Жизнь так коротка Зябнев Игорь

Глава 15

Я проснулся ранним апрельским утром на широкой кровати. С удовольствием потянулся и стал неторопливо обдумывать, чем займусь сегодня. Рядом со мной лежала, разметавшись во сне, красивая молодая женщина двадцати семи лет отроду. Длинные чёрные волосы раскинулись по подушке, маленькая родинка над верхней губой придавала её лицу неизъяснимую прелесть.

Мою нынешнюю жену зовут Марией. Её родители, до того как я на ней женился, были простыми рабочими. Выдав свою дочь замуж, они, можно сказать, вытащили счастливый лотерейный билет. После свадьбы я предоставил им новый большой дом с прислугой, и они вообще ни в чём не знают отказа.

Я легонько пощекотал жену пальцем под носом и рассмеялся, увидев, какую недовольную гримасу она изобразила на своём лице. Мария любила поспать подольше, но я был настойчив, и вскоре мои поцелуи окончательно разбудили её.

– Сергей, бессовестный, опять спать не даёшь, – томно сказала она, обняв меня за плечи, и мои важные государственные дела отступили на задний план…

Мария, накинув халат и надев тапочки, ушла в ванную комнату, примыкающую к нашей спальне. До меня донёсся шум включённого душа и мурлыканье жены, напевающей какую-то песенку. Ей, как впрочем, и мне, очень нравился дом, в котором мы жили. Он был построен около ста лет назад на том же месте, где я жил раньше. Только теперь он состоял из четырёх этажей с высокими потолками и занимал целый квартал, прилегающий к площади.

Дом, а правильнее сказать дворец, был красив как внутри, так и снаружи. Восхитительные лепные фигуры, изображающие людей и животных, опоясывали его по периметру между вторым и третьим этажом. Стены до уровня второго этажа, облицованные белым мрамором, специально доставленным с территории будущей Греции, удивительным образом гармонировали с идущей выше изумительной рельефной кладкой из жёлтого кирпича.

Широкие прямоугольные окна и изящные водосточные трубы прекрасно вписывались во внешний облик здания, железная крыша в ясную погоду отражалась в водах Темзы. Золотой государственный герб над главным входом и присутствие многочисленной охраны указывали на то, что это произведение строительного искусства является

резиденцией Верховного Правителя Англии.

Вход во дворец и первый этаж охраняла дежурная рота гвардейцев. Казарма гвардейского полка находилась неподалёку, причём сами гвардейцы жили на втором и третьем этажах здания, а на первом находились конюшни.

Кроме большой кухни и зала для приёмов, на первом этаже дворца находился двадцатипятиметровый бассейн с подогретой водой и зимний сад, площадью 0,4 гектара, располагавшийся в отдельной пристройке с тыльной стороны здания. Рядом значительный земельный участок занимал аккуратно вымощенный большими каменными плитами каретный двор. Его вместе с зимним садом со всех сторон отгородили от улицы высоким чугунным забором с воротами для проезда экипажей.

Второй этаж занимали комнаты для гостей, тренажёрные и игровые залы. Также здесь находилась библиотека, на одной из стен которой висела карта мира. На третьем этаже располагались спальни многочисленной прислуги и подсобные помещения.

Четвёртый этаж был разделён на две неравные части. Меньшую занимали мои личные апартаменты: спальня, столовая, кабинет, комната секретаря, комната служанки жены, большая библиотека и тренажёрный зал. В остальной части, куда вёл отдельный ход, располагался Центральный государственный архив, в котором я мог быстро получить нужную справку по любому интересующему меня вопросу.

Под зданием дворца построили большой подвал с множеством отделений. Здесь хранились мои личные деньги. По решению Кабинета Министров я получал одну сотую часть процента всех доходов государства. Правительство же было мне необходимо для текущей государственной работы. Оно претворяло в жизнь подписанные мной указы.

Каждое из отделений запиралось на два массивных висячих замка. Внутри на бетонном полу штабелями стояли железные ящики, заполненные слитками серебра, золотым песком и самородками. В других помещениях хранились золотые и серебряные монеты в таких же ящиках, но тщательно упакованные столбиками в бумагу. Однако в настоящее время подвал был заполнен от силы на четверть.

На обратной поверхности монет имелось цифровое и буквенное обозначение их номинала, со всех сторон окаймлённое гирляндой из дубовых листьев, так как официальным гербом Английского государства я выбрал благородный дуб. На лицевой стороне золотых монет красовался Верховный Правитель, где в фас, где в профиль. На серебряных монетах изображались либо знаменитый мост через Темзу, либо фрагмент главной Лондонской площади, на которой справа был виден мой дворец, либо здание Оксфордского или Кембриджского университетов. Имелась ещё одна серебряная монета мелкого достоинства, на которой было изображено великолепное парусное судно.

Золотые монеты выпускались достоинством в пять и десять рублей. Серебряные – в один рубль, пятьдесят, двадцать, пятнадцать и десять копеек. Медные – в пять, три, две и одну копейку. В ходу также были монеты в полкопейки и четверть копейки.

…Приняв душ, я оделся и приказал подавать завтрак. Поев вместе с женой, поцеловал её в щёчку и спустился на первый этаж. Швейцар открыл дверь, а гвардейцы отдали мне честь.

Настроение у меня было замечательным. Хотя я уже давно обладал неограниченной властью, моё исключительное положение в новой исторической реальности часто вызывало у меня восторженные эмоции. Что ни говори, а после скромной должности школьного учителя стать главой государства чрезвычайно приятно. Тем более приятно осознавать, что всеобщего уважения я достиг самостоятельно, веками кропотливо работая в этом направлении, тщательно взвешивая каждое произнесённое мной слово и скрупулёзно просчитывая последствия принимаемых мной решений.

Я давно уже пришёл к выводу, что человек, стоящий во главе государства, должен непременно заботиться о благе своего народа, иначе рано или поздно он рискует свою власть потерять. И даже способности бессмертного в этом случае могут не помочь. Поэтому я не только наслаждался жизнью сам, но и предоставлял возможность достойно жить подавляющему большинству своих подданных.

