Жизнь так коротка Зябнев Игорь

– Пока ничего, но если так и дальше будет продолжаться, то непременно случатся неприятности, – взволнованно откликнулся он, присев на самый краешек кресла. Мой посетитель выглядел необычайно возбуждённым.

– Я вас внимательно слушаю, – спокойно произнёс я.

– В Министерстве финансов без вашей подписи отказываются выделить деньги на закупку угля для города, – сообщил мэр.

– Но ведь раньше выделяли? – я не скрывал своего удивления.

– Извините, Сергей Семёнович! Я неточно выразился. Деньги нужны для закупки дополнительной партии угля, – пустился в объяснения глава города. – Зима была холоднее обычного, да и весна прохладная, вот резерв-то и сожгли. К тому же построены три новые котельные.

– Ясно, Григорий Иванович. Давайте бумаги, – я потянулся к авторучке, заправленной чернилами.

Мужчина положил передо мной лист машинописного текста.

– Пожалуйста. А вот ещё один документ на вашу подпись, – немного просительно и одновременно настойчиво продолжил он, кладя на стол очередную бумагу с печатью мэрии.

– Что это? – я взял лист и с интересом пробежал по нему глазами. – Так, расходы на противопожарную безопасность…

Григорий Иванович взглянул мне в глаза и пояснил:

– Город растёт, Сергей Семёнович. Нужно строить и содержать ещё одну пожарную станцию.

– Хорошо, – я утвердительно кивнул головой. – Что-нибудь ещё?

– Пока всё, спасибо, – поблагодарил меня мэр и, положив документы в папку, так же стремительно покинул кабинет, как и вошёл в него.

«Толковый руководитель, – подумалось мне. – Всего год работает в должности, а уже вник во все тонкости городского хозяйства. А оно не маленькое. Население превысило восемьсот тысяч человек».

Я любил Лондон и не жалел денег на его развитие. Горожане жили в четырёхэтажных домах с центральным отоплением, которое заменило печное. В квартирах имелись водопровод и канализация. Регулярно вывозился мусор. По всему городу пролегли рельсы конных железных дорог. Примерно двести лет назад построили ещё один мост через Темзу, на этот раз чугунный. В последнее время на улицах было высажено много деревьев, также имелось два парка, которые стали излюбленным местом отдыха горожан. Многочисленные дворники поддерживали чистоту и порядок…

Я позвонил в серебряный колокольчик и, когда секретарь явился, попросил его вызвать ко мне министра финансов. Затем взял очередное письмо. Оно пришло от начальника секретной группы, посланной мной в Австралию. У меня появились основания предполагать, что австралийский Наместник несколько злоупотребляет своими полномочиями. Я нетерпеливо вскрыл конверт и прочитал следующие строки:

«Господин Верховный Правитель! Ваши догадки полностью подтвердились. Наместник Вас обманывает, присваивая часть добытого золота. На эти средства он содержит батальон личной охраны и планирует создать целую армию для того, чтобы провозгласить независимость Австралии. Мной достоверно установлено, что в этом его поддерживают некоторые высшие чиновники австралийского правительства. Кроме того, допускается неоправданная жестокость по отношению к местным племенам.
С уважением к Вам, Ястреб».

Я задумался: «Выходит, не зря столько лет содержал на свои деньги секретную разведшколу. Рано или поздно события подобного рода должны были случиться». Я сжёг письмо и, открыв окно, долго проветривал помещение.

Потом снова сел за стол и написал приказ командиру дивизии, расквартированной в Портсмуте. В письме я уведомлял генерала Зубова о необходимости в течение суток с полным вооружением погрузиться на военные корабли, приписанные к дивизии, и отбыть в Австралию. По прибытии, насколько это будет возможно, неожиданно высадиться в порту города Сидней и арестовать Наместника, даже если бунтовщики окажут вооружённое сопротивление. Всех зачинщиков заговора доставить в Лондон, а дивизии – оставаться в Австралии вплоть до моего особого распоряжения.

Подогрев сургуч, я запечатал письмо и некоторое время ходил в задумчивости по кабинету. Дело срочное. Кого же послать Наместником?

Внезапно раздался стук в дверь, и секретарь доложил, что министр финансов ждёт в приёмной.

– Немедленно проси! – распорядился я, подумав, что в сложившейся ситуации лучшей кандидатуры мне не найти.

В кабинет вошёл статный мужчина лет сорока с приятным и в то же время властным лицом – невольным отпечатком многолетней работы на высокой должности. В левой руке он держал кожаную папку с документами, а правую протянул мне для приветствия.

