Специалист Охотников Сергей
– И откуда вы все узнаете, я ведь только вчера вечером вернулся? – Драммру не слишком пришлась по вкусу информированность университетского товарища, а то, как он произнес слово «наше», наводило на размышления.
– Коммерческая тайна. Можно зайти?
Контролер поморщился, когда маг заглянул через его плечо в комнату. В квартире царил полнейший разгром, укрытый толстым слоем пыли. В последнее время Драммр игнорировал свое жилище: раскатывал циновку прямо в кабинете или ночевал в каком-нибудь веселеньком месте.
– Почти ничего и не изменилось за столько-то лет, – заявил чародей.
Мелькнула у контролера мысль выпроводить гостя и снова завалиться спать, но он прогнал ее, подгоняемый все тем же странным чувством опоздания: как будто видишь медленно поднимающуюся воздушную лодку и понимаешь, что еще можешь одним прыжком вскочить на ее крыло. Драммр приготовил крепкий фруктовый чай из старых запасов и ввел Рильвана в курс дела. Он говорил только о том, что имело отношение к гномскому банку, особо отметив способ вскрытия хранилища, но ни словом не обмолвился о татуированном жреце.
– Мы и сами нашли уязвимое место охранной системы, – заявил чародей. – Все дело в водной пожарной системе. Для таких случаев у нас имеется гораздо более надежное решение. Вся загвоздка в проклятущих гномских молотках с пиритовыми вставками. Одна такая колотушка как-то сработала прямо в хранилище, а когда разрядилась, все ценности превратились в один большой кусок золота. Их нужно заливать водой, чтоб заклинание переставало жарить Так вот, инженеры из двух дочерних фирм смухлевали и вместо того, чтобы разработать то, что требуется, прилепили допотопный проект. Наша служба безопасности уже взяла этих ребят на крючок. Ждем только официальной версии Службы, чтобы их наказать и восстановить доброе имя компании.
– Тогда вам нужно подать против них иск, и техники рассчитают степень ответственности.
– Уже подали, но делу дадут ход только после того, как ты предоставишь свой отчет.
Ага, вот оно что – его пришли подгонять. Драммр заверил гостя, что вскорости соответствующая бумага пойдет куда надо, а про себя решил немного с этим потянуть. Ну, самую малость, пока есть другие дела.
Выпроводив чародея, контролер умылся и постарался привести в порядок мундир – нужно было заглянуть в Университет, пока не улетела воздушная лодка. Тут из-под небольшой горки вещей выполз Девяносто Шестой. Надо же, он опять забыл про существование гомункула.
– Куда-то собираешься? Я с тобой, – заявил Летун.
– Э-э-э, я иду в Университет, мрачное место, думаю, там тебе не понравится.
– Понравится-понравится, – заверил гомункул.
– Давай поскорей возьмем свободного шрада и полетим в твой, как там его… – сказал Девяносто Шестой, как только они вышли из дома на залитую полуденным светом улицу.
– Ничего не выйдет: чтобы применять на территории Университета любую магию, даже такую слабую, как узы, следует подать заявление и ждать, пока тебя поставят в расписание. К тому же идти здесь совсем недалеко. Стоп! А как же ты?!
– Я свободный гомункул, и никаких уз на мне нету, так что…
Ничего себе, как же он сразу не сообразил? Все признаки налицо. Драммр поглядел на Девяносто Шестого. Конечно, освобождение гомункула случай не уникальный, хоть и редкий, но лично контролер столкнулся с этим впервые.
– А вдруг что-то осталось, и когда попадешь в Университет, как перемкнет? Может, вернешься домой? Тем более что на шраде мы все равно не полетим.
– Не-е-е, – гомункулу совсем не хотелось сидеть одному в четырех стенах, к тому же про «перемкнет» Драммр говорил как-то неуверенно.
Контролера всегда восхищал небольшой тенистый парк, разбитый перед Университетом. Это было единственное место, где росли деревья на пару сотен имгаммов в любую сторону. Несколько обращенных в камень лесорубов служили предостережением для любителей быстрого заработка. Считалось, что самой новой статуе не меньше двухсот лет, но Драммру всегда казалось, что коллекция парковых скульптур регулярно обновляется.
Обширный архитектурный комплекс, претерпевший множество ремонтов и перестроек за последние две с лишним тысячи лет, прятался за массивным блочным забором. Контролер постучал в небольшое окошко тяжелой, начищенной до зеркального блеска темно-желтой двери.
– Цель визита?
Охрана Университета по большей части комплектовалась из старшекурсников факультета боевой магии. При исполнении важничали жутко. Драммр припомнил, как когда-то продержали одного недотепу перед воротами целых пять часов. «Цель визита?» – Как будто его форма не давала ответа на этот вопрос.
– Официальное расследование.
Дверь отворилась без малейшего скрипа. За ней оказался худой рыжий юноша с тонкими ручками и шеей. Коричневая мантия в традиционную, едва различимую клетку висела на худых плечах, как на вешалке. Видать, ему приходилось изрядно напрягаться, чтоб спрашивать низким солидным голосом о цели визита.
– Разрешение на тварь? – Это прозвучало куда менее повелительно и строго, наверное, студент чувствовал себя уверенно за закрытой дверью, когда никто не мог лицезреть его худосочную фигуру.
– Сам ты тварь, – обиделся Девяносто Шестой, – а я свободный гомункул, и моя цель визита передать профессору алхимии, чтоб как следует погонял тебя на зачете!
Драммр пожал плечами и прошел мимо разинувшего рот студента на территорию Университета. Узы, не узы, а гомункул явно позаимствовал свою эффектную реплику у него. Или есть другие варианты? Контролер направился к приземистому серому зданию архива, Летун прыгал рядом, периодически выкрикивая на ухо: «Ну, как я его?!»
Проследовав по полутемным пыльным коридорам, Драммр попал в длиннющий с высокими потолками зал. Порядка за прошедшие полтора десятка лет здесь явно прибавилось. По крайней мере, здоровенные каталоги не валялись по полу, одинокие страницы не порхали часами в остаточных потоках кинетической магии. Но архивариус был все тот же: в истертой фиолетовой мантии, с седой, заплетенной на гномский манер в три косы бородой и крючковатым носом.
– Доброго вам полудня, мастер Интереми. – Оказывается, до сих пор он помнил фамилию университетского хранителя архивов.
– Драммр с Медвежьего Зуба, назвавшийся Нжамди, что на стародасском наречии – Медвежий, выпуск семнадцатого года, дипломная работа на тему «Классическая тактика боевых магов в неординарных ситуациях». – В состязании по ясности памяти старик явно положил его на обе лопатки.—Чем обязан? – Архивариус, кажется, не заметил или проигнорировал черный мундир контролера.
– Ищу одну специфическую научную работу.
– Угу, – было не совсем ясно, то ли старый маг согласился помочь контролеру, то ли нашел подтверждение каким-то своим мыслям. Вдруг архивариус заорал: – А ну ко мне, рукатые! Поднимайте свои ленивые задницы – работа есть!
За тяжелой занавеской, на одном из стеллажей и под столом для посетителей началось шевеление. Из своих укрытий появились и направились к магу три странных существа. Небольшие, темно-красные, они передвигались вперевалочку на четырех лапах. При этом всего конечностей у них было по шесть. Одно странное создание скрестило руки на груди, другое заложило за голову, а у третьего они висели, как тряпичные. Добравшись до стола архивариуса, существа улеглись, приняв весьма раскрепощенные позы. Теперь Драммр смог их получше разглядеть – безусловно, это были гомункулы, вероятно, какая-то новомодная разработка. Чуть крупнее Летуна, с увеличенными хищноватыми головами. Все шесть конечностей представляли собой отлично развитые мускулистые ручки с длинными пальцами.
– Ну?! – самый крупный и головастый нагло уставился на контролера.
Драммр посмотрел на мастера Интереми. Тот пожал плечами:
– Экспериментальная модель с добавлением материала муравья и обезьяны, к сожалению, пока что корень приживается только на ингредиентах вахтера из университетской столовой. Может быть, поэтому хамят, ленятся и ничего не делают, пока на них не наорешь. Профессор Дергаль обещал доработать. Можете говорить Головачу, что вас интересует.
– Исследования в области магического управления, – контролер с сомнением посмотрел на ухмыляющуюся красную рожу.
Гомункул закатил глаза, потом ухмыльнулся:
– Управление системой магических знаний, управление хозяйственной деятельностью магического учебного заведения, управление государством с помощью магии, управляющие заклинания в сложных системах, управляющие заклинания в простых системах, управляющие заклинания в системах средней сложности, управляющие элементы на базе нейтральных примитивов первого порядка, управляющие элементы на базе нейтральных примитивов второго порядка…
– Стоп! – заорал Драммр, поняв, что подлая бестия просто издевается, и если тварь срочно не остановить, дойдет до восьмого или даже девятого порядка, после чего перейдет к следующей столь же специфической теме.
– А у меня еще двести пятьдесят четыре темы по вашему запросу, – сказало существо обиженным тоном.
– Отлично, но я решил немного поточней сформулировать, что мне нужно.
Головач посмотрел на архивариуса: мол, я свое дело правильно сделал, это он виноват. Но встретив строгий взгляд, повернулся к Драммру, всем своим видом выражая – «Я, конечно, тебя слушаю, но ошибешься еще раз – пеняй на себя».
– Значит, так, – контролер старался говорить медленно и разборчиво. – Мне нужно исследование, посвященное управлению манипуляцией магией на уровне магнетических сгустков и действующих чар, исключая демагнитизацию, применение стеаловых руд и артефактов. Природные или выработанные путем тренировок способности к вышеуказанной манипуляции. Все научные работы за последние двадцать лет. Понятно?!