Разумеется, одного этого мало. Требуется ещё проявлять постоянную бдительность и пресекать возможные поползновения на захват власти со стороны отдельных чересчур амбициозных личностей. Всё же до настоящего времени я не особо утруждал себя действиями по обеспечению собственной безопасности, проявляя некоторую беспечность и полагаясь на те из своих качеств, которые и отличают меня от простых смертных людей.

Я вышел на площадь. Яркий солнечный свет отражался в стёклах верхних этажей здания мэрии. В воздухе пахло весной. Под ногами что-то сверкнуло. Нагнувшись, я поднял мелкую серебряную монету. Вертя её в руках, пошёл дальше, вспоминая, как вводил денежное обращение в Англии.

Это произошло около двухсот лет назад. К тому времени участились случаи отлынивания рабочих от своих обязанностей. Редко кто отваживался заявить, что вообще не будет трудиться – таких ждала суровая кара. Тем не менее, некоторые работали вполсилы: стоило начальнику отвернуться, как темп работы сразу падал. Эти люди рассуждали просто: «Зачем напрягаться, если еда, одежда и крыша над головой и так гарантированы».

Предвидя такую ситуацию, я заранее принял меры. К западу от Честера уже много лет разрабатывали месторождение, содержащее, в том числе, серебро и медь. Там образовался посёлок горняков, были построены плавильные печи, уголь для работы которых доставляли из посёлка угольщиков. Руда содержала также цинк и свинец. После выплавки эти металлы отвозили в Нортуич, где они хранились в нескольких больших каменных помещениях.

А вот серебро и медь отправляли в Лондон, в котором по моему приказу для них построили капитальное подземное хранилище. Рудники существовали уже свыше двухсот лет, и мне удалось создать весьма солидные запасы этих металлов. Для полного счастья не хватало только золота.

Я долго размышлял, где начать его добычу, и постепенно пришёл к выводу, что лучше места, чем восточное побережье Австралии, пока мне не найти. Во-первых, там находилось очень крупное месторождение, причём практически на самом побережье. Во-вторых, неподалёку располагалась хоть и небольшая, но удобная бухта, в которой корабли, которые я собирался послать в этот район, могли укрыться от шторма. И, в-третьих, местное население было таким отсталым, что вряд ли моим морякам могла угрожать серьёзная опасность с их стороны. Поэтому, несмотря на огромное расстояние, отделяющее выбранное мной месторождение от Лондона, я принял решение отправить экспедицию именно туда.

К этому времени у меня имелись пять первых каравелл, надёжность которых была доказана переходом через Атлантический океан. Я снабдил их капитанов подробными морскими картами, детально описал интересующую меня местность и под командованием опытного адмирала отправил в дальнее плавание. Кроме компасов, капитанам в ориентации должны были помогать секстаны – угломерные приборы для измерения высот небесных светил над горизонтом. Они незаменимы для определения координат корабля. Вместе с обычным запасом продуктов по моему распоряжению на корабли погрузили квашеную капусту, лук и чеснок, чтобы экипажи не заболели цингой из-за недостатка витаминов.

Флотилия ушла, и я тут же отдал приказ заложить ещё пять каравелл, которые построили в течение года. В это время вернулись корабли с первой партией золота. Моряки рассказывали, что оно чуть ли не валяется под ногами, а местные племена практически не представляют опасности: у них даже луков нет. Что касается золота, то морякам понравился его блеск, но и только: они совершенно не представляли, насколько дорог этот благородный металл.

Поскольку мои приказы не обсуждались, всё привезённое золото перекочевало в моё хранилище. Так продолжалось почти тридцать лет: каждый год я посылал флотилию из нескольких судов. Почти все они возвращались с грузом золота. Пять кораблей, застигнутых штормом, безвозвратно пропали. Ещё с восьми судов, потерпевших крушение на рифах, удалось снять экипажи, и они вернулись на родину на других каравеллах. Кроме того, произошло ещё несколько случаев, когда в результате бури корабли флотилии теряли друг друга из виду. Большинство добиралось до места назначения самостоятельно, а вот попавшие в беду моряки были вынуждены искать спасения у чужих берегов.

Благодаря своим способностям я их быстро обнаруживал и сразу посылал на выручку два корабля из Лондона. Тут уже всё зависело от выучки и дисциплины терпящих бедствие. Если им удавалось продержаться против местных племён в течение двух-трёх месяцев, то они попадали на борт спасательных судов. Если же нет, то на сей счёт у капитанов существовали чёткие инструкции: они разворачивали корабль в месте трагедии бортом к берегу и давали несколько залпов из пушек в назидание местным жителям.

В самой же Австралии рядом с золотыми приисками был построен форт, который постепенно разросся до размеров городка с населением около пяти тысяч человек. С самого начала туда завезли лошадей и овец; кое-какие припасы доставлялись на кораблях, так что небольшая колония не бедствовала.

…Мои мысли прервали охранники на проходной, ведущей в здание монетного двора. Ответив на их приветствие, я прошёл внутрь и вскоре оказался в большом цеху, в котором находилось много людей, и было шумно из-за работающих механизмов. О моём прибытии доложили директору, и он, покинув свой кабинет, спешил мне навстречу.

– Здравствуйте, Сергей Семёнович! Чем обязан вашему внезапному появлению? Будете проводить ревизию?

– Так, в общих чертах, Дмитрий Владимирович, – ответил я, пожимая ему руку.

Вместе мы пошли по цеху. Процесс чеканки монет при участии группы инженеров и моём непосредственном руководстве был полностью механизирован. На трёх станках осуществлялась прокатка слитков монетного сплава в ленту, причём для золота и серебра применялся промежуточный отжиг для смягчения металла в рядом стоящих печах. Затем на прорезных станках из ленты получали гладкие монетные кружки. Следующие станки делали утолщения на краях монет и их калибровку по размеру. Потом производилась браковка монетных кружков перед чеканкой. Сам процесс чеканки осуществлялся на специальных прессах довольно сложного устройства.