– Здравствуйте, Сергей Семёнович! Поздравляю вас с молодой женой!

– Здравствуйте, Владимир Андреевич! Спасибо. Присаживайтесь.

Министр сел и начал было открывать папку, но я его остановил:

– Нет-нет, финансы подождут. У меня к вам деловое предложение.

– Я весь внимание, – заинтригованно взглянул на меня министр.

– Владимир Андреевич, я хочу назначить вас Наместником в Австралию, – мне было любопытно проследить, как отреагирует на эти слова мой собеседник. Он оказался на высоте. Лишь слегка поднятая бровь выдала его удивление.

– Это как-то неожиданно, Сергей Семёнович. Я привык к своей должности, моя работа мне нравится, и вообще, Австралия так далеко!

– Владимир Андреевич! Хотя бы на пару лет, а? И зарплата Наместника намного выше, чем у министра. Может, вам там понравится, а если нет, то вернётесь обратно на свою должность, – с доверительной интонацией в голосе сказал я.

– А прежний Наместник, он что – умер? – несколько успокоившись, спросил министр.

– Лучше бы умер. Предатель он, Владимир Андреевич! Предатель и вор.

– Вот оно что…

Возникла небольшая пауза, а затем, чтобы окончательно убедить своего собеседника, я добавил:

– По своим деловым и человеческим качествам вы справитесь с этой должностью лучше любого другого.

– Хорошо, Сергей Семёнович, раз надо – поеду, – после непродолжительного раздумья решился Владимир Андреевич.

– Спасибо, другого ответа от вас и не ждал, только ехать-то нужно немедленно, – опять пришлось мне удивить своего гостя.

– Как немедленно?! – растерялся министр.

– Очень просто. Я дам вам экипаж. Вы, не заходя в министерство, заедете домой, возьмёте семью, если хотите, и самое необходимое. Вместе с гвардейским офицером сразу же отправитесь в Портсмут. Он вручит приказ командиру дивизии, потом быстренько погрузитесь на корабли – и в путь.

– Всё понял, Сергей Семёнович, готов ехать немедленно, – тут же откликнулся новый Наместник Австралии, в его голосе уже чувствовалась решительность и готовность действовать.

Я открыл один из ящиков стола, достал большой кожаный кошелёк, набитый золотыми монетами, и протянул его министру.

– Вот, Владимир Андреевич, извольте принять. Тут ровно три тысячи.

– Что вы, Сергей Семёнович! Я так не могу, – смутился мужчина и встал, невольно попятившись.

– А я приказываю: берите. Это вам за беспокойство, за определённые неудобства, наконец. Я на вас в Австралии очень рассчитываю, там сейчас неспокойно, – с этими словами я опустил кошелёк в карман пиджака министра. – Пойдёмте, я вас провожу. А папочку-то оставьте, я ознакомлюсь на досуге. Ваш заместитель грамотный специалист?

– Несомненно, Сергей Семёнович, – подтвердил Владимир Андреевич.

– Вот и прекрасно. Он пока без вас со всем справится, так что не переживайте.

Мы прошли через приёмную и спустились по лестнице на первый этаж. Гвардейцы, как всегда, отдали мне честь. Я подозвал к себе старшего офицера.

– Господин капитан! Вот вам письмо, доставьте его немедленно в Портсмут лично генералу Зубову, после чего проследите, как пройдёт погрузка дивизии на корабли. Когда вернётесь – сразу ко мне с докладом.

– Слушаюсь, господин Верховный Правитель!

– Вот ещё что. Этого господина возьмёте с собой. Сейчас заедете к нему домой, а потом – в Портсмут. Генералу Зубову передайте на словах, что господин министр назначается моим Наместником в Австралии.

Капитан ещё раз козырнул, а я, пожав на прощание руку Владимиру Андреевичу и пожелав ему удачи, вновь поднялся на четвёртый этаж. Снова устроившись за столом, мысленно представил карту Австралии. Богатейшая территория, её никак нельзя терять. Сейчас здесь живёт около трёх миллионов человек. Городов мало, и они сосредоточены исключительно на юго-восточном побережье, где климат мягче и существуют большие запасы пресной воды.

