Специалист Охотников Сергей

ГЛАВА 11

Девяносто Шестой все стоял в углу, не смея обернуться. Узы подсказывали, что его хозяйка по-прежнему жива, хотя ее чувств гомункул уловить не мог. Зато он мог определить расстояние до нее с точностью до ата – Далеа удалялась на юг, потом на юго-восток. Ее путь постоянно петлял, но больших крюков не делал. С каждым атом страх все больше одолевал маленьким существом. Понятно, что если он так и будет стоять, уставившись в грязно-серую стену, то никак не поможет хозяйке. К тому же всего в пяти шагах за спиной лежал мертвый человек, а где-то чуть подальше, в лабиринте тоннелей, рыскала демоническая кошка. Летун зажмурился и пискнул, вспомнив огромный красный глаз игрема. Постепенно его маленькая головка стала заполняться крамольными мыслями-«Хозяйка ведь на самом деле не хотела, чтобы я вечно стоял здесь, просто она не успела отпустить меня отсюда, а может, даже ошиблась – ей следовало сказать: „Постой так три минуты или пока чего-нибудь не случится. Она ведь не знала, что кто-то вдруг выскочит из-за двери, а теперь она далеко и ей угрожает опасность. – Внезапно ожили узы, связывавшие Девяносто Шестого с Драммром. – А хозяин приказал, чтобы я защищал ее“.

Кустарное управление контролера в гомункуларии удалять не стали – возни с этим не оберешься, а классическое подчинение все равно будет на порядок сильнее. Драммр был далеко, гомункул не мог хотя бы примерно определить направление, да и настоящей хозяйкой считал только Далеа, но некое особое отношение к контролеру проявилось в нем.

Внезапно порыв магического сквозняка оглушительно закрыл дверь-ловушку. Мысли гомункула смешались и начали вновь выстраиваться примерно в том же порядке. Прошло уже довольно много времени, а Девяносто Шестой все не решался сдвинуться с места. Но вот узы указали, что Далеа, наконец, остановилась. Находилась она уже достаточно далеко, но гомункул был уверен, что смог бы уловить ее чувства даже на таком расстоянии. Оказалось, что отсутствие движения и перемен еще хуже – в любой момент могло случиться что угодно.

Вдруг страшная догадка поразила гомункула: тот, кто напал на Далеа, возвращается, чтобы убрать тело. На этот раз он обязательно его заметит. Летун не сомневался, чем это для него закончится – в лучшем случае сотрут память: хозяйку, хозяина, полет на шраде, а в худшем – избавятся от ненужного доказательства. Мозг идеального разведчика точно выдал время, которое необходимо врагу, чтобы добраться до места, где он оставил Далеа, сделал поправку на перемещение с грузом и вывел на внутреннюю карту жирную красную точку. Конечно, предполагаемый противник мог не сразу пойти обратно, да и от его комплекции зависело, насколько медленней он шел с девушкой на плече, было также еще несколько менее значительных факторов. Но в сознании Девяносто Шестого затикал все приближающийся огонек, и он очень надеялся, что перестраховался достаточно.

Далеа очнулась в мягком глубоком кресле. Достаточно удобном, хоть наклон спинки не позволил бы ей резко вскочить, даже если бы она была свободна. Попробовав пошевелиться, девушка ощутила знакомую упругость колец неподвижности. Неудобства дополнял магический светильник всего в нескольких атах над ее головой. Определенно, у ее похитителей была страсть – держать людей на свету, а самим прятаться в тени. Когда глаза привыкли к ослепительной иллюминации, она различила две темные фигуры в теневой части комнаты. Судя по движениям, люди говорили, но Далеа не могла расслышать даже невнятного бормотания.

Человек в просторном плаще с огромным, чуть ли не до подбородка капюшоном, был явно недоволен:

– Зачем ты притащил сюда девчонку?

Его собеседник, высокий, широкоплечий и седовласый, в форме контролера, похоже, был просто вне себя, хоть и пытался скрыть это.

– Она могла выдать нас!

– Ты хотел сказать «вас»?

– Какая разница?

– Огромная. И я еще раз повторяю: не могла. У нас все под контролем. Ваша излишняя подозрительность, раздражительность и горячность не доведет до добра. Теперь вы действительно себя выдали.

– Мы хотели всего лишь расспросить девчонку, не ляпнула ли она чего лишнего.

– Вы и сейчас можете это сделать. – Ирония собеседника окончательно вывела контролера из себя.

– Не забывай, что мы можем уничтожить вас! – огрызнулся он.

– А вы не забывайте, что так ничего и не знаете о том, что мы сможем с вами сделать, – передразнил его человек в плаще.

Контролер плюнул на пол, понимая, что проиграл своему союзнику очередную словесную дуэль, и широченными прыгающими шагами покинул комнату.

Красная точка уже преодолела половину пути, а гомункул так и не решился ослушаться приказа. В голове его царил полный сумбур, мысли налетали друг на друга, сталкивались и разбивались, так и не успев сформировать что-то путное. А страшный большой человек с каждой минутой становился все ближе. Огромная гудящая точка уже вплотную подобралась к нему – вот сейчас завизжит старая дверь, и он войдет. А еще он может взять с собой черную демонокошку, чтобы та сожрала мертвое тело, а заодно и гомункула, живого. Смертельный ужас все-таки вытолкнул Летуна из его угла. Откатившись в сторону, он лишился чувств.

Далеа сама не заметила, как заснула. Она знала, что спит, а в это время ее тело находится в глубоком кресле под ярким магическим светом. Свет не мешал ей, он проходил сквозь нее. Далеа взглянула на свою руку, но увидела лишь полупрозрачную острую лапу какого-то насекомого. Ее тело сжалось и скрючилось, угол зрения расширился, все чувства изменились до неузнаваемости. Далеа знала, что теперь она личинка стрекозы, быстрая и смертоносная. Было больно и тесно в новом теле, но теплый желтоватый свет сливался вокруг нее в густую мягкую жидкость, успокаивающую, дарящую радость. Она смотрела вверх сквозь поверхность солнечной воды, но видела лишь яркие радужные спирали. Наконец зрение изменило фокус, и она увидела себя. Она парила в воздухе на легких прозрачных крыльях. Свет на самом деле исходил от нее, каждая частичка ее кожи изливалась божественной яркостью.

Девяносто Шестой пришел в себя как раз вовремя – скрытая в тенях дверь действительно заскрежетала. Гомункул едва успел забиться в самый темный угол комнаты. Человек пришел один, без игрема. Разглядев его могучую фигуру, Летун понял, что такой гигант мог бы запросто и на Башню Совета забраться с миниатюрной девушкой на плече. Да и тело подстреленного мужчины взвалил на себя с поразительной легкостью. Когда человек ушел, Девяносто Шестой ощутил, что ужасно голоден. Нужно было отправляться на поиски съестного – в обширных подземельях за пределами пирамиды наверняка найдется что-нибудь для маленького гомункула.

Держась подальше от логова игрема, двигаясь с предельной осторожностью, Летун принялся осматривать темный лабиринт коридоров. По большей части здесь было тихо и пустынно. Лишь пару раз гомункул замечал свет и слышал человеческие голоса, тогда он сразу же поворачивал в противоположную сторону. Наконец в маленькой заброшенной комнатенке он обнаружил кое-что полезное: горсть сушеных фруктоз, мертвый цветок, бутылку и обмылок. Фрукты и лепестки Девяносто Шестой сжевал. Мыло его организм тоже бы без труда усвоил, но гомункулу не понравился его запах, да и на вкус оно было не ахти. Вполне довольный собой, Летун забрался под потолочную балку и уснул.

