Специалист Охотников Сергей

ГЛАВА 29

Маги-летчики снова заспорили. Один все тыкал пальцами в далекие горные вершины, скрещивал руки, жмурил один глаз и разглядывал горы другим. Наконец капитан кивнул, сказал что-то веское и окончательное, спорщики по очереди сменили своих коллег на крыльях. Лодка чуть поплясала в воздухе и пошла на снижение. Вскоре непроглядный белый, как сливки, туман залил все вокруг. Кажется, целую вечность воздушное судно аккуратно кралось сквозь бледную сырую завесу, периодически уворачиваясь от неожиданно возникающих на пути скал. Драммр ужасно обрадовался, когда разглядел внизу крыши. Гомункулу было все равно, налетавшись, он дрых под покрывалом контролера. Все сменившиеся чародеи сразу же отрубались, повалившись на лавки, но один, не иначе как тот халтурщик, на чье крыло полночи заваливалась лодка, сохранил не только остатки сил, но и желание поговорить.

– А как мы в такую-то мряку отыщем причальные сети?

Капитан, к которому был обращен этот вопрос, процедил сквозь зубы:

– Никак, сядем на площадь перед северной крепостью.

– Учтите, капитан Гарток, мастер Режди наверняка не оценит обцарапанное или пробитое о мостовую днище.

Все понятно – ставленник или родич хозяина лодки. И не боится, что команда под порожняк выкинет за борт и скажет, что сам вывалился. Раньше воздушные суда из легкой и прочной санаэльтгорнской солнечной березы выкупались магами в складчину, но с введением новых налогов и лицензий артельные перевозчики уступили место крупным конторам. Оттого капитаны все, как один, были хмурыми неразговорчивыми типами, драли за проезд втридорога, торговались как демоны и норовили взять неучтенных пассажиров.

– Так доложишь уважаемому мастеру Режди, что сам он требовал все сделать срочно, не говоря уже про военных. А тебя если послали летное дело изучать, так изучай. Часика три над туманом покружим: первая смена выдохнется, а вторая не проспится – целый день здесь проторчим. Понял?!

Ттток! Ттток! – что-то дважды стукнуло в днище.

«Лучше срубил бы пару, нет, лучше пару десятков голов с ночи», – решил Гашад, выбираясь из своего походного ложа. Поднявшись, взглянул назад на подушки – даже спал один. Бессонная ночь накануне и зверская усталость свалили с ног, не дав возможности хоть немного поправить настроение. Темный тяжелый осадок заставил Клыка вспомнить уроки Ночного Палача – всадить бы кому-нибудь в спину меч и выпить смесь страха, беспомощности и недоумения с его, нет, лучше с ее лица. Но он являлся главой дома, которому покровительствовал сам Шторм, и должен был оставаться сильным, последовательным, внушающим не только страх, но и уважение. От искушения стало еще хуже. Гашад вспомнил белое полупрозрачное лицо девки, которую прислала к нему Рашир. После брошенных в лицо при командирах знамен слов он почувствовал непреодолимое желание сжать в кулаках

эти хлипкие ручки, сорвать с костей тряпки и показать, кто глава дома. Возможно, он так бы и поступил, если бы не абсолютная бесстрастность кукольного личика, Рашир никогда и ничего не прощает, никому. Кажется, девка – дочь одного из отправленных мной в чертоги Пяти го'Шавов. Надо будет устроить день памяти ее отца или даже вызвать его дух. Гашад испытал мимолетное облегчение, но тут вспомнил о том, что верховная жрица так и не вызвала для него штормовую тень, к тому же какой-то идиот вздумал разбудить с самого утра. Клык сдернул плотную штору и выглянул в окно.

«Кто-то решил ударить по крепости под прикрытием тумана?» – Конечно, сама по себе идея была ничего, но кто это, интересно, вздумал командовать его войсками? Гашад оглянулся: посыльного, денщика или еще кого видно не было – будить главу дома считалось занятием смертельно опасным. Только тут он заметил над соседним домом подсвеченный красным продолговатый силуэт. Внизу суетились стрелки. Мощный тяжеловесный дерву вращал лапищами, облепленными кожаными складками, – готовил какое-то

колдовство.

«Демон отметил для солдат воздушную лодку дасов», – сообразил Гашад. Это ведь могло быть подкрепление или же скрытая туманом атака темнолицых колдунов. Глава дома забыл про свою хандру, наскоро напялил черный мелкопластинчатый доспех, схватил меч и выбежал из комнаты

Драммр выглянул за борт, но в кипящей внизу молочной каше толком ничего разглядеть не успел – арбалетный бельт свистнул прямо под ухом, и контролер поспешил убрать голову. Так далеко от намарских гор стрелять по воздушным лодкам могли только они. Мгновение Драммр колебался, но снизу раздался крик:

– Во имя Пяти, поднимайте всех, тащите крюки и зажигательные стрелы! Шевелитесь, идиоты! Бегом! – Этот крик окончательно убедил контролера: в Ревенуэре вердуги.

– Мы под обстрелом! Ходу, капитан! – заорал Драммр. В днище снова затюкало. Отрывистыми односложными заклинаниями и резкими пассами мастер Гарток начал разгонять лодку. Офицеры повскакивали. Двое, не совсем понятно для чего, обнажили сабли. Третий – тщедушный низкорослый, но с непроницаемо суровым лицом, по всей видимости командир, надел перчатку разрушителя, цыкнул на подчиненных, те сели, ухватившись за секретную громоздкую штуковину, но оружия не спрятали. Красные глаза боевой магии подмигивали, вспыхивая. Разрушитель смотрел назад и вниз. В корму что-то ударило мягко и упруго, подняв заднюю часть лодки на добрый десяток ат. Те, кто имел неосторожность стоять, повалились на палубу. Родич мастера Режди вылетел за борт. Капитан привычным движением вцепился в носовой кнехт. Тщедушный офицер едва успел направить магическое оружие от корабля – огненный вихрь ушел выше крыш. Драммр рассек лоб о спинку следующего ряд; сидений. Сработали уравновешивающие чары, борт, лодки задергались суетливо, постепенно выравнив нос и корму. Из трех сменившихся пилотов проснулся лишь один. Пробормотал:

– Что, еще туман? – Подтянул отсыревшее одеял и свернулся калачиком прямо на полу под скамейкой с секретным устройством.

Кажется, лодка уходила, постепенно набирая высоту. Мерно бормотали маги на крыльях.

– Может быть, обойдется, в таком-то тумане? И от куда он в этих местах? – Капитан, кажется, разговаривал сам с собой, вглядываясь в белую мглу прямо по курсу.

– Это вряд ли. – Драммр совсем забыл про присутствие торговца, похоже, этот парень не валялся на палубе, не бился головой о скамейки и не выпад за борт или делал это тихо и незаметно. Контролер; показался знакомым даже не голос, а спокойная хитроватая интонация человека, который уверен, что знает больше окружающих. – Они ведь обнаружили н бесшумный ход на приличной высоте да еще в такую рань, когда даже самый запуганный караульный клюет носом.

– Учтите, мы должны любой ценой доставить груз в Ревенуэрский гарнизон, а если… если он будет уничтожен, сообщить об этом в штаб, – было не совсем понятно, кому предназначил эти слова тщедушный вояка, но Девяносто Шестой почему-то принял их свой счет.

– Угу, а лично я обязан поскорей доставить свое тело в безопасное место, – пробурчал гомункул.

