Последняя песня Спаркс Николас

Уилл промолчал. Хотя Скотт был только на год младше (осе­нью он пойдет в выпускной класс), все же часто вел себя так, словно был старшим и куда более мудрым братом Уилла.

«Если не считать той ночи в церкви...»

— Видишь вон того парня у баскетбольной кабинки? Вот его я понимаю. Он стоит там весь день, пытаясь соблазнить людей на игру, чтобы заработать немного денег на пиво и сигареты и повеселиться в конце смены. Простая, скучная жизнь, не та, ко­торую я хотел бы вести. Но повторюсь: я его понимаю. А вот тебя... Ты видел Эшли сегодня? Классная телка! Выглядит как та крошка в «Максиме».

— И?..

— По-моему, горячая штучка!

— Знаю. Мы были вместе пару лет, помнишь?

— Я и не говорю, что нужно все начинать сначала. Просто предлагаю поехать к ней, повеселиться и посмотреть, что из это­го выйдет. И кстати, я так и не уразумел, почему ты вообще с ней порвал. Ее заклинило на тебе, и вы двое казались идеаль­ной парой.

— Мы не были идеальной парой, — покачал головой Уилл.

— Ты уже говорил... И что это означает? Она что, истеричка или что-то происходит, когда вы остаетесь одни? Ты обнаружил ее стоящей над тобой с мясницким ножом? Или она воет на луну, когда ты идешь на пляж?

— Нет, ничего подобного. Не вышло, вот и все.

— «Не вышло, вот и все», — повторил Скотт. — Ты хоть сам себя слышишь?

Видя, что Уилл по-прежнему неприступен, Скотт перегнул­ся через стол.

— Ну же, дружище! Сделай это для меня! Повеселись немно­го! Сейчас каникулы! У нас команда!

— По-моему, ты совсем отчаялся.

— Именно так. Если ты не согласишься, Касси со мной не поедет. А мы говорим о девушке, которая почти готова залезть ко мне в постель...

— Прости, но ничем не могу помочь.

— Прекрасно! Порти мне жизнь! Кому оно надо, верно?

— Выживешь! — пообещал Уилл. — Кстати, ты голоден?

— Немного, — проворчал Скотт.

— Пойдем купим чизбургеров.

Уилл поднялся, но Скотт продолжал дуться:

— Тебе нужно больше тренироваться. Посылаешь мяч во всех направлениях. Не пойму, как мы ухитрились не проиграть.

— Эшли сказала, что я играл не хуже тебя. Скотт фыркнул и, оттолкнувшись, встал.

— Она сама не знает, о чем говорит.

Постояв в очереди, Уилл и Скотт подошли к стойке с при­правами, где Скотт залил свой бургер кетчупом. Кетчуп вылез по бокам, когда Скотт снова придавил котлету булочкой.

— Отвратительно, — прокомментировал Уилл.

— Начнем с того, что этот парень, Рэй Крок, основал ком­панию, которую назвал «Макдоналдс». Так или иначе, к перво­му гамбургеру, во многих отношениях первому американскому гамбургеру, по его настоянию добавили кетчуп. Одно это долж­но объяснить тебе, как это важно для общего вкуса.

— Продолжай. Все это так интересно! Я пойду раздобуду че­го-нибудь попить.

— Мне бутылку воды, ладно?

Едва Уилл отошел, как что-то полетело в Скотта. Тот тоже успел это увидеть и инстинктивно отпрыгнул, уронив чизбур­гер.

— Какого черта ты вытворяешь? — завопил он, разворачи­ваясь. На земле лежала скомканная коробка с жареным карто­фелем. Чуть в стороне, засунув руки в карманы, стояли Тедди и Ланс. Между ними возвышался Маркус, безуспешно пытаясь принять невинный вид.

— Не пойму, о чем ты, — усмехнулся он.

— Об этом! — прорычал Скотт, пнув коробку обратно.

Позже Уилл решил, что именно его тон заставил всех насто­рожиться. Сам он ощутил, как встали дыбом волосы на затылке, когда в воздухе запахло насилием.

Насилием, которого, очевидно, добивался Маркус...

Уилл заметил, как какой-то отец подхватил сына и отошел. Эшли и Касси, возвращавшиеся с пирса, замерли на месте.

Галадриель, как сама называла себя Блейз, наоборот, под­винулась ближе.

Скотт, стиснув челюсти, злобно смотрел на них.