Только полностью восстановив силы, он вспомнил про своих хозяев. Девяносто Шестой все еще различал узы и мог определить, где находится Далеа, но трепетного желания выполнять ее приказы не ощущал. Впервые в жизни он почувствовал, что предоставлен сам себе и может делать все, что заблагорассудится. Это было не так уж и плохо. Гомункул прошелся, сделал в воздухе пару кульбитов. Все было так же, но немного по-другому. Как будто раньше он спал, а теперь проснулся и получил возможность наблюдать за собой со стороны. Еще теперь он мог исполнять собственные желания, но что это были за желания?

Этот, казалось бы, простой вопрос заставил гомункула надолго застыть в задумчивости. Но все-таки кое-что ему выяснить про себя удалось. Во-первых, он хотел покататься на шраде. Во-вторых, ему нравился контролер Нжамди и он согласился бы остаться с ним и даже выполнить пару его поручений. Некоторую симпатию он испытывал и к Далеа. Отыскать поблизости оседланного демона Девяносто Шестой не рассчитывал, так что решил попытаться помочь девушке. Наверное, ему удастся отыскать ее, выбраться из подземелья и рассказать обо всем Драммру.

Далеа изо всех сил тянулась к своему светоносному образу, и он постепенно приближался. Прекрасное, озаренное лицо уже почти касалось воды.

Увидев широко раскрытые глаза впавшей в транс девушки, высокий контролер выругался и бросил труп на пол. Человек в плаще пробормотал что-то невнятное и отступил на шаг, растворившись в тенях.

– Вечно вы пытаетесь наложить лапу на то, что вам не принадлежит, – теперь, ощущая свое превосходство, контролер говорил абсолютно спокойно.

– Вам все равно надо куда-то ее деть, – заметил человек в плаще.

– Это наше дело, и вам она принадлежать не может. Помните договор?

– Но у нас ей было бы лучше.

– Ничуть не сомневаюсь, – усмехнулся контролер. – Вы одно сплошное счастье.

– Ты не подозреваешь, насколько близок к истине, – голос из-под капюшона окрасился угрожающими интонациями.

– Лучше уж пусть она стряпает да развлекает братию в наших катакомбах, – контролер сплюнул на пол, этот раунд был определенно выигран.

Пробуждение отозвалось головокружением и тошнотой, но Далеа взяла себя в руки – на этот раз она слышала, о чем говорили ее похитители. И понимала, что речь идет о ней. Беглый осмотр положения показал, что она все еще связана заклинанием, зато арбалет оставался при ней. Очевидно, кто-то был слишком уверен в собственных силах. «При первой же возможности перезаряди оружие, другой может не быть», – говорил Драммр. Несколько стрелок спрятано в поясной трубке, еще по одной в специальных карманах высоких сапог. Конечно, было бы глупо надеяться, что ей дадут возможность воспользоваться оружием, тем более зарядить его.

«Ничего, я любым камнем смогу вышибить из этих трусливых крыс дух», – попыталась обнадежить себя девушка.

Этот сон приходил к Оверу Мегри уже трижды с тех пор, как он покинул Нармрот. Ослепительное солнце испепеляло неизвестную желто-оранжевую пустыню. Зной воспламенял самородную серу, поднимал в воздух развевающиеся языки пламени. Прожаривал и выдувал из каменных укрытий красноватый лишайник. Ветер не переставал нести огненные смерчи, даже когда солнце скрывалось за горизонтом. Пламя пробуждало к жизни кладку Красного Дракона. Уродливые бескрылые личинки бросались пожирать друг друга. Конвульсивный метаморфоз выбрасывал кожистые крылья, изогнутую шею и длинный хвост. Багряная тварь смотрела прямо ему в глаза и поливала испепеляющим дыханием. На этом месте Овер всегда просыпался. Но сегодня из бурлящего пламени появилась крылатая девушка. Совершенное молочно-медовое тело дрожало на едва заметной паутинке крыльев. Знакомое до боли лицо приблизилось.

– Вернись к Оракулу, – прошептала крылатая девушка в самое ухо. Светоносные иголки проникли с ее дыханием.

Только проснувшись, он понял, что девушка из его сна – Далеа.

Тот, кого называли Оракулом, наблюдал за освободившимся гомункулом. Это определенно был случай для его коллекции. Конечно, Оракул ни в коем случае не собирался вмешиваться, ему хватило проблем с Красным Драконом.

«Почему всегда какие-нибудь полувменяемые идиоты считают своим долгом влезть в то, чем я занимаюсь? – спросил он себя. – В конце концов именно я могу сделать с ними все, что угодно. – Эта мысль, как всегда, порадовала Оракула. – Но все имеет свою цену», – напомнил он себе.

ГЛАВА 12

Как только улицы делового Нармрота опустели, Раждан и Овер направились к гномскому банку. На этот раз они передвигались с особой осторожностью – обилие ручной клади, состоящей в основном из пустых сумок и заплечных мешков, выдавало их преступные цели. Впрочем, в эту ночь городская стража и патрульный демон не изменили своим привычкам.

В небольшой плохо освещенной комнате два человека прильнули к установленному на мольберте хрустальному прямоугольнику. Один, явно начальник, удобно устроился в кожаном кресле, положив ноги на заваленный распотрошенными книгами табурет. Другой, маленький и сутулый, стоял, ему пришлось согнуться лишь чуть больше обычного, чтобы его близорукие глазки подобрались вплотную к экрану, установленному пониже для удобства начальника.

– Шрад начал передачу, командир. – Магическая картинка только это и могла обозначать, так что командир никак не прореагировал на неуместное замечание.

– На сей раз они быстро справились с входным заклинанием и скрылись в здании.

Изображение начало расплываться и исчезло – очевидно, выполняя полученные инструкции, шрад последовал за грабителями.

Старший сплюнул на пол и в первый раз за несколько часов высказался:

– Оставь свои дурацкие комментарии при себе, лучше не забудь сказать этим умникам из гильдии зачарователей, чтобы как следует доработали эту штуковину.

– «Хрустальный глаз» – техника времен старой империи, таких уже две тысячи лет не делают. Незарегистрированный конфискат, – похвастался плюгавый подчиненный. Хотел еще что-то добавить, но магический экран вновь ожил, и повелительный жест начальника приказал молчать.

Этой ночью Овер был повнимательней, так что смог различить тонкую магическую вибрацию, сочащуюся из стен и пола. Присмотревшись и исследовав камень своим магнетическим щупом, он понял, что через наружные стены, фундамент и крышу здания протянута магическая сеть. Чары эти были слишком слабы, чтобы иметь какое-то прямое применение – вероятно, сплетение кинетической и нейтральной магии могло предупредить хозяев, если бы кто-то вздумал, например, взорвать здание. Овер решил взять на заметку эти предполагаемые свойства белых магнетических нитей и при первой же возможности испытать их на практике.

На втором этаже банка за украшенными богатой резьбой дверями прятались кабинеты управляющих и роскошные комнаты для бесед с клиентами. Отсюда уже можно было бы вынести больше, чем им удалось до этого заработать в Треугольнике, но Раждан, ориентируясь по плану темных братьев, вел их к помещению над хранилищем. Банк был не слишком большим, но змей все же пару раз сворачивал не в тот коридор и ругал «проклятую мазню».

Оказалось, что «заскорузлые в своей жадности карлики», каковыми в Нармроте почитали маарбагских гномов, не чужды человеческих слабостей – над хранилищем располагалась парная с бассейном и уютной, полной цветов, комнаткой. Раждан принялся мерить шагами бело-розовые клетки мрамора. Затем опустился на колени и принялся простукивать плиты. Овер решил не дожидаться результатов этих сомнительных изысканий и запустил магический манипулятор.

– Вон там, – указал он на противоположный угол помещения.

Не желая так просто признавать поражение, Раждан еще какое-то время покопался на выбранном им месте. Потом с умным видом заглянул в план и отправился в указанный товарищем угол. Опять постучал по полу и, очевидно удовлетворившись результатом, поднялся с колен.

