Рейтинг бывших мужей Хрусталева Ирина

Глава 26

Зинаида Николаевна сидела на первом этаже, в зале приема посетителей института Склифосовского, пребывая в глубокой задумчивости. Она приехала сюда полтора часа назад, но до сих пор не могла найти решения своей страшной задачи. Рядом с палатой реанимационного отделения, где лежал ее кровный враг, Никита Ярцев, сидели два здоровых парня, и она прекрасно понимала, что дежурят они тут не просто так.

«Что делать? Что же мне делать? – думала она. – Я не могу оставить все как есть и не исполнить клятвы, данной Мариночке. Как мне попасть к нему? Мне нужна всего одна минута, этого вполне достаточно, чтобы остановить его лживое сердце! И тогда я смогу со спокойной душой, зная, что выполнила свой долг, уйти к своей девочке. Скоро я приду к тебе, доченька, мы обязательно встретимся и уже никогда и никто не сможет нас разлучить», – прошептала женщина, сверкнув безумными, лихорадочными глазами.

Неожиданно по ее ногам проехалась тряпка, и раздался недовольный голос:

– Ноги подбери, не видишь, я полы мою? И чего здеся сидеть, когда до посещения еще целых три часа? На улице тоже лавки есть, вот и сидели бы там, работать только мешают, – проворчала уборщица, возя шваброй под креслами. – На дверях в проходной черным по белому написано, что бахилы надо брать и на свои грабли надевать. Так нет же, как неграмотные все али слепые! Хоть кол на голове теши, а все равно в своей обувке топают, грязь носют. А я здеся надрывайся с утра до вечера за енти копейки!

Услышав слова про копейки, Зинаида Николаевна встрепенулась и торопливо полезла в сумку. Она достала кошелек и, открыв его, облегченно вздохнула:

– Есть. – Она повернулась к пожилой уборщице и с улыбкой спросила: – Хотите хорошо заработать?

– Чегой-то? – не поняла бабка.

– Заработать, говорю, хотите?

– Смотря сколько и за что…

– Дам три тысячи рублей за то, что вы отдадите мне свою спецодежду и ведро со шваброй.

– Чего? – снова не сообразила поломойка.

– Сын мой в реанимации лежит, в очень плохом состоянии, – сдерживая нетерпение, начала объяснять Зинаида Николаевна. – А туда никого не пускают, даже близких родственников – не положено, говорят. А вдруг мой сыночек умрет, и мне больше не доведется его живым увидеть? Врачи ничего определенного сказать не могут, мол, все зависит от состояния молодого организма, будем, мол, надеяться на лучшее… Только мое материнское сердце подсказывает, что не увижу я больше своего сыночка родимого живым! – горько всхлипнула она. – Я вижу, что вы добрая женщина, помогите мне, Христом Богом прошу! Дайте взглянуть на сына в последний раз, пока он живой еще, помогите успокоиться сердцу материнскому!

– Где, говоришь, лежит твой сын? – спросила уборщица.

– В реанимации.

– Это здеся, на первом этаже?

– Да, да, – радостно закивала головой Зинаида Николаевна. – Так вы поможете мне туда пройти? Я вам три тысячи рублей дам, это очень хорошие деньги, – напомнила она о вознаграждении.

– Деньги действительно хорошие, – согласилась уборщица. – Только ведь меня там каждая собака знает, да и полы я там уже помыла, как нарочно, – закряхтела она. – Здеся-то, в общем зале, я подрабатываю на полставки, а вообще-то как раз в реанимации числюсь… Как сынка-то кличут, говоришь?

– Никита Ярцев, он после операции.

– А-а, тот, с ранением головы?

– Да-да, он самый! Он самый и есть, с ранением, – зачастила «несчастная мать». – Мне бы хоть одним глазком взглянуть на сыночка! По головушке раненой погладить, увидеть, что сердечко еще бьется, – притворно зарыдала она, спрятав лицо в ладонях.

– Я тебя прекрасно понимаю, – закивала головой уборщица. – Сама двух сынов родила. Только как же я тебя туда проведу? Ведь нарушение это, ежели главный наш прознает, он меня…

– Не отказывайте мне! – перебила ее Зинаида Николаевна. – Если мало трех тысяч, вдобавок еще колечко отдам, старинное, еще матери моей принадлежало, – выкинула она последний «козырь», чтобы сделка не сорвалась. – Вот, посмотрите, – Кулагина поднесла руку к лицу уборщицы.