Головач опять закатил глаза, потом шепнул что-то на ухо другому гомункулу. Тот поднялся на четыре задние лапы и затрусил к стеллажу каталога. Только сейчас Драммр оценил удобство этой странной конституции – обезьяно-муравей легко взобрался на самый верх. Тремя нижними руками существо цеплялось за полки, еще двумя удерживало увесистый том, а оставшейся листало страницы. Наконец, нужная информация была найдена, и гомункул, кувыркнувшись с верхотуры, подбежал к своему командиру. Головач заулыбался:
– По вашему запросу действительно имеется работа, но она засекре-че-на!
Архивариус не разделял оптимизма своего подчиненного. Какое-то время он, кажется, над чем-то раздумывал, а потом вздохнул:
– Конечно, я мог бы послать тебя к ректору за разрешением, а он затребует официальный запрос, но в этом нет никакого смысла – Служба все равно добьется своего. Только обязательно получите все бумаги, если в деле будет ссылка на засекреченный материал. Веди нас в подвал, Второй Рукан.
Научный труд поражал объемом – три тома, каждый толщиной с бетонный блок, но контролера намного больше заинтересовала приложенная к нему пояснительная записка. Ага, очень интересно. Халатность. Порча дорогостоящего университетского имущества. Потеря особо ценного экспериментального образца. Так, в третий день Движения Ветряной Мельницы… Драммр впился глазами в пожелтевший лист бумаги.
Овер никогда не видел магических замков, но был уверен, что сумеет расправиться даже с самым сложным из них. Примерно того же мнения придерживался профессор Уорток, поэтому массивную дверь в лабораторию № 345 запирал старинный механический замок. У подопытного было множество времени, чтобы рассмотреть возможные варианты побега. Выводы были неутешительными, но оставляли надежду.
Во-первых, уходя, профессор запирал дверь снаружи на засов и тщательно следил, чтобы в лаборатории не оставалось рабочих заклинаний и зачарованных предметов. Значит, если и есть возможность сбежать, то только во время их занятий.
Во-вторых, проводя свои эксперименты, Уорток всегда просил ассистента запереть дверь снаружи. Однажды ученый намекнул, что у них разработан особый план, исключающий побег подопытного, если тому удастся расправиться с профессором или взять его в заложники. Овер поверил своему тюремщику. В любом случае, столкнувшись с опасностью, невидимый ассистент наверняка поднимет тревогу, и множество обитающих в этом доме чародеев найдут способ усмирить взбунтовавшийся лабораторный материал. Так что замок придется открыть самому. Что можно осуществить только тогда, когда Уорток выдает ему для работы заклинания движения.
В-третьих, профессора придется убить. Ученый достаточно хорошо сумел защитить себя от своего подопечного. Бесплотный и невидимый, но непроницаемый для магии щит разделял их. На левой руке Уортока удобно устроился разрушитель – перчатка с кристаллом, заряженным боевым заклинанием, и удобным спусковым механизмом. Выстрел, даже при касательном попадании, наверняка убил бы его. Уорток не хотел раньше времени терять столь ценный для науки опытный образец и продемонстрировал Оверу огневую мощь своего оружия. Конечно, разрушитель не мог бить через магический экран, но стоило вывести боевую часть за его пределы, как подопытный становился отличной мишенью. Так что о том, чтобы ускользнуть от профессора, не могло быть и речи.
В-четвертых, в обороне естествоиспытателя была брешь. Магический экран упирался в пол и стены лаборатории. В нем не было ни единого просвета или слабого места. Даже заклинания Уорток передавал ему через повторитель – продолговатый кристалл, воспроизводящий на одном из своих концов заклинание, воздействующее на другой. Но пол не был защищен экраном. Магическая наука утверждала, что направленное на каменную плиту заклинание непременно сработает, то есть не сможет пройти через камень (исключение составляли лишь телесные примитивы, которые не взаимодействовали с неживыми объектами, но Уорток в своих экспериментах не использовал содержащие их заклинания, справедливо полагая наиболее опасными). К счастью, профессор не удосужился преподать своему подопечному основы магики, поэтому Овер придерживался иного мнения. Общеизвестный факт – примитивы движения могут толкать только твердые объекты, а для того, чтобы создать воздушный поток, необходимо соединить два кинетических воздействия. Овер, отделенный стенами лаборатории от магического сообщества, не познал его догм и заблуждений, так что идея сжать сгусток энергии и провести через каменную плиту довольно легко забрела в его голову. К сожалению, под неусыпным присмотром профессора он не мог окончательно в ней удостовериться. Один раз ему удалось зажечь фитиль, не обводя чашу лампы, а пробросив огненный примитив через стекло. Или так ему показалось…
Около двух лет понадобилось Оверу Мегри, чтобы остановиться на четырех пунктах плана побега. Оставалось лишь дождаться работы с кинетическими заклинаниями, благо профессор считал их практически безвредными.
Как всегда, их разделял массивный каменный стол и прозрачный магический экран. Оранжевый глаз разрушителя был направлен на подопытного. Уорток начал сеанс, пробормотав несколько простейших заклинаний. Овер постарался скрыть напряжение, когда из зеленоватой грани повторителя появилась бледно-голубая ленточка кинетического примитива.
– Сегодня мы поработаем с ослабленными заклинаниями, – пояснил ученый. – Возможно, тебе будет трудней контролировать их.
Овер мысленно не согласился с ним – золотая ниточка его магического щупальца уже захватила магический сгусток, это было ничуть не сложнее обычных упражнений.
– Попробуй сдвинуть камень, – продолжил Уорток.
Подопытный выбрал один из гладких тренировочных камушков и дотронулся до него магическим орудием. Снаряд пополз по столу, очень медленно и надолго замирая, – ложная гипотеза профессора может оказаться весьма кстати. Овер не хотел рисковать и продолжал упражнения с камушками, демонстрируя контроль над слабой магией. Дождавшись, когда в его распоряжении окажется пять голубых ленточек, он начал действовать. Два камушка неуверенно преодолевали стол, когда Овер сжал одно из «сэкономленных» заклинаний и бросил по направлению к двери. Он чувствовал, как сгусток поднырнул под экран, но в толще камня завибрировал, натыкаясь на невидимые препятствия, и растаял. Овер, впрочем, и не надеялся на легкую победу. Пришлось ждать, когда профессор выдаст ему еще одно заклинание. Понадобились три неудачные попытки, чтобы Овер догадался поплотнее обернуть заклинание магической плотью манипулятора – избитый неизвестной силой сгусток кинетики вынырнул за щитом, потеряв более половины энергии. Но древний замок оказался довольно сложной штуковиной – судорожные движения узника лишь попусту расплескали оставшуюся магическую силу.
Заметив пот, капающий со лба подопечного, Уорток решил прервать эксперимент:
– Пожалуй, на сегодня хватит.
Овер чуть было не закричал, что полон сил и жаждет продолжить, но вовремя сдержался – подобное усердие могло насторожить ученого, к тому же он действительно устал.
Овер никогда не видел ключа и ничего не знал о механике замка, поэтому во время следующего эксперимента он почти отчаялся найти нужное приложение магической силы. К счастью, Уорток был чрезвычайно увлечен замысловатым движением камней по столу. Оверу не составляло большого труда передвигать три камешка по сложным независимым траекториям – его магический манипулятор мог изгибаться под любыми углами, образовывать петли и кулаки. В отличие от своего подопечного, профессор не мог видеть движения магнетических полей и пытался экспериментальным путем описать технику манипулирования магией. Столь сложный путь позабавил бы Овера – Уорток давно (со времени их первой и последней стычки) не пытался просто спросить подопечного, как он это делает. Впрочем, вряд ли бы Овер сказал правду.
Внезапно замок поддался. Ни экспериментатор, ни подопытный не ожидали этого. Первым пришел в себя Овер – четыре оставшихся заклинания нырнули под щит. Изогнувшаяся плеть манипулятора смогла протащить через камень лишь три из них, причем от одного кинетического примитива почти ничего не осталось. Зажегся, высвобождая заклинание, оранжевый кристалл разрушителя. Но золотистая нить уже обвивала глазное яблоко профессора, стремясь к мозгу. Первый сгусток лишь кольнул сосуд в голове Уортока, второй задел нерв, залив тьмой глаза. От третьего поврежденный сосуд лопнул, мгновенно освободив сознание ученого. Разрушитель разрядился в экран. Овер лишь мельком заметил белую вспышку и падение отброшенного взрывом тела своего тюремщика.
«Странно, что после всего этот Уорток еще остался жив, хоть обожжен и частично парализован. Надо обязательно его навестить, чтобы не перечитывать все три тома», – подумал Драммр.
ГЛАВА 25
– Ты опять за свое, Заниша. И для чего я только согласился выучить твой язык? Чтобы слушать эту бесконечную чушь про побег? – Энджанга не смотрел на напарника. Ему хотелось, чтобы госпожа велела принести воды, тогда и он бы смог сделать пару глотков. А еще лучше, потребовала бы винограда или оливок.
– Это наш язык, твоих родителей и предков. И когда ты наконец поймешь, что человек не может так жить, мы должны хотя бы попытаться сбежать.
Нет, Энджанга не собирался бежать. Раб считал, что тягаться с могуществом вердугов равносильно самоубийству. Сколько Заниша ни рассказывал про огромные города, великих воинов и магов их народа, для рожденного в неволе это были всего лишь слова. Да и жилось ему не так уж плохо. Вердуги считали чернокожих существами, предназначенными специально для рабства, а потому ценили много выше испорченных солнцем светлолицых. Заниша называл их труд унизительным. Энджанга не понимал, как может унизить паланкин верховной жрицы на плечах и ее мелкие поручения. Куда лучше, чем работать в поле или на рудниках. Были в его цвете кожи и другие преимущества. Энджанга мог отобрать вещь или еду у другого раба, взять любую белую рабыню.
