Рейтинг бывших мужей Хрусталева Ирина
– А чего ты хотела – ему изрядную часть черепа выстрелом снесло! Ой, извини, я забыла, ты не любишь о таком слушать… Короче: в реанимации этот твой протеже пролежит еще долго, пока неизвестно, сколько именно. Как только он будет готов к переводу в отделение, я тебе скажу.
– Спасибо, тетя Катя, ты не представляешь, какую радостную весть мне сообщила.
– Не за что, – усмехнулась тетка. – У тебя ко мне больше никаких поручений нет? Мне на летучку пора бежать…
– Пока нет, спасибо еще раз, я тебя обожаю! – весело ответила Надя.
– Взаимно, пока.
– До свидания!
– Так он жив? – недоверчиво переспросила Люсьена.
– Да, жив и проживет еще очень долго, так сказала моя тетушка, – радостно подтвердила Надя. – Девчонки, вы понимаете, что это значит?
– Нам-то все понятно, только никак не соображу, почему милиционер заявил, что Никита умер в машине «Скорой помощи» по дороге в больницу?
– А по-моему, все предельно ясно, – Галина пожала плечами. – Они специально распространили слух о смерти парня, чтобы преступник не повторил попытку убить его! Если бы убийца узнал, что Никита жив, он бы обязательно попытался устранить парня вторично.
– Как бы он смог это сделать? Никита лежит в больнице, там кругом люди, – с сомнением произнесла Люсьена. – Мне кажется, это невозможно.
– Я тебя умоляю! – сморщилась Галя. – Кому понадобится, тот найдет способ. Телевизор не смотришь, Люся?
– Девчонки, хватит спорить, это неважно, – сказала Надежда. – Главное, что Василиса может спокойно выйти из подполья.
– Как это? – округлила Люся глаза. – Ты считаешь, что все уже закончилось?
– Конечно, ведь Никита жив.
– Никита жив, слава богу, но ты забыла, что остался труп Алены, – напомнила Люсьена. – Дело не завершено!
– Я уверена: девушку убил тот же человек, который стрелял в Никиту.
– Откуда у тебя такая уверенность?
– Ну, не знаю, – пробормотала Надя. – Мне кажется, все очевидно…
– Когда кажется, крестись, подруга, – вздохнула Галина. – И Люсьена права, рано говорить «гоп», не перепрыгнув. Нужно дождаться информации от брата Виталия, а уж потом делать выводы.
– А когда Виталий обещал позвонить?
– Он сказал – как только что-то выяснится. Когда именно это произойдет, я понятия не имею.
– Хуже нет – ждать и догонять, – вздохнула Надя. – Хоть бы он сегодня позвонил!
– Очень на это надеюсь.
Словно прочитав их мечтания, зазвонил телефон Галины.
– Да, слушаю, – устало ответила она, но внезапно оживилась, услышав голос Виталия. – О, Виталик, привет! Не поверишь, но мы только что о тебе говорили. У тебя есть новости?
– Здравствуйте, Галина Алексеевна, новости есть.
– Надеюсь, хорошие?
– Не знаю, как вы их оцените. Короче говоря, девушка была сначала отравлена нервно-паралитическим газом, а потом задушена кожаным ремнем.
– Задушена?! – изумленно переспросила Галина. – Ты ничего не перепутал? Мы считали, что ее застрелили…
– Нет, я ничего не перепутал. Копия заключения патологоанатома лежит передо мной, в ней черным по белому написано: «Смерть наступила между девятью и одиннадцатью часами вечера от асфиксии». Галина Алексеевна, тут сплошные медицинские термины, зачитывать?
– Я хоть и бывший медик, но лучше попроще.
– Хорошо, поясню простым языком. Короче говоря, смерть наступила от удушения. Орудием убийства предположительно является либо кожаный ремень, либо поводок для собаки. На шее убитой в области образовавшейся гематомы обнаружены микрочастицы собачьей шерсти, попавшие туда либо с перчаток или шарфа убийцы, либо непосредственно с собачьего поводка.
– Постой, постой, ты меня совсем запутал, – остановила Виталия Галя. – При чем тут перчатки, шарф, какой-то поводок, собачья шерсть?..