Близ Брисбена и Сиднея начата разработка месторождений каменного угля. До единственного месторождения железных руд, расположенного в юго-западной части развивающейся колонии, добрались совсем недавно. Сейчас там появились зачатки металлургической промышленности. Зато на совершенно неосвоенном западе материка железных, а также никелевых руд хоть отбавляй; золото можно добывать аж в четырёх местах. А вообще, на обширной территории континента есть практически всё: нефть и газ, полиметаллические руды, алюминий, титан, кобальт, медь, ванадий, цирконий, серебро, висмут, марганец и многое другое, – что обязательно пригодится промышленности моей Империи в будущем.

«Ничего, Зубов справится, – успокоил я себя. – Главное – подавить бунт в зародыше и непременно наказать зачинщиков, чтоб другим неповадно было». Кроме гвардейской и дивизии Зубова, я располагал ещё четырьмя дивизиями, расквартированными в городах на южном побережье Англии. Расходы по их содержанию, естественно, несло государство. Сначала в правительстве отдельные министры недоумевали, зачем создавать армию. «Нам ведь никто не угрожает», – говорили чиновники. Однако в последние сто пятьдесят лет все оценили мою предусмотрительность, так как участились случаи вторжения пусть небольших, но свирепых племён с другой стороны пролива.

Они переправлялись на английскую землю на чём придётся: связывали плоты, изготовляли грубое подобие лодок. Железа эти люди ещё не знали. По моему распоряжению с теми, кто не сопротивлялся, поступали гуманно: брали в плен и перевозили в центральные районы страны, где они постепенно становились частью моего почти тридцатипятимиллионного народа.

…До позднего вечера я разбирал накопившиеся письма. На многие из них секретарь под диктовку писал ответы, а я лишь ставил в конце свою подпись. Одно из посланий, пришедшее из Рагби, меня особенно порадовало. В нём сообщалось, что проведены успешные испытания улучшенной модели паровоза, который тянул за собой состав из десяти гружёных вагонов, развив при этом скорость в пятьдесят километров в час.

В окрестностях Рагби существовал экспериментальный участок железной дороги. Там уже несколько десятилетий инженеры трудились над созданием паровоза, который можно было бы выпускать серийно. Я им совершенно не помогал, справедливо считая, что учёные должны уметь работать самостоятельно.

И вот теперь у них получилось что-то стоящее. Я продиктовал ответ, поздравив инженеров с крупным достижением, и распорядился увеличить выпуск стальных рельсов и начать строительство железной дороги Рагби – Лондон после предварительной топографической съёмки маршрута. Также я сообщал, что весь коллектив учёных будет премирован крупной денежной суммой.

Уже давно, обнаружив, что учёные работают неэффективно, и, как следствие этого, научно-технический прогресс развивается очень медленно, я принял меры к тому, чтобы разобраться в причинах сложившейся ситуации. Оказалось, что виной всему была крайне низкая степень материальной заинтересованности научных работников в результатах их труда и существенные недостатки в их университетском образовании. Узнав об этом, я отреагировал незамедлительно, установив денежные премии за изобретения и рационализаторские предложения. Кроме того, я ввёл ежегодную переаттестацию профессорско-преподавательского состава, в результате чего многим господам пришлось покинуть насиженные тёплые местечки.

Принятые мной меры привели к росту количества изобретений, хотя в некоторых отраслях человеческой деятельности результаты труда учёных ещё долго были далеки от потребностей общества. Причину этого я видел в том, что в отдельных научных направлениях практически отсутствовала теоретическая база. Я пришёл к выводу, что ничего страшного в этом нет, и постепенно прогресс коснётся и основополагающей науки, стоит лишь немного увеличить финансирование в этой области. По прошествии некоторого времени так и получилось. Впоследствии мне даже пришлось скрывать от народа некоторые изобретения, так как я считал, что их практическое использование преждевременно.

Глава 18

…Всё утро следующего дня я находился в приподнятом настроении. Зайдя после завтрака в кабинет, внимательно изучил содержимое папки, оставленной Владимиром Андреевичем. Из документов следовало, что доходы государства постоянно превышают расходы. Увеличился запас драгоценных металлов. Монеты выпускаются в оборот по мере необходимости, цены на товары остаются стабильными.

Я решил отнести папку в Министерство финансов и лично поздравить нового министра с назначением на должность. Предупредив секретаря, что меня до обеда не будет, спустился вниз и, ответив на приветствие гвардейцев, вышел на площадь. Погода стояла прямо-таки шикарная. Было тепло и солнечно, дул слабый ветерок. Мимо меня проехал вагончик конной железной дороги, и я, перейдя улицу, пошёл вдоль витрин многочисленных магазинов, размышляя о состоянии финансов в стране.