– Мы могли бы бежать на север, – похоже, что-то он пропустил в болтовне напарника. Обычно их обсуждения упирались в одно и то же – по словам Заниши, до спасительных джунглей на юге было не меньше двух недель ходу по густозаселенным землям Пяти. Теперь появился новый вариант.
– На севере тоже живут белые люди? Заниша кивнул.
– И ты думаешь, они будут для нас лучше вердугов?
– Думаю, кто угодно будет лучше вердугов.
Ответ прозвучал не слишком уверенно, и Энджанга поспешил закрыть тему побега, по крайней мере на этот раз:
– Если ты не заметил, здесь намечается война. Как ты думаешь, что сделает первый попавшийся арбалетчик, колдун или Темный знает кто еще есть у этих людей? Лучше уж нам посидеть у носилок госпожи Рашир, чтобы сберечь свои черные шкуры.
Верховная жрица была вне себя от ярости: сначала тальпак, а теперь дерву – этот идиот хочет исчерпать дарованную ей власть еще до начала настоящей драки. И почему он так уверен, что стоит взять город, как Дасия свалится к его ногам, а сильнейшие дома поспешат направить знамена под его командование? Вызов дерву отобрал у нее последние силы. Демон-маг со странными синими отростками на голове, плоским носом, мелкими красными глазками и морщинистой кожей, свисающей, как дождевой плащ, прохрюкал что-то и отправился вниз, под стены Ревенуэра. А она совершенно лишилась сил, не могла даже приказать рабу подать воды. Через полупрозрачную черную занавеску Рашир видела, как перестраиваются войска, готовясь к атаке. Если только он подставит под удар демонов… Темный Шторм не терпел тех, кто попусту растрачивал его милости. Жрица сделала над собой усилие, поднялась на подушках и постаралась произнести громко и без дрожи в голосе:
– Эй, рабы! Подать мне воды и фруктов! И стащите мой паланкин с этой жженной солнцем горы вниз к войскам!
Капитан Трауток проснулся от истошных криков ординарца: «Вердуг! Вердуг!» Сперва он решил было, что кто-то по старой армейской привычке сыграл с ним нехорошую шутку. Просто услышал, как полковник Урди говорил: «Оставляю тебе первую роту, смотри не пропусти в город вердугов», – и решил разыграть. Не может ведь такого быть, чтобы накануне поздно ночью один полк спешно отбыл маршем на север, другой был выведен за Тагру, а утром враг появился под стенами города? Или может? Капитан колебался лишь мгновение – он не слишком верил в актерский, как, впрочем, и в любой другой талант тупого деревенского увальня, своего ординарца. Одним движением Трауток скатился с высокой каменной лавки, запрыгнул в штаны и схватил кольчугу. Выбежал из комнаты, раздавая на ходу приказания:
– Стрелков на стену! Гонца в Разноцветный! Приготовить сети! Подогреть смолу! Проверить катапульты!
Два пролета – и он на стене. Вердуги приближались быстро, но гораздо больше беспокоила капитана черная точка высоко в небе, уже не маленькая, с хорошо различимыми широкими крыльями.
Эмишнутер бежал широкими, размашистыми шагами. Серая полуистлевшая хламида до пят поверх кольчуги развевалась как боевое знамя. Вышитые человеческими жилами древние символы не потускнели и не утратили силы. Поговаривали, что этот оберегающий от стали и магии балахон создала для мясника одна влюбленная жрица. Впрочем, спросить у самого вряд ли бы кто решился, особенно если при нем всегда были два здоровенных боевых тесака с широкими закругленными лезвиями. Ву-у-ву! – гудели, вращаясь, топоры – командир злился, и бойцы, научившиеся угадывать его настроение с первого дня в отряде, держались на почтительном расстоянии. Эмишнутер привык к авантюрам, после которых приходилось добирать три четверти мяса, но раньше от этого всегда был прок. Сегодня же под нож мог пойти весь отряд без малейшего смысла и пользы. Крылатый демон, отпирающий для армии ворота, – это ж придумка как минимум двухвековой давности. Конечно, госпожа Рашир вызвала им в помощь исключительного здоровяка, да и другая синемордая страшила наверняка не без пользы свои вонючие слюни расшвыривает. Но подстрелят демона северяне, а потом под стенами положат солдат магией, смолой горячей, из арбалетов. Даже его оберег в такой заварухе вряд ли сработает. А умирать не хотелось.
«Ну надо же, – подумал мясник, – на старости лет».
Вначале он искал смерть, потом стал к ней безразличен. Может, теперь, когда почувствовал вкус к жизни, старик с топором заберет его.
Серые стены стремительно приближались. Начали похлопывать дасские бельты, стрелки били на редкость точно. От башни отделилась и начала опускаться в самый центр отряда золотисто-красная лохматая завитушка. Эмишнутер услышал низкий рев пламени, ощутил жар и мысленно приготовился к путешествию в чертог воинов, но магический огонь в последний момент натолкнулся на какое-то невидимое препятствие, покачнулся и рассыпался салютом. Раздались крики и ругательства, но, кажется, никого не спалило.
– Значит, этот новый некроном только кажется франтоватым выскочкой. Так, может, у нас все-таки есть шанс? – Мясник оскалился, стараясь не замечать боли в обожженном плече.
– Внимание! Цель! – заорал Трауток. Зависшая было высоко над крепостью крылатая точка устремилась вниз. Демон снижался под углом и с огромной скоростью, так что несколько щелчков направленных на него тяжелых самострелов последствий не возымели. «Ну, ничего, тварь обязательно раскроет крылья, : чтобы не расшибиться о землю, и тогда она наша», – решил Трауток.
– Будьте наготове, – закричал капитан.
Внезапно демон погасил скорость, раскрыв крылья. Слишком высоко, никто этого не ожидал. Что-то плотное и маленькое выпало из его лапы и полетело прямо за ворота. Тварь усиленно заработала крыльями, унося прочь свою вонючую тушу. Практически одновременно разрядили самострелы стрелки. Трауток видел, как отскакивают бельты от толстой шкуры демона. Впрочем, один нашел уязвимое место под коленом, а другой– у основания крыла. Сине-зеленая магическая волна окатила, без особого, впрочем, вреда, ноги и живот чудища. Один из магов, кажется Ратки, сбил ледышкой брошенный демоном предмет. На землю посыпались глиняные черепки.
– Похоже, демон у них с больным желудком – без горшка в атаку не идет! – выкрикнул какой-то весельчак.
Крылатая тварь удалялась. Вердугские оборванцы достигли стены, безуспешно наседали и обламывали оружие о ворота. На них потекло еще, наверное, недостаточно прогретое масло, смола. Защелкали арбалеты. Сверкнул магический огонь, и все, казалось бы напрасно пролитые, припасы вспыхнули. Под стенами началась паника. Капитан отвел взгляд и увидел, что демон снова снижается. Сладковатый запах защекотал ноздри.
– Вердугское зелье?! – Трауток иногда баловался конфискованной контрабандой и с некоторыми побочными эффектами этой радости был знаком. – Горшок?! – Демон приближался, нужно было срочно что-то решать, отдавать команды, но мысли путались, горлу подступала тошнота, слабели колени. Арбалетчики и метатели сетей над воротами уже сползали на пол, отравленные наркотиком, но выстроенный внизу взвод, кажется, не пострадал. Его командир, еще совсем желторотый, стрелял по сторонам глазами, не в силах сообразить, что происходит.
– Вниз! Вниз! Пригнитесь! – Трауток пытался говорить погромче (кричать не было сил), поднимал и опускал ослабевшую руку, но все без толку. Он понял, что вот-вот потеряет сознание, перевалился через парапет, рухнув на твердую, как кулак, землю с деся тиатной высоты. Мир перевернулся, раскаленные лезвия впились в ноги, спину и живот. Впрочем, в голове чуть прояснилось. Капитан заметил, как старый седой знаменщик потянул командира вниз за рукав.
Мощный удар воздуха едва не вырвал крылья из спины тальпака. Кто-то все-таки бросил сеть, скомканная, она лишь зацепила крыло, и он стряхнул одним движением. Люди с железками не спали и были в полном порядке, вопреки заверениям первого меча Тальпак оскалился, в отличие от большинства слуг Пяти, он не питал любви к этому миру, но вот боль, не от их примитивного оружия, а настоящие муки развоплощения, хотелось отсрочить хоть бы ненадолго. Демон мог бы все бросить в любую минуту: призвавшая его ледяноглазая служительница не имела над ним истинной власти – так, сковывала бурлящую в нем ярость, другое дело его истинный темный хозяин. Великий правитель и мудрец, взявший себе дурацкое прозвище Шторм, он умел благодарить и карать. Непонятная тальпаку жажда повелевать смертными заставляла хозяина держать слово и не оставляла демону выбора. Лишь коснувшись земли, тальпак рванул к воротам, он ощутил, как впились в крылья, плечи и ноги крючья кошек и багров. Одновременно зазубренные копья начали искать уязвимые места в его броне. Людишки хорошо подготовились – длинное оружие держало демона на расстоянии. Но это уже не имело значения. Широкими шагами, обрывая куски черной, брызжущей болотной клейковиной плоти, тальпак продвигался к массивным стальным створкам. Откуда-то сверху ударило яркое крученое пламя. Созданный дерву демагнитизирующий слой давно истаял, и шкура демона зловонно задымилась. Тальпак поплотнее сжал лапу, по словам этого трусливого умника, если не раскрывать ладонь, антимагии как раз хватит, чтобы на время вывести из строя запирающие чары. Со спины так и сыпались удары, кто-то рубанул снизу по ноге. Еще одно заклинание ударило сверху, пробив череп и ослепив демона, но он все-таки смог сделать последний шаг, дотянуться до тяжелой запирающей балки и впечатать –ладонь в проржавевший железный брус. Огромная рука подхватила балку, вытащила из скоб и швырнула назад, на людей. Наконец созданная Великим Повелителем плоть не выдержала, распалась на куски и растаяла.