– Ну что, будем разбивать плитку? – предложил он.

– Думаю, этот бак должен как-то открываться. Маги обычно не замуровывают свою работу в стены.

– Равно как и водопроводчики. Похоже, я начинаю терять хватку, – признался Раждан и с силой встряхнул листки плана. – Посмотрим, что еще можно будет вытянуть из этой пачкотни.

В очередной раз проштудировав бумаги, Раждан направился к серой мраморной колонне, стилизованной под шахтную балку. За ней обнаружилось шесть вентилей различной формы. Змей заглянул в план, но начал вертеть краны явно наугад. Первый, казалось, не делал ничего. Второй наполнял бассейн холодной водой, третий – горячей. Четвертый – регулировал магическое освещение. Пятый тоже вроде как ничего не менял, зато они наконец поняли, за что отвечал первый – парная постепенно наполнялась жаром. И только шестой поднял вверх плиту над баком.

– Слишком долго возятся, – начальник спихнул с табурета взлохмаченную тетрадь. – Может, помочь им?

– Я думаю, пока не поздно, следует приказать шраду поднять тревогу, – вернулся к давнему спору разговорчивый подчиненный. – Вы же согласились, что необходимо нейтрализовать специалиста.

– Ты все еще считаешь, что он может представлять для нас опасность?

– Расчетный коэффициент очень велик… – начал тщедушный подчиненный, но начальник перебил его, передразнив:

– Расчетный коэффициент. Яйца демона, вы в своем научном болоте совсем с ума посходили. Конечно, парень с такими способностями может наворочать камней, особенно если узнает свое настоящее имя. Но какой от его манипулирования толк за пределами напичканного магией Нармрота? У нас же есть задачи и поважней каких-то там мифических отдаленных последствий… Например, бизнес господина Эфрузта, и та вещица, которую мы получим в оплату услуг темных братьев. Если и может существовать идеальный план, то мы сейчас присутствуем при его исполнении. И чтобы я больше не слышал никаких возражений, или… – Командир не договорил, заметив перемены в происходящем по ту сторону магического экрана.

Наконец удалось оттащить закрывавшую бак плиту, и Овер перешел к изучению противопожарного заклинания. Никаких новых, неизвестных элементов в нем не обнаружилось, и это радовало. Впрочем, магнетические потоки переплетались довольно замысловато, так что специалист не мог ручаться, что хоть приблизительно понимает принцип их действия. Оставалось лишь надеяться, что логика магов, установивших чары, в какой-то степени напоминала мышление обычного человека.

Воду в баке удерживала стеаловая заслонка. Оверу пришлось опуститься на колени, чтобы разглядеть ее через множество разноцветных магических светлячков. Стеаловый диск крепился обыкновенным стальным шпингалетом. В эту ничем не примечательную железяку был вправлен небольшой темно-синий камушек. Вероятнее всего, яшретская синеглазка. В кристалле бился примитив холода, именно его глубокое синее свечение сделало заметным темный самоцвет. К острой вершине синеглазки протянулась нить нейтральной магии, на другом конце которой вибрировало кинетическое заклинание. Голубая полоска явно целила в рукоять шпингалета. Судя по всему, эта конструкция должна была открывать бак в случае пожара. Сложнее было определить назначение переплетения кинетической и нейтральной магии, которая крепилась к основному заклинанию и оплетала резервуар. Одна нить даже уходила вместе с проложенной под мраморным полом трубой. Присмотревшись, Овер заметил над заслонкой тонкий серо-голубой купол – возможно, эта магия удерживала воду. Хорошо хоть он не собирался тушить пожар, только убрать непроницаемый для магии люк – так что со второй частью заклинания можно будет не рисковать.

– Приготовься, – сказал он Раждану. – Если что-то пойдет не так, тебе лучше делать отсюда ноги.

Овер выбрал, как ему показалось, простой и естественный способ активизации противопожарного заклинания – крохотный жар-камень хлюпнул в воду и опустился на лиловый металл заслонки. Золотое щупальце поспешило за ним, догнало и выжало чуть-чуть тепла. Дрожь пробежала по белой магической нити, специалист едва успел перехватить волну у развилки. Стальной затвор, как и предполагалось, открылся, красный камушек скатился по падающей заслонке. Другая часть заклинания так и не сработала. Вода тоже вроде бы не собиралась проливаться.

Забавно, что ни специалист, ни создатель чар даже не подумали, что шпингалет можно просто открыть рукой, без помощи магии. Как бы повело себя в таком чрезвычайном случае заклинание, неизвестно.

– Похоже, получилось, – сказал, разгибая спину, Овер. – Теперь давай вниз, просигналишь, если двери откроются.

– Наконец-то самая тяжелая работа выпала не мне, – ухмыльнулся Раждан, наблюдая, как специалист осторожно спускается в бак. – Вода-то хоть теплая? – бросил он, покидая гномскую баню.

Еще одна кармическая буря налетела на «Заоблачного странника», а Нук Гаар еще ни на шаг не приблизился к освобождению душ. По правде говоря, его всегда больше интересовала работа в мире живых. Всего (или уже?) пять лет назад он удостоился чести Комванан Тай-ла-Тир, и Серебряная Река мира мертвых вернула его на ближний берег. Одного из немногих. Для старинной мистерии временной смерти всегда отбиралось тринадцать лучших подмастерьев. Тогда в живых осталось четверо – отличный результат. Смерть явно была благосклонна. В ту ночь он стал мастером гильдии проводников.

«Отнять жизнь – работа подмастерья». – Так напоминали о том, как хрупка и недолговечна человеческая оболочка. – «Не брать жизни – работа мастера». – Нук не был уверен, что правильно понимал вторую и почти неизвестную часть популярной поговорки. Обрядами и предсказаниями занимались старики, верхушка гильдии. Молодые мастера зарабатывали для них деньги, выполняя заказы. Довольно скоро Нук научился пользоваться преимуществами нового состояния – знаки смерти позволяли правильно выбирать оружие и способ его применения. А он-то раньше полагал, что предельно точные указания мастера касательно способа убийства – лишь часть тренировки. Но даже через несколько лет самостоятельной практики он был еще очень далек от настоящей жреческой работы. Теперь оставалось об этом только пожалеть. Мастер Арад Вон наверняка нашел бы способ справиться с кораблем. Нук Гаар еще раз попытался сосредоточиться и сопоставить все, что ему было известно о «Заоблачном страннике».

Во-первых, так называемые кармические бури (когда воздушный корабль начало трясти, стюард постучал в дверь каюты, попросил не беспокоиться и, запинаясь, забормотал некрономские термины). Нук не имел никакого представления об их природе, зато отлично видел, а точнее, слышал, что они делали со «Странником» – в какофонии стенаний плененных душ появлялся ритм, в такт ему вибрировали пол и стены каюты.

Во-вторых… Что же может быть во-вторых? Пожалуй, ничего. Хотя нет – звук. То, что он поневоле обнаружил с самого начала. Он слышал неупокоенные души. А значит, и они смогут услышать его.

«Ритм и звук. Ритм и звук. Чтобы я никогда не нашел Серебряной Воды! Следовало догадаться раньше». – Проводник преклонил колени перед черным металлом. Рукоять кинжала начала выстукивать ритм молитвенного песнопения. Древние слова, те самые, что были выгравированы на оружии, гулко и протяжно срывались с его губ.

Магнетическое щупальце вдоль и поперек исхлестало стеаловую дверь, но ни малейших признаков отпирающего заклинания специалист не обнаружил. Похоже, инженеры упрятали магический замок внутрь двери! Логично. Но специалист надеялся, что и изнутри хранилище все-таки отпирается.

