Дом у кладбища Листьева Роза

– Рядом с головой была обширная лужа крови.

– Сколько пуль было выпущено в потерпевшего?

– Я не знаю, по-моему, несколько. Пистолеты лежали рядом, видимо, отпечатки пальцев были стёрты. Я их не трогал.

– У тебя есть какие-нибудь подозрения?

– Очень тяжело было осознавать, что убийца среди нас, поэтому все были очень напуганы.

– В доме были обыски?

– Да.

– Ничего странного во время обыска не происходило?

– Было не столько странно, сколько страшно.

– Страшно?

– Очень. Свет ещё не был включен. Мы стояли и смотрели на труп, и вдруг…

– Что?

– У него начал дёргаться глаз. Маленькие капельки пота стекали по его лицу. Лоб его преобразился, кожа приобрела живой и свежий оттенок. Покойник открыл один глаз и снова закрыл. Это повторялось трижды. Он также трижды поднимал указательный палец, и из него сочилась кровь. Затем покойник встал, сделал шаг, прошептал беззвучным скрипучим голосом «ты», приподнял руку с указательным пальцем, отогнутым в сторону, где стояли мы, и упал. Он упал и больше не шевелился. У меня похолодела кровь в жилах, все стоящие рядом тоже испугались, некоторые крестились, женщины плакали, мужчины стояли безмолвно.

– А как ты узнал, что у покойника дёргается глаз, света же не было?

– Когда его жена пришла в себя, её увели, вокруг трупа стояло несколько человек, один из нас был с фонариком.

– Кто?

– Это важно?

– Да, для расследования важно каждое движение, каждая мелочь.

– Я не могу сказать точно, но попробую вспомнить.

– Я тебя не тороплю. Попытайся вспомнить, кто держал фонарик и сколько человек стояло рядом с трупом.

– Если мне не изменяет память, то нас было семеро. Его дочь, я, моя мать, два брата и первая жена с мужем.

– А ты сможешь повторить это на суде?

– Суд уже был, – грустно ответил заключённый. – Меня признали виновным по статье «умышленное убийство». Судья стукнул колотушкой и закрыл дело.

– Можно обжаловать приговор?

– Да, мы обжаловали приговор, скоро будет новый суд. Шансов мало, но всё-таки есть.

– Я помогу тебе выбраться.

– Послушай, зачем тебе это?

– Зачем? Всё, что происходит в Де Труале, связано со мной лично. Я не оставлю безнаказанным убийцу, будь уверен, я раскопаю это дело.

Глаза заключённого засветились радостью.

– Ты не зря мне это всё рассказал. Ты открыл мне тайну.

– Какую?

– Де Труаль был продан за ничтожно маленькую сумму.

– Кому?

– Мне.

– Так, значит, ты и есть тот Легранский, который купил это мрачное здание?

– Откуда ты знаешь?

– Нора приходила ко мне и сказала, что Де Труаль уже продан и что он больше не сломает нашу жизнь.

– Это была идея Норы? Де Труаль был продан, чтобы избавиться от него раз и навсегда.

– Да, Нора не терпела это здание, особенно теперь, когда там произошло преступление. Она сказала отцу: «Или я, или этот обшарпанный дворец».

– Так и сказала?

– Да, честно говоря, мне кажется, что она его боялась.

– Боялась? Чего же боялась?

– В этом старом здании, было поверье, жил старый дух. Не то дух, не то тролль. По легенде, если нарушишь покой живущего там тролля, то он придёт за тобой и заберёт твою душу. Проклятье де Труалей существует, я в этом уверен. Если тролль почует твой запах или услышит твой голос, то он будет искать тебя и оставлять страшные надписи на стенах и на бумаге.

– Тролль будет гоняться за мной… Слушай, а ты не бредишь?