Худшие опасения подтвердились внезапно и губительно. Снизу из тумана на золотистую плоть воздушного судна обрушились посылаемые арбалетами четырехпалые крючья. Одна кошка вцепилась в живот чародею с правого заднего крыла. Бедняга утратил концентрацию, лодка завалилась назад и набок, а маг-летчик вывалился из своей кабинки. «Фея» затряслась и пошла вниз, задирая нос. Застучали и засвистели бельты. Ухнуло что-то жаркое, но обработанный специальным составом корпус лишь чуть затлел на истертых гранях. Драммр разрядил жезл куда-то вниз, по ходу одной из веревок и начал готовить огненный шар. По другому борту с воем пальнул разрушитель. Сгусток огненного магнетизма в ладонях контролера рос, впитывая повторяющиеся магические формулы. Драммр понимал, что еще немного – и заклинание вырвется на свободу, пройдется по лодке и в первую очередь изжарит его самого, но остановиться никак не мог – что-то изнутри подзуживало: «Ну-ну, великий маг, и это все, на что ты способен? А ведь другого шанса у этой лодки может и не быть».

В конце концов контролер совладал с этим непонятно откуда взявшимся зудом и начал питать огненный шар магией движения, тут-то он и сорвался. Рановато. Пламенная буря расцвела в двух-трех атах от днища и устремилась вниз. Драммр почувствовал, как жар дерет ладони и уходит вверх. Занялись рукава, неуклюжими движениями обожженных рук контролер затушил их об мундир. В результате обстрела одни удерживающие воздушную лодку веревки загорелись и лопнули, другие потеряли вердуга на противоположном конце и свободно полоскались в тумане. «Фея» вырвалась на свободу, но высоту уже держать не могла. Не сходя с мостика, капитан пнул ногой одного из спящих пилотов. Бесполезно. Военные почувствовали нужду в своих способностях и принялись будить чародеев.

«В летную магию берут только с непробудным сном», – совсем не ко времени вспомнил Драммр одну из городских острот. Судя по стараниям офицеров, имеющую много общего с истиной. Один, правда, начал уже тереть запястьями глаза. Но тут показалась земля, точнее, мощенная булыжником площадь. «Фея» скребанула днищем камень, потом гулко ударилась раз и другой. Пилоты проснулись все как один, как будто между ними и золотым деревом лодки существовала некая тонкая связь. Драммр начал готовить воздушный щит побольше и попрочнее, оказаться под обстрелом на земле совсем не то же самое, что над крышами домов на полном ходу. И действительно, стоило контролеру выбраться из прошлепавшей по мостовой посудины, магический щит начали поклевывать, правда, не слишком стройно и кучно.

– Прям указывают вам, в какую сторону бежать, – с легкой ехидцей проговорил торгаш и нырнул в туман.

Военные ворочали свое устройство, летчики помотали выбраться ослабевшим товарищам – похоже, никто не обратил на странное высказывание загадочного барыги никакого внимания. Мгновение Драммр не мог ухватить его суть, потом понял – все просто: раз откуда-то не стреляют, значит, там вердугов нет. Этот парень еще нашел время посмеяться над бесхитростной тактикой демонопоклонников. Может, в той стороне наши или какое-нибудь укрытие? Драммр нащупал серебристый медальон и тремя мощными шагами оттолкнулся от земли. Каждый короткий полет сквозь непроглядную муть порядочно щекотал нервы – мог ведь и закончиться на чем-то твердом и остром. Ощетинившийся копьями и заряженными арбалетами стальной щит вынырнул из тумана внезапно. Пролетая над головами солдат в серовато-песочной форме, значит, своих, контролер успел порадоваться, что не подошел к укреплению обычным способом. Раздались крики: «Вердуги атакуют! Демон! Демон! Держись, ребята!» Запоздало защелкали самострелы. Драммр влетел в строй не успевших обнажить оружие мечников и повис в плотных объятиях, в глаза лезла чья-то борода.

– Спокойно, контролер из Нармрота, с проверкой, – только и сумел пробормотать он.

Летчиков удалось отыскать довольно быстро, под прикрытием оставленного контролером щита они создали свой и разобрались в направлениях. Военные оказались дальше от цели, тащили свой драгоценный ящик, оба здоровяка были ранены, их командир погиб. Девяносто Шестого Драммр особо не искал, понимая, что найти эту летающую серую мелочь в такой мряке невозможно. К тому же за гомункула можно было не волноваться. Наверное.

Летун встретил контролера на баррикаде, закинув ногу на ногу и облокотившись на выставленное вперед копье:

– Бросить маленькое беззащитное существо в незнакомом, кишащем врагами месте – поступок предосудительный и недостойный истинной справедливости Службы, – определенно эта тварь имела какой-то доступ к его мыслям. Когда-нибудь с этим придется разобраться. Пока же из головы Драммра не шел загадочный торговец, как там он сказал: «Говорят вам, в какую сторону надо бежать». «Вам» – следовательно, у него самого были другие планы? Вердугский шпион? Не слишком похоже, хотя и не исключено.

Нук Гаар шагал по кривым туманным улочкам. В руках у него были узкие, чуть изогнутые клинки, один подлинней, другой покороче. Дневная сталь проводников, выписанная с поручителем из Орванаша через гномский дорожный банк. Этот способ транспортировки оружия влетал в копеечку, но мечи необычной для варварских стран формы привлекали внимание, да и предназначались в основном для открытых поединков и войны.

«Жаль, что не удастся ими как следует поработать», – подумал Нук, неожиданно выныривая перед очередным чернодоспешным воином. Лезвие точно нашло знак смерти на его шее.

– Как любезно с ее стороны прибавить фиолетового в этой молочной каше.

Золотистая дрожь предчувствия указала проводнику на распахнутую дверь небольшого каменного дома. Лестница вниз. Подвал. То, что нужно. Покопавшись в разгромленном жилище, Нук снес вниз пару циновок, одеяла, матрас, нашел на кухне воду, черствый хлеб и заплесневевший кусок сыра. Соорудив себе ложе, запечатал вход в подвал тремя вполне смертельными ловушками, устроился поудобнее, укрылся одеялами, обнажил ночную сталь и начал постепенно погружаться в транс. Время трепыхалось, то замедляя бег, то взбрыкивая, затем успокоилось, и проводник смог покинуть свое тело.

– Лед?! Вы тащили с собой кусок льда?! —Девяносто Шестой покинул свое убежище за потолочной балкой, спикировал в середину комнаты и залихватски проехался по белой скользанке. У Мезангаля от неожиданности аж челюсть отвисла, но опомнился он первым из собравшихся вокруг секретного ящика военных:

– Что это еще за крылатая вошь? Привезли из Нармрота паразитов?

– Гомункул контролера, кажется, бешеный и не особо управляемый или притворяется.

– Уберем его по быстрому и вернемся к делам, – полковник обнажил саблю и изобразил угрозу.

Девяносто Шестой мигом взлетел и прижался к шее одного из нармротских офицеров:

– А я и сам уйду, больно-то вы мне нужны. Только скажите, что это за ледяная штуковина?

– Ну, хорошо, – Мезангаль чуть поколебался, но в конце концов не такой уж это и секрет. – Во льду половинка кристалла связи, если встроить ее вон в то устройство, можно будет слышать, что говорят там, где другая. А перевозить нужно обязательно в холоде. Понял? А теперь брысь отсюда.

Гомункул шмыгнул в маленькое окошко.

Через час связь со штабом была восстановлена, полковник доложил обстановку и попросил подкрепления.