– Ну-ка, ну-ка, покаж колечко, – заинтересовалась бабка, алчно сверкнув глазами и схватив просительницу за руку. – Да, золото еще советских времен, сейчас такого днем с огнем не сыскать. Внучке моей понравилось бы, у нее день рождения через два дня…

– Вот и подарите ей колечко, – зашептала Зинаида Николаевна, пригнувшись к уху уборщицы. – И внучку порадуете, и меня, бедную мать, утешите. Не отказывайте мне, умоляю!

– Ладно, пошли, – решилась наконец уборщица, не сумев побороть искушение. – В раздевалку иди, там я тебя и обряжу как полагается. Только гляди у меня, ежели чего, ты меня не видала и не знаешь, скажешь, мол, сама все придумала, – предупредила она. – Тебя поругают да отпустят, а мне несдобровать, сразу с работы вылечу без выходного пособия!

– Конечно, конечно, не волнуйтесь, – суетливо пообещала Зинаида Николаевна, следуя за уборщицей и едва сдерживая радость. – Да и меня они, я думаю, поймут. За что меня ругать-то, ведь я же мать?!

– Если вдруг медсестры спросят – кто ты такая, скажешь, что новая нянечка, они здесь чуть ли не каждый месяц меняются. Работа нелегкая, а зарплата, сама небось знаешь – кошкины слезы. Родственники, конечно, благодарят иногда, нет-нет, сунут в карман сторублевку-другую, но таких не очень-то и много… Это только слухи одни, что нянечки в больницах как сыр в масле катаются, а на самом деле… ай, и говорить не хочу! Вот врачи – эти-то хорошо живут, не тужат, особливо хирурги. За каждую операцию от родственников конвертик получают, и зарплата у них – не чета нашей. Я вот своей внучке устала долдонить – учись, девка, получишь образование, будешь в достатке жить, а без него – станешь, как я, шваброй махать, объедки собирать. Ну, вот и пришли, – закончила свою трескотню уборщица, распахивая дверь раздевалки. – Вот тебе шкафчик свободный, одежу туда повесь, а вот это на себя надевай, – она подала Кулагиной синий костюм с логотипом больницы. – Вот еще шапочка и тапки.

– А марлевой повязки у вас случайно нет?

– Чегой-то?

– Марлевой повязки на лицо у вас нет? – терпеливо повторила Зинаида Николаевна, снимая куртку, сапоги и брюки. – Да вот же она, у вас на груди висит!

– А-а, это ты про намордник, что ли? – засмеялась уборщица. – Счас поищу, у меня в шкафу должен еще один быть. В реанимацию без него запрещено входить, очень хорошо, что ты вспомнила. Надо будет к сестре-хозяйке сходить, взять несколько штук, а то у меня уже кончаются… Их ведь каждый день менять положено, а когда эпидемия гриппа начинается, то и по нескольку раз в день. А как же? У нас все строго, все стерильно! – со знанием дела произнесла она. – Ну вот и ладно, как раз впору тебе, – заметила бабка, критически оглядывая костюм на новенькой «нянечке». – Только гляди, не запачкай его, а то завтра Сонька придет, такой хай поднимет, что мертвые из морга повыскакивают, – затряслась от смеха она. – Ох, и любительница наша Сонька поорать да поскандалить, хлебом ее не корми.

– Нет-нет, я буду очень аккуратна, – заверила уборщицу Зинаида Николаевна, нетерпеливо поглядывая на дверь. Ей хотелось как можно быстрее попасть в реанимационное отделение, чтобы сделать наконец свое черное дело.

– Ну, с богом, – напутствовала ее уборщица. – Я тебя здеся подожду, только ты там долго не задерживайся.

– Нет, я быстро, мне бы только взглянуть на него, поцеловать, может, в последний раз, и я вернусь быстренько, – ответила Зинаида Николаевна. – Через десять минут приду, максимум через пятнадцать.

– Ты деньги-то и колечко отдай, – напомнила уборщица. – Я ведь свое дело справно сработала, вон как тебя обрядила, так что расплачивайся.