Некоторое время назад по моему распоряжению правительство ввело систему прогрессивного налогообложения, и теперь лица, получающие высокие доходы, платили больший налог, чем простые рабочие и служащие. Основной доход получался от прибыли предприятий, которые сплошь были государственными. За этим неусыпно следила специально созданная служба при Министерстве финансов. Как только среднегодовой объём производства на какой-нибудь фабрике снижался, её руководителя немедленно отстраняли от работы и, переведя на менее ответственный участок, продолжали контролировать его деятельность. Бывали случаи, когда бездарный директор, в конце концов, пополнял многочисленную армию рабочих. На освободившуюся вакансию проводили конкурс, в результате которого у руля предприятия оказывался грамотный и инициативный специалист.

За воровство и взятки теперь наказывали очень строго, особенно начальников. Высшей мерой наказания являлась смертная казнь за особо крупные хищения и умышленное убийство двух и более лиц.

В то же время быстро развивалось предпринимательство среднего размера в разрешённых государством областях. Уже существовали частные рестораны, мастерские, аптеки, крупные пекарни, парикмахерские и прачечные. Мелкое же предпринимательство развилось довольно существенно.

Население давно получило возможность помещать избыток денежных средств под небольшой процент в сберегательные кассы, которые напрямую подчинялись Государственному банку. Желающие могли получить ссуду на строительство собственного дома, но это происходило только в сельской местности и малых городах. Вся земля по-прежнему находилась в собственности государства, и менять здесь что-либо я не собирался. Зато можно было взять небольшой кредит на организацию собственного дела, чем многие успешно воспользовались…

А вот и министерство. Я открыл дверь и оказался в просторном вестибюле, откуда в обе стороны здания расходились длинные коридоры, а широкая лестница вела на верхние этажи. Многочисленные сотрудники и посетители спешили мимо меня по служебным делам. Добравшись до кабинета министра, я обнаружил в приёмной секретаря, который при моём появлении встал и сказал:

– Вы к Владимиру Андреевичу? Простите, но его ещё нет.

– Проводите меня к его заместителю, – коротко ответил я.

– Пойдёмте, господин Верховный Правитель.

Он пошёл чуть впереди меня по коридору, и через некоторое время мы подошли к двери, на которой висела табличка «Заместитель министра Ручьёв Михаил Юрьевич».

Секретарь постучал, и мы вошли в кабинет. За столом, на котором громоздились папки с документами, сидел молодой симпатичный мужчина в очках. От него так и веяло энергией и здоровьем, даже румянец на щеках присутствовал, как у юноши.

Увидев меня, он поднялся и произнёс:

– Здравствуйте! Чем обязан, господин Верховный Правитель?

Я протянул ему правую руку.

– Для вас я теперь просто Сергей Семёнович. С сегодняшнего дня назначаю вас министром.

– А как же Владимир Андреевич? – поинтересовался Михаил Юрьевич, с воодушевлением отвечая на моё крепкое рукопожатие.

– У него теперь новая должность, он будет Наместником в Австралии.

– Постараюсь оправдать ваше доверие, Сергей Семёнович, – улыбнулся свежеиспечённый министр.

Я отдал ему папку и попросил обратить особое внимание на финансирование отраслей, связанных со сталелитейной промышленностью, объяснив, что ожидается строительство паровозов и сети железных дорог. Потом пожелал Михаилу Юрьевичу успехов в работе и попрощался. Выходя из кабинета, услышал, как секретарь принялся поздравлять своего нового шефа. «Надо же, какой хамелеон», – беззлобно подумал я.

Всё также находясь в прекрасном настроении, спустился в вестибюль и вышел на улицу, слегка щурясь от яркого солнца. Вдруг словно молнией сверкнул в мозгу сигнал тревоги. Я резко обернулся. В нескольких метрах от меня стоял мужчина в форме полицейского и целился из пистолета мне в грудь. «Вот сволочь! – успел я подумать, делая к нему шаг. – Неужели выстрелит?»

Пистолет изрыгнул огонь, и облачко пороховой гари повисло в воздухе. Пуля, ударившись о защитное поле, мгновенно окружившее меня, срикошетила в сторону и разбила оконное стекло в здании министерства.

Я продолжал медленно приближаться к стрелявшему. Он побледнел и опустил руку. Дуло пистолета ещё дымилось.

– Так значит это всё-таки правда… – чуть слышно произнёс он.

– Что, правда? – изо всех сил стараясь сохранять самообладание, поинтересовался я, заламывая ему руку за спину.