– Галина Алексеевна, что тут непонятного? Экспертиза обнаружила волоски собачьей шерсти, но точно определить не может, как они попали на тело убитой. То ли они с поводка, которым предположительно была задушена девушка, либо это был не поводок, а ремень, а волоски – с перчаток преступника или с его шарфа.
– Из собачьей шерсти?
– Сейчас что только не вяжут из собачьей шерсти – и носки, и перчатки, и шарфы, и пояса. Собачья шерсть очень помогает при артритах, радикулитах, при любых болях в суставах.
– Ага, значит, преступник страдает артритом и радикулитом… Приметы просто сногсшибательные, нечего сказать!
– За что купил, за то и продаю, – ответил Виталий. – Я сделал все, что мог.
– Спасибо огромное, Виталик, ты нам очень помог, с меня обещанное прибавление в зарплате.
– Спасибо, Галина Алексеевна, до свидания.
– Пока! Брату пламенный привет передавай, с поцелуями благодарности.
– Непременно.
– Ну вот, что я говорила? – произнесла Галя, обращаясь к Надежде. – Не говори «гоп», пока не перепрыгнула. Девушка сначала была отравлена нервно-паралитическим газом, а потом задушена собачьей шерстью… тьфу, блин, совсем запуталась я с этими шарфами, ремнями и поводками! Короче: задушена собачьим поводком или ремнем, это не столь важно.
– Ошибаешься, как раз это очень важно, – возразила Люсьена. – Если убийца применил поводок, значит, у него есть собака.
– Ну и что? У каждого второго человека в городе есть собака, – фыркнула Галя. – Хочешь всех собачников проверить?
– Я совсем не об этом, – отмахнулась Люся. – Девушку сначала вырубили газом и только потом удушили, правильно?
– Да, именно это написано в заключении.
– Странно как-то, не находишь?
– Нахожу… Ой, чуть не забыла, – спохватилась Галя. – Виталик сказал – смерть наступила между девятью и одиннадцатью часами вечера.
– И что нам это дает?
– В том-то и дело, что ничего, – Галина развела руками. – Алиби для Василисы – а мы на него так надеялись – лопнуло как мыльный пузырь. В клуб она приехала в десять… Вполне могла совершить преступление.
– Что ты говоришь? – возмутилась Василиса. – Я ничего не совершала!
– Это не я говорю: это следователь так скажет, если еще не пришел к такому выводу.
Люсьена открыла было рот, чтобы высказать свое мнение, но тут в дверях появилась Альбина с рисунком в руках.
– Девочки, у меня все готово, – радостно сообщила она. – Вот, смотрите!
– Кто это? – недоуменно спросила Надежда, разглядывая портрет незнакомой девушки. Василиса подошла поближе и поняла, что тоже не знает, кто изображен на портрете.
– Так кто же это? – повторила Надя.
– Я не знаю, – растерянно ответила художница. – Но она имеет отношение к преступлению, я в этом уверена.
– Значит, это она убила Алену и стреляла в Никиту?
– Не знаю… – как попугай, повторила Альбина.
– Как это – не знаешь? – удивилась Надя. – Ты только что сказала, что это она…
– Да, – согласилась Альбина. – И подтверждаю: она связана с убийством! Но вот она ли это сделала лично – не знаю. Я этого не «увидела».
– Дайте-ка и мне взглянуть, – попросила Галина, подходя к Наде и заглядывая через ее плечо. – Где-то я уже видела это лицо… красивая девушка, – задумчиво пробормотала она. – Нет, не помню. Может, просто похожа на кого-то?
– А ну, расступитесь, мне тоже интересно, – сказала Люсьена, пробираясь поближе к портрету. – Да-а, красотка, – согласилась она. – Я, кажется, похожий портрет в каком-то журнале видела.
– Вот и мне кажется, что я где-то встречала это лицо, только не помню где, – проговорила Галя. – Наверное, ты права насчет журнала. Альбина, ты уверена, что эта девушка действительно имеет какое-то отношение к убийству? – обратилась она к художнице. – Почему ты вдруг нарисовала ее портрет? Ты же разглядывала Василису!
– Я не могу этого объяснить, – Аля развела руками. – Явился именно этот образ, и я его изобразила.
– Странно все это… – нахмурилась Василиса. – Я ничего не понимаю… Пойду, наконец, позавтракаю.