– Да-да, вот, возьмите, – ответила Зинаида Николаевна и торопливо сняла кольцо, достала деньги и сунула их в цепкие пальцы уборщицы.

– Вот и ладно, – довольно заулыбалась бабка. – Как и договаривались! Дальше уж сама справляйся, как там у тебя все получится – зависит только от тебя. Ты, главное, не тушуйся, держи себя уверенно, тогда никто не обратит на тебя внимания.

– Я постараюсь.

– Ну, ступай, ступай, да побыстрее возвращайся, мне еще коридор вымыть надо, некогда мне здеся рассиживаться, – махнула уборщица рукой, не глядя на «новенькую». Ее взгляд был прикован к кольцу, она вертела его и так, и эдак.

Зинаида Николаевна вышла из раздевалки, натянула на лицо марлевую повязку и, подхватив ведро и швабру, торопливо пошла в сторону реанимационного отделения.

– Эй, подойдите-ка сюда, – услышала она мужской голос и, растерянно оглянувшись, увидела молодого парня, высунувшего голову из двери приемного отделения.

– Это вы мне? – спросила Зинаида Николаевна.

– Вам-вам, идите сюда, – кивнул он.

– В чем дело? – нахмурилась Кулагина, но ослушаться не посмела, боясь этим привлечь к себе ненужное внимание, и нехотя пошла к двери. – Что случилось?

– Здесь нужно кровь вытереть и полы помыть, подойдете потом сюда, – распорядился молодой доктор и моментально испарился.

Зинаида Николаевна проводила его недовольным взглядом, выждала пару минут и, покинув приемное отделение, направилась к своей цели. Она собрала всю свою силу воли в кулак, чтобы как можно спокойнее пройти мимо охранников. Не глядя в их сторону, с гулко бьющимся сердцем женщина вошла в палату реанимации, низко склонив голову. Ведро она оставила у двери. Вдруг она услышала, как открылась дверь, и невольно вздрогнула.

– Тетя Лида, простыни поменяйте у новенького, – послышался мелодичный женский голосок. – Его стошнило.

Не оборачиваясь, Зинаида Николаевна кивнула головой и с облегчением вздохнула, поняв, что медсестра уже скрылась. Слава богу – она стояла спиной к двери, медсестра ее не опознала.

«Нечего тянуть резину, нужно быстрее со всем этим заканчивать, а то, чего доброго, помешают», – подумала она и, тихо опустив на пол швабру, решительно шагнула вперед. Расстегнула пуговицы кофты и сняла с шеи мешочек. Открыла его, вынула большой шприц, наполненный темной жидкостью.

– Надеюсь, от этого ты уже никогда не проснешься, и моя дочь наконец-то будет отмщена! – прошептала женщина и с силой всадила иглу в шею лежавшего без сознания Никиты. Тот конвульсивно дернулся и широко распахнул глаза. – Посмотри на меня и запомни, как выглядит твоя смерть, подонок! – тихо и злорадно засмеялась мать-мстительница, сверкая безумными глазами. – Мне не удалось отправить тебя на тот свет в первый раз, но теперь-то ты туда попадешь. Обязательно! И надеюсь, что прямо в ад!

– Что вы здесь делаете? – услышала она строгий окрик за своей спиной и громко захохотала.

– Опоздали: я прикончила этого негодяя!

Глава 27

– Это вы вызывали милицию? Что стряслось? – строго спросил капитан Корчагин, поднявшись на третий этаж двадцать третьего дома на Полежаевской улице.

Женщина торопливо вскочила со ступенек и зашептала, испуганно вращая глазами:

– Вот, товарищ милиционер, звоню в дверь своей соседки, а мне никто не открывает.

– И что?

– Как это что? – откровенно удивилась она. – Так воры же там!

– С чего вы взяли?

– Видела, как кто-то в «глазок» посмотрел, а открывать не захотел.

– И вы решили, что там воры?

– Ну да! А как же еще?

– А может, ваша соседка просто не захотела вам открывать? Вам такой вариант не приходил в голову?

– Нет, не приходил! – с вызовом ответила женщина. – Зина никогда бы такого не сделала, мне она бы обязательно открыла.

– Ну, смотрите, если это ложный вызов, ответите по всей строгости закона. Оштрафую за милую душу, – сурово пообещал капитан.