– Что вас нельзя убить? – голос преступника срывался от боли. Мне пришлось немного ослабить захват.

– Как видишь, голубчик.

Я сделал знак кучеру проезжавшего мимо свободного экипажа. Тот остановил лошадей, и я впихнул несостоявшегося убийцу внутрь, после чего сел сам.

– Куда изволите? – обернувшись, спросил кучер, с интересом присматриваясь к необычным пассажирам.

– В ближайший полицейский участок, – распорядился я.

Кучер кивнул, очевидно, не узнав меня, и хлестнул лошадей. Видимо, переполнявшая меня ярость была так сильна, что исказила моё лицо. Несколько минут ехали в полном молчании. Я искоса поглядывал на своего спутника. Он выглядел лет на тридцать. Углы рта безвольно опущены, водянистого цвета глаза тупо уставились в спину кучера. Внезапно он сильно дёрнулся, собираясь бежать, но я был начеку.

– Сиди, не рыпайся, а то руку сломаю, – предупредил я его.

Кучер остановил экипаж и обернулся ко мне.

– Приехали, сударь.

– Вот тебе, братец, сдачи не надо, – я подал ему золотую монету.

– Премного благодарен, господин, – услышал я, вытаскивая преступника на тротуар.

Каково же было удивление дежурного сержанта, когда он увидел, что какой-то штатский тянет за собой в участок полицейского в форме!

– Позовите капитана, – попросил я его.

Заинтригованный сержант направился вглубь здания и через пару минут вернулся с капитаном. Тот сразу узнал меня.

– Господин Верховный Правитель! Что случилось?

– Давайте поговорим в вашем кабинете, – ответил я, продолжая крепко держать свою жертву.

– Как вам будет угодно.

Вскоре мы зашли в кабинет, и капитан закрыл за нами дверь.

– Наденьте на него наручники, – приказал я. – Это государственный преступник.

Офицер немедленно исполнил требуемое и вопросительно посмотрел на меня. Я положил пистолет на стол, и произнёс, чеканя при этом каждое слово:

– Господин капитан, несколько минут назад этот человек пытался меня убить. Ваша задача – немедленно узнать, для чего он пошёл на столь тяжкое преступление. Вряд ли он сам до этого додумался.

Ноги преступника подкашивались, и офицер усадил его на стул. Потом заботливо потрогал его лоб.

– Температуры вроде нет. У тебя как с мозгами, приятель? Соображаешь, что натворил?

Преступник молчал.

– Сам решился, или кто подсказал? – продолжил допрос капитан. – Говори, мы ведь всё равно узнаем.

– Если расскажешь правду, будешь просто расстрелян, – вмешался я. – Если же нет, то я лично вытрясу из твоей глупой башки все сведения, только после этого тебя родная мать не узнает.

Задержанный продолжал хранить молчание.

– Господин капитан, распорядитесь принести инструменты: кусачки, клещи, ножовку по металлу и прочее, – сказал я, незаметно подмигивая офицеру.

– Это вы здорово придумали, господин Верховный Правитель, – капитан пошёл к двери, чтобы выполнить мой «приказ».

– Не надо, господин капитан, вернитесь! – с мольбой в голосе закричал преступник. – Мне заплатили и сказали, что заплатят ещё больше, если я убью Верховного Правителя. Но его нельзя убить! Я стрелял в упор и видел, что попал, но пуля почему-то ушла в сторону…

Он вдруг заплакал, и по щекам задержанного потекли слёзы, губы некрасиво скривились. В эту минуту весь его облик вызывал у меня омерзение. Я отвернулся.

– Успокойся, дружок, и расскажи, кто этот человек, который тебя нанял? – спросил капитан, повернувшись к преступнику.

– Я… не знаю, кто он… Но два раза его видел… входящим в Министерство… по делам колоний, – заикаясь, быстро заговорил мужчина.

– Ну-ка опиши, как он выглядит? – потребовал капитан, садясь за стол и не сводя своих цепких глаз с лица злоумышленника…

По приметам я легко узнал заместителя министра Степанова Игоря Петровича, о чём и сообщил офицеру.

– Ничего себе! – удивился тот. – Такой крупный чиновник, чего ему не жилось спокойно? Значит так, господин Верховный Правитель, поезжайте к себе во дворец и ни о чём не беспокойтесь. Я сам всё расследую и лично доложу вам о результатах.

Он выглянул в коридор и позвал одного из подчинённых:

– Иванов, возьми служебный экипаж и доставь господина Верховного Правителя домой.

– Слушаюсь, господин капитан!