– Будем надеяться, что эти умники быстро отыщут для нас войска и незамедлительно направят сюда. А вы молодцы, ребята, – Мезангаль закрыл и запечатал связное устройство.

Пятьдесят отборных чернокожих рабов несли огромный настил Трона Пяти Лун. По углам настила расположились четыре жертвенника. Выложенный лазурными камнями молодой месяц соответствовал тонкому стальному мерному стержню, на который были нанизаны усеченные головы в количестве, указывающем на день месяца. Полная луна сияла в основании небольшой жаровни, над которой медленно сгорала молодая девушка. Над едва заметным стареющим серпом мог быть посажен на кол или повешен на крюк мужчина, равно как женщина или ребенок Полукруг был на столбе, увенчанном колесом, к спицам которого крепились крюки с отрубленными конечностями и изъятыми органами. Ветер поворачивал колесо, скрежеща и разбрызгивая свежую кровь. По поводу Пятой Луны говорили, что всякий вызванный к трону, будь то даже придворный или глава дома, становился жертвой Шторма, даже если спускался на землю живым. Но мало кто знал, что под драгоценными коврами скрыт огромный черный круг с красной солнечной короной. Центральную часть платформы занимал шатер с пятью тончайшими полупрозрачными черными покровами, непроницаемыми для влаги. Внутри помещались площадка ритуального белого песка, высокое, застеленное кровавым шелком ложе и массивная медная ванна. Верховная жрица принимала посетителей в любой части своего шатра. Из одежды на ней могло быть лишь несколько шелковых лент, спускающихся с плеч через грудь и живот и снова поднимающихся по спине. Говорили, что она не чувствует ни жары, ни холода. Черные волосы всегда уложены в пятьдесят чуть вьющихся прядей, каждая из которых заканчивалась темным изогнутым лезвием. В глазах верховной жрицы никто не видел голубой или карей радужки, из изъеденных сосудами белков на мир взирали огромные черные зрачки. Ежечасно она потребляла дозу наджашнар, которой хватило бы для умерщвления двух-трех вердугов или десятка темнолицых. Толченый с листьями наджаша жертвенный прах помогал ей постоянно слышать голоса Великих Повелителей. Сероватая, костлявая плоть верховной жрицы Ишиль сохранила упругость и женственные формы, хоть правительница Пяти Лун была, как минимум, вдвое старше любого представителя ее народа. В руках она постоянно крутила Зглан – тонкую и гибкую металлическую спицу в три локтя длиной. Ишиль играла им, завивая вокруг тела или полоща в воздухе, но постороннего неосторожное прикосновение к Зглану могло ранить, оставить глубокий незаживающий порез или лишить пальцев.

Ухватившись за остатки воли, мастер Дашир добрался до своего паланкина ровным неспешным шагом. Отдернув занавеску, некроном рухнул на подушки, вцепился в шелк зубами и тихо завыл. Из раны на животе хлестала кровь, и он снова зажал ее руками, не обращая внимания на боль в трижды проткнутых Згланом ладонях. Паланкин отделился от тронной платформы и направился к палатке лекаря. Это он предусмотрел заранее. Похоже, теперь ему оставалось одно: приложить все усилия к тому, чтобы вернуть захваченные дасами земли и Стену, а также никогда не вспоминать те времена, когда в Шатре Пяти Лун вместе с Ишиль обитал ее муж. Из окошка некроном видел марширующие знамена, укрытые броней тяжелые самострелы на парящих платформах и мрачно плетущихся демонов.

ГЛАВА 30

Странный туман рассеялся к полудню, но вердуги не спешили атаковать крепость. Их маг, здоровенный, в синем плаще, пытался обезвредить армейских боевых чародеев. Это напоминало какую-то детскую игру. Вердугский заклинатель как бы подставлялся под магические атаки, обезвреживал их антимагией и наносил ответный удар. А его противники покидали свои позиции, едва завершив заклинание, – в крепостных башнях были устроены для этого специальные комнаты с механическими подъемниками, рядовые таскали чародеев с этажа на этаж, уводя из-под огня. Затем вердуг, кажется, разгадал их тактику – мастер Гешри получил сильный ожог, тогда заправлявший обороной полковник прекратил этот сомнительный поединок. Практически весь день Овер провел во дворе крепости вместе с Лемтоком и Риолой. Они болтали легко и непринужденно о магии, политике, Нармроте, специалисту стоило больших усилий не сболтнуть лишнего – красавица-певица располагала к откровенности и, как показалось Оверу, даже намекала, что он не тот, за кого себя выдает, а некто гораздо более сведущий и могущественный. К вечеру пришла плохая новость – скорей всего, они здесь застряли надолго. Пошли слухи, что большая часть армии ввязалась в серьезные бои с основными силами вердугов, потому на быстрое подкрепление рассчитывать не приходится. Ночь наступила беспокойная – все ждали чего-то, напряжение росло, Овер долго не мог заснуть.

Гугрох вышел на охоту, едва спустилась тьма. Тоненькие извивавшиеся серые черви висели у самой земли. Могучее дыхание Великого Повелителя достигало этого мира и скатывалось в питающие его тени нити. Гугрох старался проходить через них, хоть нужды пополнить запас сил пока не было. Просто хорошая полезная привычка. На свободном от плотной материи пространстве ему встречались люди – слуги и воины в черных доспехах, но капли серой росы на лицах делали их своими, подавляя грызущий тень голод бестелесности. Для охоты предназначались другие. Гугрох наслаждался пронизывающей жаждой умерщвления, она была куда лучше громоздкого всеобъемлющего ужаса, державшего его в плену нескончаемо. Хозяин обещал, если охота окажется удачной, Гугрох никогда не вернется во внутреннюю ткань его крыльев. Снаружи, в завитках урагана, страх не столь силен и всепроникающ. А со временем, когда он будет готов, Шторм даст ему тело.

Угодья манили его запахом добычи. Гугрох перешел на неуклюжие прыжки, его длинная передняя культя почувствовала вкус выпавшей на мостовую росы. Загон с жертвенными людьми был уже близок, охотнику следовало приготовиться. Он не был абсолютно невидим, и ему нельзя было спешить, чарам нужно время, чтобы изменить цвет наружной оболочки. Его научили также копировать движения людей. Это оказалось не слишком удобно, но Гугрох обычно не решался ослушаться своих наставников, хоть не очень-то понимал, зачем это нужно. Подданные Шторма, смастерившие теневую оболочку, утверждали, что она со временем приобретет схожесть с– человеческим телом. А тренировавший его дерву говорил о том, что странные и страшные движения тени, пусть даже моментально стираемые из человеческого зрения чарами, способны сильно взволновать добычу и переполошить весь лагерь.

Гугрох проник в загон совсем рядом с часовым и уже занес было для удара свою смертоносную правую. Нет. Нужно убивать поодиночке в темных местах и как можно дольше не привлекать внимания. Охотник завернул под лестницу и там нашел свою первую жертву. Человек неподвижно лежал, укрывшись плащом. Культя подобралась к горлу, из множества ноздрей ее плоского конца ударило три с лишним десятка острых как бритва стрекал. В одно мгновение горло жертвы превратилось в кровавое месиво, бурлившие в культе чары иссушили рану и удалили с тела охотника мельчайшие частички плоти и капли крови. Во дворе, на стене и в каменных лабиринтах его ждали новые жертвы. Пару раз его оболочку атаковали острым железом, но он всегда берег свою боевую руку, а ткань других частей тела быстро восстанавливалась, впитывая дыхание Шторма.