– Вы сначала проверьте, убедитесь, а уж потом и угрожайте, – не дрогнула женщина.

– Как ваша фамилия?

– Филимонова. Со второго этажа этого же дома… и подъезда. Филимонова Аграфена Агафоновна.

– Как, как?

– Милок, у тебя со слухом, что ли, не все в порядке? Аграфена Агафоновна! – громко выкрикнула женщина почти в самое ухо капитану. – Груша меня зовут, а моего отца покойного Агафоном звали. Афоней по-простому.

– Не нужно так кричать, я прекрасно слышу, со слухом у меня все нормально, просто имена слишком уж необычные, – откровенно признался Сергей.

– Мы из бывших староверов, для нас это нормально, – отмахнулась женщина. – Давай, вскрывай быстрее дверь!

– Как это вскрывай? – опешил капитан. – Я не имею права, на это санкция нужна!

– А без нее никак? – сникла Аграфена.

– Никак!

– А где ее берут?

– У прокурора!

– Так что ж ты стоишь? Беги к своему прокурору и бери эту самую, как ее там? Сенсацию, ты сказал?

– Санкцию, – повторил Сергей, давясь от смеха.

– Во-во, давай, милок, беги за ней, а я уж, так и быть, посижу здесь, посторожу, чтоб жулики эти не сбежали.

– Может, вам все же показалось, и в квартире на самом деле никого нет? – с надеждой спросил капитан.

– Я похожа на дуру? – с вызовом спросила Аграфена. – Ничего мне не показалось, я пока еще не ослепла, очень хорошо видела, как кто-то посмотрел в «глазок». Иди за своей станцией, а я посторожу, – деловито распорядилась она.

– Санкцией, – машинально поправил ее капитан, задумавшись – что же ему делать. Он сюда приехал лишь потому, что хозяйка квартиры фигурировала в деле, которым он занимался вплотную. И он совсем не рассчитывал наткнуться здесь на бдительную Аграфену, которой вдруг показалось, что в квартиру забрались воры. А ей именно показалось, он почему-то был уверен а этом.

– Никакой санкции не потребуется, господин милиционер, – с улыбкой проговорила Галина, неожиданно широко распахивая дверь.

– Ой, а как же вы ее открыли? – испуганно вскрикнула Аграфена. – Я же свой ключ в замок с этой стороны вставила.

– Твой ключ – что мертвому припарка, – хмыкнула Галя. – Тем более что он не от этого замка.

– Вот именно, – поддакнула Люсьена, выглядывая из-за спины подруги.

– Вы кто такие? – строго спросил Корчагин.

– Вот мои документы, – ответила Галина, открывая перед носом капитана свое удостоверение частного детектива. – А в квартире мы находимся по долгу службы.

– Какой такой службы? – нахмурился Сергей.

– Мы расследуем убийство Ярцева Никиты. Мы выяснили, кто в него стрелял и кто убил девушку, обнаруженную в багажнике его машины.

– Это нам и без вас известно, – с вызовом сообщил капитан.

– Да неужели? – прищурилась Галя. – А я что-то очень сильно в этом сомневаюсь!

– Вот именно, – снова пискнула Люсьена из-за ее спины.

– Что значит – сомневаетесь? Что вы хотите этим сказать?

– Пройдите в квартиру, господин капитан, там и поговорим, – лучезарно улыбнулась Галя.

– Пистолет свой вытащите, тогда и проходите, вдруг их там целая банда, – с опаской проговорила Аграфена. – Неосторожно было с вашей стороны приезжать сюда одному!

– Я не один, со мной группа немедленного реагирования.

– А где ж они все?

– В машине сидят, ждут моих распоряжений. Что вы мне голову морочите вашими вопросами? – опомнился капитан и смело шагнул в квартиру. Аграфена поторопилась за ним, боясь пропустить самое интересное.

– В кухню проходите, – пригласила его Галя. – Может, чаю хотите, господин капитан? Простите, что называю вас все время капитаном, но вы не представились.

– Капитан Корчагин, – хмуро ответил тот.

– А имя у вас есть?

– Эти вольности ни к чему, – буркнул Сергей. – Будьте любезны соблюдать субординацию, я при исполнении.

– Да мы вроде тоже не семечки щелкаем, но – как скажете, капитан Корчагин. Разрешите разъяснить ситуацию? – по-военному отчеканила Галя, едва сдерживая смех.