Я крепко пожал на прощание руку начальника участка и потребовал:

– Не позже, чем завтра вечером, жду вас с докладом.

Сидя вместе с полицейским в экипаже, я размышлял о случившемся: «Надо и впредь стремиться к тому, чтобы у населения не было огнестрельного оружия. Скольких криминальных разборок и заказных убийств это поможет избежать! А сегодняшнее происшествие вынуждает меня создать официальную службу безопасности, ведь этот заговор не последний: следующий раз могут и из пушки выстрелить или бомбу под ноги кинуть. И вообще, мне следовало заняться этим гораздо раньше. Слишком уж я стал беспечен».

Приехав домой, я поднялся к себе. Секретарь доложил, что в приёмной ожидает министр промышленности. Я заглянул туда и, увидев сидящего в кресле мужчину, пошёл ему навстречу.

– Борис Семёнович, здравствуйте! Не хотите ли пообедать со мной?

– Здравствуйте, Сергей Семёнович! С удовольствием, – ответил министр и торопливо поднялся, пожав мою руку. Внешне он выглядел также основательно, как и тяжёлая промышленность, развитию которой была посвящена большая часть его жизни. Это был массивный пятидесятилетний мужчина, который разговаривал не иначе как басом со стальными нотками в голосе.

– Тогда прошу в столовую, – жестом гостеприимного хозяина я пригласил его следовать за мной.

По пути попросил секретаря распорядиться насчёт обеда. Мы с Борисом Семёновичем вымыли руки и вытерли их искусно вышитыми полотенцами. Не спеша сели за стол друг против друга.

– Я чего пришёл, – пробасил министр, – только что был в министерстве финансов и узнал, что скоро поезда побегут по всей стране. Значит, меня это напрямую касается: металла-то сколько понадобится, ужас!

– Да, выпуск стали и чугуна нужно будет увеличить в несколько раз, но мы это сделаем постепенно. Начнём разработку ещё двух месторождений железа, увеличим доменное производство, построим прокатные станы для выпуска рельсов… Словом, тут работы на несколько десятилетий хватит. Да и новые вагоны сконструировать нужно.

– Зато потом в каких масштабах будем грузы перевозить, – мечтательно сказал Борис Семёнович.

– И грузы, и людей! Как вам, к примеру, пассажирский поезд Лондон – Ливерпуль? Полдня, и вы на месте.

– Здорово! – согласился министр.

В это время слуги принесли разнообразные блюда, уставив ими почти весь стол. Борис Семёнович аккуратно заправил за ворот своей белоснежной рубашки льняную салфетку и основательно принялся за дело. «Вот у кого чистая совесть», – подумал я. Благодаря его самоотверженной работе и труду учёных промышленность страны стала развиваться более быстрыми темпами. Этому во многом способствовало появление поршневой паровой машины, которая подвергалась непрерывным усовершенствованиям. Конструкторы добивались увеличения её мощности и экономичности.

На фабриках и многих шахтах стали строить особое помещение, где размещались котельная и машинное отделение. Фабричные паровые двигатели заставляли вращаться трансмиссионные валы, которые располагались внутри производственных цехов. Посредством ременной передачи от этих валов приводились в действие разнообразные рабочие машины. Появились новые типы металлообрабатывающих станков, таких как клепальный, шлифовальный, строгальный, фрезерный, токарный винторезный, долбёжный.

Новейшей конструкторской разработкой явился карусельный станок – токарный станок с вертикальной осью для обработки крупных машинных деталей. Таким образом, появилась возможность делать машины с помощью машин. Этому способствовало моё непременное условие – производить стандартизированные и взаимозаменяемые детали, из которых должны были собираться новые машины.

– М-м-м… прелесть какая! – прервал мои размышления министр.

– Простите, что? – вскинул я голову, возвращаясь в реальность.

– Я говорю, салат из помидоров очень вкусный, молодец ваш повар.

– Да, повар молодец, – согласился я и тоже с удовольствием зачерпнул себе салата.

…Лет четыреста назад я послал экспедицию из пяти военных кораблей к восточному побережью Америки. Они благополучно вернулись, привезя в Лондон семена томатов и клубни картофеля. За последующие столетия эти культуры широко распространились в Англии и Ирландии, и теперь люди представить себе не могли, как обходились без них раньше, особенно без картофеля, который стали называть вторым хлебом…

– Спасибо, Сергей Семёнович! – сыто отдуваясь, произнёс министр. – Давно я так вкусно не ел.