– Это не бред. В ту ночь, когда всё это произошло, я явственно чувствовал его запах. Он следил за мной и за остальными. Я ещё тогда не знал, что это правда. Дядя Джек мне рассказывал, что, когда он был маленьким, его бабушка поздно ночью возвращалась домой и увидела вдали какую-то тень. Раздался страшный вой, от которого похолодела кровь. Она бежала всю дорогу. Домой вернулась вся растрёпанная и долго не могла успокоиться и объяснить, что случилось.

– А может, это волк?

– Да кто ж его знает.

– Так, значит, вы жили в Де Труале?

– Этот особняк принадлежал ранее Джеку Дупель-ту. Но после его смерти всё изменилось.

– Что изменилось?

– Они поссорились из-за наследства. Первая жена Джека, узнав, что она не включена в завещание, устроила скандал и сказала, что подаст в суд. Но суд отклонил её прошение, так как она не входит в число наследников.

– Первая жена? Как её зовут?

– Кэтрин Бертран.

– Бертран… Мне ничего не говорит эта фамилия.

За дверью кто-то громко крикнул: «Обед!» и послышались шаги. Дверь открылась, и чья-то небритая рожа сунулась в окошко.

– Вставайте, обед.

Суп явно не вызывал аппетита, но есть хотелось всё равно. Они набросились на безвкусную пишу.

– Я ещё не всё рассказал, – продолжил осуждённый. – В ту ночь мне в темноте показались необычно большие следы. Кровь была растоптана по всей комнате.

– Следы? Какие следы?

– Я думаю, что это оно набросилось на него.

– Это исключено.

– Почему?

– Ты же сказал, что было огнестрельное ранение в голову.

– Но следы… Эти огромные следы… Я никак не могу забыть их, они вели к двери. Четыре огромных отпечатка и несколько маленьких. Видимо, когда убийца присел на корточки, чтобы воткнуть вилку, он вляпался в лужу крови и быстрыми шагами попытался скрыться.

– Возможно.

– Но было ещё кое-что, что не даёт мне покоя. На стене около кровати была надпись. Кровавые буквы растеклись, и в свете фонарика у меня закружилась голова. Я не мог стоять ровно, меня качало в разные стороны. Никто мне не поверил, но надпись исчезла.

– Что за надпись?

– Там было написано… «Клоп».

– Что это могло означать? У вашего дядюшки были враги?

– Мой дядя был очень скрытным, он никого не впускал в свою личную жизнь. Я не знаю, кто мог желать ему зла. Но одно могу сказать: я уверен в этом, не обошлось и без тёмных сил. Плесень, сырость, постоянные перебои с электричеством. Только сумасшедший мог добровольно заночевать в этом доме… Прости меня, я не хотел тебя обидеть.

– Ничего.

– Этого не должно было случиться, это я виноват…

– Не вини себя, это не твоя вина.

Теперь я вспомнил, где я слышал эту фамилию. Около года назад я его видел по телевизору, когда смотрел новости и услышал эту фамилию…

«В одном из домов в пригороде Парижа обнаружено тело мужчины с множественными огнестрельными ранениями. Убитый адвокат Джек Дупельт в прошлом специализировался на уголовных делах. Он был убит из пистолета Макарова. На теле обнаружено четыре огнестрельных ранения. С новостью о смерти Джека Дупельта стало известно о том, кто претендует на имущество покойного адвоката. Жена, дочь, два брата убитого и сестра, но они отказались дать интервью. Адвокат скончался в тот же день, когда зачитал своё завещание. Это наводит на мысль о том, что кому-то это было на руку. Сейчас его семья даёт свидетельские показания. Предполагаемый преступник уже арестован. Интересен тот факт, что он тоже включён в завещание. Тридцатидвухлетний племянник, сын сестры убитого, отрицает свою причастность к убийству. Но после похорон, которые сохраняются в тайне, он ответит по всей строгости закона. До сих пор остаётся неизвестным, бытовое это убийство или связано с его профессиональной деятельностью. Остаётся надеяться на опыт и профессионализм судьи. При жизни у Джека Дупельта была репутация величайшего интригана. Его смерть полна загадок, и похороны оказались в том же духе. Интрига сохранялась от начала до конца. На каком кладбище он будет похоронен, пока неизвестно. Похороны скончавшегося в ночь на пятое июля миллионера должны были состояться двадцать второго, однако родственники приняли решение их перенести. По словам источника, близкого к семье убитого, похороны состоятся двадцать четвёртого июля. О причинах смерти, тайнах его завещания и многом другом мы расскажем в следующих выпусках. Оставайтесь с нами. Мы будем держать вас в курсе».

