Рейтинг бывших мужей Хрусталева Ирина

Глава 20

– Да, подруга, влипли мы, нарочно не придумаешь, – хмыкнула Люсьена, садясь в машину к Галине. – Хорошо, что утром Надя прогнала нас на второй этаж и мы не увиделись с Варнавиным. Вот бы ситуация возникла в квартире у Зинаиды Николаевны: «Здравствуйте, я ваша тетя из Бразилии», – хихикнула она. – Правда, мы с тобой в племянницы угодили. Если бы он познакомился с нами у Надьки…

– Да уж, – сказала Галина. – Но рано или поздно нам все равно придется столкнуться с Варнавиным. Дай бог, чтобы не лбами, – вздохнула она.

– Зачем нам с ним сталкиваться?

– А ты не забыла, с чьей дочкой мы сейчас возимся?

– Нет! И он, наоборот, должен быть нам благодарен за то, что мы пытаемся ее из такого дерьма вытащить!

– Я не об этом. Я имею в виду, что он наверняка впадет ярость, когда узнает, что мы прятали Василису не только от милиции, но и от него тоже.

– Ничего, как-нибудь переживет, лучше пусть спасибо скажет! Меня совсем другой вопрос интересует. С квартирой что будем делать? Попали мы с ней, как две идиотки! Арендаторы, блин! – в сердцах воскликнула Люся. – Всю жизнь мечтала пожить в съемной квартире с чужими клопами.

– С чего ты взяла, что там водятся клопы? По-моему, вполне приличная конура…

– Вот именно – конура, – фыркнула Люся. – Что мы делать с ней будем? – снова спросила она.

– Придется там пожить какое-то время, – спокойно ответила Галя, трогая машину с места.

– Зачем?

– Люсь, ты где-то умная, а где-то – тупая как пробка.

– Сама ты… – взвилась Люсьена. – Нормально, без оскорблений, объяснить не можешь?

– Ладно, не обижайся, это я так, тонизирую твои мозги, – засмеялась Галина. – Квартира Валентины может очень пригодиться нам в ходе расследования. Мы спокойно, без лишних вопросов, познакомимся с соседями Никиты, пригласим их на чаек, побеседуем на любые темы. После этих событий интерес к случившемуся продержится у скучающих старушек не меньше недели, станет темой номер один.

– О, и верно! – оживилась Люся. – Галка, ты совершенно права!

– Я всегда права, кто бы спорил, – гордо заявила Галя. – Жаль, конечно, что парень умер, он наверняка своего убийцу видел… А раз так, значит, придется нам постараться и найти преступника. Проживание в квартире Валентины весьма нам поможет в этом.

– Как же сказать Василисе, что Никита умер? – вздохнула Люсьена. – Она хоть и разозлилась на него за предательство, но смерти ему не желала. Испереживается…

– Я не собираюсь ничего ей говорить, – возразила Галина. – Ты слышала, что Зинаида Николаевна сказала? В царские времена за плохую весть гонца казнили. Сейчас, слава богу, все иначе, но мне не хочется быть курьером по доставке плохих вестей, я – человек суеверный.

– Считаешь, что мы должны промолчать? Рано или поздно Василиса все узнает.

– Только не от меня! Завтра тетушка Надежды выйдет на работу, все уточнит, позвонит ей и сообщит о смерти парня. Пусть Надя отдувается, в конце концов, эта девчонка – ее протеже.

– Верно, – согласилась Люсьена. – Сама эту кашу заварила, пусть сама и расхлебывает, нам достаточно того, что мы пытаемся им помочь. И зачем она связалась с Василисой?

– Можно подумать, ты не знаешь – зачем? – хмыкнула Галина. – Всему виной папочка! Ты же видела этого мачо, я бы и сама не прочь с таким красавцем прогуляться куда-нибудь на Канарские острова.

– Ты думаешь, Надя влюбилась?

– У нее это на лбу написано, вот такими огромными буквами, – показала Галина, разводя руки в стороны.

– Руль отпускать совсем необязательно, – осторожно высказалась Люсьена. – Не по полю едем… Если наша непробиваемая подруга-психолог наконец-то встретила «своего» мужчину, мне хочется, чтобы у них все сладилось.

– Мне тоже, – согласилась с подругой Галя.