Овер мог определить на ощупь различные виды магии и магнетических материалов. Стеал невозможно было спутать ни с чем. Холод, но жесткий, а не мягкий, как у криомагнетизма. Твердая непроницаемая пустота. Ощущение не из приятных.

Наконец специалист взял себя в руки и начал исследовать дверь систематически: справа налево и сверху вниз. Результат не заставил себя ожидать – в правой верхней четверти металлической плиты обнаружилось отверстие, не больше медного огонька, заполненное нейтральной магией. Золотистое щупальце оттолкнуло белую нить и устремилось в ледяные лабиринты. Очень скоро Оверу начало казаться, что его облили водой и выставили вместо флюгера на шпиль Башни Совета в сезон зимних морозов, но он твердо решил добраться до конца магнетической нити. Скоро гладкая и почти мертвая нейтральная магия сменилась шершавой пульсацией кинетического примитива. Скорей всего это было именно отпирающее заклинание. Точней сказать все равно было нельзя – исследование на ощупь в сердцевине стеаловой плиты могло бы повредить чары или нарушить их фокусировку. Благо втянуть щупальце можно было гораздо быстрее.

Постепенно холод начал отпускать, но дрожь все металась в его теле так, что на поверхности пожарного) резервуара вздымались волны и плескали на пол парной.

«Дверь все еще закрыта», – вспомнил Овер.

Напрямую использовать заклинание движения он не решался, понимая, что может никогда не добиться нужного сочетания силы и направления. А если там несколько кинетических примитивов, которые нужно задействовать одновременно? Или последовательно?

Специалист не слишком много знал о нейтральной магии, но похоже, что нить с этой стороны двери отличалась от того, что он видел на входе в хранилище и перед зданием. Есть надежда, что она сработает и без специального ключа. Он помнил волну, вызывающую срабатывание заклинаний, но не был уверен, что сможет ее воспроизвести. По крайней мере, сегодня. Что ж, возможно, у него есть даже кое-что получше.

– Определенно, вода и холод могут оказаться чрезвычайно полезными магической науке.

Нити нейтральной магии обнаружили не только упругость, но и способность к растяжению. Освободившийся после отпирания шпингалета конец магнетического плетения дотянулся до двери, не без сопротивления, но дотянулся. Вопреки предположениям Овера соединить белые нити не составило труда – после касания они слились, как будто всегда составляли целое. Теперь нужно было опять заставить сработать противопожарную систему. Одно касание магического манипулятора, и темно-синий огонь запустил волну. Она побежала вниз по нити и скрылась в толще стеала – сработало. Наверное. Овер выбрался из бака и не сделал ни малейшего усилия, чтобы подняться с пола. Мрамор был теплым – сейчас это занимало его много больше всех гномских сокровищ.

Раждан осмотрел хранилище. Ожидание увидеть горы золота и драгоценных камней не оправдалось. А он все боялся, что они не успеют вынести все затемно. Под стенкой аккуратным штабелем лежали мерные кошельки с монетами. Весь остальной пол занимали помеченные бумажными бирками с квадратными гномскими каракулями дорогостоящие вещи. Некоторые опередили хозяев по дороге из Маарбага в Нармрот или, наоборот, отправлялись грузовым рейсом в Красные Горы. Гномы обычно везли на продажу изящные статуэтки и миниатюры из драгоценных металлов, уложенные в ящики с опилками самострелы, лезвия мечей и топоров. После того как Дасия запретила вывоз необработанных драгоценных камней, многие ювелиры Маарбага перебрались в Нармрот. Здесь работали только с зачарованными кристаллами. В украшения, декоративное и боевое оружие встраивали заклинания, от простейших и безобидных до самых хитроумных и смертоносных. Все эти магические штуковины расходились по миру, сказочно обогащая торговцев запада.

Еще Раждан заметил три здоровенных, чуть поблескивающих голубым молота. Мифрильное оружие стоило целого состояния, хоть в Дасии и не знали его истинной цены. Гномы не спешили выдавать свои секреты народу, который ценил честный дробящий и колющий металл много ниже магических выкрутасов! Тем не менее мифрильные молоты для знатных старателей делали именно в Нармроте. Магия существенно облегчала работу и заставляла держаться подальше различного рода подземных тварей.

– Ты видел его? – Начальник, похоже, был крайне обеспокоен. – Они перебрали все и рассовали по мешкам половину. Может, этот недоделанный шрад слишком поздно притащил к хранилищу свою демоническую задницу?

– Ничего не понимаю – Красный Ключ должен быть там.

– Заткнись и больше никогда не произноси этого вслух. Наверное, твои ученые умники выдумали вскрытие гробницы. С жиру бесятся, не зная, как потратить казенное золото.

– Но…

– Смотри в эти стекляшки без меня, может, привидится Ледяная Бездна или Поющая Книга!

Овер держал на ладони небольшой плоский треугольник. Казалось, это просто истертый кусок стекла. Но специалист знал, у него в руках драгоценный камень. Из каждого закругленного угла исходило по ярко-красному лучу. Их линии изгибались, плавно сливаясь в одну, на ее конце свечение снова разделялось, образуя треугольные бородки, вроде тех, что нарезают гномы на своих железных ключах. Темные братья потребовали в числе прочего какой-то красный " ключ. Похоже, они сами толком не знали, что ищут. Теперь он был в курсе, но очень сомневался, что их загадочные друзья получат эту штуковину, по крайней мере, если магическое зрение на самом деле такой редкий дар, как принято считать. Все, связанное с магией, специалист полагал своей добычей и так просто делиться не собирался ни с кем.

– А как вы выбрались из города? – Драммр не ожидал сколько-нибудь полезного ответа, но арестант будет ждать этого вопроса. Пусть уж лучше выкладывает свою ложь сейчас, пока не успел ее как следует обдумать.

– Ну, привратная стража оказалась не столь неподкупной, как принято считать. Что же до Овера Мегри, то, когда я уходил, он еще оставался в Нармроте. Все никак не мог решить, куда направиться, хотя, как я думаю, путь один – на Запад. К тому же его девчонка, эта, как там ее… – Драммр едва не подсказал: «Далеа Орманерон». – Ммм, не помню. Запропастилась куда-то.

На самом деле покинуть город им помогли все те же темные братья. Пришлось, правда, отдать им их долю. Еще долго канючили и препирались из-за того, что в банке не оказалось какой-то нужной им штуковины. Но сделка есть сделка – в Убежище свои правила. По узким и вонючим, как сами эти жалкие крохоборы, крысиным норам их вывели за городские стены. Овер по каким-то одному ему известным причинам собрался на юг. По мнению Раждана, на юге ловить было нечего, тем более, когда ты при деньгах, и тем более, когда тебя ищут – худшего места, чем зажатые между морем, Яшретом и Вердугом южные провинции, найти было невозможно. Сам он поспешил покинуть пределы Дасии. Правда, оказалось, нужно было бежать быстрей и дальше.

– Может, когда-нибудь еще провернем вместе выгодное дельце, – сказал он на прощание этому странному парню. Теперь, если уж им и доведется встретиться, то только где-нибудь у вердугской границы в пехотном строю или, не приведи Свет, в яшретских шахтах.

Наконец Раждан решился спросить:

– Э-э-э, контролер, а вы уверены, что мой, то есть ваш, багаж доставили на борт, а не растащили где-то по дороге? Очень не хотелось бы трижды пожизненно его отрабатывать.

Драммр и Шадугерат переглянулись – похоже, их подобный вопрос очень позабавил. Первой заговорила вердай:

– Игноме, конечно, жулики от природы – смошенничать на бегах или в картах для них развлечение, но серьезных преступлений в Орванаше практически нет, особенно против граждан союзных государств.

– Игномери – страна телепатов, – продолжил Драммр. – Неужели ты никогда не слышал анекдота: «Что нужно иметь, чтобы уйти от игномерийской полиции? Плохую память».