– Завещание… А что с завещанием?

– Своей дочери он оставил Де Труаль, а нам он оставил банк.

– Банк?!

– Теперь мы акционерное общество «Французского коммерческого банка». Нора была не сильна в финансовых расчётах и не могла работать в банке.

– Всё сложнее, чем я думал.

– Как ты думаешь? Это как-то связано со смертью дяди?

– Если у него были враги, которые решили убрать его именно в день, когда он зачитал завещание, то это тот самый вопрос, на который мы вместе должны найти ответ.

– Дядя просил сохранить это в тайне.

– Что – это?

– Что он составил завещание. Никто не должен был знать об этом, только его семья. Перед тем как зачитать завещание, он сказал, что то, что мы сейчас услышим, должно быть сохранено в секрете.

– А как же бывшая жена узнала об этом?

– Я не знаю, наверное, кто-то проболтался.

– Ты не знаешь, откуда была утечка информации?

– Нет, мы все обещали молчать.

– А Кэтрин была в тот день, когда завещание было оглашено?

– Ты думаешь, что она подслушивала за дверью?

– Всё может быть.

– В тот день было очень шумно, все были немного навеселе.

– Что пили?

– Шампанское.

– Сколько было выстрелов?

– Я не могу сказать точно, сколько было ранений, я слышал несколько выстрелов. Потом послышался крик. Он был знаком со своим убийцей. Они пришли в комнату вдвоём.

– Ты уверен?

– Я явственно слышал шаги нескольких человек.

– Ты мне облегчил задачу. Значит, убийца среди родственников или ближайшего окружения. Но я не уверен, что ты рассказал мне всё, что знаешь. Много несостыковок.

Подсудимый погрустнел.

– Как объяснить тот факт, что его первая жена узнала о завещании?

– Скорее всего, это пресса. Видимо, они разнесли информацию, а там уже предали огласке. Я думаю, что все, кто смотрел телевизор, уже знают об этом.

– Журналисты… – протянул Феликс. – Твой дядя был известной личностью.

– Да, в своих кругах он был очень популярен, как эстрадный артист.

Феликс задумался и отвёл взгляд в сторону. Теперь ему вспомнилось то интервью, последнее интервью, которое могло сыграть решающую роль в его жизни.

«На протяжении длительного времени наблюдается тенденция перемещения деловой жизни Парижа в западном направлении. Эта тенденция усилилась с созданием крупного делового квартала Дефанс в западном секторе столицы. Здесь размещаются правления крупных промышленных, финансовых, банковских, страховых компаний. Сейчас в квартале Дефанс сконцентрированы штаб-квартиры подавляющего большинства крупных банков и финансовых компаний Франции. К крупнейшим банкам, играющим достаточно активную роль в строительном бизнесе Франции, и в частности Парижа, можно отнести „Французский коммерческий банк“, принадлежащий Джеку Дупельту. Скрытный, малообщительный бизнесмен согласился дать интервью только для нашей программы.

– Что вы можете сказать о состоянии банковской системы на сегодня?

– В последнее время банковская система развивается ускоренными темпами. Однако даже несмотря на это, французская экономика существенно отстаёт от западной, а вслед за экономикой и вся банковская система.

– Каковы тенденции и прогнозы?