«Гугрох долго не поднял тревоги, Гугрох хороший охотник», – едва ощутимая нотка высочайшего одобрения достигла сознания охотника, заставив возжелать много больше человеческих трупов. Но нужно было уходить, чтобы продолжить службу следующей ночью.

Овер перевернулся на другой бок и понял, что заснуть не удастся. С одной стороны его преследовал храп мастера Палери. Старик упросил специалиста похлопотать за местечко на привилегированном первом подземном этаже, где воздух был почище, а крыс поменьше, чем на нижних уровнях. С другой стороны доходящая из коридора полоска рыжего света открывала лицо, шею и глубокое декольте красавицы Риолы. Овер поднялся и закинул на плечо выданный знаменщиком Хильгалем армейский плащ. Хорошо бы глотнуть свежего воздуха. Узкие лесенки быстро вывели его к прохладе и звездному небу. Знал он одно местечко, защищенное от ветра, к тому же в непосредственной близости от трубы офицерской парной. Кажется, в заветном укрытии никого не было. Овер скинул с плеча плащ.

Гугрох выбрался из крепости, намереваясь покинуть загон, но увидел всего в нескольких шагах новую жертву. Невооруженный человек. Искушение было слишком велико, и охотник пошел за ним.

Краем глаза специалист различил магическое свечение и резко обернулся. Уродливое до тошноты существо было наполнено магнетическим сиянием. От поражающего чужеродной механикой прыжка у Овера волосы встали дыбом. Он едва успел уклониться от тычка мерцающей трупно-лиловыми пятнами культи. Дальше все произошло само собой: Овер набросил плащ на тварь и завопил. Никогда раньше ему не удавалось произвести столь громкого звука. Да и не поверил бы он никогда, что способен на такое.

Гугрох запрыгал по-своему – пусть неправильно, зато больше шансов спастись. Он знал, как выбраться из загона, но паника постепенно раздирала его сознание. Культя задыхалась, шаря по пропитанной запахом добычи ткани. А другой рукой с пятью гибкими отростками охотник как следует пользоваться не научился. Железо начало разрушать его наружную оболочку. Проклятая штука делала его видимым. «Страх будет усиливаться и перейдет в бытие Штормовых Крыльев», – понял Гугрох.

Убегающее существо не внушало прежнего ужаса. Арбалетные бельты так и сыпались на него, а оно все пыталось освободиться от плаща. Стража встала на его пути и через пару мгновений неизбежно подняла бы на копья.

Наконец проклятая вонючая хламида поддалась и, хлопнув складками, взлетела в воздух. Гугрох сделал пару финтов и остановился. Люди пялились в пустоту поверх своего оружия. Солдаты с длинными железяками перегораживали выход. Медленно и осторожно охотник пошел мимо строя к противоположному краю невысокой загородки.

Овер видел, как тварь медленно обходит копейщиков. Сперва он чуть было не крикнул: «Вот он!» Но быстро опомнился – так он лишь привлечет к себе внимание, а существо улизнет все равно. Спускаться к жуткому созданию не хотелось. Интересно, какая магия подействует на такое? Специалист выбрал холод просто потому, что его больше оставалось. Овер прошел по стене и оказался над тем местом, где тварь собиралась перебраться через баррикаду. Щупальце ухватило темно-синий светляк, устремилось вниз и впилось в приплюснутую голову существа. Специалист обшарил лицо, но никаких признаков глаз, рта или носа не обнаружил. Надавил, и золотая нить прошла сквозь плоть, как через старое дырявое покрывало. Овер отпустил сгусток мороза, понимая, что это бесполезно – под тонким наружным покровом была лишь пустота и магия. Стоп! Идея пришла слишком поздно– тварь припустила длинными прыжками, громыхнула сталью и вскоре была уже слишком далеко. Вслед защелкали арбалеты, но Овер видел, как мерцающее пятно достигло противоположной стороны площади. Вообще-то он собирался поскорей скрыться в своей комнате, никому ни о чем не рассказывая, но на лестнице его остановил голос:

– Стой. Это ты заметил вердугского демона?

Полковник Мезангаль тоже, кажется, не особо поверил в бессвязные бормотания парня: «Почувствовал что-то, точно не могу сказать, что. Может быть, движение воздуха? Отбивался плащом, закричал». Конечно, то, что он один спасся от бестии, а четыре десятка бывалых бойцов погибли, не успев поднять тревоги, еще ничего не доказывало. Но Драммр кое-какие выводы сделал, осталось лишь их подтвердить.

Нук Гаар исследовал мягкую, чуть синеватую слизь, присосавшуюся к одному из берегов Серебряной Реки. Проводник знал, что это такое. Он никогда не был искушен в теологии. Посмертное течение стремит почившего вниз. Легкая и чистая или упорная и полная сил душа может подняться вверх по течению в светлые миры, иные попадают в серединные бесцветные пустоши или еще ниже, во владения демонов. Проводника эта часть посмертной судьбы не касается – его дело доставить душу к Реке. «Лучше или хуже демоны низовий тех тварей, что ловят умерших на этом берегу?» – таким вопросом Нук никогда не задавался. Ненависть и отвращение наполнили его, лишь только он заметил вход. Тонкое посмертное тело едва заметно засветилось красным. Проводник постарался успокоиться – как-то не хотелось по возвращении к плотному бытию прибирать застывшую рвоту. Похоже, никто из противников не спешил отправлять людей в посмертные Чертоги, и Нук решился покинуть свой пост. Облетел позиции, прикинул расстановку войск и шансы сторон. Вернулся в подвал, чтобы подкрепить силы физического тела, и поспешил на свой пост. Такие паразиты не терпят оскудения потока душ – это он знал точно.

Несколько душ неспешно проплыло мимо проводника, ничуть не отклоняясь в сторону посмертного болота.

«Вероятно, дасы, почили в мире», – решил Нук, раз за разом наблюдая спокойные тихие всплески жидкого серебра.

Затем появился вердуг, проводник видел, как его медленно притягивает темно-синяя слизь, различил серые отметины на белых посмертных покровах и жадное слюнявое расширение пор паразита. Оттащить его от входа не составило труда, но приближение к Серебряной Реке замедлило движение. Какое-то время Нук боролся с возрастающей тяжестью вердуга. В голубых, по-младенчески бессмысленных глазах молодого мужчины застыл ужас беспомощности и непонимания Обессилев, проводник отпустил его. Медленно, раскачиваясь, как сорванный с ветки лист, душа начала падать в болото. Плоть входа приветственно напряглась, выгнулась навстречу, схватила и проглотила, как голодное животное, прежде чем Нук успел хоть что-то предпринять.

Неудача заставила проводника задуматься. Следующего вердуга он перехватил загодя. Ночным клинком, который в посмертном отражении пылал желтовато-белым, соскреб со лба серые отметки и, не теряя времени, потащил беспомощно шевелящую губами душу к Берегу. На этот раз все получилось! Не без сопротивления и недоверчивых прикосновений волны, но Река приняла вердуга.

Нук уже представлял свое триумфальное возвращение в гильдию с рассказом о новом посмертном паразите и спасении его жертв, хотя, по правде говоря, возвращаться он пока, а может и вовсе, не собирался. Оборвав неуместные мысли, проводник поглядел в сторону мира живых – прямо на него неслось что-то серое, все в длинных развевающихся космах. Первая мысль была о призванном вердугами демоне мщения.