— Знаешь, мне до тошноты осточертело твое дерьмо.

— И что ты мне сделаешь? — ехидно улыбнулся Маркус. — Швырнешь бутылочную ракету?

Больше ничего не потребовалось.

Скотт внезапно шагнул вперед. Уилл лихорадочно проди­рался сквозь толпу, пытаясь вовремя подбежать к другу.

Маркус не двигался. Плохо дело! Уилл знал, что эта троица способна на все... И что еще хуже, знала, что наделал Скотт...

Но Скотт так разозлился, что плевал на все!

Уилл рванулся вперед, но Тедди и Ланс уже успели взять Скотта в клещи. Уилл попытался перекрыть разделяющее их рас­стояние, но Скотт двигался слишком быстро, и, похоже, все происходило одновременно. Маркус немного отступил как раз в тот момент, когда Тедди пинком свалил табурет, вынудив Скотта отскочить. Тот врезался в стол, перевернув его. К счастью, сам не упал и выпрямился, сжав кулаки. Ланс снова подобрался к нему. Пока Уилл продолжал пробираться вперед, до него донес­ся детский рев. Вырвавшись наконец на волю, Уилл бросился к Лансу, но тут в самую гущу драки ворвалась девушка.

— Прекратить! — заорала она, выкинув руки вперед. — Ра­зошлись немедленно!

Ее голос был на удивление громким и властным, достаточно властным, чтобы Уилл замер на месте. Все остальные оцепене­ли, и во внезапной тишине еще пронзительнее звучали крики малыша. Девушка развернулась, разъяренно глядя на драчунов, и, едва заметив фиолетовую прядь в ее волосах, Уилл понял, где видел ее раньше. Только сейчас на ней была мешковатая майка с рыбкой на груди.

— Брейк! Конец драке! И не сметь кулаками размахивать! Неужели не видите, что сбили ребенка?

Она решительно протиснулась между Скоттом и Маркусом и присела на корточки перед плачущим малышом, которого едва не растоптали в общей давке. Ему было три или четыре года: свет­лые вихры, ярко-оранжевая рубашечка...

— Все хорошо, солнышко? — улыбаясь, нежно спросила де­вушка. — Где твоя мама? Давай ее найдем?

Мальчик мгновенно уставился на ее майку.

— Это Немо, — пояснила она. — Он тоже потерялся. Тебе нравится Немо?

Сквозь толпу протолкнулась охваченная паникой женщина с младенцем на руках.

— Джейсон! — кричала она. — Ты где? Вы не видели малень­кого мальчика? Светлые волосы, оранжевая рубашка...

При виде сына она с облегчением улыбнулась и, поудобнее Усадив младенца, подбежала ближе.

— Нельзя убегать от мамы! — воскликнула она. — Ты меня перепугал! С тобой все в порядке?

— Немо, — объявил он, показывая на девушку. Мать обернулась, впервые заметив ее.

— Спасибо! Он удрал, пока я меняла ребенку памперс, и...

— Ничего страшного, — покачала головой девушка. — С ним ничего не случилось.

Уилл, посмотрев вслед матери, уводящей детей, тоже повер­нулся к девушке и заметил, с какой доброй улыбкой она наблю­дает за удаляющимся малышом. Но как только они отошли до­статочно далеко, девушка вдруг заметила, что все на нее глазеют, и смущенно скрестила руки на груди. Собравшиеся быстро рас­ступились перед появившимся полисменом.

Маркус что-то пробормотал Скотту, прежде чем растворить­ся в толпе. Тедди и Ланс последовали его примеру. Блейз пошла за ними, но, к удивлению Уилла, девушка с фиолетовой прядью схватила ее за руку:

— Погоди! Куда ты? Блейз вырвала руку.

— «Боуэрс-Поинт».

— Где это?

— Иди вдоль берега — и найдешь, — крикнула на бегу Блейз.

Девушка, казалось, не знала, что делать. К тому времени на­пряжение, такое ощутимое всего несколько минут назад, рассе­ялось так же быстро, как возникло. Скотт поднял стол и напра­вился к Уиллу как раз в тот момент, как к девушке подошел ка­кой-то мужчина — по-видимому, ее отец.

— Вот ты где! — воскликнул он со смесью облегчения и раз­дражения. — Мы тебя искали. Пойдем?

Девушка насупилась.

— Нет, — отрезала она и зашагала к толпе, идущей на пляж. К мужчине подбежал мальчишка.

