Беги, Василич, беги Северюхин Олег

Глава 77

Как же изобретательны бывают наши люди, когда дело касается выпивки.

Кран оказался уже вкрученным и использовался для очистки котла и слива моющей жидкости. Больше возни было со змеевиками и системой циркуляции аммиака. Но и эта задача была исполнена.

На следующий день где-то примерно в обеденное время была произведена первая выработка продукта. Пятисотлитровый бак при помощи черпака был перечерпан в плавильный котел, закрыт крышкой, затем после получасового устаканивания был произведен слив аммиачной воды и залив ее в бачок-расширитель с насосом, пока ручным. Через час давление пара в котле повысилось до трех атмосфер и был приоткрыт клапан высокого давления. К этому времени аммиачный змеевик уже был покрыт иголками свежего льда. Спирт побежал быстро. Если считать, что выход высококачественного продукта равен примерно трети загруженной браги, это примерно пятнадцать ведер чистого спирта крепостью не менее пятидесяти градусов. Одно ведро с первачом отставляем в сторону. Это чистый метиловый спирт, им можно так травануться, что если копыта на сторону не откинешь, то навсегда слепым останешься, но на технические цели этот спирт пойдет.

Российский химик Дмитрий Медведев рассчитал, что водкой питьевой, то есть этиловый, спирт становится при крепости в сорок градусов. Но где же взять спиртометр? Придется делать самому. Пробовать свое производство я не стал. Обойдусь. Спирт горит при сорока градусах. Чуть ниже уже не горит. Разбавляя спирт водой, я добился того состояния, когда водка загоралась при сильном нагревании. Если она загоралась и горела низким пламенем, то это сорок градусов. Стеклянную трубку мы нашли. В печке запаяли один конец, сверху нарисовали красную черту, поставили трубку в водку и стали добавлять песок, чтобы она погрузилась до черты, а затем снова запаяли трубку. Вот и есть спиртометр.

Тодеф попробовал нашу продукцию, крякнул от удовольствия и согласился возглавить наше предприятие в качестве главнонаблюдающего. Предприятие сразу стало доходным и количество потребителей виски «Адское» становилось все больше и больше. Для поправки здоровья на основе пищевой добавки Е527 мы сделали слабосоленый напиток типа рассола с завлекательным названием «Morning special».

Нам с Гудымой была выделена отдельная комната с кроватями и кое-какой мебелью. Появились и земные продукты. Получили привет от Гуни с напоминанием, что он ждет от нас выполнения обещания по сведению счетов кое с кем.

Как я и рассчитывал, жадность и качество продукции должно взять верх и нам помогут вернуться к себе домой. Как только какое-то дело начало развиваться и приносить прибыл, так сразу появляются люди, связанные с властью, чтобы прибрать это дело к рукам и тем самым обогатить эту власть.

Тодеф однажды сказал нам, что от нашей продукции всем чертям стало тошно и что нам надо собираться в дальний путь, хотя ему жалко расставаться с такими дельными гостями. Естественно, он все ждал, когда мы потребуем большую долю, чем нам доставалась, так как Тодеф построил себе отдельный домик и кайфовал там в свое удовольствие.

И вот настал это день, когда Тодеф пришел и сказал, что нужно двигаться дальше.

— Ты знаешь, — сказал он, — всем чертям стало тошно от твоей продукции, а оторваться от нее не могут, хотя и приняли закон о борьбе с пьянством и алкоголизмом и ищут автора установки по производству виски «Адское». Тебя и твоих друзей нужно спасать. И уходить нужно немедленно.

Всей компанией мы пришли к стене, ограждавшей пространство Ада.

— Что там за этой стеной? — спросил я.

— Да то же самое, — сказал раздобревший Тодеф, — такой же ад, только иностранный.

— Не понял, — признался я.

— Чего тут непонятного? — удивился Тодеф. — У каждой страны и у каждой религии есть свой рай и ад. Адские и райские работники, как и все вы там, собираемся на семинары и симпозиумы, как говаривал один наш пациент, чтоб творить совместное зло или добро потом поделиться приехали опытом. Мы — продолжение вашей бренной жизни после вашей смерти. Отработав определенное время в раю или отбарабанив свои прегрешения у нас, человек становится бестелесным существом, которое в виде информационного блока заносится в базу данных и методом случайных чисел ему выпадает счастье или несчастье родиться снова в случайно попавшейся семье и случайно попавшейся стране. Реинкарнаций не бывает. Умный человек будет прислушиваться к тому, что говорит ему генная память и делать все то, что надлежит делать умному человеку. Дурак закроется от всего и будет считать себя пупком мира. Такие и уходят в безвестность так, как будто их никогда и не было на свете. Если ему повезет родиться снова, то где бы он ни был, он постарается увековечить свое имя хотя бы тем, что лучше всех рисовал, писал стихи или просто фотографировал. Из таких людей получаются либо гении, либо сатрапы, либо философы. И ты, друг мой, в прошлой жизни был не простым человеком. Я поднимал твою карточку. Ты жил в Китае в пятнадцатом вашем веке, был китайцем, полководцем и дипломатом. Твои стихи до сих пор помнят в Китае как стихи неизвестного поэта. Не доверяй колдунам, но и от их советов просто так не отмахивайся. Генная память имеет обыкновение смешиваться с другими источниками и приходить к людям в виде божественного дара, но таких людей немного. Вот тебе веревка с кошкой. Пойдете по тоннелю и сверху увидите свет. Это окно в ваш мир. Закинете туда кошку и поднимитесь к себе. Прощай. Делай все, чтобы нам больше не видеться.

Глава 78

Тодеф открыл дверь в стене, и мы вошли в нее. Затем дверь закрылась, и мы пошли вперед в полной темноте, крепко держась за руки, чтобы не свалиться в какую-нибудь яму-ловушку.

Я шел и думал над тем, что мне сказал на прощание проводник из того мира в этот. Никому не говорил, но я всегда подспудно подозревал, что рай и ад существуют где-то совсем рядом и еще неизвестно, где они находятся, то ли рай в аду, то ли ад в раю. Все зависит от главноначальствующих над ними. Заставь дурака Богу молиться, так он и лоб разобьет. Это как в тюрьмах в нашей стране. Все-таки, больше в них адского, чем божеского, направленного на исправление заблудших душ. А все идет с правителей, они тоже подбираются кадровым агентствами этих двух ипостасей человеческого бытия и тоже методом случайных цифр в первый раз, а потом уже они эти цифры подделывают под себя.

