Забей стрелку в аду! Зверев Сергей

Однако прежде чем выйти на улицу, Хоукс осмотрелся. Ничего подозрительного он не заметил. Какой-то пожилой мужчина, прижимая пакет с порвавшимися под тяжестью продуктов ручками, пробежал мимо. На стоянке у вишневого джипа крепко сбитый молодой человек кормил с ладони бродячую собаку. Вокруг большой клумбы с визгом носились дети, которым, видимо, наскучило торчать у постели занемогшего родителя.

Успокоенный мирным пейзажем, инженер вышел.

– Дана, как ты здесь очутилась? – спросил Хоукс, вдыхая неповторимый аромат женщины, действовавшей на него как самое сильное возбуждающее средство.

Продолжая сиять улыбкой, девица сделала шаг навстречу. Дана была хороша. Затянутая в голубые классические джинсы, она походила на фотомодель, рекламирующую продукты здорового образа жизни. Только скверно замаскированные макияжем мешки под глазами свидетельствовали, что девица далека от целомудренного времяпрепровождения и предпочитает предаваться пороку.

– Нам надо о многом поговорить, – торопливо бормотал Хоукс, пытаясь поймать ее руку.

– Во-первых, здравствуй! – Дана ловко увернулась и поднялась на одну ступень выше. – Во-вторых, тебе действительно не стоит молчать.

Взяв голову инженера обеими руками, она чуть приоткрыла губы и впилась в Хоукса долгим поцелуем. Острый язык девицы раздвинул зубы Стивена, проникая все глубже и глубже. От возбуждения инженер присел, будто готовясь взмыть в небеса. Он даже начал задыхаться. Атаки, оказывается, бывают не только психологические, но и эротические. Последнюю девица провела просто классно.

Инженер не заметил, как из джипа вынырнул долговязый вместе с мордастым напарником. Они рысью, прямо по клумбе, подбежали к лестнице.

Изнемогающему от удушающего поцелуя инженеру было одновременно и очень приятно, и не слишком удобно. Дана вытворяла своим языком черт знает что. В другой обстановке Хоукс, невзирая на прошлое, немедленно занялся бы с ней любовью, оставив разборки на потом.

– Дана, нам надо разобраться в происходящем, – выдавил Хоукс.

– Надо… Но не с этой кобылой и не здесь, – отрезал грубый голос.

И в тот же момент вороненый ствол пистолета уперся в поясницу мистера Хоукса. Он отшатнулся от девицы. Дана смотрела на инженера с холодной улыбкой предательницы. Размазанная помада придавала ее мордашке зловещее выражение, точно она напилась крови и, плотоядно облизываясь, ждет новой порции.

– Стерва, – выдохнул Стивен.

– Коротенькая сказочка окончилась, дорогой, прежде чем ты, мудак, успел кончить в штанишки, – довольная грязным каламбуром, сочиненным на ходу, Дана резко развернулась и направилась к джипу.

Инженер был в надежных руках. С двух сторон его контролировали «стволы», а глаза бандитов выдавали непреклонную решимость не выпускать жертву при любом ходе событий.

– Сейчас мы аккуратненько идем и садимся в тачку. Вздумаешь орать, получишь по загривку. Дернешься – вставлю свинцовую клизму. Где второй мудак?

Боярин говорил тихо, но внушительно.

Перечить бандиту было бесполезным занятием.

– В реанимации… – просипел инженер.

– Самое место для него… А теперь перебирай поршнями… Двигай к тачке, – лицо Боярина растянулось в ухмылке, похожей на волчий оскал.

Для острастки он буквально вонзил «ствол» под ребра инженера. Хоукс непроизвольно вскрикнул и, согнувшись, заковылял к джипу. У машины бандит, руководивший захватом, нагнул пленнику голову. Резким движением Боярин втолкнул американца в салон «Тойоты».

– Принимайте клиента, – весело прорычал долговязый. – Заводи, и сматываемся!

Эти слова адресовались водителю, возле которого прихорашивалась, глядя в зеркало заднего обзора, Дана.

Но прежде чем уехать, джип, сделав разворот, протаранил припаркованный мотоцикл. «Урал» упал набок, брызнув осколками стекла разбившейся фары.

– Теперь полный порядок, – удовлетворенно пробормотал Боярин, набирая номер на мобильнике, чтобы доложить шефу о безупречно проведенной акции.

Святой не нашел американца в вестибюле больницы. Он несколько раз прошелся по коридору, заглянул в воняющий хлоркой туалет. Сумка с оружием, оставленная под скамейкой на попечение инженера, была на месте. Повесив ее на плечо, Святой застыл в недоумении. Глухая волна раздражения медленно нарастала в душе экс-спецназовца.

– Кретин, – сквозь зубы процедил Святой, определяя дальнейшее направление поиска.

– Простите… – кто-то мягко прикоснулся к его плечу. – Вы друга потеряли?