– Разрешаю!

– Как я уже сказала, мы – частные детективы, расследуем преступление, совершенное здесь два дня назад, – четко и громко начала свой «отчет» Галина. – В ходе расследования нам удалось выяснить, что преступление было совершено хозяйкой данной квартиры, а именно – Кулагиной Зинаидой Николаевной.

– О, господи, вы только послушайте, что плетет эта ненормальная девка! – всплеснула руками Аграфена. – Ты что городишь?! Вы ее не слушайте, товарищ капитан, она вам специально голову морочит! Да вы только посмотрите на этих нахалок, у них же на лбу написано, что они аферистки! Что вы сделали с бедной Зиной, признавайтесь сейчас же, не то товарищ капитан применит силу и выстрелит! – прикрикнула она и даже топнула ногой для большей убедительности.

– Да замолчите вы наконец! – строго велел неугомонной бабе Корчагин. – Что вы лезете не в свое дело?

– Как это – не в свое? Почему это не в свое? – возмутилась Аграфена. – А кто вам позвонил, проинформировал обо всем? Кто этих аферисток сторожил и вас терпеливо дожидался, на холодных ступеньках сидючи? Кто? Уж не Пушкин ли, часом? – надрывалась она, уперев руки в бока. – Вот и делай добро после этого. Зиночка – ангел, а они ее в убийцы записали. Да где ж это видано?

– Помолчите, гражданочка! – повторил Сергей, болезненно сморщившись. – А вы продолжайте, я вас внимательно слушаю, – обратился он к Галине.

– Мы полагаем, что в данный момент преступница находится в институте имени Склифосовского, – ответила Галя.

– А что с ней? – удивился капитан.

– С ней, я думаю, ничего, а вот с Ярцевым может случиться непоправимое.

– В каком смысле?

– Когда Кулагина узнала, что Никита жив, она очень расстроилась. Считаю, что она поехала туда, чтобы завершить свой самосуд. Предварительно она отравила меня и мою коллегу газом, а потом связала скотчем. Нам с большим трудом удалось освободиться.

– И чем же так неугоден этой женщине Ярцев, разрешите полюбопытствовать? – с иронией спросил Сергей, не поверив ни единому слову.

– У Зинаиды Николаевны была дочь, Марина. Полтора года тому назад она покончила жизнь самоубийством.

– Да, что верно, то верно, – поддакнула Аграфена, скорбно поджав губы. – Из окна сиганула, сердешная. Я так думаю, внезапная болезнь с ней приключилась.

– Какая болезнь? – не понял Корчагин.

– Думается, с ума она сошла, – вздохнула женщина. – В институты свои поступают, а потом мозги набекрень, вот отсюда и…

– Это у тебя мозги набекрень, а Марина была совершенно нормальной, – резко перебила рассуждения Аграфены Галя. – Девушка была беременна от Ярцева, а он и слышать об этом не хотел. Она его очень сильно любила и, когда увидела с другой девушкой, не выдержала, и… она действительно выбросилась из окна.

– Откуда у вас такие подробности?

– Зинаида Николаевна рассказала. Она ничего не знала до тех пор, пока не нашла дневник Марины. А когда прочла, поклялась у могилы дочери, что отомстит Никите за ее безвременную смерть. Что произошло с молодым человеком дальше, вы уже знаете.

– Если вам все это недавно стало известно, почему вы не позвонили в милицию и не сообщили? – спросил капитан, с сомнением глядя на девушек.

– Мы хотели, но эта тетка нас опередила, – влезла в разговор Люсьена, указывая на Аграфену. – Но насчет того, что Ярцеву грозит опасность, мы сообщили куда надо.

– И куда же вам было надо? – прищурился Сергей.

Люсьена открыла было рот, но тут раздался пронзительный звонок в дверь. Все от неожиданности замерли, и только Аграфена подпрыгнула, громко ойкнув.

– Спокойно! Всем оставаться на местах! – строго велел Корчагин, направляясь к двери и на ходу вытаскивая пистолет.

Прежде чем открыть, он заглянул в «глазок» и увидел двух девушек.

– Кажется, в нашем полку прибыло? – усмехнулся он, расслабившись. – Не квартира, а целый гарем!