Рай и ад — это тоталитарные системы, которые не смогли бы существовать при демократии. Если это сказать по-другому, то получается, что любая тоталитарная система это соединенные вместе рай и ад. Рай для одних и ад для других. Третьего не дано.

А как Тодеф точно все изложил про мою прошлую жизнь. В год розовой Свиньи посетило меня вдохновение, и я написал вот эти стихи, которые созвучны тому, что услышал на прощание.

Я не верил предсказаниям магов и экстрасенсов, не верил астрологам, но что-то подспудно подсказывало мне, что неверие — это не есть отрицание всего, что написано в предсказаниях. Если подстилать соломку в опасных местах, то все проходит так, как это хочется и поэтому все предсказания кажутся пустыми предупреждениями. Но когда что-то случается так, как это было предсказано, но никто не принял мер по предотвращению этого, то у большинства людей развивается злоба на предсказателей, которых они считают виновниками своих несчастий. Никто не хочет признаваться в своих ошибках, а самоуверенность бывает причиной совершения последующих ошибок. Почитайте мемуары политиков и военачальников. Все они направлены на то, чтобы обелить себя в огромных жертвах, понесенных народом. Тут и откровенное вранье, и подтасовки, лишь бы замазать все и перевести стрелки на других политиков или на объективные обстоятельства, которые привели к этим жертвам.

Правители, не открывающие архивов для искоренения ошибок, ничем не отличаются от тех сатрапов, которые искажали правду, чтобы не нести преступления по уничтожению своих народов.

Вспоминая свое пребывание в раю и в аду, я удивился тому, что, собственно говоря, мне и вспомнить-то нечего о них. Никаких романтических приключений, перестрелок с погонями и душеспасительных бесед с провидцами и мудрыми начальниками. Да. Если бы я не выступал от имени организованной преступности, то я вряд ли бы выбрался из этих ипостасей нашей жизни, возникающих на каждом шагу. И еще, какой крамольный вывод возник в моем воспаленном от впечатлений мозгу? Организованная преступность является действительно реальной оппозицией тоталитарной власти. Если власть не вступит на преступный путь, то преступность пустит ее по другому пути, а новый лидер, зажав шапчонку с козырьком в руке, пафосно скажет:

— Верной дорогой идете, товарищи!

Глава 79

— Свет сверху! — этот доклад прозвучал внезапно, и я вздрогнул от неожиданности.

Действительно сверху струился свет, но он был совершенно неярким, просто светлым пятном, но нам, погруженным в полную темноту, он казался тем солнцем, которое должно всходить каждый день на Востоке и закатывать на Западе. Как это в старой песне поется?

— Ну что, ребята, — сказал я, — последний рывок и мы будем дома. Может быть. Кто умеет бросать кошку?

Для читателей неопытных и нелюбознательных расскажу, что Кошки бывают разные. Абордажная кошка — штурмовой якорь на канате, забрасываемый на вражеское судно при абордаже, а также на стену крепости при штурме. Альпинистская кошка — металлическое приспособление, крепящееся к обуви, для передвижения по льду и фирну. Якорь-кошка — многолапый якорь. Кошка (оружие) — плеть c девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками либо крючьями на концах, наносящая рваные раны. Кошка (рыболовная снасть) — большой тройной крючок на длинной верёвке. Используется для ловли морской травоядной рыбы с берега методом, напоминающим блеснение. Утробная кошка — орудие казни и пыток.

Так вот, у нас была обыкновенная абордажная кошка с веревкой и ее нужно уметь бросать. Умелец должен раскрутить кошку не веревке и закинуть туда, куда нужно. А если будет промах, то вовремя отскочить от падающей кошки, чтобы самому не стать жертвой.

Умелец бросать кошку нашелся. Веревка длиной двадцать метров и бросать ее нужно на высоту не менее двадцати метров. Бросали мы очень долго, но никто не мог уцепить кошку за что-то цепляющееся. Бросал и я и скажу, что это дело для нетренированного человека очень трудное. Все руки в мозолях, а ведь еще по веревке нужно ползти вверх, если кошку зацепим.

Ясно одно, что веревка коротковата и кошка не долетает до края того, откуда идет свечение.

— Так, мужики, — сказал я, — у нас два выхода. Либо возвращаться назад, либо кидать веревку до посинения, либо кидать кошку, не удерживая веревку. Пусть летит свободно, все равно, кто-то увидит кошку и поймет, что кто-то собирается подняться.

— А вдруг кто-то вместо помощи пройдется из автомата по нам? — предположил один омоновец.

— Возможно и такое, если разглядят клеймо фирмы-изготовителя, — согласился я, — но другого выхода все равно нет.

Свободно запущенная кошка зацепилась с первого раза, но конец веревки находился высоко, чтобы за него мог зацепиться самый высокий из нашей группы.

Я не буду описывать те чувства, которые мы испытали, крутясь около висящего в высоте конца веревки, ослабевая от бессилия и ускользания возможности для спасения. Наши крики о помощи так и оставались гласом вопиющего в пустыне.

— Делать нечего, — сказал я, — будем делать гимнастическую пирамиду. Помните, как в самом начале революции молодежи делала гимнастические упражнения на показ праздному люду и составляла различные пирамиды, как показатель нового и светлого будущего.

Пирамиды еще помнил старый чекист Гудыма, а остальная молодежь о ней и не слыхивала. В программе школьного физвоспитания пирамиды тоже не значатся.

На пальцах объяснил ребятам, что нужно делать. Составили пирамиду. Самый легкий вскарабкался вершину и пополз по веревке. Следующим был Гудыма. Ох, и долго же он полз по веревке. Возраст и силы не те. Затем еще парень, потом я.

Обессиленный я выполз наружу, не чувствуя ни рук, ни своих внутренностей, чувствуя одну сплошную боль в мышцах от перенапряжения. В голове все шумело, а перед глазами мелькали метельки. Последнее, что слышал, был истошный голос Гудымы:

— Беги, Василич, беги!

И я рванулся из последних сил, убегая от каких-то неясных теней, пытающихся схватить меня.

Глава 80

На полном автомате я прибежал в амбар, снимая с шеи ключ и так же автоматически открывая левую дверь. Выскочив на улицу, я захлопнул ее и сразу закрыл на ключ. Присев у завалинки я с удивлением увидел расстилающееся передо мной огромное болото. Рядом с крыльцом лежали грязные болотные сапоги, а чуть поодаль стояла прислоненная к стене длинная палка — слега, которой пользуются при ходьбе по болотам.