– Не за что, Борис Семёнович, на здоровье, – откликнулся я, вытирая салфеткой губы и откидываясь на спинку кресла.

– Нет, но палтус-то копчёный – хорош! – продолжал нахваливать искусство повара мой гость.

– Да, действительно, – улыбнулся я.

Разросшийся в последнее время рыболовный флот обеспечивал прибрежные города Англии и Ирландии вкусной морской рыбой. Некоторые флотилии вылавливали её даже у берегов «Норвегии» и Исландии, благо, воинственных викингов пока можно было не опасаться: они находились ещё на стадии первобытнообщинного строя.

– Пойдёмте в мой кабинет, Боис Семёнович. Я вам кое-что покажу.

Министр с трудом поднялся из-за стола, и мы прошли через приёмную к моему рабочему месту. На дальней от входа стене висела подробная карта Англии и Ирландии. Её недавно отпечатали по спецзаказу и собрали воедино из нескольких полотнищ.

– Ух ты! – восхитился министр, подойдя ближе. – Моя-то раз в десять поменьше будет.

Я взял кусочек мела и нарисовал кружок на правом берегу реки Нин, километрах в пятидесяти восточнее Рагби.

– Как вы думаете, Борис Семёнович, что это такое?

– Наверное, что-нибудь ценное? – спросил в ответ мой гость.

– Железо, господин министр, крупные залежи железа. Я поручаю вам разведать и начать разработку этого месторождения.

– Хорошо, Сергей Семёнович! А руду будем в Рагби на переплавку возить? Да нет, что это я… В Рагби и своего железа хватает.

Министр пристально вгляделся в карту.

– Получается, что сталелитейные и машиностроительные заводы надо строить в Питерборо. И месторождение, и город находятся неподалёку, на берегах одной реки.

– Правильно, Борис Семёнович, – поддержал я министра, удовлетворённо отметив, что в этом вопросе мы с ним мыслим одинаково. – Так и поступим.

– Ну, тогда я пойду. Не терпится взяться за работу, – лёгкая улыбка коснулась губ моего собеседника.

Он взял папку, которую до этого положил на стол, и мы вместе направились к выходу.

– До свидания. Просчитайте всё хорошенько и предоставьте смету расходов в Министерство финансов, – сказал я на прощание.

– Всё будет в лучшем виде, Сергей Семёнович, – заверил меня министр, стоя уже в дверях кабинета. – До свидания.

…На следующий день, ближе к вечеру, я находился в библиотеке, когда вошёл секретарь и сказал, что меня хочет видеть какой-то офицер полиции. Я не стал заставлять его ждать, и немедленно пошёл вслед за секретарём. Оказавшись в приёмной, увидел знакомого капитана в сопровождении четырёх гвардейцев, которые вытянулись при моём появлении.

– Всё в порядке, господа, можете быть свободны, – обратился я к солдатам. Так уж у меня было заведено: если наверх хотел подняться хорошо знакомый охране человек, тем более занимающий высокую должность, то его беспрепятственно пропускали. Если же посетителя видели в первый раз, то в приёмную его сопровождал эскорт, состоящий из нескольких вооружённых солдат. Служить во дворце считалось престижно и выгодно: одно обмундирование охраны чего стоило. Гвардейцы были одеты в брюки и мундиры красного цвета, отороченные золотой тесьмой, и форменные фуражки с серебряной кокардой в виде дубового листа. На плечах офицеров красовались погоны с золотым шитьём. Кроме того, я выделил из своих средств существенную добавку к жалованью каждого гвардейца, поэтому мог быть уверен в их безусловной преданности.

Мы с начальником полицейского участка прошли в кабинет, и я жестом пригласил его присесть в удобное кожаное кресло. Некоторое время он молчал, осматривая интерьер комнаты. Наконец, сказал:

– Господин Верховный Правитель! Я расследовал вчерашнее чрезвычайное происшествие и пришёл к выводу, что мы имеем дело с хорошо спланированным заговором, направленным против вас.

Я почувствовал, как меня охватывает волнение, граничащее с тревогой.

– И вы можете назвать всех заговорщиков?

Офицер уверенно выдержал мой проницательный взгляд.

– Да. Кроме непосредственного исполнителя покушения, это заместитель министра по делам колоний Степанов и ваш Наместник в Австралии.

– Как вы это узнали? – спросил я, а в голове мелькнула мысль: «Опять этот Наместник… Наш пострел везде поспел».

Капитан пожал плечами, как будто мне и так всё должно быть ясно.