– Как бы им в этом помочь?

– Они люди взрослые, сами разберутся. Варнавин тоже к ней неровно дышит.

– Ты думаешь?

– А что тут думать-то? – фыркнула Галина. – Достаточно было понаблюдать за ними сегодня утром, и все стало понятно.

– Мужиков трудно понять, – тяжело вздохнула Люсьена. – Мой аспирант все время мне сцены ревности устраивал, а сам…

– Люся, не нужно об этом, поговорим о деле, – резко перебила подругу Галина. – Скажи: что ты вообще обо всем этом думаешь?

– Ты о чем?

– О чем я могу говорить, как не о преступлении? Похоже, что о смерти девушки никто из жителей дома не знает, все упоминают лишь Никиту.

– Все правильно! Откуда они могут знать об Алене? Ее ведь в машину упаковали, потом Василиса постаралась – отогнала тачку на Рижское шоссе. Не будет же милиция трубить о своей находке на каждом углу?

– Тоже верно, – согласилась Галя. – Как-то странно все, очень мне это дело не нравится… Если прислушаться к версии Григория, Никиту мог убить ревнивый муж, чья жена крутила с парнишкой шашни. Никиту убили в собственной квартире, это понятно, а вот девушку… Зачем ее-то грохнули, да еще в его машине? И почему в багажник засунули? Ничего не понимаю!

– Галя, ты мне хорошую мысль подала, – возбужденно заговорила Люсьена. – Если все дело в ревности, вполне возможно, что это вовсе не чей-то муж, а какой-нибудь бывший бойфренд Алены! Она его, допустим, послала, он затаил на нее кровную обиду… Узнал, что она спит с Никитой, выследил – и убил обоих. Как тебе такой вариант?

– Вполне сносный, только чего-то не хватает…

– Чего не хватает? Как раз складно все. Нам требуется срочно выяснить: был ли у Алены парень и где он находился во время убийства? Я чувствую – если таковой имеется, он и есть преступник, – уверенно высказала свой приговор Люсьена.

– Естественно, что у молодой симпатичной девушки были парни. Вряд ли одним человеком дело ограничилось. Станем искать всех, проверять – есть ли у них алиби на момент убийства? Ты представляешь, как надолго эта процедура затянется?

– У тебя есть другие предложения? Я считаю: моя версия – самая верная, я чувствую! – упрямо заявила Люсьена.

– У меня пока вообще никаких версий нет, наоборот, все запуталось окончательно, – вздохнула Галина. – Не будем гадать на кофейной гуще, приедем к Наде и в первую очередь поедим, отдохнем, а уж позже займемся истязанием своих мозгов на предмет выдвижения разных версий.

– О’кей, – не стала спорить с подругой Люсьена.

Через полчаса девушки подъехали к дому Надежды, где их с нетерпением ждали.

– Ну, как вы? Что-нибудь узнали? С кем-нибудь поговорили? – Надя засыпала вопросами подруг прямо на пороге.

– Может, сначала разрешишь нам раздеться и снять сапоги? – раздраженно поинтересовалась Галина. – Еще и перекусить бы не помешало, мы голодные, как две волчицы.

– Раздевайтесь, мойте руки, приходите в кухню, я поставлю борщ разогреваться, – и Надежда понеслась в кухню. – Кстати, Альбинка звонила, сказала, что завтра утром приедет сюда! – крикнула она уже на ходу.

– Наконец-то, хоть додумалась позвонить, – проворчала Люсьена, стягивая с ноги сапог. – Мы из кожи вон лезем, а Альбинке наплевать и растереть!

– Хватит ворчать, – засмеялась Галя. – Ты же слышала, завтра она объявится, значит, ей не наплевать.

Когда девушки, сытые, как две кошки, съевшие по миске сметаны, с наслаждением пили горячий кофе, Надя не выдержала:

– Девчонки, рассказывайте!

– Да, рассказывайте, – поддакнула ей Василиса, нетерпеливо ерзая на стуле. – У меня от нервного перенапряжения, кажется, уже чесотка начинается…

– Даже не знаю, с чего начать, – Галина пожала плечами. – С плохой новости или с очень плохой?

– А хороших совсем нет? – разочарованно спросила Надя.

– Пока порадовать вас нечем, – Люсьена развела руками.