Час от часу не легче. Вам когда-нибудь приходилось, убегая от преследователей перепрыгнуть через забор и очутиться у огромной ямы, наполненной черными чернилами? Вперед нельзя, и назад нельзя. Впереди неминуемая гибель, и сзади тоже не стоят люди с пирожными.

У меня в запасе максимум полчаса времени. Преследователи потолкают дверь плечами, ничего у них не получится, пойдут искать ломы и топоры. Десять минут и вот они тут как тут?

— Что, касатик, хотел спрятаться от нас или убежать? — спросят они и будут правы. Это только в фильме «Собака Баскервилей» злодей в исполнении покойного уже Янковского побежал вглубь болот и утонул. И мне придется бежать вглубь болота неизвестно куда.

Кроме этого, я знал, что вокруг дома обхода нет. То есть никто не выскочит из-за стены с диким криком и не будет хватать меня за руки. Я уже пробовал обойти дом и уходил куда-то вглубь леса.

Пытаясь сориентироваться, я залез на слегу, прислоненную к стене и попытался что-то увидеть. Единственное, что я увидел, была белая ленточка, развевающаяся на одном из кустов в болоте метрах в двухстах от меня. Тряпочка была немаленькая, если мне удалось разглядеть ее. Ориентир. Раз там куст, то значит там крепкая кочка. Делать нечего. Нужно идти.

Я взял болотные сапоги и в них обнаружил пару почти новых шерстяных портянок серого цвета. Сапоги тоже пришлись впору. Встав и потопав ногами, чтобы ногам стало удобнее, я поднял голенища, взял слегу и пошел в направлении заветного кустика, ориентируясь по едва заметным следам того, кто ходил до меня. Давно ли это было, я не знаю. Возможно, что и следы эти только в моем представлении, потому что растительность в болоте восстанавливается очень быстро и все следы затягиваются бесследно.

Моя память остановила меня и сказала, что я уже читал записки старого чекиста о способах преодоления болот, но что я помню из этих записок? Совершенно ничего. Ни единого слова. И как я подойду вперед? Сколько раз я давал себе обещание заняться тренировкой памяти и выучить хотя бы первое мнемоническое правило запоминания. Например, вот это. Мы составляем следующую таблицу: 1 — ГЖ, 2 — ДТ, 3- КХ, 4 — ЧЩ, 5 — ПБ, 6 — ШЛ, 7 — СЗ, 8 — ВФ, 9 — РЦ, 0 — НМ. Трудно запомнить? Трудно, а мы облегчим задачу. 1 — ГЖель. 2 — трактор ДТ. 3 — КХ как кашель. 4 — ЧаЩа. 5 — Плавающий Башенный танк. 6 — ШЛейф. 7 — Северо-Запад. 8 — Воздушный Флот. 9 — РЦы. 0 — Николай Михайлович. Вот это вы без труда выучите в течение пяти, максимум — десяти минут и будете спокойно воспроизводить этот числовой ряд, записывая цифры буквами и будете привязывать к выученным буквам те образы и предметы, которые бы хотели запомнить. Это даже будет у вас шифр, которым вы будете записывать счета и телефонные номера, чтобы они не были понятны посторонним людям.

Ладно, не буду вам читать лекцию по мнемонике, но если будет желание потренировать сворю память и преуспеть в изучении иностранных языков, то сами найдете необходимые материалы.

Глава 81

Я много смотрел телепередач о том, как один человек выживает в тайге, в джунглях, на реке и тому подобное. Если мы смотрим телепередачу, то это означает, что человека снимает съемочная группа телевидения и все слова об опасностях и одиночестве это так, средство для зомбирования наивного телезрителя, который начинает верить во всю эту хрень. Зато сколько приходит сообщений о гибели или случайном спасении людей, заблудившихся в лесу. В одиночку это не в составе съемочной группы.

Вы вот сами спросите себя, находясь в здравом рассудке, вы пойдете куда-нибудь в лес или в болото, не имея при себе ничего — ни хлеба, ни спичек, ни ножа, ни другого оружия? Вряд ли вы куда пойдете, если вас не заставит кто-то или будет реальная опасность вашей жизни. И то вы постараетесь избежать этой опасности любым путем. И я тоже спрашиваю себя: а зачем ты побежал вообще? Тебя, что кто-то бы съел? Ну, нужны им твои секреты, чтобы обеспечить бессмертие правителям, чтобы властвовали те еще над раем и адом, и чтобы Бог и Дьявол были у них на посылках. Так над ними не повластвуешь. Они хоть и не Золотые рыбки, но оставят человека у разбитого в образе зверином или гада пресмыкающегося и вся последующая жизнь будет сплошной мукой.

Скажу прямо, я побежал только потому, что Гудыма крикнул: «Беги, Василич, беги!» Ну, не дурак ли я? А если бы мне кто-то крикнул: «Василич, прыгай с моста!» Что, и мне тоже нужно прыгать?

Могу ли я вернуться назад? Встать, снять сапоги, открыть дверь ключом и сказать:

— Вот он я, берите меня под белы руки и ведите в пытошную выведывайте у меня тайну тайную…

Вопрос главный — а имею ли я на это право? Ладно, я открыл другим людям проход в рай и выход из ада. Не по своей воле. А мог ли я открыть дверь в древнюю Русь к князю Владимиру своим соотечественникам в двадцать первом веке? Говорю прямо — нет. Нет! НЕТ! Я на это не имею права. Представьте себе, что дверь будет открыта.

Вместо Крещения Руси во всех городах будут создаваться ячейки «Единой России», за деньги купят смердов, чтобы провести референдумы о присоединении к Российской Федерации и федерализации старорусских земель. Боярская дума в два счета приговорит, что за призывы к федерализации людей будут варить в масле или сжигать живьем, потом что-нибудь про духовные скрепки, потом проведут крещение за три дня и начнут религиозные войны с Византией и Римом, протащат по запчастям бронетехнику, автоматы и пушки и пойдут войной на весь мир… И что мы получим в результате через две тысячи лет? Уму непостижимо.

Это я своих соотечественниках, у которых огромный опыт аннексий и присоединений, депортаций народов и массовых репрессий населения всей огромной страны. Другие страны будут не лучше, а, может, еще и хуже.

А что будет там, куда влечет меня тряпочка, привязанная к кусту? Не знаю, но знаю, что там уже кто-то побывал, но в своих записках он ничего об этом не упоминал, считая, вероятно, это таким секретом, который будет, пожалуй, намного секретнее, чем цена на сливочное масло в Костроме в 1965 году.

