колонией Английской Империи… Привилегированной колонией, – подчеркнул мой представитель.

– Что значит привилегированной? – в голосе диктатора прозвучало искреннее непонимание.

– Вы сами будете решать, как вести своё хозяйство. Мы лишь подскажем, как это делать лучше. На двести лет освобождаетесь от налогов, потом они будут минимальными. Можете рыбачить во Внутреннем море, вести торговлю – здесь же. Однако остальные правила вам придётся соблюдать.

– Например? – насторожился Цезарь.

– У вас, впрочем, как и у всех ваших соседей, не будет армии и военного флота. Вам разрешается иметь только полицию. Мы сами будем обеспечивать вашу безопасность. Второе – вам придётся изменить общественный строй.

– Это как?! – диктатор с удивлением посмотрел на собеседника.

– Рабство отменяется раз и навсегда. Всех рабов мы отправим на их родину, – невозмутимо пояснил Лосев.

– Но это невозможно! – вскричал Цезарь. Впервые за время переговоров выдержка изменила ему. – У нас почти всё хозяйство основано на труде рабов! Состоятельные римляне разорятся, так как рабы – основной источник их богатства.

– Только рабы? – прищурившись, спросил мой представитель.

– Ну, ещё земля.

– Английская Империя выкупит землю за золото у её нынешних хозяев. Владеть ею будет ваше государство. Золотом и серебром мы заплатим за освобождаемых рабов. Наконец, ваши деньги обменяем на наши, в связи с тем, что Италия теперь – колония Английской Империи. А ваше хозяйство, основанное на рабском труде – оно неэффективно. Мы научим вас некоторым приёмам, которыми пользуемся сами. Кстати, с твоими легионерами, за редким исключением, ничего не случилось. Завтра, самое позднее – послезавтра, их доставят в Рим.

– Хоть одна приятная новость, – сказал Цезарь. – Но ты обещал не вводить войска в город.

– Раз обещал, значит, так оно и будет. Недалеко от Рима построим военную базу, где будут находиться несколько тысяч английских солдат. И ещё кое-где в Италии будут присутствовать наши войска. Содержать их мы будем сами. Кроме того, Английская Империя обязуется помогать вам по мере необходимости продовольствием, лекарствами и квалифицированной медицинской помощью. Вы в скором времени станете жить по нашим законам, а они весьма человечны. В перспективе ваше население получит подданство Английской Империи. Всё это содержится в договоре, который ты, великий Цезарь, должен подписать. После этого я прикажу отвести войска подальше от города.

Николай Мстиславович достал из кейса ещё один документ и протянул его диктатору со словами:

– Ознакомься и подпиши.

Прочитав договор, в котором уже стояли мои личные подпись и печать, Цезарь гордо вскинул голову и спросил:

– А что произойдёт, если я откажусь?

Лосев указал правой рукой в сторону ближайших танков:

– Если вон те железные машины откроют стрельбу, никто в Риме не выживет. Но, ещё раз повторяю: применять это оружие мы не собираемся. Тем более, что твой город очень красив. Богатые англичане с удовольствием будут приезжать сюда и платить вам деньги только за то, чтобы своими глазами увидеть всё это великолепие. Неподалёку от Рима вы построите для них гостиницы, за проживание в которых они тоже будут платить. Мы станем с вами торговать, и у вас появятся предметы, о которых вы и понятия сейчас не имеете. А так, можешь думать хоть месяц, хоть два – за это время в городе голод начнётся. Ты этого хочешь, великий Цезарь?

Тот повернулся к своим военачальникам.

– Что молчите? Опять я всё один решать должен?

– Прости, великий Цезарь, но только ты можешь принять решение, – сказал воин постарше. – Хотя, если хочешь знать моё мнение – сопротивляться войскам, которые окружили город, мы не в состоянии.

– Это я и без тебя давно понял, – махнул Цезарь рукой и затем сказал Лосеву:

– Давай подпишу. Действительно, о чём тут думать?

Николай Мстиславович вынул из нагрудного кармана пиджака красивую шариковую ручку и передал её Цезарю. Затем подставил кейс. Цезарь положил на него документ и, повертев ручку в руках, поставил подпись. Я «завис» буквально у него над головой: так было любопытно.

– Дату поставь. Тридцатое октября, – подсказал Лосев. Потом достал из папки второй экземпляр, забрав первый себе.

– Распишись ещё здесь, великий Цезарь.

– Это зачем?

– Так положено. Один экземпляр нам, другой – тебе. Видишь, тут написано то же самое, что и в первом документе: и печать стоит, и подпись нашего Правителя. Этот документ положи у себя в архиве, и пусть будущие поколения итальянцев удостоверятся, что Английская Империя выполняет все пункты договора.