– Тогда начинайте с очень плохой.

– Господин Варнавин сегодня приезжал к Зинаиде Николаевне.

– Господи боже! – ахнула Василиса. – Выходит, отец узнал, что я с Никитой?.. Только не это! – простонала она.

– Да, Василиса, твой отец узнал, что ты часто ночевала у Никиты. Также он в курсе того, что произошло между вами вчера, и еще ему известно, что вскоре после вашей ссоры Никиту убили, – безжалостно перечислила Галина.

– Так, значит, все-таки убили?! – прошептала девушка.

– Я хотела сказать – в него стреляли, – запоздало поправилась Галя. – А вот об Алене, похоже, никто из соседей Никиты ничего не знает. Григорий, например, выдвинул версию о ревнивом муже, с чьей женой Никита крутил роман. А вот Зинаида Николаевна склоняется к мысли, что ты, Василиса, после всего увиденного тобой пристрелила своего возлюбленного, находясь в состоянии аффекта.

– Она так сказала?! – Девушка удивленно округлила глаза. – Она не могла! Она же прекрасно все видела и слышала, сама меня в свою кухню затащила, успокаивала… Нет-нет, она не могла так обо мне подумать, тетя Зина – очень добрая женщина! Что за бред сивой кобылы?

– Бред или нет… факт – вещь упрямая, – подытожила Галя. – Эта «добрая» женщина и милиционеру то же самое заявила.

– Откуда ты знаешь?

– Она лично нам с Люсьеной все это выложила и искренне считала, что поступила правильно. И чтобы для тебя это не оказалось неожиданностью, могу смело тебя заверить: после ее показаний ты в этом деле стала подозреваемой номер один.

– А уж когда выяснится, что Алена – это та девушка, с кем ты застала своего друга в постели, ты станешь единственной кандидатурой на роль убийцы, – подлила масла в огонь Люсьена.

– Стоп-стоп! – прикрикнула на подруг Надежда. – Вам доставляет такое огромное удовольствие издеваться над девочкой? Зачем вы ее пугаете почем зря?

– Как же – ее напугаешь! Ей бы по мозгам настучать, чтобы впредь неповадно было… угонщица несчастная, – огрызнулась Галина. – Что натворила, паршивка такая! Дров наломала столько, что…

– Ага, а нам из-за нее пришлось еще и квартиру снять, – поддакнула Люсьена. – Платить за эти апартаменты будешь из своего кошелька, мой и без того по всем швам трещит, я не дочь Рокфеллера, – предупредила она Василису.

– Послушайте, госпожи сыщицы, может, объясните все нормально, без загадок? – рявкнула на подруг Надя. – Что за квартира? Кто такой Григорий? Откуда взялся ревнивый муж, и чей он вообще? Вы можете рассказывать четко, ясно и по порядку?

– А ты что орешь-то на нас? – возмутилась Люся. – Мы там изо всех сил стараемся все разнюхать, разузнать, а ты кричишь! А если бы мы со своими расспросами попали в руки к маньяку-убийце? Что тогда? Молчишь? Вот и не вопи! Мы каждую минуту рискуем своими шкурами, между прочим, нам за вредность молоко нужно давать!

– Двух литров вам на сегодня хватит? – осведомилась Надежда. – Вон, в холодильнике стоит, пейте на здоровье, завтра еще десять пакетов куплю.

– Я его терпеть не могу, ты же знаешь, – огрызнулась Люсьена.

– Зачем же тогда говоришь о каком-то молоке?

– А из принципа! И чтоб не кричала на нас! Мы из кожи вон лезем…

– Люся, хватит трещать, – сморщилась Галина. – Уже по третьему кругу пошла, и все об одном и том же! Григорий – сосед Никиты, живет этажом выше, – начала она объяснять Надежде. – Он говорит, что Никита был страшным бабником, ни одной юбки мимо себя не пропускал, изрядно увлекался состоятельными замужними дамами. Альфонс, одним словом.

– Вот сволочь! – процедила сквозь зубы Василиса и решительно встала со стула. – Не хочу слушать эти гадости, я лучше уйду, – и она вышла из кухни.