«Нет, в этом месте нельзя паниковать, – сказал себе Нук, – снизу приходят только почившие». Отбросив сомнения, проводник поспешил наперехват. Крепко вцепившись в серую сущность, попытался растормошить склизкие лохмотья, разглядеть, что это такое. Нук нащупал, а разогнав серую слизь, и разглядел человеческое лицо. Человек, отправленный из мира живых со скоростью арбалетной стрелы и спеленатый выделениями паразита. Жертва? Классические страшилки из истории его ремесла частенько поминали человеческие жертвоприношения, но лично Нук столкнулся с этим впервые. Сосущее сырое дуновение напомнило ему о близости входа. Оглянувшись, Нук Гаар увидел жадно ощерившуюся чернотой глотку. Изо всех сил проводник потащил вердуга прочь, одновременно соскребая с него большие комки серой слизи. Тварь ловила их на лету и ненадолго затихала. Кажется, борьба длилась целую вечность. Нук нисколько не удивился бы, вернувшись к жизни древним стариком с огромной бородой. Уйму времени он соскабливал с жертвы мелкие серые капли. Потом очищал себя. Случайно сделал еще одно открытие – воды Реки легко разъедают слизь посмертного паразита.

Возвратившись в плотный мир, Нук первым делом ощупал подбородок – к счастью, насчет времени он ошибся. Беглый осмотр близлежащей территории позволил увидеть попавшего в ловушку воина. Пристроенный к дверной ручке тонкий отравленный шип прошел между колечек кольчужной перчатки. Детская ловушка. Откинув вуаль воина, проводник узнал первого спасенного им вердуга.

Рашир переходила от символа к символу, стараясь отыскать ошибку. Никаких признаков того, что приношение отвергнуто, не было, равно как и погрешностей в составлении жертвенного круга. Может, этот вердуг вообще не умирал? Жрица кинула взгляд на окровавленное тело, как будто допускала возможность наличия жизни после отсечения головы. От досады Рашир захотелось разорвать кого-нибудь в клочья, лучше всего этого идиота Гашада. Это из-за него она растратила власть на теневых охотников, что было работой вызывающе примитивной для такого мастера, как она, но требующей целую прорву силы Великого Повелителя А теперь еще неудачная, нет, бесследно исчезнувшая жертва. В самую пору собрать жриц и двинуться на юг, и пусть пустоголовые мужики гибнут, погребенные под своими непомерными амбициями.

Гугрох смотрел на новопризванного охотника. Тот казался крупнее, сильнее и стремительнее, чем он. Возбужденный освобождением, прохаживался, иногда задевая напарника. Но все это уже не имело никакого значения. Гугрох знал, что следующей ночью они вернутся обратно в Чертоги Шторма. Скрывающая их невидимость ненадежна, по крайней мере, для этого загона, а значит, шанса выбраться, сохранив оболочки, практически нет. Гугрох не выдал бы своих опасений ни новому охотнику, ни военачальнику народа Пяти, даже если бы был наделен даром речи. Он сосредоточился на другом – нужно одолеть пожирающий его страх. Отогнать хоть на малую толику, хоть немного приструнить. Иначе не миновать вечного заточения в Штормовых Крыльях.

ГЛАВА 31

К полудню летчики с «Феи» начали эвакуацию гражданских. Сперва попытались навести магический мост из дверей и тяжелых пехотных щитов. Идея казалась чрезвычайно заманчивой, но надежд не оправдала. Во-первых, не хватило подходящих деталей. Полученную конструкцию, щербатую, с промежутками в два-три ата, чародеи держали с трудом. Вызвавшийся испытать ее доброволец достиг противоположного берега только благодаря удаче и ловкости, достойной циркового гимнаста. Желающих повторить его подвиг не нашлось.

Ближе к вечеру восстановившие силу маги начали возить людей на тот берег на парящих стальных дверях. Дело продвигалось неспешно: на борт брали одного-двух человек, и после каждой ходки летчик долго восстанавливал силы. Овер следил за их работой со стены. Покидать Ревенуэр сегодня он не собирался – были здесь еще дела. К тому же контролер все время ошивался возле переправы. Он помогал капитану двигать по воздуху подвешенные летчиками плоты, внимательно и, как показалось специалисту, подозрительно оглядывая отправляемых на тот берег горожан. Худосочный серый гомункул тоже толкал стальные двери, учащенно работая крыльями. Был очень горд собой, периодически подлетал к капитану и что-то оживленно излагал, болтаясь на высоте человеческого роста и жестикулируя. Мастер Палери приплелся просить: мол, в первую очередь эвакуируют с нижних уровней, а он тоже пожилой человек, да еще обремененный болезнями. Овер только и кивнул в сторону контролера.

– Субординация, – понимающе прошептал хозяин «Красного Дракона» и удалился.

Вердуги городили на плацу свою баррикаду, изредка постреливали, но в настоящую атаку не шли. Все ждали ночи. С первыми сумерками число копейщиков у баррикады было удвоено, по всей стене расставлены арбалетчики. Овер нашел для себя подходящий угол с хорошим обзором и защищенной спиной, закутался в плащ и приготовился ждатьКрасный Ключ молчал, обратившись в мертвую стекляшку, но будь он даже переполнен огненной магией, специалист не решился бы его использовать без крайней необходимости.

Гугрох видел сомкнутые ряды людей у входа в загон. К счастью или сожалению, они не были для него препятствием. Мощно оттолкнувшись, охотник прыгнул на боковую стену каменной ограды загона. Легкое изменчивое тело прилипло, вцепившись сотней миниатюрных крючков в шершавый камень. Перебирая локтями и коленями, Гугрох преодолел закругленный угол башни и начал спускаться внутрь загона. Он видел, как тот же маневр проделал другой охотник, заметил нервное движение ближнего .караульного. Среди добычи скрывался единственный, Гугроху очень хотелось на это надеяться, видящий. Распознать его теневой охотник не мог, оставалось только рассчитывать на ошибку видящего. И на то, что охотнику удастся приручить свой страх.

Овер наблюдал, как одна за другой во двор проникли светящиеся твари, и приготовился атаковать ту, что скорее окажется в пределах досягаемости. Золотая нить потянулась к существу, бесшумно крадущемуся мимо солдат, осторожно коснулась его и проникла под кожу. Тварь, кажется, ничего не заметила и продолжала двигаться все в том же направлении. Специалист попробовал на ощупь ее магнетическую начинку. Много магии вещества, малознакомой и манящей своими возможностями. Поменьше света, звука, кинетики, огня. Интересно.

Гугрох почувствовал легкий укол и понял, что его противник где-то рядом. Ничем не выдавая своей осведомленности, чуть повел по сторонам чувствительной к теплу и запаху культей. Слишком много добычи вокруг, слишком мало отличаются человеческие особи друг от друга. Очередной шаг чуть дернул прорвавшийся покров. Направление? У воздействия видящего есть направление. Рабочая рука повернулась в ту сторону, откуда шло воздействие. Так и есть, человек.

Зеленый круг холода посреди живота делал его непохожим на остальных.

Тварь резко развернулась и бросилась на специалиста, одним прыжком преодолев половину разделявшего их расстояния. Знакомый ужас захлестнул Овера, но теперь он уже знал, что делать. Магнетическое щупальце схватило и изо всех сил дернуло первый попавшийся узел сплетенных заклинаний. Магия ударила изнутри, разорвав бок и полживота твари. Уже оттолкнувшееся для следующего прыжка существо резко ушло влево и, заваливаясь назад, приземлилось в шести атах от специалиста.