– А я кофе выпью, – присоединилась к ней Надежда. – Альбина, идем с нами, ведь ты так и не поела.
Галя с Люсьеной остались в комнате, разглядывая портрет.
– Если честно, я тоже ничего не понимаю, – вздохнула Галина.
– Нечего тут понимать, нужно искать эту девушку, вот и все, – высказалась Люсьена.
– Где ее искать и как? Может, с миноискателем по мегаполису прогуляться? – фыркнула Галя. – Или развесить вот это на всех заборах? – кивнула она на портрет.
– Все намного проще, – усмехнулась Люсьена. – Надо это произведение, созданное с помощью потусторонних способностей нашей Альки, показать жителям дома. Если эта девушка действительно существует, если она реально причастна к преступлению, наверняка кто-нибудь видел ее рядом с Никитой. Улавливаешь мою мысль?
– Люся, ты гений, это же так просто! – возбужденно воскликнула Галина. – Как я сама до этого не додумалась? Не будем откладывать дело в долгий ящик, собирайся, едем!
Люся не стала ждать, чтобы ей повторяли дважды. Она устремилась в прихожую и начала быстро одеваться. Галя поторопилась следом за ней.
– Эй-эй, куда вы собираетесь? – окликнула их Надя, выглянув из кухни.
– Нам нужно срочно уехать, кое-что проверим, – ответила Галина, надевая сапоги.
– Куда уехать? Что проверить? А с нами поделиться своими планами не хотите?
– Обязательно, мы все расскажем, но – потом. Нам некогда, – выдохнула Галина, застегивая куртку по пути к двери.
– Ничего не понимаю, – развела руками Надежда. – А ты что-нибудь уяснила? – спросила она у Василисы. Она стояла рядом с Надей и с удивлением наблюдала за сыщицами.
– Вы действительно все какие-то чокнутые, одна одной хлеще, – проворчала Василиса, покрутив пальцем у виска. – Я иду наверх, посижу за компом, немного отвлекусь, иначе, боюсь, от ваших неожиданных закидонов я запросто съеду с катушек.
– О, мне, кстати, скоро на работу, – спохватилась Надежда. – У меня пациент на двенадцать часов записан. Остальных перекину на другой день и сразу же – обратно домой. Альбина, побудь с Василисой, я скоро, – попросила она подругу.
– С удовольствием, если она мне позволит наброски сделать, пока будет за компьютером сидеть, – улыбнулась Аля, глядя на девушку. – Можно?
– Делай свои наброски, мне-то что, – Василиса пожала плечами.
– Вот и договорились, – обрадовалась Надя, направляясь в свою спальню переодеться. – Если вам что-то понадобится, звоните мне на мобильный.
– Ты действительно считаешь, что у меня какое-то необычное лицо? – с любопытством спросила Василиса у художницы.
– Да, – Аля кивнула. – Но главное – это твои глаза, они… Как бы это объяснить? В них затаились печаль и радость, безнадежность и надежда, лед и пламя, любовь и ненависть… причем – одновременно вместе; и это так удивительно, так необычно, что у меня просто слов нет! Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Честно?
– Ну конечно!
– Не-а.
– Фантастика! – вновь прошептала Альбина, восхищенно рассматривая девушку, словно ребенок – красивую игрушку. – Эта картина будет моим лучшим творением, я уверена!
– Я слышала, что все художники немного… того… странные, но не представляла, что до такой критической степени. Я в шоке, – Василиса закатила глаза и, тяжело вздохнув, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.
Альбина схватила мольберт и чуть ли не вприпрыжку побежала вслед за будущей звездой своего шедевра под названием «Королевство дуальных зеркал». В том, что это будет шедевр, она не усомнилась ни на мгновение.
Глава 22
– Слушай, Люся, а как мы объясним жителям дома, почему мы ищем эту девушку с портрета? – спросила подругу Галина, когда они ехали к дому Никиты.
– Ой, и правда – как? Я даже не подумала об этом, – откровенно призналась Люся.
– Нужно что-то придумать… мне не хотелось бы признаваться, что мы частные детективы.
– Мне тоже, – согласилась Люся. – Люди сразу же перестанут откровенничать.