Готовые монеты тщательно пересчитывали, взвешивали и упаковывали в бумагу, и затем складывали в железные ящики. Их относили на склад, а впоследствии отвозили в Казначейство, откуда деньги поступали в банковскую систему страны.

Эта система была предельно проста. Существовал лишь один банк – Государственный. Он имел многочисленные отделения по всей стране, население которой достигло двенадцати миллионов человек.

Мы прошли в кабинет директора, где я проверил документацию за последнюю неделю. Всё в порядке.

– Попыток краж больше не было? – спокойно, как бы между прочим, спросил я, имея ввиду прошлогодний случай, когда один из рабочих чуть не вынес за проходную тридцать золотых монет, ухитрившись спрятать их на себе. Это была довольно значительная сумма, так как обед в рабочей столовой стоил в среднем десять копеек, а месячная зарплата такого крупного чиновника, каковым являлся директор монетного двора, составляла девяносто рублей.

– Что вы, Сергей Семёнович! Все рабочие на выходе из цеха и на проходной тщательно обыскиваются, да и мастеров частенько проверяем, – уверенно ответил Дмитрий Владимирович. – Рабочие к тому же получают приличную зарплату, рисковать которой желающих не находится.

– Замечательно, Дмитрий Владимирович! Я вами доволен. Ладно, пожалуй, пойду.

И я отправился в обратный путь, размышляя о том, как сложно вводить денежное обращение в государстве. Постепенно инженерам удалось наладить производство точных весов, при помощи которых производилось взвешивание монет. Эти весы потом пригодились во многих отраслях промышленности, в торговле и при производстве лекарств. В отделения Государственного банка завезли необходимые денежные средства для выдачи заработной платы.

Я произвёл тарификацию основных видов работ и услуг, установил фиксированные цены на ряд продуктов питания и предметов массового спроса. Затем вызвал к себе всех мэров, вручил каждому копию указа о введении денежного обращения и проинструктировал их по поводу выдачи зарплаты.

На следующий день новый указ опубликовали в центральной газете «Известия». Он обязывал уже в следующую субботу выплатить заработок рабочим и служащим, и впредь производить выплаты два раза в месяц. Кроме того, каждому жителю страны в день первой зарплаты полагалось единовременное пособие в двадцать рублей для того, чтобы в новых условиях люди чувствовали себя увереннее.

Также вводились выплаты пенсий по возрасту, инвалидности и в случае гибели кормильца семьи при исполнении им служебных обязанностей. Для многодетных семей полагалось пособие после рождения четвёртого и последующих детей. Всем этим занялась специальная государственная служба, отделения которой открыли повсеместно.

По большому счёту для населения резкого изменения привычного образа жизни не произошло. Все службы, созданные раньше, продолжили функционировать в прежнем режиме, только теперь за их услуги необходимо было платить. Это касалось столовых, общественных бань, прачечных и почтовых отправлений. Пункты бесплатной выдачи разных бытовых мелочей, вроде мыла, расчёсок и прочего, превратились в магазины.

Людям пришлось оплачивать коммунальные услуги, сначала не в полном объёме. Зато бесплатными остались лечение и все виды образования. Здесь все расходы взяло на себя государство. Оно обязано было также поддерживать на должном уровне инфраструктуру городов, строить новые дороги и общественные здания, выплачивать зарплату государственным служащим.

В Лондоне создали Казначейство с большим штатом специалистов, которые следили за правильным расходованием государственных средств. Туда я передал значительную часть накопленных ранее драгоценных металлов. Всё это богатство тщательно взвесили и оприходовали.

Однако одну пятую часть сокровищ я заранее, за десять лет до реформы, спрятал в заброшенной каменоломне в тридцати километрах от Лондона. Золото и серебро в плотно закрытых железных ящиках перевезли туда несколько возчиков весьма преклонного возраста. Это происходило в течение двух месяцев, пока хранилище не заполнилось окончательно. Возчики, выполнив свою работу, так и не узнали, что именно они возили, поскольку я им сказал, что внутри ящиков находится сталь. Затем я сам заложил вход в хранилище досками, и вызванные мной четверо опять же очень немолодых каменщиков надёжно забетонировали вход. Через неделю после этого я приехал туда один и засыпал место работ землёй, в довершение посадив сверху два молодых деревца. Зачем я это делал, в то время и сам себе не мог объяснить, но чувствовал, что когда-нибудь этот клад мне очень пригодится.

…Реформа прошла более или менее гладко. Большинству рабочих новые монеты очень понравились, тем более что на их нынешний заработок можно было получить даже немного больше материальных благ, чем раньше. Конечно, в первое время имели место ошибки, накладки. Каким-то категориям рабочих пришлось подкорректировать выдаваемую зарплату в сторону повышения.

Естественно, появились и люди, недовольные нововведениями. Это были те самые лодыри, которые раньше считали себя умнее честных тружеников. Теперь им пришлось несладко, потому что в основном работы рассчитывались сдельно, и начальство платило только за фактически выполненную работу. Трудолюбивых же новая система поощряла работать ещё лучше. Вот и получилось, что заработная плата лентяев оказалась в два, а то и в три раза меньше, чем у прилежных рабочих. Прожить на такие деньги стало трудно. Поэтому большинство нерадивых работников в течение ближайших месяцев изменили своё отношение к труду, а остальные были вынуждены уходить с этой работы и пробовать себя в чём-то другом…

Вернувшись домой, я приказал слугам накрывать на стол. Мы поели с женой вместе, после чего я пошёл отдохнуть в библиотеку. Взяв со стеллажа «Сборник законов Англии», устроился в удобном кожаном кресле у окна. Я открыл книгу в начале раздела «Уголовный кодекс» и погрузился в чтение.