Мастер Палери раскраснелся от быстрого шага. Дорога до гильдии была неблизкая. Контролер поручил хозяину гостиницы отправить сообщение в Нармрот: мешанина из букв, цифр и каких-то странных значков – ни намека на суть расследуемого дела. Оставлять надолго Дозери одного не хотелось – в «Красный Дракон» мог заглянуть кто-нибудь из сообщников по ночному приключению и сболтнуть лишнее. Мастер Палери уже подходил к гостинице, когда услышал истошные вопли: «Вердуг! Вердуг!» Затем из переулка выбежал растрепанный человек с узелком под мышкой и умчался в сторону северных ворот. Хозяин гостиницы постарался двигаться быстрее, что при его комплекции требовало значительных усилий. На следующем перекрестке мастер Палери увидел уже три семьи с пожитками, спешащие на север. Два знакомых камнереза двигались в противоположном направлении, проверяя на ходу ударный баланс кирок и старых заржавленных мечей. Отворив наконец дверь гостиницы, мастер Палери долго не мог отдышаться и только махал руками, указывая на улицу уставившемуся на него контролеру. Собравшись с силами, он пропыхтел почти членораздельно:
– Вердуги в городе, господин контролер.
Дозери медленно поднялся с табурета, подошел к дверям и осторожно выглянул на улицу. Странное поведение хозяина гостиницы он сперва отнес на счет нового хитроумного плана ревенуэрских заговорщиков. Сделал десяток шагов до середины миниатюрной площади и постарался разглядеть что-то в кривых переулках.
Эмишнутер бежал по узким, как крысиные тропы, улочкам дасского города. Его затылок и левая щека были сильно обожжены, добрый десяток неглубоких порезов и уколов по всему телу давал о себе знать. Где-то глубоко внутри он помнил боевую задачу: как можно скорее добраться до северной крепости и завладеть мостом через Тагру, но вело его вперед и наполняло нечеловеческой силой странное, опьяняющее, наполняющее горечью чувство. Может быть, он и в самом деле надышался наджашнар в схватке у ворот. «Золотая война», – так, кажется, назвал эту хитрость один из командиров знамен. Гашад поставил все состояние на Каменный Кулак. Нет, эта жгучая горечь нахлынула раньше, когда его люди были зажаты между стеной и облаченными в доспехи благородными, а по головам бежал огонь, и кто-то завыл и зарыдал в голос. После скорой и горячей резни за воротами Эмишнутер больше не видел никого из мяса. За ним увязался небольшой отряд из трех воинов под вуалями в дорогих доспехах и десятка их слуг, экипированных тоже весьма прилично. Но мясник не обращал на них внимания, периодически отмахиваясь тесаком от попавшегося на пути горожанина и не реагируя на случайные выстрелы из окон.
Замерцал просвет между бесконечными каменными коробками, Эмишнутер разглядел небольшую площадь, посреди которой стоял человек в черном. Мясник сперва даже принял его за вердуга: дасы испокон веков предпочитали белые, песочные и золотые цвета, но тот выхватил из-за пояса что-то маленькое и блестящее и пальнул в переулок ярко-белым огнем. Эмишнутер не успел ни кинуться в сторону, ни упасть на мостовую, но выстрел все равно прошел мимо. Впрочем, не совсем – сзади заорало как минимум три человека. Мясник прибавил скорости и ушел вправо, давая возможность стрелкам, если таковые остались, ответить дасскому колдуну. Посягнувший на священный цвет Пяти оказался не так прост – в два длинных шага он разогнался и плавным движением взлетел на крышу трехэтажного дома. Сбитые с толку стрелки промазали. Эмишнутер услышал четыре щелчка – значит, дела не так уж плохи. Тем временем колдун прыгнул с крыши и начал медленно опускаться за дом, в один из уходящих с площади переулков. Еще мгновение – и он был бы в безопасности, но тут разрядился еще один арбалет. Мясник прекрасно видел, как дернулось в воздухе тело, хоть точно и не сказал бы, куда угодил бельт. Эмишнутер обернулся и увидел стрелка. Он лежал на спине и был сильно обожжен, кажется, даже доспехи местами сплавились, вуаль сбилась с лица, и под косые лучи ненавистного солнца попали тонкие губы, подбородок и черные локоны. Кажется, это была женщина. Командир мяса бегом пересек площадь и ворвался в укрывший врага переулок. Колдун как раз пытался заползти в один из домов. Его левое колено было снесено напрочь, голень волочилась на обрывке сухожилия.
«Ну и выстрел! Должно быть, заговоренное жрецом или некрономом оружие», – подумал Эмишнутер, погружая тесак в спину врага.
ГЛАВА 26
Илимар Ардженди первым появился в Зале Совета. Он все крутил в голове элегантные фразы, время от времени складывающиеся в изящные строфы, но никогда в убедительные объяснения и разумные ответы. Этот зал всегда подавлял его. Воистину Великий Магистр Наэргерон был сумасшедшим. Иначе как бы он додумался подвесить членов Совета в пустоте над уходящим на добрые пол-имгамма вниз колодцем да еще в окружении пляшущих языков пламени. И это треклятое Сердце Огня. Издевка, достойная самого изощренного безумия – поместить один из восьми могущественнейших предметов мира как раз между советниками, а ключ положить в свой саркофаг, саркофаг же спрятать так, что за тысячу лет никто и малейшей догадки о том, где его искать, не имел.
Илимар боялся, что его станут распекать, как мальчишку, а он станет оправдываться, понимая, что на самом деле его поведению оправданий быть не может. Как он объяснит, что уже много лет не в курсе состояния дел в армии и военной промышленности?
Был занят, занимаясь культурой и пропагандой? Нааргаль всегда оказывался для него слишком компетентным, слишком хорошо все понимал, быстро схватывал самую суть. Кто же мог предположить, что он так разом превратится в слюнявого беспамятного старика? Что он организует новое подполье и спровоцирует резню в гномском районе? А теперь в бухгалтерии оборонных поставок десяток демонов хребет сломит, связь с войсками нарушена, в любой момент может начаться война и никто не узнает, ударили первыми свои или вердуги.
Терам Ирандуарон внимательно наблюдал за ерзающим в своей ложе советником Ардженди. Ректор Университета и один из сильнейших магов Нармрота, он единственный сохранил свое место после революции. Тогда, пятнадцать лет назад, бунтовщики просто не решились штурмовать обитель магического обучения – слишком дорого могло это обойтись, да и никто особых претензий к самому Университету не имел. Старик Ирандуарон спокойно проигнорировал все требования сдать ключ от ложи Совета, и новоявленным правителям пришлось заседать вшестером. Вот у них челюсти поотвисали, когда он явился в Башню на четвертый год революции и заявил, что отныне собирается принимать активное участие в управлении страной.
– Вы, мальчики, уж позвольте старику, разменявшему третью сотню лет, так вас называть, собираетесь сделать из государственных дел религию, значит, вам обязательно понадобится скептик. Или еретик, это уж как хотите считайте. – Так, кажется, он тогда сказал. Сперва ерепенились ребятки, огрызаясь на каждое его замечание, но потом попритихли. За старым ректором ведь не числилось страшных грехов и явных просчетов, по крайней мере, на памяти ныне здравствующих жителей Дасии.
Ложи Совета имели довольно хитрое магнетическое устройство, помимо чар, дающих ощущение широкого мягкого кресла с кожаной обивкой, имелось несколько серьезных защитных заклинаний. Старик Наэргерон просто поражал своей тонкой хитроумной выдумкой – любой советник мог проникнуть на свое место незамеченным и оставаться невидимым хоть до самого конца заседания. Любой, за исключением собравшего Совет. А они еще объявили его сумасшедшим. Терам посвятил десяток лет изучению биографии великого соотечественника и мог назвать гениального мага каким угодно: непредсказуемым, одержимым идеалистом, интеллектуалом, намного опередившим современников, да и далеких потомков тоже, но не безумцем.
Похоже, малыш Ардженди немного успокоился и сможет говорить внятно, по теме, без утомительных лирических отступлений. Не терпится узнать, что же на самом деле творится в городе и стране. Точным движением руки Терам нашел бесплотный магический рубильник и отменил невидимость. Почти одновременно появились и остальные члены Совета, кроме Нааргаля.
«А еще пять лет назад они отчитывали меня за скрытое присутствие на заседаниях, называя это дурацкими играми зажравшейся магической аристократии», – подумал ректор.
Когда Овер проснулся, в берлоге караульных никого не было. На плацу перед воротами кто-то орал, топало множество ног. Учения, что ли? Специалист вышел из затхлого, пропахшего сомнительной стряпней и солдатским потом помещения на свет и воздух.
Творилось что-то невообразимое: люди сбегались на площадь и толпились в воротах, пытаясь протолкнуться на не слишком широкий мост. С другой стороны реки в город пробивались солдаты, экипированные явно не на парад. Последнее навело Овера на мысль о войне, а не о землетрясении или каком другом стихийном бедствии. Специалист посмотрел на столпотворение у ворот и понял, что так просто ему из города не выбраться. В имевшихся при нем камнях почти не осталось магии. Выходило одно – поскорей добраться до «Красного Дракона», прихватить все, что можно, а дальше уж действовать по обстоятельствам. Размяв сладко затекшие мышцы, Овер припустил к центру Ревенуэра. Он все еще не вполне верил в реальность войны.