– Ой, кажется, я придумала! Нужно у Григория спросить – он же знает, что мы сыщицы и занимаемся этим преступлением. И девушку эту он мог видеть, а если нам повезет… возможно, он даже знает, кто это такая.
– Это было бы слишком уж хорошо, но чем черт не шутит, – неуверенно согласилась Люсьена.
– Позвоню ему, спрошу, можем ли мы встретиться, – возбужденно проговорила Галина и вытащила свой мобильный телефон. Набрав номер и услышав голос автоответчика, она разочарованно вздохнула: – Абонент отключен или находится вне зоны действия сети.
– Может, он дома?
– Нет, он же вчера сказал, что уходит на работу на целые сутки.
– Значит, через несколько часов вернется. Поднимемся в нашу съемную квартиру, подождем его возвращения там.
– Люся, а если Альбина ошибается с этим портретом? Ведь такое возможно?
– Не думаю, Алька еще ни разу не промахнулась, – возразила Люся. – И потом, сама подумай: почему она этот портрет нарисовала? Да еще и утверждает, что эта девушка причастна к преступлению?
– Ох, не знаю, – вздохнула Галя. – Вместо того чтобы хоть что-то прояснить, Алька этим портретом только еще больше все запутала. Может, нам его в милицию отнести?
– И что мы там скажем? – фыркнула Люсьена. – Вот, возьмите, это портрет человека, причастного к преступлению, а нарисовала его наша подруга, увидев сей лик в своих прибабаханых видениях! И за кого примут нас после такого заявления? Представляю, что после этого начнется, – хихикнула она. – Завтрашний рассвет мы с тобой встретим в палате № 6 в дурдоме имени Кащенко.
– Я не думаю, что все так мрачно. Но нам никто не поверят, ты права.
– На сто процентов. Никакая милиция нам не нужна, сами разберемся. Зря мы, что ли, открыли детективное бюро? Нам раскрытие этого преступления очень пригодится. Нужно поднимать рейтинг, конкурентов развелось, как нерезаных собак! Небось спят и видят, как мы, поджав хвосты, вдруг поймем, что никуда не годимся, и прикроем свою «лавочку».
– Не дождутся, – проворчала Галина, заворачивая машину во двор нужного им дома и останавливаясь напротив подъезда.
– Ты ключи от квартиры Валентины взяла?
– В машине их бросила, так и лежат, – ответила Галя, открывая бардачок. – Вот они.
– Ну что, идем?
– Вперед.
Подруги вышли из машины и направились ко второму подъезду.
– Давай сначала на всякий случай заглянем к Григорию, вдруг он дома? – предложила Люсьена. – А уж если его нет, пойдем к себе.
Девушки поднялись на четвертый этаж, и Галина нажала на кнопку звонка.
– Похоже, никого нет, – разочарованно вздохнула она и на всякий случай еще раз нажала на звонок. – Нет его, пошли на пятый.
– Слушай, зачем нам там без толку сидеть? Может, пойдем к Зинаиде Николаевне? – предложила Люся. – Как ты на это смотришь?
– Нормально. Все лучше, чем вдвоем в пустой квартире сидеть, – ответила Галина.
– Рядом есть булочная-кондитерская, я сбегаю, тортик куплю? С пустыми руками как-то неудобно заваливаться, она вчера нас вареньем угощала. Мол, мы к ней с ответным визитом.
– Отлично, пошли вместе.
Сказано – сделано. Через двадцать минут подруги стояли у двери Зинаиды Николаевны с тортом в руках. Галина нажала на кнопку звонка, но дверь никто не открыл.
– Тьфу, черт, кажется, не наш сегодня день. Все словно провалились куда-то. Идем, подруга, придется нам торт вдвоем лопать, – засмеялась она.
Девушки уже собрались развернуться и пойти к лестнице, но вдруг услышали, как загремел замок, и через мгновение открылась дверь.
– Ой, девочки, это вы? – радостно воскликнула Зинаида Николаевна. – Здравствуйте, мои хорошие! А я неважно себя чувствую, прилегла – и уснула. Проходите, – она гостеприимно распахнула дверь.
– Добрый день, Зинаида Николаевна, извините, что разбудили, – защебетала Люсьена. – Мы хотим вас отблагодарить за вчерашнее гостеприимство, тортик купили, – приподняла она большую коробку, демонстрируя презент.
