Рейтинг бывших мужей Хрусталева Ирина

– Алька, взгляни на него, ведь жалко же смотреть, как он страдает, – зашептала Люсьена на ухо подруге. – Мне кажется, он даже похудел.

– Отстань, мне не до этого, – отмахнулась Аля, но все же не выдержала и, посмотрев на Виталия, ласково улыбнулась: – Когда выставка закончится, я всерьез подумаю о замужестве.

– У тебя все не как у людей, то понос, то золотуха, – проворчала Люся. – После этой выставки другая подкатит, и так до бесконечности. А годы, между прочим, на месте не стоят, бегут как сумасшедшие. Когда я паспорт открываю, рыдать охота.

– Что тебе-то мешает замуж выскочить?

– Я бы с радостью, только не берет никто, – тяжело вздохнула Люсьена. – Ты же знаешь, был у меня один кандидат, из аспирантов, – и тот меня на зеленую капусту променял. Хоть его жена и Квазимодо, зато у ее папаши толстый кошелек. У меня же таких родственников нет.

– Не расстраивайся, у тебя тоже все будет хорошо, – успокоила подругу Альбина. – Твое счастье не за горами, верь мне.

– Надеюсь, – засмеялась Люсьена. – Ведь, как известно, надежда умирает последней, а у меня, к счастью, пока еще есть время. Подожду!

– Виталик, мы с нетерпением ждем новостей, – с улыбкой обратилась к молодому человеку Галина. – Твой брат выполнил нашу просьбу?

– Обижаете, Галина Алексеевна, – ответил парень. – Володя все выполнил, насколько это было возможно.

– Так что же ты молчишь? – Галя нетерпеливо заерзала на стуле. – Мы, можно сказать, извелись до предела за эти две недели, а ты – как партизан! Рассказывай, мы все превратились в сплошные уши.

– С какой новости начинать, с плохой или не очень?

– Давай с плохой, – махнула рукой Галя.

– Нет, давай с не очень плохой, – возразила Люсьена.

– А лучше – все по порядку, – предложила Надежда.

– Ладно, начну по порядку, – согласился Виталий с Надей. – Мой брат в хороших отношениях с майором Крапивиным, поэтому ему удалось узнать об интересующем вас деле по максимуму.

– Не томи душу! – выступила Люсьена.

– А ну, цыц! – прикрикнула на нее Галя. – Дай человеку с мыслями собраться.

– Короче, вы уже знаете о том, что Зинаиду Николаевну поймал прямо на месте преступления доктор, ведущий историю болезни Никиты Ярцева, – начал рассказывать Виталий. – Хорошо, что он сразу же оценил ситуацию. Он приказал охранникам господина Варнавина сторожить преступницу, а сам в экстренном порядке принялся спасать Никиту. Парню крупно повезло, что все произошло именно в реанимационном отделении, там все под рукой. А еще он должен благодарить наших «дельцов», выпускающих контрафактную фармацевтику.

– В каком смысле? – не поняла Люсьена.

– Зинаида Николаевна купила в аптеке препарат для инъекций, он понижает давление, и ввела его Никите – аж двадцать кубиков. Будь этот препарат настоящим, подлинным, врачам не удалось бы его откачать.

– В рубашке, видно, парень родился, если два раза смерти избежал, – заметил Анатолий.

– Да, врачи тоже так говорят, – подтвердил Виталий.

– Счастливчик, – с сарказмом усмехнулась Василиса. – Ни дна ему, ни покрышки, кобелю проклятому!

– Ну-ну, девочка моя, зачем же так грубо? – укорила девушку Галина.

– Вовсе не грубо, все несчастья из-за него произошли, – не согласилась Василиса. – И я не себя имею в виду, а ту несчастную девушку, Марину, и ее мать. Если бы я раньше знала об этом, я бы с ним никогда… вы меня понимаете?

– Девочки, хватит спорить, – остановила их Надежда. – Виталий, рассказывай дальше.

– Кулагину забрали в милицию, но потом, поняв, что она совершенно обезумела, поместили ее в отдельную палату для душевнобольных. Три дня ее отхаживали, приводили в адекватное состояние, а на четвертый день она сама попросила, чтобы к ней пришел следователь. Ему она все подробно рассказала и, подписав протокол дознания, замкнулась в себе, как улитка в раковине.

– И что она рассказала? – с интересом спросила Люсьена.

– Прочитав дневник покойной дочери, она твердо решила, что Никита должен ответить за ее смерть. Убитая горем мать начала вынашивать план мести, она долго готовилась к этому. Первое, что она сделала, – купила пистолет.

– Где, интересно? – снова проявила любопытство Люсьена.

– Об этом она умолчала и предупредила следователя, чтобы он не спрашивал, она все равно не скажет, – ответил Виталий. – Женщина выжидала удобный момент, и вот он настал. Это был тот роковой день, когда Василиса закатила скандал Никите, застав его в постели со своей подругой.

– Может, не стоит об этом? – Василиса брезгливо сморщила носик. – Не хочу даже вспоминать об этом свинстве!

– После того как Зинаида Николаевна кое-как успокоила расстроенную Василису и та уехала домой, Кулагина вышла на лестничную клетку и увидела, что в замке соседней квартиры торчит ключ.

– Это я его там оставила, – нахмурилась Василиса. – Так нервничала и злилась, что забыла его вытащить.

– Этот ключ и дал убийце возможность зайти в квартиру тихо и незаметно, – отметил Виталий. – Женщина понимала, что выстрел могут услышать соседи, поэтому забежала к себе и прихватила стиральный порошок в мягкой упаковке. Когда-то она смотрела зарубежный детектив, и там убийца действовал именно таким способом: стрелял через пачку стирального порошка, чтобы заглушить звук выстрела.

– Эти детективные фильмы – прямо инструкция к применению, – вполголоса проворчала Надежда.

– Когда Кулагина, сделав свое черное дело, уже собиралась выйти из квартиры жертвы, она внезапно столкнулась в дверях с Еленой Мишиной. Девушка как раз выходила из ванной комнаты. Кулагина пальнула в нее, но пистолет неожиданно дал осечку. Ей ничего не оставалось делать, как приставить к виску девушки оружие и, приказав ей молчать, вывести Мишину на улицу. Да, чуть не забыл! Вначале Кулагина завела Елену в прихожую своей квартиры и схватила первое, что попалось ей под руку – газовый баллончик и собачий поводок. Убийца прекрасно понимала, что оставлять девушку в живых нельзя. Застрелить ее не удалось, следовало устранить опасную свидетельницу другим способом.

– Вот садистка, – нахмурилась Люсьена. – Креста на ней нет! А эта Елена – почему она покорно шла, как овца на заклание? Я бы на ее месте такой ор подняла, что весь дом бы на уши встал!

– Трудно сказать, почему она так безропотно подчинилась, – пожал плечами Виталий. – Возможно, от неожиданности ее парализовало страхом, а когда она немного опомнилась, было уже поздно: Кулагина применила газовый баллончик. Но прежде она заставила девушку открыть машину Никиты, она знала, что Елена иногда ездит на ней. Машина стояла вплотную к стене, никто не заметил, что Кулагина заставила Елену открыть багажник и приказала ей залезть в него. После этого она брызнула Елене в лицо из баллончика. Девушка потеряла сознание, и Кулагина хладнокровно задушила ее собачьим поводком. Пистолет она бросила под сиденье.

– А как же ее отпечатки пальцев? – поинтересовалась Галина.

– Их мы не обнаружили – Кулагина была в перчатках.

– Все предусмотрела, вот тебе и пенсионерка, – пробормотала Люсьена.

– Она не предусмотрела лишь одного: что Василиса так нагло угонит машину с трупом, – хмыкнула Галина. – Кстати, а что с теми ребятами, которые нашли машину на дороге? – вспомнила она про незадачливых угонщиков.

– Ребята отделались легким испугом, их отпустили, – засмеялся Виталий. – Им предъявить было, в общем-то, нечего.

– Как нечего? А кто машину у меня из-под носа увел? – возмутилась Василиса.

– Скажи спасибо, что они так вовремя подсуетились, – усмехнулась Галина. – Еще неизвестно, чем бы вся эта история закончилась, если бы они этого не сделали.

– Что верно, то верно, – согласилась с ней Надежда. – Твои отпечатки в машине и на пистолете, ссора с Никитой и Аленой… в общем, дело могло закончиться для тебя далеко не так благополучно.

– А ребятам, думаю, этого урока до конца жизни хватит, – улыбнулся Анатолий. – Будут чужие машины десятой дорогой обходить.

– Это верно, – согласилась с ним Галина. – Как говорится – нет худа без добра.

– Значит, Зинаиду Николаевну ждет суд? – спросила Надя.

– Нет, ее теперь ничего не ждет, – ответил Виталий.

– Какой суд, она же сумасшедшая, – напомнила Люсьена. – Ей светит пожизненная психушка.

– Вы меня не так поняли, – сказал Виталий. – Зинаида Николаевна покончила жизнь самоубийством.

– Как?!

– Как же так?!

– Когда? – удивленно закричали все хором.

– Хорошо, что я не начал с этой плохой новости, – отметил Виталий. – Вон как она вас взбудоражила.

– Как же это могло произойти? – спросила Надежда. – Разве за ней не смотрели?

– Смотрели, причем очень внимательно, но… вы не поверите, но она нашла такой способ, что диву даешься!

– Что она придумала?

– Как я уже говорил, Кулагина лежала в особой палате для душевнобольных, там все предусмотрено – чтобы пациент не поранился, не разбил себе голову, не повесился и так далее. Узнав, каким образом ушла из жизни Зинаида Николаевна, я убедился еще раз, что для человека, задумавшего покончить с собой, нет преград, он все равно сделает это рано или поздно.

– Так как же это случилось? – спросила Галина.

– Она утопилась.

– Где? – удивленно округлила глаза Люсьена. – Не в раковине же? Ты ведь сказал, что в палате все предусмотрено…

– Однако факт – вещь неумолимо упрямая, – вздохнул молодой человек. – Утром в палату пришла уборщица мыть пол. Она неожиданно вспомнила, что забыла налить в ведро раствор хлора, оставила ведро в палате и пошла к сестре-хозяйке за раствором. Женщины заболтались, в результате уборщица отсутствовала минут пятнадцать. Больной женщине этого было вполне достаточно, чтобы исполнить задуманное.

– Ты хочешь сказать, что она утопилась в ведре?! – ахнула Галина.

– Именно, – кивнул головой Виталий. – Встала на колени, сунула голову в ведро с водой и захлебнулась.

– Да уж, красиво умереть не запретишь, – нахмурилась Люсьена. – Обалдеть можно от таких новостей! – передернулась она.

– Под подушкой Зинаиды Николаевны нашли записку, в которой она пишет, что ни о чем не жалеет и просит лишь об одном: чтобы ее похоронили рядом с дочерью.

– Надо же, ни о чем не жалеет, кремень, а не баба, – проворчала Люсьена. – Постой, постой, разве она не знала, что Никиту откачали?

– Нет. Она была уверена, что месть ее свершилась.

– Ну и ладно, может, так лучше, иначе она бы не свела счеты с собственной жизнью, а разрабатывала следующий план, как отнять чужую, – проговорила Галина. – Может, грех так думать, но…

– Ее просьбу исполнили? – спросила Надя у Виталия.

– Какую просьбу? – не понял тот.

– Ее похоронили рядом с дочерью?

– Да!

– И кто же это сделал? Из ее рассказа мы с Люсьеной поняли, что, кроме дочери, у нее никого больше не было, – отметила Галя.

– Не поверите, но все заботы о погребении взяла на себя Вера Семеновна Ярцева.

– Неужели мать Никиты? – удивленно ахнула Галина.

– Да, мать Никиты.

– Удивительно.

– А мне кажется, что ничего удивительного в этом нет, – возразил Виталий. – Ведь они дружили почти двадцать лет.

– Я понимаю, но, когда твоя близкая подруга пытается убить твоего родного сына, это уже выходит за рамки любой дружбы.

– Вера Семеновна прочитала дневник Марины, и после этого… она не могла поступить иначе. Жизнь – штука сложная, – вздохнул Виталий.

– Наверное, ты прав, – согласилась с молодым человеком Надежда. – В жизни не все так просто.

– А мне даже жалко Зинаиду Николаевну, она, по сути, неплохая была тетка, – высказала свое мнение Люсьена. – Наверное, это очень страшно – потерять своего единственного ребенка, ее можно понять.

– И все равно, как бы тяжело кому-то ни было, это не дает никому никакого права лишать другого человека жизни, – возразила Надежда. – Для этого есть суд.

– И что она заявила бы в суде? Ярцев сделал моей дочери ребенка и не захотел на ней жениться?

– Есть статья – доведение до самоубийства. Зинаида Николаевна могла отнести дневник своей дочери в суд, я уверена, что уголовное дело обязательно бы возбудили.

– Милые дамы, не пора ли нам закончить эти грустные разговоры и перейти к более приятной беседе? – громко проговорил Анатолий, хлопнув в ладоши. – История эта, конечно, весьма грустная, но, как говорится, хорошо то, что хорошо кончается. В данном случае я имею в виду нашу красавицу, Василису, – улыбнулся он. – Для нее все закончилось благополучно, и это замечательно. Жизнь продолжается для живых, а мертвым – земля пухом и царствие небесное.

– Аминь, – буркнула Люсьена. – Уж чего-чего, а царствия небесного ей не видать как собственных ушей после таких проделок.

– Люсь, может, хватит? – одернула подругу Галина. – Давайте послушаем хозяина этого гостеприимного дома и перейдем наконец к более приятным темам. А еще лучше – давайте выпьем!

– Я тебя обожаю, радость моя, за то, что ты меня все время поддерживаешь, – улыбнулся Анатолий. – Кстати, ты не забыла о своем обещании?

– Каком это? – удивленно округлила глаза Галина.

– Подарить мне две недели блаженства на островах Карибского бассейна, счастье мое, – напомнил Анатолий.

– Ах, ты об этом? – лукаво улыбнулась Галя. – Нет, дорогой, не забыла и обязательно выполню его, если… – вдруг она замолчала, сдвинув брови и о чем-то задумавшись.

– Если? – переспросил Анатолий, когда пауза слишком затянулась.

– Моя машина стала бессовестно барахлить на каждом светофоре, – выдохнула наконец Галина. – Ты же не допустишь, чтобы в один прекрасный момент я попала в ДТП, правда, милый?

– Вот лиса хитрющая! – захохотал тот. – Так и быть, завтра же поедем в салон и купим тебе новую машину.

– Я тебя обожаю, Кустинский, ты у меня самый лучший бывший муж! – радостно вскочила со стула Галина и повисла у него на шее.

– Я тащусь от этой парочки, – хихикнула Люсьена, склонившись к уху Альбины. – Где бы мне найти такого Толика?

– Девочки, а у меня для вас тоже новость есть, – подала голос Надежда, смущенно улыбаясь.

– Что за новость? Надеюсь, хорошая? – спросила Галя, оторвавшись от Анатолия.

– Хорошая, – кивнула головой Надя, смутившись еще сильнее, и, достав из кармана колечко, надела его на палец.

– Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть, что у тебя там такое? – подскочила к подруге Галина. – Ба, какой бриллиант! – восхищенно ахнула она. – И кто же этот счастливчик?

– Догадайся с трех раз! – выкрикнула Люсьена. – Кто же это может быть, если не Варнавин?

– Папа сделал тебе предложение? – радостно взвизгнула Василиса.

– Да! – призналась Надя. – Надеюсь, ты не будешь против?

– Мамуля! – что было сил шутливо заорала девушка и кинулась целоваться с будущей мачехой.

– Но-но, полегче, – Надя замахала руками. – Какая я тебе мамуля? Неужели я так плохо выгляжу?

– Ладно, так и быть, будешь моей старшей сестрой, я всю сознательную жизнь мечтала об этом, – снисходительно согласилась Василиса.

– Вот это уже ближе к истине, – облегченно вздохнула Надя. – Кстати, дорогуша, ты не забыла, что завтра мы с тобой прыгаем с парашютом?

– О, господи, лучше не напоминай, – сморщила носик Василиса. – У меня заранее все поджилочки трясутся. Может, не надо? Я ведь уже практически избавилась от своей проблемы…

– Надо, Федя, надо, – строго проговорила Галина, вклинившись в разговор. – То, что твоя проблема… испаряется, – отлично, но одно другому не мешает. Ты даже не представляешь, до чего это здорово! Попробуешь раз – и уже не остановишься, верь моему опыту. И потом, неужели я зря просила своего Толика все организовать?

– Вот именно, – поддакнула Люсьена. – У меня, кстати, завтра будет пятый прыжок, а у Нади – восьмой.

– А у меня десятый, юбилейный, – отметила Галя. – Так что я вас всех уже давно перепрыгнула.

– Ничего, мы тебя быстро догоним, – заверила подругу Надежда. – У нас график прыжков – два раза в неделю. Аль, а ты с нами поедешь завтра на аэродром? – обратилась она к художнице.

– Нет, девчонки, не поеду, – отказалась Альбина. – Я бы с удовольствием, но на это времени нет, и вам известно, почему. Ты, кстати, когда ко мне приедешь? – обратилась она к Василисе. – Только не ищи причин для отказа, – предупредила художница. – Осталось совсем чуть-чуть, еще пара сеансов – и твои мучения закончатся.

– Ладно, послезавтра приеду, – пообещала Василиса. – Не могу себе отказать в удовольствии – покрасоваться на парижской выставке, – засмеялась она.

– Напрасно смеешься, я уверена, что эта картина будет там далеко не на последнем месте, – улыбнулась Альбина. – Ее обязательно купят.

– Гонорар пополам! – шутливо выкрикнула Василиса.

– Легко, – согласилась Аля.

– Господи, как же здорово, когда все у всех хорошо! – облегченно вздохнула Галя. – Можно смело сказать – жизнь удалась.

– У кого-то удалась, а у кого-то не очень, – проворчала Люсьена и, вдруг вскочив со стула, понеслась на веранду.

– Куда это она? – нахмурилась Галя и тихонько пошла за подругой. Надя присоединилась к ней. Они остановились у стеклянной двери, спрятавшись за занавеской, и прислушались.

– Алло, Сережа, это ты? – раздался голос Люсьены. – Привет, дорогой! Как твои дела? Отлично? Я за тебя искренне рада, милый, хочу и тебя обрадовать одной хорошей новостью. Какой? Сейчас скажу, только присядь сначала. Ты и так сидишь? Очень хорошо! А теперь слушай внимательно. Я вчера была у врача, мне сделали УЗИ и сообщили радостную весть. У меня будут дети! Почему во множественном числе? Потому что это двойня! Шучу? Да ты что, дорогой, разве такими вещами шутят? Не забудь обрадовать свою любимую мамочку… и невесту заодно, – злорадно хихикнула Люсьена. – Впрочем, не надо, не говори ничего своей маме, – заявила она и, выдержав короткую паузу, весело добавила: – Я ей сама позвоню и сообщу, что она скоро станет бабулей. Бай-бай, милый, всем родственникам передавай от меня привет!

Люсьена вышла с веранды с таким довольным лицом, что Надя с Галиной невольно рассмеялись.

– И когда нам ждать пополнения? – спросила Галя. – Ну что – сделала гадость, пустячок, но радость?

– Ты даже не представляешь, какая радость, – не стала отпираться Люсьена. – Вы бы только слышали, как он начал заикаться! Жаль, что я не видела его испуганную, растерянную физиономию в этот момент! Через пару часов я еще и мамочке его позвоню, «обрадую» до обморока, чтоб ей жизнь сказкой не казалась.

– Ну, что я тебе говорила? – усмехнулась Галина, обращаясь к Надежде. – Наша Люська тот еще крепкий орешек. А ты – «депрессия, депрессия», – передразнила она подругу. – Представляю, какая теперь депрессия навалится на аспиранта Сереженьку и его мамашу.

– Рано или поздно они все равно узнают, что Люся сыграла с ними злую шутку, – заметила Надя.

– Ну, это когда еще будет? – махнула рукой Галина. – До этого времени аспирант уже выпьет тонну успокоительных, а его страшила невеста наверняка пошлет его далеко и надолго.

– Она же… сама говоришь, девушка страшна до безобразия, – напомнила Надя. – Мне кажется, она простит ошибку молодости своего жениха.

– Да за бабки своего папаши она себе другого купит, бездетного – без алиментов и лишних проблем.

– Девчонки, прекратите, нашли, о чем спорить, – остановила подруг Люсьена. – Если честно, мне глубоко наплевать, что теперь с ними будет. Пусть сходятся, расходятся – мне по барабану.

– Честно – по барабану? – недоверчиво спросила Галина. – Всего три дня назад ты тонула в слезах.

– От любви до ненависти – один шаг, – фыркнула Люся. – И я только что убедилась, что так и есть.

– Что за шум, а драки нет? – с улыбкой спросил Анатолий, бесшумно подкравшись к подругам. – О чем снова спорим?

– Да вот, я на девчонок ворчу, – нахмурилась Надежда. – Давно обещают мне вплотную заняться делом моей соседки, которую убили в ее же доме, но все так на стадии обещаний и остается, – мгновенно придумала она.

– А вот это только после отпуска! – встал в позу Анатолий. – Надеюсь, ты не передумала, счастье мое? – спросил он у Галины.

– Ну как можно, дорогой? – лучезарно улыбнулась Галя. – Уговор дороже денег. И потом, неужели ты думаешь, что я так легкомысленно откажусь от новенькой машины?