Оба довольно расхохотались.

Ритм все глубже проникал в тело корабля. Ближайший к проводнику призрак был уже полностью вменяем, что с неупокоенными вообще бывает крайне редко. Самоубийца. Несчастная любовь, сопли и всё такое. Слишком долго околачивался возле мира живых. Почти лишился рассудка, когда некроном заточила его. В соседних узилищах тоже наблюдались проблески сознания. Нук Гаар прерывал молитву короткими приказами, которые неупокоенные передавали по цепочке. Им следовало повторять слова древней освобождающей молитвы. И до поры до времени тянуть корабль вверх, не выдавая перемен.

Шадугерат осмотрела и попробовала пальцем гадательный воск – что-то шло не так, но она не могла понять что. Внезапно «Странник» как будто провалился в яму. Вся обстановка была закреплена, так что сидящие в креслах и за столиками люди смогли избежать падения. Лишь одного игноме в золотистом шелке, с длинной до пояса косой падение застало по дороге к барной стойке, но он, кажется, отделался лишь помятым нарядом да парой насмешливых взглядов соотечественников. Рука вердай машинально легла на красный рычаг. В следующее мгновение «Заоблачный странник» окончательно потерял подъемную силу. Золотистого беднягу подбросило, размозжив голову о потолок. Еще двух пассажиров сорвало с мест. Рукой и ногами Шадугерат цеплялась за мостик, без веса тела передвинуть рычаг оказалось не так-то просто.

ГЛАВА 13

Уже несколько дней, как бескрайние поля восточного берега Аснура сменили низкие скалистые гор! Оверу новая местность нравилась гораздо больше Скрючившиеся на камнях деревья и густой смолянистый воздух будили неясные воспоминания. Или это ему только так казалось? Уорток никогда не распространялся о происхождении подопечного, хотя Овер был уверен, профессор знает что-то важное. Лишь однажды в беседе с коллегой обмолвился: «Ревенуэр чаще других провинций давал магическое зрение». Мальчик понял, что говорили о нем, и постарался хорошенько запомнить фразу. Лишь много позже он узнал, что Ревенуэром зовется город – центр одноименной провинции на крайнем юго-востоке Дасии.

Овер считал, что вполне готов к путешествию, пока не покинул Нармрот. Уже в пути ему пришлось прикупить одеяло, походную обувь и флягу повместительней. На равнине проблемой был ночлег – постоялых дворов на южном тракте оказалось мало. И далеко не все крестьяне внушали достаточно доверия, чтобы остаться под их крышей с мешком, полным сокровищ.

Однажды он постучал явно не в тот дом, а убедить хозяев, что в его мешке одни лишь книги да зимние вещи, не удалось. Но жизнь в Треугольнике приучила специалиста к осторожности. Оставленный у дверей сарая таз для умывания вовремя предупредил его и задержал вооруженного вилами хозяйского сына. Для начала Овер запустил звуковой примитив в ухо деревенскому верзиле. По плану следовало угрожать:

– Одно движение и я загоню тебе это прямо в мозги!

Но глядя в обезумевшие глаза парня, он сообразил, что тот его вряд ли поймет, даже если услышит. Мгновение казалось, что крестьянский сын все еще может броситься на него и проделать пару дырок, но тот лишь выронил вилы и выбежал, вопя и сжимая покрасневшие уши толстыми ладонями. С тех пор специалист предпочитал спать на свежем воздухе. Пару раз его приютили полуразрушенные храмы какого-то неизвестного древнего культа.

Зато пыльный желтый тракт был практически безлюден. Лишь два-три дневных перехода до Нармрота товары преодолевали по суше. Южнее связываться с носильщиками и повозками никто не хотел – морской путь был и быстрей, и дешевле. Раз или два в день Овер замечал в небе патрульную лодку. Раскинув золотистые деревянные крылья, проплывала она, вся в голубых и оранжевых магических огнях. Иногда Овера обгоняла колонна легкой пехоты с кривыми саблями, в покрытых белой материей кольчужных шапочках. Войска двигались в обоих направлениях, но больше все-таки шло на юг.

К вечеру показался Ревенуэр. Дорога плавно перешла в неглубокое ущелье, заполненное одно-двухэтажными бетонными домиками, каких много в небогатых кварталах Нармрота. Только здесь застройка была значительно плотнее. Узкие каменные улочки лестницами бежали то вверх, то вниз. Все здания были выкрашены в красный, белый либо темно-желтый цвет. Ущелье расширялось, сначала немного забирало в гору, потом пошло вниз, вливаясь в другое, более широкое и глубокое. Над противоположным склоном того ущелья возвышалась сложенная из темного грубого камня крепостная стена. Центральная улица разноцветного пригорода проходила по единственному мосту и терялась в огромных воротах. Никаких признаков стражи Овер не видел, а потому направился прямо во внутренний город. Только в каких-то десяти атах от массивных опор он заметил реку и понял, что вот уже без малого четверть часа слышал именно ее. Далеко внизу между отвесных каменных стен бурлил, извиваясь в белой шерсти пены, поток.

«Должно быть, Тагра, – решил Овер. – А в устье, говорят, она шире, чем Ильд».

Уже стемнело, когда специалист миновал крепостные ворота и широкую площадь за ними. В Нармроте он привык к ярким магическим огням, а здесь царил голубоватый лунный свет, Ревенуэр казался волшебным городом из детской сказки. Возможно, Овер пробродил бы полночи по сказочным улицам, если бы не призывно открытая дверь гостиницы. Тепло и запах горячего ужина заманили путника внутрь. Он заплатил за комнату и ужин, даже не поинтересовавшись, что же в этом заведении подают и куда укладывают гостей. Хозяин, мастер Палери, полный, седой и краснощекий, поинтересовался, откуда прибыл и чем занимается его новый постоялец. У специалиста на этот случай ответ был заготовлен, возможно, не слишком правдоподобный, но лучшего придумать не удалось.

– Мраюр Дрегми, подмастерье архитектора из Нармрота, – представился он. – Путешествую по стране, изучаю стили и особенности строительства различных провинций.

– Ну и как тебе Каменный Кулак?

– Простите, что?

– Ну, Ревенуэр, Каменный Кулак у носа вердуга. На арсенале и башне городского совета рядом с золотистым солнцем Дасии наше красное знамя с раздвоенной горой и кулаком.

– А, город. Простите, я прибыл сюда уже после захода солнца… Но контуры фасадов, э-э-э, вдохновляют.

Неодобрение явственно пропиталось в глубокой изогнутой морщине, залегшей над круглой и гладкой, как яблоко, щекой мастера Палери: то ли высказывание самозваного архитектора показалось ему недостаточно хвалебным, то ли он и вовсе не купился на эту байку. Специалист решил, что завтра лучше будет поискать другую гостиницу, с неразговорчивым хозяином. Но тут как раз подали ужин. Ягненок в пряном соусе заставил его успокоиться, а сыр и горячее, подслащенное медом вино значительно подняли настроение. Окончательно усыпила бдительность специалиста мансарда, пропитанная запахами можжевельника и сандала.

«Пожалуй, внезапная смена гостиницы как раз и может привлечь ко мне нежелательное внимание», – подумал он, засыпая.

На следующее утро ни одной тревожной мысли не забрело в голову Овера – слишком уж он приятно и расслабленно себя чувствовал. Хорошая еда, теплая комната и мягкая постель после долгой дороги творят настоящие чудеса. В тот день специалист собирался осмотреть город —для его поисков могла оказаться полезной любая информация. По правде, он не знал, с чего начать, чем продолжить и как все это может и должно закончиться. Конечно, можно было просто заявиться в городскую гильдию магов да и спросить, что им известно про распространенную в Ревенуэре способность видеть магию. Впрочем, вряд ли местные чародеи намного лучше нармротских, так что веские причины просто не выставить его за дверь у них вряд ли найдутся. И как Овер ни старался, он не мог придумать истории, которая создала бы хоть какую-то их видимость правдоподобия. Или все-таки шанс есть? А вот чего уж точно нет, так гарантии, что чародеи не вычислят его и не сдадут столичным ищейкам. В общем, Овер еще не решил, как подобраться к здешней гильдии магов и стоит ли лезть туда вообще.

«Пожалуй, для начала лучше попробовать положиться на удачу», – решил он.

Специалист вышел из гостиницы и обернулся, чтобы хорошенько запомнить здание, которое в потемках вчера практически не разглядел. Сверху на него смотрело огнедышащее чудовище из сна. Выражение лица Овера, должно быть, не означало ничего хорошего, да и слишком долго он пялился на гостиницу. Так что мастер Палери вышел посмотреть, не случилось ли пожара. А может, беглый демон устроился на его крыше? Хозяин встал рядом с постояльцем и принялся рассматривать гостиницу, не понимая, в чем же дело.

– Что это? – Наконец-то Овер заметил присутствие мастера Палери. Тот проследил за движением руки молодого человека.

– Вывеска, – ответил обиженным тоном хозяин.

– Не-е-ет, – мастеру Палери потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл этого растянутого «нет».

– Красный Дракон.

Овер уже постепенно приходил в себя.

– И что, такие твари существуют на самом деле?

– А как же!

– Они водятся в Ревенуэре? Вы такого видели?

– Да нет. Свет миловал.

– А как он, э-э-э, – Овер снова указал на вывеску, – попал сюда?

Мастер Палери с головы до ног оглядел постояльца.

– Вот что я вам скажу, молодой человек: это моя гостиница, и я вешаю на нее все, что хочу. Я честный человек, и черномундирникам нечего мне предъявить. Я никогда не обсчитывал, не разбавлял вина, не готовил из несвежих продуктов, не приторговывал вер-дугским зельем. И как честный человек могу высказать свое мнение. Не знаю, как там у вас, а у нас на Каменном Кулаке кнар-эрты свое дело знали и в чужие дела не лезли. Вот случится еще крупная заваруха с демонопоклонниками – попомните мои слова!

Теперь Овер уставился на хозяина гостиницы, как будто тот стал огнедышащим чудовищем. Зато остальные свидетели разговора не только отлично понимали, о чем идет речь, но и поддерживали мастера Палери. Торговец сырами вышел из-за своего лотка.

– Точно говорите, мастер Палери. Господа Ревенуэроны не указывали, что мне делать на своей земле. Соберут, знай, подать для военных и магических нужд и больше до нас, крестьян, дела им никакого. А нынешние – то сажай, то не сажай. Говорят, посчитали: нужно меньше шерсти, больше хлеба. Так он же на наших склонах никогда от самого Императора не рос!

Тут же из-за бутылей с маслом и вином поднялся еще один высокий и худой торговец.

– Мы люди простые, да и земля у нас небогатая. Нет здесь золота и камушков разноцветных, богатых полей и лесов. Да и оборона страны вся на нас. Раньше хоть господа маги за нас в Совете голос держали. А теперь продажные столичные хмыри всем заправляют – от них помощи не дождешься.

Теперь, похоже, уже никто не желал оставаться в стороне.

– И что, мастер Грамток, – обратился к высокому торговцу парень с перевязанной желтыми тряпицами головой, – раньше всегда военные компенсации выплачивали?

– Еще бы! Ревенуэроны в магии самые что ни на есть доки были, если не Великий Магистр, то глава гильдии или военный советник у города всегда был. Попробуй не выплати. А ежели нармротские крючкотворы зажимали, то из своей казны. Правда, с деньгами у них никогда шибко хорошо не было. Вот помню…

– А к нам, – раненого молодого человека больше интересовала собственная история, – к нам в Красную Балку две фазы назад нагрянули. Десять обычных оборванцев, а с ними, как есть, вердугский воин под вуалью и демон, здоровенный такой. Ну и мы ж не медовые пряники – на каждый дом по два самострела, а у старосты еще камушки с разящим льдом. Так что отбились. Ну и, само собой, отправили в гарнизон человека: так, мол, и так, мы вам ваших жмуриков, а вы золото и серебро на восстановление и вспоможение вдовам да сиротам. Прибыл крючкотвор. Где демон? Нету демона, как положено, растаял к себе под землю, будь он неладен. Где вердуг? Нет вердуга – только жареным запахло, он камень колдовской потер, и поминай как звали. «Так что, – говорит, – время сейчас мирное, а факта вторжения не установлено, значит, на казенные средства вы рассчитывать не можете». Да какое ж оно мирное? Полвиноградника спалили, оливы повырубали. Раждана бондаря демон напополам, а у того трое малых было.

Овер начал тонуть в море новых сведений, нужно было срочно найти какую-то опору:

– А при чем здесь Красный Дракон?

Мастер Палери вспомнил о существовании постояльца, и Оверу показалось, что это не доставило ему ни малейшего удовольствия.

– Всякому известно, что Красный Дракон – герб дома Ревенуэронов.

Овер постарался не упустить инициативы:

– Они правили провинцией до революции, так я понимаю? Жили вон в том замке? – Специалист указал на возвышающиеся над городом мрачноватые строения арсенала.

– Не, – мастер Палери, кажется, не поверил в столь ошеломляющую неосведомленность. – Кнар-эрты на то и кнар-эрты, чтобы жить в эртах. А крепостями управляют хозяева замков, что по-старинному: кнар-гавар.

Хозяину гостиницы явно не терпелось присоединиться к разошедшимся землякам, поэтому на следующий вопрос Овера он коротко бросил:

– Эрт – он и есть эрт, и находится, само собой, к югу от города.

Страсти явно накалились, в общем гомоне выделялся высокий голос раненого из Красной Балки: «Мы ж не медовые пряники – возьмем самострелы да потребуем наши денежки». Мастер Грамток говорил хрипло, но громко: «…А он мне – одолжи из банка, надо маслобойню в Подкруче восстановить, а я слетаю в столицу, продам зачарователям заклинание, и деньги будут. Только не успел слетать – пришли за ним, и плакали денежки…»

Как-то не представилось Оверу в жизни возможности поразмышлять о политике. В Нармроте новая власть была непререкаемым авторитетом, и ее праведность, а главное, справедливость, не вызывала никаких сомнений. В Треугольнике же политику полагали выдумкой: каждый берет все, что может взять, а если у него это выходит слишком легко, выдумывает байку, чтобы остальным не так обидно было. Так что специалист не обратил особого внимания на разговоры горожан.

К сожалению, не все могли себе позволить подобную беспечность. Венор Шамри, бакалейщик, а по совместительству осведомитель Службы, внимательно наблюдал за происходящим из своей лавки. Он уже мысленно составил послание своему покровителю в столице: «Спрашивает про Красных Драконов. Подстрекает народ. Молодой человек, рост средний, телосложения среднего. Внешность – южная Дасия с минимальным влиянием намаров. Волосы – красное дерево. Без особых примет».

Конечно, у Службы была своя контора в Ревенуэре, которой управлял настоящий контролер при звезде и жезле, вот только занималась она по большей части контрабандистами да кражами овец. Здесь, в горах, народ был строгий – из беспорядков терпел лишь те, что устраивал сам. Контролер Умбеври происходил из местных, так что спокойно наблюдал, как земляки сами разбираются со своими проблемами, вмешиваясь лишь в случае крайней необходимости. Из пирамиды тоже наблюдали за ситуацией. Не то чтобы там не доверяли ревенуэрскому контролеру. Просто Служба слишком много взвалила на себя: государственную безопасность и идеологию, расследование преступлений и собственные догмы, судебные функции и старинную вражду. В результате ее отделы действовали независимо, хотя ни раскола, ни противостояния не было. Пока.

Мастер Шамри знал, что в городе работают еще, по крайней мере, три тайных агента. Прислав важное сообщение первым, он мог бы рассчитывать на неплохое вознаграждение, а в дальнейшем, кто его знает, возможно, даже на повышение. Вначале торговец думал послать шифровку магическим телеграфом, но первый восторг быстро прошел: если его информация окажется не такой уж важной, за дорогой и привлекающий внимание телеграф с него могут спросить. Правда, спросить могут и за промедление. Поразмыслив, Венор решил не лезть на рожон и отправить послание курьерской почтой. На новых гомункулах марки «Большой Летун» в Нармроте оно будет через три дня, максимум – через фазу.

ГЛАВА 14

Рашир медленно обходила шатер, проверяя знаки жертвенного круга. Жрица сдержала недовольство, не позволяя ему перейти в ярость. Эта дыра, в которой ее муж Гашад го'Шав, первый меч и глава дома го'Шав, разбил лагерь, не могла дать всего необходимого для безукоризненной церемонии. К счастью, Темный Шторм был непривередлив.

«Но требователен», – напомнила себе вердай. Босой ногой Рашир разровняла едва заметный песчаный бугорок. Песок слишком крупный и недостаточно белый, но другого здесь не достать. Да и шатер не мог полностью заменить нисходящий зиккурат, но жрица была уверена, что все это не помешает ей принести жертву.

В соседнем, закрытом плотной занавеской шатре уже собрался военный совет ее мужа. Пора было начинать и ей. Рашир посмотрела на распростертого в жертвенном кругу мужчину. С этим ее помощницы, хвала Пяти, не подкачали. Молодой, без физических недостатков, с развитой мускулатурой. Белая кожа не испорчена летним солнцем. Пожалуй, она приберегла бы его совсем для другого обряда, но жертва нужна была срочно, причем хорошая жертва.

Точным ударом хлыста Рашир пробудила мужчину от легкого наркотического сна. Игра началась. Каждый из Великой Пятерки в жертвоприношении имел особые пристрастия. Ночной Палач любил смерть внезапную и неожиданную – один точный удар и короткий миг агонии. Потрошитель предпочитал рубленое мясо и обмотанные кишками столбы. Жрецы Огненнорукой устраивали костры из хорошеньких девушек. Пьющая Смерть могла днями наслаждаться мучительным умиранием. Но только самый сильный и мудрый из Пяти превратил жертвоприношение в настоящее искусство.

Жрица встала над мужчиной и посмотрела ему прямо в глаза. Он должен был хорошенько ее разглядеть. Схваченные черным шелком шаровар щиколотки. Живот, грудь, руки, шею, обтянутые мягкой черной кожей. Сохранившее красоту лицо. Густые черные волосы и холодные водянисто-голубые глаза. Разглядеть, запомнить и захлебнуться в первой волне накатившего ужаса. Удовлетворившись результатом, Рашир начала медленно обходить жертву, оставляя на его теле неглубокие ритуальные порезы. Покончив с этим, жрица склонила колени за головой мужчины и погрузилась в безмолвную молитву – какое-то время он не должен был ни видеть, ни слышать ее. Пусть страшится неизвестности.

В соседнем шатре, похоже, быстро покончили с военными планами – из-за занавески раздавались приглушенные коврами женские визги, начал просачиваться сладковатый запах наджаш-нар.

Рашир поднялась с колен и одним быстрым точным движением срезала длинный кусок мяса с груди мужчины. В этом месте жрица всегда представляла душераздирающий вопль – поэтому перед церемонией рот жертвы плотно набивался тряпьем. Рашир не спешила увеличивать его страдания – медленно, плавно и грациозно, как в настоящем ритуальном танце, жрица стала раскладывать инструменты: щипцы, пилочки, иглы, сосуды с маслом и кислотой. Пододвинула поближе установленную на высокую треногу жаровню. Когда подготовка была завершена, задумчиво поглядела на мужчину. Ее пальцы перебегали от одних щипцов к другим. Внезапно жрица упала на колени, в мгновение ока зажав голову мужчины между ног. Всем весом тела и силой падения вогнала квандашар, идеально отточенный нож с рукоятями по обе стороны лезвия, в горло жертвы.

– Ум и воображение – вот что я ценю в мужчинах, – выговорила жрица и сама рассмеялась шутке. Дело было сделано – подхваченная мощью ужаса душа отправится прямо в чертоги повелителя, а ее лицо, застывшее в зрачках жертвы, подскажет, кто преподнес этот дар. Можно было немного передохнуть.

Рашир подошла к разделяющему шатры ковру. Вер-дуги, похоже, угомонились и, выпроводив посторонних, вернулись к своим разговорам.

– Послушай, Клык, – Клыком звали ее мужа только близкие друзья, в память о зубе, потерянном в поединке и превратившемся в своего рода талисман доблести и воинской удачи. – Откуда такая уверенность, что мы сможем взять Каменный Кулак? – Голос принадлежал Эмишнутеру, командиру мяса – авангардного отряда из рабов и простолюдинов. Старый вояка уже больше тридцати лет ходил в мясе, и живучесть ввела незаконнорожденного в ближний круг главы дома.

– Прочисти уши, Мясник, или ты не слышал, что говорил глава дома? Дасы сами вырезали своих боевых магов и опустошили древнюю крепость. Или ты хочешь сказать, что глава дома боится темнолицых солдат? – В последнее время Гашад приблизил одного из оставшихся после его восхождения двоюродных племянников, наверное, потому, что тот не проявлял достаточного для расчетливой мести ума. Нивран го'Шав, так, кажется, его звали.

– Великий и могучий Клык не боится никого, кроме собственной жены! – Благородный вер дуг никогда не запятнал бы себя поединком с бастардом, и Эмиш-нутер частенько злоупотреблял этим, впрочем, никогда не доводя до необходимости казни. Шатер взорвался хохотом, громко прозвенел удар кулака, грузно упало на пол тело, смех разразился с новой силой. Когда мужчины, наконец, угомонились, зазвучал густой и чуть хрипловатый голос главы дома:

– Мясник прав – мы приготовили кое-что для темнолицых.

Рашир почувствовала холодок, смешанный с запахом полыни и хвои. Жрица едва успела сгруппироваться для падения, которого уже не почувствовала. Жуткий головокружительный водоворот увлекал ее вниз, во тьму. Изматывающее вращение все ускорялось, сжимая спираль. Наконец ее стиснуло в точку, и бросило через воронку. Таков был обычный путь в Чертоги.

Жрица летела вперед и вниз вдоль отполированной до зеркального блеска черной стены. Кроваво-красными потоками струились по стене напоминающие языки пламени и кривые клинки письмена прародины Пяти. Каждая буква была величиной с трехуровневый зиккурат, но перед глазами жрицы они мелькали, почти сливаясь в единую вязь. И все равно летела она слишком долго.

Рашир давно повернула прочь от стены, оставив позади свет Книги Пяти. Теперь в ее движение проник ритм – полет становился то быстрей, то медленней. Дыхание Шторма то приближало, то отталкивало жрицу. Наконец она остановилась и смогла различить повелителя. Он, как обычно, был скрыт за гигантскими, сотканными из смерча крыльями. Рашир видела лишь тонущую во мраке стену, наполненную дыханием и вращением, но знала, что это крылья, скрывающие царственный облик. К счастью, Темный Шторм не считал своим долгом оглушать громоподобным «как смел ты, смертный?!!» и не требовал витиеватых приветствий. Этим он выгодно отличался от других четверых.

– Дом го'Шав собирается начать войну против темнолицых северных магов, – жрица сделала небольшую паузу, но демон молчал. Она продолжила: – Поддержит ли ее Великий Повелитель?