Вот у меня и возник вопрос к своим читателям. Вы бы открыли дверь в Киевскую Русь для орды российских чиновников? Мой ответ вы уже знаете. Никогда!

Стою один у рубленой стены амбара и попрощаться не с кем, а впереди болото. Оно не ухает, не бурлит, оно стоит тихое и неподвижное, и вот это самое опасное в болоте. Если что, то не поминайте лихом. Я взял в руки слегу и пошел в болото.

Глава 82

Когда захочешь жить, то вспомнишь то, чего никогда не помнил. Включишь свою генетическую память и будешь копаться в генах своих предков, особенно тех, кто умудрялся в свое время шляться по болотам.

Каждый шаг я предварял прощупыванием слегой. Если достаточно устойчиво, то шагал. В болоте, вернее, болото представляет собой слоистый сэндвич, это по-иностранному, а понятнее — бутерброд, что тоже иностранное, немецкое слово, обозначающее хлеб с маслом. Где-то там в глубине есть дно. На дне вода или жижа земляная. Типа что-то жидкого торфа, получающегося из отгнивающих растений, попадающих в болото.

Потом это все через миллионы лет, когда болото переместится в другое место, возникает уголь, антрацит, а если вперемешку с землей — то бурый уголь. Уголь консервирует все, что туда попадает. Угольщики часто находили такие артефакты, которые не то, что объяснить нельзя, но даже понять, как они могли туда попасть.

Шахтеры люди серьезные и мелочам не занимаются, выкидывая диковинные находки в вагонетки с породой, и горят эти находки в топках котельных, паровозов и пароходов, а народ простой мучается от незнания истины.

Другой вопрос, а нужна ли нам эта истина вообще? Что изменится от того, если мы узнаем, что у Пушкина было не пять, а семь любовниц? И что он любил ковыряться тупым пером в ухе, вычищая вдруг засвербившую перед непогодой серу. Или, например, то, что у фараона Аменхотепа были кривые ноги, а у царя Мидаса ослиные уши? Ладно, писатель какой-нибудь напишет об этом, что фараон страдал от этого и поэтому все одеяния того времени были длинными, чтобы скрыть этот недостаток, а тут и историки одежды подсуетятся, расскажут душещипательную историю о любви фараона с безвестной белошвейкой, шившей ему брюки и что эту белошвейку удавили, чтобы она не смущала властителя и не отвлекала от государственных дел.

Конечно, женщины сейчас набросятся на меня, скажут, что я черствый сухарь, как будто сухарь может быть мягким, и что я ничего не понимаю в жизни и что вот такие мелодраматические истории как раз и воспитывают самые возвышенные чувства у людей. Как королева Марго, которая повсюду таскала за собой отрубленную голову своего любовника, выражая ему благодарность за доставленное удовольствие.

Так вот, если на этом месте бывшего болота случится пожар, то уголь весь выгорает, земля спекается, а внутри спекшейся земли люди находят алмазы или брызги расплавленного золота.

Следующее. Болото отличный консервант. То, что попадает в болото, хранится долго, будь это неодушевленный предмет или существо из плоти. Живым оно не остается, но сохранность всего поразительная.

Все эти мысли проносились в моей голове, когда я шел по колеблющейся подо мной трясине к заветной тряпочке на кусте. До нее было уже недалеко, когда слега проткнула растительный пирог и устремилась вниз, как будто кто-то схватился за ее конец и потянул вниз.

Глава 83

С большим трудом мне удалось в мокрых руках мокрую слегу. Она моя палочка-выручалочка. А если бы я ступил ногой иуда, куда провалилась палочка? Ухнул бы с головой как под льдину в зимней реке. Перебирал бы руками плавающую поверху трясину и разрывал бы ее руками для выхода наверх при отсутствии воздуха для дыхания.

Выхватив слезу из цепких лап пучины, я немного изменил направление и двинулся к заветному кустику.

Подобравшись к нему, я ухватился за полусухие ветви и вышел на сравнительно твердую поверхность. Почему сравнительно? Потому что и куст растет на трясине, собирая вокруг своих корней клубок болотных растений и образуя комок, привязанный то ли ко дну болота, то ли к растительному поплавку, который разрастаясь уничтожит само болото или загонит его вглубь как резервный источник питания растительности.

Многие реки вытекают из болот и болота являются источниками влаги в самых живописных местах, богатых реками и озерами, а растительность по их берегам — это как защитная стена от рушителей всей этой красоты.

В России с ее необъятными просторами и пустошами, пригодными для жилья и земледелия с животноводством, «умные» головы осушали болота и вырубали растительность по берегам рек и озер. Типа, а чего мне в тайгу идти и осваивать землицу нашу, я уж лучше около дома деревья вырублю и болота сами осушатся. Вот так и стоят домишки с пустыми глазницами в местах, которые стали непригодны для жилья от лености нашей да глупости чиновной.

Это были мысли мои послеболотные, а тогда я прилег у куста и огляделся. Амбар, откуда я начал движение, был уже далеко от меня и там никого не видно. За то время, пока я добирался до первого ориентира, мои преследователи вполне могли вырубить дверь и начать мое преследование. Но повсюду была тишина.

Как-то мне пришлось побывать на болотах Вологодчины. Болота огромные, идут аж до Питера и ягод на болотах видимо-невидимо. В основном клюква. Ягода кислая и полезная. Есть еще брусника. Если бруснику залить сгущенным молоком, то все это блюдо приобретает фиолетовый цвет и вкус кисло-сладкий, можно сказать, даже пикантный. Ох, и любил я полакомится свежей брусничкой с молоком из жестяной банки.

Что можно сказать про бруснику. От этой ягоды не заболеешь. Простуду хорошо лечит. Даже если съешь пригоршню мороженой брусники, то у вас никогда не будет простуды. Странное явление, но еще никому не удавалось подхватить ангину от мороженой брусники, и от клюквы тоже.

Если человек заговорил о пище, значит он проголодался. А я действительно был голоден и утолить голод было совершенно нечем.

Следующий ориентир я разглядел метрах в трехстах. Сухая елочка на пригорке и к ней привязана красная тряпочка. А на кусте, у которого я лежу, тряпочка белого цвета. То есть она раньше была белой, а сейчас грязновато-серого цвета, полученного из белой тряпки на ветру и всякой непогоде. Сколько лет она здесь висит, совершенно неизвестно, да и как это узнать, когда в последний раз здесь ступала нога человека.

А действительно, раз я начал говорить о ноге, а почему я не посмотрел на свои болотные сапоги. Кто их изготовил и когда? А так ли это важно. Вас бы прогнать по болоту, а потом спросить, а кто и на какой фабрике изготовил ваши сапоги и всякую прочую ерунду? Я представляю, что бы вы ему ответили.

Глава 84

Между мной и вторым ориентиром росли какие-то сухие цветы и камыши, которые давно отцвели и теперь засыпали своим пухом водную поверхность. Какое-то внутреннее чувство предупредило меня, что это очень опасный участок, что-то я уже слышал про сухие цветы, которые растут здесь как болотный венок над безымянной и безвестной могилой оказавшегося здесь путешественника. Да красный цвет тряпочки на сухой елке тоже имеет предупредительное значение.

Делать нечего, раз уж пошел вперед, то вперед и нужно идти, потому что вторая точка не будет видна от двери моего амбара. Можно и вернуться назад, но, как правило, обратная дорога изобилует еще большими опасностями, чем дорога вперед. Это как у ежика. Гладишь его по иголкам в одну сторону и ничего, не сильно колется, а стоит только погладить его в обратную сторону, как иголки сразу начинают впиваться в руку. Даже возвращаясь назад нужно идти вперед. То есть не идти по старому следу, а делать новую дорогу. Ну, это я об опасных местах говорю, а если условия нормальные, то можно возвращаться домой по той же тропинке, по которой ты уходил. Но все рано нужно внимательно смотреть под ноги. Мало ли что.

Я потихоньку пошел вперед, ощупывая дно слегой, как вдруг провалился по грудь в холодную воду и ноги мои не доставали дна. Вода налилась в мои сапоги, они сразу отяжелели, как будто налились холодным свинцом и резво потянули меня вниз. Откуда взялась эта прогалина в ряске, я так не понял. Как будто кто-то внизу открыл окно и стоит, и ждет, когда я приплыву к нему с легкими, полными болотной воды.

Совершенно инстинктивно я положил слегу на воду и стал держаться за нее как за ненадежный поплавок, судорожно пытаясь снять с ног болотные сапоги, которые еще были привязаны тесемками к поясу. Я помнил правило, что в воде не нужно дергаться, потому что чем сильнее будешь дергаться, тем быстрее трясина тебя засосет.

Меня спасло то, что я привязал лямочки болотников к поясу бантиком. То есть и развязывать бантик даже мокрый намного легче, чем смоченные матерчатые узлы.

Наполненные водой сапоги ушли в бездну как дань болотному богу, чтобы он отпустил меня. И он действительно отпустил меня, потому что тело мое всплыло и легло на поверхность воды.

Кто служил в армии, тот, вероятно, помнит то ощущение легкости, когда человек снимает порядком надоевшие сапоги. Так и хочется куда-то бежать, куда-то прыгать и спортивные результаты босиком или в тапочках оказываются намного выше тех, которые ты показывал в сапогах. Мне кажется, что и наших спортсменов нужно тренировать в яловых курсантских сапогах, а перед соревнованиями обувать в спортивные тапочки. Вы не поверите, как взметнутся ввысь спортивные результаты наших спортсменов без всяких допингов и менопауз. А вот хоккеистов тренировать с обыкновенными российскими клюшками, которые совершенно неконкурентны на рынке спортивных товаров, а перед соревнованиями давать самые лучшие образцы клюшек. Да наши спортсмены будут просто снайперами и ни один хитрый бросок не будет парироваться вратарями. Хуже с футболистами, но и их можно тренировать в бутсах пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века и за каждым из них закрепить персональную собачку, которая получает кусочек лакомства, если цапнет своего подопечного за какую-нибудь выступающую часть тела.

Когда человек начинает философствовать, находясь в опасной ситуации, то это означает, что человек спасен и может двигаться к безопасному месту. И я стал ползком двигаться к видневшемуся недалеко от меня маленькому кустику, как островку надежды, который спасет меня и даст силы. Я толкал слегу и по-пластунски двигался за ней, переползая по тине и плавая по лягушачьи в более жидкой субстанции. Главное — не делать слишком много движений.

Наконец я добрался до спасительного островка с красной тряпочкой на кустике. Передвижение по болоту всегда сильно выматывает человека, расходуя потребленные до этого килокалории пищи. А когда пищи нет, то организм начинает поедать сам себя, начиная с жировых отложений. Так что, господа жирнячки и жирики, не волнуйтесь, ваш жирок будет востребован в чрезвычайной ситуации в болоте или на заснеженной равнине. Худому человечку более легко погибнуть, чем тому, кто набрал солидный подкожный слой.

Еды никакой не было и в помине, даже ягод, которые растут на болотах, и тех не было. Может и вода здесь гнилая? Я принюхался и не обнаружил запаха гнили. Немного присмотревшись, я увидел и проплывавшую невдалеке рыбку. Маленький окунек, а рядом еще один покрупнее. Я попытался схватить его, но рыбка упорхнула так же быстро, как и птичка, если бы я попытался ее поймать.

Глава 85

Эх, была бы у меня удочка, нахватал бы я рыбки столько, что хватило бы мне на месяц пребывания на этой кочке. Мой отец, пока еще был жив, всегда говорил мне, чтобы я всегда носил в одежде иголку с ниткой и крючок с леской. Места много не занимают и всегда можно починить одежду или наловить рыбы в сложной ситуации. Я по молодости своей подсмеивался над его словами, но со временем понял, что он был абсолютно прав.

Как-то раз пошли мы на шашлыки компанией, но как всегда это бывает, мяса оказалось мало и в самый разгар аппетита оказалось, что спиртное еще есть, а закуски нет. Кто-то из дам сказал, а что, Олег Васильевич, не слабо вам голыми руками рыбки наловить, благо вы на Дальнем Востоке, такую рыбу лавливали, что вдвоем с трудом поднимали?

Я было начал отказываться по причине не очень-то хорошей погоды и стал поднимать воротник у ветровки, как под ним накололся на рыболовный крючок с леской, которые были намотаны на воткнутую отцом иголку, и я ее сам наматывал и зацеплял крючок за ткань. На леске было и грузило.