– Я взял под стражу заместителя министра и провёл очную ставку между ним и наёмным убийцей. Степанову пришлось признаться во всём. Но я обещал ему походатайствовать перед вами о снисхождении.

– Чего это ради? – уже предвидя ответ, возмутился я.

– Сам он не планировал заговор. Его тоже купили, только за гораздо большую сумму. Главный бунтовщик – Наместник Австралии. Вот он – действительно ваш враг.

– Вы всё официально оформили? – поинтересовался я.

– Так точно. Показания преступников ими подписаны в присутствии свидетелей и адвоката.

– Я вами доволен, капитан. Вы настоящий специалист в своей области и достойны повышения по службе. В ближайшее время наденете новые погоны и будете назначены заместителем начальника полиции города.

Офицер тут же поднялся с кресла и отчеканил:

– Рад стараться служить Верховному Правителю!

Я тоже встал и пожал его руку.

– До свидания. И помните, что пока всё произошедшее должно остаться в тайне. В газетах не должно появиться ни строчки.

Лицо посетителя посерьёзнело, и в его голосе зазвучали стальные нотки:

– Не сомневайтесь, никто ничего не узнает.

Офицер развернулся и чётким шагом направился к двери.

Оставшись один, я включил свой «внутренний телевизор» и «перенёсся» в гавань Портсмута. Дивизии Зубова там уже не было, но на краю горизонта виднелось белое облачко. Настроившись на него, я обнаружил девять восьмидесятипушечных трёхмачтовых кораблей, идущих в кильватерном строю. Эффект сходства с облачком давали многочисленные белоснежные паруса на фоне заходящего солнца.

Зрелище было потрясающим. Огромные военные корабли буквально летели по поверхности моря, оставляя за собой пенный след. Но вот на флагмане взвились гирлянды разноцветных флажков, и вся эскадра одновременно поменяла курс, оставив в стороне побережье «Франции». Я наслаждался этим великолепием, пока солнце не село, и на кораблях зажглись кормовые фонари. «Тяжко придётся кому-то в Австралии», – удовлетворённо подумал я.

…Через несколько месяцев преступников доставили в Лондон. Кроме самого Наместника, ими оказались три ключевых министра Австралийского правительства. Дивизия Зубова приняла боевое крещение и даже понесла незначительные потери.

Следствие по делу продолжалось почти месяц и активно комментировалось английской прессой. По решению жюри присяжных заседателей всех предателей приговорили к смертной казни. На рассвете следующего дня в присутствии журналистов их расстреляли во дворе центральной лондонской тюрьмы. Исключение составил лишь Степанов, которого по моей просьбе приговорили к пожизненному заключению.

Произошедшее событие ещё раз напомнило народу Англии, что им правит мудрый бессмертный Правитель, а я, в свою очередь, добился внесения в государственный бюджет отдельной строкой денежных средств на создание Государственной Службы Расследований. Её деятельность была засекречена, и подчинялась она только мне.

Глава 19

…Сидя за письменным столом, я просматривал утренние газеты, которые принёс секретарь. Настроение у меня было скверным: недавно похоронил свою очередную жену, с которой прожил свыше тридцати лет. Я её очень любил, и она отвечала мне взаимностью.

Душевная рана от потери близкого человека ещё не успела зарубцеваться; мои мысли невольно возвращались к счастливым дням нашей совместной жизни. Образ ушедшей из жизни супруги стоял у меня перед глазами и как бы накладывался на новогодние фотографии, помещённые в газетах. Я поминутно тяжело вздыхал и никак не мог вникнуть в смысл напечатанного текста. Перед глазами стоял туман. Крупная капля упала на газетный лист и превратилась в мокрое пятно. Что это? Неужели я плачу?

Достав носовой платок, я промокнул глаза и сделал над собой волевое усилие. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел меня в таком состоянии. Это простые смертные могут позволить себе поддаваться слабости, но уж никак не Верховный Правитель Английской Империи!

Через некоторое время мне стало значительно лучше, и я продолжил знакомиться со свежей информацией. На первых полосах всех газет рассказывалось о встрече Нового одна тысяча пятисотого года. Своим указом я давно объявил первое января нерабочим днём. Народ искренне полюбил этот весёлый праздник, тем более что в новогоднюю ночь не возбранялось немного превысить разрешённую дозу ячменного пива.

К этому времени появились и другие праздники, такие как: день Матери, день Военно-Морского Флота, день Конституции и целый ряд профессиональных, – во время которых по вечерам устраивали праздничные концерты.