– Да, – низкий бархатный голос ударил со всех сторон, не оглушил, но заставил вибрировать каждую нить ее сущности. Темный Шторм не стал утруждать себя выслушиванием следующих вопросов жрицы и сразу перешел к ответам:

– Мои слуги явятся на твой зов и будут участвовать в битве, – демон выдержал длинную паузу, так что Рашир подумала было, что аудиенция закончена.

– Что же до твоего третьего вопроса, – резкий смешок отбросил и снова притянул ее, – ты ведь не собиралась задавать его. Так?

Как будто что-то холодное ударило Рашир в живот. Жрица сильно сомневалась в успехе очередной авантюры мужа, но как бы она осмелилась спросить о результатах и последствиях войны у благословившего ее?

– Ужас вплел бы тебя блуждающим огоньком в мою корону прямо сейчас, но твое служение угодно мне, – из-за стены смерча вынырнула и устремилась к жрице собранная из множества светлых шариков сфера. Тысячи человеческих глаз проплыли перед Рашир, и в зрачке каждого стояло ее лицо. Тонкое девичье – искаженное гримасой. Яркое гордое лицо молодой красавицы. Холодное, спокойное лицо зрелой женщины, верховной жрицы дома го'Шав. «Вот это уже настоящее испытание», – поняла Рашир и спокойно, без единой лишней мысли выдержала взгляд мертвых глаз.

Жрица поднялась, стряхнув с одежды песчинки. Путешествие к темному повелителю, должно быть, продлилось дольше, чем она ожидала, – несколько масляных светильников потухло, другие потускнели и коптили. Рашир обвела взглядом шатер – если только кто-то проник в святилище, пока она была без сознания… У входа на тщательно разглаженном песчаном ковре ни единого лишнего следа. Выложенные драгоценными кровавыми и ночными камнями священные символы исчерпали силу, развалившись на неровные кучки. Песок под использованной жертвой стал красным, почти черным. Вдруг Рашир заметила совсем рядом того, кто никак не должен был здесь находиться. От ярости у нее даже перехватило дыхание – справа, в двух шагах, стоял ее муж, глава дома го'Шав. Черная шелковая рубаха разорвана, волосы взъерошены, глаза остекленели. Шумное дыхание подбрасывает громоздкие плечи и вздымает мощный пресс. Встретив взгляд жены, Гашад двинулся на нее. Кажется, он хотел что-то сказать, но слишком долго вдыхал наджаш-нар и смог выдать лишь нечто среднее между мычанием и сопением.

– А ну пошел отсюда! – Рашир отмахнулась от мужа, как от навязчивого видения. – Убирайся к своим шлюхам и рабыням – Шторм принимает только полноценных мужчин!

Огонь чуть прояснил взгляд Клыка, гнев пробился сквозь наркотический угар. Рука Гашада повелительным жестом легла на рукоять меча. Пожалуй, это уже был перебор, даже для него – Рашир сложила ладони, в следующее мгновение тонкий кожаный шнурок раскрутил вокруг ее левого запястья и направил в побагровевшее лицо мужа маленький серебряный медальон.

«Ан'жиль», – мысленно произнесла жрица в тот момент, когда древние символы впечатались в щеку мужа. Гашад рухнул ей под ноги, согнувшись и скорчившись, а медальон «боль» занял свое место в элегантном браслете. Упрямый вердуг еще попытался подняться на ноги, но получил коленом в лицо и прекратил сопротивление. Наконец-то Рашир смогла выйти из душного шатра под звезды.

– Приберите там, – бросила она дежурившим у входа служкам. – Да поскорей – я устала.

Над головой сиял Дельфин или, как его называли на юго-западе страны, Любовник. Великой Пятерке не было дела до звезд, так что названия созвездий вердуги получили от соседей. Как трофей.

«Вожану двенадцать – он уже может носить первый меч, – в последнее время желание избавиться от мужа все чаще посещало верховную жрицу. – Никто даже не посмеет бросить ему вызов», – Рашир улыбнулась этой мысли. Народ Пяти свято чтил право поединка, впрочем, один из воинов мог до него не дожить. Это не считалось зазорным, если, конечно, не находилось явных улик.

«Даже Инзиль смогла бы сейчас взяться за первый меч». – Рашир не собиралась делать из дочери бойца – через полтора года она пройдет первое посвящение и станет служить Великому Повелителю. Пока же близнецы всю науку осваивали вместе, и Инзиль фехтовала не хуже брата.

С другой стороны, потеря такого воина и командира, как Гашад, может сделать недоброжелателей дома врагами, а друзей – недоброжелателями Гашад умеет находить общий язык с солдатами Знамена послушны ему и всегда прибывают на зов Раньше удача неизменно сопутствовала ему

«Стоит покончить с ним, когда милость Пяти покинет его», – решила вердай

– Его неудача может так сильно ударить по тебе, что не сможешь даже этого, – возразил ей тихий голос.

Девяносто Шестой был разочарован – неужели эти двое забрались так далеко только для того, чтобы болтать о всякой ерунде?

«Десант обеспечит решающее превосходство… Мы рассчитываем захватить все восточное побережье… Ты поддержишь меня в Совете? . Основания? Какие, кишки демона, нужны основания для войны с вердугами?.. А как насчет гномского транзита – мы должны показать, кто сильней». – Ни одного слова про Далеа или Драммра. Вообще, человеческие разговоры давались Летуну с трудом. Едва вступив в самостоятельную жизнь, гомункул понял, что почти ничего не знает о людях. Он мог вызвать из памяти точный зрительный образ бывшего хозяина или хозяйки, но остальные были на одно лицо. Раньше в мире людей помогали ориентироваться узы, поставляя познания и точку зрения хозяина Теперь во всем нужно было разбираться самому. «Хорошо хоть повезло, что подчинение человеку не перешло в доверие и любовь ко всем людям. Лучше уж считать любого, кто попадется, врагом, пока он не докажет обратного. По крайней мере здесь, под землей», – решил гомункул.

Это правило стало вторым преимуществом Девяносто Шестого в состязании с похитителями Далеа. Первое он обнаружил еще раньше: узкие, темные, запутанные, со множеством заброшенных ответвлений тоннели гораздо лучше подходят для такого, как он, – маленького, непритязательного, крылатого существа. Следы девушки довольно скоро привели Летуна в обитаемую часть подземелий. Далеа была совсем рядом, но подобраться к ней не давали слишком яркое освещение и беспорядочные перемещения людей – то они разбредутся, то начнут быстро сновать по коридорам, то вдруг соберутся разом. Девяносто Шестой догадывался, что в их действиях должен быть какой-то смысл, система, расшифровав которую, можно будет проложить безопасный маршрут к Далеа. Часть загадки открылась быстро – передвижения людей согласовывались с неким ритмом, люди собирались и разбредались через определенные промежутки времени. Это открытие позволило Летуну глубже забраться в подземное жилище. Но все-таки недостаточно глубоко Тогда гомункул начал слушать разговоры людей. Он старался следить за каждым шагом высокого контролера, когда тот появлялся в подземелье. Богатырское телосложение и зычный голос позволяли легко , узнать и отыскать его. Гомункул рассчитывал, что похититель скажет что-то важное о Далеа. Однажды его расчет оправдался – то, что он услышал, безусловно, касалось его бывшей хозяйки.

– Желтоволосая бестия раскроила Бычку череп сковородой. Позволь нам разобраться с ней, командир.

– Успокойся, брат, и не забывай: мы не бандиты, а оппозиция. Девушка не сделала ничего предосудительного, просто подвернулась под руку. Не заставляй проверять твое знание постулатов справедливости.

С тех пор Девяносто Шестой стал подземной тенью командира. Но на этот раз и он не оправдал ожиданий – забрались неведомо куда, выставили три кордона охраны, а болтают о полной ерунде!