— А отчего бы и рыбки не наловить, — сказал я, благо мы были на берегу одной рыбной речушки. Срезал вичку, намотал леску, сделал наживку из кусочка оставшегося мяса и за полчаса наловил рыбы на всю компанию. Рыбу жарил целиком, нанизывая на шампуры. Потом рыбу разделали на две части, подсаливали и ели в горячем виде. Горячее сырым не бывает. Во всяком случае, вся компания была довольны, сыта и пьяна, а женщины были в диком восторге.

— Вот, — говорят, — каким должен быть мужик. Мы не удивимся, если у него в кармане припрятан шелковый шнурок, который он использует для изготовления лука, чтобы добыть дичь или поймать жар-птицу кому-то из нас на подарок.

Пару слов в назидание потомкам. Никогда не старайтесь быть душой компании и мастером на все руки. Мужики обидятся, а бабские похвалы разожгут огонь ревности и непонимания в мужской компании. Будьте поскромнее, умные женщины вас обязательно заприметят и поймут, с какой драгоценностью они столкнулись, постараясь отдать вам себя полностью и без остатка.

Поймать рукой рыбу не получилось. Веточки у приютившего меня куста были недлинными, не более полутора метров и этого было бы достаточно для удочки, а толку? Хотя… Я отвязал красную сигнальную тряпочку и вытянул из нее с десяток красных ниток. Окунь пойдет на красную нитку. Привяжем ее на кончик удилища и опустим в воду. Окунь схватит, а я постараюсь выкинуть его на берег, то есть на траву, на которой я устроился.

Окунь на тряпку хватал уверенно и активно, но ни одного окунька не смог выкинуть из воды. Только показывалась его голова из воды, как он открывал рот и исчезал в пучине, помахав на прощание красным хвостиком.

Я продолжал бесполезную рыбалку, лихорадочно соображая, из чего можно сделать ловушку для рыбы и ничего подходящего не попадалось мне на глаза. Вдруг мое удилище изогнулось и на конце его повис довольно увесистый окунь. Реакция у рыбака такая, что только он почувствует дерганье вниз, его рука автоматически делает подсечку и добыча на крючке. Так и у меня. Мгновение и окунь трепыхается на траве. И чудо. У него во рту небольшая блесна с двумя крючками в разные стороны, а к блесне привязан кусок тонкой лески длиной метра в два. И этой блесной он зацепился за тряпочку-наживку.

Так. Значит, кто-то уже был здесь до меня, ловил рыбу, и этот окунь оборвал леску у рыбака. А наловил ли тот достаточное количество рыбы, чтобы быть сытым? Оглянувшись вокруг, я не заметил ни одного трупа, валявшегося вблизи. Все-таки рыбак наловил рыбы, насытился и пошел дальше, иначе и быть не могло. А вот как жрать эту сырую рыбу без ножа и без соли?

Я достал блесенку из добычи, привязал леску к прутику, намотал красную нитку и на один из крючков нацепил глаз пойманного окуня. Поклевка последовала сразу, как только я опустил блесну в воду. Клюнул увесистый окунь. В течение пяти минут я поймал полтора десятка солидных окуней. Похоже, что они в воде дрались за возможность ухватить приманку, а у меня не было возможности выбрать из них самых крупных, поэтому я дергал все, что мне попадалось. Затем один самых шустрых окуней оборвал у меня леску и ушел с блесной.

— Для следующего путешественника, — подумал я и стал прикидывать способы разделки рыбы для ужина, благо наступала темнота.

Как разделывал рыбу и как я ее ел, рассказывать не буду, чтобы не портить никому аппетит. В темноте все естся быстро и все кажется таким вкусным, когда ты отчаянно голоден.

Насытившись, я лег прямо в средину куста, где было все-таки посуше, и чтобы не скатиться во сне в трясину.

Глава 86

Пробуждение было таким, что его смело можно называть воскрешением из мертвых.

Открыв глаза, я подумал, что снова нахожусь в раю, так как я видел ровный свет сверху и совершенно не чувствовал своего тела. Душа была, а вот тела не было. И солнца не было, как и в раю. Небо было облачным белым и свет был неярким, как в пасмурную погоду.

Скосив глаза в сторону, я увидел болото и ветки куста. Вокруг стояла какая-то необыкновенная тишина, изредка прерываемая бульканьем то с одной, то с другой стороны.

Еще сильнее скосив глаза, я увидел свое тело, лежащее в какой вычурной позе, причем голова и ноги были ниже уровня туловища. То есть, я лежал, изогнувшись на кочке, и тело мое совершенно не слушалось меня.

Я попробовал шевельнуть пальцами и это у меня получилось. Пальцы чуть-чуть шевельнулись и по сосудам побежала кровь, укалывая мои бедные пальцы тысячей невидимых иголок. Я все сильнее двигал руками и потихоньку шевелил телом, возвращая себе подвижность. У кого во сне затекала рука и тот, кто растирал затекшую руку, тот поймет меня.

С невероятными усилиями мне удалось сесть. Кроме того, что у меня затекло все тело, я еще зверски замерз, поэтому процесс восстановления был более длительным, нежели тоже самое, но только в теплом месте.

Я вспомнил, кто я есть и что я делаю здесь. Вокруг меня лежали пойманные вчера окуньки и обрывки съеденной рыбы. Как же я это умудрился кушать их вчера почти что ночью?

Делать было нечего. Нужно идти вперед. Позади было сплошное болото, не видно никакого дома, откуда я пришел и не видно белой сигнальной тряпочки от того куста, который был промежуточной точкой между прошлым и каким-то неясным будущим впереди.

Сначала продовольствие. Моя блесна уплыла в болото. Возможно, что кто-то, идущий по моим следам, поймает рыбу с блесной и следующая рыба снова утащит ее в болото.

Руками я разрывал рыбу, выкидывал внутренности и нанизывал на прутик для подсушивания. Вопрос в том, сколько мне их сушить? Если я буду сушить их долго, то за это время я их съем и останусь без продовольствия и без сил на дальнюю дорогу. Вывод — в путь нужно отправляться немедленно. А за рыбу можно не беспокоиться. Если она и протухнет и подгниёт, то будет рыба с душком, что очень любят народности Крайнего Севера, так как в этой рыбе появляются все микроэлементы, которые мы потребляем в бананах, апельсинах, персиках и прочих продуктах, не растущих на Севере.

Я не буду описывать те трудности, которые достались мне в трехдневном пути в болоте от одной большой кочки к другой, но я вас скажу, что два раза чуть не погиб в трясине, чудесным образом избежал укуса болотной гадюки, нашел гнездо с птичьими яйцами и обессиленный и чуть ли не голый вышел на земную твердь.