Готовый к любым неожиданностям, Святой чуть приспустил плечо, и ремни сумки соскользнули вниз. При необходимости он мог одним движением извлечь ружье с коротким стволом и передернуть затвор. Но необходимости пускать в ход оружие не было. Перед ним стояла пышнотелая блондинка, у которой белый халат не сходился на арбузном бюсте.

– Да, просил подождать, а он куда-то испарился, – изображая высшую степень растерянности, сказал Святой.

Медсестра, похожая на певицу Ларису Долину до похудания, горела желанием помочь симпатичному мужчине, запавшему в сердце, что называется, с первого взгляда. Она придвинулась, касаясь бюстом широкой груди Святого, и, сделав круглые глаза, произнесла заговорщическим шепотком:

– А вашего приятеля того…

Чтобы ускорить изложение информации, Святой взял женщину за плечи и деликатно встряхнул.

– Кто?

– Пигалица заджинсованная и двое мордоворотов. Затолкали в темно-вишневый джип и укатили так быстренько, быстренько…

Медсестра оказалась на редкость толковой женщиной. Уловив, что каждая подробность важна для статного красавца, она без запинки, словно рапортуя, выдала свои наблюдения. К тому же глаз у блондинки был наметан, как у профессионального сыщика, привыкшего фиксировать все нюансы.

– Я подымить вышла… Курнуть с вашим другом за компанию. Глядь, его пигалица взасос целует. Ну, я и повернула обратно, чтобы интим не перебивать. А потом решила понаблюдать, порадоваться чужому счастью. У нас в больнице скорее слезы увидишь, чем такое…

Святой не перебивал. Иногда проще и быстрее выслушать все, чем задавать наводящие вопросы, от которых люди сбиваются и теряют нить разговора.

– Я у окошечка за шторкой пристроилась и наблюдаю. Соплячка возле вашего друга потерлась и отвалила. Знаете, пошла так, задком вихляючи, как приличные женщины не ходят. А от машины двое жлобов прут, как паровозы. По клумбе, по цветам… Ну прямо как кабаны, – медсестра остановилась, воссоздавая в памяти подробную картину происшедшего. Исправив ошибку в памяти, она торопливо продолжила: – Нет. Эта коза худосочная еще облизывала вашего друга, когда парни подлетели и взяли его в клещи. У меня сердце в пятки ушло. Думаю, будут метелить мужика. Уж больно хари у них были зверские, бандитские какие-то, – она удрученно поджала губы и глубоко вздохнула, так что ложбинка между грудей сомкнулась, словно створки закрывающейся ракушки.

В конце содержательного монолога блондинка назвала марку машины и, что удивительно, полный набор цифр и букв номерного знака внедорожника. Иссякнув, медсестра легким толчком ладони отстранилась от Святого, поняв, что сейчас мужчине не до нее и знакомство вряд ли будет продолжено.

Благодарность незнакомца была скупой, короткой и совсем не джентльменской. Хлопнув блондинку по плечу, Святой рванул на выход. Но, остановившись у двери, он послал глазастой медсестре нечто вроде воздушного поцелуя.

Времени на раздумья не было. Далеко похитители уйти не могли. Но на ближайшем перекрестке машина свернет, и тогда поиск станет невозможным. Темно-вишневый джип следовало догнать на прямом, как стрела, отрезке шоссе длиной в метров шестьсот до первого светофора. Святой надеялся, что у бандитов не хватит ума петлять по дворам, заметая следы. Такие парни привыкли действовать напролом, не утруждая себя чрезмерной изобретательностью.

Осмотр покореженного «Урала» поверг Святого в уныние. Вместо мотоцикла с отменными ходовыми качествами перед ним лежала груда покореженного металлолома. Скорее руководствуясь отчаянием, чем здравым смыслом, Святой поднял металлическую рухлядь и попытался завести. С равным успехом он мог попробовать реанимировать труп. Двигатель не подавал никаких признаков жизни. Порванные тросики сцепления и газа болтались, точно бельевые веревки, сорванные ветром.

– Скоты, – раз за разом повторял Святой, беспомощно озираясь.

За его мучениями с глуповатой ухмылкой наблюдал плотный, вальяжного вида мужичок. Он приехал на черной «Ауди», откуда неспешно достал картонную коробку, наполненную доверху фруктами и другой снедью.

– Чего корячишься? Теперь из этого только самокат собрать можно, – самодовольно усмехаясь в густые, черные, под цвет автомобиля, усы, сказал водитель «Ауди», обращаясь к Святому.

Тот машинально взглянул на номер, начинавшийся с литеры В и заканчивающийся двумя литерами А.

«Номерок крутой. Зарезервированный за должностными лицами администрации президента. Любой гаишник вытягивается по струнке, увидав такой козырной номерок, – Святой искоса посмотрел на неприятно ухмыляющегося усатого. – Но ты, приятель, наверняка только слуга при господском столе. Лакей на подхвате. У хозяев страны родственники в обычных больницах не парятся. За границей лечатся или в клиниках, куда простым смертным вход запрещен. Какую же шишку ты, таракан усатый, возишь?»