— Полагаю, она не голодна, — заметил он. Мужчина поло­жил руку на плечо мальчика, наблюдая, как девушка не огляды­ваясь спускается на пляж.

— Наверное, нет, — кивнул он.

— Нет, подумай только, — бесился Скотт. — Я едва не вре­зал этому подонку!

— Э... да, — отозвался Уилл, грубо оторванный от сцены, за которой так пристально наблюдал. — Но не уверен, что Тедди и Ланс тебе позволили бы.

— Попробовали бы! Наверняка бы струсили! Все это одни понты.

Уилл думал иначе. Но ничего не сказал.

Скотт перевел дух.

— Держись, сюда идет коп.

Полицейский медленно приближался, очевидно, пытаясь оценить ситуацию.

— Что здесь происходит? — рявкнул он.

— Ничего, офицер, — смиренно ответил Скотт.

— Я слышал, здесь была драка.

— Нет, сэр.

Полицейский, скептически усмехаясь, ждал, что будет даль­ше. Но парни молчали. К этому времени возле стойки со специ­ями уже толпились другие люди, решившие поесть. Полицей­ский обозрел сцену, уверился, что ничего не пропустил, но при виде кого-то стоявшего за спиной Уилла лицо его озарилось улыбкой узнавания.

— Это ты, Стив? — окликнул он, спеша подойти к отцу де­вушки. Рядом с Уиллом появились Эшли и Касси. Лицо Касс и раскраснелось.

— Ты в порядке? — спросила она Скотта.

— Абсолютном.

— Этот парень — псих! Что случилось? Я не видела, как это началось.

— Он швырнул в меня чем-то, а я такого не потерплю! Меня тошнит от этого типа! Вообразил, что все его боятся, что он мо­жет делать все, что в голову взбредет, но в следующий раз пусть только попробует — ему не поздоровится...

Остальное можно пропустить мимо ушей. Скотт ужасный трепач, но Уилл давно уже научился не слушать его. И сейчас от­вернулся, снова увидев полицейского, болтавшего с отцом де­вушки. Ему вдруг стало интересно, почему та сбежала от папа­ши и почему тусуется с Маркусом. Она не такая, как эти подон­ки. Сомнительно, что она знает, в какое дерьмо вляпалась!

Пока Скотт распространялся на тему собственной храброс­ти, уверяя Касси, что легко справился бы со всеми тремя, Уилл вдруг сообразил, что старается подслушать разговор полицей­ского и отца девушки.

— Привет, Пит, как дела?

— Все та же дребедень, — вздохнул коп. — Стараюсь держать ситуацию под контролем. Как подвигается витраж?

— Медленно.

— То же самое ты отвечал, когда я в последний раз спра­шивал.

— Да, но теперь у меня появилось тайное оружие. Это мой сын Джона. Этим летом он будет моим помощником.

— Правда? Вот здорово, маленький человечек! Стив, кажет­ся, твоя дочь тоже должна была приехать?

— Она здесь.

— Да, но сразу сбежала, — добавил мальчик. — Здорово зла на па.

— Мне очень жаль, если так.

Уилл увидел, как отец показал на берег.

— Не знаешь, куда она могла уйти?

Коп, прищурившись, рассматривал полосу пляжа.

— Да куда угодно. Но здесь есть парочка паршивцев. Осо­бенно Маркус. Поверь, ты бы не захотел, чтобы она водила с ним компанию.

Скотт все еще бахвалился. Касси и Эшли зачарованно его слушали, не обращая внимания на Уилла. Того так и подмыва­ло окликнуть полицейского. Он знал, что сейчас не время что-то говорить. Он не знаком с девушкой и понятия не имеет, по­чему та убежала. Может, у нее на это была веская причина.

Но, увидев встревоженное лицо ее отца, он вспомнил, с ка­ким терпением и добротой она обращалась с малышом, и слова вырвались прежде, чем он успел опомниться.

— Она пошла в «Боуэрс-Поинт»! — объявил он.

Скотт осекся на полуслове. Эшли, хмурясь, недоуменно ус­тавилась на Уилла. Остальные трое нерешительно изучали его.

— Ваша дочь, верно?

Дождавшись, пока отец слегка кивнет, он повторил:

— Она собиралась в «Боуэрс-Поинт».

Коп, покачав головой, обратился к отцу:

— Когда я закончу здесь, поговорю с ней и, может, сумею убедить вернуться домой.

— Ты не обязан это делать, Пит.