Гугрох понял, что долго ему не протянуть – наружные покровы были значительно повреждены, какие-то магические механизмы уничтожены. Даже если удастся покончить с видящим, кукольное тело рассыплется, а светляк сознания улетит к заточенной в Чертогах душе. Было не страшно. Поединок с достойным противником гораздо больше интересовал охотника. Сдаваться он не собирался.

Противоестественным движением тварь выпрямилась и изготовилась для следующего броска, замахнувшись толстой уродливой культей. Специалист выхватил из дыры в брюхе очередной ворох заклинаний и встретил тварь магнетическим кулаком в грудь. Змеящиеся смертоносной магией стрекала задели подбородок Овера, вызвав жгучую ядовитую боль. Существо повалилось на мостовую. Дернулось, то ли упорно не желая расставаться с жизнью, то ли изготавливаясь для новой атаки. Ударивший откуда-то сверху слепяще-белый луч спалил останки, высвободив магическую начинку.

– На этот раз ты справился с ним без плаща, – контролер улыбался, медленно спускаясь на землю.

Специалист подумал было прикончить его на месте, благо магии для этого было хоть отбавляй, но, оглядевшись, понял, что чуть ли не весь гарнизон уставился на них. Отпираться или строить дурачка тоже смысла не было.

– Еще один скрылся в крепости.

Второй охотник уже успел убить двух сменившихся с дневного дежурства арбалетчиков. Эта тварь была не столь осторожна, покончили с ней довольно быстро.

– Прямо посреди коридора у поворота, – прошептал Овер.

Подожженное контролером существо обернулось и попыталось прыгнуть, но тонкий внешний покров перегорел и рассыпался. Специалист на всякий случай поковырялся в магических хитросплетениях – слишком уж эти твари были живучими

У берега Серебряной Реки время сочилось неслышно и едва ощутимо. Лишь связанные с миром живых события могли указать на его ход. Нук полагал, что провисел в пронизанной призывами загробных миров пустоте несколько часов. А может, дней или лет? Если бы вердуги могли так просто уйти из города или сложить оружие, стоило бы и эти варианты рассмотреть. Проводник уже подумал возвращаться в свой подвал, когда его внимание привлек косматый серый шарик, размером с небольшой арбуз, несущийся к омерзительно синей глотке паразита. Нук перехватил странный клубок и начал очищать от лохмотьев слизи. «Что бы это могло быть? Душа пугала, поселившаяся в говорящей тыкве? Интересно, все дети слышали эту сказку или только мы, воспитанники гильдии?» Мысли уводили слишком далеко, Нук пропустил другой арбузный дух, угодивший в самую середину пористого болота. Паразит чавкнул и заглотал серый шарик. С того, что проводник очищал, слизь отпадала слоями, как одежда луковицы. Вскоре показалась сияющая чуть голубоватая сердцевина. Нук продолжал скрести свою находку отражением кинжала. Стали видны клубящиеся в глубине образы. Жуткие, искаженные картинки пыток. Беспросветное плавное перетекание пугающего в еще более ужасное. Неожиданно морок рассеялся. Появился четкий образ медноволосого юноши с плащом в руке. Затем мелькнуло другое знакомое Нуку лицо, и шар залило ярко-белое свечение.

– Еще раз! – закричал проводник. Впрочем, действительно ли это был Драммр – вопрос занимательный, но не более, нужно было что-то делать со странным духом. У проводника был лишь один вариант – отнести к Реке. Шар задергался, забился и запрыгал, но быстро пошел вверх по течению.

Густой согревающий свет изливался водопадом. Могущественная сила влекла Гугроха туда, вверх, к пронзительно-яркому источнику. С этим он поделать ничего не мог. Далеко внизу Шторм разрывал в клочья его душу. События, люди, привычки предыдущих жизней сгорали, корчась в агонии, исчезали навсегда. Дух терял свои и чужие имена. Беззвучные рыдания заполонили пустоты его сущности. Какое-то время безымянный был только этим. Затем появился голос, мягкий, укачивающий, успокаивающий. Он все говорил и говорил, облекая безымянного в понимание. Вскоре тот начал различать слова: «Не бойся, у тебя будет новая жизнь в другом мире. А я расскажу о том, что ты забыл. Но не сейчас…»

– Думаю, можем начинать, контролер, – полковник не скрывал своего скептицизма. – Как только очистим помещение от гражданских и… – Мезангаль запнулся, поглядев на гомункула.

– И гражданских – я пока на военной службе не числюсь, – подсказал Девяносто Шестой.

– Понимаю ваше недовольство, полковник, сам не люблю, когда в мои дела лезут посторонние, – Драммр старался говорить примирительно, меньше всего ему хотелось влезать в споры и словесные перепалки. – Думаю, вы вполне способны сделать над собой усилие и выслушать меня, и вытерпеть присутствие гражданских, – контролер не упустил из виду отчаянное подмигивание гомункула, – которые имеют непосредственное отношение к моему плану.

Мезангаль только развел руками – мол, другого выхода у меня все равно нет.

– Своими ночными невидимками вердуги надеялись запугать нас и подорвать боевой дух солдат. Теперь, когда ничего из этого не вышло, им остается одно – атаковать всеми силами и занять крепость до прибытия к нам какого-либо подкрепления. – Драммр сделал паузу и поглядел на полковника.

Мезангаль пожал плечами, он и сам пришел примерно к тем же выводам.

– Из того, что мне известно о наших противниках, следует: такая кампания по силам лишь одному из больших домов вердугской знати. Даже если Ревенуэр атаковал всего один и самый малочисленный клан, в чем лично я сомневаюсь, у них есть численное превосходство, позволяющее взять крепость.

Полковник снова пожал плечами. Комендант проворчал:

– Ну это мы еще посмотрим, кто им чего позволять будет.

Почти все присутствующие на военном совете офицеры посчитали своим долгом пробормотать что-то подобное. Дав всем возможность высказаться, контролер продолжил:

– У вердугов есть одно слабое место – стоит убрать верховного жреца и главу дома, их войско превратится в неорганизованную грызущуюся толпу.

– Предлагаете попросить вердугов проводить десяток наших мечников к их главарям? – Мезангаль заулыбался – вот, значит, как все просто, а он-то боялся, что придется потратить на спор с контролером остаток и так уже изрядно подпорченной ночи.

– Зачем? – Драммр сохранял спокойствие. – Разрешите представить нашего лучшего разведчика. – Девяносто Шестой раскланялся в воздухе, не дожидаясь пока на него укажут. – И нашего превосходного ликвидатора, специалиста по манипулированию магией, грабителя нармротских банков мастера Овера Мегри.

Военные уставились на специалиста, он же, несмотря на всю двусмысленность ситуации и возможное еще более сомнительное ее продолжение, ощутил прилив гордости – впервые его способностям отдали должное.

Гомункул то упирался, то говорил, что умрет, как герой, и слава о его подвиге будет жить в веках. Просил поставить памятник на одной из площадей Нармрота. Но все-таки полетел и вернулся до рассвета. Как и предполагал контролер, верхушка вердугов заняла арсенальную крепость. Там же в подвале содержались предназначенные в рабство и для жертвоприношения пленные. А еще ниже, по словам черномундирного, на запечатанном заклинаниями, недоступном для вердугов уровне располагался склад магических боеприпасов. Все сходилось один к одному и указывало на специалиста. Контролер намекал на какую-то награду.

Пугал: мол, иначе тебе из крепости все равно не вы– :браться. Но Овер и без него принял решение. Вердугов он особо не боялся, в основном потому, что многого о них не знал. А слава и возможность вновь открыть свое дело в Нармроте так и зудели в голове.