Впрочем, ответ на вопрос меньше всего интересовал Святого. Он сразу оценил открывшуюся возможность, выраженную в ключах, которыми, небрежно нацепив кольцо на палец, болтал усатый.

Цель оправдывает средства. Многие критикуют этот лозунг ордена иезуитов, и совершенно напрасно. Все зависит от обстоятельств и, конечно же, цели. У Святого она была самой благородной. Поэтому не колеблясь он бросил мотоцикл и, вытирая на ходу руки, подошел к усатому водителю «Ауди». Заподозрив неладное, тот запаниковал. Слишком порывистыми были движения Святого.

– Ты чего? – Усатый приподнял коробку, словно пытаясь закрыть лицо. – Я твой драндулет не сбивал. Ты же видел, как я подъехал.

Подойдя на расстояние вытянутой руки, Святой натужно усмехнулся и выпалил первую пришедшую на ум фразу:

– Закурить не найдется?

Странно, но обычная примочка уличных хулиганов подействовала на служащего солидной конторы, которой без сомнения является администрация первого лица в стране, успокаивающе. Он нагнулся, чтобы поставить ящик, и тут пальцы Святого вспорхнули над затылком усатого.

В эту минуту Святой был похож на пианиста, исполняющего сложную гамму, – так быстро и виртуозно двигались его пальцы. Древнее искусство жалящего прикосновения, оттачиваемое веками в юртах кочевников и под островерхими крышами буддийских монастырей, передал ему степной мудрец, вечный странник по имени Ульча, полагавший, что отдает дар в надежные руки. Старый, как сама степь, кочевник наверняка одобрил бы действия воспитанника.

Водитель ничего не почувствовал: ни боли, ни страха. Он лишь блаженно зажмурился, точно объевшийся сметаной кот. Только тонкая струйка слюны выбежала из уголка рта усатого.

Обмякшее тело Святой заволок в кусты, куда поставил и коробку с провизией. Ряд машин заслонял его от прохожих. Поэтому никакой паники действия Святого не вызвали. Сев в машину, он воткнул ключ в замок зажигания. Двигатель мерно зарокотал, и «Ауди» понеслась в погоню. Проехав через ворота, Святой поддал газа, вылетая на линию шоссе.

Группа пациентов пенсионного возраста, принимающая солнечные ванны на скамейке, под которой валялись несколько бутылок из-под горячительных напитков, обменялась мнениями:

– Гля, бляха, как суки рассекают…

– Номера правительственные, вот они, пидарасы, и балдеют.

– Это Сергуни корыто, сынка коровы из пятой палаты. Он офигенную кремлевскую шишку возит, – достоверные сведения высказал дедок с физиономией алкоголика, перепробовавшего на своем веку все спиртосодержащие жидкости.

А Святой уже мчался по шоссе. Спидометр показывал недопустимую для городских улиц скорость. Но его никто не смел останавливать. На крышу Святой выставил проблесковый маячок. Так всегда поступают американские полицейские, преследующие преступников, и российские госдеятели, спешащие обсудить будущее страны в парилке или ресторане с другими государственными мужами. Хитрую систему Святой нашел в «бардачке» и не преминул ею воспользоваться.

«Хорошо, что Немцов не пересадил всех деятелей на „Волги“. Немецкие тачки побыстроходнее и понадежнее будут», – не слишком патриотично размышлял Святой, вспомнив опыты молодого реформатора.

Джип он нагнал минут через семь на самом перекрестке. Святой не имел права подвергать опасности жизнь людей, заполнявших улицы города. А они были повсюду. Старые, молодые, красивые и уродливые, умные и круглые дураки, убежденные трезвенники и законченные алкоголики перемещались по серому, словно припорошенному пылью асфальту, плавившемуся от жары. Они, и только они могли распоряжаться своими жизнями.

Святой смотрел на прохожих и мучительно составлял безопасный для окружающих план. Атаковать в открытую Святой не рисковал, хотя его ладонь грела ствол ружья, лежащего рядом на сиденье. Бандиты обязательно откроют ответный огонь, и прохожие попадут под град пуль. Такую цену за свободу инженера Святой заплатить не мог.

В джипе праздновали победу. Отрапортовавший хозяину Боярин отдыхал, потягивая из банки теплое пиво. Он громко отрыгивал, норовя попасть газами, вырывающимися из его чрева, в лицо Хоуксу.

– Ну, ты заставил нас попотеть. Чего молчишь, засранец? Брезгуешь базарить с российской братвой? Ничего, Ястреб тебе язык развяжет. Хватит, отнянчились, – лениво вещал долговязый, изредка пиная Стивена локтем.

Сидевшая на переднем сиденье Дана молчала и не оборачивалась.

– Менты, – неожиданно прошипела девица.

Джип остановился, а скрип тормозов заглушил щелканье затворов. В салоне установилась тревожная тишина. Ее прервала угроза Боярина:

– Слышь, америкашка, только пикни! Всю обойму в брюхо выпущу.

Бдительный гаишник, заметивший «Ауди» с номенклатурными номерами, решил отметиться перед большим начальством. По его мнению, джип, за которым волочился автомобиль, мешал обгону. Тормознув вишневый внедорожник, гаишник пропустил лимузин и взял под козырек. Святому ничего не оставалось делать, как проехать мимо, кивком поблагодарив подхалима в форме.

– Начальник, мы что-то нарушили? – Конфликт с гаишником улаживала Дана.

Подарив блюстителю порядка парочку обольстительных улыбок и несколько купюр, талантливая проходимка вернулась к дружкам.

– Боярин, а ведь «Аудюха» за нами тащится почти от самой больницы. Проморгал «хвост», командир, – как бы рассуждая сама с собой, произнесла девица.

– Не вешай лапшу на уши, – не слишком уверенно ответил долговязый, беспокойно заерзав на сиденье.

– Крутой Хоуксика Лишаю не отдал и тебе вроде бы дарить не собирался. Прикинь, что к чему… Мотоцикл угробили, а тачку он позаимствовать мог, – в рассуждениях Даны была железная логика.

Командир группы захвата занервничал. Он завертел головой на все четыре стороны. Черная «Ауди» опять следовала за ними. Когда дистанция сократилась, Боярин схватил за волосы инженера:

– Смотри на водителя. Твой корефан?

Зажмурившись от боли, Стивен по-щенячьи взвизгнул:

– Мой.

– Недолго фраеру выдрючиваться осталось.

Боярин достал сверкающую хромом «беретту»…

С этой секунды поведение темно-вишневого джипа резко изменилось. Машина взяла курс на юго-запад, вырываясь из плена городских улиц на простор Московской кольцевой дороги. Водитель «Тойоты» резко менял скорость движения, пытаясь оторваться от черного лимузина. Несколько раз он проскочил на красный свет, умудрился выехать на тротуар и попробовал уйти от преследователя через арку проходного двора.

Все хитроумные финты водителя джипа терпели фиаско. «Ауди» темной тенью неслась за ними. Игра в прятки закончилась. Теперь каждый знал, кто есть кто.

Святой, догадавшись, что его уводят за город и что его висение на хвосте не является секретом, облегченно вздохнул. Бандиты запаниковали, и это было ему на руку. Рано или поздно они должны были допустить ошибку, подставив себя под удар.

– Побегайте, твари, побегайте… – твердил Святой, пододвигая ружье поближе.

Старший группы захвата действительно терял контроль над собой. Он вертелся, словно ему под задницу подложили горсть кнопок. Приклеившись узкой продолговатой рожей, похожей на лошадиную морду, к заднему стеклу, Боярин скрипел зубами от злости. По мобильнику он связался с шефом и запросил подмоги, решив не заниматься самодеятельностью.

– За америкашку молодец! Уводи падлу к лукойловской заправке. Я с парнями выезжаю навстречу. И не суетись, Боярин. Не подставляйся понапрасну, – спокойно, слишком спокойно сказал Ястреб, назначив место сбора.

Это фальшивое спокойствие босса тревожило бандита не меньше, чем черная «Ауди» за спиной. От нервного перенапряжения долговязый стал громко икать, сопровождая горловые спазмы забористой матерщиной. Временами, отвлекаясь от машины преследователя, он приставлял к виску инженера ствол пистолета и угрожающе рычал:

– Подведет тебя друган под монастырь. Ой, подведет. Обоим мозги повышибаю.

Самой спокойной оставалась девица. Дана сидела прямо, словно проглотив стальной стержень. Она только презрительно фыркала после очередной тирады долговязого и зябко поводила плечами.

– Чего шипишь, дура? Думаешь, я боюсь козла, который за нами пилит? – вызверился Боярин, продолжая вертеться волчком. – У меня приказ Ястреба дотянуть до заправки, до места встречи с командой. Мы в команде работаем, уяснила, кобыла?! Вздрючить бы тебя во все дыры.

– Хрен сломается, – сквозь зубы огрызалась девица с неестественно расширенными зрачками кокаинистки.

Машины приближались к эстакаде то ли автомобильного, то ли железнодорожного моста. Трасса ныряла под бетонный потолок, закрывавший небо. Водитель «Тойоты» непроизвольно сбавил скорость, ослабив давление подошвы на педаль газа. Сразу за мостом начинался перелесок, тянувшийся вдоль обочины с неглубоким кюветом километра три. За тем перелеском находилась заправка с трепещущими на ветру флагами компании «Лукойл».

Перед мостом Святой сказал себе:

– Пора.

Ружье переместилось к нему на колени. Не включая света, он направил автомобиль в сумрачный туннель. Гул моторов заполнил каменную горловину. Встречная полоса была свободна, и Святой не мог не использовать открывшуюся возможность пойти на обгон. Пройдя впритирку с «Тойотой», автомобиль преследователя выдвинулся на полкорпуса вперед. Когда они выехали из-под каменных сводов моста, Святой крутанул руль направо, подставляя заднюю часть казенного лимузина под удар.

От столкновения джип пошел юзом и вылетел в кювет. Досталось и чиновничьему лимузину. Зад «Ауди» смялся в гармошку. Святой ударил по тормозам. Автомобиль занесло и развернуло поперек дороги. Счет шел на сотые доли секунды. Отстегнув ремень безопасности, Святой выскочил с ружьем наперевес. Из застрявшего джипа горохом посыпались люди.

Первым на линии огня оказался водитель. Впрочем, бойцом он был никудышным. При столкновении водила повредил грудную клетку, сильно ударившись о колонку рулевого управления. Пуская ртом кровавые пузыри и заходясь в надрывном кашле, он выстрелил почти наугад. Пистолет плясал в его нетвердой руке. Прячась за его спиной, открыл беспорядочную стрельбу и мордастый громила.

Пули роем рассерженных пчел понеслись к Святому. Но он не пригибаясь шел по шоссе и медленно поднимал руку с ружьем, совмещая мушку с переносицей водителя, попятившегося назад. Если бы за спиной водилы не торчал верзила, то тот, наверное, бросился бы наутек. Однако верзила, доставший второй пистолет из наплечной кобуры, решил поизображать из себя ковбоя, принявшись палить от бедра из обоих стволов.

Ответный ход Святого был прост и эффективен. Тщательно прицелившись, он плавно спустил курок. Заряд, состоящий из стальных шариков, снес левую сторону физиономии водилы, превратив ее в мешанину из осколков костей, мышц и плоти. Вторая часть заряда, обладавшего невероятной убойной силой, размозжила макушку черепа верзилы, вскрыв ее как скорлупу вареного яйца.

Сраженные наповал одним выстрелом, бандиты беззвучно улеглись друг на друга в кровавой свалке.

Настал черед Боярина, так бездарно провалившего акцию захвата. Но без боя долговязый сдаваться не хотел. Он сгреб в охапку инженера и вытолкнул из машины. Прикрываясь живым щитом, Боярин двигался от джипа в сторону кювета. Противник вдруг стал невидимым. Только что он гордо, в полный рост шествовал по шоссе и вот сейчас неожиданно исчез. Только порыжевшая от солнца трава едва шевелилась на склонах кювета.

– Даю полсекунды, сучара! Потом я прикончу толстяка! – озираясь дико вытаращенными глазами, проорал Боярин.

Он не понимал, куда спрятался противник, отчего совсем потерял голову. Владелец хромированной «беретты» привык иметь дело с себе подобными жлобами, действующими нахрапом, добиваясь победы жестокостью при минимуме фантазии и умения. С настоящими профессионалами он не сталкивался.

Пока дезориентированный бандит митинговал, держа Хоукса за глотку, Святой полз по-пластунски по дну кювета. Ему надо было занять позицию, с которой можно было бы вести огонь, не подвергая опасности инженера. Святой передвигался, словно ящерица, быстро и бесшумно. Такое искусство достигается годами тренировок, помноженными на проверку под пулями в «горячих точках».

– Покричи, приятель! Выговорись, – молился про себя Святой, опасаясь, как бы долговязый действительно не сорвался и не всадил свинец в голову инженера.

Боярин продолжал кричать. Ориентируясь по звукам, Святой выбирал рубеж, с которого нанесет последний удар. Противник был где-то совсем близко, справа от него. Святой осторожно начал подниматься, вжав в плечо приклад ружья.

«Пригнись, Стивен», – просил он, понимая, что усиленный заряд неминуемо заденет инженера.

Но его величество удача была на стороне экс-спецназовца. Оглушенная при столкновении Дана осталась в машине и не участвовала в перестрелке. Девица вытянула цыплячью шею и смотрела в сторону серой ленты шоссе, пытаясь предугадать ход событий. Ее команда терпела поражение. Дана видела, как сложились штабелем двое бандитов и как тупоголовый Боярин мечется на открытом пространстве вместе с толстяком. Она заметила и ловкие маневры Святого. Но мозги, испорченные наркотой, были плохим советчиком. Они подсказали неверное решение, заставив девицу выйти из машины и надрывно выкрикнуть:

– Придурок! Он же через канаву к тебе подбирается!

Долговязый отреагировал на предупреждение совсем не так, как ожидала добровольная помощница. Обезумевший от ярости Боярин, чьи нервы были на пределе, выпустил пол-обоймы в сторону девицы раньше, чем успел сообразить, что расстреливает своего единственного союзника. Он стрелял рефлексивно, на крик.

Пули угомонили худосочную девицу. Выгнувшись в предсмертном полете, Дана схватилась за грудь и рухнула в желтую траву.

Настал черед действовать Святому. Он использовал момент с толком. Кувырком Святой выбрался из кювета, припал на правое колено и моментально взял на мушку журавлиную фигуру бандита.

– Стив! Ложись! – проревел Святой, точно корабельная сирена.

Американец оказался молодчиной. Он не стал геройствовать. Вывернувшись, Хоукс распластался на земле, закрыв голову ладонями. Это было именно то мгновение, когда устанавливается хрупкое равновесие, после которого кто-то умирает, а кто-то продолжает жить.

Дистанция между Святым и бандитом была не более полуста метров – ничтожное расстояние для прицельной стрельбы даже стальными шариками. Острый, выпирающий кадык Боярина был взят на мушку. Святой не позволил долговязому нагнуться и спрятаться за грузным телом американца. Он выстрелил первым.

Стальной рой с оглушительным визгом ушел к Боярину. Шарики, как сотня хирургических скальпелей, полоснули по шее бандита, расчленяя его шейные позвонки. Смерть Боярина была быстрой и почти без мучений. Его голова, ампутированная стальным зарядом, отделилась от туловища и запрокинулась набок, держась лишь на лоскутах кожи и мышц. Обезглавленный бандит упал рядом с Хоуксом.

Волна горячей, красной жидкости обдала инженера. Облитый кровью долговязого, Хоукс вскочил на ноги и заорал на интернациональном языке ужаса, перемежая английские и русские слова:

– Fuck… твою мать…

Подбежавший Святой вкатил инженеру пощечину, единственно доступное лекарство против стресса. Вопли застряли в горле американца. Он онемело тыкал пальцем, указывая на укороченное тело, фонтанирующее кровью.

– Стивен, живой? – спросил Святой, на которого труп не произвел впечатления.

За годы военной карьеры он насмотрелся на мертвецов, изувеченных похлеще, чем Боярин.

– Да-а-а… – по-овечьи проблеял инженер.

– Тогда ноги в руки и сматываемся отсюда. Мы не похоронная команда, и, кажется, скоро сюда пожалуют безутешные дружки покойного. Пусть они возьмут на себя расходы по похоронам. Наша часть программы исполнена, – нашел в себе силы пошутить Святой.

Мрачноватого юмора американец не принял. Он всхлипнул, но, совладав с эмоциями, попытался что-то ответить. Однако горловой спазм, сковавший голосовые связки инженера, накрепко запечатал его рот. Вместо слов Хоукс издал свистящий звук, похожий на шипение испорченного патефона.

– Двигаемся на выход. Занавес опустился, спектакль закончен, – Святой взял подопечного толстяка за руку.

Он намеревался скрыться в перелеске, чтобы спрятаться за деревьями, привести обляпанного кровью американца в порядок и немного отдышаться. Разбитые автомобили на роль транспортных средств не годились. В город надо было добираться или на попутках, или на каком-нибудь пригородном транспорте.

Понемногу Хоукс отходил. Его зубы перестали выбивать чечетку, а к щекам прихлынула кровь. Взгляд его стал осмысленным, вот только ноги плохо сгибались в коленях.

– Идти сможешь? – участливо поглядывая на спутника, спросил Святой.

– Смогу, – слабо улыбаясь, ответил Хоукс.

Они направились к джипу. Святой все-таки надеялся завести машину и хоть часть дороги домой преодолеть побыстрее. Внешне «Тойота» выглядела неплохо, но, подойдя поближе, они увидели смятый левый бок.

– Безнадега! – однозначно определил Святой, даже не заглядывая под капот.

Инженер друга не услышал. Он стоял рядом с телом девушки, лежащей на багровом ковре окрашенной кровью травы. Смерть сделала Дану безобразной. Ее личико, скованное гримасой агонии, скалилось в жуткой улыбке. Острый язык, незаменимый инструмент сексуальных утех, вывалился наружу, лоскутом красной тряпки свесившись до подбородка. Выбитый пулей глаз зиял черным провалом. Еще три отверстия располагались в шахматном порядке от груди до поясницы.

Бесшумно подошедший Святой спросил:

– Она?

Вместо ответа инженер с шумом выдохнул воздух, точно бегемот, ныряющий под воду.

– Глупо подставилась. Совсем малявка, – задумчиво произнес Святой, глядя на тонкие, худые ноги девицы, по которым, выстроившись цепочкой, уже ползли деловитые черные муравьи.

Насекомые передового отряда торили дорогу, пробираясь вперед. Хоукс присел, смахнул ладонью мурашей и сентиментально всхлипнул.

– Хватит, – грубо тряхнув Хоукса за плечо, произнес Святой, не одобрявший чувствительного припадка инженера. – Она сама выбрала судьбу.

– Судьбу не выбирают, – с необычной твердостью в голосе произнес американец, тяжело поднимаясь.

Они собрались уходить, когда в салоне джипа что-то мелодично тренькнуло. Звук был негромким и непрерывным. Хоукс вздрогнул, словно через него пропустили разряд электрического тока. Он вопросительно уставился на Святого, предоставляя ему право решать.

– Что это? – зачем-то перейдя на шепот, спросил Стивен.

– Сейчас узнаем, – забираясь в салон, сказал Святой.

Трубка мобильника, упавшая вниз, лежала между передними сиденьями около углубления, заполненного сигаретными пачками, коробками с компакт-дисками и нераспечатанными пивными банками.

Святой взял трубку. Кто-то настойчиво выходил на связь. Откинув пластину, расположенную в нижней части трубки, он вышел на линию и сразу же отстранил аппарат от уха, оглушенный тирадой, похожей на очередь из скорострельного оружия.

– Боярин, что за бодяга! Ты куда запропастился! Мы готовы встретить гостей… Боярин, ты уже заколебал своей тупостью, – голос вулканом клокотал в трубке, грозя разорвать мембрану в клочья.

Святой усмехнулся и, не сдержавшись, прервал словесный поток:

– Боярин вряд ли поумнеет. Он, если я не ошибаюсь, лежит в разобранном виде с оторванным котелком. Попробуй склеить. С другими дела обстоят таким же образом.

В трубке наступила минута молчания.

– Кто это?

Голос невидимого абонента мобильника разительно изменился. Властные нотки сменились растерянностью.

– Гости, которые не приедут, – выбираясь из джипа, ответил Святой.

Он догадался, что беседует с вожаком своры, охотившейся за инженером. Впрочем, и собеседник достался ему догадливый и осведомленный, даже чересчур информированный.

– Святой? – почти утвердительно произнес говоривший.

– Мы знакомы?!

– Заочно. Скоро познакомимся поближе, – с хрипотцой, выдававшей приступ едва сдерживаемого бешенства, ответил невидимка. – Я – Ястреб! Наш заокеанский товарищ небось все уши прожужжал обо мне. Кстати, передавай привет мистеру Хоуксу, мы ведь с ним почти однофамильцы.[1] Он рядом?

Святой взглянул на съежившегося инженера. Он прислушивался к беседе, и бледность с зеленоватым оттенком возвращалась на его округлую, сытую физиономию.

– Тебе, пернатый, без надобности знать, где он, – отрубил Святой, готовясь прекратить бесполезную словесную дуэль, отнимающую драгоценное время.

– Рядом ошивается, – жизнерадостно произнес Ястреб.

Святой не мог видеть, как от бензозаправочной станции, дымя протекторами на поворотах, выносятся на трассу три легковушки, набитые боевиками. Но по помехам, возникшим в трубке, он определил, что разговор уже ведется по ходу движения.

– Не торопись, Ястреб! Я сам тебя найду, – с максимальной иронией сказал Святой, взмахом руки приказав инженеру двигаться к лесу.

– Давай. Рад буду побазарить с человеком, которого вроде бы и нет на этой бренной земле. Слушай, Святой, я не с призраком разговариваю? Может, забьем «стрелку»? Обмозгуем, как нам мирно разойтись, остаться при своих интересах. У меня есть любопытное предложение, – насмешливо, растягивая слова, говорил Ястреб, упиваясь собственным юмором и красноречием.

Но в его словах сквозила смертельная угроза.

– «Стрелку» забить? Уволь… не переношу вони. А от тебя, Ястреб, падалью за километр смердит… Пока, до скорого, – размахнувшись, Святой отшвырнул мобильник.

Быстрым шагом, переходящим в бег трусцой, бывший спецназовец и неуклюжий, похожий на откормленного к Рождеству гуся инженер добрались до кустарника и растворились среди зелени смешанного леса. Их силуэты были уже неразличимы на фоне частокола стволов, когда на горизонте возникла кавалькада машин, мчавшихся с бешеной, превышающей все допустимые нормы скоростью.

Караван легковушек синхронно затормозил у обочины напротив одиноко торчавшего среди поля джипа.

Осмотрев трупы, Ястреб, играя желваками на скулах размером с голубиное яйцо, быстро вернулся в перламутровый «Понтиак».

Слаженно развернувшись, колонна автомобилей понеслась по трассе, направляясь в изнывающую от летней жары Москву.

Конец ястребиной охоты

Глава 1

Меч создал справедливость.

М. Волошин

Часа за три до перестрелки на Московской Кольцевой дороге Дарья Угланова покинула кабинет главного редактора. Совещание проводилось по пустяковому поводу и было посвящено в основном внутриколлективным склокам. Наругавшись всласть, коллеги разбрелись по своим углам пить кофе и обсуждать гнилую политику начальства, привыкшего стравливать сотрудников между собой.

Дарье в здании редакции делать было нечего. Совещание оставило в душе неприятный осадок, который быстро улетучился после рюмки коньяка, выпитой в кабинете приятельницы, заведовавшей отделом светской хроники. Дама, собиравшая сплетни об известных людях, настроилась на долгий разговор с детальным перемыванием косточек всех участников совещания. Но Углановой было недосуг заниматься болтовней. Поблагодарив за угощение (а у хроникерши в нижнем ящике стола всегда водился отменный коньяк), она стрельнула у подруги длинную ментоловую сигарету и, прикурив, направилась к выходу.

– Как наш фотограф поживает? – спросила дама, давно положившая глаз на Святого. – Что-то этот симпатюля отлынивает от работы. Может, одолжишь мужика? Мой фотограф заболел, а тут скоро грандиозная тусовка намечается.

Двусмысленный намек покоробил Дарью. Свободная в нравах, она тем не менее ни с кем не собиралась делить любимого человека. Остановившись в дверном проеме, журналистка обернулась:

– Он фуфлом не занимается. Найди другого.

– То есть? – скорчив невинную физиономию, спросила хроникерша.

– С объективом заползать под юбки попсовым звездочкам, чтобы заснять нижнее белье или отсутствие оного, мой друг не станет. И трахать тебя не будет. Лучше купи своему мужу «Виагры», чтобы наслаждаться спокойной семейной жизнью, дорогая.

Смяв белый длинный цилиндрик с золотым ободком у фильтра, журналистка затушила сигарету о дверной косяк и, подарив подруге ядовитую улыбку, вышла, громко хлопнув дверью.

– Язва! – выкрикнула дама вдогонку.

Коньяк придал журналистке необычайное чувство легкости. Это была доза необходимого организму допинга. Ночью Дарью мучили кошмары, и на совещание она отправилась абсолютно не выспавшейся. Ей снилась разная гадость. Какие-то твари, будто скопированные из фильмов ужасов, мылись вместе с ней под душем, заползали под одеяло, прикасаясь к телу липкими конечностями, насильно раздвигали ноги, пытаясь совокупиться.

Днем, после коньяка и пикировки с подругой, ночные ужастики воспринимались Дарьей с юмором. В вещие сны журналистка не верила с детства.

Решив неотложные дела, Угланова позвонила из редакции домой. Ей никто не ответил.

– Куда все запропастились? – Она раздраженно бросила трубку на рычажки.

Пожилой коллега, писавший о спорте, поправил телефон, придав скособочившейся трубке идеально ровное положение.

– Мужиков без присмотра оставлять нельзя, – с видом философа произнес спортивный обозреватель. – Но и телефоны ради нас ломать не стоит.

– Это с какой стороны посмотреть, – так же туманно, с намеком на глубокий смысл, ответила Дарья.

На этом ее обход редакции завершился. Подкрасив губы перед зеркальной стеной в вестибюле редакции, Дарья вышла на улицу.

Летний день был в разгаре. Ослепительно рыжее солнце вставало в зенит, обжигая крыши домов. Надев черные очки, Дарья направилась к охраняемой автостоянке, где ее дожидалась бирюзовая малолитражка, которую она любовно называла «моя малышка».

Усесться в «малышку» не удалось. Какой-то слабоумный или чрезмерно наглый владелец сигарообразного корыта заблокировал выезд. Прочитав охраннику длинную нотацию с применением непарламентских выражений, Угланова пнула четырехколесного монстра по колесу.

– Я схожу за покупками и, когда вернусь, разнесу эту лайбу по болтикам. А ты, Юрочка, перестанешь дрыхнуть на службе.

Охранник, конопатый парнишка с лицом, не обремененным интеллектом, влюбленно пялился на эффектную журналистку, так не похожую на его сверстниц.

– Нет проблем. Оформим по высшему разряду, – невпопад, бессмысленно талдычил охранник.

Такая преданность растрогала Угланову. Потрепав парня по щеке, она покинула стоянку и отправилась посетить ряды муниципального рынка, расположенного через квартал от здания редакции.

Пешая прогулка благотворно подействовала на Дарью. Мужчины оборачивались ей вслед. Какой-то носатый тип, удивительно похожий на общипанного грача, восхищенно поцокал языком и отпустил неуклюжий комплимент, на который Угланова не захотела отвечать. Ей хватало морального удовлетворения осознавать себя действительно привлекательной женщиной. Ничто так не стимулирует настроения особам слабого пола, как знаки внимания представителей сильной половины.

Дарья шла, цокая каблучками, гордо приподняв подбородок и чуть выгнув корпус, шествуя, как модель на подиуме. У нее не было оснований вести себя иначе. Дома журналистку ждал любимый мужчина. В проекте намечался сенсационный репортаж, за который можно было отхватить престижную, возможно, международную премию. Синоптики обещали снижение температуры и проливные дожди. Даже прогноз гидрометеоцентра радовал Дарью.

До рынка было рукой подать. Желтый рекламный щит с надписью «Выставка-продажа памятников» всегда бесил журналистку своей несуразностью. Реклама возвышалась над арочным входом вместе с лозунгом кофейной компании «Нескафе» – «Все к лучшему».

Но сейчас, ступая на зебру пешеходного перехода, Даша засмеялась идиотскому сочетанию рекламы надгробий и дарующего бодрость напитка.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»