– Версия Григория такова: чей-то ревнивый муж мог проследить любовников и застрелить Никиту, – продолжала Галя, не обратив внимания на уход девушки. – Об Алене никто из соседей речи не заводил, из чего мы с Люсьеной пришли к выводу, что о ее убийстве никто не знает.

– Если это действительно чей-то ревнивый муж, за что он девушку убил?

– Я тоже об этом думала. Согласна – что-то здесь не сходится, – призналась Галина. – Есть только одно объяснение: она была свидетельницей убийства Никиты.

– А я говорю, что это бывший бойфренд Алены убил их обоих, – вклинилась в обсуждение Люсьена. – Эта версия гораздо больше похожа на правду.

– Кстати, Надя, я не хотела этого говорить при Василисе, – прошептала Галя, оглядываясь на дверь. – Никита, оказывается, умер, его даже до больницы не довезли.

– Да ты что?! – ахнула та. – Откуда знаешь? Кто тебе об этом сказал?

– Зинаида Николаевна рассказала, а ей – милиционер, снимавший показания.

– Да, совсем некстати, это меняет дело кардинальным образом, – вздохнула Надя. – Я очень надеялась, что, как только Никита придет в себя, он скажет, кто в него стрелял, и дело само собой разрулится. Раз надежды на это больше нет, остается только одно – самим искать преступника.

– Мы этим и занимаемся, если ты заметила, – высказалась Люсьена. – И не только мы, да и не только милиция, между прочим.

– В каком смысле?

– В прямом! Варнавин твой чем занимается, как ты думаешь?

– С чего это он мой? – возмутилась Надя.

– Ну, не мой же? – хихикнула Люся. – Или это он не тебе, а мне сегодня утром сцену ревности устроил?

– Хватит болтать ерунду, – нахмурилась Надежда. – Никакой сцены не было, просто человек рассердился из-за моего наглого поведения по отношению к нему. До сих пор поверить не могу, что я могла такое сама на себя наговорить, идиотка! И все из-за… Постой, постой! Ты думаешь, что Андрей ведет собственное расследование? – спохватилась она, сообразив, что ей сказала Люсьена.

– Вот именно – собственное, и мне кажется, что такой человек, как Варнавин, на полпути не остановится.

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла Надя.

– Ничего, кроме того, что рано или поздно твой Андрей узнает, что ты прятала от него Василису. Мало того – еще и скрыла от него историю, в которую угодила его родная дочь!

– Думаешь, он все узнает? – расстроенно переспросила Надежда.

– А ты сама-то как думаешь?

– Он мне никогда этого не простит, а я… я этого просто не переживу!

Глава 21

На следующий день наконец-то приехала Альбина.

– Привет честной компании, – улыбнулась она всем, входя в кухню. – Я смотрю, у вас здесь коммунизм процветает буйным цветом – все двери нараспашку. Красиво жить не запретишь.

– Это я дверь открыла, увидев, что твоя машина к воротам подъехала, – ответила Надя. – Привет, Алечка, садись с нами завтракать.

– С удовольствием, я голодная, как крокодил, – засмеялась Аля. – В моем холодильнике хоть шаром покати, один кусочек засохшего сыра валяется, а в магазин сходить некогда.

– Спасибо, что нашла минутку к нам заглянуть на огонек, – проворчала Люсьена. – Совсем о родных подругах забыла со своей мазней.

– Это не мазня, это – творчество, и о вас я не забывала, – возразила Альбина. – Вам прекрасно известно, что мне надо успеть закончить «Королевство дуальных зеркал» до открытия выставки. Времени осталось всего ничего, каких-то семь месяцев, а я только на полпути к завершению картины. Вы же знаете, как для меня важна эта экспозиция, правда?

– Знаем-знаем, успокойся, не обращай внимания на Люсьену. Она в последнее время стала очень нервной, – улыбнулась Галина. – Твори на здоровье, только хоть иногда перекусить не забывай. Как продвигается твое «Королевство»?

– Вроде все нормально, но одно лицо никак не получается. Вчера, когда я от твоего Анатолия уехала, полдня по Арбату ходила, искала подходящую натуру, но так и не нашла. Нет в современных молодых лицах того, что мне нужно, хоть ты тресни. Все какие-то злые, озабоченные, хмурые, серые… Или наоборот – слишком веселые и легкомысленные. А мне нужно что-то необычное, космическое, одухотворенное… Чтобы люди, глядя на мою картину и видя это лицо, понимали, что этот, вроде бы земной, человек общается во Вселенной с высшим разумом, с Абсолютом. Понимаете?