Полицейский тяжело вздохнул.

— Думаю, в этой ситуации обязан.

Неожиданно волна облегчения накрыла Уилла с головой. Должно быть, по его лицу все было понятно, потому что, повер­нувшись к друзьям, он наткнулся на их внимательные взгляды.

— И какого черта все это значит? — взорвался Скотт.

Уилл не ответил. Вернее, не мог ответить, потому что сам ничего не понимал.

Ронни

В обычных обстоятельствах Ронни, возможно, была бы рада провести вечер подобным образом. В Нью-Йорке огни города мешали увидеть звезды, но здесь все было наоборот. Даже сквозь дымку приморского тумана она могла легко различить Млечный Путь, а прямо на юге горела Венера. Волны разбивались о пирс, а на горизонте виднелись далекие огни рыбацких лодок.

Только обстоятельства не были обычными. Стоя на крыль­це, взбешенная девушка сверлила взглядом полицейского.

Нет, непросто взбешенная. Она сейчас взорвется! Происхо­дило нечто совершенно невероятное. Можно подумать, она ма­ленький ребенок!

Ее прямо трясло от злости! Первой мыслью было просто по­вернуться и направиться автостопом до автобусной станции, где купить билет до Нью-Йорка. Она ничего не скажет ни маме, ни отцу, а лучше позвонит Кейле. Как только она доберется до Нью-Йорка, там придумает, что делать дальше. Что бы она ни реши­ла, хуже уже не будет.

Но теперь это невозможно. Только не в присутствии офице­ра Пита. Он стоял за ее спиной, не давая ускользнуть.

Поверить невозможно, что ее па, ее собственный отец, сде­лает нечто подобное! Она почти взрослая, ничего дурного не делает, и еще даже нет полуночи! В чем проблема? Почему ему понадобилось раздувать из мухи слона? О, конечно, сначала офицер Пит велел им освободить место на «Боуэрс-Поинт», чему остальные ничуть не удивились, но потом обратился имен­но к ней.

— Я отвезу тебя домой, — объявил он с таким видом, будто говорил с восьмилетней девочкой.

— Нет, спасибо, — бросила она.

— В таком случае мне придется арестовать тебя за бродяж­ничество и позвонить отцу, чтобы забрал тебя домой.

И тут до нее дошло: это отец попросил полицейских при­ехать сюда.

Девушка сгорала от стыда.

Да, у нее были проблемы с ма, и да, она нарушала «комен­дантский час», но никогда, ни разу мать не посылала за ней по­лицейских.

— Заходи, — поторопил коп, ясно давая понять, что если она не откроет дверь, он сделает это за нее.

Из дома доносилась тихая музыка. Ронни узнала сонату Эд­варда Грига ми-минор. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и тут же с силой захлопнула за собой.

Отец перестал играть и спокойно встретил ее разъяренный взгляд.

— Ты послал за мной копов?

Отец не ответил, но молчание было достаточно красноречи­вым.

— Зачем тебе это? Как ты мог решиться на такое? Отец по-прежнему не проронил ни слова.

— Зачем? Не хотел, чтобы я немного развлеклась? Не сооб­разил, что я не хочу оставаться здесь?

Отец сложил руки на коленях.

— Я знаю, тебе не по душе приезд сюда...

Ронни шагнула вперед.

— Поэтому ты решил, что можешь разрушить и мою жизнь?

— Кто такой Маркус?

— Кому какое дело? — заорала она. — Это не важно! Тебе не удастся контролировать каждого, кто заговорит со мной. Так что даже не пытайся!

— Я и не пытался...

— Ненавижу это место! Неужели до тебя еще не дошло? И тебя ненавижу!

Она вызывающе уставилась на него, словно подначивая воз­разить. Надеясь, что, когда он попытается, она повторит все сна­чала.

Но отец опять ничего не сказал. Как обычно. Она терпеть не могла его сдержанность, считая ее слабостью. Окончатель­но взбесившись, она схватила собственную фотографию и швырнула в противоположный конец комнаты. Хотя па помор­щился от резкого звона бьющегося стекла, все же остался спо­койным.

— Что?! Нечего сказать? Отец откашлялся.

— Твоя спальня — за первой дверью направо.

Не удостоив его ответом, она вылетела в коридор, полная ре­шимости не иметь с ним ничего общего.

— Доброй ночи, солнышко! Я люблю тебя! — крикнул он вслед.