– Ох, спасибо, – обрадовалась хозяйка. – Это даже хорошо, что разбудили, у меня всегда голова начинает болеть, если я днем засыпаю. Сейчас я быстренько чаек организую, вот ваш торт и пригодится, – засмеялась она. – Хорошо, что вы пришли, у меня сегодня последний выходной, завтра я на сутки ухожу.
– А где вы работаете?
– На кондитерской фабрике, в котельной, сутки через трое.
– В котельной? – удивилась Галина. – А что вы там делаете? Не кочегарите же?
– Нет, не кочегарю, – засмеялась Зинаида Николаевна. – Я оператор по газовым установкам. Там стоят огромные котлы, от них все агрегаты на фабрике работают. Так вот, оператор следит за тем, чтобы в котлах давление всегда было стабильным. Зарплата, конечно, не очень большая, но зато на пенсию я по горячей сетке пойду, с пятидесяти лет. Так что уже через семь месяцев пенсионеркой стану.
– Слишком молодой пенсионеркой, – польстила ей Галина. – Вам замуж нужно выходить, а не на пенсию.
– Скажешь тоже, – махнула та рукой. – Какое может быть замужество? Я уж одна привыкла, и вдруг появится кто-то посторонний. Давайте пить чай, торт порежу, – резко оборвала тему женщина и засуетилась вокруг стола.
– Зинаида Николаевна, вы сказали, что плохо себя чувствуете. У вас опять кружилась голова? – поинтересовалась Галина.
– Нет, голова больше не кружится, слава богу, просто слабость какая-то навалилась, сама не знаю – отчего. Погода, наверное, действует, дождь всю ночь лил. Как вам квартира Валентины?
– Нормальная квартира, нам понравилась, – ответила Люсьена. – А сама Валентина где живет?
– У дочки своей, она родила в прошлом году, денег не хватает, они и решили, что поживут пока вместе, а квартиру Валентины будут сдавать. Сейчас многие так делают, у кого есть лишняя жилплощадь. Вы вещи свои уже перевезли?
– Какие вещи? – удивленно спросила Люсьена, но тут же сообразила, что брякнула не то. – Ах, вы про вещи? Нет, еще не перевозили, у нас в той квартире, которую мы до этого снимали, еще два дня в запасе есть. Завтра, наверное, займемся этим вопросом.
– Вы уж не забывайте меня, заходите иногда на чашечку чаю, – улыбнулась Зинаида Николаевна.
– Непременно навестим вас. А вы одна живете?
– Да, совсем одна.
– А дети у вас есть?
– Дети? – нахмурилась женщина. – Нет у меня детей. Вы чай-то пейте, а то остынет, – торопливо сменила она тему. – Торт кладите на тарелки. Ой, а про ложки-то я совсем забыла, голова садовая, – засмеялась женщина и, вскочив со стула, полезла в ящик стола.
Люсьена с жалостью на нее посмотрела и вдруг, сама не зная, зачем, сказала:
– Зинаида Николаевна, у нас есть одна очень хорошая новость.
– Какая же? – с интересом спросила та.
– Никита, сосед ваш, оказывается, жив.
Галина ошарашенно посмотрела на Люську, но она, не обратив на Галю внимания, улыбнулась во весь рот.
– Как – жив? Не может быть… – пролепетала Зинаида Николаевна, обессиленно оседая на стул. – Мне же милиционер сказал, что его до больницы не довезли!
– Ой, вам плохо? – забеспокоилась Люся. – Милиционер ошибся, что-то перепутал, Никита жив, мы это точно знаем, не волнуйтесь.
– Откуда вы об этом узнали?
– Откуда узнали? – растерялась Люсьена, не зная, что ответить.
– Наша знакомая работает в институте Склифосовского, – выручила подругу Галина. – Вы вчера рассказали нам о Никите – как он вырос на ваших глазах, что вы с его мамой дружите, – вот мы и позвонили, чтобы все узнать.
– И это совершенно точно – Никита жив?
– Да, точно! Ему сделали операцию, его жизнь уже вне опасности. Правда, пока он лежит в реанимации, еще не приходил в сознание, но это нормально после такого ранения, так хирург сказал.
– Вот радость-то будет для Верочки, – растерянно забормотала женщина, как-то странно, затравленно озираясь по сторонам. – Вот радость…
Галина, внимательно наблюдавшая за ней, вдруг решительно встала и, взяв сумку, которую она повесила на стул, вытащила оттуда портрет неизвестной девушки. Рисунок был свернут в трубочку. Галя, быстро развернув лист, показала его Зинаиде Николаевне.
– Вам знакома эта женщина? – резко спросила она.
Повисла тяжелая пауза.
– Кто вы? – наконец хмуро поинтересовалась Кулагина, бросив испуганный взгляд на портрет.
– Мы – частные детективы, занимаемся расследованием преступления, совершенного в этом доме. Я так понимаю – у вас есть что нам сообщить?
– Вы правы, пойдемте, – коротко бросила женщина и, с трудом поднявшись со стула, направилась в комнату. Девушки поторопились за ней.
– Галь, я что-то пропустила или чего-то не понимаю? – прошептала Люсьена на ухо подруге.
– Мне кажется, сейчас все выяснится, – ответила Галина.
– Присаживайтесь на диван, – предложила Зинаида Николаевна, направляясь к серванту. Она взяла в руки рамку с фотографией и, повернувшись к девушкам, показала ее. На них смотрела девушка, нарисованная Альбиной.
– Вот, оказывается, где я ее видела, – сказала Галина. – Тогда здесь были врачи, было не до того, чтобы разглядывать обстановку, но память все же кое-что запечатлела… Кто это?
– Это моя дочь, Мариночка, – ответила Зинаида Николаевна и, поцеловав фотографию, поставила ее на место. – Она умерла.
– Как умерла? Когда?! – опешила Галя, совсем не ожидавшая такого ответа.
– Полтора года назад.
– Не может этого быть! – вскричала Люсьена. – Она же… А кто же тогда…. Ничего не понимаю!
– Моя дочь покончила жизнь самоубийством: выбросилась из окна, – заговорила Зинаида Николаевна каким-то бесцветным, безразличным голосом. – Марина не оставила предсмертной записки, и я терялась в догадках, что же могло случиться, чтобы она вот так… Ей было всего восемнадцать, она только поступила в институт, очень радовалась. У нее вся жизнь была впереди, и вдруг – такой страшный и непонятный конец! И во имя чего? – всхлипнула она и на некоторое время замолчала, стараясь подавить рыдания, рвущиеся из груди. Девушки сидели молча, напряженно наблюдая за женщиной, но не торопили ее.
– Я оставила все в комнате Мариночки, как было при ней, и, пока не исполнился год после ее кончины, не заходила туда, – продолжила Зинаида Николаевна свой рассказ. – Потом, после годовщины, я решила, что пришла пора расстаться с прошлым, и принялась убираться в комнате дочери. Почему я не сделала этого раньше? – тяжело вздохнула она. – Я ведь не разрешила делать вскрытие, и оказалось, что зря, иначе я бы обо всем узнала раньше. Только начав убираться в ее комнате, я нашла дневник дочери, и там… Когда я его прочла, все встало на свои места.
– И что же там было? – осторожно спросила Галина, когда тяжелое молчание затянулось.
– А? Ты что-то сказала? – растерянно спросила Зинаида Николаевна, стряхивая оцепенение.
– Что было написано в дневнике вашей дочери? – терпеливо повторила Галя.
– Банальная история. Она была беременна… от Никиты, – грустно улыбнулась женщина. – А он ничего не хотел об этом слышать. В его жизненные планы не входила женитьба и уж тем более – пеленки с распашонками. А моя Марина очень сильно любила его, даже слишком сильно, так что… Вот такая ирония судьбы. И ведь никто не знал, даже не догадывался, что у них какие-то отношения завязались. Это все он! Марина – наивная дурочка, а он на шесть лет старше нее, вот и заморочил ей голову. Никогда не прощу себе того, что не углядела за своей девочкой, – помрачнела она, и ее лицо изменилось до неузнаваемости.
– Так, значит, это вы… стреляли в Никиту? – спросила Галина.
– Стреляла, только, как теперь выяснилось, плохо целилась.
– Откуда у вас пистолет?
– В наше время это не проблема, – манеры Кулагиной резко изменились, она помрачнела, говорила отрывисто.
– А как же Алена? За что пострадала эта девушка? В чем она виновата? – выпалила целую серию вопросов Люсьена.
– Она виновата лишь в том, что оказалась не в том месте, не в то время, – сердито бросила Зинаида Николаевна. – Просто неожиданный, совсем незапланированный свидетель, вот и все. Так, значит, мне не удалось убить Никиту? – еще сильнее нахмурилась она. – Очень жаль, что у меня не получилось, таким, как он, нельзя ходить по земле и портить жизнь невинным девушкам! Алена вернулась в самый неподходящий момент, у меня не было другого выхода. А перед этим Василиса… и так все вовремя… я и решила – а почему бы и нет, ведь тогда на меня никто не подумает. И – как нарочно – эта девушка… так некстати! У меня даже и в мыслях ничего не было против нее, но она сама виновата… У моей дочери была собака, она тоже умерла – через три месяца после ее смерти – от тоски. Только поводок и остался, вместе с ошейником… Вы не представляете, девочки, как изводит тоска. Она точит тебя и днем, и ночью, как ржа железо, и так больно, что жизнь совсем не в радость, – сбивчиво бормотала она, словно говорила одно, а думала совсем о другом. – Значит, вы говорите, что Никита лежит в институте Склифосовского? В реанимации? Надо же, как странно, моей дочки больше нет, а он остался жив… Наверное, в рубашке родился. Ой, кажется, я еще кое-что забыла вам рассказать… и показать, одну минуту, подождите, я сейчас, – неожиданно спохватилась женщина и почти бегом направилась в комнату дочери.
Люсьена с Галей застыли на диване – ошарашенные, обалдевшие от услышанного, не будучи в состоянии произнести хоть слово. Первой очнулась Люся.
– Ну, ничего себе пельмень! Как просто ларчик открывался, оказывается, а мы уже головы сломали! Нет, я, конечно, была готова к любому повороту, но… Всего, что угодно, могла ожидать, только не такого неожиданного результата!
– Да уж, чего только в жизни не бывает, – ошеломленно согласилась с ней Галина. – Мне ее даже жалко, если честно. Она – преступница, но ведь она же еще и мать.
– Несчастная мать, – вздохнула Люсьена. – Даже не знаю, что теперь делать…
– Что значит – не знаешь? Ты прекрасно понимаешь, что мы не имеем права покрывать преступницу.
– Понимаю я все, не дави мне на психику, – Люся сморщила носик.
– Как ты думаешь, какой еще сюрприз она нам преподнесет? – спросила Галина, покосившись на дверь, за которой скрылась мать-мстительница.
– Не знаю, увидим, – пожала Люсьена плечами. – Наверняка что-нибудь сногсшибательное.
Девушка даже не предполагала, насколько она окажется права.
Не успела она договорить, как в комнату вернулась Зинаида Николаевна и посмотрела на подруг каким-то странным взглядом. Руки она почему-то держала за спиной.
– Простите, девчонки, ничего личного, честное слово, – произнесла она. – Просто я должна закончить начатое, потому что дала такое обещание у могилы Мариночки. Надеюсь, вы сможете меня понять и простить.
Галя с Люсей даже не успели ничего сообразить и уж тем более сделать, как женщина закрыла свое лицо какой-то тряпкой. В ее правой руке оказался газовый баллончик, и Кулагина, не задумываясь, пустила его в дело.
Глава 23
Василиса сидела за компьютером, разгуливала по всемирной паутине и совершенно не обращала внимания на Альбину, расположившуюся напротив нее за мольбертом. А художница настолько глубоко ушла в работу, что забыла обо всем на свете. Она периодически бросала восхищенные взгляды на девушку – и рисовала, рисовала, рисовала, не останавливаясь ни на минуту. Она старалась как можно больше деталей уловить и успеть перенести все это на бумагу, пока ее распирает вдохновение. В какое-то мгновение она неожиданно замерла, словно заглядывая внутрь себя, и вдруг сильно вздрогнула:
– Ой, мамочки, с девчонками что-то случилось! – испуганно, громко вскрикнула Альбина.
Читать бесплатно другие книги:
