Контрольный взрывпакет, или Не сердите электрика! Скрягин Александр

31. В морском походе

Корабль плыл среди звезд.

Дизель противолодочного корабля работал на малом ходу.

Сотрудники лаборатории «17-17» возились на корме у приборов, а Бебут с доктором Тукеевым сидели на носовой палубе.

Вокруг мягко дышала черноморская ночь.

На полубаке прожектор посылал в темноту дымящийся ствол матового света, а с правого борта бежала к низкой Луне чешуйчатая дорожка.

В эту ночь они находились в боевом походе.

Лаборатория проводила плановые испытания аппаратуры, обеспечивающей установку радиопомех вокруг РЛС, предназначенных для недопущения пеленгации местонахождения станции противником.

Работа была рутинной. В принципе, во время этой записи вполне можно было обойтись, как без научного руководителя лаборатории, так и, тем более, без прикрепленного к ней контрразведчика. Но, согласно инструкции, во время испытания системы они оба должны были находиться у записывающей аппаратуры и лично контролировать сохранение режима секретности.

Впрочем, при хорошей погоде, их совсем не нужно было заставлять провести ночь на судне, идущем вдоль Крымских берегов. Ермолай с Тукеевым выходили в ночное море с удовольствием.

Они отужинали в компании командира противолодочного корабля кавторанга Юры Чеглакова.

Его корабль, как правило, выделялся штабом флота для помощи лаборатории «17-17» в проведении научно-исследовательских работ на море. Юрию Петровичу это не нравилось. Присутствие на борту, как он говорил, «гражданской банды», нарушало привычный судовой порядок и оставляло после себя прикрученные в неположенных местах швеллера и крепления. Но, когда он попытался оспорить в штабе приказ о размещении на борту испытательной группы и оборудования, то получил такой нагоняй, что больше об этом даже не заикался. Внутренне он продолжал оставаться крайне недовольным, но по отношению к Тукееву старался показывать себя гостеприимным хозяином.

Вот и в этот выход в море, судовой кок, по его распоряжению, смастерил на ужин острую ушицу из черноморской скумбрии с помидорами и красным перцем. Под нее доктор с Бебутом приняли по рюмке холодной водки. Отягощенный командирской ответственностью и внутренним недовольством, Юра пить не стал, и сразу после ужина отправился в ходовую рубку. А Ермолай с Тиром Сулейменовичем устроились под открытым небом на полубаке.

Они раскинули складные брезентовые стульчики под броней носовой артиллерийской башни и предались ничегонеделанию, замаскированному под исполнение служебного долга.

Друзья рассматривали низкие звезды и со вкусом беседовали. Звезды с немым кошачьим любопытством рассматривали людей и внимательно слушали.

– Тир Сулейменович, мы закончили. – выглянул из-за орудийной башни лаборант Жора. – Аппаратуру отключаем?

– Если закончили, отключайте… Переходник снимайте отдельно от трансформатора! Не как в прошлый раз! – отозвался Тукеев.

– Тир Сулейменович, да, если их по отдельности снимать, это – полчаса лишней работы! – начал возражать лаборант. – Мы и так аккуратно снимем!

– Ты меня что, не понял? – окаменел лицом доктор. – Делайте, как сказал!

– Понял. Снимем отдельно. – дрогнувшим голосом заверил Жора и исчез за углом боевой башни.

Когда хотел, доктор мог быть непререкаемо властным. Один раз Бебут присутствовал на планерке в его лаборатории. На ней за какое-то небрежно выполненное задание научный руководитель так отчитал нескольких своих подчиненных, в том числе, лаборанта Жору, что Бебут ни за какие премиальные не захотел бы оказаться на их месте. При этом, доктор совсем не повышал голоса, да и вообще, говорил мало, но его большие колючие глаза протыкали человека насквозь, как боевые казачьи пики.

Да, что там, подчиненные! Однажды Тир Сулейменович схватился с совсем не подчиненным ему Юрием Петровичем Чеглаковым. Тот пять лет был командиром корабля и славился волевым характером. Когда Чеглаков попытался не разрешить установку на корме швеллера для крепления записывающего оборудования, африканские глаза доктора загорелись такой яростью, что бравый кавторанг на мгновение даже вытянулся по стойке смирно, будто стоял перед командующим флотом.

– Наслали этих шпаков на мою голову! До пенсии спокойно дослужить не дадут! – ругнулся он, однако больше не только не препятствовал прикручиванию к стойке ограждения злосчастного швеллера, но вообще в установку аппаратуры на подвластном ему судне не вмешивался.

Стук двигателя изменился. Сталь под подошвами слегка завибрировала. Выполнив задание, противолодочный корабль напра-вился к берегу.

– Так вот, – возвращаясь к прерванному Жорой разговору, продолжил Тукеев, – то, что у нашей планеты имеется сознание, мне представляется бесспорным. Вопрос в другом… – доктор замолчал и погладил своей большой ладонью гладкий бок бронерубки.

– В чем?

– В том, могут ли два эти сознания – человека и Планеты – установить между собой связь? Если это в принципе возможно, то перед нами открываются просто фантастические перспективы…

– Например? – спросил внимательно слушающий Бебут.

– Например, передавая сознанию Планеты наши желания, только выраженные не в словах, а в живых картинках, можно заставить планету принять их за свои.

– Ну и что это даст? – заинтересовался Бебут.

– Планета начнет их осуществлять, думая что воплощает в жизнь свои собственные мысли.

– Что, например, она может осуществить из наших скудных мыслей? – спросил Бебут.

– Очень многое! – откинулся на брезентовую спинку стула доктор. – Например, направляя сознанию планеты нарисованную в нашей голове картину, где в какой-нибудь объект ударяет молния, можно добиться, что Планета сделает это в реальности. А таким объектом может стать, скажем, радиолокационная станция противника, склад боеприпасов, штабной автомобиль…Да, что угодно!

– Неужели такое возможно? – поразился Ермолай.

– А почему нет? – доктор поерзал и уселся удобнее. – Только для этого нужен специальный переходник от одного сознания к другому. Прибор, который бы усиливал электромагнитные колебания человеческого мозга так, чтобы их могло услышать сознание планеты.

Мозговой усилитель.

– Мозговой усилитель? – переспросил Бебут.

– Я бы сказал, своеобразный трансформатор, который, как вам, конечно, известно, уважаемый Ермолай Николаевич, преобразует ток определенного напряжения в ток с напряжением иногда в миллионы раз больше, но той же самой частоты.

– А вы думаете, возможно создать такой прибор? – спросил Ермолай.

– Да. – кивнул доктор. – Считаю, что такой усилитель создать возможно.

Бебут повернулся к Тукееву и с нарочитой иронией спросил:

– Почему вы так в этом уверены, доктор? Вам сообщило об этом сознание Планеты?

Но доктор на иронию не обратил внимания.

– Сознание Планеты мне, к сожалению, ничего не сообщило. – доброжелательно ответил он. – А уверен я потому, что такой прибор уже создан.

– Создан? – удивленно проговорил Бебут.

– Да.

– Где же он находится? Кто же его создал? – спросил Бебут.

Тир Сулейменович помолчал, посмотрел на дрожащие во тьме огни Севастополя и спокойно произнес:

– Прибор находится у меня в лаборатории. А создал его я.

Этот разговор состоялся за месяц до Катастрофы.

32. Бебут предупреждает

Бебут хотел предупредить Теплинскую.

То, что быстрые внедорожники устремились к дому Теплинской, его не беспокоило.

Главный сыровар области, в самом деле, жила по адресу, который был в базе данных городской регистрационной палаты. Улица Высокая, дом №3, на углу Центральной площади. Она жила там с детства и никуда не собиралась переезжать. Это был тот же дом, где обитал и профессор Ненароков, только другое его крыло. Адрес, выданный компьютером, был верным.

Но, в отличие от бригады Крышковца, Бебут знал, где в этот час должна находиться Полина Николаевна. Ее нужно было искать совсем не по указанному компьютером адресу.

И майор двинулся вниз по холму вслед за директором маслосырзавода.

Не прошло и десяти минут, как Бебут был у знакомого дома.

На Кормиловск постепенно опускались легкие летние сумерки. Оба окна, под которыми в этот день Бебуту уже приходилось стоять и даже лежать в смородиновых кустах, были освещены.

Ермолай перемахнул через невысокий заборчик полисадника и заглянул в окно. Его закрывали пестрые занавески. В узкую щель между ними майор увидел: Полина была там.

Кроме нее в комнате находился Костя-Кот.

На этот раз майор не стал подслушивать. Времени не было. Он представлял хватку адмиральских ребят. Да и главное, как ему казалось в том момент, стало уже понятным.

Ермолай открыл калитку, ведущую из палисадника во двор и по дорожке, выложенной кирпичом, подошел к крыльцу из трех ступеней. Майор поднялся по широким лиственничным плахам, и, потянув на себя дверь, вошел. Он оказался в темных сенях. Из-под двери, ведущей в комнату, пробивался электрический свет. Майор подошел к двери и постучался. Подождал секунд десять и, не дождавшись ответа, открыл дверь.

Он вошел в комнату и увидел Полину и Костю-Кота, замерших с обращенными к двери тревожными лицами.

– Ты? – первым среагировал на его появление Костя-Кот. – Выследил, барбос! Ну, теперь берегись! – крикнул он и выхватил из-под стола обрез. – Руки в гору, а то дырок насверлю! Ну!

– Ермолай! – вышла из оцепенения Полина. – Ты как меня нашел?

– Руки, крыса бумажная! – щелкнул взводимыми курками Костя-Кот.

– Да, ты что, Костя? Ошалел? – озадаченно уставилась на него Полина. – Ну-ка, убери ружье сейчас же!

– Мама, он же нас ментам сдаст!

– Кому говорю! – сверкнула зелеными глазами Полина и взялась рукой за сдвоенные стволы.

– Сдаст! Он за мной следил! – полыхал злобой Костя.

– Ну! – прошипела Полина.

Костя-Кот, раздувая ноздри тупого носа, опустил обрез.

– Полина, я – к тебе! – сказал Ермолай.

– Проходи, раз пришел! Садись. – указала она полной рукой на стул.

Бебут сделал несколько шагов и стал рядом с Полиной.

– Да сидеть особенно некогда. – сказал он. – Я предупредить тебя пришел.

– Предупредить? О чем? – вздернула брови Теплинская. – Что за этот час успело произойти?

– За этот час я узнал, что на самом деле владельцем маслосырзавода, оказывается, являешься ты, а не Сема Лапкин.

Полина помолчала.

– Это тебе Сема сказал?

– Да, нет. Сема юлил как мог. Это Крышковец из продовольственного концерна «Севернефти» раскопал.

– Ну, этого следовало ожидать… – спокойно произнесла Теплинская. – Такие вещи, рано или поздно, все равно становятся известными… Ты об этом хотел меня предупредить?

– Тебя ищут. – наблюдая за ее лицом, сказал Бебут.

– Ищут? – Полина сложила руки под тяжелой грудью. – Видимо, Крышковец с компанией?

– Да. Будут выжимать завод.

– Понятно. – Полина слегка повернула голову и посмотрела через окно в ночь.

Ермолай прошелся по комнате.

– Ну и что, продашь? – остановился он перед Теплинской.

– Может быть, и продам… – опустила глаза Полина.

– Не жалко?

– Жалко – не жалко… – женщина стала чертить носком туфли иероглифы на полу. – А что делать? С такой громадой, как «Севернефть» столкнешься, мокрого места не останется…

– Слушай, Полина, а заместитель начальника кредитного отдела областного Сбербанка Татьяна Бауэр – это, случайно не твоя старшая сестра, а?

– Ты и про это узнал?

– Сейчас только сообразил. Я все думал, кого она мне напоминает… Она же из Кормиловска уехала, когда я совсем маленьким был… Так она Бауэр – по мужу?

– По второму. По первому – Голубович.

– Как вы, женщины, ловко устроились… Сегодня – Теплинская, завтра – Голубович, послезавтра – Бауэр… А, на самом деле, это – все та же Танечка Теплинская… Татьяна Николаевна, конечно.

Полина пожала плечами.

– Так ты потому за спину Лапкина спряталась, чтобы Таня могла заводу кредиты давать без обвинений в родственных связях?

– Да. Пять лет назад, когда завод практически умер, мы с ним так и договорились… Фактической, хотя и скрытой, хозяйкой завода, добытчицей денег на скупку акций у коллектива и кредитов в сбербанке на приобретение оборудования буду я. Директором и владельцем для окружающих – он… А управлять заводом и играть роль владельца Сема очень хотел… Ну, я такую схему и придумала.…Работник-то он хороший… Прямо шило в заднице. Закручивать людей на пустом месте может… Только вот удержать в руках не получается.

– Почему?

– Характера нет. Бороться не умеет. Так для этого есть я! Согласись, не такая уж плохая схема управления собственностью?

– Соглашусь. – кивнул Ермолай.

– Договор между заводом и «Тепоником» был составлен так, что контрольный пакет акций переходил в мою собственность в любой момент. «Тепонику» достаточно было лишь направить акционерному обществу «Кормиловский маслосырзавод» официальное уведомление, сославшись на нарушение одного из двадцати пунктов договора.

– И Сема был с этим согласен?

– Ну, конечно! Не думай, в темную я с ним не играла! Он с самого начала был в курсе всего, и это его устраивало…

– Ловко придумано… – протянул Ермолай.

– А про «Тепоник» я сама ему разрешила Крышковцу сказать, если с ножом к горлу пристанут… А, что пристали?

– Пристали. Шантажировать начали. Одну знакомую грозились в тюрьму посадить…

– Ну, тогда Сема правильно поступил… Он вообще-то мужик хороший. И, я бы даже сказала, порядочный… Что в наше время уже почти и не встречается… Разве что, вот еще ты, Ермолай, из таких… – на секунду подняла зеленые глаза Полина и снова опустила. Носок ее туфли по-прежнему писал на деревянном, выкрашенном масляной краской полу, буквы неведомого алфавита.

– Ну, раз ты все знаешь и ко всему готова, я пошел… – сказал Ермолай.

– Иди. – кивнула Полина.

Бебут начал поворачиваться и наткнулся взглядом на Костю-Кота. Тот исподлобья смотрел на него злыми глазами.

– Слушай, парень, – обратился к нему Ермолай. – А какие деньги ты все время от меня требуешь, а?

– А он, что, деньги требовал? – вскинула голову Полина.

– С чего только он решил, что они у меня есть? – повернул к ней голову майор.

– Ты правда с него деньги требовал? – удивленно посмотрела на Костю Теплинская. – Ты что, с ума сошел, что ли?

– Но он же – бухгалтер! Ты же сама говорила, бухгалтер «Агротреста» из города в их представительство деньги повезет… Ну, я и решил… немного себе взять. Они же не обеднеют…

– Боже, какой идиот! – вздохнула Полина.

– Вы больно умные! – засопел Костя.

– Он не бухгалтер. Он – милиционер! – воздев глаза к потолку, сказала Полина.

– Как? – вытаращил глаза неудачливый налетчик. – Но ты же сама говорила… С бородой… С черной… У него же борода… И машина «Волга»… Все, как ты говорила!

– Скажи спасибо, что этот бухгалтер тебе голову не оторвал! – вздохнула Полина.

– Я и думаю… Чего это бухгалтер так дерется? У меня ребро до сих пор болит… А оно, вон что!… Невезуха прямо!… – покачал головой Костя.

– Слушай, Полина, а эти орлы тебе зачем? – спросил Бебут Полину, кивнув на Костю.

– Отбиться думала…

– Так это не они ли машину «Агротреста» на переезде сожгли?

– Нет. Это не они. Я не знаю кто. Может, «Сибирские продукты»… А, может, сама судьба помочь хотела… Да не вышло… От агротрестовцев я бы отбилась, от «Сибирских продуктов» – тоже. А от этого нефтяного бегемота, чувствую, не отобьюсь…

– Но ты ведь и нефтяников пыталась напугать?

– Пыталась. Только неудачно… – тихо произнесла Теплинская.

– Что, поджигатель в плен к Крышковцу попал?

– Ты и это знаешь? – полыхнула зелеными глазами Полина. – От тебя, Ермолай, прямо не скроешь ничего!

– Работа такая…

– Работа тут не причем… У наших милиционеров тоже работа такая, а они под носом у себя ничего не видят. Это у тебя судьба такая – все видеть.

– Ну, раз так, то скажи мне, Дилингарова – твои герои подстрелили?

Полина помолчала, потеребила янтарные бусы на груди и тихо сказала:

– Они… Перестарались… Говорила, мелкой дробью в стену… Эти варнаки картечью ружье зарядили! И прямо в него попали…

– Так, Мама, сама посуди, что там эта дробь… – вступил в разговор, Костя. – Чепуха одна… Федька говорит…

– Да замолчи ты уж, ради бога! – зашипела на него Полина.

Костя обиженно закрыл рот.

Женщина подошла вплотную к Ермолаю и коснулась пальцем его груди.

– Ермолай… Считай, что я этого тебе не говорила… Я тебе по-бабьи призналась… А, вообще, я об этом ничего не знаю! Сам понимаешь!…

– Да, понимаю… Я ничего и не слышал… Не беспокойся. – тихо произнес Бебут и повернулся, чтобы уйти.

Но уйти ему не удалось.

В дверь постучали.

Находящиеся в комнате замерли. Гостей здесь не ждали.

Дверь открылась.

На пороге стоял адмирал Крышковец.

33. Ах, бедная Полина Николаевна! 

На пороге стоял адмирал Крышковец.

За его плечами в темноте веранды белели лица его рослой свиты.

– Рад вас видеть, Полина Николаевна. – улыбаясь, произнес он.

– Добрый вечер! – лишь на секунду замешкалась Теплинская.

– Да, Ермолай, утратил ты в милиции профессиональные навыки! – обратился Артур Павлович к Бебуту. – Простого хвоста за собой почуять не смог. Плохо! Очень плохо! – адмирал покачал головой. – Ну, да ладно… Для тебя – плохо, для нас – хорошо. А то, как бы мы смогли Полине Николаевне визит вежливости нанести?

– Проходите! Присаживайтесь! – тоном гостеприимной хозяйки предложила Полина.

Крышковец сделал пару шагов, но на стул не сел.

Его свита осталась на веранде. Однако, дверь держали приоткрытой.

– Извините нас за поздний приход, уважаемая Полина Николаевна, но, обстоятельства требуют.

– Понимаю… – кивнула Теплинская.

– Я могу говорить с вами напрямую? Присутствующие нам не помешают? – Артур Павлович обвел взглядом Бебута и Костю-Кота.

– Можете. Они в курсе дела. Эти люди нам не помешают. Даже наоборот. – ответила Теплинская.

– Ну, что же, не будем зря крутить винтами… Как нам сообщил уважаемый Семен Сергеевич, оказывается, со вчерашнего дня вы, а не Лапкин, являетесь юридическим собственником маслосырзавода? Это так?

Полина помолчала, посмотрела в окно и осторожно произнесла:

– Допустим…

– Я сразу понял, что вы – женщина умная, дальновидная… – расплылся в улыбке адмирал. – К чему нам ходить вокруг да около? Предложение, которое мы делали Лапкину, остается в силе. Три миллиона евро! Надеюсь, мне не нужно вас уговаривать? Деньги хорошие! Сами понимаете, от своих планов по приобретению завода мы все равно не откажемся… Что ж тут раздумывать? Вопрос ясен! Я не ошибаюсь?

Теплинская молча взялась левой рукой за свои бусы.

– Неужели сумма вас не устраивает? – с непритворным удивлением произнес Артур Павлович.

– Нет, сумма не плохая…

– Что же тогда вас останавливает? Не надеетесь же вы удержать завод, если мы всерьез начнем с вами бороться? Согласитесь, есть много разных средств… Существуют почти законные средства, такие, как например, проверка, по нашей негласной просьбе вашего акционерного общества налоговой инспекцией! Они же нам не откажут. Весь областной аппарат инспекции на наших машинах разъезжает! Какие-нибудь нарушения, да обнаружат… И наложит такие штрафы, что от прибылей копейки ни останется… Вы понимаете меня?

Полина кивнула.

– Есть и менее законные способы… – продолжал Артур Павлович. – Все мы смертны… Если мы по легкомыслию иногда готовы рискнуть собственной жизнью, то ведь существуют еще ни в чем не повинные дети, родители, родственники… Не будем дальше развивать эту тему в присутствии майора милиции. Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь?

– Понимаю! – заверила Теплинская.

– Тогда будем считать, что вы согласны продать нам контрольный пакт акций акционерного общества «Кормиловский маслосырзавод»? – весело спросил Артур Павлович.

– Я-то согласна… – мягко произнесла Полина. – Но дело в том, что, на самом деле, эти акции мне не принадлежат…

– Как? – вздернул брови Крышковец. – Полина Николаевна, не нужно хитрить… Я лично видел документы, их мне показал Семен Сергеевич. Со вчерашнего дня акции принадлежат товариществу «Тепоник», то есть вам, ведь вы – его единственный владелец… Или эти документы – липовые? Так мы сейчас же привезем сюда Лапкина и все выясним на очной ставке!

– Да не нужно его привозить! – вскинула зеленые глаза Теплинская. – Документы, которые он вам показал, настоящие. Но есть и другие документы. Тоже настоящие. И я вам их сейчас покажу.

Полина Николаевна взяла со стола свою сумку и вынула оттуда сложенные пополам листы бумаги.

Артур Павлович настороженно следил за всеми ее движениями.

– Со вчерашнего дня, в соответствии с договором между акционерным обществом «Кормиловский маслосырзавод» и фирмой «Тепоник» контрольный пакет акций завода, действительно перешел в мою собственность. А с сегодняшнего дня, в соответствии с договором между «Тепоником» и областным отделением Сбербанка России, за не возвращение в срок взятого кредита эти акции перешли в собственность Сбербанка. Мне акции уже не принадлежат… – сожалеюще пожала плечами Теплинская.

В комнате воцарилось молчание.

– Сбербанк же, насколько мне известно, передал эти акции во временное управление Таймырской нефтяной компании – ТНК. – продолжила Теплинская. – Вот документы смотрите сами. – она расправила и протянула Крышковцу взятые из сумки бумажные листы.

Артур Павлович взял бумаги.

Он долго их читал, рассматривал на свет, едва не пробовал на зуб. Наконец, сделал рукой знак, и с веранды в комнату вошел невысокий молодой человек в узких очках без оправы.

Адмирал протянул документы ему.

Тот неторопливо просмотрел один лист за другим, внимательно изучил печати и подписи и снова протянул бумаги застывшему в ожидании начальнику:

– С юридической точки зрения, все верно. Договор со Сбербанком – подлинный. По этому договору, со вчерашнего дня контрольный пакет акций акционерного общества «Кормиловский маслосырзавод» переходит в собственность банка за невозвращение кредита. За банк подписалась начальник кредитного отдела – Т. Н. Бауэр. Подпись и печать банка сомнений не вызывают… Договор заве-рен государственным нотариусом.

Адмирал взял бумаги и посмотрел на Теплинскую.

Та стояла, опустив голову и, по своей привычке, рисовала носком лаковой туфли на половой доске какой-то непонятный знак.

В это время на веранде раздался негромкий удар, звон разбившегося стекла и в комнате остро запахло огуречным рассолом. Видимо, на веранде кто-то из свиты Крышковца ненароком разбил банку с солеными огурцами.

– Ну, Полина Николаевна… – сдавленным голосом протянул Крышковец. – Странную вы игру затеяли…

– Да, какая уж тут игра… Завод потерять! Это не игра, а беда.