Был момент, всего один момент, когда у нее сжалось сердце от всего того, что она ему наговорила. Но сожаление исчезло так же быстро, как и появилось. Похоже, он даже не сообразил, что она на него злится. Она услышала, что он снова заиграл с того места, на котором остановился.

В спальне, которую оказалось нетрудно найти, учитывая, что в коридоре было еще только две двери: одна — в ванную, вто­рая — в комнату отца, — Ронни включила свет и, раздраженно вздохнув, стащила идиотскую майку с Немо, о которой почти за­была.

Это был худший день ее жизни.

О, она знала, что слишком драматизирует ситуацию. Не на­столько она глупа! Все же неприятностей было немало. И един­ственное светлое пятно — встреча с Блейз, давшая робкую на­дежду на то, что есть по крайней мере человек, с которым мож­но провести это лето.

При условии, конечно, что Блейз все еще хочет общаться с ней. После милой выходки папаши даже это поставлено под со­мнение. Блейз и остальные, должно быть, все еще это обсужда­ют. И возможно, смеются. На их месте Кейла вспоминала бы о случившемся последующие сто лет.

А ей делалось нехорошо при одной мысли об этом.

Она швырнула майку с Немо в угол (хорошо бы никогда боль­ше эту гадость не видеть!) и принялась раздеваться.

— Прежде чем ты зайдешь дальше, следует знать, что я тоже

здесь.

Ронни от неожиданности подскочила и, развернувшись, уви­дела Джону.

— Вон отсюда! — завопила она. — Что ты здесь делаешь? Это моя комната!

— Нет, это наша комната, — поправил Джона. — Видишь, тут две кровати.

— Я не собираюсь делить с тобой спальню!

Джона вопросительно склонил голову набок:

— Собираешься ночевать в комнате па?

Она решилась было перебраться в гостиную, но поняла, что ни за что туда не пойдет. Потопала к своему чемодану и расстег­нула «молнию». На самом верху лежала «Анна Каренина». Рон­ни откинула ее в сторону и стала искать пижаму.

— Я катался на колесе обозрения! — сообщил Джона. — Кру­то! Па увидел тебя сверху!

— Супер!

— Потрясно! Ты каталась на нем?

— Нет.

— А следовало бы. Я видел все до самого Нью-Йорка!

— Сомневаюсь.

— Точно! На мне же очки! Па сказал, что у меня орлиный взгляд!

— Ага, точно.

Джона, ничего не ответив, потянулся к привезенному из дома медведю и прижал к себе, как делал всегда, когда нервни­чал. Ронни немедленно пожалела о своих словах. Иногда он го­ворил и вел себя как взрослый, но сейчас, видя, как он обнима­ет медведя, она поняла, что не следовало быть такой резкой. Хотя он был красноречив и заносчив и временами ужасно ее раздражал, все же был мал для своего возраста и скорее походил на шести-семи-, чем на десятилетнего. Жизнь его не баловала. Он родился на три месяца раньше срока, следствием чего были астма, близорукость, недостаток координации и плохая моторика мелких движений. Она знала, как могут быть жестоки дети его возраста!

— Я не это хотела сказать. С такими очками, как у тебя, взор

действительно получается орлиным!

— Да, они очень хорошие, — промямлил он, но когда отвер­нулся к стене, она поежилась. Он хороший парень. Конечно, иногда доводит ее. Но это он не со зла.

Она подошла и присела на его кровать.

— Эй, прости, я не хотела. Просто у меня настроение не то.

— Знаю, — кивнул он.

— А ты побывал на других аттракционах?

— Па водил меня почти на все. Его чуть не укачало! А меня нет! И я не боялся в доме с привидениями. Сразу увидел, что они ненастоящие!

Она похлопала его по спине:

— Ты всегда был храбрецом.

— Да! Помнишь, когда в квартире погас свет? Ты испугалась, а я нет!

— Помню.

Видимо, он удовлетворился ответом. Но вдруг снова притих, а когда заговорил снова, она едва расслышала:

— Ты скучаешь по ма?

Ронни получше укрыла его.

— Да.

— Я вроде как тоже. И мне не понравилось быть здесь од­ному.

— Па был в соседней комнате, — напомнила она.

— Знаю. Но все равно рад, что ты вернулась.

— Я тоже.

Он улыбнулся, но тут же вновь помрачнел.

— Как по-твоему, с ма все в порядке?

— Конечно, — заверила она. — Но я точно знаю, что и она по тебе скучает.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»