– А что здесь понимать? – фыркнула Люсьена. – Космос, высший разум, Абсолют и одухотворенное лицо со звездами вместо глаз… Публика будет визжать и плакать.

– Люсь, хватит иронизировать, тебе все равно не понять творческого человека, – одернула подругу Галина. – Аль, а ты на меня посмотри повнимательнее, может, и я на что-то сгожусь? – со смехом предложила она свою кандидатуру.

– Нет, Галочка, ты не подходишь, у тебя лицо – секси, а мне нужна… Короче, что у вас здесь случилось? – вдруг резко сменила она тему.

– Ой, Альбина, не спрашивай, – вздохнула Надя. – Тут такое дело… – и она рассказала обо всем, что произошло с ее новой пациенткой Василисой. – Ты можешь нам помочь хоть чем-нибудь?

– О, господи, так вот же она! – вдруг ахнула художница, уставившись широко открытыми глазами на Василису, которая только что вошла в кухню.

– Ну да, это Василиса, – озадаченно подтвердила Надежда. – Именно о ней я тебе и рассказала.

– Всем привет, – поздоровалась девушка. – Прошу прощения за опоздание, еле проснулась. Надеюсь, голодной не оставите?

– Ну-ка, ну-ка, дай-ка рассмотреть тебя как следует, – возбужденно сказала Альбина, вскакивая со стула. – Ты можешь подойти к окну? Неужели я не сплю и вижу именно то, что мне нужно?

– Что происходит? – удивилась Василиса, испуганно глядя на художницу. – Надя, скажи, что этой девушке от меня нужно?

– Познакомься, Василиса, это наша подруга Альбина, она художница, – с улыбкой ответила Надя. – Похоже, что в твоем лице она увидела то, что очень долго искала для своей картины.

– А что такого в моем лице? – опасливо спросила Василиса.

– То, что не видят другие. У художников свое, внутреннее зрение.

– Обалдеть!

– Вася, радуйся: твоя одухотворенная космическая физиономия в Париже на выставке будет красоваться! – весело воскликнула Люсьена. – Представляешь перспективу?

– Все шутишь? – нахмурилась Василиса. – Пусть моя, как ты выражаешься, – одухотворенная физиономия остается при мне.

– Фантастика! Это как раз то, что мне нужно, – шептала Альбина, не обращая внимания на реплики девушек. – Это будет потрясающе выглядеть в обрамлении голубого шелка и звезд! А волосы? Это же просто песня, а не волосы! Мне ничего не придется придумывать, все уже есть. Фантастика!

– Эй, подруга, проснись и садись завтракать, – окликнула Люся Альбину. – У тебя еще будет время налюбоваться на эту «фантастику», она пока что у Нади живет.

– Больше не живет: я сию минуту забираю ее к себе! – возбужденно выпалила Альбина. – Фантастика, – в сотый раз повторила она. – Я уже и не надеялась найти то, что мне необходимо как воздух!

– Ненормальная какая-то, – буркнула Василиса. – Я что – кукла, чтобы меня куда-то «забирать»?

– Не обижайся на нашу подругу, – пояснила ей Надежда. – Она же художница, творческий, импульсивный человек, очень нетерпеливая… Аля давно искала для своей картины натуру с определенными чертами лица, но не могла найти и вдруг увидела в тебе то, что ей нужно.

– И что теперь? «Заверните – покупаю»? – фыркнула Василиса. – А у меня спросить, хочу ли я этого, не требуется?

– Меня зовут Альбина, я художница, – протягивая руку девушке, наконец представилась Аля, приходя в себя. – Ты будешь мне позировать, ведь правда? Только умоляю, не отказывайся, я тебе заплачу!

– Ну вот, я так и знала, что Алька что-нибудь ляпнет, – сморщила носик Люсьена.

– Очень приятно познакомиться. Я – Василиса, и я сама вам могу заплатить, чтобы вы оставили меня в покое.