Уже через три квартала специалист заметил вооруженного широченным мечом человека в странных доспехах. Два сгустка световой магии нашли спрятанные под мелкой сеткой зрачки, а пока вердуг ругался и тер глаза, Овер пробежал мимо. Еще одного врага он успел ослепить, едва тот навел на него арбалет. Похоже, город так и кишел захватчиками. Может, все-таки лучше было потолкаться у ворот? Специалист прибавил ходу и вылетел на небольшую площадь перед «Красным Драконом». Всего в каких-то двух десятках ат расположился целый отряд вердугов. Правда, лишь двое были явно готовы к бою, кто-то стоял согнувшись, восстанавливая дыхание, другие склонились над ранеными. Один из часовых выстрелил, но поторопился, сбитый с толку неожиданным появлением Овера – бельт просвистел над левым плечом. Другой бы на месте специалиста задумался, замешкался и очень скоро был бы мертв. Но Овера властно влекла к себе мощь оставшейся в номере магии и окрыляло необъяснимое убеждение в том, что эта сила обязательно его спасет. Не замедляя бега, он ворвался в гостиницу и последней каплей кинетической магии, оставшейся в голубом камешке, выцарапанном из танцующей статуэтки, крутанул в замке. Железная дверь грохнула о косяк, запирающий механизм щелкнул и сработал. Со времен своего бегства из Университета специалист сохранил привычку тщательно изучать все механические замки. Окна в «Красном Драконе» были высокие и не слишком большие, а двери крепкие – можно было чуть передохнуть и отдышаться. Овер сделал большой глоток из оставленной кем-то чаши и уже собирался рвануть наверх, пока вердуги не притащили; какую-нибудь тяжелую осадную технику, но тут откуда-то справа послышался знакомый голос:
– Вы ведь вытащите нас отсюда, мастер Дрегми, с вашим-то могуществом пара мирных жителей будет вам помехой.
Специалист обернулся и увидел засевших за самый темный столик троих постояльцев и мастера Палери. Овер недоуменно пожал плечами: дескать, сам не знаю как выберусь, и побежал к лестнице.
«Интересно, какое могущество мастер Палери имел в виду и что они вообще обо мне знают?» – подумал специалист, распахивая дверь своего номера. Впрочем, задумываться над этими вопросами у него все равно не было времени. Овер повесил на плечо небольшую сумку с золотом и наиболее ценными предметами, рассовал по карманам и проверил магнетическим щупом заряженные камни. Обыска у себя он не заметил: спешил, да и контролер Дозери действовал аккуратно. Специалист выглянул в окно и увидел, как вердуги о чем-то совещаются внизу, то и дело поглядывая на дверь – не иначе решают, как ее легче высадить. К отряду чернодоспешных присоединился еще один воин, огромный, облаченный в культовый балахон, весь в крови, с изуродованным лицом.
Покончив с колдуном, Эмишнутер вернулся к небольшому отряду благородных. В голове прояснилось, и он больше не спешил в северную крепость. Ему стало понятно, что вырвавшиеся вперед небольшие группки бойцов помешают дасам наладить оборону, но наверняка будут уничтожены.
– Ну, что у вас? – спросил он у воина, который, судя по инкрустированному ночными камнями эфесу и изящным доспехам, был главным в этом отряде.
– Послушай, Эмишнутер…
– Вы знаете меня? – Если бы он перебил благородного в обычных обстоятельствах, это бы считалось в лучшем случае серьезным проступком, но сейчас, посреди залитого кровью вражеского города, старый вояка чувствовал себя выше всех этих правил и понятий. Важно и то, что, назвавший незаконнорожденного по имени, становился с ним как бы на один уровень.
– Кто же не знает знаменитого мясника дома го'Шав? Нам нужна эта гостиница…
– А как же приказ первого меча как можно быстрей пробиваться к северной крепости дасов? – Похоже, он начинал понимать, почему благородный вдруг превратился в просителя.
– У нас здесь раненые, и среди них моя дочь, – вердуг откинул вуаль, и Эмишнутер смог увидеть его идеально бледную кожу, роскошные темные усы, печаль и тревогу в синих глазах. – Я Ринаж, глава малого дома го'Журонах, – благородный назвал свое имя, а значит, второй раз поставил себя наравне с ним, определенно, он очень любил свою дочь. – Прошу, чтобы ты помог нам завладеть этой гостиницей, или, по крайней мере, не докладывал первому мечу, что мы ослушались его приказа. А то…– Три арбалета поднялись и уставились на мясника. Вот так всегда с этими благородными: начинают просить, но без угроз обойтись никак не могут. Эмишнутер быстро прикинул, как укрыться за лордом Ринажем, одновременно подрезав одного стрелка, затем ударить снизу другого и так далее… Впрочем, это так, по привычке – драться он не собирался.
– Вообще-то я уже старик и вовсе не кровавый рубака, а командир отряда. Но пока мясо не укомплектовали заново, не слишком занят и смогу вам помочь.
Больше не обращая внимания на арбалеты, Эмишнутер подошел к входу в гостиницу, пнул ногой попробовал на ощупь надежную дасскую сталь.
– Может, тут поблизости есть другая гостиница ну, или дом? Эти подлые колдуны делают слишком крепкие двери.
По выражению лица Ринажа, который и вуаль-то опустить забыл, мясник понял, что глава дома вовсе не жаждет носиться по городу с обожженной дочерью, к тому же в гостинице он надеется найти для нее чистые простыни, горячую воду и крепкое вино. Слуги смотрели на него так, как будто ожидали, что он начнет рубить железо своим топором. Но портить оружие, по крайней мере свое, в планы мясника не входило.
– Может, попробуем ту штуковину, что напрочь снесла ногу летающему колдуну?
На мгновение в глазах благородного зажглась жадность – видно, заговоренное оружие стоило недешево, но потом он все же кивнул одному из слуг.
Овер видел из окна, как два вердуга встали напротив двери «Красного Дракона» и один поднял арбалет.
«Похоже, у них с идеями так же негусто, как у меня»,—подумал специалист. Он не видел возможности справиться с отрядом стрелков с помощью одиночных магических ударов, а состряпать мощное боевое заклинание из того, что было под рукой, не получалось. Годик-другой экспериментов, и он бы научился собирать из магических примитивов все необходимые настоящему боевому чародею заклинания. А что теперь? Смерть от невежества? Овер еще раз прокрутил в голове несколько формул: два огня плюс два движения – пламенное дыхание, свет плюс звук – радужные переливы, холод плюс три кинетики – ледышка, огонь плюс холод – неизвестно, звук плюс огонь – тоже под вопросом. К сожалению, большинство комбинаций не давало стабильного результата. Специалист полагал, что все зависит от мощи магнетических примитивов, которая могла сильно разниться от кристалла к кристаллу, да и в одном камне не была постоянной. Впрочем, академические вопросы следовало решать раньше. Слишком он уверовал в свое могущество.
Вердуг внизу спустил крючок, тотчас же. мелкая дрожь прошла по зданию гостиницы. Ничего себе! Овером завладела странная суетливая тревога – он представил, как вооруженные здоровенными мечами чужеземцы вламываются в комнату… Нужно было на что-то решаться. Рука нырнула в карман и начала перебирать магические самоцветы в такт беготне мыслей в голове. Солдат под окном перезаряжал арбалет. Значит, дверь все-таки устояла. Может, дарованных усердием местных кузнецов мгновений как раз хватит? Пальцы ухватили что-то чуть шершавое, без единого острого угла. Красный Ключ. Овер нащупал небольшой треугольник со скругленными концами. Может, хоть эта штука поможет? Ключ едва ощутимо завибрировал, как бы приглашая специалиста воспользоваться его могуществом. Или это ему только показалось? Овер достал из кармана и поднял на ладони потертую красную стекляшку. Попробовал ее щупальцем. Вердуг выстрелил второй раз, дом снова содрогнулся. Чужеземцы в черных доспехах рванулись к двери. На ощупь ключ был чуть теплым, но не более, казалось, магнетической силы в нем нет, а переплетающиеся красные лучи – лишь иллюзия. Что-то здесь не так. Золотистая нить заскользила по камню, попробовала сжать, проткнуть в одном месте, в другом, в третьем. Вдруг ключ поддался, магнетический щуп нырнул в сердце жуткого нестерпимого жара. Специалист мгновенно вспотел так, что рубаху можно было выкручивать, на лбу повисли соленые капли. Овер попытался втянуть магическую нить, но это оказалось не так просто. Жар втекал в его тело. Ужас заполнил сознание специалиста: еще мгновение – и его внутренности закипят и лопнут, это он ясно понял. В панике он отшвырнул от себя Красный Ключ. Артефакт отпустил щупальце и упал на постель. Одеяло вспыхнуло. Но Овер знал, что еще не освободился от прилипчивого пламени. Магнетическая нить пылала ярко-красным, и этот огонь, как по горящей веревке, подбирался к его телу. Специалист начал удлинять щупальце, пытаясь отодвинуть угрозу. В этот момент, точно копируя картинку из его воображения, ворвался вердуг с широченным кривым мечом наголо. Овер, не задумываясь, ткнул его в лоб невидимой огненной спицей. Эффект оказался поистине ошеломляющий– сжатое пламя, как масло, прошило сетку, за которой боец прятал лицо, и врезалось в голову. Вердуг пошатнулся и упал. Овер успел заметить, что огненное лезвие рассекло лоб и шлем. За спиной первого показался второй солдат. Стальной арбалет пополз вверх, но жгучая магнетическая нить оказалась быстрее. Когда второй труп рухнул на пол, Овер почувствовал запах паленых тряпок и плоти. Также он отметил, что пламенная часть щупальца значительно уменьшилась, хотя продолжала стремительно расти. Нужно было срочно пустить кого-то под этот раскаленный нож. Специалист выскочил из номера. Мысль о том, что огненную мощь можно потратить на неодушевленные цели, даже не пришла ему в голову.