Все-таки Бог или кто-то, кто создал нас, а мы стали называть его Богом, все-таки есть и он следит за нами, особенно за теми, кто вырывается из общей массы и не идет в толпе, понурив голову и повинуясь стадному чувству, а ищет что-то новое и идет в неизведанное, часто безрассудно и совершенно не нужно, но иногда все это складывается в цепь таких случайностей, которые можно назвать только Провидением, и достичь того, чего люди все равно бы достигли, но не сейчас, а через много лет.

Возможно, что и я из тех, кого Бог поддерживает только для того, чтобы узнать, что со мной случится в будущем и что я могу привнести в его удачный и долголетний эксперимент.

Упав на землю, я уснул и спал неизвестно сколько, пока, наконец, кто-то не стал тормошить меня.

Глава 87

Открыв глаза, я увидел перед собой молодого человека, который на корточках сидел около меня и с удивлением разглядывал. Человек был одет в сиреневые брюки «афгани» с большой мотней и такую же рубашку, как и брюки, только с прорезью для головы и ниспадающим как мотня воротником для шеи.

— Экономно и удобно, — подумал я, — не надо заморочиваться с фасонами, главное — не перепутать брюки с рубашкой. С похмелья, вероятно, такое и бывает.

Человек что-то говорил мне, но я его не понимал. Вроде бы что-то знакомое проскальзывало в его речи, но эта знакомость быстро исчезала при произнесении других звуков.

Незнакомец делал знаки, как бы показывающие и спрашивающие, хочу ли я кушать, и я утвердительно кивнул головой, потому что последние сутки я был без еды, так как не мог заставить себя проглотить то, во что превратилась распотрошенная руками рыба. Возможно, что голод был все-таки не так силен или рыба не дошла до северной кондиции.

Однако, человек меня не понял и побежал к какой-то стеклянной будке, из которой принес что-то похоже на электронный планшет и ручку. Написав несколько букв латиницей, он предложил мне ручку и знаками попросил что-то написать.

Я встал в тупик. Если человек пишет латиницей, то по-русски он не понимает. Его язык я не могу никак определить. Собственно говоря, любой грамотный человек, учивший иностранные языки или смотревший иностранные фильмы, или имеющий у себя кабельное телевидение легко отличит испанский язык от немецкого, английский от французского, китайский от японского или корейского. А язык этого человека не похож ни на какой другой. Напишу я, например, иероглифами: wo zhu zai e luo si — я живу в России — и человек подумает, что я китаец, и общение наше прекратится. Или на фарси то же самое: man dar lusi sendegi mikonam. А я русский и по-русски должен писать. Поэтому я взял электронный карандаш и написал: я русский и живу в России. И хочу еще отметить, что карандаш на экране пишет точно так же, как если бы он писал на бумаге. Где-то хороший планшет оторвал.

Молодой человек взял планшет, посмотрел и расхохотался:

— Едрена корень, да ты же русский, я перед тобой расшибаюсь на мультиязыке…

— На каком мультиязыке? — спросил я. — Это что, эсперанто, что ли?

— Ты чего, мужик, с дуба рухнул? — удивился мой собеседник. — Эсперанто это такая ломовина, которую отбросили за ненадобностью и сделали средний язык, который в состоянии выучить любой житель земли. А вот ты почему его не понимаешь?

— Первый раз о нем слышу, — честно признался я. — У нас в школе учат русский язык, ну, еще английский да немецкий. Шесть лет учат и толку никакого, кроме хэнде хох да хао ду ю ду никто ничего и не знает.

— Это в какой же ты дыре живешь? — удивился парень. — У нас даже индейцы в бассейне Амазонки на рыбалке с миронетом не расстаются.

— А что такое миронет? — спросил я.

— Слушай, а ты случайно не из этих, — и он характерно покрутил указательным пальцем у виска, — они все пытаются в старину уйти, говорят, что все это от дьявола и придет какой-то мужик по имени Армагеддон, который наваляет всем по первое число за грехи наши, а потом мужики с трубами соберут оставшихся и еще наподдают. Городят черт те что.

— Я не из этих, но я действительно не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал я. — Я человек современный, но в две тысячи четырнадцатом году не было никакого мультиязыка и миронета. Интернет был, а вот миронета не было. Я так понимаю, что это что-то поновее интернета?

Глава 88

Мой собеседник смотрел на меня удивленным взглядом, так же, как рассматривают какую диковинку, которую никто и никогда не видели, а вот ему повезло увидеть это вживую. Затем он поднял планшет и нажал на какую-то кнопку.

— Смотри, — сказал, показывая мне мое изображение, — потом посмотришь на себя и посмеешься. А когда отойдешь, то вспомнишь кто ты и откуда. Сейчас две тысячи триста десятый год от нового летоисчисления и у тебя мозги поплавились. Может ты голоден и хочешь воды?

Я утвердительно кивнул головой и не отрывался от своей фотографии. С планшета на меня смотрел изможденный человек в лохмотьях с выпученными глазами и всклоченными волосами.

Парень снова сбегал к свой будке и принес «тормозок», это такой пластмассовый контейнер, в котором работяги носят свой обед.

— Давай, жуй, — и он подал мне тубу с рисунком мяса и тубу с рисунком реки.

— Как космонавты? — спросил я.

— Да, как космонавты, открой рот и высоси содержимое, — объяснили мне.

Я сначала взял тубу с рисунком воды, открыл ее и начал сосать. В рот мне полился какой-то гель со вкусом свежести и стало уходить чувство жажды. Затем я взял гель с мясом и начал сосать какой-то гель со вкусом мясного гуляша со спагетти и с приправами. Вроде бы и вкусно, но совершенно непривычно кушать мясо, не разжевывая его зубами.

— Э, да у тебя зубы есть, совсем как у пещерного человека, — засмеялся мой новый знакомец, — а у нас с этим проблем вообще нет, — и он улыбнулся, показав ровные полоски чего-то коричневого на своих деснах. Атавизм по измельчению твердой пищи зубными отростками исчез в прошлом веке. Зачем чего-то жевать, когда можно любой продукт взять и высосать. Очень удобно и желудку не нужно надрываться, переваривая месиво, которое называлось пищей. Давай сюда руку.

Он взял мою руку и приложил к экрану планшета.

— А тебя вообще не существует, — как-то странно сказал мой знакомец, — значит ты действительно оттуда? — и он махнул рукой в ту сторону, откуда я пришел. — Неужели там есть какая-то жизнь? А наши радары ничего не фиксируют. Тебя хоть как зовут-то?