– Ты любила, а тебя предали! Предали дважды! Ты потеряла любовь и дружбу одновременно! Тебя подозревают в совершении двух тяжких преступлений, но ты не виновата, – неожиданно для всех выдала Альбина, уставившись Василисе в глаза.

– Я и сама знаю, что не виновата, – с вызовом ответила девушка. Вдруг сообразив, что она сейчас услышала, Василиса удивленно переспросила: – Что вы сказали? Откуда… кто… как это?.. – растерянно залепетала она.

– А кто виноват? – так и вскинулась Галина. – Алечка, девочка моя, не молчи, говори!

– Один момент, – художница кивнула головой и бросилась к двери.

Все присутствующие прильнули к окну, напряженно наблюдая за ней. Аля торопливо пересекла двор, выбежала за ворота и, открыв дверцу своей машины, скрылась в салоне. Через минуту она вынырнула обратно, держа в руках мольберт.

– Господи, помоги! – прошептала Надежда. – Пусть она увидит все, что нам нужно!

– Я ничего не понимаю! – разнервничалась Василиса. – Объясните, что происходит?

– Сама все поймешь, не торопись, – шепнула ей Люсьена. – Наша Алька – та еще загадочная штучка! Только очень прошу: ничего у нее не спрашивай и вообще лучше молчи! Не дай бог, спугнешь ее, тогда мы ничего не узнаем, она ведь упрямая как осел.

Альбина, не сбавляя темпа, ворвалась в кухню, пододвинула стул к окну и уселась. Установила мольберт, схватила кусок графита. Еще раз задумчиво, пристально посмотрела на Василису и начала быстро рисовать, не произнеся ни слова. Ее подруги знали, что говорить с Алей сейчас совершенно бесполезно.

– Все ушла в астрал, – еле слышно прокомментировала Люсьена.

– Девочки, пошли отсюда, – прошептала Надежда. – Не будем ей мешать.

– А посмотреть, что она рисует, никак нельзя? – тоже шепотом спросила Василиса. – Ведь она меня, кажется, хотела изобразить?

– Нет, не стоит, – возразила Надя. – Она сама нас позовет, когда закончит. Она… не совсем тебя рисует… потом поймешь.

Девушки, стараясь не шуметь, гуськом вышли из кухни, и Галина осторожно прикрыла дверь. Обосновавшись в гостиной, минут пять все сидели молча.

– Ну? Вы наконец объясните, что происходит? – опомнилась Василиса. – Эта ваша Альбина тоже в курсе всех моих дел?!

– Она вообще ничего не знала, – покачала головой Надя. – Дело в том, что наша подруга может… как бы это выразить, – она замялась, подбирая нужное слово.

– После того, как в Альку молния шандарахнула, в ее мозгах что-то там щелкнуло, и она теперь – экстрасенс, – без обиняков высказалась Люсьена. – Чешет о прошлом, настоящем и будущем, как по писаному! Короче, ясновидящей стала наша Алька, во как!

– Шутите? – недоверчиво фыркнула Василиса. – Никаких экстрасенсов и ясновидящих нет, это все шарлатанство и обман.

– Это тебе кто сказал? – усмехнулась Галина.

– Отец…

– Много он понимает, твой отец! – возмутилась Люсьена. – Алька на наших глазах такое делала, что твоему папаше и не снилось!

– Что же она делала?

Зазвонил мобильный телефон Надежды, девушки резко прервали разговор.

– Тетя Катя, – сказала Надя, бросив тревожный взгляд на Василису. – Да, тетя Катя, я слушаю, – ответила она. – Ой, извини, доброе утро.

– Доброе, доброе, – ответила та. – Итак, слушай отчет по заданной теме. Молодой человек, Ярцев Никита, находится в реанимационном отделении после удачной операции. Состояние весьма тяжелое, но уже не смертельное, так сказал хирург, делавший операцию.

– Так он жив?! – поразилась Надя.

– А ты хотела, чтобы он умер? – усмехнулась Екатерина Викторовна. – Жив, конечно. Проживет еще лет пятьдесят, как минимум, если, конечно, еще кто-нибудь не захочет его пристрелить.

– А поговорить с ним нельзя?

– Нет, моя дорогая, ни в коем случае.

– Почему?

– Он пока не приходил в сознание и еще долго будет находиться в таком состоянии, но это нормально после трепанации.

– Ему делали трепанацию?