Практически сразу после введения денежного обращения появились случаи краж. Так, одна молодая женщина, которая работала в банке в Саутгемптоне, похитила пятьдесят тысяч рублей и скрылась, бросив квартиру и семью. Её нашли только через два года в Лондоне. Участились также кражи личного имущества у населения.

С этим явлением необходимо было бороться, и я в рекордно короткие сроки разработал положения Уголовного кодекса, направленные прежде всего на борьбу с воровством. За различные преступления, в зависимости от тяжести содеянного, предусматривались сроки лишения свободы от трёх месяцев – за незначительные впервые совершённые преступления, до двадцати лет – за особо крупные хищения и умышленные убийства.

Вскоре по всей стране построили здания полиции, в которых имелись камеры предварительного заключения, а также необходимое количество тюрем и колоний. Со временем открылись полицейские школы и академии, что позволило укомплектовать штаты полиции квалифицированными сотрудниками. Эти меры помогли уменьшить количество преступлений, совершаемых в стране.

Постепенно законы в уголовной сфере совершенствовались, и вскоре я ввёл полноценное судопроизводство, для чего были выделены специальные помещения и обучены судьи, прокурорские работники и адвокаты. Для сложных случаев, требующих длительного разбирательства, и там, где обвиняемым грозили большие сроки наказания, основали суды присяжных. Это свело к минимуму возможность судебных ошибок…

– Сергей Семёнович! К вам генерал Сурков! – нарушил моё одиночество секретарь, неожиданно появившись в дверном проёме.

– Проводите его в кабинет, – распорядился я, после чего поставил книгу на место и пошёл беседовать с генералом моей единственной дивизии. Поскольку дивизия была первой, я сразу, для поднятия престижа военной профессии, присвоил ей статус гвардейской. В парадной форме, верхом на великолепных лошадях, солдаты и офицеры в глазах населения выглядели неотразимо.

Войдя в кабинет, я поздоровался с генералом за руку и предложил ему присесть. Бравый военный отличался прекрасной выправкой и носил шикарные усы. Насколько мне было известно, его подчинённые старались во всём брать пример со своего командира.

– Чем обязан удовольствию видеть вас, Игорь Александрович? – осведомился я.

– Разрешите доложить об испытаниях новых пушек, Сергей Семёнович? – генерал невольно окинул взглядом великолепное убранство помещения. Здесь действительно было на что посмотреть. На гладком паркетном полу, отполированном до зеркального блеска, стояла прекрасной работы мебель, изготовленная в основном из дуба. С ней гармонировал высокий резной дубовый потолок и висящие на стенах в золочёных рамах картины, написанные масляными красками. На них изображались красивейшие пейзажи Англии, которые наиболее соответствовали моему вкусу.

– Докладывайте, – ответил я с улыбкой. Игорь Александрович мне определённо нравился. Обладая приятным лицом и, я бы сказал, светскими манерами, генерал в неформальной обстановке любил пошутить, знал множество анекдотов, причём всегда рассказывал их к месту. В то же время он умел требовать беспрекословного исполнения своих приказов, со своими подчинёнными был строг, но справедлив.

– На полигоне близ Солсбери три дня назад испытали орудия, стреляющие картечью. Точность попаданий составила порядка восьмидесяти процентов, – отрапортовал генерал.

– Ну и как, вы довольны? – спросил я, представив себе эти чугунные пушки, заряжающиеся с дула и стреляющие с невообразимым грохотом, после чего лица артиллеристов становятся чёрными от пороховой гари.

– Так точно! Я лично присутствовал при стрельбах – эффект потрясающий, – зычным голосом откликнулся мой собеседник.

– Всё-таки я дам оружейникам указание продолжить совершенствование пушек, да и ружья вашей дивизии оставляют желать лучшего. Тем не менее, благодарю за службу, Игорь Александрович!

Генерал встал и вытянулся в струнку.

– Рад стараться, господин Верховный Правитель!

– До свидания, господин генерал, – сказал я ему на прощание и проводил до дверей кабинета.

В области вооружений до настоящего времени я совершенно не помогал инженерам, так как Англии никто не угрожал. Мало того, финансирование работ в этом направлении по моему приказу осуществлялось крайне скудно: я был твёрдо уверен, что государственные деньги с большей пользой можно потратить на другие проекты.

Инженеров и конструкторов, которые трудились в области мирных технологий, я приучал работать самостоятельно и только если видел, что их усилия окончательно зашли в тупик, словно невзначай подбрасывал им свежую идейку, чаще в форме намёка, так что у них создавалось впечатление, что все удачные решения принадлежат лично им. Однако делал это я не всегда, а лишь в том случае, если считал тему исследований действительно актуальной.

Таким образом, технический прогресс развивался очень медленно, но это меня вполне устраивало, потому что населению было легче привыкнуть к появляющимся новшествам. Изобретённое же огнестрельное оружие я запретил продавать жителям страны, чтобы у властей в дальнейшем было меньше головной боли.

После беседы с генералом я направился в свой небольшой спортзал и минут сорок занимался на тренажёрах, а потом, спустившись вниз, до изнеможения плавал в бассейне. Вечером, после ужина, долго сидел в библиотеке, окна которой выходили на Дворцовую площадь. По ней проезжали многочисленные экипажи, как частные, так и наёмные, в которых проезд осуществлялся за плату. Также мне на глаза попадались омнибусы, соединяющие разные части города, население которого превысило четыреста пятьдесят тысяч человек. В них проезд стоил дешевле. Кроме того, существовали дилижансы, курсирующие по всей стране между близлежащими городами. Они останавливались возле специально построенных гостиниц, где путники могли получить комнату с удобствами в виде ванной или душа, с мягкой кроватью, застеленной чистым бельём.

Постепенно стемнело, и фонарщики зажгли уличные фонари, подняв их на столбах при помощи верёвок повыше, чтобы они могли освещать большую территорию. Многочисленные огни зажглись и на противоположном берегу Темзы. Там тоже построили жилые дома и общественные здания. На город опустился лёгкий туман, и каждый источник света окружил ореол мельчайших водяных частиц. Я зевнул, потянулся и пошёл в спальню.