Эмишнутер понял: что-то идет не так, когда один за другим повалились три человека лорда Ринажа. Просто упали, даже не успев как следует заорать на покончивший с ними мир. Легкий запах паленого подсказал, что тут не обошлось без подлого огненного колдовства. Мясник огляделся. Слева четверо жалких городских обывателей, в другом конце зала мальчишка, похожий на нищего. Еще один вердуг рухнул на пол, а ни один из дасов даже не пошевелился. Колдун должен был выдать себя какими-нибудь пассами или бормотанием. «Конечно, те четверо сидели здесь с самого начала. Если чародей среди них, почему он не напал сразу? Потому что нас было много и все рядом с ним. Тот парень спустился вниз – значит, отправил к Пяти двух поднявшихся по той лестнице солдат? Но они могли разминуться, или он просто сматывается и сейчас получит меч в спину от одного из наших», – все эти мысли промелькнули в голове Эмишнутера быстрее, чем следующее облаченное в доспехи тело рухнуло на пол. Мясник атаковал того, кто поближе. Полукруг лезвия рассек грудь под истертой желтой курткой. Одновременно другой топор пошел вверх для следующего удара. Жгучая плеть сжала запястье и отвела оружие от шеи побелевшего, как кости благородных, толстяка. Затем Эмишнутер ощутил горячий удар. Неизвестная магия попала как раз в один из символов истинного языка. Сотни тысяч мелких иголок побежали по телу старого воина, все поплыло перед глазами.
«Она на хорошем счету у Пяти и замолвит за меня словечко», – голос прозвучал откуда-то извне, сверху.
«Она на хорошем счету у Пяти и опять спасла тебя», – уточнил другой голос.
Овер видел, как разом задымились и истлели символы на ветхой робе огромного вердуга, но решил не проверять, что это значит. Жрец, или как там у них это называется, валялся на полу и был если не мертв, то надолго выведен из строя.
– Пошли! – скомандовал специалист выжившим дасам и направился к выходу из гостиницы.
– Идите, а я вас догоню, – изменил он свое решение, вспомнив кое о чем.
Мастер Палери с сомнением посмотрел на него, но все-таки двинулся к выходу, остальные последовали за ним. Овер же побежал наверх. Едкий дым заполнял второй этаж и выползал на лестницу. С закрытыми глазами специалист нашел свой номер. Нащупал освободившейся от пламени магнетической нитью Красный Ключ и выгреб его из горячего пепла, схватил наплечную сумку и выбежал из комнаты.
Ринаж го'Журонах наблюдал за убегающими дасами поверх арбалетного прицела. Очевидно, его люди погибли в сожженной солнцем гостинице. Шанс первым выстрелом убить мага был один к трем. Глава дома отбросил прочь дорогое оружие – он действительно слишком сильно любил свою дочь.
ГЛАВА 27
– Пес, – Девяносто Шестой потянул контролера за рукав и заговорил шепотом, то и дело озираясь по сторонам. – Послушай, Драммр, а эти местные чародеи и алхимики не могут снова наложить на меня узы, чтобы я опять выполнял всякие приказы, ну, как эти красные?
Ага, значит, ему не показалось: Летун действительно, когда они были в архиве, глазел на рукатых. Что ж, подобный вопрос вполне закономерен и заслуживает подробного ответа.
– Понимаешь, узы штука довольно сложная и относится к магии лишь частично. Узы можно наложить только на того, кому дал жизнь. Например, на выращенного в колбе гомункула, а когда…
– А как же демоны? – не выдержал Девяносто Шестой.
– С демонами все примерно так же: колдун делает возможным появление их тела в нашем мире, что при соблюдении всех правил приравнивается к рождению.
Гомункул на какое-то время задумался – похоже, его познавательный аппетит начал пробуждаться.
– А люди?
Драммр припомнил университетские лекции.
– Во времена империи люди путешествовали далеко на восток. Так вот, по сведениям древних историков, на северо-востоке Руна живет народ черных ведьм, женщины которого накладывают узы на своих детей. Также им якобы известен обряд Дарения Жизни, с помощью которого можно подчинить себе пленника. Впрочем, сведения эти не считаются особо достоверными, да и за две тысячи лет все ведьмы могли исчезнуть.
– Хм, – гомункул нахмурил редкие, едва заметные брови и начал водить глазами из стороны в сторону. «Решает, грозит ли ему новое порабощение», – подумал Драммр.
– В общем, конечно, минимальный шанс снова попасть в узы у тебя есть, но он не больше, чем, скажем, у меня или у любого другого человека.
Приют для чародеев, пострадавших от собственной научной работы, находился в самом дальнем от ворот углу территории. Несколько симпатичных домиков в саду с настоящими деревьями, лужайками, прудом с разноцветиками и речными дракончиками. Живая изгородь отделяла приют от рабочих и учебных корпусов. Несмотря на свободный вход, студенты и преподаватели не часто заглядывали сюда. Большинству хватало единственного посещения на первом курсе. Тогда они повидали достаточно магов, спаливших, заморозивших или растворивших в кислоте свои руки и лица. А профессор Идржи, величайший ученый, открывший телесные ячейки – мельчайшие частички, из которых строится все живое, изобрел и опробовал на себе заклинание, превращающее мертвые ячейки в строительный материал. Первые несколько лет ученый прибавлял в росте, силе и твердости тела, но потом процесс вышел из-под контроля, у него срослись пальцы, язык перестал слушаться. Ни один демагнетизер не брался удалить чары, сохранив ему жизнь. Только сам профессор Идржи мог бы исправить заклинание, если бы не потерял способность произносить формулы и производить пассы. Драммр часто видел его, огромного, ороговевшего и страшного, сидящим у пруда.
– Как профессор Идржи? – спросил контролер первым делом у дежурного.
– Вы что, не слышали, он вот уже шесть лет, как покинул нас.
– Бедняга.
– Возможно, после конфликта с деканом факультета телесной магии он ушел. Кажется, куда-то в Синие Горы. Кто его знает, может, нашел там себе троллиху, проживет счастливо тыщу-другую лет, – дежурный ухмыльнулся, видно, это была одна из его любимых шуток. Драммр не стал смеяться. Он официально осведомился, где можно найти профессора Уортока, и потащил за собой гомункула.
Контролер гулко стукнул в сталь двери и, не дожидаясь ответа, вошел. В комнате был полный разгром. Кажется, все вещи, за исключением массивного стола с серой мраморной крышкой, были разбросаны страшной силой. Стальной книжный стеллаж лежал, поваленный на горку старинных томов. Толстый слой пыли. По всей видимости, у профессора был конфликт с уборщицей. Уорток сидел в кресле, укрытый нестираным полосатым пледом. Смотреть на изуродованное огнем лицо не хотелось, Драммр отвел взгляд вверх. Потолок, впрочем, как и стены, был выщерблен неизвестной напастью.
Профессор прорычал что-то совсем уж невразумительное. Заметив недоумение контролера, повторил никак не лучше и указал растопыренной пятерней на потолок.
– Заклинание телекинеза?! – сообразил Драммр. Уорток заворчал утвердительно. Ну да, с помощью очень схожих действий можно направить предмет к себе или же отослать от себя. То же движение руки, только вместо «кыф» надо говорить «гев». С такой дикцией результат практически непредсказуем. Контролер хотел уже было продемонстрировать другой вариант этого заклинания, без слов, широко распространенный в студенческой среде из-за схожести с неприличным жестом. Но понял, что у профессора действует только одна рука.
Настроение Уортока испортилось внезапно. Он прорычал что-то, закончившееся громким: «Вот!» При этом профессор подбросил над столом темный средних размеров конверт. Драммр немного выждал, но под указующим взглядом старика распечатал послание. Уорток кивнул, чуть забирая головой вбок. На сероватой шершавой бумаге вился убористый, идеально ровный почерк писчего гомункула:
«Отчет профессора кафедры Специальных Магических Проявлений Г. Уортока. Касательно экспериментального образца 37-21-красный, именованного мной Овером Мегри. Предназначен представителям официальной власти (какая будет заправлять в Нармроте на момент прочтения), заинтересованным в розыске, поимке или обезвреживании вышеозначенного образца». – Драммр присел на книжную стопку – изощренный научный слог автора не предполагал быстрого и легкого чтения. Может, он поиздеваться решил? Впрочем, слушать объяснения профессора будет посложнее. Наверное.
«Пункт Огонь. В годы 3006—3011 К.Т. мною были проведены архивные, сопоставительные и сравнительно-аналитические работы с документами поздней империи и Дарагской иерократии на предмет составления обобщенной картины применения техник магического манипулирования в высокоразвитых магических социумах», – хух, контролер выдохнул, взяв штурмом длиннющее предложение. Может, дальше ученый муж распишется или он попривыкнет.
«По результатам исследований мной был опубликован труд „Консолидирующая роль магнетического манипулирования в структуре высокопроизводительного магического хозяйства“ в университетском альманахе за ЗОН год. В 3013 году со мной связался некий не назвавший себя представитель новой власти и предложил стать консультантом проекта „Щит Молчания“. По результатам консультаций с ректором Ирандуароном Университет вынес официальное решение, запрещающее сотрудникам принимать какое-либо участие в вышеуказанном проекте. На данный момент не имею никаких причин скрывать от той же самой власти, – Драммр так и представил ехидную ухмылку профессора – …его суть. Проект предусматривал разработку методов отсечения человека от магического канала, раз и навсегда. Основная трудность виделась в том, что магнетическая энергия присуща любому живому организму, и полное ее блокирование приводит к гибели существа. В 3014 году ко мне заявился все тот же субъект, кажется, тогда у него самого были проблемы с властями, и предоставил на мое попечение результаты „Щита Молчания“. Среди них десять взрослых, ни один из которых не прожил с того момента больше двадцати фаз. И десять детей в возрасте от пяти до двенадцати лет. Субъект заявил, что Университет не должен разглашать тайны проекта, следует держать его результаты под присмотром, иначе это затронет кого-то в самых верхах власти, – на этом слове перо гомункула-писаря дрогнуло, видно, кто-то сильно напугал несчастное существо криком или жуткой гримасой, иначе такого никогда бы не случилось. – И этот кто-то вынужден будет ликвидировать чуть ли не всех, включая меня и ректора». – Неужели это тот самый кто-то? Драммр прогнал от себя безосновательную, но такую привлекательную догадку.