Цезарь подписал и этот документ и, возвращая ручку, спросил:

– Как ты собираешься осуществлять свои планы?

– Какие именно?

– Выкуп рабов и земли, обмен денег.

– Не волнуйся, всё будет по-честному. Взвесим ваши монеты и обменяем на английские. У нас очень точные весы. А за рабов и землю заплатим по сложившимся у вас ценам.

– Ну, хорошо. Только уточни: кому в итоге станет принадлежать земля?

– Всему вашему народу в целом. По английским законам земля не продаётся, но её можно сдавать на длительный срок в аренду.

– Каким образом? – заинтересовался Цезарь.

– Очень просто. Допустим, кто-то из ваших граждан захочет взять конкретный участок земли для выращивания, скажем, винограда. В этом случае ваши власти заключают с ним договор о том, что дают ему этот участок, к примеру, на пятьдесят лет. Договор составляют в двух экземплярах, после чего арендатор работает на земле, и никто не имеет права у него её отнять. Но и он не может эту землю продать. Кроме того, арендатор обязан регулярно вносить небольшую плату за землю, которой пользуется. Если же дела у него пойдут плохо, и он не сможет вносить арендную плату, то такой договор расторгается, земля у плохого хозяина отбирается и может быть отдана другому человеку на тех же условиях.

– Хорошо придумано! – согласился Цезарь. – Выходит, что и люди при деле, и в казну деньги поступают, а земля всё равно государственная.

– Вот именно. К тому же арендатора не придётся бить палкой, как раба: он и сам будет заинтересован в результатах своего труда. Чем выше урожай, тем больше его доход. Плата за землю от этого не меняется. А поскольку он всё время хочет получать высокие урожаи, значит, будет заботиться о повышении плодородия почвы.

Ладно, великий Цезарь. Скоро солнце сядет. Я пойду к своим и уведу войска подальше от города. Завтра в полдень опять приду. Со мной будут несколько человек – все без оружия. Ты предоставь мне в Риме здание, соответствующее моему статусу. Можешь, кстати, Сенат созвать: наверняка у них появятся ко мне вопросы. Хотя, в принципе, он больше не нужен, раз правитель Рима – ты. Выдели сенаторам пожизненную пенсию, чтобы не роптали, и опасайся заговора. А заодно обеспечь мою безопасность. Договорились?

– Да. Завтра в полдень приходи к этим же воротам. Тебя проводят.

– Спокойной ночи, великий Цезарь.

– Спокойной ночи.

Через две минуты Лосев вышел из города, и вскоре войска отправились на заранее выбранные позиции.

Я «вернулся» в помещение радиостанции. Удивительно, но всё это время меня никто не беспокоил. «Молодец Лосев. Как чётко гнул свою линию. Премирую его годовым окладом, тем более что человек жизнью рискует», – принял я решение и попросил подавать ужин.

…Весь следующий день войска Империи продолжали продвигаться на восток, захватывая всё новые территории в бассейне Средиземного моря. К вечеру операция была в основном завершена, и я передал командование войсками начальнику Генерального штаба, не снимая с себя контролирующих полномочий.

Таким образом, за три дня без особых проблем Английская Империя оккупировала все земли, находившиеся под контролем Рима. Я отдал приказ закрепиться на внешних рубежах новых колоний для того, чтобы соседние племена и царства почувствовали мощь Империи.

Глава 29

Я проснулся ранним ноябрьским утром на широкой постели в спальне своего дворца. Приподнявшись на локте, взглянул в окно. Серое пасмурное небо вот-вот прольётся холодным затяжным дождём.

Приподняв подушку выше, я снова лёг, с облегчением вспомнив, что сегодня воскресенье, и, значит, спешить мне некуда. Место на кровати рядом со мной пустовало: прошло уже три месяца, как умерла моя очередная спутница жизни. Я всегда был верен своим многочисленным жёнам, пока они были живы, но соблюдать длительный траур – не в моих привычках. Есть у меня одна слабость: слишком уж я влюбчив. Стоит мне сойтись ближе с любой понравившейся женщиной, как через некоторое время я с изумлением замечаю, что мне не терпится увидеть её в роли хозяйки дворца. Я – здоровый тридцатилетний мужчина с большим жизненным опытом, и если вижу, что женщина действительно меня любит и, к тому же, весьма хороша собой, то делаю всё от меня зависящее, чтобы она стала счастливой.

Женщины… Без этих удивительных созданий моя жизнь была бы намного беднее. Вот уже две недели я всерьёз подумываю о женитьбе, но пока ещё не сделал окончательный выбор между двумя очаровательными девушками.