– Прогнозы неутешительные. Наблюдается замедление динамики прироста активов по банковской системе страны. Что касается тенденции, точно сказать не могу, банковская система создавалась на протяжении столетий, шло накопление опыта работы в данной сфере. В нашей стране эту задачу пришлось решать в сжатые сроки. При этом становление нашей сегодняшней банковской системы, увеличение числа кредитных институтов происходило в условиях дефицита государственного бюджета, стагнации производства, роста числа убыточных предприятий, нарастания неплатежей, расширения бартерных и других неденежных форм расчётов.

– А как вы прокомментируете состояние экономики на сегодняшний день?

– Статистика весьма относительна. Она демонстрирует общий упадок, который страна переживает на протяжении нескольких лет.

– А это правда, что вы составили завещание?

– Как вы узнали? Я же просил сохранить это в секрете…

– Вы обращались к нотариусу, и мы подумали, что это могло быть завещание.

– Не хочу раскрывать свои секреты, поэтому этот вопрос я оставлю без внимания.

– Ваши планы на ближайшее будущее?

– Это не для прессы.

– Спасибо, это был Джек Дупельт, специально для нашей программы. Это были новости финансового мира. Не переключайтесь, впереди много всего интересного».

Вот так его жена узнала про завещание, здесь не нужно и голову ломать. А какого числа была выпущена программа? Явно, что за несколько дней до убийства Джек давал интервью, в котором он упоминал про завещание, возможно, об этом знал преступник. В тот же вечер он звонит и просит встречи с ним. Но тогда отсутствует мотив преступления. Зачем убивать сорокапятилетнего мужчину, если только… не хочешь подставить кого-нибудь из его родных. Одно ясно, что кому-то это было на руку.

– А тебя за что?

Легранский очнулся. Ему, задремавшему, этот вопрос показался нелепым. Но вопрос был задан, и нужно было отвечать.

– За фигню.

– Если не хочешь, не рассказывай.

– Да подрался я с чуваком с одним. Тебя, кстати, как звать-то?

– Меня Энди зовут.

– А меня Феликс. Ты не дрейфь. Я вытащу тебя отсюда, ты, главное, до суда дотяни, а там я подумаю, может, что смогу сделать. Ты помог мне, я помогу тебе.

– Чем же я тебе помог?

– Я теперь знаю, что живу в доме, где совершено убийство, и, возможно, не одно.

– Это кто тебя так разукрасил?

– Не важно, пройдёт. Шрамы украшают мужчину.

– Легранский, на выход, за тебя внесли залог.

Залог? Но у нас же нет денег! Значит, я не очень хорошо осведомлён о состоянии финансов. Больная нога отекла и еле двигалась.

– Меня отпустили?

– Да.

– Я не убивал, клянусь богом, я не убивал его, совесть моя чиста, – послышался голос арестованного Дупельта. Он больно стукнул себя кулаком в грудь. Феликс оглянулся, подошёл к решётке и тихо шепнул:

– Я вытащу тебя, можешь положиться на меня.

– Проваливай подобру-поздорову, а то вместо него сидеть будешь.

Легранского толкнули в бок, но он от радости не почувствовал боли. Тело стонало, готовясь рассыпаться. Его привели в закрытое помещение, в котором сидела дама в большой чёрной шляпе. Вуаль закрывала её лицо.

– Феликс, – дама нежно прошептала его имя.

– Мама! Как ты нашла меня?

Она обняла сына и расплакалась.

– Что с тобой случилось? Постой, я не хочу ничего знать. Ничего не говори. Боже, кто тебя так?

– Мама, столько всего произошло, что я не знаю, как тебе это всё рассказать.

– Я так волновалась за тебя!

– Не стоит, я в полном порядке.

– Что ты говоришь? – она тихо прикоснулась к больному глазу.

Он издал шипящий звук и повалился на неё.

– Я тебя больше одного никуда не отпущу.