«Пункт Холод. Пострадавших от проекта нужно было поставить на довольствие и выделить для них помещения, при этом не посвящая в правительственные секреты посторонних. Для научного учреждения самым очевидным решением было внести их в сметы как экспериментальные образцы. Вскоре мы заметили у детей те же симптомы, что у взрослых. Но на этот, раз время не было столь же неумолимо. Мы еще раз проштудировали обрывки документации по „Щиту Молчания“, „любезно“ предоставленных незнакомцем». – Интересно, что это еще за «мы»? Был ли кто-то, кроме Уортока и ректора, осведомлен о проекте?
«Снять блокировку мы не могли, как и толком разобраться, что она собой представляет. Коллега с факультета телесной магии помог лишь чуть облегчить течение этого странного недомогания, не более. Предположение о том, что экспериментаторы просто перестарались, не проходило: у взрослых и детей кто-то сохранил способность применять в ослабленном виде простейшие заклинания, другие утратили даже возможность воздействовать на магнетическую юлу – и те и другие страдали одинаково. Я решил, что нарушена некая природная циркуляция магической энергии в организме».
«Пункт Движение. В 3006 году мной была опубликована работа „Альтернативные мнемонические системы магии“, в которой рассматривались магические практики, не основывающиеся на декламации формул и демонстрации жестов. Пытаясь восстановить нарушенную циркуляцию, я начал тренировать детей как по общепринятым, так и по старинным и малоизвестным методикам. Успешность этих занятий оценить довольно трудно. Но скорей всего она не была хоть сколько-нибудь существенна. В начале 3015 года живых осталось лишь четверо детей. Их состояние также внушало серьезные опасения, В то же время одной экспедиции удалось обнаружить редкий дарагский документ, в котором упоминалась методика обучения манипуляторов, основанная на постепенном утяжелении магнетической юлы. Поначалу новые тренировки давали хоть и небольшой, но положительный результат. Затем наступил кризис. Еще двое детей погибло, зато двое оставшихся быстро пошли на поправку». – Двое! Это становится еще интересней.
«Пункт Взаимодействие. Овер Мегри приступил к разработанному мной курсу специалиста манипулятора в возрасте семи лет. Он, как и остальные дети „Щита Молчания“, принадлежал к уничтоженным родам магической аристократии. Мальчик, именуемый в дальнейшем Овером Мегри или специалистом, вероятнее всего, внук магистра Назджока Ревенуэрона, о чем свидетельствует портретное сходство и фамильная способность к магическому зрению. – Во как! Наш парень наследник одной из сильнейших чародейских линий Дасии. – Науку осваивал быстро. Даже слишком. Уже лет через пять он мог представлять реальную боевую угрозу, но осознал это позже, после чего пришлось принять меры по обеспечению безопасности занятий, которых, как вам известно, оказалось недостаточно».
«Пункт Свет. В дарагском государстве специалисты-манипуляторы стояли на самой вершине иерархической лестницы. Правда, помимо способности управлять магией, они и сами являлись высококлассными чародеями. Так что возможности Овера Мегри впечатляющи и ограничены одновременно Специалист может осуществлять сложные действия (такие, например, как умерщвление или вскрытие замков) заклинаниями минимальной силы и с малыми затратами энергии, может делать неэффективными или обращать против мага его же чары, комбинировать магнетические сгустки, получая сложные заклинания».
«Пункт Звук. Известно, Овер Мегри ограничен в манипулировании магией расстоянием и быстрым утомлением. В то же время не ясно, будут ли расти или сходить на нет эти ограничения со временем. Также непредсказуемо будущее поведения „Щита Молчания“ – блокировка может убить его, рухнуть по прошествии лет или же сохраниться в неизменном виде».
«Пункт Вещество. Овер Мегри замкнут, непредсказуем и одержим жаждой магического могущества. То ли в силу врожденной предрасположенности, то ли в силу пережитой травмы и неблагоприятных условий содержания… – Драммр подумал, что старик прячется за казенным языком, не показывает своего истинного отношения к детям „Щита Молчания“. Был он холодным и бессердечным экспериментатором или имели место какие-то человеческие чувства? Контролер поглядел на Уортока – по нынешнему его облику слишком сложно было что-либо разобрать. – …может оказаться по-настоящему опасным, расчетливым и хитроумным».
«Пункт Тело. На составление данного не слишком подробного и объемистого отчета ушло около двух лет. Поэтому, если возникнут какие-либо дополнительные вопросы, прошу попробовать вначале разрешить их самому и лишь в случае крайней необходимости обращаться ко мне. Если все-таки подобное обращение последует, то дополнительная информация будет предоставлена только в обмен на новые сведения об Овере Мегри. Я собираюсь исследовать отдаленные последствия своего эксперимента». – Старик еще и права качает, а эти отдаленные последствия теперь приходится изучать мне. Уорток отвернулся к окну. Похоже, если он и ожидал запроса, то по классической, разложенной по восьми пунктам, соответствующим видам магнетической энергии, форме. Брр, пора отсюда выбираться, пока мозги не закипели.
– У-у-у, страшный, – только и сказал гомункул, стоило им выйти из дома Уортока.
– Точно, – согласился контролер. Интересно, имел ли в виду Девяносто Шестой внешний вид или внутреннюю природу профессора? А он сам? Располагая обрывочными и односторонними данными, Драммр не мог и не хотел разделять персонажей этой истории на плохих и хороших.
К разбирательству контролер опоздал, нисколько, впрочем, не сомневаясь, что его официального заявления по обоим делам дождутся. Но то ли судебный механизм, уверовав в свою непогрешимость, посчитал возможным вынести решения, основываясь на его предварительных докладах, то ли кто-то усердно подталкивал его колесики, ускоряя работу. Впрочем, особого значение это не имело – любое дело не считалось закрытым ровным счетом никогда. И контролер всегда смог бы внести коррективы в расчет баланса справедливости. Посему Драммр вызвал знакомого техника и расспросил о судьбе Раждана и Шадугерат. Змей получил двойной условный срок: двенадцать лет армейской службы в рядовом составе, если его сообщник так и канет в Лету, семь, если отыщутся свидетельства участия Овера Мегри в ограблении, и всего три, если специалист угодит в руки Службы. Что ж, стандартное решение, не придерешься. С вердай все оказалось сложней. На заседание заявился младший контролер. Начал канючить о недостоверности и неподтвержденное™ сведений, значительных претензиях игномерийской стороны, баснословной стоимости вызова демон-знает-откуда эксперта в данной области. Потом предложил погасить все долги из бюджета, если дама-некроном поделится своими профессиональными секретами. Возможность отказа, по всей видимости, не предусматривалась. В общем, голубоглазая теперь надолго застряла в научном крыле пирамиды. Слишком уж все выходило для кое-кого складно. Драммр даже засомневался, что по чистой случайности битый час не мог поймать шрада, чтобы успеть на разбирательство. Хотя вряд ли смог бы чем-нибудь помочь Шадугерат. Разве что тот разукрашенный жрец-клоун заявится в пирамиду да продемонстрирует свои фокусы.
Приближающийся вечер наполнил солнечный свет липким оранжевым блеском. В эти часы Драммр любил заглядывать в свой кабинет, потому и не покинул здание Службы, разобравшись с делами. На столе его поджидал конверт. Контролер ничуть не удивился, узнав, что вещи из гномского банка всплыли в Ревенуэре. Он и так собирался завтра же отправиться туда. Но надоедливая чехарда событий, похоже, опять обогнала его. А значит, лететь придется сегодня. Драммр с дрожью вспомнил жесткие деревянные лавки воздушных лодок.
Небесные пристани, против обыкновения, оказались практически пусты. Кто-то по секрету сообщил, что в результате ночных погромов была каким-то (спрашивается, каким?) образом нарушена связь с войсками, и правительство бросило весь воздушный флот ее восстанавливать. На Каменный Кулак гражданские воздушные суда ходили не слишком часто, и Драммр очень сомневался, что сможет что-то найти в столь поздний час. Теперь же его шансы росли – почти вся дасская армия сосредотачивалась на юге и юго-востоке. И действительно, первая же отдающая концы лодка, «Танцующая фея», направлялась именно в Ревенуэр. На борту оказалось восемь магов, три пехотных офицера с какой-то громоздкой, тщательно упакованной штуковиной и один гражданский, очевидно, пронырливый торгаш, выложивший за путешествие приличную сумму. Никаких одеял, лишь жесткие накидки от дождя и ветра. Драммр уже отлично представлял, что скажут завтра с утра его кости. Все сидели скучные и хмурые, веселился только гомункул, он нырял с переднего крыла, .чтобы, прокатившись на холодных потоках, взобраться на заднее.