Атака началась в первые полуденные часы. Черными ручейками из переулков потекли на противоположный конец площади тяжеловооруженные воины. Где-то вдалеке начали отбивать ритм боевые барабаны. По единой команде выстрелили дасские арбалетчики. Заколотили бельты по щитам, окованным железом. Несколько вердугов вскрикнули, пораженные в шею или в лицо. На их место тут же вставали другие. Ударил магический огонь с башен. Истошные вопли и метания обожженных чуть поколебали порядки, но не более. Тотчас же атаковал вердугский заклинатель – вспыхнуло четверо арбалетчиков за баррикадами. Одного живого оттащили, ряды пополнили. Дасы снова дали залп по противнику и полили его пламенем. Внезапно с новой силой вступили далекие барабаны. Строй безликих шагающих черных статуй размяк. Вердуги ринулись на стальное укрепление, до которого оставалось меньше двадцати ат. Заколебались вуали, обнажая бороды и бритые подбородки. С дасских солдат спала гипнотическая пелена – перед ними снова были люди. Ноздрей занявших первый ряд копейщиков достиг запах немытых разгоряченных тел. Через топот и лязг пробивались крики:

– Куда в глаза тычешь?! Ноги передвигай, во имя Пяти! Убери с дороги свои жженные солнцем кости!

Баррикада загрохотала гулко, зашаталась, но устояла. Не понесшая особых потерь под стрелами тяжелая пехота не могла взять препятствие, даже отбросив здоровенные щиты. Со стен опять защелкали арбалеты, выискивая в толпе лица и непокрытые головы. Заработали мечи и копья защитников. Тех, кто в боевом азарте слишком высоко забрался на укрепление, снимали подоспевшие за латниками вердугские стрелки.

Овер слышал сражение, но не видел его. В недрах крепости он проходил инструктаж. Гомункул силился втолковать ему внутреннее расположение ревенуэрского арсенала, маршруты движения патрулей, особенности подходов к зданию, соседних улиц и построек. Казалось, в маленькой головке запросто умещается весь город в мельчайших подробностях. Потом к ним присоединился контролер, привел одного выжившего знаменщика из южной крепости. Принялись рассуждать, как выглядит и ведет себя глава дома, как узнать верховную жрицу, каков ее распорядок дня. Получалось не слишком убедительно.

– Если б это было так просто, я бы сам это сделал, – отрезал Девяносто Шестой на возражения специалиста.

Сошлись на том, что вердуги ложатся поздно, уже в предутренние часы. При этом могут в своих комнатах и не ночевать. Для жертвоприношения верховной жрице требуется белокожий мужчина без физических недостатков, а совершает она жертвоприношение только у себя. Это была, пожалуй, единственная толковая информация, и Овер взял ее на заметку. Предстоящее задание все больше портило ему настроение.

– И последнее, тебя надо как-то переправить в город, – сказал контролер. – Настоящей невидимости никто из присутствующих в крепости магов сотворить не может. Будет лишь световая непроницаемость. Потому пойдешь ночью. Летчики с «Феи» переправят тебя за площадь. Спустишься на землю, сразу уходи – возможно, их чародей умеет хорошо отслеживать магию. И поосторожней с солдатами – некоторые сначала пускают в ход меч, а лишь потом думают, что могли бы получить за пленного награду. Звучало не очень обнадеживающе.

ГЛАВА 32

Жаин го'Шав провела под носиком шелковым платком, напитанным ароматом черноцвета и синей ветреницы. Смрад в зверинце всегда стоял невыносимый. Но эту работу девушка не променяла бы ни на какую другую. Просеивать песок, перебирать камни, чистить инструменты или состирывать кровь с нарядов Рашир было куда приятней, чем иметь дело с немытыми мужскими телами. Но слишком усердствуя по хозяйству, можно было навсегда остаться ничтожной служанкой. А умелое управление жертвенным материалом открывало прямую дорогу к священным церемониям. Жаин вспомнила лицо матери, когда благородная госпожа узнала о намерениях дочери пройти посвящение Шторма. Казалось, ее стошнит прямо на драгоценные ковры и парчовые подушки. Девушка сжала кулаки, она слишком хорошо помнила, как мать приценивалась к услугам наемных убийц, прикидывая, сколько золотых украшений и черных рабов смогла бы купить на эти деньги. В результате Рашир еще раз продемонстрировала свое мастерство, а ее отец Заож го'Шав все-таки вышел против Клыка. Кажется, мать больше сокрушалась, когда новые хозяева дома дали понять, что ей придется расстаться с большей частью доходов от земель и работорговли. Уже тогда Жаин знала, что должна стать жрицей. Не изменила она своего мнения и после долгих трех лет послушания, когда от крови и наджашнар все переворачивалось внутри. Теперь она мечтала лишь об одном – поскорей попасть в Чертоги, впитать силу истинного языка. А там уж как сложится.

– Что на этот раз, Жаин? – окликнул девушку караульный. Тахор, так, кажется, его звали. Высокий черноглазый парень.

– Верховной жрице нужен мужчина для Зеухр-эб.

– А когда мы с тобой сможем сделать этот «зеухр»? Жаин посмотрела на вердуга.

– Думаю, Рашир не простит мне, если я израсходую отличного охранника, который к тому же всегда может оказаться на подхвате, если зверинец оскудеет,—девушка старалась изобразить строгую серьезность, наблюдая, как ее слова стирают улыбку с лица воина. «Можешь делать с мужчинами, что хочешь, но не позволяй км ничего делать с собой. Иначе не выдержишь встречи с Великим Повелителем», – так учила ее верховная жрица.

Жаин просмотрела рассортированные по клеткам запасы. Ближайшая к лестнице, предназначенная для достойных подношения Шторму, пустовала. В следующей помещалось трое мужчин, чуть подпорченных шрамами или солнцем, зато высоких и мускулистых, каких любила Рашир. Дальше шли перспективные – варвары, которые через несколько лет содержания под крышей могли превратиться в высший сорт. Последняя клетка была набита товаром для продажи в рабство.

– Вот этого мне.

Тахор открыл клетку, а его напарник отвел мужчину к заполненной свежей водой лохани. Наблюдая, как здоровые ручищи неуклюже и без особого старания возят по волосатой груди мыло, Жаин поморщилась – опять придется делать грязную работу.

– Послушай, Тахор. Ты случайно не знаешь, с какого перепеку дасы поместили тюремные клетки рядом с арсеналом? – спросила девушка, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Два знамени вырезаны под корень, первый меч, – рапортующий воин держался на приличном расстоянии и явно был готов увернуться от стремительного удара. Впрочем, Гашад и не собирался проверять его реакцию. Сладость смыла с него все раздражение. Он до сих пор смаковал внезапный ужас в глазах рыжей полногрудой дасской девки. Дура решила, что ей уже ничего не грозит.

– Развернули дасские катапульты? – Неожиданно мягкий голос главы дома моментально расслабил вердуга, так что у Гашада возникло искушение резким выпадом проткнуть ему живот.

– Так точно, первый меч.

Гашад похлопал солдата по плечу. Вскоре он и сам мог видеть установленные посреди площади метательные машины, снятые со стен южной крепости. Защищенные высокой баррикадой и магией дерву, они должны были смести или хотя бы повредить укрепления противника.

– Давай, чтоб зарядили их как следует, – приказал глава дома метнувшемуся к нему навстречу командиру знамени.

Через час Гашад пожалел о том, что всегда пренебрегал осадной техникой, рассчитывая на быстроту и неожиданность маневра – с трофейными машинами управляться никто не умел. Камни летели не прицельно. А когда боеприпасы кончились, пришлось ломать голову над тем, что проще: щипать мостовую, валить дома или таскать камни из-за города. Однако к вечеру стальная изгородь дасов была серьезно повреждена – часок-другой пострелять с утра, и днем можно будет идти на штурм.

Кольцо рыжих огоньков опоясало Овера и начало плавно поднимать над землей. Хитро переплетенные желтые и голубые нити формировали то самое заклинание световой непроницаемости, которому он доверял не особо. Впрочем, все внимание вердугов было сосредоточено на установленных посреди площади катапультах. Специалист плавно опустился в темном переулке и скрылся за первой отворенной дверью. Дом был пуст, и он устроился на диване. До утра можно передохнуть.

Драммр наблюдал, как солдаты заменяют покореженные секции укрепления.

– А что, если сейчас ударят? – Назойливый вопрос все-таки вылез наружу, хоть контролер знал, что для полковника он будет лишь очередным знаком некомпетентности черномундирных в военных делах.

– Не ударят, – протянул Мезангаль. – На такой трюк вердуги не рассчитывают. Наверняка сторожат катапульты от ночного рейда.

– Слышь, Мозгляк, глянь-ка, там рыжий сидит или мне с их кислого пойла уже мерещится? – Высокий и плотный вердугский солдат с непокрытым лицом отбросил яблоко и взялся за меч.

– Так чего он, Резчик, спокойный такой, не убегает, головой о мостовую не бьется? – Его хилый товарищ тоже потянулся к эфесу, но как-то вяло.

– Четыре дня небось по подвалам прятался, думал, прогонят нас, жрачка кончилась. А теперь куды ему?

Резчик ухватил даса за шкирку и прижал к стене, уперев в шею середину лезвия. Мозгляк деловито принялся щупать карманы. Складки одежды сопротивлялись, скрывая что-то маленькое и твердое. Но вот на грязной ладони оказался темно-красный кристаллик. Кривой палец чуть покатал его.

– Погляди, кровавик! – наконец выдал Мозгляк.

Резчик тут же отпустил пленного, схватил камушек с руки товарища и поглядел через него на солнце. Затем долго перебирал толстыми пальцами, как будто ожидая какого-то особенного результата.

– А с этим чего делать будем? – прервал его изыскания Мозгляк.

– Известно что – оттащим к жрицам, – прогудел Резчик, нехотя отрывая взгляд от кристалла.

– А если про камень разболтает?

– Ну тогда цсссц – при оказании сопротивления…– Неизвестно, сам ли Резчик собирался покончить с дасом или хотел предоставить эту работу напарнику – его меч прозвенел по булыжнику, руки схватили голову, затем тяжелое тело повалилось на мостовую. Мозгляк оглянулся по сторонам, его лицо приобрело бледно-серый благородный оттенок. Он успел почувствовать, как три жаркие иголки заскребли под черепом. Потом нахлынула красно-черная тьма.

Специалист посмотрел в один, затем в другой конец переулка и пошел прочь от двух трупов.

– Значит, не зря мне контролер говорил: не бери с собой ничего, – пробормотал он. – Вот появится из-за поворота патруль, что я им про покойников расскажу?

– Жаин, ты там? – Голос принадлежал Тахору. Парень, кажется, много о себе возомнил, раз решился стучать в ее комнату.

– Ну, что еще?! —Девушка постаралась изобразить крайнее неудовольствие, хоть оторваться от книги с бесконечными ритуальными символами, указаниями, как правильно выкладывать камни или насыпать песок, и заунывными увещеваниями о недопустимости ошибок на самом деле была рада.

– Новенького привели, тебя ждут.

– Так в клетку посадите, а я приду – разберусь. С чего вдруг такая срочность?

– Говорят, может, колдун он.

Жаин вскочила с подушек и побежала к двери. Темнолицые колдуны всегда ее интересовали, они обладали могуществом, конечно, несоизмеримым с мощью Великого Повелителя, но все-таки притягательным. Впрочем, прежде чем отодвинуть засов, девушка не забыла напустить на себя строгий и знающий вид.

– Этот, что ли, не больно-то он на колдуна похож? – Жаин критически оглядела пленника. Слишком молод для настоящего мага – всего года на три старше нее. Впрочем, кто знает этих варваров – может, они на свое нечестивое искусство с младенчества натаскивают. Простая подранная и запачканная одежда тоже как-то не вязалась с представлениями о могуществе.

– Так и по мне не похож, – плотный усатый командир патруля обвязал шлем вуалью, но на благородного не смахивал, скорей на зажиточного мастерового или работорговца. – Мы в переулок – он там, ни бежать, ни сопротивляться, ни заклинаний кричать. Лапки сложил, сдаюсь, мол. Ну, мы его с собой, и обход завершать. Шагов с полсотни сделали, глядим – два дохляка прямо посреди улицы. Наших. Один даже меч обнажить не успел. А главное, ран или отметин на теле никаких. Колдовство, не иначе. А вокруг никого. Оно, конечно, навряд ли, чтобы такой оборванец двух бойцов запросто уложил. Но кто ж их, нечестивых, знает.

– Ну, сейчас проверим, – Жаин подняла над головой наполненный фиолетовым сумраком хрустальный шар, шагнула к дасу, между ними осталось не больше ата и начала плавно опускать темную сферу. Сумрачные вихри вращались, изредка меняя направление. Лишь однажды на высоте груди появился светоносный хвостатый завиток, но быстро угас. Девушка пожала плечами:

– Кажется, не колдун. Хоть с этими некрономски-ми штучками ничего точно знать нельзя – на любое правило по десять исключений. Давайте пока в свободную клетку, а там разберемся. Может, сам господин! Кхаир го'Дифош снизойдет до проверки.

Усач едва заметно скривился при упоминании мастера некронома.

– Значит, нам можно идти?

– Да, можете отправляться, – милостиво разрешила Жаин. – Нет, постойте, оставьте пока нам одного арбалетчика, для надежности.

– Держите его все время на прицеле, а я попытаюсь расшевелить мастера Кхаира, – приказала девушка охранникам зверинца.

Жаин старалась не замечать чуть сосущего холодок в животе. А ведь совсем недавно казалось, что, в отличие от торговца-усача, она нисколько не боится некронома. Но три лестничных пролета, и неприятно» беспокойство от предстоящей встречи уже не удавалось игнорировать. «Возьмите это колечко, милая Жаин. Жизнь в Стране Пяти – штука рискованная. Нечаянная смерть, игра домов, военный поход или календарная потребность жречества могут запросто убить любого, хоть здоровенного воина, хоть изящную девушку. При этом не всякая жизнь и смерть будут приятственны Великим Повелителям, а загробная участь не ублаживших их весьма печальна. Возьмите кольцо, так, на всякий случай, и ваша душа воплотится в прекрасную восковую статуэтку, которая будет ублажать изяществом форм поколения мужчин», – эти слова все не шли из головы у девушки. Как и образ некронома: тонкие, почти женские черты, новомодная одежда, дорогие благовония. В нем не было подавляющей силы воли Рашир или звериной мощи Гашада, но Кхаир все равно пугал – от этого человека ждали изощренного вероломства, даже когда он говорил, как хороша погода.

Сделав над собой усилие, Жаин постучала в дверь некронома и, не дождавшись ответа, потянула за ручку. И не смогла сдержать возгласа:

– Что с вами, мастер Кхаир?

Половина лица, шея и руки некронома были перевязаны тряпками.