– Мама, я уже не маленький. А где отец?

– Он в приёмной дожидается, нас вдвоём не пустили.

– А где Александр Михайлович?

– Его уже отпустили, он ждёт нас.

– Подожди, сейчас принесут вещи, – окликнул мент.

Через несколько минут ему принесли запечатанный пакетик.

– Проверь содержимое. Всё в порядке?

Он вскрыл пакет и увидел тот самый ржавый ключ.

– Да, всё в порядке.

– Тогда распишитесь вот здесь, – полицейский принёс какую-то ведомость и ткнул в неё пальцем. Феликс расписался.

– Теперь я свободен?

– Да, можете идти.

Около машины их ждал отец. Александр Михайлович стоял рядом, они о чём-то разговаривали, несмотря на то, что второй был изрядно потрёпан, но ещё держался на ногах. Мужчины поздоровались и обнялись.

– Как ты? – Эдуард Яковлевич спросил сына.

– Ничего… Мне ещё повезло, могло быть и хуже. Как ты нас нашёл?

– Мы сразу из аэропорта поехали по тому адресу, по которому вы с Лианой теперь живёте…

– Ты уже был в Де Труале?

– Да. Честно говоря, напоминает тюрьму, эдак пятнадцатого века. Ну, не бывает таких домов, – Эдуард Яковлевич улыбнулся сыну.

– Тебе не понравился дом?

– Он несколько староват, но для музея вполне сойдёт.

– А вот в этом ты не прав, – возразил Феликс.

– У тебя есть вкус, безусловно, дом хороший, – вмешалась мать. – Ну, ты же его знаешь, ему трудно угодить.

– Просто я смотрю правде в глаза.

– Мы его немного подремонтируем, и будет как новенький.

Эдуард Яковлевич посмеялся, похлопал сына по плечу и сказал:

– Уж лучше мы его продадим.

– Нет, этот дом – символ эпохи.

– Какой ещё эпохи?

– Это памятник старины. Символ прошлых лет, ты просто не в состоянии этого понять.

Они сели в машину и тронулись.

– Нет, это ты не можешь понять, я-то прекрасно всё понял.

– Понял? А что тут непонятного? По-моему, тут объяснять ничего не нужно. Дом, если его отреставрировать, будет стоить миллионы, – с жаром утверждал Легранский, – если в него вложить. Но есть одно но…

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь произошло преступление.

– Какое преступление?

– О чём ты?

Родители Феликса испугались и стали задавать вопросы. Он вздохнул и вкратце рассказал всё, что ему изложил Дупельт.

– А ты уверен, что это правда? – после некоторого молчания спросила Альбина Бенедиктовна.

– Я не сомневаюсь, что мой друг мне не врал. Он честный человек, он не способен на убийство.

– Да, теперь этот дом точно никто не купит.

– Пусть это останется нашей тайной. Пообещайте мне, поклянитесь, что не будете никому рассказывать, – просил Феликс.

– Рассказывать мы никому не будем, как ты и просил, но если начнётся расследование? Мы же не можем молчать! Это дело просто необходимо довести до суда!

– А на суде не буду молчать я, – сказал он отцу. – Его посадили потому, что его подставили, и сидит он за настоящего убийцу.

– Ты прав, – сказал отец, – мы должны помочь ему, он не виновен, и нужно шкуру содрать с того, кто посадил его.

Они свернули с большой дороги и направились напрямую к дому.

– Скоро восемь, а мы ещё не ужинали.

– Да, давайте сменим тему, – вмешалась Альбина Бенедиктовна, – а то всё про убийство, про убийство… Как там мой Померанец? Я его оставила без присмотра.

– Что ты сказала? – спросил Феликс. Зависла немая сцена. – Ты привезла с собой кота?

– Ну, не могла же я его оставить! – смутилась мать. – Кроме того, он член нашей семьи!

– Мама! Что скажет Лиана?