Сергей открыл дверь, и на него обрушился поток вопросов:

– Где они? Что с ними? Почему здесь милиция?!

– Спокойно, спокойно, гражданочки, – замахал руками Корчагин. – Вы сами-то кто такие будете?

– Я Василиса Варнавина, – с вызовом ответила девушка. – Ведь это меня вы ищете, подозревая в убийстве?

– Алька, Василиса, что вы здесь делаете? – закричала Галина, выбегая в прихожую. – А Надя тоже с вами? Что слышно из «Склифа»? Ее уже взяли?

– Ты о чем? – не поняла Василиса.

– И о ком? – вторила ей Альбина.

– Блин, ведь вы же ничего не знаете! – хлопнула себя по лбу Галина. – Пошли в кухню, я вам все расскажу.

– Я же говорила, что их – целая банда! – злорадно прищурилась Аграфена, увидев девушек. – Арестуйте их немедленно, товарищ капитан, они аферистки, бандитки и преступницы! А про Зиночку они все придумали, да еще и покойную Мариночку приплели, нехристи!

– Ща ты у меня точно дождешься, – зловеще прошипела Галина. – Лучше заткнись, не испытывай моего терпения.

– Сама помолчи! – тявкнула в ответ Груша, но на всякий случай отодвинулась в уголок и замерла там, прислушиваясь к каждому слову.

– С вами все в порядке? – с беспокойством спросила у подруг Альбина.

– Сейчас уже все нормально, а вот пару часов назад было хреноватенько, – улыбнулась Галина. – Думали, что так и помрем в чужой квартире от голода и жажды, замотанные в скотч.

– Ага, еле освободились, – подтвердила Люсьена.

– Я сразу почувствовала, что вам плохо и требуется наша помощь, – сказала Альбина. – Меня словно током шарахнуло, ваши испуганные лица так и стояли перед глазами.

– Сидела спокойно, рисовала, я в компе шарилась, и вдруг она как заорет: «Девчонки в беде!» Меня чуть кондратий не хватил, – засмеялась Василиса. – А ведь я ей не поверила сначала.

– Надеюсь, теперь веришь? – улыбнулась Люсьена. – Я тебе говорила, что наша Алька – настоящий экстрасенс, а ты – это все шарлатанство, такого не может быть.

– Век живи, век учись, каюсь, – Василиса пожала плечами.

– Я сразу же Наде позвонила, сказала ей, что вам нужна помощь, – вновь заговорила художница. – Она вам не звонила?

– Да, мы с ней уже поговорили, все нормально.

Капитан Корчагин молча внимательно наблюдал за девушками и слушал их разговор, ничегошеньки не понимая из их слов.

– Ты слыхал, об чем эти девки болтают? – неожиданно раздался шепот Аграфены прямо у самого его уха. – Они не только аферистки, они еще и ведьмы, тьфу, нечисть! – сплюнула она.

Сергей открыл было рот, чтобы ответить неугомонной бабе, но тут в его кармане затрезвонил мобильный телефон.

– Алло, слушаю, – торопливо ответил он, увидев номер начальника.

– Где тебя носит, капитан? – рявкнула трубка простуженным голосом майора Крапивина.

– Улица Полежаевская, дом двадцать три, квартира сорок пять, – четко отрапортовал Сергей.

– Немедленно возвращайся в управление, – велел майор. – Только что звонили из института имени Склифосовского. На Ярцева было совершено повторное покушение, убийцу взяли на месте преступления.

Эпилог

Веселая компания сидела за столом в загородном доме Анатолия. Оживленная беседа то и дело прерывалась взрывами хохота. Ее прервало появление одного запоздавшего гостя.

– О, какие люди, и без охраны! – весело воскликнула Галина. – Проходи к столу, Виталик, присоединяйся к нам, а то останешься голодным.

– Спасибо за приглашение, но мне не положено, – ответил тот. – Анатолий Васильевич, можно вас на минутку?

– Проходи к столу, Виталий, ты сегодня не на службе, значит, не охранник, а мой гость, – проговорил Толя. – Тем более что об этом тебя просит моя любимая женщина. А о делах мы и потом сможем поговорить. Ведь ты никуда не торопишься, надеюсь?

– Нет, не тороплюсь, – стеснительно улыбнулся тот, бросив быстрый взгляд на Альбину.