Глава 16

Следующий день был воскресеньем. Во время завтрака, глядя в окно, Мария неожиданно спросила:

– Сергей! Когда ты, наконец, выполнишь своё обещание?

Я с недоумением взглянул на жену.

– Какое обещание, дорогая? Я что-то не помню.

– Бессовестный! Он не помнит! Ещё год назад ты обещал провести со мной выходной день на природе, где-нибудь за городом. Посмотри, какая сегодня замечательная погода!

Жена встала из-за стола и подошла к окну. Я невольно залюбовался её великолепной фигурой. «Действительно, почему бы не исполнить её скромное желание?» – подумал я.

– Хорошо, милая. Если хочешь, поедем прямо сейчас.

– Правда? – Мария обернулась ко мне. Глаза её блестели. В этот момент жена была так хороша, что я готов был сделать для неё всё, что угодно.

Через полчаса мы выехали на пикник в роскошном открытом экипаже. Рядом с нами в двух красивых плетёных корзинках лежали разнообразные деликатесы, заботливо уложенные поваром. Во внутренний карман пиджака я положил увесистый кожаный кошелёк, полный золотых монет. Кроме кучера в форменной ливрее, важно восседающего на козлах, больше никого с нами не было. Я, конечно, мог взять с собой взвод солдат, но это нарушило бы поэзию нашего семейного отдыха.

Погода действительно стояла прекрасная. Было абсолютно безветренно и, несмотря на то, что май ещё не начался, солнце припекало почти по-летнему. Около часа мы ехали по набережной в западном направлении, а потом кучер свернул на грунтовую дорогу, ведущую на северо-запад. Я оглянулся на почти построенное двухэтажное здание новой школы. Кроме учебных классов и столовой в ней был предусмотрен крытый зал для занятий физкультурой. На территории других учебных заведений города также имелись большие площадки для занятий физическими упражнениями на свежем воздухе. Ещё в каждой школе с некоторых пор оборудовали медицинский кабинет, в котором учащиеся в случае необходимости могут получить квалифицированную медицинскую помощь.

Повсеместно занятия проводятся в одну смену. Школу посещают дети от семи до пятнадцати лет, то есть, введено обязательное восьмилетнее образование. Продолжительность урока строго регламентирована и составляет сорок пять минут. После каждого занятия учащимся даётся десятиминутный отдых. Теперь учителям не надо следить за песочными часами, чтобы вовремя их перевернуть. Достаточно взглянуть на механические часы, стоящие на столе или висящие на стене. Благодаря тому, что механизм приборов, отсчитывающих время, усовершенствовали, их теперь можно встретить в каждой квартире или доме. Напольные, настенные или настольные часы свободно продаются в магазинах и стоят от двух до шестирублей.

В школах по-прежнему обучают игре в шахматы. Расширилось количество школьных предметов за счёт географии, основ правовых знаний, изобразительного искусства, черчения и литературы. К этому времени издали не один десяток хороших художественных произведений, в книжных магазинах появилась детская литература, в том числе сказки.

В пятнадцать лет большинство выпускников начинают трудовую жизнь, правда, с сокращённым рабочим днём вплоть до совершеннолетия, которое наступает в восемнадцать лет. Наиболее одарённые подростки, успешно выдержав экзамены, поступают в многочисленные колледжи, где по истечении трёх лет обучения становятся специалистами среднего звена.

Любой из них может продолжить своё профессиональное образование в университете. Высших учебных заведений в стране уже около двадцати. Два из них находятся в Лондоне, остальные – во многих крупных городах. В последнее время некоторые университеты стали вести самостоятельную научную работу, финансируемую государством. Также создали несколько специализированных научных институтов. Проку от них пока мало, но в будущем их деятельность обещает принести значительную пользу.

Постепенно мы миновали многочисленные поля и животноводческие постройки. Сразу за ними начинался лес, покрытый зеленоватой дымкой распускающихся клейких листочков. Проехав с полкилометра по узкой колее среди вековых дубов, мы оказались в изумительном месте, о существовании которого я знал очень давно. Деревья расступились, и кучер остановил экипаж. Я вышел первым и подал руку Марии. Сняв пиджак, положил его на сиденье, ощущая каждой клеточкой своего тела красоту окрестной природы.

Перед нами простиралась обширная поляна, с трёх сторон окружённая деревьями с молодой ярко-зелёной листвой. Впереди протекала речка, чуть выше по течению которой шумел небольшой прелестный водопад. Напротив поляны образовалась широкая заводь с песчаным берегом, хотя саму речку широкой назвать было нельзя. Противоположный крутой берег заводи сплошь зарос лесом. Мария, увидев это великолепие, захлопала в ладоши и подставила мне губки для поцелуя.

– Серёжа, это сказка… – выдохнула она. – Я так счастлива! Жаль, что ещё апрель, а то бы я искупалась.

– Тогда просто позагорай, – предложил я, снимая туфли, брюки и рубашку. Оставшись в одних плавках, обратился к кучеру:

– Михалыч, сооруди, пожалуйста, костерок.

– Хорошо, Сергей Семёнович. Не извольте беспокоиться.

Мария тоже скинула туфли, и мы босиком пошли по изумрудной травке.

– Какой горячий! – воскликнула жена, ступив на прибрежный песок. – А вода холодная, – разочарованно сказала она, наклонившись и коснувшись рукой речной поверхности. Я оглянулся, не видит ли нас кучер, и слегка шлёпнул жену по аппетитной попке.

– Ах ты, негодник! – притворно возмутилась Мария и принялась колотить меня кулачками в грудь. – Людей бы постеснялся!

Мне пришлось спасаться бегством вдоль берега по направлению к водопаду. Мария, смеясь, неотступно следовала за мной. Оказавшись в лесу, для чего пришлось преодолеть небольшой подъём, я немедленно перешёл в наступление, и был вознаграждён за свою настойчивость страстным поцелуем.

– Людей бы постеснялся, – опять сказала жена, но каким-то неуверенным тоном. Мои ласки начинали оказывать на неё своё действие.

– Нет здесь никаких людей, – шепнул я Марии на ушко. – Только Михалыч, но он разогревает обед…

Охладив своё разгорячённое тело в речной заводи, я выбрался на берег и, взяв жену за руку, подошёл к костерку, на котором кучер заканчивал жарить аппетитные куриные ножки. Вскоре мы набросились на еду.

Почти шестьсот лет я не ел курятины, но, после того, как вернулась экспедиция, посланная мной к берегам «Индии», мог не отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Привезённые дикие куры прекрасно прижились на английской земле. Они имели небольшие размеры, но путём целенаправленной селекции удалось создать улучшенную породу. Теперь возле каждого города построили птичники, и производство вкусного диетического мяса, не говоря уже о яйцах, год от года расширяется. Вообще в сельском хозяйстве страны дела идут неплохо. Здесь занята значительная часть трудоспособного населения, возле городов построили большие деревни, жители которых обрабатывают окрестные поля, используя лошадей. Повсеместно применяются стальные плуги, сеялки, жатки, сноповязалки, культиваторы, разрыхляющие почву и уничтожающие сорняки.

Все хозяйства являются коллективными, они управляются опытными специалистами. Выполняются необходимые агротехнические мероприятия. Выращенную продукцию покупает в основном государство по справедливым ценам, и этих денег хватает не только на зарплату крестьянам, но и на развитие хозяйств. Возле каждого деревенского дома имеется приусадебный участок площадью в две десятых гектара. Платой за всё это благополучие явилось существенное сокращение лесов, которые теперь занимают не более половины территории страны…

Насытившись, мы с Марией растянулись на травке, на границе солнечного света и тени, отбрасываемой деревьями. Мы то грелись на солнышке, то прятались под сенью лесных великанов. Я шептал жене бесконечные признания в любви, а она требовала от меня всё новых. Наконец, исчерпав свою фантазию, я встал и снова пошёл купаться.

Ближе к вечеру мы отправились в обратный путь. Проезжая по окраине Лондона, я невольно задумался о жизни своего народа. Чем дальше мы продвигались к центру города, тем чаще нам встречались нарядно одетые люди. Одни из них неторопливо прогуливались по тротуарам в одиночку или целыми семьями. Другие сидели на изящных деревянных скамейках в небольших скверах. Третьи катались по городу в собственных экипажах.

Расходы государства в связи с ростом населения и активно проводимой социальной политикой растут год от года. Однако приличный доход, получаемый от многочисленных магазинов, столовых, транспортных и почтовых услуг полностью компенсирует эти затраты.

Около двадцати лет назад я издал указ, разрешающий появление мелкого частного предпринимательства. Инициативные люди этим незамедлительно воспользовались, и теперь почти половина парикмахерских, третья часть наёмных экипажей, некоторое количество пекарен находятся в частных руках. Многие шьют на продажу одежду и обувь, недавно появились частнопрактикующие врачи и адвокаты. Эта часть населения облагается небольшим налогом в чётко установленных денежных суммах, а их реальные доходы зачастую в несколько раз больше, чем у простых рабочих.

Так постепенно в обществе началось имущественное расслоение, но пока оно ещё сильно не бросается в глаза. Все продолжают жить в государственных квартирах, отсутствует частная собственность на землю. Дети состоятельных родителей ходят в те же школы, что и остальные. В то же время стали появляться специализированные государственные магазины, где продаются предметы роскоши – дорогая мебель, ювелирные изделия, большие красивые зеркала, картины. Всё это начинает пользоваться повышенным спросом.

А вот, кстати, показалась вывеска одного из таких магазинов.

– Михалыч, остановись-ка ненадолго, – попросил я кучера.

– Тпру! – скомандовал мой слуга лошадям, натянув вожжи. Я спустился на тротуар и протянул руку Марии.

– Выходи, моя красавица!

– Серёжа, ну зачем? – спросила жена, оказавшись на тротуаре. – У меня и так много драгоценностей.

– Не спорь. Ты подарила мне волшебный день, и я горю желанием сделать тебе приятное.

Стоящий у входа в магазин полицейский в форме, сразу узнав меня, бросился открывать дверь.

– Спасибо, любезнейший, – поблагодарил я его, и под руку с женой вошёл в магазин. Скользнув взглядом по выставленной на продажу изящной мебели, я провёл Марию через зал, в котором на специальных подставках висели дорогие ковры ручной работы, а стены были увешены зеркалами разнообразных форм и размеров. Следующее помещение представляло собой ювелирный отдел магазина. На двух стенах в золочёных рамах висели довольно неплохие, на мой взгляд, картины, написанные масляными красками. Два стеллажа, стоящие друг к другу под прямым углом, были закрыты толстыми стёклами, под которыми на зелёной бархатной ткани размещались великолепные ювелирные изделия.

Покупателей в отделе было немного. Я подвёл жену к одной из витрин, где были выставлены прелестные золотые шейные украшения. Среди всего разнообразия, которое предстало нашему взору, мой взгляд остановился на удивительной вещице в форме небольшого сердечка на изящной золотой цепочке.

– Я хочу каждый день видеть его у тебя на груди, – сказал я жене, указывая на пришедшееся мне по вкусу драгоценное изделие. – Тебе нравится это украшение?

– Да, оно прекрасно, – с нежностью в голосе ответила Мария, поцеловав меня в щёку.

…На следующее утро я отправился в здание правительства, где должно было состояться совещание по развитию промышленности. В зале для заседаний за массивным дубовым столом собрались министры и их заместители, всего около двадцати человек. Во главе стола стояло кресло Председателя кабинета министров. Его занимал пожилой представительный мужчина в очках – Петров Олег Борисович. При моём появлении все встали, и я с каждым поздоровался за руку, после чего занял своё место на противоположном от Председателя краю стола. Олег Борисович открыл заседание, предоставив слово министру промышленности Лисицыну Юрию Владимировичу.

Справа от меня поднялся уверенный в себе мужчина. Он был среднего роста, плотного телосложения с широким волевым лицом. Его светло-коричневый шерстяной костюм без единой морщинки явно был сшит у хорошего портного. Впрочем, также одевались и все присутствующие в зале.

Сначала Юрий Владимирович остановился на достигнутых в последние десятилетия результатах. Из доклада следовало, что во всех основных отраслях промышленного производства удалось радикально усовершенствовать ручные орудия труда и ввести многообразные улучшения в производственные технологии. Наиболее значительным был прогресс в областях добывающей и обрабатывающей промышленности.

Широкое применение в шахтах, металлургии, металлообработке, строительстве и кораблестроении получили различные механические приспособления и примитивные двигатели, приводимые в действие силой падающей воды, мускульной силой животных или человека. В частности, создание более совершенного шахтного оборудования позволило устраивать глубокие шахты и разрабатывать недоступные раньше пласты угля и железных руд. Развитие производства артиллерийских орудий привело к усовершенствованию техники литья и появлению новых видов станков, например, сверлильного станка, приводимого в движение водяным колесом. Появились механические лесопилки и сукновальные мельницы.

Юрий Владимирович сделал паузу и хотел продолжить доклад, но я его перебил:

– С этим всё ясно. Мне бы хотелось услышать ваше мнение о разработке новых месторождений угля, железа и полиметаллических руд.

– Что касается угля, то с ним проблем не будет, – удивлённо посмотрев на меня, ответил министр. – Сейчас активно ведётся его добыча в районе города Глостер, а также севернее Дувра. Имеются два новых месторождения железа южнее Лондона, а что касается полиметаллических руд, то начата разработка месторождения возле Плимута. Да вы же сами всё это знаете не хуже меня, Сергей Семёнович!

– Я хочу, чтобы все присутствующие тоже это знали. А также следующее: мы живём в богатейшей стране. Вдумайтесь – месторождения угля есть также восточнее Глазго, вокруг Сандерленда. Ими усеян весь центр страны и, кроме того, северное побережье Бристольского залива. Есть ещё как минимум четыре крупных месторождения железа, а полуостров Корнуолл – кладезь полиметаллических руд. В конце концов, имеются запасы кое-чего, о чём я бы пока не хотел говорить, но оно очень пригодится в будущем.

Министры слушали меня, затаив дыхание.

– Да этого хватит на сотни лет! – воскликнул один из них.

– Вы ошиблись: на тысячи! – поправил я его. – Ваша задача – как можно разумнее расходовать эти богатства на благо нынешнего и будущих поколений англичан.

Затем я обратился к докладчику:

– Вы очень хорошо обрисовали нынешнее положение дел в промышленности. Скажите честно: оно вас устраивает?

Лисицын посмотрел на меня и вздохнул.

– Конечно же, нет, Сергей Семёнович. В последнее время рост производства начал снижаться, а затраты наоборот растут.

– С чем вы это связываете?

– Я думаю, что слишком велика доля ручного труда. Нам бы не помешал новый тип двигателя.

– Например? – заинтересовался я.

– Не знаю, Сергей Семёнович. В Институте механики ставят опыты с использованием водяного пара, но ничего не выходит: котлы взрываются, – с грустными нотками в голосе ответил министр.

– Тем не менее, передайте им, что они на правильном пути. Пусть попробуют подавать пар под давлением непосредственно на поршень во время его хода; чтобы он под действием пара и поднимался, и опускался – тогда будет выполняться двойная работа при том же расходе топлива. А сам поршень можно будет соединить с рычагом, насосом или колесом, и это заставит механизмы двигаться.

Юрий Владимирович заинтересованно меня выслушал и некоторое время стоял в задумчивости, очевидно, прокручивая в голове мою мысль. Внезапно он улыбнулся и, посмотрев мне в глаза, медленно произнёс:

– Надо же, как всё просто, оказывается… Спасибо, Сергей Семёнович!

– Не за что, – как можно небрежнее ответил я.

Всё ещё улыбаясь, Юрий Владимирович сел на своё место и, достав из внутреннего кармана пиджака ручку и блокнот, принялся чертить схему парового двигателя. Он так увлёкся, что не обратил внимания на то, что заседание продолжилось. Видя, что Юрий Владимирович полностью отключился от восприятия окружающих событий, его коллеги тактично не стали ему мешать. «Вот и чудненько, – удовлетворённо подумал я. – Готов поставить тысячу рублей против одного, что в ближайшее время опытный образец парового двигателя будет создан».

Тем временем министры обсудили ещё несколько стоящих перед ними задач, во что я уже не вмешивался. Наконец, заседание закончилось.

«Всё-таки что-то странное происходит в области научных исследований, – размышлял я по дороге домой. – Годами и десятилетиями учёные, за редкими исключениями, топчутся на месте, не показывая существенных результатов. И ведь тупыми их не назовёшь, как-никак у каждого за плечами университет. Хотя, конечно, всякие личности встречаются среди моих подданных. Пока Англии никто не угрожает, такая ситуация меня ещё может устраивать, но если так будет продолжаться и впредь, ничего хорошего из этого не выйдет. Надо будет всерьёз заняться этой проблемой… В чём же причина? То ли у учёных слишком низка мотивация труда, то ли дело в низком качестве образования. А может быть, оба эти фактора слились воедино? Давненько я не посещал высшие учебные заведения… А впрочем, стоит ли? При моём появлении начальство тут же наведёт лоск. Гораздо проще воспользоваться „внутренним телевизором“. Необходимо досконально разобраться, чему их там учат в этих университетах: не исключено, что студенты зря штаны протирают в аудиториях. А пока введу премиальную систему оплаты для людей, занятых в научных исследованиях: не может быть, чтобы материальная заинтересованность в корне не переломила создавшуюся ситуацию».

Вернувшись во дворец, я обнаружил, что жены нет дома. Секретарь высказал предположение, что она задержалась в парикмахерской. Мне пришлось обедать в одиночестве, после чего я прошёл в спальню и прилёг отдохнуть. Неожиданно мне приснился ужасный сон. Меня пытались убить всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Едва избежав одной беды, я тут же попадал в другую. Наконец, во время особо изощрённого кошмара я открыл глаза и сел на кровати. «Какой ужас! – подумалось мне. – Неужели сон вещий? Необходимо принять меры предосторожности, хоть я и бессмертный».

Тут в комнату вошла жена и прямиком направилась ко мне. Я заметил, что она сделала новую причёску, как-то необычно уложив волосы. Сладкий запах духов, исходящий от Марии, и её ласковые прикосновения немедленно успокоили моё возбуждённое после сна состояние. Крепко обняв жену, я припал губами к тоненькой синей жилке, пульсирующей у неё на шее, и её нежные руки обняли мои плечи… 

Глава 17

Прошло много лет, и руки, обнимавшие меня, шаловливо взъерошили мои волосы. Рядом со мной лежала прекрасная девушка, на которой я был женат всего неделю. За это время я пытался найти в ней хоть какой-нибудь изъян, но обнаруживал всё новые достоинства. Катя обладала покладистым, весёлым характером. Мне нравились её необыкновенный, с бархатистыми нотками голос и каштановые слегка вьющиеся до плеч волосы.

Ей было двадцать лет. Я познакомился с ней случайно на улице, когда, задумавшись, шёл по тротуару, и она столкнулась со мной, выходя из дверей магазина. Мы стояли лицом к лицу, прохожие обходили нас стороной, и в эту минуту весь мир для нас словно перестал существовать. Я влюбился с первого взгляда, а она, оказывается, уже давно была моей поклонницей, вырезая из газет и бережно храня фотографии с моим изображением.

Целый день мы гуляли по Лондону, а вечером пришли в двухкомнатную квартиру её родителей, где после короткого знакомства я попросил руки их дочери. Они были приятно удивлены моему появлению в их доме и тут же ответили согласием. Так осуществилась, казалось бы, несбыточная мечта Катюши.

Катин отец работал инженером, а мать – врачом. Сама же она училась на третьем курсе университета и собиралась стать адвокатом. Я взял все расходы по приготовлению к свадьбе на себя и по многолетней традиции предложил её родителям крупную сумму денег, чтобы они могли перестать работать и жить, ни в чём себе не отказывая. Деньги они согласились принять, но решительно отвергли саму мысль о том, чтобы оставить любимую работу.

Свадьбу сыграли в дорогом частном ресторане, и я привёз невесту в свой старый дворец, в котором не так давно сделали капитальный ремонт. На четвёртом этаже всё осталось без изменений, за исключением отделки и мебели. Да ещё моя личная библиотека теперь занимала две комнаты, в связи с тем, что я имел по одному экземпляру всех книг, когда-либо издававшихся в стране. Катя пришла в восторг, когда увидела такое количество художественной литературы. Она очень любила читать, но даже библиотека университета, где училась девушка, по численности книг уступала моей.

Всю эту неделю мы с Катей предавались развлечениям, какие только можно было найти в славном городе Лондоне. Побывали в двух театрах, известных изысканными постановками современных драматургов. Посетили художественную галерею и выставочные залы, где познакомились с творчеством мастеров скульптуры и живописи. На стадионе следили за соревнованиями легкоатлетов. Наконец, совершили трёхдневное морское путешествие на моей личной яхте, благо: было лето, и погода стояла прекрасная.

Однако не мешало бы взяться за неотложные государственные дела. Секретарь уже намекал мне, что скопилось большое количество корреспонденции. Кроме того, я намеревался встретиться с некоторыми высокопоставленными чиновниками, которые, прежде чем принять решение, непременно хотели посоветоваться со мной. Поэтому утром я прошёл в кабинет, приказав секретарю послать рассыльного к мэру города с просьбой явиться ко мне.

Заняв место за письменным столом, взял наугад одно из писем, лежащих на подносе. Оно пришло от моего Наместника в Ирландии, где к этому времени уже существовали четырнадцать городов, население которых приближалось к трём миллионам человек, а также многочисленные деревни, разбросанные почти по всему острову.

Наместник жаловался на чрезмерно дождливые весну и лето, что мешало эффективно осушать болота. Вместе с тем он сообщал, что моё указание исполнено, и начато строительство большого канала, который должен соединить Дублин с озером Лох-Дерг. Этому водному пути я придавал большое значение, так как неподалёку от озера находилось богатейшее месторождение полиметаллических руд.

Закончив читать письмо, я отложил его в сторону и представил себе земли Ирландии, знакомые мне в основном по «телевизионным просмотрам». Это была преимущественно сельскохозяйственная провинция с административным центром в Дублине. Колонизировать Ирландию я начал свыше двухсот лет назад, не форсируя событий. Туда на постоянное жительство отправлялись только добровольцы, которых нашлось довольно много. Близость к Англии, а также то, что своим указом я обязал выплачивать всем переселенцам на новом месте зарплату на двадцать процентов большую, чем в метрополии, сыграли свою роль.

Теперь там с успехом разводят крупный рогатый скот, овец, свиней и птицу, получают хорошие урожаи зерновых культур и льна. Постепенно развивается и промышленность, чему способствует имеющееся на острове месторождение угля. С железом дело обстоит хуже, но пока его хватает.

Быстро написав Наместнику ответ, я запечатал его в конверт. В это время зашёл секретарь, доложив о прибытии мэра.

– Пусть войдёт, – распорядился я.

Секретарь вышел, оставив дверь открытой, и вскоре в кабинет буквально ворвался высокий худощавый мужчина средних лет.

– Здравствуйте, Сергей Семёнович!

– Здравствуйте, Григорий Иванович! Что у вас стряслось? – поинтересовался я, жестом приглашая мэра сесть в кресло.