— Олег, — сказал я.

— А код какой? — спросил он.

— Что за код? — не понял я.

— Ну, имя — это понятно, меня вот Алексеем зовут, но мой код alex782359, а ты вообще по базе не проходишь, — сказал Алексей. — Можешь и меня называть Алекс. Жить будешь у меня и вообще держи язык за зубами, типа как немой. Понял? И вообще, посиди здесь, только с места не трогайся, я буду через полчаса.

Алекс бегом убежал к свой кибитке, сел в нее, и она помчалась над землей с огромной скоростью.

— Надо же какие реальные галлюцинации, — подумал я и попытался проснуться, но у меня ничего не получалось. Глаза так и были открыты, я сидел на берегу болота и вокруг меня никого не было. Я сунул руку в карман пиджака и вытащил осклизлые куски недоеденной рыбы. Отбросив их в сторону, я встал и пошел к воде умыться.

Умывшись, я освежился и стал думать, в какую сторону мне идти, где есть населенный пункт и где есть люди. Внезапно я увидел лежащие тубы с рисунком мяса и рисунком воды, из которых я высасывал гель в своих галлюцинациях, а рядом с ними лежал планшет человека, который называл себя Алексом. Следовательно, это не галлюцинация. Я присел на землю и взял планшет в руки.

Несмотря на то, что техника была более совершенна, чем наша, принципы ее включения остались прежними.

Глава 89

Но радовался я рано. Планшет включился, но все записи там были на совершенно незнакомом мне языке, и я ничего не понял.

Меню во всех компьютерах одинаково, и я начал листать его, нажимая пальцем на разноцветные квадраты. В одном месте я увидел географическую карту. Вернее, это не географическая, а политическая карта мира. Сдвигая карту в сторону, я вышел на нашу Россию и удивился количеству цветных лоскутов, из которых она составлена. Увеличивая изображения, я заметил, что у каждого региона есть надпись respublic. Там, где Москва, надпись Moskov People Respublic. Такие же надписи и на других регионах: Tambov, Tula, Tver, Ryazan, Belgorod, Kostroma, Kirov, Perm, Omsk, Tomsk, Tyumen, Irkutsk, Krasnoyarsk, Chita, Blagoveschensk, Habarovsk. Такой же была и Украина. Такие же People Respublic во всех бывших областях, в том числе и в Крыму. Польша, Германия, Франция и даже США все состояли из небольших People Respublic. Какая-то хрень, а может, я просто сплю и мне все это снится?

Я отложил планшет и лег на берегу. Если я сплю, то я должен лежать и спать, пусть мне приснится что-нибудь хорошее и позитивное.

— А что бы ты хотел позитивного? — спросил я себя и сам же себе и стал отвечать. — Я хочу, чтобы в моей стране никогда не было диктатуры. Чтобы никакая партия не могла быть единственное и проводить массовые репрессии тех людей, которые не согласны с ними. Чтобы власть в нашей стране избиралась на честных выборах путем равного доступа кандидатов на высшие должности к средствам массовой информации и иметь возможность обратиться ко всему народу. Чтобы партии могли конкурировать за поддержку народа. Чтобы была законность, и блюстители закона исполняли Закон. Чтобы суды были независимы от власти. Чтобы средства массовой информации могли свободно доносить информацию до народа. Чтобы человек чувствовал себя в безопасности. Чтобы наша страна не воевала с другими государствами за территории и действительно стремилась к миру…, - и на этом я действительно уснул.

Я не знаю, сколько я проспал, но меня разбудил Алекс:

— Извини, я немного подзадержался, но зато привез все, что нам нужно. Вставай и садись на стул.

То, что он назвал стулом, было чем-то невесомым, прозрачным и слабо светящимся предметом, напоминающим по очертаниям кресло.

— Садись-садись, не бойся, — сказал Алекс и подтолкнул меня к стулу.

Я сел. Мой новый знакомый взял какое-то приспособление и начал водить им по голове, и моя шевелюра упала рядом со стулом. Я практически ничего не чувствовал кроме прикосновения к голове чего-то теплого и приятного. Проведя рукой по голове, я не ощутил ни одного волоса.

— Под ноль, — сказал я. — Ты что, парикмахером работаешь?

— Я не парикмахер, я созерцатель прекрасного и историк, — сказал Алекс, — волосы давно уже не носят. Пошли со мной.

Мы подошли к прозрачной кибитке, на которой он уносился по делам.

— Снимай всю одежду, я закончу гигиенические процедуры с тобой, а потом ты будешь мыться, — сказал он.

Я был слишком усталым, чтобы чего-то стесняться или против чего-то протестовать. Все закончилось очень быстро. А в машине Алекса нашелся и душ, с помощью которого я помылся. Причем что характерно. Вначале вода была мылящейся, а потом обыкновенной, при помощи которой я смыл мыло.

— У тебя что, целая канистра в машине? — спросил я.

— Никакой канистры, — ответил он, — вода прямо из почвы, вот из этого болота. А сейчас одевайся, — и он подал мне две тряпки, — с горловиной — рубашка, а с мотней — брюки, и смотри не перепутай, — засмеялся он.

Глава 90

Я переоделся и стал похожим на Алекса. Он обошел вокруг меня, придирчиво осмотрел и сказал:

— Тебя можно вести на прием к Господу Богу. Только вот выпьешь это, — и он показал синенький пузырек, — и у тебя будет свой код и биография, а то тебя любая машина остановит и произведет допрос с пристрастием. Торопиться нам некуда. Я обычно созерцаю красоту по нескольку дней подряд, так что меня никто не хватится, а твоя биография в тебе должна укрепиться и достичь симбиоза с твоим организмом.

— Какая биография? — не понял я. Я действительно ничего не понимал. — Я выпиваю твою микстуру и становлюсь другим человеком?

— Не волнуйся, это не та микстура, которая меняет личность, — сказал Алекс, — это палёный препарат, на какое-то время в тебе образуются данные другого человека, но ты помнишь, кто ты есть. У нас многие такое пьют, чтобы Господь Бог не принял меры за инакомыслие и не заставил выпить микстуру, превращающую тебя либо в животное, либо в учителя по воспитанию подрастающего поколения.

— Подожди, сказал я, — если у нас много времени, то ты, может быть, разъяснишь мне, где я нахожусь, что у вас происходит и вообще? У нас ничего подобного не было.

— А у тебя какой год был по новому летоисчислению? — спросил Алекс.