ГЛАВА 28
Широкие неуклюжие дасские десантные корабли крались вдоль берега без весел и парусов, на одной магической тяге. Командующий операцией генерал Брети пребывал в приподнятом, взволнованном расположении духа, как рядовой перед первой в своей жизни атакой. Лет десять как заскучавший по наступательным победоносным сражениям вояка умело обходил все возможные «но» и подводные камни. Выделенные для десанта неуклюжие тихоходные корытца не были помехой, так как вердуги боялись воды, подобно кошкам, и сколько-нибудь серьезного флота не имели. Связь с командованием по неизвестным причинам прервалась, но в ней-то как раз генерал и не нуждался. План был проработан до мельчайших деталей, так что опасаться стоило разве что внезапной его отмены. Над идеально ровной береговой линией то и дело возвышались очертания крепостных стен. За многовековую войну граница многократно перемещалась, потому перегораживающих прибрежную долину стен появилось, как зубцов в мелкой гребенке. Частично сохранившиеся, полуразрушенные, разобранные для строительства новых крепостей и лежащие в руинах – ночью, с такого расстояния и в туман разобрать было совершенно невозможно. Но и это не имело значения, пока в распоряжении генерала был Трешник – гомункул, созданный специально для этой операции. Здоровенный: чуть пониже человека, но плотнее. Радиус действия его уз как раз достигал действующей вердугской фортификации. Трешник был сработан топорно и для большинства поручений не годился – ручищи не так стояли: то уронит, другое сломает, потянется за чем-то да как заедет пальцем в глаз или локтем ниже живота. «Главное, следите за ним, как начнет вести себя странно: ну там буянить или забьется в конвульсиях – значит, прибыли на место», – таковы были напутствия создателей гомункула. Пока что гомункул слушался и сидел смирно, о чем приставленный к нему ординарец регулярно докладывал.
Пошел уже первый час пополуночи, когда дверь каюты генерала распахнулась, обдав нежащегося под пледом старика влажной морской вонью. На пороге стоял Трешник, вцепившись в косяк и раскачиваясь, будто тихий и послушный Аснур вдруг заштормил, как Великий Океан. Другая рука гомункула держалась за винную бутылку.
– Слышь, адмиралистый, бухлом матросика угости?! – проговорило существо.
Брети вскочил, уронив плетеное кресло, и бросился к выходу, но Трешник, похоже, не собирался так просто вносить изменения в свои планы и с прохода не отступил. За что и получил стальным набалдашником эфеса в челюсть. Гомункул начал падать назад, но удержался за косяк и подтянулся с явным намерением огреть генерала бутылкой. Тотчас же меч рубанул сверху и чуть сзади под колено. Толстая дубленая плоть пострадала не слишком, но Трешник рухнул на палубу, освободив путь генералу.
Вскоре эскадра уже причаливала. Десант взял небольшую рыбацкую деревушку, которая по плану должна была остаться южнее места высадки. Сперва жители запаниковали, но, поняв, что это завоеватели, а не отряды одного из домов, успокоились. От вердугов они не ждали ничего хорошего.
Элитные, отлично экипированные и вооруженные армейскими разрушителями части вышли в тыл к вердугам в четвертом часу пополуночи. В это время благородные уже слишком утомлялись рабынями, наджаш-нар или же оккультными изысканиями, а солдаты искали местечко потемней, чтобы скоротать часок-другой перед рассветом. К тому же накануне случилась небольшая вооруженная размолвка между знаменами двух враждующих домов. После чего и те и другие перестали отправлять своих бойцов в караул. В общем, бой был короток, а потери дасов невелики. Армия, начавшая наступление с севера, даже не успела вступить в сражение.
Полковник Мезангаль чуть ли не до дыр протер бархатную тряпочку о кристалл армейского связного устройства. Неужели все протухшие чужеземные боги и демоны были сегодня против него? Вердуги в городе, а Нармрот молчит, как утопленник. Придется разбирать мост. При одной только мысли об этом по телу полковника побежали здоровенные холодные мурашки. Переброшенная через Тагру каменная полоска прекращала свое существование, лишь трижды за последние пятьсот лет. По Ревенуэрскому военному уставу нужно было избавляться от моста: вердуги скоро овладеют всем городом, а на подкрепление рассчитывать не приходится. Конечно, сам полковник, две трети его людей и ни в чем не повинные горожане окажутся запертыми в каменном мешке крепости. Зато противник не проникнет дальше на север, не будет угрожать незащищенным равнинным районам, не направит отряды стрелков на возвышающиеся над крепостными стенами западные и восточные скалы и не сможет атаковать на марше движущиеся к Ревенуэру войска. Короче, устав без малейших оговорок предписывал убрать мост. Мезангаль еще раз потер треклятый серовато-лиловый кристалл и кликнул коменданта. Плотный седеющий капитан понимающе кивнул в сторону моста.
Украшенные белыми и голубыми блестяшками золотые звезды точно вошли в прорези над устоями моста. Какое-то мгновение не происходило ничего, затем камни ожили, по пролету прошла волна, выгнув его горбом. Один за другим, начиная с ключевой балки, каменные блоки по широкой дуге поднимались вверх и плавно опускались на противоположный берег. Вскоре от моста остался лишь аккуратно уложенный в штабеля камень. Солдаты третьей роты без приказа разинувшего рот командира выстроились на берегу и отсалютовали полковнику.
«Не иначе, как хоронят с почестями», – подумал Мезангаль.
Впрочем, кое-кто отправил бы его на тот свет без лишних вопросов прямо сейчас – сдерживаемая строем толпа разразилась бранью и еще усилила натиск. Хотя рваться уже, собственно, было некуда.
Овер подпрыгивал, выглядывал поверх голов, отталкивался от чьих-то плеч. Заклинание, в мгновение ока разрушившее мост, поразило его своей искусностью. Древняя работа, догадался специалист. Добрых два десятка голубых и белых щупалец хитроумно манипулировали тяжелыми каменными плитами. Слишком сложно для .ныне живущих чародеев, привыкших к топорной работе с парой-тройкой заклинаний. А что, если в следующие две тысячи лет упадок магии продолжится теми же темпами? Тут только до Овера дошло, что мысли его заняты какими-то непонятными абстрактными измышлениями о чьем-то далеком будущем, в то время как путь из города отрезан, загнанные на площадь люди беснуются, солдаты готовы уже начать теснить их копьями, а сзади небось черные доспехи со здоровенными мечами подступили.
«Это из-за него вы не успели, – зашелся в ярости злобный внутренний шепот. – Толстый неповоротливый боров, надо было его бросить на жаркое вердугам».
Вряд ли бы они, конечно, успели проскочить. К тому же мастер Палери так жалостно причитал, молил подождать старика чуть-чуть, не оставлять на верную мучительную смерть.
Среди неровного бормотания толпы стали слышны щелчки арбалетов. Краем глаза специалист заметил отделившееся от башни магическое пламя. Строй разорвался, толпа устремилась к воротам. «Сейчас мы все рухнем с обрыва», – мысль была бредовая, идиотская и в то же время пугающая, всепроникающая, прилипчивая. Она не отпускала Овера, пока людское течение не вынесло его на узенькую, в две ступни лестницу, поднимающуюся на стену. Истошные и долгие вопли из-за ворот подтвердили: кого-то все же сбросили в глубокое ущелье, где склоны усыпаны острыми камнями, а по дну с бешеным ревом катится белый поток.
Полковник Мезангаль наблюдал, как захлебывается атака демонопоклонников. Дуга крепостной стены, не слишком глубокая и не слишком вытянутая, разила сочащуюся из переулков черную массу стрелами и магическим огнем, а добежавших до выстроенной между западной и восточной башнями баррикады насаживали на копья пехотинцы и солдаты городской стражи.
– А как стонали, ругались на древнюю рухлядь, когда заставлял их на время площадь перегораживать. Но на Каменном Кулаке устав есть устав, – похвастался комендант.
– Угу, а что этот устав скажет по поводу тысячи с лишком гражданских? Куда их девать? – Полковник все еще сомневался по поводу моста.
– Ну, – капитан прошелся ногтями по жесткой черной щетине. Небритый, с квадратной челюстью и толстой шеей, он больше походил на спустившегося с северных гор разбойника, чем на командира регулярных частей. – Там про такое нету ничего. Оно и понятно – на пути у вердуга Малая Стена, заставы на Красной Балке и Подкруче, Эрт в смысле был раньше, – комендант воровски стрельнул по сторонам глазами, армию уже сколько лет отучали от пристрастий к старым порядкам. – А если уж вышло так, ничего аврального. Места хватит, хоть поужаться придется. Продовольствие, как всегда, запасено, три колодца отдельных, ну и коммуникации всякие выведены. Да и вообще, скоро золотые лодки прилетят и позабирают всех. А потом подмога придет.
Мезангаль только покачал головой, хотелось бы ему верить в сотни воздушных лодок над Ревенуэром и скорое подкрепление. Конечно, дасская армия была сильна, возможно, даже посильнее, чем при магах, но черномундирное командование скорей всего затеяло авантюру где-то в другом месте – в последние месяцы силы с Малой Стены и Кулака перебрасывались на равнины. А еще проблемы со связью и какие-то темные дела в Нармроте. Политика. Там, где политика, недалеко и до поражения.
– Мастер Лемток! – неуклюжая фигура чародея странно порадовала и обнадежила Овера, как будто этот человек был абсолютно неуместен на войне с ее страхом, яростью и кровью, а значит, пока он здесь, бойня их не достанет.
– Доброго вам вечера, господин, простите, Гремди? – пробормотал маг, и тут же воспоминание о знакомом было стерто с его лица тяжеловесными тревожными мыслями. Овер, казалось, мог различить, как они ворочаются под бледным рыхлым лбом: «Все пропало. Представления, костюмы, инструменты. Когда же можно будет выбраться из этой давки и вони? Где здесь туалет?»
– Вы же вроде собирались покинуть город с утра? – Забавная ярость исказила лицо чародея. Этим вопросом специалист достал его, на что, впрочем, и рассчитывал.
Читать бесплатно другие книги:
